Рачков О. Г.

Гринберг И. Э.

Гинсбург С. М.

Колташев И. Я.

Гринкевич Н. Н.

Мир коллекционера

МИР КОЛЛЕКЦИОНЕРА

О. Рачков. «ЧУДАКИ» ИЛИ ЛЮБОЗНАТЕЛЬНЫЕ?

«Чудаки»?.. У каждого есть свое хобби. 76–я карета Джона Кьюно. Коллекция телефонных справочников писателя Джона Сименона. Автомобильный король Генри Форд собирает… этикетки бутылок из-под виски.

Думаю, что я не открою Америки, если скажу: у каждого есть в жизни свое увлечение, свое любимое занятие. Или, как принято теперь говорить, свое хобби, то есть в буквальном переводе свой «конек». Один, скажем, с детства пристрастился выпиливать лобзиком из фанеры замысловатые фигуры и узоры. Другой предпочитает лепить те же фигуры из пластилина или на худой случай из обыкновенной глины. Третья любит вышивать гладью или болгарским крестом свои собственные домашнего производства гобелены. Четвертый способен долгими, томительными часами просиживать с удочкой на берегу озера, не сводя глаз с поплавка, который с поразительным упорством никак, ну никак не хочет нырять в студеную воду. Пятый… Да мало ли есть на свете таких дел, таких занятий, которым мы со всей страстью юной, а порой уже далеко не юной души отдаем беззаветно львиную долю своего досуга, посвящаем свободные часы.

Но есть среди нас такие люди, любимое занятие, досуг которых вызывает часто у окружающих удивление, если не недоумение. Такие, кого порой в шутку, а то и всерьез называют чудаками. Себя же они именуют коллекционерами. Одним словом, это те, кто увлекается различным собирательством, коллекционированием.

Предметы собирательства бывают самые различные, а иногда просто удивительные. Бабочки, цветы, статуэтки, почтовые марки, редкие книги, гравюры, этикетки со спичечных коробков, старинные монеты, открытки, медали, значки, автографы знаменитых людей, обертки конфет. Всего и не перечислишь.

Ордена Греции, Румынии, Сербии, Черногории, Латвии, Франции, Австрии, Саксонии, Литвы.

В мире существует великое множество самых разнообразных коллекций. Есть среди них и такие, что диву даешься. Пожалуй, самая громоздкая коллекция та, что разместилась в парке Скансен, близ столицы Швеции. Здесь находится коллекция домов. В ней собраны самые различные постройки, когда–либо существовавшие на скандинавской земле. А в городе Филадельфии, в Соединенных Штатах Америки, пользуется известностью у местных жителей и гостей коллекция… трамвайных вагонов. Среди них вы можете повстречать и наших соотечественников–работяг: московский и ленинградский трамвайные вагоны.

А теперь разрешите представить вам, читатели, кое–кого из тех «чудаков», о которых А. М. Горький сказал, что они украшают жизнь. В данном случае слово взято в кавычки умышленно, ибо категория чудаков, о которой пойдет речь, отличается от чудаков вообще, как обычно говорят в таких случаях, одним пунктиком, из–за коего они, собственно, и попали в категорию не совсем обычных людей.

Один из них объявляется вдруг в какой–нибудь одной из многочисленных мастерских по починке часов. Живет и работает как все, незаметно, а потом вдруг о нем узнает весь мир! Например, до последнего времени самой миниатюрной коллекцией считалась коллекция одного швейцарского часовщика, состоящая из 1500 секундных стрелок от часов различных марок. В ней имелась, в частности, стрелка длиной всего 0,8 миллиметра. Время на часах, откуда она взята, можно было разглядеть лишь под 32–кратным увеличением. Но теперь у швейцарского часовщика появился конкурент в лице Эдуарда Казарьяна. Ереванский скрипичных дел мастер не только собирает, но и сам изготавливает экспонаты для своего диковинного собрания. Он сделал модель трактора размером с пшеничное зерно, выгравировал надпись на человеческом волосе, смастерил паровоз и три вагона, которые можно пропустить через игольное ушко.

Как–то мне попалась небольшая заметка в газете под названием «76–й экспонат Джона Кьюно». В ней рассказывалось об одной необычной коллекции: «Еще один экспонат появился в коллекции американца Джона Кьюно. Разъезжая в качестве туриста по Англии, он набрел на прогоревшую цирковую труппу Бертрана Миллса, распродававшего с аукциона цирковое имущество. Он молча следил за ходом аукциона, пока, наконец, в распродажу не поступила видавшая виды почтовая карета. Более шестидесяти лет назад это своеобразное изделие из древесины было завезено в Англию соотечественником Кьюно Уильямом Коди.

Впоследствии ее купила цирковая труппа Бертрана Миллса. Карета не спасла его от разорения и была продана, на сей раз уже как музейный экспонат, богатому американскому коллекционеру. Она будет переправлена через океан, чтобы стать в ряд с 75 другими каретами в чикагском каретном музее Кьюно».

Есть коллекции и поудивительнее.

Автор более 180 книг, известный французский писатель Жорж Сименон как–то в порыве откровенности рассказал морреспонденту мюнхенского журнала «Ревю», что в его личной библиотеке имеется огромная коллекция телефонных справочников из самых различных городов мира, она занимает куда больше места, чем его собственные произведения. Корреспондент полюбопытствовал, зачем, собственно, они понадобились писателю. «Это, — шутливо ответил Сименон, — увлекательное чтиво». На самом деле, это вовсе не причуда популярного писателя. Телефонные справочники, как уже серьезно объяснил Сименон, помогают ему в работе: из них он черпает фамилии и имена для персонажей своих произведений. После второго романа, признался беллетрист, мне чертовски трудно стало самому придумывать имена героев.

А один, знаете, собирал даже пряники. А когда ему пришлось туго, взял да съел всю свою коллекцию. Остался, кажется, один–единственный пряник, самый твердый, который нельзя было разгрызть.

Но скорее всего это просто шутка, бытующая в среде коллекционеров. Скорее всего такого и не было. Ну, а всерьез? Заслуживает ли внимания коллекционирование? Ведь у многих, очень многих людей, когда они сталкиваются с человеком, захваченным страстью собирания, на лице появляется вежливая ироническая улыбка. А иные открыто посмеиваются над таким занятием, считая его пустым, никчемным. И говорят: «Шел бы лучше поиграл в мяч или почитал книгу, чем вот так просиживать битые часы над никому не нужными клочками бумажек». Это если речь идет о подростке. О взрослом человеке: «Все это пустая трата времени, какое–то чудачество…» Впрочем, утверждения, что коллекционирование, хотя и невинное, но пустое занятие, никудышняя забава, в свое время можно было встретить даже на страницах печати. Именно так оценивал его автор статьи, помещенной в 1929 году на страницах ленинградской вечерней «Красной газеты». Безо всяких обиняков он писал:

«Из всех страстей и страстишек, какие владеют человеческим сердцем, коллекционирование почтовых марок, пожалуй, самая невинная и самая распространенная. Это — «демократическая страсть», потому что марка доступна и портативна.

«Борнео» с изображением слонов и джунглей одинаково пленяет и карапуза и взрослого. Филателисты всего мира представляют как бы единую ассоциацию с единым устремлением… На проспекте 25–го Октября в советской филателистической ассоциации (при комитете помощи детям ВЦИКа) марочная страсть взвешена, оценена и направлена в русло государственных интересов. Сюда приходят мальчики (девочки почему–то марок не собирают), геморроидальные бухгалтеры, пожилые инженеры и ответработники порыться в толстых томах марочных каталогов Ивера и Телье, братьев Зенф, Джиббонса и других мировых марочных фирм. Сюда из самых дальних концов СССР стекаются письма, в которых коллекционеры «с филателистическим приветом» просят о высылке недостающих марок, говоря о них почти в любовных выражениях…»

Нарисовав такую картинку, автор статьи высказывает далее весьма категорические суждения: «В наши дни коллекционирование признается большинством невинной, но и никудышней забавой. Ироническая улыбка морщит губы читателя, когда он узнает о выставке «экслибрисов». Собиратели табакерок, трубок, папиросных коробок и тому подобных вещей еще менее в фаворе. Но в пользу марок, пожалуй, можно сказать несколько слов. Почтовые марки — это сгусток географии. В микроскопическом виде марочный альбом — это вселенная со всем многообразием флоры и фауны, мало того, с изображением всех орудий производства, всех достопримечательных людей и зданий. Нет решительно такой вещи, которая где–нибудь не изображалась бы на марках. И в школах прекрасно учитывают, что коллекционирование марок может привлечь детишек к изучению географии и снабдить их даже кое–какими познаниями. Коллекционирование марок поощряют», — заключал автор статьи, а все остальное, по его мнению, явная чепуха.

Коллекционеры всех видов и мастей сплоченными рядами дружно отбивали предпринимавшиеся против их занятий чернильные атаки. Одна–единственная, но пламенная страсть разжигала в их груди боевой полемический дух и со страниц своего печатного органа — журнала «Советский филателист» (затем он выходил под названием «Советский коллекционер») они вели настоящие сражения, отстаивая свои права и высокий смысл коллекционерства. Они отвечали:

«Слабое и поверхностное знакомство автора заметки из вечерней газеты с тем, о чем он с видом знатока пишет, помешало ему сказать о коллекционировании нечто более существенное, чем наивные обывательские рассуждения». Обратите внимание на пыл, задор ответа, на нежелание идти на какие–либо компромиссы в оценках роли и значения коллекционирования. «Коллекционирование, — подчеркивалось далее в журнале, — следует всячески поощрять хотя бы потому, что оно сохраняет памятники материальной культуры. В этом отношении для человечества одинаково ценны и заостренный камень первобытного человека, и пестрая майолика Помпеи, и современная почтовая марка, так как все это является средством для изучения соответствующей эпохи. Какую видную роль играет коллекционирование в деле обнаружения и сохранения памятников материальной культуры, видно хотя бы из того, что редчайшие документы и марки Парижской коммуны сохранились как раз благодаря коллекционированию. В то же время наши современные советские плакаты почти совершенно погибли именно потому, что их мало кто собирал».

Отголоски иронического отношения к коллекционированию и коллекционерам можно встретить и сегодня. В одном из номеров журнала «Крокодил» напечатан рассказ «Хобби». Вот как выглядят в нем коллекционеры :

«Все началось с того, что один мой знакомый стал кофрокартистом, а другой — таксидермистом.

До этого они были нормальными инженерами и, естественно, такая перемена меня взволновала и расстроила.

Когда я пытался узнать у моего бедного друга, что же такое он все–таки делает в такси, друг рассмеялся и сказал, что никакого отношения к такси он не имеет. Просто решил набивать и коллекционировать птичьи чучела.

После такого откровения я уже не решился заговаривать с кофрокартистом. Он сам мне объяснил, что кофрокартисты — это те, кто собирает чемоданные наклейки.

— Зачем? — удивился я.

— Как! — в один голос воскликнули оба. — Это же хобби!! Каждый порядочный человек должен иметь свое хобби!

— И потом это очень расширяет географические познания, — мечтательно добавил кофрокартист. — К примеру, я. Не знал даже, где находится княжество Андорра — в Азии или Африке. А теперь, — пожалуйста, — он помахал перед моим носом пестрым ярлычком. — Отель «Империал», Андорра, Пиринейский полуостров — значит Европа. А отель «Уолдорф–Астория» — так это уж точно в Америке.

Я высказал почтительное удивление перед такими познаниямц, однако добавил, что легче было прочитать пару, другую газет. Кофрокартист и таксидермист брезгливо зашикали на меня и включили радио. По радио довольно бодрый старичок рассказывал, как он собирает спичечные этикетки. По его словам, это тоже расширяет географические познания. Венгерские спички выпускаются главным образом в Венгрии, а американские — так уж точно в Америке…»

Ну да бог с ним, с этим самым «Крокодилом», ему по штату положено подходить ко всему иронически. А ведь в самом деле, невольно напрашивается вопрос: не пустая ли это действительно трата времени, что–то выискивать, собирать? И не чудаки ли, в самом деле, все эти коллекционеры? Не Плюшкины ли?

Помните Гоголя «Мертвые души»? В числе прочих «мертвых душ» там описывается и сам Плюшкин — ненасытный скряга, который ходил «каждый день по улицам своей деревни, заглядывал под мостики, под перекладины, и все что ни попадалось ему: старая подошва, бабья тряпка, железный гвоздь, глиняный черепок, — все тащил к себе и складывал в ту кучу, которую Чичиков заметил в углу комнаты. «Вон, уже рыболов пошел на охоту!» — говорили мужики, когда видели его идущего на добычу. И в самом деле, после него незачем было мести улицу: случилось проезжему офицеру потерять шпору, шпора эта мигом отправилась в известную кучу; если баба, как–нибудь зазевавшись у колодца, позабывала ведро, он утаскивал и ведро… В комнате своей он поднимал с пола все, что ни видел: сургучик, лоскуток бумажки, перышко, и все это клал на бюро или на окошко».

Нечего греха таить, встречаются и в среде коллекционеров своего рода Плюшкины. У них страсть к собирательству сходна с самым откровенным стяжательством. Тут на первом плане «мое». И собранные ими коллекции бесполезны людям, ибо владельцы прячут свои богатства подальше от чужого глаза. С одним таким «коллекционером» довелось как–то повстречаться советскому журналисту Владимиру Иллешу. Об этой встрече он рассказал в заметке «Привидение на вилле Турн унд Таксис».

«Было это вскоре после окончания Отечественной войны. Я, тогда еще юный офицер, в составе небольшой группы советских людей приехал на запад Австрии. Нас разместили в шикарной, хотя и потрепанной временем, вилле, принадлежащей князю Турн унд Таксис.

Его кабинет. Массивные шкафы с книгами. По стенам — оружие и пеньковые трубки. В середине обширного мрачного помещения — витрины. Под стеклами — рукописи, их много, сотни. Может, и тысячи. Это — средневековой латыни стихи, математические выкладки, фривольные рисунки монахов, любовные записки графинь и баронесс, отрывки летописей. Словом, бесценный для истории материал.

Самодовольно хихикая, старец не скрывал своей гордости:

— Эта коллекция уникальна. Моя идея. Моя коллекция. Ее никто из посторонних, собственно, не видел. И дай бог, не увидит…

И старик стал рассказывать, как вот уже много-много лет он скупает в монастырях старинные книги, как изобретенным им способом он размягчает картон переплетов и извлекает оттуда вот эти ценные исторические документы — свидетельства жизни давным–давно ушедших поколений.

Старинный картон, склееный из отдельных листов, чаще всего из черновиков ученых и поэтов–монахов, оказался истинным кладом.

— Это же целый музей! — не выдержал я. — У нас бы…

Старик покачал головой.

— Нет, молодой человек. Это моя коллекция. Это мое увлечение.

Еще долго в ушах звучало его надтреснутое: «Мое, мое, мое».

Читаешь эти строки, и, словно наяву, встает перед тобой Плюшкин–аристократ. Что из того, что фамилия у него другая, позамысловатее — Турн да еще Таксис, что он родовитый австрийский князь, а Плюшкин был деградирующим и опустившимся осколком русского мелкопоместного дворянства — по характеру, по повадкам они сродни. Каждый копит лишь для себя. Один, выживши из ума, —барахло, другой же—свидетельства минувшего порой огромной исторической ценности. Но не для обогащения человеческих знаний, не для людей, а только для своей особы…

Бывают коллекционеры и другого рода, те тоже копят, а сами не знают, не задумываются над тем, зачем, для чего, собственно, собирают. Такой, пожалуй, напоминает уже не Плюшкина, а одного из героев горьковских произведений. Тот хотя и не считал себя коллекционером и слова такого мудреного не знал, а тоже собирал… амбарные замки. Зачем? А так, от прихоти, от безделья. Подобного рода «коллекционером» был американский автомобильный король Генри Форд, который коллекционировал — что бы вы думали? — пустые бутылки из–под горячительных напитков, хотя сам, как уверяют его биографы, их содержимого не употреблял.

Но, как говорится, в семье не без урода. Так и в семье коллекционеров. Иной собирает марки или, скажем, значки только потому, что нынче–де, мода такая. Собирает бездумно, не интересуясь по–настоящему, по-серьезному предметами своего собирательства. Лишь бы люди сказали похвальное в его адрес. На манер того, как иные покупают книги, выбирая их по переплету, чтобы поярче да покрасивее, и совершенно не заглядывая в содержание. Для гостей, напоказ. Но таких не то что коллекционерами, а и «чудаками» не назовешь. Слишком мягко будет сказано. А вот другие…

…Нет, любознательные! Домашняя «Третьяковка», или кругосветное путешествие, не выходя из комнаты. «Воспоминания о развитии моего ума и характера» Чарльза Дарвина свидетельствуют… Очерк А. М. Горького «О единице», или как винные этикетки были деньгами. Именитые коллекционеры. «Доктор, марки действуют на мое здоровье лучше, чем бром». Письмо из Иркутска в Индию.

До сих пор почти все примеры, которые мы приводили, давали ответ на вопрос, поставленный в заголовке этого раздела, ответ отрицательный. Но ведь и подобраны они были так с умыслом, как исключения из общего правила. Теперь же мы перейдем к доказательствам того, что истинные коллекционеры не такие уж «чудаки», какими они порой кое–кому кажутся, и тем более не Плюшкины. В подавляющем своем большинстве это люди живой, пытливой мысли, беспокойные в самом хорошем смысле этого слова, люди постоянно ищущие.

Их, пожалуй, можно сравнить с путешественниками, которые всегда в движении, всегда в пути.

Страсть к коллекционированию — один из признаков любознательности, прямое проявление этой любознательности. Слово–то какое звучное, емкое: любо знать, люблю знать — любознательность. Коллекционеры и есть люди такие, которые «любят знать», что именно изображено на собираемых ими предметах, что представляет собой данный предмет как материальный объект и выразитель человеческой цивилизации. Вот как высказывается на этот счет один из видных советских коллекционеров, доктор технических наук Л. Розенберг:

«Мне кажется — и я думаю, что мое мнение разделяет большинство настоящих коллекционеров, — главное не в том, что собирать, а в том, как собирать. Собирал, как известно, и Плюшкин, однако никто не назовет его коллекционером. Коллекционирование — это не только, а может, и не столько собирание новых экземпляров, сколько их изучение. Нужно извлечь из материала возможно большее количество информации и изучить ее со всех точек зрения: политической, исторической, экономической, географической, технологической (речь идет о технологии и технике изготовления предметов коллекционирования), эстетической и многих других. Только тогда коллекционирование приобретает свой настоящий смысл и приносит истинное удовлетворение».

Вот, скажем, почтовая марка. У разных людей различное к ней отношение. Иной, а таких подавляющее большинство, к сожалению, видит в ней лишь знак оплаты почтовых расходов. То есть то, что, собственно говоря, она, почтовая марка, и представляет собой, для чего существует, в чем заключено ее прямое служебное назначение. Интерес у такого человека к ней весьма кратковременный. Понадобилось послать письмо. Идет человек на почту, покупает конверт, марку за четыре копейки, если письмо простое, или за шесть, если оно заказное, наклеивает ее на конверт, опускает письмо в ящик. И все. Почтовая марка сама по себе такого человека не интересует.

А коллекционер? Получил тот, к примеру, письмо, на лицевой стороне которого наклеены новые марки, яркие, красочные, именуемые на филателистическом языке коммеморативными. И будьте уверены, коллекционер тут же, не откладывая дело в долгий ящик, тщательно и всесторонне познакомится с этими новинками, изучит их со всех точек зрения. А если что будет неясным, то он не успокоится до той поры, пока не получит исчерпывающие ответы на все интересующие его вопросы, связанные с почтовой маркой.

И надо сказать, марка, простая почтовая марка, рассказывает ему о многом.

Мало кому не знакомо хотя бы в общих чертах творчество выдающегося русского художника Шишкина, этого поэта пейзажей, страстно влюбленного в леса и просторы России, подметившего и запечатлевшего на холстах их неяркую, порой суровую красоту. Но вам, к сожалению, не довелось видеть шишкинских шедевров в оригинале, в подлиннике. И не мудрено: лучшие его работы хранятся в центральных музеях страны, а те копии, которые в неимоверно большом количестве встречаются чуть ли не на каждом шагу, конечно, не передают очарования оригинала и в большинстве случаев представляют посредственную ремесленническую мазню. И вдруг вы видите знаменитые шишкинские полотна «Рожь», «Корабельная роща» на почтовых марках. И сразу же бросается в глаза то, что создатели этих репродукций в миниатюре постарались сохранить дух оригинала, бережно воспроизвести всю красоту и привлекательность, всю поэзию шишкинских шедевров.

Вряд ли кто–либо из нас располагает такими возможностями и средствами, какие имел купец Третьяков, собирая свою знаменитую картинную галерею, носящую сейчас его имя. Но, собирая почтовые марки или почтовые открытки, посвященные художникам и их творениям, каждому из нас под силу создать свою домашнюю «Третьяковку» в миниатюре.

Вам не довелось еще побывать в столице нашей Родины. Вы еще не могли любоваться ее проспектами, высотными зданиями, среди которых — красавец Московский университет на Ленинских горах. Не спускались вы по эскалатору в подземные дворцы самого красивого в мире метрополитена. Но вот перед вами серии почтовых марок: одна посвящена станциям московского метро, вторая — высотным зданиям, третья — достопримечательным местам. И вы словно бродите по Москве, по ее улицам и площадям.

Марка из серии «800 лет Москвы» —репродукция с картины А. Васнецова «Старая Москва», 1947 год.

В конце 1959 года была выпущена большая серия марок, посвященная природным красотам СССР. Знакомясь с этими марками, вы как бы совершаете путешествие по родной стране, посещаете ее заповедные места. «Урал, река Чусовая», «Кавказ, озеро Рица», «Средняя Азия, озеро Искандеркуль». «Озеро Байкал», «Приморский край», «Сибирь, река Лена», «район Гурзуфа в Крыму» — все это мы можем увидеть, представить себе, знакомясь с марками серии «Природные красоты СССР».

Блок из четырех марок, посвященных исследованию Арктики 1958 года.

Окружающий нас мир во всех его красках и проявлениях, вся жизнь пестрого и многоязыкового племени людей, дела рук человеческих, творения ума человека, его гения запечатлены на небольших кусочках бумаги, именуемых почтовыми марками. Собирая их, мы знакомимся с культурой и бытом того народа, в стране которого они напечатаны, с ремеслами, достижениями науки и техники, выдающимися деятелями прошлого и настоящего, историческими памятниками. Наши познания, наши представления о мире, в котором мы живем, становятся более конкретными и наглядными, ибо мы не только что–то узнаем, но и как бы зримо видим то, что узнаем.

Коллекционирование не пустое и бесполезное времяпрепровождение, каким оно кое–кому представляется, а увлекательное, интересное и вместе с тем весьма полезное дело. В подтверждение этого сошлюсь на высокие авторитеты.

Марка из большой серии «Фауна СССР» 1959 года.

Из увлечения, говорят, вырастает призвание. Всемирно известный натуралист, создатель учения о развитии органического мира Чарльз Роберт Дарвин всю жизнь был страстным коллекционером. И этой своей страсти он был обязан многими своими открытиями, обессмертившими его имя.

Вот что рассказывал об этом сам Дарвин в книге «Воспоминания о развитии моего ума и характера»:

«Когда я пошел в школу, у меня уже ясно был выработан вкус к естественной истории и особенно к собиранию коллекций. Старался выяснить названия растений и собирал всевозможные предметы: раковины, штемпеля, монеты и минералы. Страсть к коллекционированию делает человека истинным естествоведом, ценителем произведений искусства». И эта страсть была у него очень сильной.

Портрет К. А. Тимирязева из серии «Ученые нашей Родины» 1951 года.

Такая же страсть была присуща и великому пролетарскому писателю, основоположнику советской литературы Алексею Максимовичу Горькому. Он увлекался сбором книг, фарфора и произведений народного творчества, прикладного народного искусства. Собранные им коллекции Горький со всей щедростью своей великой души отдавал народу: экспонаты этих горьковских собраний можно теперь встретить во многих музеях страны. Между прочим, одному из горьковских произведений коллекционеры обязаны тем, что были найдены в нашей стране деньги, одни из самых удивительных в мировой истории.

История эта необычна, и, поскольку она может служить наглядной иллюстрацией исследовательского духа коллекционера, о ней, право, стоит рассказать поподробнее.

Три с половиной десятилетия назад А. М. Горький написал очерк «О единице». Посвятил он его «полурусскому, полуякуту» — Алексею Алексеевичу Семенову, человеку большого таланта и огромной энергии, неутомимому исследователю Сибири и просветителю якутского народа. Познакомился с ним Алексей Максимович еще в 1912 году, когда Семенов приезжал на Капри. С того времени этих людей связывала многолетняя дружба.

Первый стандартный выпуск марок СССР после проведения денежной реформы 1924 года.

По каким–то причинам очерк не был тогда опубликован и увидел свет лишь много лет спустя, в 1960 году, на страницах журнала «Новый мир». Здесь же, в ноябрьском номере, были помещены воспоминания Семенова о пребывании в гостях у Горького и переписка между ними.

Как–то на досуге очерк прочитал известный бонист, уже упоминавшийся нами доктор технических наук Л. Розенберг. И то, что вычитал он в нем, было настолько неожиданным, что коллекционер не поверил своим глазам, а перечел вновь одно место из очерка.

Одна из четырнадцати марок, выпущенных в честь Спартакиады народов СССР 1956 года.

«Из всех бумажных денег, — рассказывалось в очерке, — которые пускались в оборот на безграничнрм пространстве Страны Советов, самые оригинальные деньги выпустил Алексей… Он взял разноцветные этикетки для бутылок вина, своей рукой написал на «Мадере» 1 р., на «Кагоре» — 3 р., на «Портвейне» — 10 р., «Хересе» — 25 р., приложил печать наркомфина, и якуты, тунгусы очень хорошо принимали эти деньги как заработную плату и как цену продуктов. Когда Советская власть погасила эти своеобразные квитанции, Семенов прислал мне образцы их».

Всего несколько строк, но они вызвали настоящий переполох в стане коллекционеров и прежде всего, конечно, у бонистов, то есть тех, кто собирает вышедшие из употребления старые бумажные деньги. Как же так? Казалось бы, за многие годы собирательства найдены, зафиксированы и изучены в мельчайших подробностях все разнообразные денежные знаки, которые в то или иное время имели хождение в нашей стране. А тут настоящее открытие! Деньги из винных этикеток! По этому случаю в московском обществе коллекционеров была дана, если так можно выразиться, не обидев самих коллекционеров, команда «свистать всех бонистов наверх!» В стенной газете появилась заметка, которая заканчивалась призывом: «Коллекционеры должны найти деньги Якутии, о которых пишет Горький. Это дело чести советских собирателей—бонистов».

Начались поиски. Велись они не день и не два, а долго, тщательно и упорно. Но безрезультатно. Связались с якутскими коллекционерами, с официальными органами финансов республики, которым следовало о том ведать, но ответы поступили неутешительные. Лишь в одном из них косвенно подтверждалось, что были когда–то «винные» деньги — один экземпляр их имелся в местном музее, но сейчас его не могут разыскать, по–видимому, он утерян.

Одним словом, деньги не находились.

Со временем многие известные коллекционеры стали выражать сомнение в том, что такие деньги вообще когда–либо существовали.

И вот совсем недавно деньги нашлись. Их «открыл» Л. Розенберг. Не буду здесь пересказывать, как ему пришла мысль искать «винные» деньги не в Якутии, а совсем в другом месте, во всяком случае эта мысль была проста, как день. А. М. Горький в одном из своих писем Семенову писал, что показывал их образцы знакомым, значит, следовало покопаться в горьковском архиве. Ведь все, что связано с именем великого русского писателя, у нас бережно хранится государством как память, как драгоценные реликвии. И в один из последующих дней Л. Розенберг оказался на улице Воровского, где расположен архив А. М. Горького. Здесь с помощью научных сотрудников он и обнаружил то, что давно разыскивалось многими бонистами. Фотокопии этих находок вы можете увидеть в пятом номере журнала «Наука и жизнь» за 1964 год.

Вот как описывает Л. Розенберг свою находку:

«В понедельник в 11 часов утра я уже в архиве и держу в руках легендарные деньги. Сразу обнаруживаю неточности имеющихся описаний. Прежде всего в наличии имеются всего три этикетки: «Мадера» — 1 р., «Кагор» — 10 р., «Оппорто» — 25 р. Трех рублей, о которых пишет Горький, не было. На лицевой стороне

«Оппорто» от руки проставлен номинал «25 р.», на остальных двух нет ничего. На обороте надпись: «Квитанция № 216. Предъявитель квитанции имеет право получить от Якутского Т–ва розничной торговли 1 р. Уполномоченный Т–ва Семенов». Наискось надпись той же рукой: «Погашено. А. С.». Слева ручной штемпелек в две строки — «Алексей Алексеевич Семенов», внизу его круглая личная печать. Вот и все.

Значит, это вовсе не выпуск наркомфина, а выпуск «торговой компании». Другими словами, это не общеобязательные деньги, а типичные частные деньги. Но это как раз тот самый случай, когда частные деньги в силу сложившихся обстоятельств имеют, по существу, общеобязательное обращение. Номера у них маленькие — № 7, № 8 и № 216, по–видимому, выпущено их было немного».

Почтовые марки собирал выдающийся деятель международного коммунистического и рабочего движения Георгий Димитров. Именно ему принадлежит ставшее теперь крылатым изречение: «Почтовые марки — визитные карточки государства». Как метко сказано!

Великие вожди пролетариата Карл Маркс и Фридрих Энгельс считали филателию явлением культурно-воспитательного характера. Хорошо известно, что Маркс, который уделял много времени воспитанию своих детей, всячески поощрял собирание дочерью почтовых марок. Помогал ему в этом Фридрих Энгельс.

В наш век среди страстных любителей почтовых марок, среди собирателей этих «визитных карточек» можно было встретить такие знаменитые имена, как прославленный советский полководец Михаил Васильевич Фрунзе, поэт Валерий Брюсов, выдающийся советский металлург Иван Павлович Бардин, один из бесстрашных полярников, бывший радист станции «Северный полюс-1» Эрнст Теодорович Кренкель, известный всему миру физиолог Иван Петрович Павлов, командир легендарного крейсера «Варяг» контр–адмирал русского флота Всеволод Федорович Руднев, президент Чехословакии Антонин Запотоцкий, президент ГДР Вильгельм Пик, премьер–министр Индии Джавахарлал Неру, великий физик Альберт Эйнштейн, президент США Франклин Делано Рузвельт. О последнем даже сложена своеобразная филателистическая легенда.

Рассказывают, что в детстве он любил забираться на старую пихту, прихватив с собой альбом марок. Здесь, на верхушке, Рузвельт раскрывал альбом и, вообразив себя капитаном океанского корабля, с помощью своих маленьких друзей «исследовал» дальние страны, путешествовал по земному шару. В зрелые годы, став капитаном государственного корабля Соединенных Штатов Америки, он в душе оставался капитаном филателистических путешествий. Страсть к собиранию марок сохранилась у него на всю жизнь. Рузвельт неустанно пополнял альбомы своей обширной колллекции, которая в свое время справедливо считалась одной из лучших в мире. После смерти этого выдающегося американского деятеля во многих странах вышли марки, на которых запечатлен его облик. И что примечательно, на некоторых из них, в частности на филиппинской, он изображен как коллекционер почтовых марок.

Кстати, коль зашла об этом речь, не только Рузвельт, но и многие другие выдающиеся деятели, увлекавшиеся филателией, удостоились высокой чести быть запечатленными на почтовых марках.

И Дарвин, и Димитров, и Бардин, и Павлов, и нынешний председатель Всесоюзного общества филателистов Э. Т. Кренкель и многие другие. О каждом из этих «именитых» коллекционеров — мыслителей, ученых, писателей, исследователей, политических деятелей — можно рассказать и рассказывается много интересного, ибо все они были людьми разносторонних интересов, больших знаний и высокой культуры. Присущая всем им такая, на первый взгляд, детская увлеченность коллекционированием, вовсе не выглядела каким–то чудачеством или пустым занятием. Тем, кому не довелось познакомиться с жизнью и деятельностью великого физика нашего времени Альберта Эйнштейна, он представляется человеком, который с головой ушел в поглотившую его мысли науку, в свои идеи. Но Эйнштейн, натура цельная и целеустремленная, был человеком широких интересов. И как бы в ответ тем сегодняшним «физикам», которые коллекционирование почтовых марок и прочие подобные занятия считают уделом исключительно «лириков», ученый как–то сказал: «Коллекционируйте марки — это особенно полезно для тех, кто занимается умственным трудом. Коллекционирование учит сосредоточивать память, при этом будучи само по себе отдыхом от мыслей, над которыми обычно приходится сосредоточиваться».

Эта мысль звучит и в высказываниях других ученых мужей, чьи авторитеты общепризнаны. Один из них… Впрочем, прежде чем назвать имя этого ученого, расскажем один забавный случай.

Лечили больного. Тщательно, заботливо. Разными лекарствами. По прошествии некоторого времени дело явно пошло на поправку. Заметив это, врач решил, что на больного благотворно подействовали предписанные им лекарства и режим. Он не преминул в деликатной форме намекнуть об этом выздоравливающему. Надо было видеть выражение его лица, когда в ответ больной без всяких обиняков заявил:

— Послушайте, доктор, марки действуют на мое здоровье гораздо лучше, чем ваш бром!

Мало ли какие причуды бывают у больных! — скажете вы. Так же мог бы подумать и лечащий врач того больного, если бы его пациентом не был… Иван Петрович Павлов. Да, да, тот самый великий Павлов! Что это? Чудачество уставшего от бремени славы, титулов и прожитых лет академика? Отнюдь нет. Иван Петрович Павлов был глубоко убежден, что филателия — прекрасная школа воспитания воли человека. И сегодня верность этой мысли в полный голос подтверждают многие видные медицинские светила, не опасаясь, что их высказывания подвергнутся публичному осмеянию, как это произошло в тридцатых годах с одним лондонским врачом. Еще в тридцатых годах одним из первых он рискнул высказать мысль, что такое увлекательное занятие, как собирание марок, помогает больному преодолевать апатию, депрессию, состояние нервного переутомления. Тогда этот врач был осмеян. И, как мы теперь знаем, совершенно зря. Об этом свидетельствуют многие случаи. Вот один из них, рассказанный когда–то писателем Борисом Полевым.

… В адрес советского посольства в Индии пришло письмо из Иркутска. Автор его — Елена Тулугурова писала, что во время тушения пожара, вспыхнувшего в школе, ее одиннадцатилетний Алеша получил тяжелые ожоги. Мальчика положили в больницу. Дни шли за днями, а его состояние, несмотря на все усилия врачей, не улучшалось.

«Тут я вдруг вспомнила про любовь сына к коллекционированию, — писала женщина из Иркутска. — Я принесла его альбом в больницу и стала перелистывать страницы. Перелистывая, я с надеждой смотрела на сына, не заинтересуется ли он, не оживится ли взгляд его безразличных глаз, не заговорит ли мальчик. И вот мы дошли до страницы, где у него были наклеены индийские почтовые марки.

Алеша оживился, а потом улыбнулся, улыбнулся в первый раз за долгие месяцы.

Я не знаю, так ли это, но врачи считают, что с этого дня здоровье мальчика стало улучшаться…»

Начиная с 1924 года в СССР было выпущено около двухсот марок в честь В. И. Ленина. На снимке: блок с изображением Ильича, выпущенный к 48–й годовщине Октября.

Можно привести десятки, да нет, сотни примеров благотворного воздействия коллекционирования на занимающегося им человека. И у очень многих людей с увлечения марками развивалось призвание. Трудно сосчитать сегодня километры путешествий двух прославленных чехов Иржи Зикмунда и Мирослава Ганзелки. А ведь первое свое путешествие, воображаемое, они совершили по страницам альбома марок.

И теперь, где бы, в какой бы стране или части света ни находились эти два неутомимых путника и исследователя, наряду с другими предметами быта и материальной культуры неизменно интерес вызывают у них и почтовые «визитные карточки». Иржи Зикмунд и Мирослав Ганзелка так вспоминают теперь о марках:

«Почтовые марки были для нас первой школой географии, истории, зоологии, ботаники, международной политики. Марка одна из первых вызвала у нас вопрос «почему?», на который мы искали ответ на картах и в литературе, а потом в путешествиях».

Первомайская марка 1950 года.

Вот теперь и судите сами, полезное это дело коллекционирование или нет. Конечно, нет слов, многое зависит от того, кто и как собирает марки, монеты, этикетки и тому подобное. Всем нам хорошо известна игра «кроссворд». Таким своеобразным умственным кроссвордом может стать и коллекционирование. Скажем, достал новую марку, поинтересуйся ее родословной, ее обликом: откуда, мол, зачем и почему выпущена, что изображено на ней и чем примечательно событие, которому обязана марка своим появлением на белый свет, чем замечателен тот или иной человек, изображенный на ней. Загляни в книги, поройся в каталогах и справочниках, поищи на карте—и перед твоим любознательным взором откроется кусочек человеческой жизни, истории человеческого общества. И эта история, это событие как бы оживут на миг в твоем представлении, обретут плоть и кровь.

И действительно, коллекционирование воспитывает волю человека, как правильно подметил академик Павлов. Ведь сколько надо терпения, усидчивости и, я бы сказал, прилежания (почему–то это слово у нас теперь не в ходу), чтобы изо дня в день вести сбор материала для коллекции, приводить его в строго определенный порядок, систематизировать. А ведь без такого порядка, без такой системы нет и самой коллекции.

Марка периода Великой Отечественной войны со схемой окружения немецких войск на Волге.

Итак, «чудаки» или любознательные? Или, быть может, любознательные «чудаки»?

Видовые открытки и бомбардировочная авиация. Обертки конфет, съеденных сорок лет назад, понадобились ученым. «Квартира находится под охраной государства». Фото цирка «Модерн», «Спадоро, Капри». Целестин — небесное государство и частная собственность.

Ссылаясь на весьма высокие авторитеты, мы в предыдущем разделе пытались доказать, что и коллекционирование вовсе не такое пустое занятие, как считают его по сей день некоторые, а что оно полезно для тех, кто им занимается. «Ну, хорошо, — соглашаетесь вы. — Для того, кто им занимается, оно, видимо, полезно. А вот для остальных людей, для общества, чем оно, собственно говоря, полезно?»

И тут, скажу сразу, доказательств в пользу коллекционирования уйма. В этом разделе пойдет речь о вещах, на первый взгляд, совершенно не связанных друг с другом. Ну, казалось бы, что может быть общего между видовыми открытками и военной авиацией? Или конфетными этикетками (причем сами конфеты съедены еще сорок лет тому назад) и солидными учеными мужами, корпеющими над изданием полного собрания сочинений известного советского поэта?

Впрочем, хватит загадывать загадки. Послушайте несколько любопытных историй на сей счет.

Начиная с 1932 года в СССР было выпущено девять марок в честь А. М. Горького. Вы видите одну из них.

В школах на уроках русской литературы и «физиков» и «лириков» непременно знакомят с величайшим памятником древнерусского литературного творчества «Словом о полку Игореве». На всю жизнь западает в память певучая поэтическая речь сказителя, повествовавшего о далеком прошлом нашей Родины. И вот представьте себе на миг, насколько беднее и скупее были бы наши представления о русском литературном творчестве той далекой эпохи, если бы среди старинных рукописей не был бы найден в свое время текст этого бессмертного произведения. Честь открытия этой драгоценной находки принадлежит, по мнению многих, известному книголюбу, собирателю старинных книг А. И. Мусину-Пушкину.

А теперь о случае, который произошел не в XVIII столетии, а в нашем XX, и буквально в последние годы. Но прежде чем рассказать о нем, позволю себе процитировать одну заметку сорокалетней давности. В ту пору на страницах журнала «Советский коллекционер» разгорелся спор о том, собирать или не собирать конфетные этикетки. Что это: серьезное занятие или детская забава, нечто вроде фантиков? Как водится в таких случаях, нашлись сторонники и противники. Коллекционеры разделились на два лагеря: с одной стороны, те, кто «за», а с другой — противники так называемого конфетного коллекционирования. Сторонники заявляли, что «если говорить об исторических памятниках великой борьбы рабочего класса…», то «конфетная обертка является таковым»(!). Свое утверждение они аргументировали тем, что конфетная этикетка— «это обнаженное творчество этой поры, экспромт» и вдобавок к сему она является «полным выражением фольклора, народного быта, дум и чаяний масс»(?!). Автор одной из статей в пользу обертки рекомендовал собирать ее по сюжетам: культура, спорт, ботаника, зоология, искусство и прочее. Уверяя, что обертки от конфет много дадут историку–специалисту, что, скомбинировав, как он писал, низкую цену обертки и их пользу, мы получим интересный материал для коллекционирования.

В ответ один из противников «карамельного» коллекционирования ехидно писал:

«Согласившись с тов. Н. о дешевизне оберток, позволю себе спросить: а как добывать обертки? Покупать конфеты, есть их, а бумажки прятать? В этом случае расходы будут не по карману рабочего. Бегать ли по городу и рыться в урнах в поисках «материала»? Это значит тратить массу времени и в конце концов окружить себя помойкой. Просить знакомых собирать бумажки? Такую вещь всякий постыдится сделать. Да этим способом много и не соберешь.

Придется не согласиться с тов. Н. Не думаю, чтобы какое–нибудь учреждение для своих изысканий стало пользоваться обертками как источником (обратите внимание на эту фразу! — О. Р.). Да и ботанику с зоологией трудно изучать по карамели «Земляничной» и «Кис–кис». Суммируя вышесказанное, я утверждаю, что собирание конфетных оберток не даст ни знаний, ни культурного отдыха».

Убедительно, не правда ли? И на мой взгляд тоже, если бы… если бы не одна история, которая произошла спустя несколько десятков лет после того, как были написаны эти строки, и если бы не нашлось такое научное учреждение, которое в своих изысканиях использовало конфетные обертки как источник. В пятидесятые годы было предпринято издание полного собрания сочинений выдающегося поэта советской эпохи Владимира Владимировича Маяковского. А раз полное собрание, то, естественно, в нем должно быть собрано и представлено читателю все, что когда–либо написал поэт. Литературоведам было известно, что в первые годы Советской власти Маяковский создал много так называемых рекламных стихов, делал рисунки к рекламе. Но где теперь взять эти стихи? Черновики их в архиве поэта не сохранились.

И тут на помощь составителям собрания сочинений пришли самые что ни на есть «чудаки», те, кто собирает… обертки из–под конфет и папиросные коробки. В их коллекциях и обнаружились этикетки, на которых были напечатаны четверостишия, принадлежащие перу Владимира Владимировича Маяковского. Конфеты были съедены четыре десятилетия назад, а бумажки сохранились и пригодились наконец «научному учреждению для своих изысканий».

Могут спросить: «А стоило ли извлекать вот такие «конфетные» стихи и вообще представляют ли они какую–нибудь ценность для творчества поэта?» Конечно, утверждение одного из поборников «карамельного» коллекционирования о том, что обертки из–под конфет — это «исторические памятники борьбы рабочего класса», звучит сегодня по меньшей мере наивно, но несомненно, что они несли на себе определенный отпечаток событий и быта тех лет. У московского коллекционера Богданова имеются этикетки карамели «Наша индустрия». Вот как выглядит одна из них. В центре бумажки нарисован допотопный по современным представлениям трактор типа фордзон. С правой и левой стороны—стихотворный текст, сочиненный Маяковским:

Крестьянскому характеру

Пора привыкнуть к трактору,

Не провернуть земли сухой

Доисторической сохой.

А вот перед нами этикетки из серии «Красноармейская звезда». На одной из них в вертикальном прямоугольнике нарисована броская шаржированная карикатура: в живот белогвардейского генерала уткнулись три штыка. А под рисунком лаконичный текст. Всего две строки:

Шел Юденич на Красный Питер,

Да о штыки бока повытер.

На другой этикетке из этой же серии нарисован стилизованный в духе тех лет красноармеец, стоящий на страже, винтовка приставлена к правой ноге. И подпись:

Чтоб враг не лез на республику в раже,

Красноармейцы, стойте на страже.

В те годы страна переходила на новую меру весов и в продаже появились конфеты, на этикетках которых были нарисованы две гири, каждая весом в два килограмма, и старая пузатая гиря в пять фунтов. Стихотворный текст объяснял:

Два килограмма — фунтов пять,

Это очень легко понять.

Сам примечай, когда будешь весить,

Делятся все эти три на десять.

Нетрудно заметить, что каждое сочиненное поэтом четверостишие несло в себе определенную агитационную нагрузку. Пусть теперь нам кажутся эти строки наивными, но тогда эта черновая работа поэта, называвшего себя «ассенизатором» революции, делала нужное, полезное дело.

Обнаружены и тексты, написанные В. В. Маяковским для реклам папирос тех лет: «Максул», «Три», «Моссельпром», «Тайс», «Трест», «Басма», «Шутка», «Селям». К каждому названию несколько стихотворных строк:

Нам оставлены от старого мира

Только папиросы «Ира».

Поспешайте, стар и млад,

Всем дается в руки «Клад».

Кто склонность имеет

к папиросам этим,

Получит премию и поможет детям!

Последняя надпись требует расшифровки. Без нее, пожалуй, не поймешь, о чем идет речь, а в этой подписи — характерный штрих быта тех лет. В коробки с папиросами этой марки вкладывались билеты лотереи, на которые можно было выиграть корову, велосипед и т. д. Доход от лотереи шел в пользу детских учреждений.

Владимиром Владимировичем Маяковским было написано, как теперь установлено с помощью коллекционеров, около восьмидесяти текстов для этикеток конфет. Это настоящие конфетно–поэтические серии: «Наша индустрия», «Красная Москва», «Новый вес», «Новые меры», «Красноармейская звезда». Интересна такая деталь: за серию «Новые меры» Маяковский и художник Родченко были удостоены в 1925 году дипломов на Международной промышленной выставке, проходившей в Париже.

Вот вам, как говорится, и «карамельное» коллекционирование. А теперь наш рассказ об открытках.

… В Ленинграде уже много лет живет человек, по фамилии Тагрин, по имени–отчеству Николай Спиридонович. Знают его не только многие ленинградцы, но и москвичи, и киевляне, и жители многих других мест. Этой известностью, широким знакомствам он обязан обыкновенным почтовым открыткам. Увлечение ими у этого человека появилось давно. В те далекие времена, когда его называли еще только по имени. Мальчишка, как, впрочем, и все мальчишки в десять–пятнадцать лет, грезил путешествиями в неведомые страны. Мальчишеское воображение, разбуженное Майн Ридом и Жюль Верном, манило его в дальние–предальние страны, в чужие, незнакомые города, где разговаривают, едят, одеваются не так, как в России.

Нижний чин императорской гвардии. Стрелок его Величества. Всемирный почтовый союз. Открытка, изданная св. Троицкой общиной сестер милосердия.

Жюль Верн, рассказывают, никогда не бывал там, где ступала нога его героев: ни в пампасах Южной Америки, ни в джунглях Индии, ни у берегов Африки, ни в пустынях тогда еще совсем пустынной Австралии. А они, жюльверновские герои, буквально исколесили весь мир вдоль и поперек. Жюль Верн путешествовал бок о бок с ними силой своей фантазии, своего воображения. Он знал все эти места земного шара по справочникам, атласам, картам и картинам. Так же начал и затем совершал свои кругосветные путешествия по миру и Николай Тагрин. И путеводителями, и гидами были ему открытки. Четырнадцатилетнему мальчишке на новый год подарили 20 открыток, старых почтовых открыток со штемпелями на лицевой стороне.

«… Я знал, — вспоминает Тагрин, — что тетя Вера привыкла отдавать мне то, что ей не особенно нужно, и сначала не придал никакого значения подарку. Не знал, что с ним делать…»

Как–то мальчишка перебирал эти открытки. И вдруг на одной из них перед ним открылся берег океана, поросший пальмами, белые купола диковинного чужеземного города.

С этой вот самой открытки, рассказывает Тагрин, и началось то увлечение, стаж которого теперь измеряется многими десятилетиями. Со дня, когда в руки Тагрина попала первая открытка, прошло сорок лет. Целая человеческая жизнь отдана их собирательству. Целая жизнь. Сейчас в коллекции Николая Спиридоновича примерно что–то около полумиллиона различных открыток. По мнению специалистов, коллекция Тагрина — самая крупная в мире и по ценности уникальная — представляет несомненный научный интерес. Недаром же на двери квартиры, где живет Николай Спиридонович Тагрин, прибита медная ‘табличка: «Квартира находится под охраной государства».

И вот мы с тобой, читатель, стучимся в эту дверь. Открывает ее сам хозяин и радушным жестом приглашает пройти в комнаты. В стоящем перед нами пожилом человеке, конечно, не узнать того мальчика, который с любопытством и некоторым разочарованием рассматривал открытки, подаренные ему на день рождения тетей Верой. Но по–прежнему по–юношески живы и пытливы его глаза. Казалось, они вобрали в себя весь тот мир, что запечатлен на собранных их хозяином от–крытках. Идешь по комнатам вдоль выстроившихся у стен шкафов, и в каждом альбомы в темно–синих переплетах. Открываем один, перелистываем страницы второго, третьего. И на каждой странице открытки, открытки…

Какие только диковинки не встретишь в этих альбомах! Оказывается, есть открытки, изготовленные из дерева, металла и даже из человеческих волос и бисера. Есть такие открытки, которые издают различные запахи, открытки мяукающие, пищащие и даже… поющие! Рассматриваешь их и дивишься беспредельности человеческой фантазии и выдумки.

Но, пожалуй, даже не эти диковинки вызвали у меня наибольшее удивление, а одна открытка. Нет, она не мяукает и не поет, не издает никакого запаха, с виду самая обыкновенная почтовая открытка, подобных которой не счесть. И все же именно она поразила меня своей, ну как бы это сказать, фантазией или, вернее сказать, глупостью, что ли. Вчитаешься в напечатанный на ней текст и только в удивлении пожмешь плечами. Подходящие слова в таком случае сразу не найдешь.

… Однажды почтальон, этот частый гость в квартире Тагрина, принес очередную открытку. На лицевой стороне ее был помещен телескопический рисунок, вернее, снимок нашей ближайшей спутницы — Луны, а на оборотной была напечатана аннотация о появлении нового государства — Целестин. В переводе на русский Целестия означает Небесная страна. Как явствовало из аннотации, некий гражданин Соединенных Штатов Америки, проживающий в штате Иллинойс, Джемс Мэнген еще в 1948 году, когда только начинался штурм землянами космоса, с истинно американской предусмотрительностью сделал заявку. Не подумайте, что на какое–нибудь новое, разведанное им месторождение золота или нефти, а на… космос! На все околоземное космическое пространство, начиная с Луны и кончая, как говорилось в заявке, «отдаленнейшими туманностями» —ни много ни мало! Уплатив положенное в таких случаях количество долларов, сей Джемс Мэнген приобрел в собственное владение все это мировое пространство, которое на правах же «законного» владельца и окрестил Целестией, то бишь Небесной страной.

На оборотной стороне открытки, посланной в Ленинград, Джемс Томас Мэнген собственноручно начертал следующее:

«Многоуважаемый профессор!

Я услыхал о Вашей коллекции из 500000 необычных открыток. И хочу добавить к ним еще одну. Изложенные в ней факты чрезвычайно серьезны, хотя некоторые люди склонны все еще относиться к ним легкомысленно. Я надеюсь, что вам удастся сохранить эту открытку в течение достаточно долгого времени и самому увидеть, как все это сбудется…»

А речь шла о том, что отныне и навсегда единовластным владельцем вселенной является не кто–нибудь, а гражданин Соединенных Штатов Америки, житель штата Иллинойс Джемс Томас Мэнген, к которому и надлежит обращаться по всем вопросам, связанным с разрешением побывать в Целестин, то бишь в принадлежащих ему звездных мирах. Вот ведь до чего доводит этот самый треклятый частнособственнический инстинкт, казалось бы, психически нормального человека. Сразу и не поверишь: а действительно ли у него все в «норме» или же он из тех одержимых, о которых в подобных случаях принято говорить, что у него «не все дома».

Конечно, открытка с телескопическим снимком Луны и прочих мест Целестин и открытки мяукающие или благоухающие — все это просто–напросто курьезы, способные вызвать у человека или улыбку или удивление. И конечно, не ими определяется ценность коллекции Николая Спиридоновича Тагрина, а теми экземплярами, которые в то или иное время были необходимы людям, приносили им определенную пользу. О некоторых из них мы и расскажем вам.

… Шла война. Коллекция в те дни почти не пополнялась. Что и говорить, было не до нее, не до открыток в холодном и голодном городе, переживавшем все беды, все ужасы блокадной зимы. Но порой, когда становилось особенно трудно, Тагрин доставал из шкафов альбомы и исхудалыми коченеющими пальцами при свете коптилки перелистывал их страницы. Качались на теплом ветру пальмы, унизанные гроздьями спелых плодов, шумел яркий и по–восточному пестрый среднеазиатский базар, лихо пили из огромнейших кубков искрометное вино венгерские бояре. А огонек коптилки отбрасывал по углам комнаты мрачные колеблющиеся тени.

Однажды в один из таких вечеров в дверь квартиры Тагрина громко и требовательно постучали. Хозяин набросил на плечи старую шубу и пошел в прихожую, недоумевая, кто же это может быть. По гостям в те дни давно уже никто не ходил.

На лестничной площадке стояли военные.

— Тагрин Николай Спиридонович? — спросил один из них.

— Да. Чем обязан?..

— Если мы не ошибаемся, вы коллекционируете почтовые открытки?

— Коллекционировал.

— Простите, как вас понимать? Разве ваши открытки не сохранились?

— Нет, сохранились.

— А сейчас что? Вы их больше не собираете?

— Сейчас, как видите, не до открыток… Да что же мы здесь стоим. Милости прошу, проходите… Собственно, что вас интересует?

Гости, судя по 'голубым петлицам, служили в воздушных войсках они попросили хозяина квартиры подобрать им открытки с видами различных мест Ленинградской и соседних областей, именно тех мест, где находился противник.

Несколько суток выполнял «боевое задание» военного командования ленинградский коллекционер. И снова пришли военные и унесли с собой отобранные им открытки. От него они прямиком попали в одно подразделение советской бомбардировочной авиации. Там их внимательно изучали летчики, отправлявшиеся в очередной воздушный рейд по тылам противника. С помощью открыток летчики быстрее и точнее определяли ориентиры, которые не были нанесены на карты. Знакомились с открытками и партизаны и бойцы разведывательно–диверсионных отрядов, уходившие на ту сторону фронта.

Кончилась война. И как–то в один из летних вечеров первого послевоенного года в квартире ленинградского коллекционера вновь появились люди в военной форме с голубыми петлицами. От имени командования

Военно–Воздушными Силами они вручили Николаю Спиридоновичу Тагрину подарок — набор трофейных открыток.

И в мирное время многие экземпляры полумиллионной коллекции Тагрина приносят пользу.

… В ленинградском издательстве готовилась к печати книга «Петроградские большевики в Октябрьской революции». Для нее понадобился в качестве иллюстрации снимок цирка «Модерн». Внешне ничем особенным не примечательное здание, оно было знаменито тем, что весной семнадцатого года здесь выступал Владимир Ильич Ленин. В стенах этого здания звучали голоса таких видных деятелей большевистской партии, как А. Луначарский, В. Володарский, А. Коллонтай. Снимок помог бы лучше воссоздать обстановку тех бурных дней. Но где его найти? Составители сборника перерыли гору газет и журналов, но ни в одном из них снимка цирка «Модерн» не оказалось. И тогда они обратились к Тагрину. Всю ночь напролет одно из окон в доме на Васильевском острове было освещено. А наутро издатели получили открытку, на которой было запечатлено здание цирка.

Это лишь один из многих случаев, когда открытки из коллекции становились нужными как документы истории.

… Снимался широкоэкранный кинофильм «Дон Кихот». Съемки его велись не на родине бессмертного гидальго, в далекой Испании, где дон Кихот совершал свои правдоискательские подвиги, а в нашей стране. Постановщикам фильма надо было отыскать такие места, где местность была бы схожа с пейзажем Кастилии. А каков этот самый кастильский пейзаж? Воссоздать его помогли открытки из коллекции Николая Спиридоновича Тагрина. Надо сказать, что многие из них вообще стали непременными участниками киносъемок. Экспонаты коллекции Тагрина «участвовали» в съемках свыше пятидесяти кинокартин.

Открытки — замечательный документальный материал, широко используемый в истории, литературе, искусстве и других сферах человеческой культуры. Вспоминается, например, такой счастливый случай, который произошел однажды с одним коллекционером, преподавателем литературы.

Как–то, роясь в букинистическом магазине в пачках открыток, объединенных под названием «Типы», он натолкнулся на две фотографии. На обеих был изображен один и тот же человек. Коллекционера чем–то заинтересовали фотографии: уж больно выразителен был портрет старика итальянца. Он перевернул открытки обратной стороной и прочитал надпись на итальянском языке: «Спадаро, Капри».

— Спадаро, Капри, — машинально повторил вслух коллекционер, стараясь что–то вспомнить, — Спа–да–ро. Капри…

Продавец прервал разговор с другим посетителем, подошел поближе, полюбопытствовал:

— Нашли что–нибудь необычное?

Коллекционер, ушедший с головой в себя, поначалу удивленно взглянул на продавца, но тут же, спохватившись, стараясь скрыть охватившее его от смутной догадки волнение, сказал безразличным тоном:

— Да нет, ничего особенного. Просто эти две открытки мне кое–что напоминают… Получите, пожалуйста. Сколько с меня за них?

Все это деланное равнодушие мигом слетело с коллекционера, как только за ним захлопнулась дверь букинистического магазина. Продавец немало бы удивился, если бы увидел, как степенный всегда посетитель на этот раз мчался, словно спринтер. Всю дорогу, пока коллекционер добирался до своей квартиры, его мучила одна мысль: «Не тот ли самый Спадаро, о котором упоминает в своем очерке о Ленине Алексей Максимович Горький?».

Так оно и оказалось. Сличение фотографий с материалами архива А. М. Горького со всей достоверностью установило, что на открытках действительно изображен один из каприйских рыбаков, возивших Горького и Ленина на рыбную ловлю. Вот этот простой итальянский рыбак Спадаро как–то сказал о Владимире Ильиче: «Так может смеяться только честный человек…»

Иоганн Вольфганг Гете говорил, что коллекционеры — счастливые люди. Да, поистине счастлив тот коллекционер, которому удалось сделать вот такое открытие!

Нет, что бы ни говорили там, а я твердо уверен, что коллекционеры в своем подавляющем большинстве — вдумчивые, немало знающие, толковые люди. Своими знаниями деталей, штрихов, можно сказать, «мелочей» той или иной эпохи, жизни народов, их быта, культуры, истории они, эти, на первый взгляд, порой смешные и чудаковатые люди могут принести немало пользы. С ними не мешает подчас советоваться и крупным специалистам той или иной отрасли знаний. Не верите? Вот вам доказательства, почерпнутые мной из различных органов периодической прессы, из бесед с самими коллекционерами и теми, которым доводилось с ними сталкиваться.

Взаймы у филлуменистов. Где, когда, что? «Князь Серебряный» и золотые монеты. Рубль — счетная единица, но не монета. А какой флаг поднимал флот Ивана Грозного? «Внимание: ошибка», — предупреждает коллекционер В. Богданов. В музей пришел коллекционер.

… Работники московской студии хроникально–документальных фильмов, снимавшие фильм о В. И. Ленине, задумались над вставшей перед ними небольшой, но трудноразрешимой проблемой: по сценарию на столе стоял подсвечник, а рядом должна была лежать коробка папирос. Хотя и с превеликим трудом, но все же реквизиторы разыскали старинный подсвечник, а вот где найти коробку папирос тех лет? И какой, собственно, должна быть эта коробка, каков рисунок на ней? Положить современный коробок папирос нельзя. Одна фальшивая деталь — и сразу же пропадет ощущение естественности обстановки тех лет. И тогда киноработники обратились за помощью в общество коллекционеров, к собирателям спичечных этикеток — филлуменистам. Вскоре нужная спичечная коробка, выпущенная в двадцатых годах, была в распоряжении киностудии.

Понадобилась той же киностудии папиросная коробка под названием «Сэр». Где ее найти? Конечно, у тех же коллекционеров.

Разумеется, такие исторические справки могут давать далеко не все коллекционеры, а лишь те из них, которых интересует не только предмет собирательства сам по себе, а и вопросы, возникающие при этом: где, когда, что?

Один работник искусства, показывая знакомому коллекционеру этикеток английский журнал, сказал с удивлением:

— А я и не знал, что князь Юрий Долгорукий был внуком английского короля Гарольда Саксонского…

— Ничего подобного, — возразил на это коллекционер.

— Вы не верите? Так вот вам журнал, нате, читайте.

— О нет, это далеко не так, — улыбнулся филлуменист, быстро пробежав заметку. — Здесь явная ошибка.

— Журнал ошибся?

— Конечно. Видите ли в чем дело. Отец Юрия Долгорукого был женат три раза. Первая его жена — Гида действительно дочь английского короля Гарольда. А Юрий Долгорукий — сын от второй жены, Христины, дочери шведского короля Инга.

Этот небольшой исторический экскурс показывает, что, собирая яркие этикетки от спичечных коробков, коллекционер не ограничивался лишь их расклейкой на страницах альбома, а частенько заглядывал в различные справочники, энциклопедические словари, а порой и… в летописи.

В предисловии к своему замечательному роману «Князь Серебряный» Алексей Константинович Толстой уверял, что «чем вольнее он обращался с второстепенными историческими происшествиями, тем строже он старался соблюдать истину и точность в описании характеров и всего, что касается до народного быта и до археологии».

Быть может, это и так, но вот одну явную ошибку писатель все же допустил. Если вы помните, в романе несколько раз идет речь о пригоршнях золотых монет. «Истома! — сказал опричник одному холопу. — Подай сюда кошель с морозовскими червонцами. На тебе горсть золотых! Коль уймешь руду, еще горсть дам…»

Посоветуйся Алексей Константинович с нумизматом — и золотые монеты превратились бы в серебряные. Никак не могло быть в ту пору у боярина столько золотых монет. Тогда в ходу на Руси были, главным образом, серебряные деньги.

В исторических произведениях, посвященных Руси времен царствования Ивана Грозного, порой упоминаются серебряные рубли. Помнится, в одном из них описывается, как новенький, отчеканенный из серебра рубль покатился по столу и упал на пол. Прочитав это место, нумизмат обязательно сказал бы писателю: «Что ж ты, приятель, тово, загибаешь, никак рубль не мог ни покатиться, ни упасть. Ведь при Иване IV рубля как монеты еще не существовало, рубль был еще только условной счетной единицей. Так–то, товарищ сочинитель…»

К семье нумизматов относятся в какой–то степени и те, кто собирает различные значки. Кстати сказать, таких вот «значкистов» в наше время немало. И у некоторых из них такие обширные коллекции, что при желании можно было бы обвешать значками с ног до головы не один десяток человек. Шестидесятилетний венгерский коммунист Ф. Кароль собрал восемь тысяч значков. И каких значков! Его коллекции могут позавидовать нумизматические отделы многих музеев. У Ф. Кароля есть прямо уникальные значки. Среди них — «За восьмичасовый рабочий день», «Мы требуем всеобщего избирательного права», выпущенные более ста лет назад, значки Парижской коммуны, первой русской революции, Венгерской Народной Республики, участников гражданской войны в Испании.

И эти энтузиасты — «значкисты» тоже могут быть весьма полезными. С ними, ей–ей, не мешало бы консультироваться, например, художникам, режиссерам-постановщикам кинофильмов. В некоторых кинокартинах, посвященных событиям гражданской войны, на головных уборах красноармейцев можно было увидеть звезды с серпом и молотом. Это явная историческая неточность, анахронизм, то есть неправильное внесение в изображение эпохи черт, ей не свойственных. Такая звезда появилась только в 1924 году, а до этого на головных уборах красноармейцев изображалась звезда с молотом и плугом…

Архитектор Арий Александрович Усачев — владелец, пожалуй, самой крупной в нашей стране коллекции флагов и гербов разных стран мира. Она насчитывает свыше тысячи репродукций и рисунков, включая в себя как государственные флаги и гербы, так и морские флаги.

— Собирать я флаги начал много лет назад, когда работал над архитектурным оформлением судов пассажирского и торгового флота, — рассказывает владелец этой необычной коллекции. — Естественно, что в то время меня больше интересовали морские флаги. За последние годы многие народы освободились от колониального ига, создали самостоятельные государства и обрели свои национальные флаги. Я стремлюсь иметь в своей коллекции все новые гербы и флаги. Вот сейчас «охочусь» за флагами Руанды и Суринама…

И невольно у тебя, читатель, возникнет ставший уже традиционным вопрос: ну а стоит ли заниматься поисками и собиранием каких–то флагов и гербов. Кому это, спрашивается, нужно?

Оказывается, стоит и нужно. В одном историческом романе рассказывается о том, что новгородские ушкуйники, идя в бой с вражескими кораблями, поднимали над своими ладьями флаг Великого Новгорода. А каким он был, этот флаг? До этого сейчас и доискиваются коллекционеры.

Загадкой пока является для них и то, какой флаг поднимал над балтийской флотилией Ивана Грозного его адмирал скандинавский корсар Кестен Родэ, какой флаг развевался на первом русском корабле, построенном при царе Алексее Михайловиче. О последнем, как свидетельствуют изыскания коллекционеров, можно только предполагать, что он был аналогичен войсковым знаменам: голубой крест на белом и красном фоне с красной же каймой. Подобный рисунок имеется на одной из ранних петровских медалей, а о расцветке можно судить по ведомости на постройку корабля, в которой упоминается материал для знамени именно этих цветов.

По сути дела, человек, пытающийся разгадать эту историческую загадку, ведет настоящее исследование. И оно необходимо, ибо каждая вновь открытая деталь, каждый штрих дают нам возможность лучше, зримее представить прошлое, правильно его воссоздать. И тут неоценимую помощь призваны оказывать коллекционеры, знания которых помогают избежать исторических несуразностей. Об этом убедительно рассказывается в статье «Внимание: ошибка!», помещенной в восьмом номере журнала «Знание — сила» за 1965 год. Вот лишь два наглядных примера, позаимствованных нами из этой богатой фактическим материалом статьи.

… Во многих хрестоматиях, предназначенных для школьников, можно встретить репродукцию с картины Сурикова «Покорение Сибири», публикуемую из педагогических соображений для показа эпохи. Но историческая ценность картины сводится на нет одной ошибкой: на картине казаки Ермака стреляют из кремневых ружей, изобретенных лишь спустя сто лет после изображенного события. В то время у них могли быть только ружья с фитильным запалом.

Способ стрельбы из такого ружья можно увидеть в фильме «Минин и Пожарский». Стрелок лихо закручивает ус, раздувает фитиль, прицеливается и производит выстрел. Но в фильме правдиво отображен только этот эпизод. Постановщики его, видимо, забыли, что и фитильное ружье нужно заряжать, а это была довольно длительная процедура. В кинокартине же бойцы палят безо всякого перерыва.

В качестве школьного познавательного материала рекомендуется картина Кардовского «Бал в Москве в 20–х годах». Но здесь целый винегрет ошибок. Из биографии А. С. Пушкина известно, что он приехал в Москву в конце 1826 года, а поэт Веневитинов в том же году уехал. Следовательно, только в этом году они могли встретиться в Москве. Значит, бал, изображенный на картине, происходил в 1926 году. Но здесь же изображен другой поэт — Батюшков — таким, каким он мог выглядеть в 1815 году, когда его портрет рисовал Орест Кипренский. А Чаадаев предстает перед нами мужчиной солидного возраста, тогда как на самом деле… В общем, всех несуразностей не перечислишь…

В 1966 году редакция передач «С добрым утром» Всесоюзного радио проводила конкурс на юмористический рассказ, который должен был обязательно начинаться словами «Однажды в студеную зимнюю пору» и кончаться фразой «Да, горячий выдался денек». Вот этими фразами мы хотели бы начать и кончить рассказ о том, как однажды в центральный музей Казахстана пришел один известный алма–атинский коллекционер, собиратель старинных монет, значков и других предметов, и что из этого получилось.

Так вот, «Однажды в студеную зимнюю пору», а дело действительно было зимой, в здание музея вошел еще один посетитель. Ничем среди других, следовавших покорно за, казалось, всезнающим экскурсоводом, он поначалу не выделялся, и работники музея не обратили сразу на него внимания. А следовало, как они поняли сами позднее. Все началось возле стендов, посвященных театральной жизни нашей республики.

— На этом снимке вы видите известного артиста Эн в форме полковника, — объясняла экскурсовод. — Это он запечатлен в роли Малинина из пьесы драматурга Тренева «Любовь Яровая».

Экскурсовод, по–видимому, заядлая театралка, принялась было рассказывать об игре даровитого артиста, попутно пересказывая содержание пьесы, как ее довольно–таки бесцеремонно перебил наш знакомый.

— Позвольте, а почему на груди у русского офицера австрийский орден?

Экскурсовод поморщилась, ничего не ответила и продолжала заученной скороговоркой свой рассказ.

И снова ее прервал тот же голос:

— И рядом с австрийским орденом — Станислав с мечами. И почему он наглухо пришит к мундиру? А ведь он носился на широкой ленте на шее, а не на груди. А это что за непонятный крест?

Волей–неволей экскурсовод умолкла и вниманием присутствующих завладел дотошный посетитель.

— Давайте, граждане, перейдем к другим экспонатам отдела, — дрожащим голосом сказала экскурсовод и первая устремилась дальше, рассчитывая этим маневром заставить умолкнуть странного посетителя. — Вот перед вами фотографии участников спектакля «Чокан Валиханов». Вот исполнитель роли Чингиза, а вот роли Мусы Чормонова. Эти люди олицетворяли собой…

— Ба! — бесцеремонно воскликнул коллекционер. — И здесь полнейшая безграмотность. Ну, смотрите сами, товарищи, орден Станислава накрепко пришит к их мундирам, а ведь он носился на шее. И притом на орденской ленте. А теперь подойдите, пожалуйста, поближе и всмотритесь в эти ордена. Что вы на них видите, на орденах? Вот здесь, видите, изображения христианских святых. А их не должно быть.

— Как не должно быть? — запальчиво взвизгнула экскурсовод.

— Можно подумать, что вы сами носили эти ордена, знаете, какой на шее, какой на ленте, а какой…

— Нет, я их не носил, — улыбнулся, нисколько не обидевшись на такой выпад, посетитель, — я их собираю. Я — коллекционер. И мне хорошо, в частности, известно, что когда такими орденами награждались мусульмане, то вензели и изображения христианских святых на них заменялись изображением царского государственного герба…

Да, «жаркий выдался денек» у экскурсовода музея…

Коллекционер коллекционеру рознь. Бесятся с жиру или «кэмп». Панталоны Наполеона Бонапарта и пыль из штанов короля твиста. Садовник добрых морских традиций. Институт ономастики в Усть–Каменогорске и его заведующий. Тамбов на карте генеральной. «Чудаки» украшают жизнь!

«Чудаки» — коллекционеры сберегают для будущего, для потомков много такого, мимо чего в свое время люди проходили равнодушно. Миновало время, и то, что казалось не заслуживающим внимания, приобрело с годами значительную историческую ценность в глазах последующих поколений, став незаменимым свидетельством навсегда ушедшего прошлого, памятью о «делах давно минувших дней».

Тут мы и подошли к вопросу, который был задан в самом начале: «чудаки» или любознательные? И мне думается, что вы вместе со мной ответите на него: да, любознательные, в самом прямом смысле этого слова. Конечно, любое дело, любое занятие можно довести до полного абсурда или, проще говоря, глупости. Так и коллекционирование. Некий Бениамин Риверто из Рио-де–Жанейро собирает скучные книги. Его коллекция содержит уже свыше семи тысяч томов. И продолжает расти из года в год, ибо еще не перевелись, к сожалению, на белом свете писатели, от чтения книг которых тянет в сон. Рассказывают, что один незадачливый пиит, прослышав, что все его творения попали в эту коллекцию, заняв на ее полках видное место, с горя покончил с собой. Но это скорее всего плохой анекдот, как, собственно, анекдотически выглядит и сия коллекция.

В свое время такого рода умственным вывихам был дан единственно верный диагноз: бесятся с жиру. Бесятся с жиру они и в коллекционировании. В последнее время буржуазная печать разрекламировала новое терминологическое словечко: «кэмп», как самое последнее слово американской культуры. Выражаясь словами самих почитателей этого нового «культурного» веяния, «кэмп» означает: «Это настолько плохо, что нравится мне». Чем же занимаются обожатели и приверженцы «кэмпа»? Они ходят в специальные магазины, где, как правило, по высоким ценам продаются старые поломанные лампы, безобразная мебель, выцветшие открытки, театральные афиши давным–давно забытых пьес — словом, все, что, по выражению «Нью-Йорк таймc», «доставляет им удовольствие и наслаждение и может показаться другим банальным, надоедливым, никчемным, вообще устаревшим. Пристрастие ко всему безобразному, ненормальному — вот суть «кэмпа».

Одна чета богатых бездельников, живущих в фешенебельном районе Нью–Йорка, поразила воображение журналистов специально сделанным ковром, который висит у них в спальне и представляет точную копию сильно увеличенного десятидолларового билета. Есть, между прочим, у любителей «кэмпа» и свои специально изготовленные фильмы. Содержание одного из них сводится к тому, что на протяжении восьми часов зрители видят… стену небоскреба, а в другом на экране столько же времени беспробудно храпит человек.

Бразильца, собирающего скучные книги, переплюнул француз из Бордо. Этот оригинал собирает… обеденные меню. Гордостью его кулинарной «коллекции» является отпечатанное на золотой пластинке меню парадного обеда французского императора Наполеона III и меню званого обеда у американского миллиардера, насчитывающее шесть страниц убористого текста.

А один англичанин собирает штаны! Правда, не с «простых» смертных, а с разных исторических личностей. Почетное место в его «коллекции» занимают подлинные, как не без гордости уверяет англичанин, панталоны самого Наполеона Бонапарта, а также штаны одного из Людовиков, одного американского президента и философа Эммануила Канта.

У поклонников модного на западе твиста, танцуя который можно без особого труда переломать руки и ноги, есть свой кумир, «король» твиста Джонни Холлидей. Некоторые его неистовые поклонники счастливы обладать хотя бы тряпкой, хотя бы лоскутком его одежды. Воспользовавшись стремлением к такого рода «коллекционированию», один предприимчивый француз организовал выпуск и продажу сувениров. В качестве таковых пошла… пыль старых костюмов Джонни Холлидея. А затем, когда вся пыль из поношенных костюмов «короля» твиста была выбита, этот делец купил на аукционе старую кровать, на которой когда–то спал будущий танцевальный «король». Покупка обошлась ему в 500 франков, а заработал он на этой кровати не одну тысячу. Он распилил ее на тысячи микроскопических кусочков. Каждый кусочек шел по франку. И нашлись «коллекционеры», которые выкладывали этот франк…

Как резко отличаются от всех этих оглупевших и бесящихся «с жиру», от всех этих скряг, подобных отпрыску родовитых Турн и Таксисов, подлинные коллекционеры, у которых собранные ими культурные богатства служат бескорыстно людям. Таков, к примеру, описанный в заметке Владимира Иллеша капитан дальнего плавания Федор Михайлович Шевченко.

… Из кузова грузовика, будто со стапелей, сходят корабли. Вот проплыл ледокол, за ним сухогруз, а потом тем же курсом колумбова каравелла. Возле автомобиля суетится, подсобляет здоровенным матросам человек в форме капитана дальнего плавания. Это Федор Михайлович Шевченко. Только что в музей морского флота прибыла партия экспонатов.

Названия этого музея вы не найдете в справочнике «Экскурсия по Одессе» или в телефонной книге. Зато Федор Михайлович докажет вам, что ни знаменитый одесский оперный театр, ни картинная галерея, ни курорты приморского города — ничто не может сравниться с этим музеем.

Федор Михайлович шутит. Но в этой шутке есть доля хорошей правды. Ведь Одессу не представишь без флота, без порта. Но прежде чем мы пройдем по комнатам музея и посмотрим это удивительное собрание, несколько слов о самом Федоре Шевченко.

В каждой строке его биографии—море. Он родился у моря в Керчи. Его первая работа в море: юнга на корабле. 45 лет плавал он кочегаром, машинистом, механиком. За долгие годы Федор Михайлович стал учи–телем многих русских матросов. Когда он идет по порту, его приветствуют молодые и уже совсем немолодые моряки.

— Здравия желаю! Мое почтение!

Это не дань высокому рангу. Это искреннее уважение наставнику — ветерану флота. Одни перенимали у него морскую науку в дальнем плавании, другим он читал лекции на курсах, третьи учились у него мужеству во время одесской блокады, когда от действий флота зависела судьба города–героя. Кончилась война, и снова морские дороги.

— Но вот как–то, — рассказывает Шевченко, — я впервые ощутил, что у меня «есть» сердце. Пришло время получать пенсионную книжку. Нелегкое это дело. Сначала было подумал: может быть, стать садовником? Но пересилило другое — желание завести коллекцию моделей судов. Только не в матросском сундучке ее держать, а развернуть во всю ширь, по–морскому. Чтобы не праздное любопытство удовлетворяла (ловко, мол, этот матросик бригантину в бутылку загнал), а служила воспитанию любви к морю, к истории русского флота, к его вчерашнему, сегодняшнему и завтрашнему дню.

Так родилась идея музея. В клубе одесских моряков уже трудятся и историки, и инженеры, и бывалые матросы. Шевченко с любовью оглядывает строй собранных здесь моделей — от «ковчего» старого флота до гигантов — базы китобойной флотилии «Советская Украина» и атомохода «Ленин».

Ветерану пришлось немало потрудиться, чтобы собрать этот флот. Кое–кто счел его просто за чудака, в другом месте наобещали кучу благ, да вскоре забыли… Но когда он обратился к друзьям и коллегам—тем, кто плавает еще сегодня, и к тем, кто, как и он, ушел на покой, дело пошло на лад. Дальний Восток и Прибалтика, Каспий и Азовское море откликнулись на призыв старого моряка. Теперь он общественный директор нового музея.

И все–таки Федор Михайлович похож на садовника. Он, как и садовник, на радость людям вырастил свой, нет, не свой, а общественный сад. Экспонаты музея — его деревья, а плоды — это рожденная энтузиазмом старого труженика моря любовь к морской профессии.

И хотя музей еще молод, первые его плоды уже приносят пользу. В музее шумно. И у многих посетителей в глазах загорается огонек морской романтики. Для бывалого моряка это лучшая награда…

Среди коллекционеров немало таких, как Шевченко, энтузиастов, садовников разумного, интересного.

Коллекционер Смирнов в течение многих лет регулярно просматривает множество книг, газет, журналов. Он ищет имена художников, репродукции их картин, рисунков, скульптур. Этот материал служит коллекционеру для составления библиографического словаря русских живописцев–графиков, скульпторов, архитекторов. Многие художники, имена которых не попали ни в какие энциклопедии и справочники, занесены в картотеку Смирнова. В ней собраны сведения о 31 тысяче художников! Картотеку дополняют 166 томов–папок. В них 50 тысяч иллюстраций. Свой огромный труд коллекционер завещал Государственной Третьяковской галерее.

Есть в нашей стране учреждение, которое не имеет ни круглой печати, ни фирменных бланков. Тем не менее оно плодотворно работает. Его можно было бы назвать всесоюзным заочным научно–исследовательским институтом ономистики. Или проще — институт «Как Ваше имя». Сотрудники этого института рассеяны по всей нашей стране. Их можно встретить в Москве, Хабаровске и Ташкенте, Нарьян–Маре и Риге. Их более полутора тысяч. А центр необычного учреждения находится в Усть–Каменогорске, точнее; в поселке Октябрьском, что на окраине этого областного центра. Весь институт разместился в двух комнатках квартиры, которую занимает с семьей пенсионер Никандр Александрович Петровский. В прошлом врач по профессии, он как–то на досуге заинтересовался происхождением имен. Заинтересовался, а потом по–настоящему увлекся решением бесчисленных кроссвордов о происхождении имен. Петровский стремился установить толкование каждого «образца» своей необычной коллекции. Он фиксировал всевозможные формы имен: уменьшительные, ласкательные, уничижительные. И делал при этом поразительные открытия. Оказывалось, к примеру, что только имя Иван бытует в нашем народе в самых различных вариантах: Ваня, Ванюшка, Ивасик, Ванька, Ваньтяй…

Экслибрис работы известной детской художницы Елизаветы Бем.

Петровский собирает свою коллекцию не развлечения и забавы ради. Он задумал создать словарь имен русских людей. Малый словарь, предназначенный для самого широкого круга читателей, который мог бы стать справочным пособием. И большой, полный толковый словарь, который содержал бы исчерпывающие данные о наших именах. Постепенно выяснилось, что одному человеку такой труд не под силу. И тут у собирателя имен появились десятки, а затем и сотни добровольных помощников. Впрочем, даже не просто помощников, а настоящих следопытов ономистики — учения об именах — бескорыстных и увлеченных, как и сам Петровский.

Сегодня в картотеке Никандра Александровича Петровского 50 тысяч карточек с личными именами и именными формами. Уникальное собрание, которое не имеет себе равных в истории лингвистики. Думается, что не требуется особых доказательств, чтобы понять и оценить, какое богатство накопил для людей ушедший на пенсию врач из поселка Октябрьский. Да, именно богатство, которым могут щедро пользоваться люди, нарекая чудесными звучными именами наших потомков.

И так безмерно богат каждый мало–мальски вдумчивый, серьезный коллекционер, независимо от того, что именно он собирает: почтовые марки или имена. Решающее слово в определении ценности его коллекции содержится в ответе, как и для чего он собирает.

Энтузиасты–коллекционеры рассеяны по городам и весям нашей Родины, и нет в ней такого уголка, такого поселка, где бы они ни вершили свое культурное подвижничество.

Тамбов. Когда отыскиваешь этот кружок на карте, невольно приходит на память та далеко не лестная, ироническая характеристика, которую дал заштатному, погрязшему в бескультурье городишку Лермонтов. Помните?

Тамбов на карте генеральной

Кружком означен не всегда;

Он прежде город был опальный,

Теперь же, право, хоть куда.

Там есть три улицы прямые,

И фонари, и мостовые,

Там два трактира есть, один

Московский, а другой Берлин.

Там есть еще четыре будки,

При них два будочника есть;

По форме отдают вам честь,

И смена им два раза в сутки;

...

Короче, славный городок.

А сегодня в этом самом Тамбове вы можете полюбоваться творениями бессмертного Рафаэля. Нет, не копии, а оригинала, подлинность которого подтверждена экспертами–искусствоведами. Побывав в этом городе, вы можете посетить выставку работ Херлуфа Бидструпа или Оноре Домье. И здесь тоже экспонируются не копии, а подлинники. Тамбов ныне обладает уникальным собранием разнообразных предметов искусства и литературных документов. И адрес их местонахождения во многих случаях один и тот же. Обладатель всех этих эстетических богатств — Николай Алексеевич Никифоров. Этот коллекционер с большим многолетним стажем и создал из собранных им вещей на общественных началах Тамбовский литературный музей, ставший настоящим домом любопытных сокровищ.

Много лет назад Николаю Алексеевичу Никифорову случайно попались два обручальных кольца, сделанных не из золота или серебра, как положено по традиции, а из обыкновенного железа. Он заинтересовался историей этих странных колец, и она оказалась необыкновенной. Оказалось, что кольца принадлежали ссыльному декабристу Волконскому и его верной подруге жизни, которая поехала за ним в Сибирь. А сделаны были кольца из кандалов, который носил Волконский на каторге.

С этой исторической находки и пробудилась у Никифорова страсть к собиранию редких предметов. Теперь в его коллекции хранится свыше 15 тысяч различных экспонатов. В пополнении коллекции ему постоянно помогают многие люди из разных мест, прослышавшие об этом собрании редкостей. Свои рисунки с автографами прислали в дар тамбовскому коллекционеру художники Херлуф Бидструп и Рокуэлл Кент. Одна незнакомая женщина из Воронежа прислала как-то бандероль. В ней оказалась старинная книга восточных сказок на арабском языке размером меньше обыкновенной почтовой марки. А в книге четыреста страниц!..

Первые собрания сочинений Державина, неопубликованные письма Жюль Верна, неизвестный портрет Маяковского, датированный 1925 годом, фотография Короленко, личные вещи Лермонтова, самая обширная в нашей стране коллекция автографов советских и иностранных писателей — всего и не перечислишь, что хранится в этом музее. И каждый из 15 тысяч экспонатов — результат неутомимых поисков и находок.

— Я никогда не стал бы создавать • свою коллекцию, если бы не знал, что она будет служить народу, — говорит коллекционер, хранитель открытого в его квартире народного музея.

В наши дни на страницах периодической прессы нередки сообщения такого рода:

Кисловодск. Здесь открыт народный музей. Инициаторы его создания — местные краеведы. Они собрали уникальные экспонаты, рассказывающие о героизме их земляков в борьбе за Родину, о современной жизни трудящихся Северного Кавказа.

Читая такие заметки, думаешь: коллекционеры — счастливые люди. И счастьем, радостью своих находок и открытий они щедро делятся с людьми.

Да, такие «чудаки» поистине украшают жизнь!

Заочное знакомство с пестрым, многоликим и беспокойным племенем коллекционеров. Те, у кого есть свой «пток», «шмергель» или «бзик». Чем отличаются филателисты от филлуменистов, бонисты от нумизматов. А кто такие филокартисты? Сечка для коровы из соломы и… 30 тысяч злотых.

А теперь мне хотелось бы познакомить вас заочно с коллекционерами — этим чрезвычайно пестрым, многоликим и довольно–таки беспокойным племенем. Я оговариваюсь—заочно, потому что очное знакомство с ними никак невозможно: во–первых, имя им — легион, во–вторых, рассеяны они буквально по всему свету, и нет на земном шаре такого уголка, такого кусочка суши, где бы ни объявился, хотя бы в одном–разъединственном числе, человек, принадлежащий к этому племени.

Вот что с легкой дружеской улыбкой пишет об этом автор статьи «Люди и их хобби», помещенной в седьмом номере журнала «Польша» за 1965 год.

«Страсть коллекционирования всякой всячины получила распространившееся во всем мире название «хобби». А в Силезии по–прежнему говорят: у него «пток», либо «шмергель», либо «конек», что и означает, что у него есть «бзик», или «хобби». Из этих трех названий самое популярное «пток».

Такого количества хоббистов, как в Силезии, не найдешь ни в одном другом районе Польши. Больше всего увлекаются коллекционированием шахтеры и металлурги. У каждого пятого шахтера, у каждого девятого металлурга есть свой «пток». Некоторые выбирают себе самые трудные хобби. Например, в Силезии 19 тысяч рыбаков — это самое многочисленное общество хоббистов, в то время как в силезских водах едва ли хватит хотя бы по одной рыбе на каждого. Королева силезских рек — Рава — самая странная река в мире. Это река без источников, ее вода на двадцать процентов уже не вода. Она содержит восемь процентов кислот, фенола и другой гадости, пятнадцать процентов твердой угольной примеси, не считая капустных кочерыжек, старых кастрюль и эмалированных сосудов с одной ручкой. В Раве нет никакой органической жизни. Даже крысы не живут в ней. Температура воды в Раве даже в самые сильные холода не бывает ниже 22 градусов тепла, а вблизи выхода горячих промышленных сточных вод летом можно варить яйца. Другие силезские реки: Брыница, Клодница, Пшемша — тоже необитаемы. При таком положении вещей рыбной ловлей можно заниматься только на диких озерцах около отвалов либо на специальных искусственных водоемах. И между тем… рыбаки есть!

Второе—весьма распространенное увлечение—охота. В распоряжении двух тысяч охотников что–то около 800 оленей, немного серн, зайцев и фазанов. Так что, как подсчитал один шутник, на каждого приходится примерно полхвоста и по горстке перьев. Таким образом, силезские охотники — это, по сути дела, звероводы. Больше всего у них хлопот с организацией кормушек для зверей и охраной диких животных.

Самые богатые традиции у голубятников. Семь тысяч силезских голубятников разбивают наголову остальных польских любителей голубей. На олимпиадах голубеводов они всегда занимают по крайней мере десять первых мест. Несколько раз в году они выпускают по 18—20 тысяч голубей в Скандинавию, Голландию, СССР и другие страны. Голубеводы, у которых нет хотя бы двух голубей, пролетевших по 10 тысяч километров, «почти не принимаются в расчет».

О филателистах нечего и говорить.

С них, с филателистов, мы и начинаем наше знакомство с миром коллекционеров, ибо, говоря по–польски, филателистический «пток» занимает в мире коллекционеров главенствующее положение. По данным «Юнеско», на нашей планете более ста миллионов людей, собирающих почтовые марки. А ведь сколько еще есть на свете мальчишек и девчонок, которые не включены в эту девятизначную цифру. Собирая марки, они даже не подозревают, что являются уже не просто петьками или таньками, а филателистами.

Филателия включает в свое понятие несколько сходных между собой увлечений, несколько видов коллекционирования, но все они прямо или косвенно непременно связаны с почтовой маркой. Одни коллекционеры собирают только сами почтовые марки, другие увлекаются сбором художественных маркированных конвертов, третьи составляют свои коллекции из конвертов, на марках которых проставлен специальный штемпель, так называемые спецгашения.

Первые в мире марки появились в 1840 году, и уже через два года на страницах английского журнала «Панч» появляется упоминание о первой коллекции марок. Выходит, лишь на два года филателия моложе самой почтовой марки, которой она обязана своим существованием. А вообще, замечу, место первого в мире филателиста и вообще коллекционера до сих пор остается в литературе вакантным. Одно время в звании такового подвизался египетский фараон Цозер–Аменоптис, царствовавший около 2575 года до нашей эры, то есть четыре с половиной тысячи лет тому назад. Во время археологических раскопок в песках Сахары был найден сосуд с папирусами. На каждом из них были сделаны синей и красной красками штемпеля, причем каждое письмо было заключено в медный цилиндр с герметической крышкой. Всего было обнаружено 186 папирусов — «писем», штемпеля на которых с обозначением различных городов отправления свидетельствовали о том, что «письма» прошли «почту».

Книга из «Библиотеки для чтения» известного русского издателя А. Смирдина. На следующей странице ее можно прочесть «Одобрение» цензора:

«По приказанию Императорского Московского университета господ Кураторов я читал книгу… и не нашел в ней ничего противного наставлению, данному мне о рассматривании печатаемых в Университетской типографии книг, почему оная и напечатана быть может.

Коллежский советник, красноречия профессор и цензор… Антон Барсов».

Фараон Цозер–Аменоптис до последнего времени считался не только первым филателистом, но и, вообще, первым коллекционером в мире. Но недавно пальму первенства отобрал у него один неизвестный человек, живший тридцать тысяч лет назад. В пещере, обнаруженной на границе Польши и Чехословакии, найден был набор белых камешков. Это необычная коллекция, собранная безвестной личностью, и считается теперь самой древней в мире.

Но вернемся к современным филателистам. Как и во всем мире, в нашей стране они составляют наиболее многочисленный отряд коллекционеров. В Москве, например, это самая большая секция Общества коллекционеров, число членов которой составляет пятизначную цифру и непрерывно растет. В 1957 году в Москве было создано городское Общество коллекционеров, которое стало ведущим коллективом коллекционеров. А лет через девять таких обществ было уже свыше двухсот. Они существовали во многих республиках, краях и областях. Есть они и в Алма–Ате, Караганде и других городах нашей республики. Свыше трехсот насчитывает членов Алма–Атинское общество. Его члены раз в неделю собираются в республиканском клубе ДОСААФ.

До 1966 года многочисленные местные общества работали разобщенно, не имея единого организующего центра. Вследствие этого слабо использовались богатые познавательные возможности филателии для воспитания советских людей, и особенно молодежи, повышения их политического и общеобразовательного уровня.

Около 250 коллекционеров из ста разных городов страны были участниками учредительной конференции Всесоюзного общества филателистов (ВОФ), состоявшейся весной 1966 года в Москве. Новое добровольное общество — культурно–просветительная организация, объединившая в своих рядах филателистов Советского Союза.

Филателия, филлумения, филокартия, нумизматика, бонистика… Иному непосвященному эти слова явно иностранного происхождения ничего ровным счетом не говорят, ничего не объясняют. Для некоторых людей, весьма далеких от коллекционирования, смысл всех этих понятий бывает порой настолько загадочен, что на вопросы, что же это такое, следуют прямо–таки анекдотические ответы.

Как–то сотрудники одного американского журнала решили проверить, насколько слово «филателия» известно и понятно широким слоям людей. И вот что они услышали в ответ. Когда спросили работника одной крупной чикагской газеты, не является ли он случайно филателистом, тот возмущенно сказал: «Я не собираю яиц». Крупный лесопромышленник на этот же вопрос ответил также невпопад. «Я, — заявил он с явно звучащими в голосе нотками уважения к самому себе и своему положению в обществе, — я не настолько сошел с ума, чтобы в моем возрасте бегать с сачком за бабочками».

Поэтому, посвящая вас, читатели, в рыцарство коллекционеров, я хотя бы в общих чертах познакомлю со смыслом этих терминов, чтобы вы, не дай бог, не спутали бонистов с нумизматами или филлуменистов с филокартистами. Если случится такое, то знайте, что в глазах коллекционеров вы будете выглядеть совершенно отсталыми людьми.

Филателистов я вам уже представил. Если вы внимательно читали предыдущие страницы, то, наверное, запомнили, что филлумения — это собирание спичечных этикеток. Крошечные рекламки на коробках со спичками отражают интересы и вкусы разных народов. Собирают спичечные этикетки как по темам: искусство, космос, наука, флора, фауна, спорт и так далее, — так и по странам в хронологическом порядке, то есть по мере выпуска новых этикеток.

В аэропортах и на железнодорожных вокзалах, даже там, где поезд замедляет свой стремительный бег на какую–нибудь минуту–другую, мне не раз доводилось заводить скоротечные знакомства с юными собирателями спичечных этикеток. Инициатива в установлении такого знакомства исходила всегда с их стороны. Подходит этакий конопатый подросток и напрямик, безо всяких дипломатических реверансов, обращается к тебе: «Дяденька, покажи–ка твои спички». «А зачегл тебе? — хмурясь, спрашиваю его. — Ты что, куришь уже?». «Не–е, дяденька, не курю, честное слово. Ну покажите, пожалуйста».

Достаю из кармана коробок, паренек берет его в руки, и тут его лицо принимает такое выражение, какое, верно, было у Архимеда, когда он воскликнул свое знаменитое «Эврика!». Конопатый тоже издает какой–то радостный возглас и зовет напарника, который действует неподалеку — у них, как у племянников лейтенанта Шмидта, свои определенные зоны действия. «Витька–а! Иди сюда, здесь фабрика «Гигант». Сменяемся, дядь? Я тебе свою коробку дам, а ты в нее свои спички пересыпешь. Мне они ни к чему…»

Вполне понимая коллекционерскую душу мальчишки, я покорно пересыпаю свои спички в другой коробок. А через секунду его веснушчатое лицо мелькает в толпе приезжих; филлуменист торопится, ведь люди приехали из самых различных мест, и в карманах у них наверняка спички самых различных фабрик…

Мальчишек и девчонок коллекционирование спичечных этикеток привлекает разнообразием рисунков на них, в чем они, пожалуй, не уступают теперь маркам, и, во–вторых, и это весьма существенный фактор; собирание их обходится почти задаром, в то время как на коллекционирование марок, например, нужны определенные материальные затраты, которые не по карману многим юным коллекционерам. Да, пожалуй, и в отношении богатства сюжетов спичечные этикетки могут смело потягаться сегодня с почтовыми марками. Теперь не редкость, когда спичечные этикетки, как и почтовые марки, выпускаются целыми сериями, представляющими собой последовательный рассказ в миниатюрных рисунках о том или ином событии.

В детстве мне довелось как–то прочитать замечательную книжку французского писателя Рони–старшего «Борьба за огонь». Впечатление от нее сохранилось на всю жизнь. В книжке увлекательно описывается, как в далекие исторические времена человек, становясь человеком в полном смысле этого слова, впервые «приручал» огонь. Из страшного, безжалостного в своем стихийном буйстве он делал его ручным, покорным человеческой воле, делал его своим спутником и незаменимым помощником. Поначалу брал его у молнии, что в грозу зажгла одиноко стоящее в степи дерево, у лесного пожара, а затем сам учился долго и упорно воскрешать огонь. Сначала трением дерева о дерево, потом с помощью солнца и увеличительного стекла и, наконец, изобрел спички. Наряду с зажигалками безопасно упакованный в коробки огонь всегда с нами. Достал коробок из кармана, чиркнул спичкой — и на тебе, пожалуйста, язычок пламени. Легко и просто. Но прежде чем изобрести такой простой и удобный способ, человек прошел долгий и мучительный путь исканий. Дорога эта была длиною не в одно столетие, а в тысячи веков!

Книжка Рони–старшего невольно вспомнилась мне, когда я рассматривал у знакомого филлумениста большую серию спичечных этикеток, выпущенных в нашей стране в 1959 году. «Родословная спички» — так называется эта серия, воссоздающая в картинках историю огня на службе человека, историю и родословную современной спички. Эта серия советских спичечных этикеток, как и многие другие, пользуется популярностью не только у нас. Многие иностранные коллекционеры хотели бы заполучить ее в свои альбомы. Но бывает, что наши советские этикетки кое–кому не приходятся по вкусу. Мне вспоминается случай, когда обыкновенная безобидная этикетка перепугала английских дельцов. Вот она сейчас передо мною. Ничем особенным она не выделяется, немало есть гораздо более броских и выразительных. Продолговатый прямоугольник, в центре которого красный круг в виде циферблата часов со стрелками. Только вместо цифр, изображающих на часовом циферблате время суток, буквы, английские буквы. Сложите их по ходу часовой стрелки и получится фраза «страйк олвиз», что в переводе обозначает «всегда бьют», «всегда звонят». Нарисовав на спичечной этикетке часы и написав эту фразу, художник в аллегорической форме хотел выразить мысль, что спички, рекламируемые им, всегда загораются.

Партия спичек с такими этикетками была изготовлена по заказу одной английской фирмы, потому и надпись сделана на английском языке. Но, получив контрольные экземпляры, фирма внезапно аннулировала весь заказ.

«Нет, нет, — заявили ее представители. — Мы не возьмем эти спички. Ни в коем случае».

«А в чем, собственно, дело, — спросили их, — что, разве продукция наша некачественная, спички плохо загораются, что ли?»

«О нет, с этим все в порядке, ол райт, к качеству мы претензий не имеем».

«Так в чем же дело?»

«А в надписи на спичках», — последовал ответ.

Оказывается, английское слово «страйк» имеет и другой еще смысл, весьма не приятный для слуха и зрения некоторых особ. Оно переводится и как «стачка», «забастовка». Вот этот, другой смысл слова и не пришелся по вкусу английской фирме, торгующей спичками.

Юные собиратели спичечных этикеток, гоняющиеся за редкими экземплярами их, такими, как, например, «Цветы», «Фестивальные», и не подозревают, что тем же самым в оные времена занимались их прадедушки и прабабушки. Филлуменистика—один из древнейших видов коллекционирования. Один из приверженцев спичечных этикеток даже удостоился чести быть запечатленным на страницах романа Анатоля Франса «Преступление Сильвестра Боннара». В романе рассказывается, как член Французской академии Сильвестр Боннар знакомится с русским князем Треповым. Жена последнего открывает академику истинную причину их путешествий:

«Мы едем в Мелло; это отвратительная деревушка в шести милях от Джирдженти, и вам никогда не удастся догадаться, зачем мы туда едем. Не пытайтесь. Мы едем за спичечным коробком. Димитрий собирает спичечные коробки… Он перепробовал все виды коллекций: собачьи ошейники, форменные пуговицы, почтовые марки. Но теперь его интересуют только спичечные коробки — картонные коробочки с хромолитографиями. Мы уже собрали пять тысяч двести четырнадцать различных образцов. Найти некоторые из них нам стоило огромного труда. Так, например, мы узнали, что в Неаполе выделывались коробки с портретами Гарибальди и Мадзини, но эти коробки изъяла полиция, а фабриканта посадили в тюрьму. Благодаря усиленным расспросам и розыскам мы нашли такую коробочку у одного крестьянина, который продал ее нам за сто лир и донес на нас полиции. Сбиры осмотрели наш багаж. Коробочки они там не нашли, но драгоценности мои забрали. С той поры и появился у меня интерес к этой коллекции. Чтобы ее пополнить, летом мы едем в Швецию».

Я испытывал (следует ли об этом говорить?) какую-то сочувственную жалость к этим упорным коллекционерам. Я бы, конечно, предпочел, чтобы супруги Треповы собирали в Сицилии античные мраморы, расписные сосуды или же медали. Мне бы хотелось, чтобы у них был интерес к развалинам Агригента и поэтическим преданиям Эрикса. Но, в конце концов, они составляли коллекцию, они были моими собратьями и мог ли я подсмеиваться над ними, не осмеивая слегка и самого себя».

Благодаря вот таким коллекционерам прошлого и сохранилась в памяти людей история самих спичек. В отношении того, как они появились, мнения расходятся. Многие страны считают себя родиной спичек, называется и различное время их появления. Но если судить по документальным материалам, то сохранившаяся этикетка свидетельствует, что первые «чиркающие» спички появились в Англии, а изобрел их аптекарь Джон Валкер. Первые «безопасные» спички, примерно такие, какими мы сейчас пользуемся в обиходе, были продемонстрированы на Всемирной выставке в Париже в 1855 году.

В России первая спичечная фабрика была основана в 1837 году, а первые «безопасные» спички стали изготавливать спустя сорок лет в деревне Хотитово Новгородской губернии. Развитие спичечной промышленности породило конкуренцию, а это привело к тому, что фабриканты, стремясь привлечь покупателя к своей продукции, вынуждены были заботиться не только о качестве «огненных палочек», но и о внешнем виде коробков. Появились красивые этикетки, что и породило их собирательство.

Советские спичечные этикетки, как и марки, стали своеобразной летописью нашей жизни. Многие из них представляют значительный исторический интерес. Вот передо мной этикетка, выпущенная сорок лет назад. На ней изображен распластавший крылья самолет, но вместо пропеллера сжатый кулак. Примечательно появление этого рисунка, воспроизводившего популярный в те годы значок. Его носили те, кто сделал взнос на создание красной эскадрильи самолетов под названием «Ультиматум». Это был ответ рабочих и крестьян Страны Советов на необоснованные политические и экономические требования, предъявленные Советскому Союзу английским правительством в 1923 году. Эти требования, сформулированные в так называемой ноте лорда Керзона, были отвергнуты советским правительством. По стране прокатилась волна митингов. Перед лицом империалистических провокаций советские люди принялись крепить обороноспособность нашей Родины. В том числе решили на свои добровольные взносы построить экскадрилью боевых самолетов. Было построено две.

Вот о чем напоминает простая спичечная этикетка…

Вы зажигаете спичку и машинально кладете коробку в карман. Иногда от нечего делать рассматриваете на этикетках изображения архитектурных памятников, скульптурных произведений, предупреждения о возможности возникновения пожара, призыв собирать лекарственные травы. Эти призывы и предупреждения порой находят отклик у вас, но вообще к рисункам на спичечных коробках вы остаетесь зачастую равнодушными. А ведь из них можно составить интересную коллекцию.

У Якова Исааковича Иткинда, алма–атинского коллекционера, около семидесяти тысяч этикеток — это самая крупная коллекция в нашей республике. Какие государства только не представлены в ней — Польша, Венгрия, ГДР, Голландия, Япония, Индия, Франция… Здесь и ходовые этикетки, и выпущенные специальными сериями. Последние отличаются высоким полиграфическим мастерством, филигранной тонкостью художественного исполнения. Этикетки–ветераны, побывавшие не в одних руках, и новенькие, словно только что отпечатанные. Одна из первых русских этикеток 1840 года, выпущенная на знаменитой в те времена спичечной фабрике купца Лапшина. Серенькая, невзрачная, но очень редкая. Другая с изображением быка и царского герба получила Золотую медаль на Нижегородской международной выставке в 1897 году. События первых лет революции, гражданской войны, годов довоенных пятилеток, Великой Отечественной войны, освоение человеком космоса — вся история советского государства отражена на этикетках.

Многие из них стали уникальными. Например, спичечная этикетка, посвященная спасению челюскинцев, героям–покорителям Северного полюса, могла бы стать гордостью любой коллекции.

Яков Исаакович обменивается этикетками с коллекционерами многих стран и из разных городов нашей страны. Интересны серии этикеток и буклетов, присланные ему из Бельгии: «Короли и президенты», «Великие писатели мира», «Выдающиеся композиторы», «Герои сказок Диснея», «Солдаты всех эпох и всех родов войск». Своеобразную галерею в миниатюре представляет собой эффектная, великолепная по цвету серия женских портретов из собрания короля Людовика Первого. Несколько серий посвящено футбольному чемпионату мира, проходившему в Чили в 1962 году. Любой мальчишка, мечтающий стать моряком, нашел бы в коллекции богатейшие сокровища: венгерскую серию этикеток «Галеры и корабли», финскую — «Парусные суда», две голландские серии — «История парусного флота» и «Современные пассажирские лайнеры». Нашли себе место в коллекции и «прадеды» нашего современного автомобиля. Конка, кабриолет, первые форды — все они ушли в далекую историю.

Много этикеток у Иткинда видовых с изображением различных животных, птиц, рыб, цветов — их больше всего выпущено в Индии, Китае, Индонезии, Японии. Особенно впечатляют своим графическим мастерством японские этикетки. Они сделаны с удивительным вкусом. Здесь и реклама, и виды исторических памятников, и репродукции с картин мастеров японской живописи. Немало в коллекции этикеток в веселом, юмористическом жанре. Многие из них выпущены в ГДР.

Спичечные этикетки, говорит Иткинд, могут рассказать о многом. Рассматривая, например, испанскую серию «Старинные замки», словно путешествуешь по средневековой Испании, знакомишься с ее архитектурой. Или, будучи знакомым с Отечественной войной 1812 года по Лермонтову и Льву Толстому, на этикетках воочию видишь, что представляли собой тогдашние солдаты, офицеры, гусары, драгуны. Рассматривать все это можно часами. Филлумения — увлекательнейшее занятие…

Следующее наше знакомство — филокартисты. Это собиратели почтовых открыток. Художественные открытки, пожалуй, одно из самых массовых, самых многотиражных изданий печатной продукции. Сейчас в нашей стране выпускается каждый год свыше миллиарда открыток. Каждый день выходит двадцать новых открыток с самыми различными рисунками и сюжетами. Можете теперь представить, какое это обширнейшее поле для художественного коллекционирования. Пословица «Жизнь прожить—не поле перейти» в мире филокартистов недействительна, неприемлема, ибо, если представить себе, их «поле» деятельности, то десятка жизней человеческих не хватит, чтобы собрать на нем все изданное на нашей планете.

Ну, а знакомы ли вам филофонисты? Давайте расшифруем и этот мудреный на первый взгляд термин. Фило — по–гречески любовь. Филофония — любовь к звукам. Филофонисты — это те, кто коллекционирует «застывшие звуки», записанные на грампластинки и магнитофонные ленты.

Где–где, а в этом виде коллекционирования особенно тесно слились физика и лирика. Механическая звукозапись была изобретена в 1877 году французом Шарлем Кромоном. Первый звукозаписывающий аппарат—фонограф—сконструировал в том же году Томас Эдисон. Запись наносилась иглой с сапфировым наконечником на валик, обернутый оловянной фольгой или покрытый слоем воска. Один такой аппарат американский изобретатель подарил Льву Николаевичу Толстому. На нем и был навечно запечатлен голос великого русского писателя — была сделана уникальная запись беседы его с детьми крестьян Ясной Поляны.

В 1919 году с валика фонографа прозвучал голос Владимира Ильича Ленина.

Появление радио произвело настоящую революцию в мире звуков. На смену громоздким граммофонам пришли радиолы, а за ними магнитофоны. Радиолы и магнитофоны — непременная принадлежность коллекционеров «застывших звуков». А их, страстных любителей музыки и художественного слова, становится все больше и больше. В 1964 году при Московском городском обществе коллекционеров образовалась секция филофонистов. Работает она в Московском доме композитора.

В стенах этого дома часто звучат выставки–концерты. У московских филофонистов завязались тесные связи с их собратьями по хобби из ГДР, Чехословакии, Болгарии, Польши и других стран.

Есть собиратели других предметов: нумизматы собирают старинные, вышедшие из употребления монеты, бонисты — бумажные деньги, фалеристы — знаки отличия, значки. Небрежно выброшенный вами автобусный билет мог бы представить определенную ценность для какого–нибудь перидромофилиста — человека, коллекционирующего такие билеты. В свое время один неистовый поборник такого вида собирательства, выступая в печати, ратовал:

«Я, со своей стороны, обращаю внимание товарищей еще на один вид коллекционирования — трамвайных, автобусных и т. п. билетов. Оказывается, этот вид коллекционирования имеет своих сторонников и любителей за границей. Впервые я узнал об этом более 20 лет назад, когда один мой корреспондент в Австралии попросил меня выслать ему набор трамвайных билетов того города, где я жил в то время. Я не хочу вдаваться в красноречие, чтобы доказать право гражданства за собиранием трамвайных билетов. Скажу только, что их внешний вид, принципы оплаты проезда в трамвае, система контроля и пр. так разнообразны, что, по моему мнению, каждый отдел коммунального хозяйства должен был бы обладать коллекцией трамвайных билетов разных городов и государств, чтобы изо всего этого разнообразия выбрать то, что по местным условиям наиболее пригодно для данного города».

Смешно? Конечно, смешно! Вот тут бы «Крокодила». Не знаю, скажу честно, есть ли у нас эти самые перидромофилисты, название столь мудреное, что сразу и не выговоришь, но думаю, что занятие это пустое, ничего не дающее полезного человеку. В качестве справки могу сообщить лишь то, что все же такие «чудаки» находятся. Некий Рейнол и его брат собрали богатейшую в мире коллекцию проездных билетов, насчитывающую 125 тысяч экземпляров. Для того, чтобы разместить ее, потребовалось 150 увесистых альбомов.

Сейчас эта коллекция хранится в Лондонском музее транспорта. А проку от нее?

А вот совсем небольшая коллекция, тоже странная на первый взгляд, но, думается, полезная и нужная. Сотни и тысячи килограммов уместились в небольшом, видавшем виды чемоданчике. Правда, заключены они в стройные колонки «тяжелых» цифр всех чемпионатов и других соревнований штангистов мира. Ее владелец — настоящий фанатик «железных игр» Михаил Аптекарь, в прошлом отличный штангист, ныне обладатель единственной в мире тяжелоатлетической коллекции протоколов, афиш, фотографий, газетных вырезок, автографов. Половину двухкомнатной квартиры энтузиаста занимает своеобразный музей истории спорта богатырей. А потертый саквояж Аптекаря — походный филиал его музея — был молчаливым свидетелем почти всех турниров штангистов за последние четверть века. Вы хотите увидеть протокол первого чемпионата мира, чемпионата 1892 года? Вас интересуют результаты тяжелоатлетов Австралии десятилетней давности? Пожалуйста. Недаром штангисты шутят: «Точно, как у Аптекаря».

Итак, как вы убедились, в мире коллекционеров существует своего рода специализация, своего рода «разделение труда». Каждый собирает то, что ему ближе, интересней, что ему по душе. И, возвращаясь к уже цитировавшейся нами статье из журнала «Польша», скажем устами ее автора:

«У хоббистов бывает, как правило, один конек или «пток». Но встречаются люди и с несколькими коньками. Пальма первенства здесь принадлежит пенсионеру железнодорожнику Яну Рашику из Цешина. Вот уже 40 лет он собирает монеты, календари, сведения о катастрофах и… некрологи. У него есть газетные сообщения о смерти Эдисона, Марии Кюри–Склодовской, Иоганна Штрауса, Войцеха, Корфанты, генерала Владислава Сикорского, Эрнста Тельмана, Франклина Рузвельта, Махатмы Ганди, Юлиана Тувима и других.

Если подсчитать номинальную стоимость банкнот, являющихся собственностью Яна Рашика, это был бы самый богатый человек мира. У него около 6000 монет и банкнотов, причем некоторые из них номинальной стоимостью в 20 миллионов, 100 миллионов, 1 миллиард, 100 миллиардов и даже 10 биллионов (эти миллиарды и биллионы относятся к периоду денежной инфляции в Польше, Венгрии и Германии).

Есть и такой хоббист, Войцех Тырале из Катовиц, который составляет перечень всяких хобби. Если верить его данным, в Силезии 1019 разных видов хобби. А общего числа людей с «птоком» не удалось подсчитать, наверняка их больше полумиллиона, не считая коллекционеров денег, находящихся в обращении. Разумные силезцы хранят такие вещи в сберкассе (они собрали уже свыше 3,5 миллиона злотых), но не обходится и без некоторого числа кубышников, которые хранят деньги под тюфяком, в чулке и даже за трубой. Время от времени мы читаем в газетах, что у гражданина Н., высунувшегося из окна поезда, ветер сорвал с головы шляпу, в которой было зашито семь тысяч злотых. У другого коза сжевала пятнадцать тысяч злотых, а одна крестьянка приготовила для скота сечку из соломы и… тридцати тысяч злотых, которые ее муж припрятал в снопе соломы. На эти деньги он собирался поставить дом, а они пошли в корову. Не помогла даже касторка».

Вспомним, что сейчас в мире насчитывается больше 100 миллионов филателистов. На первый взгляд может показаться, что это не так уж много, если сравнивать с населением земного шара. По сведениям, содержащимся в последнем демографическом ежегоднике ООН, оно составляет сейчас три миллиарда триста миллионов человек. Но если три миллиарда триста миллионов разделить на сто миллионов, то получается, что из каждых 33 человек один обязательно филателист. А если к филателистам приплюсовать еще бонистов, нумизматов, филокартистов, филлуменистов, футболофилов [есть такие!], филофонистов, таксидермистов, перидромофилистов и прочих, прочих хоббистов!

Книга, изданная в С. — Петербурге в 1764 году и посвященная генералу директору инженерного корпуса и кавалеру Александру Никитичу Вильбоа.

Если всех людей, увлекающихся самым разнообразным собирательством, объединить вместе в одно рыцарство ордена «Коллекционеры», то перед нашим мысленным взором выстроится весьма многочисленное воинство культуртрегеров, не в худом, а в самом хорошем смысле этого слова. И с каждым годом растут, ширятся ряды коллекционеров, этих неистовых и вместе с тем очень сосредоточенных людей, людей пытливой мысли и неустанного поиска, собирателей старины и ревнителей новых хороших традиций, поклонников земли родной, ее красот, ее достопримечательностей.

Осенью 1965 года в Москву приезжали прославленные путешественники Зикмунд и Ганзелка.

— Ну, как наша страна?

Не терпелось, рассказывает журналист В. Песков, узнать, как она показалась нашим гостям, проехавшим Россию из края в край. Состоялся большой дружеский разговор. «Мы услышали много хорошего, искренние и умные суждения о людях, о земле, о делах наших и планах».

— Ну, а что не понравилось?

Ответ в один голос:

— Мы удивлены, как небрежно относитесь вы к памятникам старины. Просто непонятно, почему так относитесь!

И вот как бы в ответ на эти горькие и справедливые слова в Москве возникает клуб «Родина», созданный студентами. Посмотрите, сколько людей пестуют новорожденного. Московский обком комсомола, Министерство культуры, космонавт Леонов, писатель Леонов, скульптор Коненков, конструктор самолетов Антонов, писатель Солоухин, художники, ученые–физики, артист Козловский увидели в клубе зачатки большого государственного дела. Несколько позднее Совет Министров РСФСР принял постановление о создании Всероссийского добровольного общества охраны памятников истории и культуры. Такие же общества теперь созданы в Казахстане, на Украине и в других советских республиках.

И когда читаешь скупые газетные строки о первых их шагах, о начале их благородной патриотической деятельности, невольно вспоминаются, оживают перед мысленным взором красоты земли, ее достопримечательные места, все то, чем богато и славно наше Отечество. Человек не перекати–поле. Всеми своими корнями он сросся с той землей, что дала ему жизнь, вспоила и вскормила его и вывела в люди.

И когда читаешь эти строки, сегодня, пятьдесят лет спустя, невольно вспоминаются пламенные слова одного из исторических воззваний Совета Рабочих и Солдатских Депутатов:

«Граждане, старые хозяева ушли, после них осталось огромное наследство. Теперь оно принадлежит всему народу.

Граждане, берегите это наследство, берегите картины, статуи, здания — это воплощение духовной силы вашей и предков ваших. Искусство — это то прекрасное, что талантливые люди умели создать даже под гнетом деспотизма и что свидетельствует о красоте, о силе человеческой души.

Граждане, не трогайте ни одного камня, охраняйте памятники, здания, старые вещи, документы — все это ваша история, ваша гордость. Помните, что все это почва, на которой вырастает ваше новое народное искусство».

И. Гринберг. ФИЛАТЕЛИЯ И ФИЛАТЕЛИСТЫ

О марках можно рассказать много интересного. На эту тему написаны десятки книг, сотни статей и исследований. Одна из таких книг «Почтовая марка, ее история и признание» принадлежит перу известных английских филателистов братьев Уильямс. Выпущенная в 1964 году издательством «Связь», она разошлась быстро. Это лучше всего свидетельствует об увлекательности предмета. История филателии и ее настоящее не менее интересны, но, к сожалению, они освещены гораздо меньше.

«Человеку, который взял бы на себя труд написать исчерпывающую историю филателии, нельзя отказать в отваге», — говорят в своей книге братья Уильямс. Нисколько не претендуя на это, я мечтаю об одном — заставить посмотреть другими глазами на филателию не только тех людей, которые до сих пор считают ее детским занятием, но и иных филателистов, интересующихся главным образом стоимостью своей коллекции.

Но прежде чем начать рассказ о филателии, познакомимся немного с марками потому, что без такого знакомства многое в дальнейшем изложении может быть не совсем ясным.

Почтовые марки имеют большую и интересную предысторию, которую нельзя отделить от истории почты. В привычном для нас виде марки впервые появились в Англии 6 мая 1840 года. До этого времени оплата за пересылку корреспонденции взималась, как правило, с адресата при вручении ему письма.

Рассказывают, что королевский почтмейстер Роуленд Хилл, остановившись во время путешествия по Ирландии в одной гостинице, обратил внимание на то, что служанка этой гостиницы не приняла адресованное ей письмо. Повертев конверт в руках, она вернула его почтальону, сославшись на то, что у нее нет шиллинга для оплаты. Хилл предложил ей монету, но служанка не приняла ее, а когда почтальон ушел, рассказала, что письмо было от ее жениха и что нет нужды тратить деньги на его выкуп. Расставаясь, они условились ставить на конвертах понятные им обоим знаки и с помощью такого «шифра» совершенно бесплатно узнают теперь все новости друг о друге.

После этого случая королевскому почтмейстеру стало особенно ясно, сколь несовершенна еще почтовая служба Англии, и вскоре он осуществил ее реформу. Если раньше плата за письмо взималась с получателя, учитывая расстояние и количество листов, из которых состояло письмо, то теперь за письмо весом до 14 граммов отправитель платил один пенс независимо от расстояния.

Издатель Джеймс Чалмерс, уже давно интересовавшийся вопросами почты, предложил наклеивать на письмо квитанцию, как свидетельство того, что пересылка оплачена. Такой «квитанцией» стала почтовая марка. Впоследствии Хиллу был поставлен памятник. Такой чести, вообще–то говоря, мало кто удостоился из почтмейстеров всех времен.

Нужно сказать, что в отличие от многих других изобретений при создании первой марки сразу были найдены удачная форма, размеры и способ ее прикрепления к конверту, хотя печатники столкнулись с немалыми трудностями при подготовке к выпуску первых почтовых знаков. Особенно трудно было нанести клеевой слой на обратную сторону отпечатанных листов.

Первые марки с изображением профиля царствовавшей тогда королевы Виктории отделяли друг от друга ножницами. Лишь спустя восемь лет появились перфорационные машины, с помощью которых каждая марка в листе оказалась окруженной рядом маленьких отверстий (перфорацией), что весьма облегчило отделение их друг от друга. После этого никаких принципиальных усовершенствований в деле выпуска марок не произошло вплоть до нашего времени. Менялись лишь их размеры. Изредка выпускались марки необычной формы, например в виде ромбов или даже трапеций. Появились новые методы печати, но в большинстве стран марки, выпущенные специально для оплаты писем (так называемые стандартные выпуски), даже размерами и формой мало отличаются друг от друга. Правда, совершенно изменилось содержание марок, но это уже разговор особый.

Примеру англичан быстро последовали другие государства. В течение одного десятилетия, с 1840 по 1850 год, марки появились во Франции, в Австрии, в США и во многих других государствах Европы и Америки. Выпуск их повлиял на развитие почтовых связей. В Англии, например, количество писем, отправленных в 1840 году, увеличилось по сравнению с предыдущим годом более чем в два раза.

В России созданию марок предшествовала большая подготовительная работа. Вначале были изготовлены пробные марки круглой формы с изображением головы Меркурия и двуглавого орла, однако одобрены они не были. Образец первой русской марки десятикопеечного достоинства окончательно утвержден был 20 октября 1857 года. Первый русский знак почтовой оплаты — прямоугольная марка без зубцов с изображением государственного герба в голубом овале на фоне мантии, увенчанной короной. Овал был окружен рамкой, вверху стояла надпись: «Почтовая марка», а внизу — «10 коп. за лот» (лот — мера веса, равная 12,8 г). В обращение марки были введены 1 января 1858 года.

Кроме государственных почтовых марок, в России с 1865 года стали выпускаться земские марки. Предназначались они для оплаты корреспонденции, отправляемой в пределах уезда на средства земской почты, которая являлась как бы продолжением почты государственной. В царской России прошлого века государство не могло обеспечить потребности уездов в почтовой связи, и это вызвало к жизни земскую почту.

По закону земские марки должны были отличаться от марок государственных выпусков, поэтому они имели самые различные формы и размеры: овальную, ромбовидную, прямоугольную. Были даже и круглые марки с различными изображениями, выгодно отличавшими их от государственных марок, на которых изображение практически не менялось в течение 60 лет их существования. Земские марки вначале печатались в местных типографиях, и это сказывалось на их качестве, но с 1884 года они начали печататься в Экспедиции заготовления государственных бумаг. Внешний вид марок резко улучшился. За 50 лет в 162 уездах России было выпущено около трех тысяч земских марок, в то время как государственных — только 139.

Одна из первых марок, РСФСР, выпущенная в период обесценки денег. В этой же серии были марки достоинством 10000 и 22500 рублей.

Помимо «стандартных» марок (названных так главным образом из–за их канонизированных размеров, не менявшихся в течение десятилетий), которые служили для оплаты пересылки обычных писем, появились марки, выпущенные и для других целей. Некоторые из них существовали недолго, таковы, например, телеграфные и газетные марки, служившие для оплаты пересылки телеграмм и газет. Правда, в Австрии газетные марки существовали свыше ста лет, то есть до 1954 года. Более распространены доплатные и благотворительные марки, а также марки, выпущенные специально для отправки заказных писем, спешной и авиапочты.

В некоторых странах выпускались и выпускаются сейчас марки для оплаты служебной корреспонденции, отправляемой различными государственными учреждениями. Эти марки частным лицам не продавались. Точно так же не продавались у нас частным лицам доплатные марки, имевшие хождение в 1923—1926 годах. Их выдавали только почтальонам, которые, взыскав с адресата наличные деньги за доплатное письмо, делали запись в специальном журнале и наклеивали там же доплатную марку, погасив ее почтовым штемпелем. В 80–х годах прошлого века появились первые памятные марки, изданные в честь определенных событий. Такие марки иногда называются коммеморативными. До двадцатых годов они выпускались сравнительно редко, причем рисунки на марках, как правило, воспроизводили картины и портреты известных художников, а оригинальным было лишь обрамление. По мере роста выпуска марок начинают преобладать оригинальные рисунки. Это и понятно. Ведь памятные марки стали посвящаться самым различным видам человеческой деятельности, природе, этнографии и многому другому.

Одна из первых советских марок — рабочий, попирающий поверженного дракона.

Массовое увлечение коллекционированием привело к появлению марок, выпускаемых специально для коллекционеров в виде сувениров.

Наибольшее распространение получили блоки, то есть одна или несколько марок, отпечатанных на листке небольшого формата в живописном обрамлении. Первый блок появился в 1925 году. Эта стандартная французская марка с изображением сеятельницы была отпечатана на листке форматом 140 X 220 мм. Блок продавался как сувенир посетителям Парижской выставки 1925 года вместе с входным билетом. Для этой же цели в 1932 году был выпущен первый советский блок, встречающийся сейчас очень редко. Такие блоки вручались тогда наиболее активным филателистам с надпечаткой: «Лучшему ударнику Всероссийского общества филателистов».

Коллекционирование почтовых марок началось чуть ли не одновременно с их появлением, и сейчас трудно установить имена первых коллекционеров, да это и неважно. Интересно попытаться окинуть взглядом историю филателии. Прежде всего начнем с происхождения самого слова «филателия».

Очень хорошо объяснил происхождение этого термина наш знаменитый полярник, Герой Советского Союза Эрнст Теодорович Кренкель, сам страстный коллекционер почтовых марок. Вот что он пишет:

«Когда–то в Греции на письмах делалась специальная отметка — «теллос», означающая, что данная посылка уже оплачена и свободна от поборов. Вот этот знак и стал прообразом всех современных марок. Отсюда происходит и слово «филателист» — «любящий знаки оплаты».

Марка РСФСР 1921 года, Забегая несколько вперед, любопытно отметить, что между коллекционерами периодически возникают дискуссии о том, кого же считать истинным собирателем «знаков оплаты». Споря со сторонниками коллекционирования чистых марок, собиратели гашеных приводят в свою пользу такой веский аргумент, как само слово «филателия».

«Если слово «филателист», — говорят они, — в переводе означает «любящий знаки оплаты», то есть знаки, на которых имеется отметка об оплате пошлины, или, другими словами, почтовый штемпель, то чистая марка — это еще не знак оплаты, а всего лишь маленькая картинка!»

Кто больше прав в этом старом споре, мы поговорим позже, но истины ради надо сказать, что на заре филателии большинство коллекционеров собирало гашеные марки. Не последнюю роль здесь играла, очевидно, и финансовая сторона дела: ведь марка, прошедшая почту, во много раз дешевле чистой. Поэтому так редки сейчас чистые и притом без повреждений марки XIX века. Филателистам, экспонирующим на международных выставках коллекции таких марок, нередко присуждают первые награды, хотя, конечно, это еще не самое важное условие для получения золотой медали.

В первые годы, и даже, вернее, в первые десятилетия существования почтовых марок, коллекционеры собирали марки, обращая мало внимания на их качество, и это тоже одна из причин того, что хорошо сохранившиеся старые марки, — большая редкость. Марки приклеивались к альбому или тетради клеем, зубцы обрезались (очевидно, полагали, что они портят общий вид), а один из первых торговцев марками прибивал их гвоздями к доскам и так выставлял для продажи.

Одна из немногих благотворительных советских марок, выпущенных в 1922 году. Эти марки изготовлялись рабочими фабрики «Госзнак» во внеурочное время.

Марка прежде всего государственный знак почтовой оплаты, и в соответствии с ее назначением и происхождением ей присущи определенные особенности. В частности, далеко не последнюю роль играет изучение бумаги, водяных знаков, зубцовки, цвета марки. Хорошо разбираясь в этих деталях, коллекционер может узнать много интересных сведений о марках. Но на заре филателии коллекционеры мало вдавались в подобные тонкости, хотя винить их в этом особенно нельзя, ведь тогда не существовало столь богатой филателистической литературы, как в наши дни.

Однако и в этот период были коллекционеры, которые тщательно изучили каждый вновь приобретенный экземпляр марки. Они собрали коллекции, равных которым сейчас, пожалуй, нет.

Кстати, следует заметить, что основное требование, предъявляемое к коллекции, — это полнота и качество собранного материала. Нередко у филателиста спрашивают: «Много ли у вас марок?» Как будто количество их может о чем–нибудь говорить!

Первая марка с изображением В. И. Ленина, появившаяся в обращении 27 января 1924 года.

Можно легко собрать коллекцию из десяти тысяч марок, выпущенных в разное время в разных странах, но это вовсе не будет означать, что собрана коллекция. Здесь стоит вспомнить об одной предприимчивой австрийке, которая обращалась к известным ученым, писателям, артистам с просьбой выслать «какую–нибудь марку». Таким путем сорокалетняя Маргет Фибиг, выдавая себя в письмах за четырнадцатилетнюю девочку, быстро собрала 65000 гашеных и 400 серий чистых марок всего мира! Правда, австрийская полиция, заинтересовашись потоком писем, идущих в ее адрес со всех концов света, вывела эту аферистку на чистую воду, но факт остается фактом. По числу марок «юная филателистка» могла потягаться со многими «зубрами».

Коллекция — это прежде всего собрание марок одной страны или группы стран или даже марок всего мира на определенную тему, подобранных по определенной системе и как можно более полно.

При этом крупные коллекционеры помещают в коллекцию не только одиночные марки, но и группы марок, иногда же и целые листы (кстати, в государственной коллекции СССР марки хранятся именно в таком виде), а также конверты с наклеенными на них марками, открытки и другие материалы.

Одна из почтовых марок, посвященных первой пятилетке. 1929 год.

Филателисты XIX века собирали марки всех стран. Это вполне естественно, ведь тогда выходило их сравнительно немного.

Один из первых каталогов, изданный в 1861 ГОДУ, перечисляет всего 1080 марок,выпущенных к тому времени. Для сравнения стоит вспомнить, что только маленькое южноамериканское государство Никарагуа выпустило с 1862 по 1930 год около 1000 марок, из них до 1900 года — около 260.

Поскольку известные коллекционеры прошлого века были людьми состоятельными, а марок было выпущено относительно немного, это позволяло им собрать коллекции, поражающие наше воображение. Достаточно сказать, что собрание марок наиболее крупного коллекционера XIX века Филиппа Феррари распродавалось на четырнадцати аукционах с 1921 по 1925 год в общей сложности за 403 тысячи фунтов стерлингов!

Крупнейшими коллекционерами того времени были также Томас Тэплинг в Англии и Ф. Л. Брейтфус в России. Коллекция Тэплинга единственная из целиком сохранившихся до сих пор крупнейших коллекций XIX века, так как она принадлежит Британскому музею, которому завещал ее владелец. Эта коллекция примечательна и тем, что большинство марок в ней негашеные.

По мнению знатоков, коллекция Федора Львовича Брейтфуса занимала третье место в мире после собрания Феррари и Тэплинга. Он собирал марки с 1862 по 1907 год, и его коллекция отличались исключительной полнотой. В ней были также эскизы, и пробные марки, и конверты, и даже подделки, которые прошли почту. Марки многих стран были у него представлены полностью, включая местные выпуски, причем собирал он и чистые и гашеные.

Коллекционированием марок местных выпусков в прошлом веке, и особенно русской земской почты, филателисты очень увлекались. Наверное, это объясняется малым количеством русских государственных марок и однообразием их рисунков.

Надо сказать, что и марки других стран тогда тоже не блистали разнообразием: как правило, на них изображались либо только цифры стоимости, либо портрет правителя. Интерес к земским маркам за пределами России послужил темой для веселой вставной новеллы в главе «Прошлое регистратора загса», которая не была включена Ильфом и Петровым в роман «Двенадцать стульев». Рассказывая об увлечении Воробьянинова коллекционированием земских марок, писатели замечают, что самым полным таким собранием обладал англичанин Энфильд, однако Воробьянинов одолел соперника без особых затрат. Используя свое положение предводителя дворянства, он добился выпуска новой серии марок Старгородского земства в количестве всего двух экземпляров, после чего собственноручно уничтожил клише. Когда же Энфильд предложил Воробьянинову продать один экземпляр по любой цене, Воробьянинов в ответном письме ограничился лаконичной фразой, выведенной латинскими буквами: «Нанося выкуси…»

Подобные случаи происходили не только на страницах художественных произведений. Известен факт уничтожения бароном Ротшильдом нескольких редчайших экземпляров марок Афганистана с тем, чтобы остаться владельцем единственной марки в мире. Этот случай как нельзя лучше характеризует болезненное тщеславие финансового магната.

С появлением коммеморативных марок увеличивается и число коллекционеров, так как марки становятся не просто почтовыми квитанциями, но приобретают и эстетическую ценность благодаря воспроизведению картин известных мастеров, а также выразительности гравировки.

Несмотря на это, раздавалось немало голосов против коллекционирования коммеморативных марок. В Англии было даже создано общество противников коллекционирования этих марок. Общество рассылало составлявшиеся им списки коммеморативных выпусков с призывом бойкотировать их как спекулятивные и преследующие одну цель — выудить деньги у коллекционеров. Распространенный в то время каталог Зенф даже печатал против номеров таких марок особые значки, напоминавшие по виду карманы, намекая на быстрое опустошение карманов филателистов, если они соблазнятся купить их.

В этом была доля правды, так как финансовые ведомства небольших государств быстро смекнули, какую выгоду сулят им массовые выпуски красивых марок по любому поводу и без него. Особенно отличались, да и сейчас отличаются, в этом государства Южной Америки, вроде Венесуэлы, Эквадора, Никарагуа, а также карликовые европейские государства Сан–Марино, Монако и Лихтенштейн, где деньги, полученные от выпуска марок, составляют немалую часть государственных доходов. Вслед за малыми странами стали выпускать многочисленные марки и великие державы. Англия, например, выпускает отдельные марки для каждой своей колонии. Для одних только Фольклендских островов, насчитывающих чуть больше двух тысяч человек населения, за восемьдесят два года было выпущено около двухсот марок, то есть столько же, сколько за этот же период в самой Англии.

В начале тридцатых годов вышло несколько серий марок, посвященных дирижаблестроению.

Борьба со спекулятивными выпусками на страницах филателической прессы ведется до сегодняшнего дня. В прошлом году ей было посвящено специальное заседание Международной федерации филателии, однако результаты пока малоутешительны. Разумеется, противники коллекционирования всех без исключения коммеморативных марок были не правы. Ведь в конечном счете любые марки выпускаются для целей почтовой оплаты! А благодаря коммеморативным маркам, выпущенным в честь великих людей, исторических событий, авторов памятников и произведений искусства, в целях пропаганды природы, науки и техники все мы узнаем много полезного и учимся ценить прекрасное.

В связи с ростом выпуска почтовых марок почти всеми государствами мира и более углубленным изучением материала рамки коллекционирования постепенно сужаются. В двадцатых годах нашего века в филателии намечается перелом: любители переходят к коллекционированию марок группы стран, а не всего мира, как раньше (хотя объявления «Собираю весь мир» встречаются и до сих пор, у серьезных коллекционеров они вызывают улыбку).

Филателисты начинают коллекционирование марок, посвященных определенным темам, например истории или литературе. Однако широкое распространение такой вид собирательства, родившийся, кстати, у нас, получил лишь после второй мировой войны, в двадцатых же и в начале тридцатых годов тематическая филателия заключалась в коллекционировании марок авиапочты. Вызвано это было тем, что письма стали пересылаться авиапочтой. Большинство стран выпустило для их оплаты специальные марки.

Впервые такие официальные марки были выпущены Италией в 1917 году в виде надпечатки — «Экспериментальная авиапочта». Надпечатки были сделаны на марках спешной почты, а первый оригинальный выпуск появился ровно через год в США.

В 1922 году вышли первые марки авиапочты РСФСР, своеобразие которых заключалось прежде всего в том, что цена указывалась в… германской валюте. Это были служебные марки для оплаты корреспонденции, доставлявшейся воздушным путем из Берлина в Москву вместе с дипломатической почтой.

К тому времени в Берлине существовали различные советские организации, главным образом внешнеторговые, переписка которых с Москвой перевозилась воздушным путем курьерами советского посольства, не располагавшего для этого специальными средствами. Посольство приняло решение взимать с этих организаций ежемесячную плату. На оставшихся в посольстве царских гербовых марках консульского сбора была сделана надпечатка «Воздушная почта РСФСР» и проставлен номинал — от 12 до 1 200 германских марок.

Теперь каждая организация, желавшая отправить свою корреспонденцию в Москву самолетом вместе с дипломатической почтой, должна была оплатить ее пересылку этими специальными знаками оплаты. В дальнейшем по количеству денег, полученных за продажу марок от каждой организации, предполагалось определить, какую среднюю плату нужно будет установить ей за использование дипломатической почты.

Спустя семь месяцев после выпуска этих служебных марок, не продававшихся частным лицам, журнал «Советский филателист» писал:

«Сейчас они (т. е. марки. — И. Г.) уже представляют из себя громадную редкость и достать их совершенно невозможно…»

Марка, изданная в честь московском почтамте и отважных летчиков Чкалова, Байдукова и Белякова, совершивших в 1937 году перелет из Москвы в США через Северный полюс.

Первые государственные марки РСФСР для оплаты воздушной почты были выпущены в том же 1922 году, но тоже в виде надпечатки — красный контур летящего самолета на марке, посвященной пятилетию Октября. Новый выпуск продавался только на Московском почтамте и ввиду небольшого тиража  быстро разошелся, причем вначале эти марки продавались только в том случае,  если предъявлялось письмо, на которое почтовый работник тут же наклеивал ее.

В дальнейшем во всех странах быстро выросло число авиапочтовых выпусков, однако и здесь не обошлось без спекулятивных марок. Многие страны, пользуясь спросом филателистов на марки авиапочты, стали выпускать их, не обращая внимания на действительную потребность в таких марках для почтовых нужд.

Братья Уильямс в своей книге не без юмора замечают по этому поводу: «Пожалуй, больше других стран марки авиапочты выпускали страны, для которых собственные самолеты — недосягаемая мечта…»

Одна из таких держав — Уругвай с 1921 по 1951 год выпустила 144 авиапочтовые марки, в то время как Франция, где первая марка авиапочты увидела свет в 1927 году, выпустила за тридцать три года только 43 штуки.

Первая марка с портретом Юрия Гагарина. Выпущена через несколько дней после полета корабля «Восток».

Несмотря на эти уродства, порожденные духом наживы, коллекционирование марок авиапочты действительно увлекательнейшая сторона филателии. Какой-то особенной притягательной силой обладают письма, оплаченные марками авиапочты, отправленные в 1932 году с Земли Франца-Иосифа и погашенные специальными штемпелями, или такие же письма, отправленные с советских дрейфующих станций «Северный полюс» в пятидесятых годах…

Когда перелистываешь альбом с марками авиапочты, перед глазами возникают героические эпизоды истории авиации, ее стремительный прогресс, все то мужественное и романтическое, что присуще ей сегодня, как и сорок лет назад. Марки двадцатых–тридцатых годов, которые так трудно достать теперь, с изображениями немного смешных, на наш взгляд, самолетов и дирижаблей того времени, разнообразие художественных решений, редкие и экзотические штемпеля гашения, применявшиеся при отправке авиапочты, — все это способствовало исключительной популярности коллекционирования авиапочтовых марок.

В послевоенное время постепенно начинает расти интерес к маркам, посвященным спорту, искусству, а с появлением первых искусственных спутников — к теме покорения космоса. Сейчас освоение космического пространства — тема № 1 в тематическом коллекционировании.

Скульптура на павильоне СССР. Международная выставка в Нью–Йорке 1939 года.

Коллекционированием марок, посвященных какой–нибудь определенной теме, сейчас увлекается наверняка каждый третий филателист. И конечно, почтовые ведомства немедленно откликнулись на новое увлечение многочисленными выпусками на «модные» темы : спорт, олимпийские игры, покорение космоса, флора и фауна, искусство и некоторые другие.

В 1939 году вышла в свет большая серия марок, посвященных Всесоюзной сельскохозяйственной выставке. На снимке марка с изображением павильона Казахской ССР.

Возникло парадоксальное явление: филателисты, ошеломленные потоком марок, выпускаемых во всех странах, решили, что собирать марки одной темы гораздо легче, чем все выпуски подряд, в то же время сам этот поток сейчас вызвал главным образом тематическое коллекционирование. В результате тематическую коллекцию, посвященную какой–либо распространенной теме, сегодня собрать так же трудно, как и «классическую», то есть построенную по хронологическому принципу.

Интересные цифры опубликовал польский журнал «Филателист». По его данным до 1962 года было выпущено около 3000 марок с изображениями растений и цветов, причем ссли в XIX веке ежегодно выпускались 2—3 таких марки, то в двадцатых–тридцатых годах это количество возросло в среднем до 23 штук, в 1940—1950 годах оно достигло до 62 штук в среднем, а в 1959—1960 годах равнялось приблизительно 7% всех выпущенных ранее на эту тему марок. Еще больше «прирост» марок в честь спортивных соревнований.

Только в честь Олимпийских игр в Токио почтовыми ведомствами 88 стран было выпущено свыше 800 марок и 102 блока, причем некоторые из них очень дорогие. Можно ли после этого говорить о «легкости» тематического коллекционирования?

Разумеется, составляя тематическую коллекцию, вовсе не обязательно собрать все марки данной темы. Смысл тематического коллекционирования заключается в возможностях широкого применения творческой инициативы. Филателист сам решает, с помощью каких марок, конвертов, открыток и других материалов можно лучше всего раскрыть избранную им тему, в то время как собирая марки по «классическому» принципу, необходимо добиться возможно большей полноты и прежде всего стремиться собрать все марки, описанные в каталогах.

Однако, нечего греха таить, для многих филателистов тематическое коллекционирование свелось к сбору красивых марок–картинок на две–три избитые темы с единственной целью — накопить их как можно больше. Ни о каком творческом подходе здесь не может быть и речи.

Часто возникают споры между сторонниками разных видов коллекционирования. Аргументы «враждующих» сторон примерно такие:

— Чтобы собирать марки по хронологическому принципу, большого ума не надо, —говорят сторонники тематического коллекционирования, — взял каталог и заполняй на здоровье свой альбом марками в том порядке, как они помещены в каталоге. То ли дело тематическое коллекционирование!

Здесь нужны вкус, опыт и большие знания. Составляя коллекцию марок на тему «Торжество идей ленинизма», настоящий филателист включит в нее не только марки с изображением В. И. Ленина, но и те почтовые миниатюры, марки и открытки, на которых изображены эпизоды гражданской войны, индустриализация нашей Родины, успехи в завоевании космоса, борьба за мир. Словом, возможности здесь неограниченные.

Возражения поборников классического коллекционирования состоят приблизительно в следующем:

— Конечно, марками можно интересно выразить любую тему. Но какое это имеет отношение к филателии? Ведь все тематическое коллекционирование сводится в конечном счете к собиранию марок–картинок, иллюстрирующих определенную тему, а филателией здесь и не пахнет, потому что настоящая филателия интересуется прежде всего местом марки в почтовом обращении страны и через это — в ее истории. С этой точки зрения, невзрачные на вид марки Парижской коммуны или выпуск РСФСР с надпечаткой «Филателия — трудящимся» могут рассказать при внимательном изучении гораздо больше, чем два десятка марок–иллюстраций на заданную тему.

Индустриализация нашей Родины нашла свое отражение и в марках. Вот одна из них, появившаяся в начале 1941 года.

Надо сказать, что доля истины в таких рассуждениях есть. Но все зависит от того, как собирать марки. Если подходить к коллекционированию творчески, то при любом способе можно собрать интересные марки. Именно такой подход сейчас преобладает.

Коллекционеры, собирающие марки по хронологическому принципу, уделяют много внимания изучению знаков почтовой оплаты, руководствуясь принципом «коллекционирование — это поиск». Благодаря глубокому изучению филателистической и другой литературы, документов Министерства связи, а в случае необходимости и архивных материалов они вносят существенные поправки в каталоги марок, на которые многие филателисты привыкли смотреть как на нечто незыблемое.

Могут спросить: что это дает? Зачем путать отдых с исследовательской работой, к тому же не имеющей практического значения? На это можно ответить, что творчество, каким является филателистическое исследование, ценно само по себе уже потому, что обогащает коллекционера, расширяет его кругозор, приносит радость открытия, доселе ему не известного, не говоря о том, что в процессе такой работы филателист узнает много нового в самых различных областях знаний. Кроме того, исследовательская работа приучает коллекционера к логическому мышлению, умению систематизировать и обобщать факты, отделять главное от второстепенного.

Одна из десяти марок серии «Великие деятели мировой культуры» с портретом Ф. М. Достоевского. 1956 год.

О том, что филателистические исследования не очередная причуда отдельных коллекционеров и далеко не личное их дело, свидетельствуют все больший успех их работ на международных выставках и многочисленные отклики филателистов на исследования, публикуемые в печати. Так, например, один из известнейших московских коллекционеров С. Блехман получил за свое интересное исследование «Знаки почтовой оплаты Тувинской Народной Республики» награду на Пражской выставке 1962 года.

Стремление творчески осмыслить коллекционирование породило интерес к таким видам филателии, как коллекционирование конвертов домарочного периода, марок, выпущенных во время двух мировых войн на оккупированных территориях, и первых выпусков освобожденных стран, многочисленных местных выпусков временного хождения, штемпелей специальных гашений и многих других. Это же стремление периодически вызывает дискуссии на «вечные» филателистические темы: какие следует собирать марки — чистые или гашеные, а также что считать разновидностью марки.

Спор о том, каким маркам следует отдавать предпочтение при коллекционировании, не новый, но с особенной силой он вспыхнул в последнее время. Дело в том, что сейчас большинство филателистов коллекционирует чистые марки. Это понятно: чистые марки выглядят гораздо привлекательнее гашеных, а если учесть возросший интерес к мотивному и тематическому коллекционированию, становится понятной важность изображения не испорченного штемпелем гашения.

Немалую роль в пропаганде коллекционирования чистых марок сыграли торговцы капиталистических стран, которые всячески раздувают коммерческую сторону филателии. С легкой руки дельцов от филателии, скупающих иногда «на корню» новые выпуски марок карликовых государств и продающих их затем втридорога, ценность чистых марок была непомерно раздута. Более того, к качеству стали предъявляться исключительно жесткие условия: наклейка с обратной стороны абсолютно чистой марки значительно снижает в глазах поклонников негашеных экземпляров ее ценность.

Сторонники коллекционирования гашеных марок приводят серьезные доводы в защиту своей теории.

Во–первых, утверждают они, чистая марка не имеет ничего общего с филателией, так как филателия изучает знаки почтовой оплаты, а не художественные изображения малых форм, к которым относятся почтовые марки наряду со спичечными этикетками, конфетными обертками, открытками и т. д.

Во–вторых, стоимость чистых марок, как правило, превышает стоимость гашеных, а многие чистые марки ранних выпусков сейчас вообще невозможно отыскать. И наконец, хранение чистых марок сопряжено с известными трудностями, главным образом из–за клея, который, со временем ссыхаясь, деформирует марки, а также служит иногда питательной средой для микроорганизмов, покрывающих бумагу коричневыми пятнами, удалить которые невозможно.

Многие филателисты решили эту проблему просто: они помещают в свои коллекции и чистые и гашеные марки, в зависимости от того, какие легче достать. Большинство из них предпочитает какой–то один вид марок, не навязывая, однако, своих вкусов коллегам.

Споры среди филателистов вызывает также определение разновидности марок. Здесь до сих пор многое нуждается в уточнении. Каталоги относят к разновидностям марки одного и того же номинала, отличающиеся друг от друга прежде всего зубцовкой, способом печати, характеристиками бумаги, оттенками красок и некоторыми другими особенностями. Против этого никто не возражает, хотя многие филателисты, руководствуясь принципом «никто не обнимет необъятного», предпочитают не вдаваться в такие тонкости и собирают только основные экземпляры.

В противоположность им существуют коллекционеры, иронически прозванные «ловцами блох». Они помещают в свои коллекции марки, имеющие мельчайшие отклонения друг от друга, которые возникают подчас из–за того, что на вал печатной машины попала какая-нибудь крошка. Вместе с тем многие каталоги описывают марки, не попавшие в почтовое обращение из–за ошибок в тексте, пробные выпуски, перевернутые надпечатки, марки, ошибочно отпечатанные краской другого цвета, и т. д.

Как правило, каталоги капиталистических стран и зарубежные филателисты оценивают такие марки исключительно высоко из–за немногочисленности экземпляров.

В 1961 году США выпустили марку с изображением бывшего генерального секретаря ООН Хаммаршельда. Двести экземпляров ошибочно были отпечатаны другим цветом. Ювелир из штата Нью–Джерси, который приобрел пятьдесят таких марок, оценил свое приобретение в полмиллиона долларов! Правда, почтовое ведомство США поспешило исправить ошибку и допечатало еще четыреста тысяч марок того же цвета, что и ошибочные, но вначале ажиотаж вокруг ошибочно отпечатанных марок был поднят изрядный.

Надо сказать, что в погоне за редкостями и разновидностями коллекционеры нередко попадаются на удочку жуликов, изготовляющих фальшивые «редкости». О фальшивках можно было бы написать целую книгу; достаточно сказать, что в Чехословакии недавно был выпущен солидный труд «Подделки чешских почтовых марок».

Подделки марок появились очень давно, появляются они изредка и у нас.

Одна из наиболее известных фальшивок — «редкая» разновидность темно–зеленой марки 1963 года с портретом К. С. Станиславского. Секрет появления этой «редкости» очень прост — основные марки обрабатывались жидкостью для выведения пятен, что изменило их цвет с темно–зеленого на голубой, причем клей на оборотной стороне оставался в полной сохранности! Меньше известны фальшивые выпуски авиапочтовых марок 1934 года — серии, посвященной десятилетию гражданской авиации СССР. Подлинные экземпляры отпечатаны сочными яркими красками, а фальшивые — тусклыми. Существуют, однако, фальшивки, распознать которые с первого взгляда не так–то легко. Таковы, например, фальшивые выпуски первых японских марок и целый ряд других.

Фальшивые марки выпускались не только отдельными предприимчивыми дельцами.

В годы первой мировой войны англичане подделали стандартные немецкие марки. Марки были напечатаны на бумаге, изготовленной так, что на ней можно было писать специальными чернилами, причем текст выступал только после обработки марок особыми реактивами. Английские шпионы в Германии, снабженные такими марками, помещали на них свои донесения, затем приклеивали на конверт, адресованный в нейтральную страну и содержащий письмо невинного содержания. Находившиеся в нейтральных странах адресаты отправляли эти марки в Англию, где они обрабатывались и расшифровывались. Марки были подделаны весьма искусно, так что все раскрылось только через несколько лет после окончания войны благодаря рассказу одного английского дипломата.

В Англии и Германии изготовлялись поддельные марки и в годы второй мировой войны. Марки эти описаны в каталоге «Михель», изданном в ФРГ.

Не следует, однако, объяснять интерес филателистов к ошибочным маркам, а также к различного рода спорным разновидностям, иной раз граничащим с браком, чисто коммерческими соображениями.

Внимательно изучая марки в поисках разновидностей, в том числе и ошибочно отпечатанных, коллекционер не только пополняет свои знания, но часто замечает то, что прошло незамеченным мимо глаз многочисленных контролеров при создании марки.

Характерный случай описан Е. Сашенковым и М. Левиным в статье «Редкости — благо и бич филателии».

«В 1956 году, — пишут они, — в ГДР вышли две марки, посвященные 100–летию со дня смерти Роберта Шумана. По ошибке художника и редактора на этих марках рядом с портретом композитора были изображены ноты с песней…. Франца Шуберта. Лишь три дня спустя после выпуска марок ошибку обнаружил один из филателистов, внимательно прочитавший ноты. Часть тиража к тому времени успела уже разойтись. Марки изъяли и заменили новыми».

Рассказывая о филателии и почтовых марках, нельзя обойти молчанием другую сторону этого массового увлечения — его коммерческую изнанку. Коллекционирование марок иногда доставляет немало огорчений филателистам, главным образом по вине людей, желающих нажить на марках максимальную прибыль.

Не следует думать, что речь идет только о спекулянтах, которые приобретают в магазине или на почте марки по твердой цене, а затем перепродают их филателистам значительно дороже. Конечно, есть и такие. Больше того, их немало, но это лишь одна из сторон проникновения коммерции в филателию. Масштабы этого явления в капиталистических странах поистине колоссальны, и не надо закрывать глаза на то, что бациллы коммерческой заразы проникают иногда и к нам.

Самые первые коллекционеры марки не покупали, а снимали их с конвертов, однако идиллия продолжалась недолго. Уже в пятидесятых годах XIX века появляются первые торговцы марками, создаются фирмы. Старейшая из них английская фирма «Стенли Гиббонс» существует 110 лет. В 1965 году она отметила столетие со дня выпуска первого каталога марок, издаваемого фирмой.

Постепенно торговля марками расширяется, и в настоящее время обороты марочных фирм достигают громадных сумм. Филателистическая печать пестрит сообщениями о крупных сделках. Например, та же фирма «Стенли Гиббонс» закупила у одного из американских торговцев марки Соединенных Штатов, выпущенные в прошлом веке, заплатив за эту покупку полтора миллиона долларов, а оборот аукциона, который состоялся три года назад в английском городе Борнемуте, составил за два дня свыше миллиона трехсот тысяч фунтов. Естественно, что многие филателисты капиталистических стран начинают интересоваться прежде всего стоимостью своих коллекций, а так как цены на марки непрерывно растут, приобретение ценных экземпляров считается лучшим помещением капитала и всячески пропагандируется. Сейчас насчитывается до 250 почтовых выпусков, каждый экземпляр которых, по данным западной печати, стоит свыше тысячи долларов.

О двух из них стоит рассказать подробнее.

Любители марок во всем мире, да и не только они, хорошо знают историю редчайшей почтовой марки — Британской Гвианы 1856 года, сохранившейся в единственном экземпляре.

Когда–то эта марка принадлежала Феррари, а после его смерти, сменив еще одного хозяина, попала в коллекцию некоего американского богача, тщательно охраняющего свое инкогнито. В 1965 году уникальная марка, оценивающаяся в сотни тысяч долларов, была выставлена под постоянной охраной за бронированным стеклом на выставке в Лондоне. Любопытно, что один польский филателист после тщательного изучения этой марки (для этого ему пришлось четыре раза в течение трех часов пройти в очереди желающих познакомиться с величайшей редкостью) пришел к выводу, что марка поддельная. Но даже и в этом случае она представляет огромную ценность.

Еще более интересна история «Голубого Маврикия» — марки английской колонии в Индийском океане острова Маврикия, выпущенной в 1847 году. Двухцентовая марка голубого цвета была отпечатана с клише, изготовленного местным ювелиром, крохотным тиражом — 500 экземпляров. При изготовлении он выгравировал на клише вместо слов «почтовый сбор» слова «почтовая контора». Впоследствии большая часть тиража была уничтожена властями острова и Заменена правильными марками, однако часть ошибочных экземпляров разошлась, и в 1963 году на Лондонском аукционе конверт с двумя такими марками достоинством в один и два пенни был продан за 78 400 долларов! Сейчас во всем мире таких марок насчитывается двадцать пять экземпляров, и один из них не совсем обычным путем попал в коллекцию известного бакинского филателиста В. Панина.

В 1943 году группа украинских партизан после короткого боя захватила машину с немецким генералом, у которого во время обыска были найдены обрывки конвертов с наклееными на них марками Украины времен гражданской войны. Генерал умолял партизан вернуть ему марки, предлагая взамен то золотой хронометр, то золотой портсигар, но командир отряда Николай Гладченко, предполагая, что марки содержат шифр, оставил их у себя. Подозрение не подтвердилось, а марки остались у Гладченко.

Много советских марок посвящено Великой Отечественной войне. Эта марка вышла в 1942 году.

Марка 1943 года, увековечившая образ юной патриотки Зои Космодемьянской, героически погибшей от рук немецких захватчиков.

Прошло тринадцать лет, и судьба свела Панина и Гладченко в Сочи, где Панин отдыхал, а Гладченко работал инженером–строителем. Оба—страстные книголюбы. С этого и началось их знакомство. Случайно узнав от Панина о его увлечении марками, Гладченко решил подарить ему лежавшие с военных лет марки пленного генерала. Вот тут–то Панина и ожидал сюрприз. Отклеивая украинские марки, он обнаружил под одной из них совершенно незнакомую. Внимательно изучив ее, Панин не поверил своим глазам — перед ним был «Голубой Маврикий»!

Вот почему так волновался немецкий генерал, расставаясь с марками…

На этой послевоенной марке (1946 год) изображено восстановление Днепрогэса.

Истории редких марок, конечно, разжигают аппетиты филателистов, но в конечном счете это не так страшно. Гораздо хуже откровенное стремление почтовых ведомств многих стран выкачать деньги из карманов филателистов путем выпуска многочисленных марок на «модные» темы, причем некоторые серии выпускаются маленькими тиражами в виде беззубцовых экземпляров, блоков и т. п. Такие марки, не успев появиться, уже становятся редкостью, и продажа их приносит изрядные барыши и почтовым ведомствам, и марочным торговцам.

Еще в начале тридцатых годов в Испании, например, выпускались большие серии красочных марок, посвященных Гойе, Колумбу и памятникам испанской архитектуры, притом выпуски осуществлялись не государством, а марочными торговцами по особой договоренности с почтовым ведомством страны.

Для того, чтобы придать маркам официальный характер, три дня они продавались на почте, а потом их реализация полностью переходила в руки тех же торговцев. В результате никто не оставался в накладе, за исключением, разумеется, филателистов…

А вот пример бойкой деятельности почтового ведомства Парагвая в наши дни. Здесь несколько раз в год выходят серии марок, посвященные спорту и космосу, нередко в трех вариантах: с зубцами, без зубцов и в виде блоков. Часть марок при этом обычно самых высоких номиналов, а также блоки выпускаются очень маленькими тиражами. Стоимость полного комплекта таких серий на рынке немедленно взвинчивается до колоссальных сумм. Подобных примеров можно было бы привести великое множество.

Обо всех сторонах коллекционирования марок рассказать в одном очерке невозможно. Боюсь, что на это не хватит и объемистого тома. Однако хочется обратить внимание еще на одну сторону филателии, кстати говоря, не слишком хорошо известную даже многим филателистам.

Речь идет о филателистической литературе. Читать ее не менее интересно, чем собирать марки. И хотя мы не избалованы такой литературой, оказывается, брошюр, книг и сборников издано на русском языке не так уж мало — свыше сорока только по общим вопросам филателии, не считая каталогов и журнала «Советский коллекционер», который издавался в 1922— 1932 гг. А сколько интересных заметок и статей рассыпано на страницах газет и журналов! Многие газеты уже давно под специальной рубрикой периодически публикуют материалы, посвященные маркам и филателии.

Однако самый распространенный вид филателистической литературы — это каталоги марок, которые издаются в большинстве крупных стран. Обычно каждая страна издает каталог с описанием своих марок, однако крупнейшие марочные фирмы Англии, Франции, Швейцарии, США и ФРГ ежегодно выпускают каталоги с описанием марок всех стран мира. В социалистических странах широко распространен каталог «Липсия», издаваемый в ГДР.

Каталоги подробно описывают большинство существующих марок и указывают цену, по которой их можно приобрести в магазинах фирмы, а в социалистических странах — в государственной организации, торгующей марками.

По разным причинам некоторые марки в одних каталогах описаны, в других же не упомянуты, поэтому, чтобы получить хорошее представление о марках той или иной страны, нужно, как правило, изучать одновременно несколько разных каталогов.

Филателистическая литература разных стран.

Что касается цен, которые указаны в каталогах, то они далеко не всегда отражают подлинную стоимость марок. К сожалению, многие филателисты смотрят на эти цены, как на нечто незыблемое, забывая, что хозяева марочных фирм нередко преднамеренно взвинчивают либо, наоборот, снижают цены в зависимости от конъюнктуры.

Помимо общих каталогов, где описываются марки одной страны либо всего мира, существуют специализированные каталоги, из которых можно получить сведения о марках по определенной теме. Однако наиболее полные данные о марках содержатся не в каталогах, а в исследовательских работах, рассматривающих подчас очень узкую тему. К таким относится, например, исследование Н. И. Носилова «Первые почтовые марки России», опубликованное в 1931 году и содержащее исключительно ценные сведения по этому вопросу. Подлинные филателистические исследования требуют больших знаний и кропотливого многолетнего труда. Примером такой работы может служить изданный в 1929 году английским коллекционером Вудфордом труд «Почтовые марки Японии и ее владений». Автор, проживший почти всю свою жизнь в Японии, потратил одиннадцать лет на создание этой книги, впоследствии великолепно изданной и продававшейся по цене свыше 12 фунтов стерлингов.

Интересно, что первое русское исследование — «Описание русских земских почтовых марок, конвертов и бандеролей» — написано не филателистом. Издана эта книга была в Киеве почти восемьдесят лет тому назад. В настоящее время филателистическая литература бурно разрослась, существует даже Международный союз филателистических журналистов, насчитывавший в 1964 году 420 человек. Ничего удивительного здесь нет. Увлечение, ставшее любимым для десятков миллионов людей, конечно, нуждается в своей прессе.

После более чем тридцатилетнего перерыва вышел в свет орган советских коллекционеров «Филателия СССР».

Океан филателии безбрежен. За пределами очерка осталось много других интересных сторон этого увлечения, одинаково дорогого школьнику и академику, скромному служащему и отважному моряку. Многие филателисты, дабы оправдать эту свою «слабость», ссылаются на знаменитостей, которые тоже увлекались коллекционированием марок. Но вряд ли филателия как занятие нуждается в оправдании и ссылках на то, что этой страсти были подвержены и виднейшие ученые мира, и правители, и герои.

«Коллекционеры — счастливые люди», — сказал Гете.

Разве этого мало?

В заключение хочется подчеркнуть, что начинающего филателиста подстерегает много соблазнов. Один из них — желание собрать сразу как можно больше марок, поэтому нередко он начинает коллекционировать «весь мир». Разочарование наступает довольно быстро, так как вскоре коллекционер убеждается, что эта задача явно не под силу одному человеку. Охладев, начинающий филателист переходит к собирательству марок группы стран, составляя одновременно и тематическую коллекцию. Как правило, группа стран — это наша Родина и страны народной демократии, а тематическое коллекционирование ограничивается рамками космоса, спорта, флоры, фауны.

Если филателия для этого человека не преходящее увлечение, он постепенно все больше и больше изучает ее тонкости, следит за литературой, штудирует каталоги, знакомится с коллекциями товарищей по увлечению. Только после этого окончательно и определяется, что именно будет собирать наш коллекционер.

Разумеется, приведенная выше схема далеко не отражает всего многообразия увлечений начинающих коллекционеров, но можно с уверенностью сказать, что восемьдесят процентов начинающих тратят немало сил, времени и денег не то чтобы впустую, но во всяком случае явно «непроизводительно», прежде чем остановят свой выбор на объекте коллекционирования.

Часто бывает и так, что довольно опытный филателист, собрав хронологическую коллекцию марок двух–трех стран, начинает «осваивать» новые темы. Такой, вероятно, никогда не увлечется непосильной задачей.

Как правило, он начинает собирать заново марки одной–двух стран, которыми раньше не интересовался, либо если его заинтересует тематическое коллекционирование, марки по одной–двум, от силы трем темам.

Здесь невольно напрашивается вывод, что просчеты начинающего коллекционера неизбежны, ибо, дескать, на ошибках мы учимся…

Конечно, ни один начинающий не гарантирован от ошибок и разочарований. Однако есть возможность свести их до минимума, если коллекционер проявит прежде всего два качества: любознательность и выдержку. Эти качества, необходимые, кстати, в любой сфере человеческой деятельности, в коллекционировании приносят немалую пользу, ибо одного желания собирать марки явно недостаточно. Нужно знать о них как можно больше и не спешить приобретать все подряд.

Начинающему коллекционеру необходимо прежде всего внимательно изучать каталоги марок, а также проконсультироваться со своими более опытными коллегами. Только после этого он составит некоторое представление о возможностях коллекционирования марок той или иной страны или темы. Нужно сразу же привить себе вкус к чтению филателистической литературы.

На мой взгляд, немалую помощь начинающим филателистам окажут такие работы, как книга братьев Уильямс «Почтовая марка, ее история и признание», выпущенный в 1964 году «Спутник филателиста» Я. Озолиня (Рига), автор которого уделяет много внимания сведениям, необходимым для начинающих коллекционеров, а также сборники «Советский коллекционер» № 1—4, изданные в 1964—1966 гг. Московским городским обществом коллекционеров. Сборники эти особенно ценны для филателистов, коллекционирующих марки СССР и тему «Космос». Желательно по возможности быстрее принять решение, какие марки собирать: чистые или гашеные? Выше уже говорилось о дискуссиях на эту тему, поэтому трудно да вряд ли и нужно давать какие–нибудь безапелляционные рекомендации по данному вопросу. Остается лишь отметить, что многие филателисты собирают и те и другие марки.

Но если трудно сразу решить, что собирать, чистые или гашеные марки, то в отношении их качества необходимо поставить себе условием собирать марки только хорошей сохранности. Исключение могут составлять лишь чрезвычайно редкие экземпляры старых выпусков. На негашеных марках должны быть в сохранности все зубцы и клеевой слой, изломы и вмятины не допускаются.

Штемпель гашения на марках должен быть четким и нежирным.

Особенно внимательно следует относиться к беззубцовым маркам. Поля беззубцовой марки должны быть достаточно широкими, а если они не отвечают этим условиям, лучше совсем не приобретать такую марку. Вообще, в приобретении марок начинающему филателисту необходимо проявлять немало выдержки, так как на первом этапе коллекционер стремится собрать как можно больше марок, зачастую в ущерб качеству, лишь впоследствии он начинает уделять должное внимание тщательному отбору материала.

Одна из распространенных ошибок начинающих, да и не только начинающих, филателистов — приобретение неполных серий марок. Нужно твердо усвоить, что приобрести одну или две недостающие марки для укомплектования серии труднее, чем всю серию целиком. Часто считают, что главное — это иметь так называемую «концевую» марку серии, т. е. марку самого большого достоинства, выпускаемую обычно небольшим тиражом, а найти остальные недостающие экземпляры не так трудно.

Достаточно внимательно изучить каталог советских марок, особенно ту часть, где описаны довоенные выпуски, чтобы убедиться в ошибочности такого представления.

Начинающему коллекционеру нужно также решить вопрос, как будет храниться его коллекция: наклеенной ли в альбом фабричного производства, на отдельных ли листах с выполненными от руки рамками, либо в кляссерах — специальных альбомах с продольными целлофановыми кармашками, куда вставляются марки.

Каждый из этих способов хранения имеет свои хорошие и плохие стороны, но одно надо запомнить твердо: торопиться с расклеиванием марок не следует до тех пор, пока не будет принято твердое решение, что собирать. А на это требуется время.

Не будем советовать, марки каких стран интересно собирать при хронологическом коллекционировании. Это зависит от множества факторов и личных вкусов, но я целиком разделяю мнение десятков тысяч советских и зарубежных филателистов: коллекционирование марок СССР — самая увлекательная отрасль филателии.

Марка в честь XXIII съезда КПСС.

Что касается тематического собирательства, то здесь филателисту (речь идет не только о начинающих, но и о филателистах, достаточно опытных, однако впервые приступающих к тематическому коллекционированию) нужно проявить достаточно самостоятельности, чтобы не избрать пяти–шести «обязательных» тем, вроде пресловутого «спорта» или «фауны». А ведь существуют десятки интереснейших тем: «Жизнь моря», «Скульптура», «История почты» и т. д. Здесь особенно важно творческое начало, которым так часто пренебрегают любители тематического коллекционирования.

Чисто технические советы для начинающих, сведения об инвентаре филателиста, методах обработки марок и т. п. можно найти в любой книжке по филателии.

С. Гинзбург. НЕМНОГО О РУССКИХ МОНЕТАХ

НУМИЗМАТИКА И СОБИРАТЕЛЬСТВО

Трудно передать то, что переживает собиратель старинных монет, нашедший после долгого поиска нужную монету. Это ни с чем не сравнимая радость открывателя редкостей. И если рядом с вами, когда вы рассматриваете позеленевшую от времени медную монету, окажется суховатый практичный человек, попробуйте вразумительно объяснить ему свое состояние.

Поймет ли он, что коллекционирование монет сродни увлечению живописью, искусством, что собирательство монет — это еще один шаг в историю, знание общественных отношений, этнографию.

И действительно, какой из нумизматов, прежде чем положить монету в заветное место, не узнает о ней все, что можно узнать из истории, а попутно из географии или политэкономии. Поэтому запас энциклопедических знаний нумизмата пропорционален количеству прошедших через его руки монет и времени их собирательства.

Монета — это прежде всего история, многогранная, многовековая.

Нумизматы со стажем расскажут вам, почему провалился проект реформы С. Ю. Витте о преобразовании рубля на манер франка в «рус»[1], объяснят, кого следует считать первооткрывателями Азорских островов — карфагенян или испанцев, прав ли Геродот, считавший мидян первыми чеканщиками монеты, или предпочтительнее сведения Страбона.

У нумизматов вы узнаете, что на фландрских монетах XIII века был изображен палач с топором, у ног которого лежала отрубленная рука. Это свидетельство жестокости средневековой юриспруденции в борьбе с фальшивомонетчиками. Словом, интересы собирателей не ограничиваются изучением веса металла, изображением монеты.

Какой из нумизматов, мечтая стать владельцем рубля Константина, не вспоминал плотные ряды восставших гвардейцев на Сенатской площади в декабре 1825 года?

Монеты донесли до нас не только имена королей, вождей и императоров, но и поэтов, историков, врачей. Одежду времен расцвета Древней Греции изучали по греческим монетам. Французские парикмахеры вернули прическу римской императрицы Фаустины модным парижским дамам. Давно уж нет многих памятников культуры, но их изображения донесли до наших дней монеты. Каковы были колонны в храме Артемиды в Эфесе, рассказали маленькие монетные кружочки.

Из монет мы знаем, в честь чьих побед создана Ника Самофракийская. На них же мы увидели волчицу, вскормившую Ромула и Рема. Что представляет собой дельфийский треножник, мы тоже узнали из античных монет.

Монеты — объктивные свидетели истории! По ним можно судить о богатстве государства, об экономических отношениях, о войнах, победах и поражениях…

Давно, очень давно оригинальный вид монеты привлек какого–то любознательного человека. Он ее не только рассмотрел со всех сторон, но и бережно положил в ящик, а может быть, кувшин или шкатулку. И сделал он это не ради стоимости монеты, а из–за внезапно вспыхнувшего интереса к ней, к необычному или искусно сделанному изображению.

История не сохранила его имени, но жил он, бесспорно, очень давно, еще до нашей эры, когда интенсивный обмен и торговля в бассейне Средиземного моря и других очагах мировой культуры позволяли видеть, насколько различны маленькие эквиваленты обмена — монеты в разных городах, государствах. Особенно это следует отнести к античному обществу, где из–за раннего классового расслоения в руки рабовладельческой знати перешли значительные денежные средства, а сама она благодаря богатству получила много свободного времени. Искусство Древних Рима и Греции оставило после себя многие тысячи оригинальных, не похожих друг на друга монет.

В 1965 году музей в венгерском городе Дебрецене получил в «подарок» от неизвестного древнего нумизмата 273 серебряные римские монеты. Это был не клад, а тщательно подобранная коллекция, которая прошла тысячелетия, чтобы рассказать о благородной страсти неизвестного собирателя.

В кладах, как правило, находят множество монет одного и того же периода, года, изображения. Здесь же мы имеем дело с подборкой монет по годам, охватывающих значительный промежуток времени.

Сохранились рассказы очевидцев о том, как римский император Август, желая поощрить приближенных, раздавал в торжественных случаях различные старинные и иностранные монеты. Вряд ли это имело бы особый смысл, если бы собирательство монет среди римской знати не было распространено.

В начале эпохи Возрождения, когда итальянские мастера воскресили по античным образцам искусную чеканку монет, в Италии вновь появились собиратели. Известный поэт Петрарка был обладателем весьма крупной коллекции монет, часть которой он подарил императору Карлу I.

В XVI веке кардинал Мартикузи собрал около 1000 античных золотых монет. Известной нумизматической коллекцией обладал княжеский дом д’Есте. В Базеле собирательством монет занимались Амербах, профессор Изелин. Только в Голландии к концу XVI века было 200 нумизматических кабинетов.

Занятие нумизматикой становится модой. При императорских и княжеских дворах, крупных городах создаются нумизматические собрания. Владельцы их, не будучи в состоянии упорядочить свои коллекции, поручали это дело безвестным труженикам: библиотекарям и секретарям. Они–то и изучали монеты, составляли их описания, каталоги, объясняли их появление отдельными историческими событиями.

Постепенно нумизматика становится наукой. Трудно назвать ее основателей. Ведь каждый даже самый маленький исследователь, труды которого становились известны коллегам, вкладывал свою долю труда в создание науки о монетах. Еще в XVI веке голландский кумизмат Губерт Гольц сделал первое описание 950 типов античных монет. Итальянец Саделети издал портреты римских императоров, изображения которых были известны по монетным чеканам.

В XVIII веке аббат Эккель и французский нумизмат Пелерин создают довольно четкую систему в определении античных монет. В своей восьмитомной «Науке о древних монетах» Иосиф Эккель дает определение около 70000 монет Средиземноморья.

К этому времени начинают зарождаться и государственные собрания монет. Правда, в эпоху абсолютизма, когда монарх в той или иной форме действовал по правилу: «Государство — это я», трудно отличить, где начинается государственное собрание, а где кончается личный императорский мюнцкабинет (собрание монет), но тем не менее все эти собрания в той или иной степени были открыты для посетителей и являлись прообразами будущих государственных коллекций.

Собрание Иосифа Пелерина, состоящее из 32 500 монет, в 1776 году приобретает Парижский мюнцкабинет. Из собрания императора Максимилиана I создается Венский императорский мюнцкабинет.

В 1728 году довольно большая коллекция монет, собранная Петром I, была передана в Кунсткамеру для всеобщего обозрения. В 1742 году там находилось около 29 тысяч монет. В коллекции Петра I был уникальный талер Лжедимитрия. Впоследствии Петр I вывез из Польши штемпеля талера Лжедимитрия, и постепенно ими началась чеканка новоделов монеты для высокопоставленных коллекционеров. Собирательство шло полным ходом, пока не был расколот штемпель, на котором находилось изображение орла. Но и это не умерило пыла желающих. И до сих пор встречаются новоделы талеров Лжедимитрия с раздвоенной орловой стороной. В XVII веке в России страсть собирательства монет проникает и в средние слои населения. Из них, правда, известны только те, кто был упомянут в каталогах Кунсткамеры или в официальных сообщениях. Таков, например, поп Федор, который дважды дарил Петру I свою коллекцию. Однако и это свидетельствует, что не только придворная мода увеличивала число нумизматов, но что глубокий интерес к монетам возникал и у лиц, которым перед другими хвастать было незачем. В коллекции купца Бабушкина была наградная золотая монета Ивана Грозного весом 5 червонцев. К сожалению, следы ее были затеряны в конце XVIII века.

Одним из самых фанатичных нумизматов–собирателей в XIX веке в России был Григорий Иванович Лысенко.

Его выделяет из большой группы других собирателей, имеющих, может быть, и не менее интересные коллекции, то, что все существование этого человека было подчинено нумизматической страсти. Лысенко нельзя назвать особенно сведущим коллекционером, тем более, что в своих выводах он не раз был опрометчив. Но подборка ряда очень редких монет, особенно XVIII века, их систематизация, скрупулезное описание их в каталоге бесспорно оставили свой след в русской нумизматике. К сожалению, коллекция Лысенко не пережила своего владельца и по настоянию кредиторов была распродана с торга за гроши.

В коллекции Лысенко находилась уникальная золотая медаль, которой был награжден думный генерал Агей Шепелев за Троицкий поход 1682 года. Где находится эта медаль, неизвестно.

В конце XIX века в Москве организуется общество нумизматов. Целью этого общества являлась исследовательская работа над монетами, издание печатных научных трудов, определение монет, их стоимости, обмен и т. д.

Несмотря на свое название (Московское), в состав общества входили не только виднейшие русские собиратели–нумизматы, но и зарубежные. Характерно, что в группе почетных членов Московского общества были не только известные нумизматы А. В. Орешников, С. И. Чижов, но и женщина–нумизмат П. С. Уварова. Кстати, женщина–нумизмат для России была не такое уж редкое явление. В завещании Г. И. Лысенко в числе возможных приобретателей его коллекции указывалась графиня Орлова. Жаль, что за нее ответил отказом ее супруг. К началу XIX века самые крупные частные коллекции были у Марчезе Марнньоли (Рим) — 70 тысяч монет и князя Фюрстенберга — 50 тысяч. В России у одного из великих князей, Георгия Михайловича, было 14 тысяч монет. Причем ценность этой коллекции была огромна в связи с тем, что в ней находились только монеты, имеющие отношение к России.

Российское общество нумизматов было основано в 1911 году в Петербурге. Несмотря на свое основание, оно не объединяло одноименных обществ в других городах России.

После Октябрьской революции состав собирателей коренным образом изменился. Интерес к нумизматике неизмеримо возрос. Этому в немалой степени способствовало создание Советской филателистической ассоциации (СФА), в которой был нумизматический отдел. Широкое издание каталогов, журналов, проведение аукционов монет, популяризация собирательства содействовали созданию во многих городах обществ коллекционеров. Любопытно, что все доходы от реализации на аукционах монет, каталогов и других предметов нумизматики шли в фонд помощи беспризорным детям. Но в тридцатых годах увлечение нумизматикой из–за ликвидации обществ пошло на спад.

В конце пятидесятых годов были организованы Ленинградские и Московские общества коллекционеров. Создание их заметно подстегнуло увлечение нумизматикой. По примеру Москвы и Ленинграда в каждом крупном городе стали создаваться кружки коллекционеров. В Алма–Ате общество коллекционеров было создано в 1959 году, и за это время в него вступили десятки членов—представителей разнообразных профессий.

Сейчас создано Всесоюзное общество коллекционеров. Было бы желательно, чтобы в связи с этим музеям было разрешено реализовать коллекционерам монеты, которые находятся в их фондах, но определенной музейной ценности не имеют. Это создало бы резерв для пополнения коллекций и представило бы несомненную выгоду для государства.

В последнее время ряд популярных книг по нумизматике написал И. Г. Спасский. Простота и жи–вость изложения, интересные фактические сведения сделали его книги настольными справочниками коллекционеров, занимающихся русской нумизматикой.

Объединение собирателей во Всесоюзное общество укрепит связи между коллекционерами разных городов, улучшит порядок обмена, будет способствовать изданию каталогов и справочного материала, а главное—содействовать популяризации нумизматики. Сейчас редко какие музеи организовывают выставки коллекций собирателей, несмотря на то, что многие из них представляют далеко не узкий интерес. Собиратели должны быть активными корреспондентами и популяризаторами нумизматических коллекций музеев. К сожалению, администрация музеев не всегда охотно прибегает к услугам собирателей. Между тем прочные и длительные контакты между музеями, в которых есть квалифицированные специалисты–нумизматы, и собирателями монет помогут не только повысить интерес к нумизматике среди любителей, но и сосредоточить в музейных фондах нужный нумизматический материал.

… Коллекционер положил монету в коллекцию. Десятки книг рассказали ему об этом маленьком памятнике денежного обращения. И эрудиция нумизмата стала значительно шире. Коллекционирование не только увлекательное занятие, а неисчерпаемый источник знаний и неожиданных находок.

НАЧИНАЯ СОБИРАТЬ…

Мы с вами разглядываем монету. Не берите ее пальцами за изображение. Даже за самый краешек. На пальцах всегда есть жировые выделения, которые остаются на монете. От этого она ржавеет, тускнеет, покрывается налетом. Если уж так необходимо взять монету руками, берите ее двумя пальцами за противоположные стороны гурта. Гуртом называется ребро монеты.

В XVIII веке в России появляются знаки на гурте, насечки, надписи. Подделывать монету стало значительно труднее. Всего разновидностей знаков и надписей на гуртах русских монет было более 100. Здесь и простые рельефные насечки, и указание, что это рубль его Величества, что «борода — лишняя тягота». Внимательно разглядывайте гурт монет. Случается, что две монеты абсолютно одинаковы, а гурт разный. Значит, это две разные монеты. Смело кладите обе в коллекцию. Ведь именно инициалы начальника монетного передела «Ѳ. Р.» на гурте, внешне ничем не отличающихся друг от друга полтинников, делают одну их этих монет большой редкостью. Лицевая сторона монеты называется аверс. На ней сделано основное изображение. Обычно это портреты царей, президентов и так далее с объяснительной надписью о принадлежности монеты определенному государству. На лицевой стороне монеты могут быть и гербы. Так, на советских монетах гербы расположены на аверсе.

Оборотная сторона монеты называется реверсом.

Вообще–то какой–либо определенной грани между лицевой и оборотной стороной монеты нет. Тем более она стерлась сейчас, когда сотни и тысячи монетных видов по–разному решались граверами.

Во всяком случае портретные монеты имеют аверс со стороны изображения. О лицевой стороне монеты, не имеющей изображения, можно судить по названию государства или герба.

Монет, не имеющих надписей, почти нет. Титулы властелинов, изречения, государственные девизы, ссылки на памятные даты — далеко не полный перечень надписей, встречающихся на монетах. Название монетных надписей звучит очень романтично — легенда. Но монетные легенды в отличие от обычных рассказывают о реальных событиях.

Возвышенная часть, обрамляющая монету у гурта, называется опушкой.

Многие нумизматы, особенно начинающие, собирают коллекцию по монетным типам. Тип монет — это характерная совокупность легенд, изображений, линий. Если они повторяются в монетах, несмотря на разность годов, то тип этих монет одинаков.

Конечно, собирательство — это прежде всего дело вкуса. Но вряд ли можно составить цельное впечатление о монетах эпохи, времени перехода одного типа монет в другой, если не собирать их по годам.

Из древности пришло к нам понятие монетного поля. Это место окантовано по краям специальной насечкой. В нем находятся легенда, изображение и т. д. В настоящее время практически вся поверхность монеты является монетным полем. Но ранее, когда заготовка монеты была и шире и больше размеров штемпеля, очевидна была разница между размерами монеты и поля.

Каждая монета имеет или имела свое достоинство. Достоинство монеты — это ее конкретная стоимость: например, 1 рубль, 15 копеек, деньга…

Монеты чеканились из самых различных металлов и даже из веществ, не имеющих к металлу отношения. Железные монеты имели хождение в Византии в IV в. до н. э. в Лаконии и… на северо–восточном фронте в 1916 году, где их выпускало немецкое командование. При нумизматических описаниях железо обозначается — Fr.

Свинцовыми монетами могут похвастать обладатели некоторых римских монет последних времен республики. Свинцовые монеты также чеканились во II в. до н. э. в Нумидии и в Китае в IX–X веках.

Свинец обозначается — Рl.

Оловянные монеты были известны в XV веке на Яве, Суматре и Борнео, а также на острове Сицилия при тиране Дионисии.

Обозначение олова — Sn.

В старину никелевые монеты были не так распространены, как сейчас. До нашей эры их можно было встретить только в Бактрии и то во II веке, а вот Пруссия, Бразилия, Египет и многие другие государства начали чеканить никелевые монеты в прошлом столетии. В России во второй половине XIX века предпринималась попытка ввести никелевые монеты, но эта затея потерпела неудачу.

Никель обозначается — Nic.

Платиновые монеты достоинством 3, 6, 12 рублей были известны в России с 1828 по 1845 г.

Обозначение платины — Р.

Электрон — это сплав из серебра и золота, с преобладанием последнего. Он характерен для древнейших лидийских и других малоазиатских монет.

Обозначается электрон — Еl.

Монет из чистого золота или серебра нет. В этом случае они были бы слишком мягкими и быстро выходили бы из обращения. Чтобы придать золотым и серебряным монетам прочность, к благородному металлу примешивали недрагоценный металл. Например, начиная с 1899 года в России чеканилась золотая монета из расчета 100 частей меди и 900 частей золота. Примесь недрагоценного металла в монетах называется лигатурой, а допустимое понижение веса монеты вследствие ее стирания или допустимое отклонение в пробе называют ремедиумом. Самое раннее указание на ремедиум относится к Людовику Святому (1253 год, Франция).

Полноценная серебряная монета 900–й пробы достоинством от 25 копеек до 1 рубля в России называлась банковой, а мелкая монета 500–й пробы — разменной. Чеканилась разменная монета из биллона. Так называется сплав меди и серебра.

Обозначается биллон — Bil, серебро — AR, золото — AU.

Если мы еще вспомним, что самая распространенная до XX века монета чеканилась из бронзы (обозначение — Вг), а в XX веке из алюминия (обозначение — А1), сведения о металле в нумизматике можно считать почти исчерпанными.

Керамические монеты известны в Германии и Японии.

Кстати, собиратели бронзовых монет, оспаривая первенство серебра в чекане, одной из первых монет называют медный асс, битый при римском императоре Сервие Тулие.

При определении монеты собиратели часто сталкиваются с сокращенными словами в легендах или единичными буквами, значение которых подчас не объяснить и опытному нумизмату. Читать легенды на более поздних русских монетах, особенно начиная от Петра I, довольно легко. Нужно знать только фамилии начальников монетных переделов. В приложении мы даем их список, взятый из каталога В. Бобкова.

… Если вы как следует разглядели монету, кладите ее на место. Храните монеты в картонных коробках так, чтобы они не соприкасались друг с другом. Это лучший способ предохранить их от порчи.

ПЕРВЫЙ РУБЛЬ

— Подлинник рубля русского царя Алексея Михайловича по каталогу В. И. Петрова (1900 г.) оценен в 300 рублей.

Конечно, стоимость крайне редких предметов нумизматики весьма относительное понятие. Это отлично понимал Петров, указывая на каждой странице своего каталога: «Цены не обязательны».

Нумизмата обычно интересует не столько конкретная стоимость сравнительно редкого нумизматического предмета, сколько его историческая значимость.

С этой точки зрения рубль Алексея Михайловича представляет двойную ценность: и как большая редкость, и как новая веха в истории русского денежного обращения.

До Алексея Михайловича рубль как собирательное счетное понятие объединял 100 серебряных копеек. Из крупных серебряных монет в России находились в обращении западноевропейские талеры, которые в народе назывались «ефимками».

Первую попытку чеканки крупной денежной единицы в виде рубля Алексей Михайлович пытался совместить с выпуском большого количества медных монет. Но, как видно, «слово государево» оказалось недостаточным для переворота в экономике.

Если талер стоил 64 копейки, никакая перечеканка не могла придать ему разменной стоимости 100 серебряных копеек.

Это стало настолько явно, что уже через год после выпуска рубль по стоимости фактически приблизился к ефимкам.

Рубль Алексея Михайловича чеканился в 1654 году.

По мнению И. Г. Спасского, чеканка этого рубля едва ли превышала 6000 экземпляров, причем большая часть из них последовательно изымалась из обращения. В каталоге «Талеры в русском денежном обращении 1654—1659 гг.» И. Г. Спасского описано всего 34 экземпляра, которые были известны на день издания каталога в 1960 году в частных коллекциях и государственных собраниях всего мира. Не правда ли, при таком количестве экземпляров оценка В. И. Петрова кажется весьма произвольной?

Изображение на рублевике Алексея Михайловича носило традиционный для русских монет характер: скачущий всадник в царской шапке и развевающемся длинном верхнем одеянии, рукав которого спадает на круп коня. На плече у всадника скипетр. В отличие от изображений западноевропейских властелинов он развернут в фас. Поводья в правой руке зажаты вместе со скипетром.

У некоторых коллекционеров сложилось мнение, что изображение на рублевике не имеет отношения к царской персоне и является попросту устоявшейся государственной формой денежного клеймения. Основанием к подобному мнению является содержание грамоты воеводе Бунакову, направленной ему Алексеем Михайловичем 8 апреля 1657 года: «По Нашему Указу сделаны ефимки рублевые… На рублевиках подпись, Наше имя, и в письме человек на коне, а на другой стороне орел двоеглавый в клейме, над главою подпись: лета 7162, а в подножии подпись рубль». Сторонники отнесения всадника к традиционной форме клеймения считают, что, если бы речь шла об изображении царя, об этом прямо упоминалось бы в Грамоте без ссылки на абстрактного «человека на коне». Это не совсем так! Наличие державных знаков: скипетра, царской шапки — бесспорно указывает на то, что на рублевике изображена царственная особа. Другое дело, что сложившаяся денежная традиция многие десятки лет переносила этого державного всадника с монеты на монету.

Одновременно следует заметить, что изображение «царя на коне» не является непосредственным изображением персоны Алексея Михайловича.

Легенда рублевика отражает одно из самых примечательных событий, происшедших в жизни России, Впервые в русском денежном обращении на монете появляется титул русского царя в следующем начертании: «…великий государь, царь и великий князь Алексей Михайлович всея Великая и Малыя России». Рубль Алексея Михайловича является ровесником и первым памятником воссоединения Украины и России. Новый титул русского царя на монетах, отправленных в первое жалование казачьему войску Богдана Хмельницкого, играл большую пропагандистскую роль и имел важное политическое значение.

Это было тем более так, что на территории Украины находились в обращении западноевропейские талеры, которым и противопоставлялся русский рубль с изображением русского царя.

На оборотной стороне рубля был изображен двуглавый орел в обрамлении из завитков, дата выпуска монеты по существовавшему в то время в России летосчислению— от сотворения мира — 7162 год (по современному календарю 1654), а также указание достоинства монеты — рубль.

В царских указах о выпуске нового серебряного рубля предусмотрительно не говорилось о его весе и лигатуре.

Ефимки казне доставались не дороже 50 серебряных копеек. В обращении они были по 64 копейки. На эти же ефимки без их переплавки ставился новый рублевый чекан, и монета отправлялась в обращение уже по цене 100 копеек.

Таким образом, вес нового рублевика составлял вес ефимка — 640 долей — 6^2/3 золотника, или немногим больше 28 г. Очевидно, что цель выпуска новой монеты носила ярко фискальный характер. Если 100 серебряных копеек должны были весить 11^1/9 золотника, то новый рубль весил 6^2/3 золотника, сохраняя в то время условную оценку в 100 копеек.

Старое понятие крупной серебряной монеты «ефимка» настолько было традиционным, что, несмотря на название «рубль», рубль Алексея Михайловича именовался даже в Указах «рублевым ефимком», а экономически вскоре сравнялся с обычным ефимком. Чеканился рубль Алексея Михайловича по проекту русского резчика Федора Байкова, который и был автором штемпелей.

В конце XVIII века Петербургский монетный двор изготовил новые штемпеля для чеканки рубля Алексея Михайловича. Сделано это было для удовлетворения запросов великосветских нумизматов, занимавшихся собирательством скорее ради моды, чем по увлечению. Причем резчики не всегда заботились о том, чтобы новые штемпеля походили на оригинал. Один из них даже забыл вырезать у «царя на коне» рукав шубы.

Новодела рубля Алексея Михайловича отличает от подлинного чекана их тщательность исполнения, иногда изготовление не на ефимке, на котором сквозь чекан проглядывает старое талерное изображение, а на рублевике и т. д.

Но самое главное отличие новоделов от оригиналов состоит в том, что никто из резчиков новодельных штемпелей не смог точно повторить самобытную тонкость написания старой славянской вязью легенды на лицевой стороне рубля, сделанной Федором Байковым.

МОНЕТА НЕ ПО КАРМАНУ

Эта монета действительно не по карману ни по величине, ни по весу.

Увы! Это только антикварная подделка (рубль 1725 года).

Появилась она в царствование Екатерины I. Правда, ее учреждение не было оригинальным.

В первой половине XVII века в Швеции было введено новое средство платежа: квадратные плиты. Один даллер, сделанный из шведской меди, весил 1 кг 350 г. Как не понять добропорядочных шведских бюргеров, чьи сердца и карманы подрывали тяжеловесные плиты! Но ведь величие Швеции требовало много серебра, уплывавшего на бесконечные войны…

Россия тоже испытывала большие потребности в серебре. Преобразования Петра, создание новой армии и флота, строительство Петербурга требовали огромного количества денег, которые не так просто было вытряхнуть из разоренных и нищих мужиков, а тем более из «верноподданных» бояр, с тоской глядевших на новые перемены. Монастырские ценности были каплей в море военных и административных расходов.

Кстати, то, как духовенство «способствовало» преобразованиям Петра I, можно видеть из следующего эпизода. Чтобы укрыть от царя церковные богатства, монахи Киево–Печерской лавры замуровали около 27 кг золота и 272 кг серебра в монастырской стене. Этот клад бесполезно пролежал около 200 лет.

Со смертью Петра I в финансах Российской империи остались нерешенными многие вопросы. Чтобы в какой–то степени покрыть платежный дефицит, выпускались неполноценные, так называемые «меньшиковские» деньги.

В это время на Урале из года в год увеличивалась добыча красной меди, и финансовые советники Екатерины I обратили ее внимание на возможность замены серебряной монеты медной по шведскому образцу. Это в значительной степени снизило бы расходы казны на приобретение вечно недостающего и дорогого серебра. Что же касается самой меди, то на Урале она была намного дешевле покупаемой за границей, и шведской, и венгерской.

4 февраля 1726 года Екатериной I был издан Указ о чеканке на Сибирских государственных заводах: «…из готовой, и которая впредь плавлена будет медь, делать из красной чистой меди платы и клеймить в середине цену и на каждом углу герб».

С этой целью на Урал был послан шведский мастер Дейхман для организации монетного передела. Так появились на свет монеты–платы, иметь которые в коллекции — мечта каждого нумизмата, собирающего русские монеты.

В этом же указе говорилось, что чеканка плат должна происходить из расчета 10 руб. на пуд меди, то есть без зачета в цену монеты передельных расходов.

Это была существовавшая в то время цена на медь.

По сравнению с остальной медной монетой, которая чеканилась из расчета 40 руб. на пуд, чеканка плит из расчета 10 руб. на пуд меди — значительный шаг вперед к упорядочению денежного обращения.

Медных монет в народе ходило колоссальное количество, причем добрая половина их являлась фальшивой из–за того, что стоимость кусочка меди, идущего на изготовление монеты, была значительно дешевле обозначенной на нем цены. Разительное несоответствие между практической стоимостью медных монет и стоимостью серебра усугублялось еще тем, что проба чистого серебра в крупных русских серебряных монетах являлась самой высокой в Европе. Это приводило к тому, что, несмотря на строжайшие запреты, крупное серебро систематически уходило за границу, а более состоятельные слои населения припрятывали серебряные монеты.

Чеканка медных плит состоялась на Екатерининбургском монетном дворе. Монеты были выпущены в виде медных плит, на углах которых были выбиты государственные гербы, а посредине в круге — цена монеты, год выпуска и место чеканки.

Рублевая монета была выпущена весом в 1,6 кг. Чеканилась она дважды — в 1725 и 1726 годах.

Полтина весом в 800 г. выпускалась только в 1726 году.

Зато полуполтина чеканилась и в 1725, и в 1726, причем в этом году их было выпущено 4 разновидности. Весила она 400 г. В течение трех лет (1725—1727) весом в 160 г. выпускались гривны. В 1726 году их было выпущено 6 разновидностей.

5 копеек и 1 копейка чеканились в 1726 году, причем пятикопеечники имели 3 разновидности, а копейка была в 2 видах.

Останавливаться на разновидностях этих квадратных монет вряд ли имеет смысл. Например, гривны 1726 года отличались друг от друга или количеством перьев в хвосте орла (3 и 5), или размером изображения святого Георгия, или вместо святого Георгия на груди орла был вензель. Высмеивая одно из изданий русского общества нумизматов, известный русский нумизмат Орешников весьма резко отозвался о принятом среди некоторых коллекционеров «направлении», которые собирали монеты по «особому типу орла», «больших корон», «особом хвосте орла с загнутыми кверху перьями».

Конечно, некоторое различие чеканов имеет отношение к истории монетного дела, изучению техники выпуска монет, но, с точки зрения коллекционера, разница в перьях хвоста орла вряд ли имеет какой–либо впечатляющий интерес.

Другое дело появление разных букв на монетах одного и того же достоинства или изменение герба по различным историческим причинам. В этих новшествах кроются или сведения о выпускающихся на разных монетных дворах монетах одного и того же номинала, или они знаменуют смену начальника монетного передела, или перемену в государственной политике, повлекшую за собой и изменение рисунка герба. Разница в монетах в виде точек или типа хвоста и т. д. представляет в большинстве случаев узкий интерес для специалистов, изучающих историю техники выпуска монет.

Уважаемые сенаторы из окружения Екатерины I довольно ясно себе представляли, что полновесность медной монеты крупного достоинства — это палка о двух концах. Прежде всего монета должна быть мобильной, транспортабельной. Особенно это имело значение для неименитого сословия, которое при купле-продаже производило платежи на месте сделки. Легко ли было перетаскивать людям в кармане или поясном мешке килограммовые плиты? Что же касается низших слоев населения, то в условиях принудительно изымаемого оброка, грабежах на больших дорогах, все увеличивающихся пошлинах желательно было бы, чтобы монета имела как можно меньшие размеры. Характерно, что мелкие серебряные монеты XVIII века, чеканившиеся даже в царствование Петра I, назывались у населения «плевками», потому что их носили для лучшей сохранности за щекой.

И вдруг вместо «плевков» плиты!

В Указе было предусмотрено, что «дабы в тех платах не было народного убытку…, а для тяжести их, дабы в провозе убытку не имели, кто похочет, тем переводить через вексель». Этот указ, конечно, имел отношение к тем, кто перевозил плиты в обозах на большую сумму и огромной тяжести, а не к тому, кто шел к цареву кабаку, зажав для большей сохранности гривну двумя руками. Но зачем и купцу царев вексель, если в кубышке он ценности не представлял?

Так, плиты не прижились ни у крестьянства, ни у служилых людей, ни у купечества, несмотря на издание специального Указа «О приеме торговым людям в Казани за товары и припасы медных денег без оговорок и о наказании ослушников сего предписания».

Прошло несколько месяцев, и стало ясно, что казна от введения в денежный обиход крупной тяжеловесной медной монеты имеет доходов значительно меньше, чем от параллельно выпускаемой медной круглой монеты.

Кроме того, существование двух принципиально разных оценок медной монеты подрывало доверие к государевой монете. 30 декабря 1726 года администрация Екатеринбургского завода получила указание закрыть монетный двор, а из изготовленных плат наделать как можно больше кружочков для медной монеты.

Впоследствии платы выменивались у населения и перечеканивались в круглую монету.

Лишь несколько пробных гривен перешагнули рубеж нового, 1727 года, чтобы стать последними экземплярами квадратной монеты.

МОНЕТА ИОАННА

Не думала русская императрица Елизавета, что ряд ее указов, которыми она искореняла сравнительно рядовую монету, сделает эту монету нумизматической редкостью.

Впрочем, по порядку.

После смерти Анны Иоановны в 1740 году на русский престол был возведен трехмесячный младенец под именем Иоанн III.

Поскольку Иван Антонович особой политической активности в этом возрасте проявить не мог, регентом империи был назначен Бирон, а затем в результате дворцового заговора мать Иоанна Антоновича Анна Леопольдовна.

Пока бушевали дворцовые страсти, о монетах с именем грудного самодержца речи не было, но вот улеглись волнения и в конце 1740 года сенату были представлены несколько пробных монет с вензелем императора Иоанна. Можно было понять растерянность чиновников из монетного передела.

По традиции, на крупных серебряных монетах были изображения самодержцев, но как передать портретные особенности Высочайшего, если атрибутами его власти являлись не скипетр и корона, а соска и горшок. Вот и было сделано несколько монет не с портретом, а вензелем Иоанна. Но сенат не позволил выпустить их в обращение. 30/1 1741 года было дано предписание чеканить серебряные монеты с портретом Иоанна, указывая на гурте место чеканки — Московский монетный двор или Петербургский.

Начались энергичные поиски художников, в результате чего на серебряных монетах появилось изображение одутловатого молодого человека с лавровым венком на голове. Прояви резчик больше предусмотрительности, он бы заменил венок из лавра миртовым. Но… в начале 1741 года на Петербургском монетном дворе началась чеканка 6 тысяч рублевиков. Они чеканились на ранее заготовленных кружках еще в царствование Анны Иоановны, поэтому на этой партии рублей гурт был с орнаментальной насечкой, а не с указанием Петербургского монетного двора, как чеканилось основное количество рублей Иоанна.

На Московском монетном дворе события разворачивались несколько печальнее. В марте 1741 года один из временщиков Миних пожелал лично ознакомиться с будущей продукцией Московского монетного двора. Один из двух присланных пробных рублевиков Миних, к большому смущению чиновников, изволил положить в свой карман.

… Здесь мы на минуту прервемся и скажем, что Миниха можно извинить за злоупотребление служебным положением, учитывая, что его соперник А. И. Остерман имел в своем мюнцкабинете около 2000 монет. Так мог ли устоять Миних перед соблазном заполучить монету, которой у Остермана не могло быть?

После этого неожиданного события Миних сообщил, что ему рублевики крайне не понравились: на монете император Иоанн выглядит очень пожилым, грудь у него невысока, орден, которым царствующие особы награждаются с колыбели, на платье не надет и, наконец, на рублевике нет букв М. М. Д., из которых можно было бы судить, что монета чеканена на Московском монетном дворе.

Зачем нужно выбивать буквы монетного двора на легенде, если ссылка на место чеканки есть уже на гурте, не совсем ясно, но коль временщику захотелось стать обладателем единственной монеты, он мог придраться к чему угодно.

Так на Московском монетном дворе Иоанн стал моложе, и с грудью колесом, и с орденом на шее. К выдуманному портрету настолько привыкли, что, когда князю Мышецкому, работавшему над книгой «Сила Российской империи», понадобилось изображение Иоонна III, ему для образца выдали такой рублевик.

25 ноября 1741 года произошел очередной дворцовый переворот и императрицей стала Елизавета Петровна. Первым делом она отправила Иоанна III с родными в ссылку, а затем его родных выслала за границу. Что же касается бывшего государя, который к тому времени вряд ли научился ходить, то его ждала печальная участь русской «железной маски» — пожизненное заточение в тюрьму.

Правда, в своем новогоднем именном на 1742 год Указе Елизавета Петровна сообщила, что также выслала Иоанна III за границу, но кто бы мог упрекнуть во лжи Ее Величество? Все это сделано в рассуждении самых высоких помыслов и государственной необходимости. Далее от общих фраз о принце Иоанне Елизавета Петровна перешла к делу.

В этом же указе строго–настрого предписывалось «всем Нашим верноподданным» незамедлительно обменять имеющуюся у них серебряную монету с изображением принца Иоанна на монеты нового изделия до 1 января 1743 года, а после указанного срока монету с портретом Иоанна запрещалось принимать к оплате.

При всем своем невежестве Елизавета Петровна понимала агитационный характер изображения свергнутого императора на монетах. До тех пор, пока руки купцов, солдат, крестьян, дворян будут перебирать монеты с портретом Иоанна, который на них назван самодержцем всея Руси, в чьи–то дерзкие головы будут приходить мысли не только о незаконности ее царствования, но — о ужас — и о непрочности мест, занимаемых священными императорскими особами.

Народу, в сущности, было все равно, чье изображение будет на монетах — Иоанна или Елизаветы, поэтому обмен старых монет на новые шел полным ходом, но вот уже с 1 января 1743 года за рублевики с изображением Иоанна платилось немногим более 90 копеек по весу серебра, за полтину— 45 копеек и т. д. Это уже народу понравиться не могло: терпеть убытки из–за того, что на монете будет дамская голова вместо мужской? Не подходит! И серебряные монеты Иоанна начали оседать у населения.

В декабре 1744 года Елизавета издала весьма сердитый указ. В нем говорилось, что в народе осталось 249 тысяч монет с изображением Иоанна. И с целью дальнейшего вымена этих монет их приемка монетными дворами продлялась еще на полгода, «а после того у тех, кто с портретом Иоанна монеты явятся, оные все взяты будут на Ее Императорское Величество безденежно, и сверх того с теми людьми будет, яко с преступники указов, без всякого милосердия».

Кому же хочется, чтобы с ним «без всякого милосердия». Вот и подсчитывают нумизматы количество упрямых граждан, которые не хотели терять на рубле 10 копеек и сберегли монеты для истории.

В 1740 году на С. — Петербургском монетном дворе был отчеканен пробный рубль Иоанна Антоновича с вензелем двух видов гурта: с насечкой и указанием монетного двора. По каталогу Петрова они оценивались на начало XX века в 100 рублей. В 1741 году на С. — Петербургском и Московском монетных дворах чеканились монеты достоинством в один рубль, полтину и гривенник, Полуполтинники в очень ограниченном количестве чеканились в Петербурге. Указанные монеты хоть и в меньшей степени, но тоже редки.

Всего же за время царствования Иоанна Антоновича сумма монет серебряной чеканки составляла 1111 387 рублей. Поистине понадобился титанический труд, чтобы монеты, выпускавшиеся в таком количестве, сделать редкими.

Что же касается Иоанна Антоновича, то его судьба была действительно печальна. В царствование Екатерины II в 1764 году незадачливый честолюбец подпоручик Мирович попытался освободить двадцатичетырехлетнего Иоанна Антоновича из Шлиссельбургской крепости с тем, чтобы вернуть ему престол, а самому стать одним из его приближенных. Но авантюра не удалась.

Иоанн Антонович был убит стражей, действовавшей в соответствии с предписанием, и заговор был задушен в самом начале.

Так маленькие редкие кружочки с изображением опального юноши рассказывают о жестоких нравах, царивших в дворцовых кругах, где все человеческие, родственные чувства оборачивались звериной ненавистью, когда речь шла о власти, о троне.

ФРИДРИХ II И СКУПКА МОНЕТ

Нельзя сказать, чтобы на берлинских улицах не было грязно после дождя, но тем не менее коммерции советник шел, не глядя под ноги. Ночью, пешком!

Если бы не титул персоны, которая хотела с ним поговорить конфиденциально, он бы давно лежал на перине. Зачем его вызвали, коммерции советник не мог догадаться и теперь побаивался, что его вояж в Россию может не состояться.

Коммерц–советника лакей ввел в просторный кабинет. Высокий худощавый мужчина с точеным аристократическим подбородком долго расспрашивал его о цели поездки в Россию, считал похвальным содействие торговле в далекой необразованной стране, а затем, словно вскользь, спросил о состоянии капитала коммерц–советника и не собирается ли тот взять с собой семью.

На первый вопрос коммерц–сове–тник ответил уклончиво, зная недостойный обычай даже богатых аристократов брать взаймы у купцов, что же касается семьи, то он думает, что в Берлине ей оставаться будет значительно удобнее.

Внимательно слушавший осторожного купца хозяин пододвинул к себе резной ларец, спросил почти невежливо :

— Вы видели когда–нибудь такие монеты?

Домой коммерц–советник не бежал, а летел. Такую легкость дали ему рекомендательные письма к коммерсантам прусского происхождения в Санкт–Петербурге, а также новенькие ассигнации, только что выпущенные русской императрицей Екатериной II.

Разговор советника был действительно необычен: его сиятельство дал ему задание скупать в России… монеты, выпущенные покойной царицей Елизаветой для Пруссии, а также медали, которыми награждались русские солдаты: «За победу над пруссаками». Это поручение сулило немалую выгоду, если за него умело взяться…

Разговор этот не выдумка и не выдержка из авантюрного романа.

Сравнительно недавно отгремели пушки в семилетней войне. Россия, выступавшая против Пруссии в коалиции с Австрией и Францией, решительно двинула свои войска в сердце прусского государства. Это было очень некстати для Фридриха II, который любил военные действия в стиле неторопливого менуэта, где все знают свои па и реверансы. Надежды на влиятельность прусской партии при дворе русской императрицы явились несостоятельными.

В августе 1757 года при Гросс–Егерсдорфе прусская оболваненная пехота бежала от русских войск со скоростью конницы, а в следующем — 1758 — вся Восточная Пруссия была занята русской армией. В августе 1759 года Фридрих II делает отчаянную попытку вернуть утерянные территории, но битва при Кунерсдорфе стоила ему нескольких десятков тысяч солдат. Фридрих II стоял на краю гибели. Одна за одной русским войскам сдавались крепости, а в это время прославленный прусский самодур, известный своим кокетничаньем с либералами в молодости, писал во все стороны жалобы и, хватаясь за голову, грозил своим придворным, что кончит жизнь самоубийством.

В августе 1760 года Елизавета издает указ о раздаче нижним чинам медали «За победу над пруссаками». Количество выпускаемой медали было определено в 30000 штук с ушком для ношения на Андреевской ленте и 1000 штук без ушка. Медали были сделаны на вес рублевика.

На одной стороне медали изображение Елизаветы, на другой — аллегорическая композиция, изображающая переход русских войск через реку Одер и победу над неприятельскими войсками. На медали надписи: «Победителю над пруссаками, авг. 1. д. 1759».

Вот этот–то маленький памятник героизму русских солдат оказался бельмом на глазу у прусских королей.

В 1758 году официально было объявлено о присоединении к Российской империи Восточной Пруссии.

На присоединенной территории в обращении находились деньги всех германских государств и в первую очередь прусские. Были они настолько низкого качества, что большинство нумизматов называет их фальшивыми, несмотря на то, — что они исходили из монетных дворов Фридриха II. Низкопробные, порченые монеты в корне подорвали денежное обращение на территории Восточной Пруссии.

Это усугублялось еще тем, что Фридрихом II была предпринята экономическая диверсия против денежного обращения в оккупированных русскими войсками землях, через агентов в Восточную Пруссию ввозилась в огромном количестве поддельная монета. Жители возвращались к патриархальному обмену. Прусская торговля была подорвана. И тогда русское правительство 28 мая 1759 года издает Указ о выпуске в обращение на территории Восточной Пруссии средних и мелких серебряных монет. Решено было выпустить монеты достоинством в 18, 6, 3, 2, 1 грошей и солид. В широко оглашавшемся Указе, к радости местного населения, подчеркивалось, что монеты будут выпускаться на «прежнем основании, но лучшего достоинства». На монетах в 18, 6 и 3 гроша на лицевой стороне было изображение Елизаветы с указанием на то, что она императрица всей России, а на оборотной стороне были означены год выпуска и давалась ссылка на то, что это прусская монета.

Рисунки монет были составлены русским чиновником Болотовым. Штемпеля монет резались гравером Кенигсбергского монетного двора Вольфом.

Так началась чеканка русско–прусских монет на Кенигсбергском монетном дворе, за изготовление которых нес личную ответственность мюнцмейстер Бернгард Фридрих Цитеман, который был так же предан ее Величеству Елизавете, как он был ранее предан его Величеству Фридриху II.

Результаты усердия не замедлили сказаться. Болотов с восторгом пишет, что «деньги наши стали несравненно лучше ходить, нежели те обманные и дурные, какими прусский король отягощал свои земли». Да, действительно, монеты с изображением русской императрицы были самым желанным средством платежа.

И все слои населения Восточной Пруссии, забыв о верноподданных чувствах к Фридриху II, предпочитали русскую монету прусским эрзацам. Из–под пера Цитемана выходило все больше и больше планов об оздоровлении денежного обращения на территории Восточной Пруссии, и с каждым планом на Кенигсбергский монетный двор увозилось все больше и больше серебра из России. Издавая указ в июне 1760 года, Елизавета даже печально вздохнула о том, как мало надежды на возврат серебра на территорию России.

Русско–прусские монеты стали объектом самой разнузданной спекуляции. Несмотря на принятые губернатором Восточной Пруссии Корфом меры, монета уходила в Польшу, Германские княжества. Взамен ее продолжала ввозиться фальшивая и неполноценная монета. Одно время было дано указание об употреблении в лигатуру монет медных трехфунтовых пушек, но Цитеман запротестовал, считая, что только чистая медь может употребляться на изготовление монет.

В декабре 1760 года было дано указание об учреждении в Москве передела прусских монет.

У нумизматов часто возникают вопросы: как можно отличить русско–прусскую монету кенигсбергского изготовления от московского? И действительно, штемпеля для чекана прусских монет на Московском монетном дворе были скопированы с пробных кенигсбергских монет. Никаких отличительных знаков на них не ставилось, и тем не менее история сохранила рассказ об одной любопытной ошибке, которая позволяет отличать некоторые монеты московского изготовления от кенигсбергских.

Резчики московского двора то ли по невнимательности, то ли по другой неизвестной причине при изготовлении штемпелей для шестаков и трехгрошевиков в титуле императрицы пропустили две буквы (Д. С.) — начальные буквы «божьей милостью». Вообще–то не совсем понятно, как на двух разных чеканах появилась одинаковая ошибка. Но она была сделана. И те монеты 6 и 3 грошового достоинства, на которых есть пропуск в титуле императрицы, бесспорно московского изготовления. Каким образом ошибка не была замечена контролерами и пробирерами, тоже не понятно.

В таком виде монета была отправлена к месту назначения. Несколько необычное титулование Елизаветы было сразу же замечено. Следует сказать, что еще ранее Фридрих II делал попытку ввезти в Восточную Пруссию поддельные тинфы 1759 года изготовления. На них все было скопировано с русских монет, но в круговой надписи вокруг изображения Елизаветы вместо «Rus» было отчеканено «Russie». Эта ошибка сразу позволила отличать низкопробную подделку.

Вот почему и в данном случае почетное купечество всполошилось. Общинные советы Гданьска и Мариенбурга отказались принимать монету «без божьей милости», считая ее фальшивой. Не помогли даже официальные разъяснения. Одновременно было замечено, что по размеру московские монеты несколько меньше кенигсбергских, но, несмотря на это, вес их был абсолютно одинаков.

Кроме названных, других признаков, отличающих монеты московского чекана от кенигсбергского, нет.

В начале 1761 года производство мелкой шиллинговой монеты на Кенигсбергском монетном дворе было прекращено в связи с их убыточностью. Вместо нее стали изготовляться монеты более крупного достоинства.

В марте 1761 года по проекту неутомимого Цитемана Елизавета принимает решение «О делании в Кенигсберге прусских монет — гульденов и полугульденов». В это время губернатором Восточной Пруссии был В. И.

Суворов. Елизавета предоставила ему широкие полномочия не только в отношении количества чеканящейся монеты, но и определения ее достоинства с тем, чтобы это было как можно правильнее.

В Восточной Пруссии меж тем по–прежнему царила откровенная спекуляция русской монетой. Вместо нее ввозилась порченая монета различных сортов, наименований и государств. В такой ситуации В. И. Суворов делает очень правильный шаг. Поскольку русское серебро таяло в котле международных сделок с невероятной быстротой, то, чтобы хоть как–нибудь пресечь утечку русской монеты за границу, гульдены и полугульдены стали чеканить из серебра пониженного достоинства. На этих монетах были изображены все тот же «Высочайший» портрет и прусский герб.

В середине 1761 года для чеканки шестаков используется чекан лицевой стороны, изготовленный резчиком Никитиным.

В конце этого года неожиданно умерла Елизавета. Фридрих II, который мысленно распрощался не только с Восточной Пруссией, но и с несколькими крепостями в Померании, был на верху блаженства. Смерть дочери Петра I в корне меняет политическую ситуацию. Русский престол занял голштинский принц под именем Петра III и первые его государственные дела — это подчеркнутые поклоны горячо почитаемому Фридриху.

В начале 1762 года прекращается выделка русско-прусской монеты, а вскоре Восточная Пруссия возвращается Фридриху II. Начинается откровенная охота за русско–прусскими монетами и медалями «За победу над пруссаками». Объясняется это не столько содержанием в них чистого серебра, сколько злополучной надписью, напоминавшей, что Елизавета — императрица русская, а монета прусская. Комиссионеры прусского короля даже в России скупают медали и русско–прусские монеты, уплачивая за них втридорога.

Среди историков распространено мнение, что в результате Семилетней войны Россия ничего не приобрела. Возможно, по «божьей милости» Петра III это и так, но нумизматы приобрели великолепные экспонаты для своих коллекций. Несмотря на самые строгие рескрипты и денежные' посулы Фридриха II, русско–прусские монеты заняли прочное место в музеях и коллекциях.

Солид, грош, двугрошевик, трехгрошевик, шестак чеканились ежегодно с 1759 по 1761 год, кроме того, шестак в крайне небольшом количестве экземпляров был выпущен в начале 1762 года. 18 грошей чеканились в 1759 году в шести разновидностях, из которых 4 являются редкими, и в 1761 также в очень ограниченном количестве. Гульдены и полугульдены изготовлялись только в 1761 году, причем полугульдены чеканились в трех разновидностях, одна из которых с жемчугом в волосах Елизаветы I.

Внешнее оформление русско–прусских монет по своему характеру ничем не отличалось от оформления соответствующих монет германских государств. Поэтому мы постоянно рекомендуем начинающим нумизматам, интересующимся монетами России, не отмахиваться от монет с латинскими надписями, а читать, читать!..

ФАЛЬСИФИКАЦИЯ И МОНЕТЫ

Вся история нумизматики — это своего рода борьба с различными подделками и другими видами фальсификации. Даже новоделы, переходя из рук в руки собирателей, по неведению или по другим мотивам начинают называться подлинниками. Ко всякого рода ухищрениям прибегают фальсификаторы, чтобы сделать монету похожей на подлинник.

С фальсификацией коллекционных монет не следует путать фальшивомонетничество. Если в первом случае фальсификатор подделывает предмет коллекционирования, то в другом случае предметом его подделки является средство платежа. Есть немало весьма опытных нумизматов, которые избрали темой своего коллекционирования фальшивые монеты разных стран и народов. Это очень интересный профиль собирательства, позволяющий узнать экономическую жизнь государства, степень технического оснащения фальшивомонетчиков, их ошибки, приемы, металл, к которому они прибегают, чтобы подделать монеты. Напрасно некоторые считают, что это представляет узко криминальный интерес: изучение фальшивых монет — это та же история финансовых отношений в обществе, без которой немыслимо знание истории.

Фальсификация старинных монет восходит еще к средним векам. Некто Кавиро Кавинус (XVI век), занимаясь нумизматикой, одновременно резал штемпеля редких римских монет, которыми чеканил монеты, и, пользуясь спросом на них среди нумизматов, сбывал свои изделия.

Он был родом из итальянского города Падуи и ославил свой родной город тем, что долгое время поддельные монеты назывались «падуанцами».

Способы подделок, формы подделок и тип подделок монет среди фальсификаторов были самыми различными. Один из сиракузских скульпторов Микеланджело Палити сбывал французам и англичанам «древнеримские монеты» с изображением… Наполеона I. В немалой степени этому помогало то, что Наполеон был изображен на монетах на манер римских императоров.

У собирателей довольно часто можно встретить так называемую «свиную подделку». На одной стороне этого малопочтенного художественного произведения методом весьма грубого травления или резьбы прямо по монетному кружку изображен вислоухий старец с тиарой или короной на голове с надписью на греческом языке: «Базилевс Селевкид». На другой стороне — стадо свиней, которых некоторые принимают за слонов. Но поскольку, автор этого типа монеты ни талантом, ни письменным разъяснением не объяснил, что изображено на монете, непонятных животных относят к породе свиней.

И весьма высокопоставленные аристократы не брезговали испачкать свои руки антикварной подделкой монет. Некто Карл Беккер, гофрат княжества Изенбург, в 30–х годах XIX века изготовил 622 штемпеля для подделки античных монет. Изготавливал он свои монеты из старых монетных кружков, но, чтобы сбить с толку покупателя и придать поддельным монетам оттенок подержанности, он помещал их в ящик, приделанный сзади дорожного экипажа. В этот ящик он клал смесь, в которой было много железных опилок, и в течение долгих месяцев разъездов держал в этой смеси подделанные монеты. В конце XVIII начале XIX века собирателей монет фальсификаторы начали дурачить и в России. Одной из первых появилась уникальная золотая можайская деньга, которую антиквар–фальсификатор

Шухов сумел продать такому опытному, но увлекающемуся коллекционеру, как Лысенко. Сын Шухова продал Лысенко монету Василия Дмитриевича, которую тот в свою очередь продал Строганову. После этой сделки репутация Лысенко сильно пошатнулась.

В начале XX века в Александрополе (ныне Ленинакан) можно было приобрести золотые монеты Тиграна Армянского, перечеканенные из русских пятирублевых золотых монет.

Остановимся на некоторых монетах, которые были выдуманы антикварами для сбыта легковерным коллекционерам. Помните в романе Алексея Николаевича Толстого «Петр I» описание первой встречи впоследствии могущественного российского временщика Меншикова с Петром !? «…Алексашка на лету подхватил брошенный рубль… Рубль был новенький, — на одной стороне — двухглавый орел, на другой — правительница Софья».

Не мог Меншиков держать в руке рубль, не мог видеть изображение Софьи по той простой причине, что такого рубля в природе не существовало.

Родоначальником русского рубля, впервые отчеканенного в 1704 году, считается Петр I. (Не считая Алексея. Михайловича).

Но как мог рубль с изображением Софьи попасть в руки Алексашки?

Роман А. Н. Толстого в описаниях баталий, общественных отношений петровского периода был предельно документален. И если писатель мог ошибиться в определении достоинства монеты, то не мог же он безосновательно придать рублю отчеканенное изображение Софьи. Надо полагать, что А. Н. Толстой такой рубль видел у кого–либо из нумизматов.

В погоне за наживой, не стесняя себя рамками историчности, коммерсанты возле нумизматики щедро изготавливали монеты, которые могли бы поразить воображение собирателей. Поэтому А. Н. Толстой мог видеть не только выдуманный рубль с изображением Софьи. В свое время со знанием дела был изготовлен рубль с изображением Софьи и царствующих совместно с ней братьев Петра и Ивана. Правда, чертам лица Софьи была придана не свойственная ей мягкость и благость, но разве это могло смущать начинающих нумизматов, если легенда на рубле с неоспоримостью свидетельствовала о том, что это рубль Софьи, Петра и Ивана. Так с легкой руки антиквара, пожелавшего, конечно же, остаться неизвестным, превосходный исторический роман издается и переиздается с существенным изъяном, несмотря на то, что редакторы давно могли внести соответствующую поправку.

Ох уж эти антиквары–фальсификаторы! Изготавливая монеты в XIX веке, они были спокойны, что к ним нельзя будет применить законы времени, к которому они относили свои изделия. Статья, гласившая, что «буде которые воры начнут денежные маточники резать, и с них чеканы переводить, и деньги делать: и тем ворам чинить казнь: сечь у них по левой руке да ноги обе», им уже не угрожала.

Перейдем к Пугачеву. Вождь крестьянского возмущения был объектом сотен исторических исследований. Но иногда даже в серьезной периодической печати нет-нет да и проскользнет упоминание о наградах Пугачева, о его деньгах. Подобного рода сенсационное открытие лучше всего заменить историческим и экономическим анализом.

Время активного восстания, когда в руках у Пугачева могли находиться орудия и средства производства, продолжалось немногим более года. В этот период происходили активные военные действия, которые требовали от Пугачева не только постоянного внимания к складывающейся стратегической и политической обстановке, но и непосредственного личного руководства боевыми действиями. Уральские заводы были заняты снабжением Пугачева пушками, ружьями, порохом, которых постоянно не хватало.

Во имя чего нужно было выпускать монеты с собственным изображением, изъяв первоначально с этой целыо из обращения или запасов большое количество серебра!

Некоторые считают, что это нужно было в целях пропаганды новоявленного Петра Федоровича, которым называл себя Пугачев. Но так ли это необходимо?

Лучшей пропагандой целей Пугачева была несомненно его грамота, в которой он жаловал российский народ «…землей и травами, и денежным жалованием, и свинцом, и порохом, и хлебным провиантом», а не несуществующий серебряный рубль. Но антикварам до всего этого было мало дела.

Известно несколько разновидностей «рублей Пугачева», на которых он изображен в папахе и в генеральском мундире. Причем в легенде он назывался даже не императором, а царем.

В другом случае на «рублях Пугачева» сделаны изображения сестрорецких рублей.

Ну что ж! Ответить на эти художества можно весьма кратким, но остроумным и верным замечанием Пушкина. Готовясь к написанию «Истории Пугачевского бунта», он стал хорошим специалистом в этом вопросе.

В библиотеке Пушкина была обнаружена книга Бибикова о своем отце — известном деятеле времен Екатерины. В этой книге имелась чья–то карандашная приписка о том, что Пугачев велел чеканить монету с его именем. Эта приписка была зачеркнута, и возле нее стояло весьма лаконичное «вздор», написанное рукой Пушкина.

Далее он писал: «Пуг. не имел времени чеканить деньги и вымышлять затейливые надписи».

Пугачев не имел, а антиквары?!

Некоторое время на одном из стендов Центрального государственного музея Казахской ССР можно было видеть слиток серебра с изображением ангела, весьма плотного юноши с толстыми щеками. Можно полагать, что антиквар–фальсификатор не желал сравняться в известности с Рублевым, у него были другие цели, но насколько они были достигнуты, судите сами. Шестиугольные киевские гривны XI–XIII веков никогда не имели каких–либо государственных клеймений и изображений, несмотря на то, что вес их держался довольно точно в пределах 160 г.

Отливались эти гривны всегда в открытой земляной форме. Как же при литье в открытой форме с плоской стороны можно было «отлить» изображение? Разве только здесь помогло то, что «отлит» был ангел? Известный советский нумизмат И. Г. Спасский весьма метко назвал эту работу «усердием не по разуму».

В нумизматической коллекции Днепропетровского исторического музея есть рядовой рубль 1898 года с изображением Николая II, но несколько необычным делает его «признак» — «Низложение дома Романовых — март 1917».

Что это за рубль? Неужели в первые месяцы Февральской революции происходит перечеканка валюты с тем, чтобы пустить ее в обращение? Нет! Ни соблюдение старой орфографии при написании, ни знание того, что по старому календарю, принятому в России, революция произошла не в феврале, а в марте, не могут приблизить эту подделку к подлинникам.

Сейчас в тысячах документов и миллионах свидетельств жива память поколений о бурных днях февраля, о свержении царского самодержавия. Царские рубли и полтинники с подобного рода «революционной» надчеканкой стали появляться не в дни отречения Николая II и пламенных речей революционных трибунов, а значительно позже, лет через десять. В архивах Февральской революции, актах Временного Правительства нет ни одного документа о перечеканке крупной серебряной монеты с целью пуска ее в обращение.

Не мог появиться этот рубль в обращении и по причинам чисто экономического порядка.

Первые же годы войны (1914—1915) в корне подорвали денежное обращение царской России. Исчезает из обращения вначале крупное, а затем и мелкое серебро. Выпуск рублей в 1915 году в количестве 600 экземпляров носил скорее символический, чем экономический характер. В крайне незначительном количестве были отчеканены мелкие серебряные монеты в 1917 году.

В 1915 году появляются в денежном обращении копейки различного достоинства: lv3, 5, 10, 15, 20, 50, но не в металле, а на бумаге, которая все более и более густым потоком вытесняет с рынка и магазинов, из всех возможных способов платежа металлическую монету. Население тезаврирует (прячет, сберегает дома) серебряную, а затем и медную монету.

Тяжелое наследство досталось после свержения самодержавия народу. Но Временное правительство с первых же дней своего существования показало свою полную беспомощность в экономике. «Война до победного конца» требовала огромного напряжения уже дошедших до полного истощения финансов. Номиналы бумажных денег резко увеличиваются. Инфляция принимает угрожающие размеры. Правительство Керенского выпускает бумажные деньги номиналом в 20 и 40, а затем в 250 и 1000 рублей.

В экономической ситуации, когда самые незначительные и недефицитные предметы стоили целые «простыни» керенок, а ресурсы антинародного правительства Керенского оказались совершенно подточенными, появление в обращении серебряного рубля, пусть даже и с упомянутой выше заманчивой подписью, логически невозможно. В данном случае мы имеем дело с самой заурядной антикварной подделкой.

Характерно, что нумизматическая общественность отметила ее появление в тридцатых годах.

Причем впервые эта подделка появилась, как замечено было собирателями, в Одессе и Днепропетровске.

Трудность определения поддельных монет различна. В одном случае мы имеем дело с искусно выполненным чеканом, в другом случае грубое изображение само говорит за себя. Необходимо сказать, что и грубость изображения не всегда говорит о поддельности монеты. В начале нашей эры римские монеты были эталоном многих народов для изготовления средств платежа. Тогда же рождаются «варварские подражания» римским монетам правителей, сопредельных с Римом народов. Чтобы отличить поддельные монеты от подлинных, нужны соответствующие знания. Лучше всего в сомнительных случаях прибегать к консультации музейных работников–нумизматов.

Однако несколько элементарных способов отличия подделок знать необходимо.

Кроме галлов, населявших ранее территорию Франции, никто не прибегал к отливке монет. Следовательно, кроме галльских монет, всякая отлитая монета — подделка.

Если мы сравним отчеканенную монету с тем же изображением, отлитым в глиняной форме, то сразу станет видимой разница между ними.

Отлитая монета значительно грубее, очертания на изображении сглажены, легенда менее отчетлива. Кроме того, поверхность отлитой монеты (особенно это видно при пользовании лупой) шероховатая, пористая. Иногда на монете видны бугорки, образовавшиеся от попадания туда пузырьков воздуха. Нерасплавленный металл одного и того же объема с чеканным отличается от него по весу.

Поддельных медных монет способом отливки мало. Это потому, что сплав бронзы неудобен для плавки.

На подделанных серебряных монетах способом отливки ясно виден шов, образовавшийся на стыке двух форм лицевой и оборотной стороны.

Этот шов пытаются сглаживать ручным способом: напильником и т. д.

Весьма объективным показателем подделки монеты является отсутствие надписи на гурте.

Иногда фальсификаторы при подделке монеты прибегали к аретовскому металлу. Это смесь олова, цинка и висмута. Она является крайне мягкой, податливой. Достаточно небольшого, устойчивого пламени, как аретовская монета станет таять как воск.

Легко различимы подделки методом травления, гальванопластики.

Новодельные монеты отличаются от поддельных тем, что они изготавливались подлинными штемпелями. Поскольку новоделами были только редкие монеты, они представляют большой интерес для собирателей. Заказ на изготовление новодельных монет принимался монетными дворами России до 1890 года.

ПАМЯТНЫЕ МОНЕТЫ

В новой истории много юбилеев, торжеств, коронаций, о которых почти всегда можно узнать, взглянув на монеты, выпущенные в честь этого события. Советский солдат со спасенной девочкой на руках рассказывает о подвиге народа, разгромившего фашизм; гора Фудзи и переплетенные пять колец говорят о XVII Олимпийских играх; лысоватый Франц–Иосиф напоминает о долговечности своего царствования в лоскутной Австро–Венгерской империи.

Многие события отмечались выпуском памятных монет, которые в отличие от медалей были наделены определенным монетным стандартом и нарицательной стоимостью.

Памятные монеты являются своеобразными популяризаторами ушедших в историю парадов, восхождений на царствование, побед и юбилеев. Если медали оседают в чьих–то столах или на сравнительно редко одеваемых парадных мундирах, то монета, являясь средством платежа, переходит из рук в руки. При этом надпись или изображение на памятной монете прочитывают и просматривают сотни тысяч и миллионы.

Нет! Памятная монета не только безучастный свидетель исторического факта. Она агитирует, внушает, заставляет задуматься!

Это хорошо понимали и русские царедворцы. Вот почему и русские памятные монеты были призваны славить символы «незыблемой» императорской власти: скипетр, корону, трон. Первая русская медальная монета появилась в царствование Николая I. Европа в то время переживала тяжелый разгул реакции. Князьки самых маленьких государств Западной Европы, еще не оправившиеся от потрясений наполеоновских войн, спешили увековечить себя, своих жен и дочерей в профиль и анфас на сотнях терпеливых монетных аверсов. Им казалось, что тем самым они утверждали свою власть, которую то и дело норовили сбросить непокоренные народы, несмотря на усилия Священного союза, учрежденного в Вене в 1815 году.

«Из дальних странствий возвратясь», князь Гагарин привез в Россию серию медальных баварских монет. Их увидел граф Канкрин — министр финансов. Поразмыслив над вычеканенными картинками, неглупый граф сообразил, что если изменить некоторые изображения… В сентябре 1835 года было приказано срочно и сугубо секретно изготовить штемпель для чеканки десятизлотовика, на одной стороне которого изображались Николай I, а на другой — царица с детьми.

Резать штемпель было поручено известному граверу — профессору Уткину, а так как под руками не было портретов, решено было их скопировать с «верноподданной» табакерки князя А. Голицына, в которой под головками царского семейства хранился нюхательный табак.

Вот тут и пришлось поволноваться графу Канкрину: что написать на монете? «Благословение неба» или «благословение божие»? Где вырезать год чекана и достоинство монеты, когда весь монетный кружок занят головками великих княгинь и князей.

Первый конфуз получился, когда Николай I рассматривал монету. Вообще–то Николай I крайне нетерпимо относился к попыткам изобразить его на монетах. На медали еще куда ни шло, но чтобы простолюдины щупали его сановитую голову своими заскорузлыми пальцами? На это согласиться Николай I не мог!

Что же сделал граф Канкрин, чтобы преодолеть предубеждение Николая I к изображению своей персоны на монетах! Во всех верноподданейших докладах хитрый министр финансов подчеркивал, что эти «семейные» монеты будут для личного употребления императора. Это меняло дело. Государь был польщен. В конце концов холеные руки какого–нибудь сенатора, держащие дарственную монету с благоговейным почтением, — это не мужицкие пальцы. Но тут и получился конфуз! То ли изображения августейших особ на табакерке князя Голицына поистерлись, то ли по другой причине, но в слепках монеты Николай I узнал себя с трудом и приказал штемпеля резать заново. Прошло два месяца и в конце 1835 года 36 монет достоинством в 10 злот, или 1,5 рубля, были преподнесены Николаю I для «одного собственного употребления».

На этот раз Николай I после осмотра монет с некоторой иронией заметил, что его августейшая супруга похожа на покойную императрицу. Переделать! Портреты исправить! Без высочайшего соизволения не раздавать!

Николай I был невежлив не только со своими камердинерами.

Прошло еще три месяца. На этот раз в феврале 1836 года 50 монет, чеканенные новым штемпелем и полированные, сверкали перед всесильным самодержцем. Николай I, наконец, остался доволен. 30 штук полуторарублевиков он оставил себе для раздачи, а 20 отправил на монетный двор. Через некоторое время еще 50 семейных десятизлотовиков было изготовлено для личных нужд Николая I.

Монета, отчеканенная по одному варианту штемпеля в 36 экземплярах, а по другому в количестве 100 штук, обещала быть крайне редкой. Тем более, что она оседала не у нумизматов.

Но через десять лет, в 1847 году, к явному неудовольствию Николая I, выяснилось, что начальство монетного двора потихоньку давало разрешение на чеканку фамильного десятизлотовика для любопытствующей знати. Снова последовал приказ самодержца о запрете чеканки монеты без его разрешения, и на этот раз окончательно.

Конечно, много монет тайком отчеканено быть не могло, но самоуправство начальства монетного двора перевело фамильный полуторарублевик из «ранга» весьма редких монет в очень редкие (по классификации И. М. Холодковского). Первый вариант фамильного десятизлотовика, отчеканенного в 46 экземплярах, из которых 10 оказались плохими, встречается сейчас в единичных экземплярах.

Если вы услышите, что десятизлотовик или полуторарублевик называют фамильным рублем, не смущайтесь и не перелистывайте справочники: это одно и то же. Так верноподданная лесть графа Канкрина стала «крестной матерью» первой русской памятной монеты.

В декабре 1835 года было решено отчеканить и пустить в денежное обращение вторую русскую памятную монету. Это был рубль, выпущенный в память установления на Дворцовой площади в Петербурге Александровской колонны.

Медальером монеты был избран Губе. Выпуск монеты явно запоздал, так как колонна стояла на Дворцовой площади уже два года. Это не смутило графа Канкрина. На рисунках он собственноручно приписал: «Александру I Благодарная Россия» и год чекана — 1834. Заполучить эту монету было легче, чем фамильный рубль. Каждый желающий мог выменять этот рубль на монетном дворе. Причем было дано указание, чтобы запас медальных монет с изображением Александра I и Александровской колонны на монетном дворе всегда составлял 5 тысяч штук и монеты чеканились по мере надобности. Всего было заготовлено 74 тысячи рублевиков, но предложение превысило спрос, и часть монет была сдана на переплавку.

Следующими памятными монетами предполагалось выпустить рублевики в честь сооружения Бородинского и Смоленского памятников, но затем было решено выпустить монеты только к открытию Бородинского памятника. Номиналом монеты были избраны полтора рубля и рубль.

Вот здесь–то граф Канкрин еще раз показал, что качества министра при Николае I должны соединять в себе не только ум и исполнительность. В докладной на имя Николая I он предлагал заменить изображение Александра I портретом «ныне царствующего монарха». Угодничество тут, как говорится, било через край, но логики, конечно, мало, и Николай I предписал выпустить монеты с изображением Александра I.

В 1838 году резчик Губе заготовил штемпеля, а в начале 1839 года было выпущено 160000 рублевиков и 6000 полуторарублевиков. Выпуск медальных монет, на аверсе которых было изображение Александра I, а на реверсе — памятник на Бородинском поле, рекламировался очень широко. Наступали торжества по случаю 25–летия со дня заключения Парижского договора по окончании Отечественной войны 1812—1814 годов, и Николай I приказал пожаловать юбилейные монеты всем чинам войск, которые в 1839 году будут находиться на сборах при Бородино. С этой целью все 166 тысяч монет, включая полуторарублевики, были препровождены в Московское уездное казначейство.

Наконец наступил долгожданный день! Чинно топали затянутые в мундиры солдаты, скакали покрытые пылью гусары, потел генералитет.

И всем чинам войск действительно были выданы рубли, но в большинстве случаев… разменной монетой. В то же время юбилейные монеты, не истребованные воинским начальством, преспокойно пылились в подвалах Московского казначейства.

Прошел год, и тогда было дано указание: потерявшие актуальность рубли в количестве 20000 штук выпустить в обращение для обмена желающим, а остальные 146 тысяч перечеканить. Нерадивость военного ведомства обошлась в копеечку.

10000 рублей были переданы Московскому монетному двору, а 10000 рублей — Петербургскому.

Инициатива выпуска юбилейной монеты по случаю открытия на Исаакиевской площади памятника Николаю I, автором которого был скульптор Клодт, исходила от генерала Чевкина. Памятник был открыт в Петербурге 25 июня 1859 года, и к этому времени Министерством финансов, которым ведал Княжевич, была заготовлена монета, имевшая с аверса головное изображение Николая I, а с реверса — сам памятник.

Всего штемпелем, изготовленным гравером Лялиным, было отчеканено 50 118 монет, из которых 3 000 были переданы войскам — участникам парада. Юбилейная монета с памятником Николаю I имеет две разновидности. На одной изображение Николая I — более выпукло.

Коронационный рубль Александра III, выпущенный по случаю торжеств в 1883 году, с реверса запечатлел императорские регалии.

Композиционной копией его является рубль Николая II, выпущенный в 1896 году. Последний рубль был для России особенно памятным. Долго в народе его называли «ходынковским».

В день коронации Николая II на Ходынском поле в Москве предстояло даровое угощение, широко рекламировались бесплатные зрелища, раздача подарков. Газеты, захлебываясь от восторга, подробно описывали предстоящий «национальный» праздник России. Толпы народа еще на рассвете повалили на Ходынское поле, которое, по существу, представляло собой в тот день огромную яму. Вопреки элементарной безопасности место предстоящего массового гулянья было в глубоких рытвинах и ямах, кое–как прикрытых тонкими досками.

Ходынское поле абсолютно не было подготовлено к массовому гулянью, и только при отсутствии здравого смысла можно было полагать, что торжество на Ходынке может кончиться благополучно. Там не было даже необходимых полицейских заграждений и распорядителей.

В течение дня на место торжеств собралось около 500 тысяч человек, а желающих прибывало все больше и больше. Становилось душно, начались обмороки, но падающих теснили задние. Под тяжестью толпы стали проваливаться мостки. И наконец, все это завершилось грандиозной давкой за царскими подарками.

Дорого народ заплатил за грошовое угощение. «Народное гулянье» окончилось страшной катастрофой. 2 700 человек было искалечено, из них более половины умерло.

Взгляните на коронационный рубль Николая И. От вас, отвернувшись в сторону, смотрит ничем не примечательный пехотный полковник–самодержец. Первый шаг его к трону привел к массовой катастрофе, к гибели сотен и сотен людей. А пока…

Пока «их величество» посчитали виновнкчом событий московского полицмейстера, который за фактическое убийство сотен людей отделался увольнением в отставку.

Что же касается бала у французского посла, на который были званы высшие сановники государства, то он состоялся в эту ночь со всей пышностью. Благо стоны умирающих не доходили до ушей веселившихся. Московский генерал–губернатор заявил: «Ходынковскую катастрофу надлежит в этом смысле игнорировать».

Биографы Николая II на все лады пытались изобразить подавленность вновь коронованного монарха происшедшим. Насколько это соответствовало действительности, можно судить по свидетельству небезызвестного Витте: «…Первый контрданс государь танцевал с графиней Монтебелло».

На медальном рубле 1898 года был изображен памятник Александру II в Московском Кремле, созданный по проекту князя Трубецкого. Медальный рубль был отчеканен в небольшом количестве экземпляров, раздавался войскам—участникам открытия памятника и был выпущен в обращение.

В 1912 году состоялось открытие памятника Александру III в Москве. К этому моменту был приурочен выпуск монет для раздачи нижним чинам, участвовавшим в этом торжественном событии. Отчеканено было всего 900 штук рублей.

На аверсе монеты головное изображение Александра III, а с другой стороны представлен памятник, на котором Александр III изображен на троне, в порфире, короне, со скипетром и с державой в руках. На этой же стороне надпись: «Сооружен любовью (!? — С. Г.) народа в Москве», «Императором Николаем II открыт в 1912».

Резал этот рубль известный гравер Авраам Грилихес. Из всех памятных рублей он самый редкий.

В 1912 году в России состоялись крупные торжества по поводу столетнего юбилея Отечественной войны.

Этой выдающейся дате было решено посвятить памятный рубль. Первоначально предполагалось включить в легенду слова: «Мы все в одну сольемся душу», хотя совершенно очевидно, что эта умилительная фраза прямого отношения к Отечественной войне не имеет. И тогда на аверсе было решено поместить изображение малой государственной печати Александра I, а с другой стороны легенду: «1812 — Славный год сей минул, но не пройдут содеянные в нем подвиги».

Во всяком случае по своей скромности, компоновке рисунка и значительности этот рубль выгодно выделяется из всех русских памятных рублей.

Лепка и штамп лицевой стороны исполнены медальером М. А. Скудновым. Всего было отчеканено 26500 экземпляров, которые раздавались войскам, участвовавшим в юбилейных торжествах.

Трудно отыскать коллекцию, в которой нет рубля, посвященного 300–летию царствования дома Романовых. Еще бы! Этот рубль чеканился в 1,5 миллиона экземпляров. На лицевой стороне монеты изображены прильнувшие друг к другу Николай II в форме полковника стрелкового полка и отец династии Михаил Федорович в царском одеянии и шапке. Изображение обрамлено византийским орнаментом из бус, хотя не совсем понятно, какое отношение имеет Византия к дому Романовых. Работа художника Васютинского, взявшего за основу для резки штемпелей настольную медаль скульптора Керзина, была справедливо названа нумизматом Чижовым скорее рыночным производством, чем художественным произведением.

Весь выпуск рублей 1913 года было решено чеканить штемпелями юбилейного рубля. Но после пятидесятитысячной монеты рельеф юбилейного рубля был признан плоским. Пришлось Васютинскому снова потрудиться над парой штампов, углубляя изображения Романовых. Это–то и позволило довести количество романовских рублей до 1,5 миллиона.

Сравнительно редко встречаются юбилейные рубли, выпущенные в 1914 году в память 200–летия победы русского флота под Гангутом. Эти рубли были предназначены для офицеров и нижних чинов войск и морских экипажей, участвовавших в параде на месте победы.

На лицевой стороне гангутского рубля изображен Петр I с надписью «27 июля 1714—1914 гг.», на оборотной стороне — русский государственный герб и достоинство монеты.

Всего было выпущено в России 10 памятных рублевиков и 2 полуторарублевика.

Некоторые нумизматы причисляют к юбилейным монетам медаль в память бракосочетания Александра II с княгиней Марьей Александровной в 1841 году, когда он был еще наследником престола.

Действительно, медаль была выбита в весе и размере рублевика и в документах именовалась медальной монетой. Но в том–то и дело, что монету в России от медали отличает обязательное указание на достоинство монеты. Множество воинских медалей, особенно в царствование Петра I и Екатерины II, чеканилось в весе рублевика. Они ведь не стали от этого монетой. Так и 950 экземпляров медалей в память бракосочетания Александра I логичнее именовать памятной медалью, чем монетой.

Из памятных заграничных монет следует отметить отчеканенные в Финляндии серебряные монеты в честь XV Олимписких игр в Хельсинки.

Очень интересна серия серебряных монет о великих музыкантах, выпущенная в Австрии: строгий профиль Гайдна, глядящий вперед Моцарт, пышная шевелюра Шуберта. Но только австрийское правительство начало клониться в сторону «аншлюса», как вдохновенные лица великих композиторов сменяются на монетах церковными изображениями, тупыми физиономиями средневековых принцев.

Хрупкое суднышко Джона Каббота изображено на долларовой канадской монете. Карта Гренландии тщательно вырисована на датском двукроновике. Конечно, юридически «зеленый остров» принадлежит Дании. А фактически? Не занят ли он теми американскими базами, которые на этой карте не обозначены?

В послевоенные годы чеканка памятных монет широко практиковалась в странах народной демократии. В Чехословакии были выпущены монеты, посвященные 30–летию отделения от Австро–Венгрии, 600–летию основания университета в Праге, 10–летию победы над фашистской Германией. На этой монете изображена мать, держащая на одной руке ребенка, а другой пожимающая руку советскому солдату.

Памятные монеты Венгрии в 1948 году были посвящены известному поэту Шандору Петефи и героям венгерской революции 1848 года.

Выпущенный в 1965 году первый советский памятный рубль был настоящим подарком для нумизматов. Советский юбилейный рубль посвящен ХХ–летию победы над фашистской Германией.

Изтотовлен он из медно–никелевого сплава. Композиция рубля очень удачна. На аверсе герб СССР и достоинство монеты, а с оборотной стороны изображение известного памятника Е. Вучетича «Воину–освободителю».

Можно надеяться, что каждая торжественная и юбилейная дата советского народа будет отмечена выпуском юбилейных монет.

Памятные монеты — немые свидетели прошедшего. Вот почему нумизматы в маленьких монетных кружках видят метки различных эпох, войн и революций.

Приложение

НАЧАЛЬНИКИ МОНЕТНЫХЪ ОТДЕЛЕНИЙ (из каталога В. Бобкова[2])

В Москве:

А.

А. Афанасьев

1751

I. Ш.

Илья Шагин

1752 — 1753

Е., Е. I.

Егор Иванович

1752 — 1769

I. П.

Иван Плавильщиков

1753 — 1754

М. Б.

Михаил Бобровщиков

1754 — 1757

Д. М.

Данила Мочалкин

1762 — 1770

А. Ш.

Алексей Шнезе

1766 — 1768

С. А.

Степан Афанасьев

1774 — 1775

В Петербурге

I. М.

Иван Марков

1751 — 1758

Я. I., Я. И.

Яков Иванов

1752 — 1766

Н. К.

Назар Кутузов

1758 — 1763

С. А.

Степан Афанасьев

1764 — 1770

А. Ш.

Алексей Шнезе

1766 — 1772

Е. I.

Егор Иванов

1767 — 1768

Я. Ч.

Яков Чернышев

1770 — 1776

Фита. Л.

Федор Лесников

1773 — 1779

И. 3.

Иван Зайцев

1780 — 1783

А. Г.

Авраам Гоциус

1781

М. М.

Михаил Михайлов

1783 — 1784

Я. А.

Яков Афанасьев

1785 — 1793

А. К.

Андрей Коцберг

1793 — 1795

I. С.

Иван Сабельников

1796

Г. Л.

Григорий Львов

1797

Ф. Ц.

Федор Цетреус

1797 — 1801

М. Б.

Михаил Бобровщиков

1798 — 1799

О. М.

Осип Меджер

1798 — 1801

А. И.

Алексей Иванов

1799 — 1800

А. И.

Александр Иванов

1801 — 1803

Ф. Г.

Федор Гельман

1803 — 1817

X. Л.

Христофор Лео

1804 — 1805

М. К.

Михаил Клейнер

1808 — 1809

П. С.

Павел Ступицын

1811 — 1825

М. Ф.

Михаил Федоров

1812 — 1822

П. Д.

Павел Данилов

1820 — 1838

Н. Г.

Николай Грачев

1825 — 1842

А. Ч.

Алексей Чадов

1839 — 1843

К. Б.

Константин Бутенев

1844 — 1846

А. Г.

Александр Гертов

1846 — 1857

П. А.

Павел Алексеев

1847 — 1852

Н. I.

Николай Иосса

1848 — 1877

Ф. Б.

Федор Блюм

1856 — 1861

П. Ф.

Павел Фоллендорф

1858 — 1862

М. И.

Михаил Иванов

1861 — 1863

А. Б.

Александр Белозеров

1863

А. С.

Аггей Свечин

1864 — 1865

Н. Ф.

Николай Фоллендорф

1864 — 1882

С. Ш.

Сергей Шостак

1865 — 1866

Д. С.

Дмитрий Сабанеев

1882 — 1883

А. Г.

Аполлон Гросгоф

1883 — 1899

Э. Б.

Эликум Бабаянц

1899

Ф. 3.

Феликс Залеман

1899 — 1901

А. Р.

Александр Редько

1901 — 1905

Э. Б.

Эликум Бабаянц

1906 — 1913

В. С.

Виктор Смирнов

1913

Начальные буквы начальников монетного отделения в С. — Петербурге съ 1886 г. на монетахъ въ 25 коп., 50 коп., 1 руб. и на всех золотых — находятся на гурте (ребре).

В Екатеринбурге

Н. М.

Николай Мундт

1810 — 1821

И. Ф.

Иван Фелькнер

1811

Ф. Г.

Франц Герман

1818 — 1823

П. Г.

Петр Грамматчиков

1823 — 1825

И. Ш.

Иван Шевкунов

1825

И. К.

Иван Колобов

1825 — 1830

Ф. X.

Федор Хвощинский

1830 — 1837

К. Т.

Константин Томсон

1837

Н. А.

Николай Алексеев

1837 — 1839

В Сузуне

П. Б.

Петр Березовский

1810 — 1811

А. М.

Алексей Малеев

1812 — 1817

Д. Б.

Дмитрий Бихтов

1817 — 1818

А. Д.

Александр Дейхман

1818 — 1821

А. М.

Андрей Мевиус

1821 — 1830

В Колпине

М. К.

Михаил Клейнер

1810 — 1811

П. С.

Павел Ступицын

1811 — 1814

Я. В.

Яков Вилсон

1820 — 1821

В Тифлисе

П. З.

Петр Зайцев

1804 — 1806

А. К.

Алексей Карпинский

1806 — 1824

А. Т.

А. Трифонов

1810 — 1831

в. к.

Василий Клейменов

1831 — 1833

В Варшаве

I. в.

Яков Веник

1815 — 1827

F. Н.

Фридерик Гоффман

1827 — 1830

К. G.

Карл Гронау

1830 — 1834

I. Р.

Георгий Пуш

1834 — 1835

В Гельсингфорсе

S.

Солтан

1864 — 1882

L.

Лир

1889

И. Колташев. РАССКАЗЫВАЮТ БУМАЖНЫЕ ДЕНЬГИ

Бумажные деньги — объективные и беспристрастные документы истории. Текстовые надписи на них точно фиксируют, когда, где и кем они выпущены, степень и фонды их обеспечения, районы обращения и т. д.

Эти сведения дают возможность с помощью исторических летописей восстановить картину политической жизни страны, открытые и скрытые пружины закулисных влияний, а также экономическое благополучие государства и народа.

В художественном отношении денежные знаки часто представляют собой целые собрания образцов графического искусства. Здесь можно встретить национальные рисунки, орнаменты, символические и реалистические изображения, характеризующие степень развития изобразительного искусства в данной стране. Далее техническое исполнение денежного знака многое может рассказать пытливому уму человека, остановив его внимание на качестве бумаги, четкости печати и художественного изображения — всем том, что характеризует уровень развития бумажной, химической и полиграфической промышленности.

Печатаются денежные знаки, как правило, на специальных сортах бумаги, нередко для прочности соединенной сеткой из шелковых нитей.

В Европе бумага появилась в XI–XII веках, где до этого многие столетия для письма использовали пергамент, изготовлявшийся из шкурок животных.

Впервые бумажные деньги новой эпохи были выпущены в Северной Америке в штате Массачусетс в 1690 году, а затем в XVIII веке они появились во Франции.

В России первая попытка выпустить бумажные деньги–ассигнации была сделана при царице Елизавете Петровне. Архивные сведения сообщают, что в те времена главное место в денежном обращении на Руси занимали тяжеловесные медные деньги, создававшие большие затруднения для сборщиков подушной подати. Собранная одна тысяча рублей представляла такую кладь, которую можно было разместить только на двух подводах. При более же крупных расчетах нужно было снаряжать целые обозы гужевого транспорта и нести большие расходы по их охране, что создавало огромные и ничем не оправданные трудности при транспортировке на большие расстояния, затрудняло и затягивало расчеты на длительное время.

Учитывая все неудобства, генерал–фельдмаршал Б. X. Миних, игравший при Елизавете важную роль в государственных делах, внес в сенат проект о введении бумажных ассигнаций.

Проект Миниха был рассмотрен. Большинство высказалось против него, поскольку бумажные деньги «есть дело, необычное на Руси». Подчеркивалось, что они вредны: обмен их сопряжен с убытком для казны, так как бумага не представляет цены. Введение их опасно, они могут возбудить неприятные толки.

Этим решением сенат не только отверг проект Миниха, но и похоронил его на два десятилетия.

Вторая более решительная попытка в этом направлении была предпринята во время царствования Петра III. 25 мая 1762 года Петр III подписал указ об учреждении Государственного банка и возложил на него задачу выпустить в обращение ассигнации на 5 миллионов рублей достоинством в 10, 50, 100, 500 и 1000 рублей. Указ этот, однако, не был выполнен в связи с тем, что подписавший его Петр III вскоре был свергнут и убит сторонниками его жены Екатерины II. Через семь лет Екатерина восстановила указ «в бозе почившего мужа» и учредила «Променный банк» с капиталом в 1 миллион рублей. Лишь в 1769 году первые бумажные денежные знаки–ассигнации были выпущены достоинством в 25, 50, 75 и 100 рублей.

Пятидесятирублевая ассигнация образца 1785 года. Перечеркнуто при погашении в банке.

Вновь выпущенные деньги имели полный успех. Они упростили расчеты, облегчили хранение их и без ограничения разменивались банком на медную монету. Однако здесь уместно заметить, что простота рисунка и примитивность печатания ассигнаций привели к тому, что уже на следующий год на русском рынке в массовом количестве появились фальшивые дублеры и главным образом 75–рублевого достоинства, удачно переделанные из 25–рублевой ассигнации.

Фальшивые ассигнации почти невозможно было отличить от настоящих, в связи с чем уже в 1771 году выпуск ассигнаций в 75 рублей был прекращен, а в 1780 был запрещен ввоз и вывоз ассигнаций за границу ввиду того, что оттуда сплошным потоком шли фальшивые, но уже разных номиналов.

В 1786 году Екатерина II учредила вместо променго ассигнационный банк и обнародовала манифест, в котором «… самодержавною от бога данною властью»

обещала «святостью слова царского за нас и наших преемников Императорского Российского престола, что число банковых ассигнаций, выпущенных в обращение, никогда ни в коем случае не будет превышать 100 миллионов рублей».

Однако же вскоре после этого Екатерина II под предлогом недостатка в ассигнациях выпустила новую эмиссию, увеличившую сумму обращавшихся денежных знаков в два раза.

Ассигнации нового образца имели более сложные водяные знаки и рисунки и более совершенные текстовые надписи. Чтобы пустить их в широкое обращение, в этом выпуске появились ассигнации достоинством 5 и 10 рублей. Таким образом, вся серия новых ассигнаций состояла из пяти номиналов: 5, 10, 15, 50 и 100 рублей.

В дальнейшем свой первый указ Екатерина II подтвердила еще раз, однако «святость царского слова» вскоре же снова была забыта и выпуск ассигнаций был доведен до 157 миллионов рублей. Преемники же Екатерины довели выпуск ассигнования до такого количества, которое потрясло всю денежную систему самодержавной России. Например, Павел I за время своего царствования довел выпуск ассигнаций до 212 миллионов рублей, а Александр I пошел еще дальше, что кончилось банкротством ассигнационной системы вообще.

Систематическое падение курса ассигнаций привело к тому, что цены на промышленные товары и продукты сельского хозяйства стали расти, жизнь вздорожала, а государственный бюджет, который хотели выровнять путем налогового процесса и усиленного выпуска ассигнаций, стал сводиться, как правило, все с большим дефицитом.

Наконец очевидное банкротство заставило Александра I издать в 1810 году манифест, которым находящиеся в обращении ассигнации признавались государственным долгом. Их предлагалось погасить в самое короткое время специально созданной комиссии.

Царь обещал прекратить в дальнейшем их выпуск.

В этом же манифесте было объявлено обращение к купечеству о присылке своих представителей в директо–раты ассигнационных банков гг. Санкт–Петербурга, Москвы и Риги.

Этот документ говорил о том, что дворянское правительство, признав свою несостоятельность, готово было отдать свое детище — «Ассигнационный банк» — под контроль торгового капитала, но, так как вскоре после обнародования этого документа русское правительство получило тревожные известия о неизбежности войны с наполеоновской Францией, действие манифеста было приостановлено. Началась подготовка к войне.

В ночь на 12 июня 1812 года французы без объявления войны перешли русскую границу. Имея в первые дни численное превосходство, они 18 июня заняли г. Вильно.

Несмотря на упорные атаки, армия Наполеона не смогла взять Смоленск, и тогда был дан приказ поджечь город. Захватчики вошли в безлюдный, оставленный русскими Смоленск. И, как писал впоследствии адъютант Наполеона граф Сегюр, «…кровавая слава, дым которой окружал нас, была, казалось, единственным нашим приобретением».

Французы продолжали продвигаться к Москве, но в беспримерном по героизму Бородинском сражении силы противника были обескровлены — французы потеряли убитыми и ранеными около 59 500 человек. «Сей день пребудет вечным памятником мужества и отличной храбрости российских воинов, где вся пехота, кавалерия и артиллерия дрались отчаянно, — писал М. И. Кутузов. — Желание всякого было умереть на месте и не уступить неприятелю».

Из тактических соображений русское командование на военном совете в Филях решило временно оставить Москву без сражения во имя спасения армии, во имя спасения России. 2 сентября столица была занята французами. Наполеону не удалось поставить на колени русский народ. Бесславно и трагически закончился для него этот поход.

В дальнейшем, во время военных действий, русские в одном из штабов наполеоновских войск обнаружили ряд документов, красноречиво говоривших о том, что свою подготовку к походу на Россию Наполеон начал задолго до наступления. Один из этих документов свидетельствует, что еще весной 1812 года Наполеон отправил своему варшавскому банкиру фальшивые русские ассигнации на 20 миллионов рублей с заданием закупить на них продовольствие и фураж для французской армии.

После занятия Москвы фальшивые ассигнации печатались в штабе Наполеона на привезенном туда станке, который при бегстве из Москвы французы бросили в Кремле. Этот станок долгое время хранился в доме на Преображенском кладбище, но дальнейшая его судьба неизвестна.

Выпущенные Наполеоном фальшивки подделывались очень хорошо, и отличить их от подлинных можно было только по подписям. На русских ассигнациях одна или две подписи из трех делались от руки чернилами, а на фальшивках все они были печатные.

После изгнания Наполеона из России русский денежный рынок оказался страшно засоренным фальшивками как наполеоновской работы, так и отечественного происхождения. Это, конечно, подорвало доверие населения к ассигнациям вообще, тем более, что отличить фальшивку от подлинной было не так–то просто. Поэтому, естественно, что люди под всякими предлогами уклонялись брать ассигнации или принимали в крайнем случае, но неохотно и с большой опаской.

Изгнав французов со своей территории, русские войска, преследуя Наполеона, вступили в Пруссию и другие немецкие земли, где, покупая фураж и продовольствие у немцев, рассчитывались ассигнациями. Однако и здесь в скором времени население узнало о наличии в обращении фальшивых ассигнаций и также стало уклоняться принимать их.

Учитывая сложившуюся обстановку, русское командование издало на немецком языке объявление, в котором было сказано, что за ассигнации будут уплачены наличные деньги в звонкой монете в гг. Вильно, Гродно, Варшаве и Санкт–Петербурге, а также во всех променных кассах при армии. Когда же в этих кассах начался обмен ассигнаций на звонкую монету, то в первые же дни стало ясно, что оплатить такое огромное количество ассигнаций, какое ежедневно поступало в кассы, невозможно. Командование вынуждено было отдать новый приказ «выдавать вместо денег временные квитанции, подлежащие обмену на звонкую монету только на русской территории».

После этого приказа доверие к русским ассигнациям окончательно было подорвано и во избежание дипломатических осложнений в конце 1814 года появился еще один приказ. В нем уже говорилось, что выданные квитанции будут оплачиваться на 1/3 наличными деньгами, на 1/3 векселями сроком на 9 месяцев и на 1/3 векселями сроком на 18 месяцев.

В 1815 году русское правительство разработало план оздоровления финансов и в 1817 году создало еще одну специальную комиссию по погашению государственных долгов. В распоряжение этой комиссии ежегодно стало передаваться 30 миллионов рублей наличными и 30 миллионов рублей облигациями займов.

Работа комиссии, начавшаяся в 1818 году, закончилась в 1822. За это время было выкуплено и уничтожено подлинных и фальшивых ассигнаций на сумму 229,3 миллиона рублей, однако и после этого в обращении все еще оставалось невыкупленных ассигнаций на сумму около 600 миллионов рублей.

В дальнейшем ввиду полного истощения русской казны выкуп ассигнаций старого образца был прекращен и они стали обмениваться на ассигнации нового образца. Но и этот обмен затянулся более чем на двадцать лет, и лишь в 1843 году было отдано распоряжение о замене ассигнаций на денежные знаки новой кредитной системы, но уже по курсу: 1 серебряный рубль равен 3/5 ассигнационного рубля. Срок обмена снова был растянут на несколько лет, и лишь 1 января 1849 года все необменные ассигнации были объявлены анулированными.

Крупная денежная реформа, начавшаяся в 1843 и закончившаяся в 1849 году, проводилась методом открытой девальвации, в результате которой в России был введен серебряный монометаллизм.

Таким образом, ассигнационная система просуществовала в России 80 лет.

В период Крымской войны (1853—1856) Николай I, а позднее и Александр II снова встали на путь усиленного выпуска ничем не обеспеченных бумажных денег. В связи с этим стоимость русского рубля снова покатилась вниз, как бы подчеркивая своим падением всю несостоятельность существовавшего тогда строя.

Последняя денежная реформа в самодержавной России была подготовлена и проведена в 1897 году министром финансов графом Витте, причем проводилась она формально, путем установления свободного обмена кредитных билетов на золотую монету по соотношению 1:1. Однако одновременно уменьшилось металлическое содержание рубля на '/з. Таким образом, фактически эта реформа в своей основе носила характер девальвации.

Кредитный билет образца 1878 года (оборотная сторона).

Здесь уместно заметить, что Витте оказался дельцом большого масштаба, но беда в том, что весь секрет его финансового «искусства» и финансовой политики заключался в умении использовать выгодную политическую обстановку в целях широкого привлечения иностранного капитала в промышленность и торговлю, в железнодорожный транспорт и государственных займов из–за рубежа.

В результате этой реформы иностранные капиталы широким потоком хлынули в страну и внешние долги самодержавной России за короткое время колоссально выросли. Поступившее из–за рубежа в виде займов золото составило золотую наличность Государственного банка и создало относительную устойчивость золотой валюты, на самом же деле эти займы поставили Россию в полукабальную зависимость от западноевропейского капитала.

Во время войны с Японией (1904—1905) русский денежный рынок, особенно в пограничной полосе Дальнего Востока, начал наводняться фальшивыми кредитными билетами рублевого и трехрублевого достоинства японского происхождения.

Как сообщалось в 43 номере «Иллюстрированной хроники Русско–Японской войны» за 1904 год, эти образцы, распространяемые Японией в Манчжурии, были доставлены генералом М. Косочевским, который сообщил, что русских фальшивых денег появилось много и японцы продают их китайцам за половинную цену. «Китайцы берут их охотно, так как манчжурское население имеет большое доверие к русским кредитным билетам, привыкнув к ним и убедившись еще в мирное время, что их можно свободно обменивать в русско–китайском банке на серебро и производить с ними всякие другие операции в китайских частных банках и меняльных лавках.

Несомненно, что, распространяя фальшивые билеты, японцы преследуют, кроме непосредственной выгоды, главным образом политические цели — скомпрометировать русский рубль.

Мне известно, что полевые учреждения манчжурской армии уже вывесили на станциях железной дороги и в наиболее крупных населенных пунктах объявления на русском и китайском языках с предупреждениями об обнаруженных подделках и с приложением к этим объявлениям образцов фальшивых билетов».

Здесь же уместно заметить, что Япония к войне с Россией начала готовиться за несколько лет раньше. Это подтверждается фактом печатания фальшивых денег образца 1895 года, которые в период войны на русской территории уже не обращались, так как были заменены на билеты образца 1898 года. По рисункам и внешнему виду они почти ничем не отличались, ну а дата выпуска для китайцев существенного значения не имела.

В 1910 году русский денежный рынок наводнили кредитные билеты высшего — пятисотрублевого достоинства. Поступление в банки и казначейства этих кредиток было так велико, что все сравнительные данные о выпуске и обратном притоке в банки этих купюр резко расходились.

Министерство финансов, получая тревожные сигналы, в связи с этим отдало такое распоряжение: «Подозревается массовая подделка кредитных билетов достоинством пятьсот рублей. Примите меры осторожности, создайте экспертные комиссии, проверяйте каждую купюру. Оплата допустима после заключения комиссии».

Созданные комиссии работали в течение целого года, однако ни в одном банке фальшивок обнаружено не было. Только через год в Министерство финансов поступила такая телеграмма: «Обнаружена пятисотка, на которой отсутствует точка, завершающая текст надписи о наказании за подделку».

После этого сигнала вся явная и тайная полиция и жандармерия царя Николая была поднята на розыски фальшивомонетчика. Вскоре он был пойман в Красноярске, бывшей Енисейской губернии. Им оказался Пост–квалифицированный гравер, бежавший из Санкт-Петербургского монетного двора.

При обыске на квартире фальшивомонетчика было найдено все оборудование и большое количество завершенных фальшивок и полуфабрикатов, причем качество фальшивок было настолько добротным, что их почти невозможно было отличить от подлинных. Началось следствие, продолжавшееся более года. Было привлечено более 200 участников дела, обвинявшихся в подделке и сбыте фальшивок. Большинство обвиняемых были сельскими торговцами, которым фальшивомонетчик сбывал деньги за половинную цену.

Громкий судебный процесс, проходивший в Красноярске, завершился приговором, определившим каждому обвиняемому длительные сроки каторжных работ.

В 1914 году вспыхнула первая мировая война, главную роль в возникновении и развитии которой сыграли империалистические противоречия между Англией и Германией. Россия, будучи связанной тайными договорами с Англией и Францией и преследуя свои великодержавные цели, ввязалась в эту войну и выступила против Германии.

Огромные масштабы войны с большими потерями в людских резервах и технике потребовали от экономически отсталой России максимального напряжения финансовых ресурсов, и правительство Николая II снова становится на путь усиленного выпуска бумажных денежных эмиссий. Так, в конце 1915 года начали курсировать кредитные билеты военного выпуска достоинством в 1 и 5 рублей, которые печатались по образцу находившихся в обращении, но нумеровали уже не каждый знак в отдельности, как было на довоенных кредитках, а серии по 100 штук. При этом заказы на новые кредитки были настолько огромными, что экспедиция государственных бумаг, работавшая в три смены, не успевала обеспечивать потребности в них.

Хорошей иллюстрацией денежных затруднений военного времени явился проект распоряжения министра финансов, представленный на утверждение сената 28 октября 1915 года. В нем говорилось, что, «ввиду стеснения населения от возрастающей недостачи разменной серебряной и медной монеты и невозможности для монетного двора немедленно изготовить ее в достаточном количестве, мною будет сделано распоряжение выпустить в обращение вместо разменных денег почтовые марки образца юбилейных к трехсотлетию дома Романовых достоинством в 1, 2, 3, 10, 15 и 20 копеек с надписью на обороте: «Имеет хождение наравне с серебряной или медной монетой».

Проект распоряжения был утвержден сенатом, и вскоре марки–деньги появились в обращении, но ввиду примитивности их изготовления следом за правительственным выпуском появились фальшивые дублеры с другой надписью на обороте: «Имеет хождение наравне с банкротом серебряной монеты».

В том же году были выпущены разменные боны, изготовленные экспедицией государственных бумаг в 1, 2, 3 и 5 копеек, а также были заготовлены, но по неизвестным причинам не попали в обращение боны того же образца достоинствотуг в 10, 15 и 20 копеек.

В феврале 1917 года самодержавное правительство цаоя Николая II было свергнуто. На смену ему пришло Временное буржуазное правительство, которое, приняв все обязательства, вытекавшие из договоров правительства царя Николая II с западными державами, решило продолжать империалистическую бойню под девизом: «Война до победы!»

Небывалая по масштабам, обескровливающая народ война требовала колоссальных средств на содержание многомиллионной действующей армии и огромных тыловых воинских резервов, готовивших новые маршевые роты.

Русская казна еще с 1915 года пополнялась исключительно за счет внутренних и внешних займов и за счет работы печатного станка, штамповавшего все новые и новые партии бумажных денег. Поэтому после свержения царя к Временному правительству никаких валютных фондов не перешло. Казна оказалась пустой.

27 марта 1917 года Временное правительство приняло решение выпустить государственный «заем свободы». В связи с этим было опубликовано обращение, призывавшее население покупать облигации займа.

Однако это обращение не нашло никакого отклика, так как народ, обремененный тяготами войны и дороговизной, не мог и не хотел поддерживать опостылевшую всем человеческую бойню. Облигации не покупались и лежали в сейфах Государственного банка, как документы банковского учета.

Не видя выхода из создавшегося положения, Временное правительство обратилось за помощью к западным союзникам и сумело от них получить миллиардный заем поставками военных материалов, а для покрытия внутренних расходов решено было выпустить новые денежные знаки образца Временного правительства.

Новые деньги достоинством в 20 и 40 рублей по своему рисунку напоминали обычные наклейки на винных бутылках. В народе они получили название «керенки», а с номиналами в 250 и 1000 рублей — «думки», так как на них было изображено здание Государственной думы. Печатались и выпускались эти деньги в огромном количестве. Население принимало их с большим недоверием, покупательская способность их катастрофически катилась вниз, что способствовало процветанию натурального обмена.

Продолжавшаяся война и девиз временного правительства во что бы то ни стало довести ее до победы к осени 1917 года привели к тому, что в стране начался продовольственный голод, недоставало сырья и топлива для заводов и фабрик, транспорт был дезорганизован, усилилась массовая безработица, дороговизна росла. Зависимость буржуазного правительства от иностранных капиталистов неизбежно должна была породить финансовый крах. Революционный кризис нарастал, и в ночь с 24 на 25 октября (с 6 на 7 ноября) в результате вооруженного восстания рабочих и солдат Петрограда, руководимых партией большевиков во главе с В. И. Лениным, Временное правительство, как не оправдавшее надежд трудового народа, было свергнуто, и вечером 25 октября (7 ноября) в Смольном институте открылся Второй Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, который объявил о переходе всей власти в стране в руки Советов.

Амурский областной разменный билет 1918 года достоинством двадцать пять рублей.

Советская власть в ноябре 1917 года взяла в свои руки управление Государственным банком, затем провела национализацию частных банков и объявила банковское дело государственной монополией. В эти же дни великих событий и реформ был решен вопрос о денежной системе нового советского государства. Все находившиеся в обращении денежные знаки царских выпусков и Временного правительства сохранили свою денежную значимость и стали служить законными средствами расчетов между государственными учреждениями и частными лицами. Однако в первые месяцы после Октябрьской победы в связи с саботажем чиновников Центрального правления Государственного банка и в связи с разрухой на транспорте в отдельных областях Урала, Поволжья, Сибири и Дальнего Востока стал ощущаться денежный голод, который вынудил местные органы Советской власти встать на путь выпуска местных денежных знаков. Например, в Самаре были выпущены чеки Самарской конторы Государственного банка, в Астрахани — временные кредитные билеты казначейства, в Екатеринбурге — областные кредитные билеты Урала, в Оренбурге — денежные знаки Революционного комитета, в Чите — Сибирский кредитный билет, в Благовещенске — разменные билеты областного Совета, в Хабаровске — денежные знаки Совета Народных Комиссаров и т. д.

Чтобы предотвратить выпуск денежных суррогатов на местах, ВЦИК декретом от 21 января 1918 года допустил к обращению наравне с денежными знаками серии 5–процентных краткосрочных обязательств, билеты Государственного казначейства всех достоинств и облигации займа свободы достоинством в 20, 40, 50 и 100 рублей. Запасы этих бумаг хранились на местах в отделениях банков и казначействах, поэтому надобность в выпуске местных денежных знаков отпадала.

В апреле 1918 года под руководством В. И. Ленина был разработан проект денежной реформы. Проект предусматривал изъятие из обращения всех денежных знаков старых выпусков и замену их кредитными билетами Советского правительства, но развернувшиеся затем события, речь о них пойдет ниже, помешали осуществить эту реформу.

Денежный знак Дальневосточного Совета Народных Комиссаров (оборотная сторона). 1918 год.

В первой половине 1918 года сложился союз зарубежной реакции и внутренней контрреволюции, ставивший своей целью свержение Советской власти. Интервенты и белогвардейские войска заняли всю Сибирь и Урал, возник фронт гражданской войны на Волге. На Севере англо–американские войска оккупировали Мурманск и Архангельск. В апреле на Дальнем Востоке началась японская интервенция, позже во Владивостоке высадились американские, английские, итальянские отряды. На юге английские оккупанты развили наступательные операции в Средней Азии и Закавказье. Северный Кавказ захватила созданная при помощи империалистов «добровольческая армия». Донскую область заняла белоказачья армия Краснова. Германская армия, удерживая Польшу, Финляндию и Прибалтику, оккупировала Белоруссию, Крым, Украину. Советская власть, оказавшись в огненном кольце фронтов гражданской войны, должна была противостоять и войскам интервентов. Впервые они ступили на нашу землю в северных областях, где 9 марта 1918 года высадилась 40–тысячная армия. Были заняты Мурманск, весь Север и Беломорье, берега Онежского и Ладожского озер и, наконец, 9 августа столица севера — Архангельск.

После падения Архангельска местные контрреволюционеры с согласия интервентов сформировали свое Временное правительство Северной области во главе с агентом стран Антанты «народным социалистом» Чайковским. Политическая его деятельность началась массовыми арестами и уничтожением сторонников Советской власти, а финансовая — приказом, адресованным местному населению, которому предлагалось внести к 15 сентября в кассы Государственных банков и казначейства 20 миллионов рублей по подписке на заем доверия.

Денежный знак Дальневосточного Совета Народных Комиссаров (оборотная сторона). 1918 год.

Каков был порядок подписки и как вообще проходила реализация займа, сейчас трудно сказать. Никакого освещения в печати это мероприятие тогда не получило, но тем не менее вскоре после публикации приказа правительство Чайковского под фонды, полученные по займу доверия, начало печатать и выпускать в обращение в качестве денежных знаков свои 5–процентные обязательства. В начале эти обязательства выпускались от имени Верховного Управления номиналами от 100 до 10000 рублей, а позднее от имени Временного правительства — номиналами от 50 до 1000 рублей.

По сведениям, сохранившимся в архивах, выпуск таких обязательств продолжался до февраля 1920 года. В итоге их было выпущено не на 20 миллионов, как предполагалось по лимиту «займа доверия», а на 43 миллиона рублей!

В связи с тем, что 5–процентные обязательства выпускались в крупных номиналах — от 50 рублей и выше, то для удовлетворения рынка в разменных деньгах это же правительство решило выпустить в обращение хранившиеся в сейфах государственных банков и казначействах царские кредитные билеты, расчетные знаки Временного правительства и некоторые старые процентные бумаги, нанеся на них перфорационную пробивку «ГБСО» (Государственный банк Северной области). Но так как находившиеся у населения такие же •денежные знаки и процентные бумаги не перфорировались и к обращению не допускались, то следом за выпуском огрифованных пробивками на рынке в массовом количестве появились дублеры с фальшивыми пробивками, нередко сделанными простым проколом шила или иголки, а несколько позднее стали курсировать более квалифицированные фальсификаты, сделанные машинками кустарного изготовления.

После изгнания интервентов и белогвардейцев из Северных областей в архивах Мурманской милиции был найден документ, в котором рассказывается о том, что на толкучем рынке был задержан кустарь ремесленник Дайлидо, у которого при обыске на квартире была обнаружена перфорационная машинка собственного изготовления. На допросе этот ремесленник рассказал, что вначале он делал такие машинки исключительно по заказам местных торговцев, промышлявших на толкучем рынке, а затем, узнав, что фабрикация фальшивых пробивок — дело доходное, он решил не продавать им машинку, а использовать ее для личных выгод. Старые деньги он скупал у населения за половинную стоимость, а затем, сделав пробивку, пускал их в оборот как чистую монету.

Кредитный билет, выпущенный английскими интервентами в Архангельске в 1918 году.

В начале января 1919 года на денежных рынках Северных областей появились еще одни «новые» деньги. По своим рисункам они напоминали царские кредитные билеты, но текст их гласил, что «кредитные билеты обеспечены на полную сумму английской валютой, хранящейся в Архангельском отделении Государственного банка». Первая серия этих знаков имела 8 номиналов, а вторая, выпущенная позднее 7 номиналов.

В северо–западных областях на средства интервентов был создан корпус Северо–Западного фронта под командованием генерала царской службы Родзянко и на средства местной буржуазии — отдельный полк под командованием ротмистра царской охранки Булак–Балаховича, позднее возведенного в чин полковника, а затем и в чин генерала.

Контрреволюционная деятельность этих наемников происходила в пределах Псковской и Новгородской губерний и отличалась жестокостью расправ над трудовым людом. Даже видавшие виды интервенты были шокированы такими зверствами и поэтому в январе 1919 года вынуждены были передать командование войсками Северо–Западного фронта ставленнику Колчака генералу Юденичу, одновременно подчинив ему добровольческие части, созданные в Эстонии и Финляндии.

Известно, что войска Юденича дважды пытались захватить революционный Петроград и в конце концов были разгромлены и изгнаны из пределов Советского государства.

В период своей короткой деятельности Родзянко и Юденич успели выпустить две денежные эмиссии — первую от имени командующего отдельным корпусом генерала Родзянко в виде разменных денежных знаков четырех достоинств и вторую от имени Полевого казначейства Северного фронта с подписью командующего фронтом генерала Юденича десяти достоинств.

Деньги Юденича печатались в Швеции на добротной бумаге. Неплохое художественное оформление придавало им большую реакционную тенденциозность. Например, на купюре в 1000 рублей в рисунке на лицевой стороне слева вверху были вписаны портреты царя Николая и царицы Александры, а на оборотной стороне стояла опередившая события хвастливая надпись: «Подлежат обмену на государственные кредитные билеты, порядком и в сроки, указанные Петроградской конторой Государственного банка». История сделала к этой надписи существенную поправку. Юденич вместо Петрограда оказался за рубежом среди недобитых контрреволюционеров.

Не отстал от своих шефов Булак–Балахович. Он тоже сфабриковал свои деньги, но они являлись уже настоящими фальшивками, так как подделывались под расчетный знак Керенского достоинством в 40 рублей.

Вопрос о существовании денег Булак–Балаховича многие годы являлся предметом досужих разговоров и в печати невозможно было найти сообщений, подтверждающих факт их выпуска. Однако я лично, тогда еще начинающий коллекционер–бонист, услышал о них впервые в 1922 году, то есть вскоре после окончания гражданской войны.

Случилось это в вагоне поезда Петроград — Иркутск. Соседями моими в купе оказались братья — жители Пскова, переселявшиеся в Сибирь.

Когда мы познакомились и разговорились, я показал им свою небольшую еще в то время коллекцию денежных знаков. Братья рассматривали ее с большим интересом.

Особое внимание обратили они на деньги, выпущенные в Пскове.

Старший из братьев спросил:

— А почему же у вас нет денег Булак–Балаховича?

— Что, разве и он выпускал свои деньги? — удивился я.

— А как же! Были и у него свои фальшивки! За кутежи–то ведь надо было чем–то расплачиваться.

— Вот был такой случай, — перебил его другой брат. — Нагрянули как–то в одно веселенькое заведение подвыпившие офицеры–белогвардейцы. Все были из отдельного полка войск Северо–Западного корпуса. Приехал с ними командир полка. Пожилой такой, выхоленный, солидный. На нем новая голубая кавалерийская венгерка с эполетами полковника.

Компанию уже ждал заранее сервированный банкетный стол на 20 персон. Тут стали появляться и «дамочки сердца» каждого офицера. Пили, танцевали, пели чуть не до трех часов ночи.

Первым поднялся полковник. Он подозвал официанта, бросил небрежно на стол несколько пачек новеньких сороковок: «Плачу за всех!»

Официант, конечно, деньги понес хозяину в конторку. Тот стал проверять выручку, пересчитывать и вдруг заметил, что сороковки эти вроде бы не такие, как надо. И цвет фона не тот, и печати.

Хозяин, конечно, вдогонку за щедрым гостем. Перехватил его на выходе: «Позвольте, — говорит, — как же так?»

Полковник смерил его быстрым взглядом: «Какая чушь, об этом не стоит даже и говорить. Приходите завтра в комендатуру и я заменю вам керенки на николаевские».

В ту же ночь хозяин того увеселительного заведения был арестован и бесследно исчез. Как оказалось, он оскорбил подозрением самого Булак–Балаховича!

По правде сказать, я не очень–то поверил этому «живописному» рассказу своих попутчиков. Хотя хорошо запомнил подробности его. И эпизод этот в поезде нет–нет да и всплывал в моей памяти.

Жизнь шла своим чередом. За эти годы я много перечитал мемуарных произведений, касающихся периода гражданской войны, но нигде не встретил упоминания о деньгах Булак–Балаховича. И только после издания русским эмигрантом Н. Кардаковым в Берлине каталога денежных знаков России (1956) нашел косвенное подтверждение услышанного когда–то в поезде. Каталог Н. Кардакова подтвердил, что Булак–Балахович действительно выпускал свой денежный знак по типу «керенок» достоинством в 40 рублей, а в 1963 году я получил письмо от коллеги по коллекционированию, ленинградского художника Б. Н. Уварова, который, оказывается, специально занимался исследованием эмиссионных дел Булак–Балаховича. Б. Н. Уваров тоже подтвердил факт фабрикации Булак–Балаховичем фальшивых «керенок». В другом же своем письме он сообщил, что располагает сведениями о том, что «керенки» печатались Булак–Балаховичем вначале в номере одной из гостиниц г. Пскова, а позднее в самой комендатуре. Делалось это без широкой огласки, так как деньги предназначались преимущественно для расчетов при кутежах.

Так больше чем через тридцать лет я получил подтверждение того, чему не поверил в поезде в 1922 году.

В областях Поволжья после захвата Самары войсками белочехов образовалось контрреволюционное правительство «Совет управляющих ведомствами Комитета членов учредительного собрания». Это самозванное правительство объявило себя Всероссийской верховной властью. Деятельность его продолжалась не более пяти месяцев, однако и за этот короткий срок оно успело обрушить на рынки Поволжья огромное количество денежных суррогатов. Причем первой крупнейшей эмиссией этого правительства был выпуск в обращение облигаций старых займов, огрифованных каучуковыми штемпелями с надписью: «Имеет хождение наравне с государственными кредитными билетами по номинальной цене, при наличии настоящего штемпеля и особого пробивного знака».

Уместно напомнить, что примитивность оформления путем наложения штемпельной надпечатки вызывала недоверие и создавала возможность для широких подделок.

Второй и тоже крупнейшей эмиссией был выпуск краткосрочных обязательств «Совета управляющих ведомствами Комитета членов учредительного собрания». Эти обязательства печатались в одной из самарских типографий на вексельных бланках царского образца. Серия их составила 6 номиналов — от 50 до 5000 рублей. Кроме того, во всех городах Поволжья курсировали свои местные суррогаты тоже в виде облигаций с надпечатками, но уже со штемпелями местных банков.

В тревожные дни, когда войска белочехов, подкрепленные отрядами сибирских белогвардейцев, подходили к Екатеринбургу (Свердловску), областной исполнительный комитет Советов Урала сделал памятную типографскую надпечатку на пятирублевом кредитном билете Урала, выпущенном с разрешения Советского правительства.

Надпечатка гласила: «В память первого года гражданской борьбы Российской Социалистической Федеративной республики немецкому пролетариату и его вождю Карлу Либкнехту от пламенного боевого пролетариата Урала».

Кредитные билеты с этой надпечаткой были розданы как сувениры членам совета и военнопленным немцам, добровольно вступившим в ряды советских войск.

В мае — июне 1918 года чехословацкий корпус, состоявший из военнопленных, поднял мятеж против Советской власти. Поддержанные белогвардейцами, чехи захватили Челябинск, а 25 июня—Екатеринбург. В июне — июле укрепилась власть казачьей верхушки в Оренбургской и Уральской губерниях. Таким образом, на Урале и в Приуралье буржуазия торжествовала свою, хотя и временную, победу. В этот период на Урале почти одновременно возникло три самостоятельно действовавших контрреволюционных правительства.

В Екатеринбурге это был областной комиссариат, в Оренбурге — правительство войскового круга во главе с атаманом Дутовым, в Уральске тоже правительство войскового круга во главе с Фомичевым.

Во время гражданской войны на денежных рынках Урала сначала обращались кредитные билеты царского образца и расчетные знаки Временного правительства Керенского, затем их дополнили суррогаты учредиловцев, позднее — знаки Сибирского правительства и, наконец, обязательства Колчака. Наряду с ними в Оренбурге курсировали дутовские денежные знаки, выпускавшиеся от имени правительства войскового круга, в Уральске имели хождение 6–процентные краткосрочные обязательства Уральского казачьего войска, а некоторые другие города и населенные пункты Урала широким потоком выпускали местные боны, квитанции, ордера и прочие суррогаты. Например, в Белорецке появились чеки Белорецкого завода, в Надеждинске — боны Богословского горного округа, в Екатеринбурге — чеки различных частных банков и т. д.

В феврале 1919 года после захвата колчаковскими войсками Перми ставленник Колчака уполномоченный Прикамского района Евсеев в связи с недостатком в казне государственных денежных знаков сфабриковал свои, использовав для этой надобности также облигации старых займов, найденных в запасах Боткинского и Ижевского казначейств. На эти облигации Евсеев поставил штемпель: «Имеет хождение наравне с государственными кредитными билетами по номинальной цене».

Деньги Евсеева обращались в течение пяти месяцев в нескольких уездах Пермской губернии, а затем были изъяты и заменены на колчаковские обязательства.

В Сибири и на Дальнем Востоке грозные события гражданской войны начались при следующих обстоятельствах. В июне 1918 года на всех крупных станциях Сибирской железнодорожной магистрали стояли эшелоны с частями чехословацкого корпуса, возвращавшегося на родину. Реакционные круги русской и зарубежной буржуазии договорились с командованием корпуса и спровоцировали солдат чехословаков поднять мятеж против Советов. Мятежников поддержали местные контрреволюционеры.

Советская власть на территории Сибири и Дальнего Востока в июне — июле была свергнута. На первых порах к власти пришла буржуазная Сибирская областная дума, находившаяся в Томске, но через короткое время появился еще ряд правительств. В Омске, например, образовался Западно–Сибирский комиссариат, во Владивостоке на сцену выступило вывезенное японскими интервентами из Харбина «Сибирское областное правительство» во главе с эсером Дербером. Несколько позднее, после падения Советов в Забайкалье, при штабе атамана забайкальских казаков Семенова сформировался комитет войскового круга, а в полосе отчуждения КВЖД управляющий дорогой генерал Хорват объявил себя правителем этой полосы.

Лишь в сентябре все эти стихийно возникшие правительства подчинились созданному в Омске Сибирскому временному правительству, а в начале ноября на совещании в Уфе «учредиловцы» — члены распущенного Советским правительством учредительного собрания— создали Директорию и объявили ее Верховной властью России. Это эфемерное правительство просуществовало считанные дни. Уже в конце ноября 1918 года военный министр этого правительства адмирал Колчак с помощью штыков русской реакционной военщины и войск интервентов совершил переворот и, захватив власть, провозгласил себя Верховным правителем всей Руси.

В начале гражданской войны на территории Сибири и Дальнего Востока обращались царские кредитные билеты и расчетные знаки Временного правительства, затем их стали дополнять всевозможные суррогаты в виде надпечаток на облигациях займов. Выпускали их местные казначейства и учредиловцы в Самаре.

В сентябре появились разменные денежные знаки и 5–процентные обязательства Сибирского временного правительства, первые из них имели три номинала (1,5 и 10 рублей) и вторые тоже три номинала (500, 1000 и 5000 рублей).

С приходом Колчака начали курсировать колчаковские казначейские знаки и краткосрочные обязательства, которые печатались в Омске в Экспедиции изготовления государственных бумаг. Первые имели два номинала (3 и 300 рублей) и вторые — семь номиналов.

В начале 1919 года житель села Большой Улуй Ачинского уезда Абрам Шпилькин образовал на своей пасеке, находившейся в таежной глухомани, собственный «монетный двор» и начал печатать краткосрочные обязательства достоинством в 250 рублей.

Шрифты, нумератор, печатный станок и резак Шпилькину изготовил состоявший в доле опытный фальшивомонетчик военнопленный мадьяр Ингоф. Бумагу и краски Шпилькйн заготавливал в Харбине. Эти фальшивомонетчики успели отпечатать и распространить на несколько миллионов своей продукции, надо сказать, сработанной добротно, так как даже Государственные банки принимали ее за чистую монету. Тем не менее они были разоблачены и пойманы только из–за того, что пустили в работу низкосортную бумагу, приобретенную на местном рынке.

Судебное следствие тянулось долго. К делу было привлечено более 20 человек. Громкий судебный процесс начался в Красноярске в последних числах декаббя 1919 года, то есть в те дни, когда к городу стали подходить войска Красной Армии, гнавшие Колчака на Восток. Начавшийся артиллерийский обстрел помешал закончить судебный процесс, а через день жизнь в городе потекла по другому политическому руслу.

Во времена учредиловцев, а позднее и колчаковщины в Забайкалье юридически признавалось центральное правительство, фактически же областью бесцеремонно правил ставленник японских интервентов атаман Семенов. Этот правитель без всякого на то согласия Колчака выпустил свои читинские деньги, известные под названием «голубки». Так они назывались, очевидно, потому, что на одной из купюр преобладал голубой цвет. В качестве разменной мелочи Семенов приспособил гербевые и почтовые марки, они были наклеены на листки белой бумаги с типографской надписью: «Имеет хождение в пределах Забайкальской области».

После ликвидации колчаковщины и изгнания из Прибайкалья войск атамана Семенова на освобожденной территории с согласия Советского правительства была создана Коалиционная временная земская власть Прибайкалья, выполнявшая функции организационного бюро по подготовке выборов в учредительное собрание Дальнего Востока. Этот временный орган выпустил свою денежную эмиссию, использовав для этого обнаруженные в вагонах кредитные билеты, напечатанные в Америке по заказу правительства Керенского и следовавшие в распоряжение правительства Колчака. Билеты были огрифованы литографской надпечаткой «Временная земская власть Прибайкалья» и выпущены в обращение в двух купюрах — 25 и 100 рублей.

Позднее, когда была образована буферная Дальневосточная буржуазно–демократическая республика, правительство ее выпустило свои денежные знаки, серия которых составила восемь номиналов достоинством от 1 до 1000 рублей.

На территории Приморской области, остававшейся под властью белогвардейцев и интервентов до 1922 года, существовала своя денежная система. В это время здесь обращались денежные знаки временного (белогвардейского) правительства Дальнего Востока, имевшие девять номиналов. Наряду с ними курсировали оккупационные японские иены и деньги управляющего КВЖД генерала Хорвата.

На территории Якутской области после разгрома армии Колчака была образована Якутская Автономная Советская Социалистическая Республика, правительство которой в связи с большой отдаленностью от центра РСФСР часто испытывало денежный голод. Поэтому в 1920 году оно прибегло к выпуску бон местного обращения. Теперь история их выпуска широко известна. В ноябрьском номере журнала «Новый мир» за 1966 год были опубликованы воспоминания Горького о его друге аборигене Якутии Алексее Семенове, который после образования Якутской республики был там наркомом финансов.

В своих воспоминаниях Алексей Максимович рассказал много интересного об этом самородке, прекрасном человеке и пламенном революционере, упомянув также, что из всех бумажных денег, которые находились в обороте на безграничных просторах Советского Союза, самые оригинальные выпустил его друг Алексей Семенов. Он взял различные по рисункам и расцветкам этикетки от винных бутылок и своей рукой на лицевой стороне написал номиналы: на «Мадере» — 1 рубль, на «Кагоре» — 3 рубля, на «Портвейне» — 10 рублей. На обороте была приложена печать Наркомфина и стояла подпись Семенова.

Эти своеобразные деньги были присланы самим Семеновым в 1920 году на добрую память А. М. Горькому, с которым он был в хороших отношениях.

В настоящее время серия этих уникальных денег хранится в музее имени Горького в Москве.

В июне—июле 1918 года контрреволюция временно победила в Акмолинской, Тургайской, Оренбургской и Уральской губерниях. В Ашхабаде было создано контрреволюционное Закаспийское правительство. Туркестан оказался в огненном кольце фронтов гражданской войны. Но две обширные области — Семиреченская и Сыр-Дарьинская — прочно оставались под управлением Советской власти. В правящей верхушке сибирских контрреволюционеров эта территория называлась «семиреченской пробкой».

Денежный знак на винной этикетке, выпущенный в 1920 году Наркомом финансов Якутской АССР Алексеем Семеновым.

Летом 1919 года правительство Колчака создало армию специального назначения под командованием белогвардейского атамана Анненкова и, снабдив ее первоклассным зарубежным оружием, двинуло в бой против большевистского Семиречья. Развивая наступление, армия Анненкова вторглась в пределы Лепеинского уезда.

Для отпора белогвардейскому нашествию Семиреченский областной комитет партии большевиков создал в селе Черкасском революционный штаб обороны и поднял на борьбу с врагом все трудовое население области.

Ожесточенная борьба с Анненковым продолжалась несколько месяцев, и защита рубежей Семиречья, возглавленная революционным штабом в селе Черкасском, вписана героическими страницами в летопись гражданской войны.

В этот тяжелый для страны период на окруженной врагом и оторванной от Советской России территории органы народной власти вынуждены были прибегнуть к выпуску местных денежных эмиссий. Так, в июне 1918 года Семиреченский областной Совет в городе Верном выпустил серию кредитных билетов Семиреченской области. Серию этих билетов составили девять основных номиналов достоинством от 50 копеек до 500 рублей.

Вскоре после этого уездное казначейство Лепсинска выпустило свои разменные знаки, использовав для этой надобности гербовые и почтовые марки, но увеличив их номинальную стоимость в сто раз. Марки были наклеены на квадратные листки чистой или линованной белой, или цветной бумаги и заверены печатью казначейства и штемпелем «Лепсинское».

Во время ожесточенной борьбы с войсками Анненкова штаб Черкасской обороны выпустил серии своих денежных знаков, предназначенных для расчетов с населением за поставляемые продукты питания и фураж для войск обороны. Готовили эти знаки сотрудники сберегательной кассы села Черкасского на листках вексельных бланков. Серия знаков составила шесть номиналов достоинством в 3, 5, 25, 35, 45, 70 рублей.

В настоящее время исторические деньги Черкасской обороны являются уникальными, и единственный сохранившийся комплект их находится в фондах Казахского республиканского музея в Алма–Ате.

Общеобязательными денежными знаками, повсеместно обращавшимися на советской территории Туркестана, являлись разменные денежные знаки и временные кредитные билеты Совета народных комиссаров Туркестанского края, выпущенные в 1918 году Ташкентским отделением банка. Эти знаки имели двенадцать номиналов достоинством от 50 копеек до 10 000 рублей.

Самыми оригинальными эмиссиями периода гражданской войны в Средней Азии были деньги хана Хи–винского, выпущенные в 1919 году, и Хорезмской республики 1920—1921 годов.

Печатались они на шелковом полотне и по своему виду напоминали в миниатюре ковры с рисунками национальных орнаментов. Валютой первых была тинга, а вторых — русский рубль.

Кредитный билет Семиреченского областного Совета 1918 года: а — лицевая сторона, б — оборотная сторона.

В Закаспийском крае после захвата власти там белогвардейцами курсировали поначалу денежные знаки «Асхабадского отделения народного банка», выпущенные советскими властями, но огрифованные белогвардейцами печатью Государственного банка. Затем, когда на помощь отечественной контрреволюции прибыли английские интервенты, были пущены в оборот обязательства генерала Маллесона, командовавшего экспедиционным корпусом войск интервентов.

В Закавказье после Октябрьской революции создалась сложная политическая обстановка. Там продолжалась упорная ожесточенная борьба трудящихся с местной контрреволюцией, с войсками оккупантов и интервентов.

В Тифлисе (Тбилиси), например, был создан контрреволюционный Закавказский комиссариат, возглавлявшийся грузинскими эсерами и меньшевиками. В конце мая члены этого комиссариата объявили Грузию независимой республикой. Было образовано буржуазно–националистическое правительство, взявшее под защиту интересы буржуазии. Началось преследование сторонников Советской власти, в связи с чем большевики ушли в подполье и развернули политическую работу среди населения.

В Азербайджане после победы Октябрьской революции утверждение Советской власти протекало в условиях упорной политической борьбы против контрреволюционных партий и интервентов. В сентябре 1918 года, когда английские войска оставили Баку, город при пособничестве мусаватистов захватили турки.

Положение Азербайджана еще более усложнилось.

Кредитный билет Семиреченского областного Совета 1919 года (лицевая сторона).

В Армении в этот период большинство в Советах принадлежало дашнакам, мусаватистам, эсерам и меньшевикам. Они не признали Октябрьской революции и, захватив в свои руки власть, образовали буржуазно–националистическое правительство.

Политическая обстановка того времени и смена властей в некоторой степени нашли отражение и в денежных эмиссиях, получивших обращение на территории Закавказья в период гражданской войны. 19 января 1918 года Бакинская городская управа приступает к выпуску так называемых бакинских денег. Это можно было бы считать не таким уж значительным эпизодом, если бы вскоре не наступил первый решительный поворот в денежном обращении Закавказья. Уже 5 февраля того же года денежная система Закавказья была оторвана от всероссийской и стала самостоятельной в связи с тем, что Закавказский комиссариат выпустил боны местного обращения. Распределялись они на договорных началах между тремя республиками: Грузией, Азербайджаном и Арменией. При этом Азербайджан, помимо своей доли в закавказских бонах, сохранил и сепаратную эмиссию — бакинские деньги.

В середине июня 1918 года после революционного переворота эмиссия Бакинской городской управы была заменена эмиссией Бакинского Совета народного хозяйства, но 14 сентября произошел новый политический переворот, прекративший обращение эмиссии Бакинского Совета народного хозяйства.

В сентябре 1919 года с прекращением эмиссии закавказских бон заканчивается существование единого закавказского денежного знака. Но еще за два месяца до этого, в июле, появились в обращении грузинские деньги. Выпустила свои деньги и Армения. Распавшаяся на три самостоятельные части денежная система Закавказья в дальнейшем в результате новых революционных переворотов советизируется в следующей последовательности: 20 апреля 1920 года знамя Советов взвивается над Азербайджаном, спустя восемь месяцев, в конце 1920 года, — над Арменией, а 29 февраля 1921 года становится советской Грузия.

Нельзя, однако, не упомянуть, что в феврале 1921 года дашнаки, подняв контрреволюционное восстание в Армении, снова временно захватили там власть и на денежном рынке. Появились так называемые лондонские деньги, напечатанные по заказу дашнаков в Англии.

Денежный знак ЗСФСР образца 1924 года. Интересна как купюра высшего номинала в потоке денежных знаков того периода.

После установления Советской власти в трех Закавказских республиках в каждой из них стали выпускаться советские денежные знаки. Останавливаться подробно на описании этих республиканских эмиссий нет надобности, так как в 1922 году была учреждена Закавказская Федерация, объединившая Азербайджан, Армению и Грузию. В связи с этим денежная система там претерпела еще одно изменение. Республиканские денежные знаки были унифицированы, и вместо них стали обращаться знаки Закавказской Федерации. Эти новые знаки, начав свой путь в купюрах от одной тысячи рублей, по мере падения в цене докатились до миллионов и, наконец, до миллиардов. Среди них непревзойденной во всем денежном потоке периода гражданской войны в России оказалась купюра достоинством в 10 миллиардов рублей.

После Октябрьской революции бежавшие из Петрограда приверженцы свергнутого буржуазного правительства генералы Каледин, Алексеев, Корнилов, Краснов и другие собрали вокруг себя на Дону контрреволюционные силы и, создав так называемую Добровольческую армию, начали гражданскую войну под лозунгом «единой, неделимой России».

Фронт на Дону возник в период, когда в Советской России проходила демобилизация старой армии, а формирование частей Красной гвардии только началось. Эти части, весьма малочисленные и необученные, не имели никакого боевого опыта, тогда как Донская контрреволюционная армия была сформирована преимущественно из офицерского состава распущенной старой армии и из верхушки опытного донского казачества. Естественно, что в этих неравных условиях части Красной гвардии терпели поражение и отступали, теряя территории и в Донской области и в некоторых районах Северного Кавказа.

Ожесточенная борьба с Донской контрреволюцией в дальнейшем приняла широкие масштабы и продолжалась более двух лет, ввергнув народ в неисчислимые бедствия и требуя все новых жертв. Белогвардейские правительства Дона и Северного Кавказа выпустили в это время на денежный рынок колоссальное количество различных денежных суррогатов.

Ведущими эмиссиями этих правительств были денежные знаки, выпущенные Ростовской конторой государственного банка, 5–процентные краткосрочные обязательства «Всевеликого войска Донского» и серия билетов Государственного казначейства главного командования вооруженными силами на юге России. Вообще же в районах деятельности донской контрреволюции кроме вышеупомянутых общегосударственных денег обращались различные суррогаты, выпускавшиеся на местах. Например, в Кисловодске курсировали деньги полковника Шкуро, в Моздоке — полковника Бичерахова, на Тереке — Терско–Дагестанского, в Крыму — Крымского, на Кубани — Кубанского правительств. Имели хождение различные талоны, квитанции, боны и т. п., выпущенные кооперативными организациями, заводами, частными торговыми предприятиями, парикмахерскими, столовыми и т. д. Однако и этот перечень будет неполным, если не рассказать об эмиссии красного партизана Гикало, действовавшего в тылу у белых на территории нынешней Чечено–Ингушской АССР.

Денежный знак имама Узун–Ходжи, выпущен на Северном Кавказе в 1919 году.

В период гражданской войны войска донской контрреволюции захватили часть территории чечни, но горные районы не были захвачены и находившаяся там партизанская армия, созданная в Грозном под руководством Гикало, продолжала оказывать деникинцам упорное сопротивление. Армия эта была малочисленной и плохо вооруженной, поэтому ей иногда приходилось отступать под натиском белогвардейцев. Чеченцы симпатизировали красному командиру и укрывали его армию в горах, всегда предупреждая, откуда идет опасность.

Для содержания армии требовались деньги, которых у Гикало не было. Тогда перед ним и стал вопрос о выпуске своих партизанских денег. Но как осуществить их печатание в горах без каких бы то ни было приспособлений? Решить этот вопрос было не просто. Однако Гикало нашел выход. Он послал свою делегацию к большевикам Владикавказа, и оттуда ему переслали некоторую сумму денежных знаков Терской республики в сторублевых купюрах. Этими деньгами партизаны стали рассчитываться с чеченцами за поставляемые продукты. Брали они эти сторублевки неохотно, и при каждом расчете возникали неприятности.

Посоветовавшись со своим помощником Николаем Лукьяновым, Гикало, чтобы придать этим деньгам больше «внушительности», авторитета, решил поставить на них свою партизанскую печать, которую взялся изготовить Лукьянов, благо в прошлом он был техником и хорошо знал работу по дереву.

Подобрав подходящий кусок крепкого дерева, Лукьянов перочинным ножом вырезал в центре печати пятиконечную звезду, а по кругу слова: «Ком. Крас. Армии Терской области». С этой печатью чеченцы стали охотно брать те же деньги и уступали за них не только продукты питания, но и боевые припасы. За заслуги в борьбе с контрреволюцией Гикало и Лукьянов были награждены Советским государством орденами.

На Украине в марте 1917 года националисты в Киеве организовали Центральную раду во главе с украинскими кадетами (национал–федералистами), лидерами которых были Ефремов, Никовский и Дорошенко. Важнейшие посты в Раде и ее секретариате заняли представители украинских меньшевиков и эсеров Винниченко, Петлюра, Порш и другие.

В своей дооктябрьской деятельности Центральная рада поддерживала политику Временного правительства, но втайне вынашивала планы о провозглашении национальной «самостийности». Октябрьскую революцию Центральная рада не признала. Поэтому Советская власть на Украине утвердилась только в некоторых городах Донбасса, вся же остальная часть Украины оставалась под властью Рады.

В связи с происшедшими политическими изменениями Украина оторвалась от российской денежной системы и 19 декабря 1917 года Украинская центральная рада опубликовала закон о выпуске «Державных кредитных билетов» Украинской республики. По этому закону денежной единицей стали не рубли, а карбованцы с нарицательной стоимостью 17,424 доли золота, то есть золотое содержание карбованцев было таким же, как и в русском серебряном рубле царского чекана. В этом же законе имелась статья, сохранявшая за российскими билетами право обращения на Украине и право безвозмездного обмена на карбованцы и наоборот.

Первая эмиссия карбованцев ознаменовалась купюрой достоинством в 100 карбованцев на общую сумму 500 миллионов рублей, а 10 марта 1918 года Центральной радой были выпущены знаки Державной скарбницы достоинством в 25 и 50 карбованцев на общую сумму 100 миллионов рублей.

Пародия на деньги гетмана Скоропадского (оборотная сторона). 1918 год.

В феврале 1918 года Германия, продолжавшая войну с Россией, и вопреки начавшимся переговорам о мире, перешла в наступление и, используя превосходство своей армии, оккупировала всю Украину. Захватив Киев, оккупанты не признали власти националистов в лице Центральной рады и 8 апреля 1918 года передали власть своему ставленнику ярому монархисту генералу царской армии Скоропадскому, провозгласив его гетманом Украины.

Гетманское правительство, восстановившее монархические порядки и власть помещиков, было ненавистно трудовому народу. В этот период на Украине вспыхнуло несколько восстаний и крупнейших забастовок. Несмотря на это, непрочно державшееся правительство Скоропадского за короткий срок сумело наводнить денежные рынки Украины массовыми выпусками гетмановских денег.

Интересно, что одна из подпольных политических организаций, действовавшая на Украине, выпустила в этот период деньги–пародии произвольного рисунка.

На лицевой стороне этих денег–пародий были написаны три следующие агитационные надписи: «Сто карбованцiв ходять по свiтy нapiвнi с мягеньким папиром», «За фальшуванне — всiм тюрьма, а черноi сотни самостiйность», «Размiн цих карбованцiв забеспечуеться усим добром Державнуi Скоро–падi пана гетьмана, брехнею, немецьким штиком, та гайдамацьким нагаем».

На оборотной стороне была еще одна надпись: «За сто карбованцiв у Державноi Скарбницi видаеться одна або двi дули».

В связи с тем, что эти деньги–пародии, напечатанные подпольщиками, получили широкое распространение и стали выполнять роль политической пропаганды, гетманское правительство 27 сентября 1918 года отдало приказ изъять из обращения купюру в 100 карбованцев, послужившую номинальным прототипом для денег–пародий.

Перед уходом немецких войск с Украины 18 ноября 1918 года в Киеве состоялось совещание украинских самостийников, на котором было создано правительство новой ориентации, названное «Директорией». Возглавил его агент стран Антанты Симон Петлюра. Сразу же было провозглашено так называемое восстание против гетмана, хотя, по сути дела, никакого восстания не было. Лучшим доказательством этой мистификации является то, что вся армия, полиция и охранка гетмана перешли на службу к Петлюре, а сам гетман с согласия Петлюры под видом раненого немецкого офицера выехал в Берлин. Правительство Петлюры тоже выпустило на украинский рынок серию своих денежных знаков.

Частая смена властей на Украине порождала все новые эмиссии. Сегодня здесь еще ходили царские кредитные билеты и денежные знаки Временного всероссийского правительства, а завтра уже обращались деньги Центральной рады, затем их сменили оккупационные немецкие марки и деньги гетмана, после них появились петлюровские. Затем, после захвата Украины войсками донской контрреволюции, стали обращаться донские деньги Краснова и «добровольческие» — Деникина, еще позднее — советские, а в 1921 году, когда Украину оккупировали белополяки, стали курсировать польские злотые.

В этот же период стремительным потоком сыпались выпуски частных банков, казначейств, разных паевых и кредитных товариществ. Кроме того, активно работали фальшивомонетчики, выпускались даже деньги с нахальной подписью: «Чем наши хуже ваших?» Словом, всякие денежные суррогаты печатались всеми, кто имел доступ к печатному станку или охоту фабриковать их. Например, в Киеве деньги выпустили частный магазин Комарова, аптека Марцинкевича, казино Дотт; в Харькове — аптека Трауберга, «Собрание приказчиков», Драматический театр Синельникова, пекарня Демурджи, кафе «Чашка чаю» и т. д. и т. п.

В общей сложности в период гражданской войны на украинские рынки было обрушено более 1500 разновидностей денежных суррогатов, однако этот «комплект» будет неполным, если не вспомнить рассказов о легендарных деньгах «батьки» Махно.

В пятитомнике «Революция и гражданская война в России», изданном в СССР в 1928 году, опубликованы воспоминания сподвижника Махно, в прошлом учителя К. В. Герасименко. Этот махновец, повествуя о всяких причудах «батьки», упоминает, что Махно через своего помощника Волина осуществлял все, что бы ему ни вздумалось, вплоть до выпуска своих денег.

Делались эти надпечатки ради курьеза.

Это сообщение как бы подтверждает факт выпуска махновцами своих денег. К сожалению, проверить это не представляется пока возможным, ибо у нас в СССР денег собственной эмиссии Махно не обнаружено, если не считать встречающиеся надпечатки, сделанные штемпелем ручной работы на денежных знаках Ростовской конторы Государственного банка, выпущенных деникинцами.

Текст этих надпечаток гласит:

«I рев. арм. пов. Украины

............................руб.

Гуляй Поле

Н. Махно (факсимиле)».

Полный текст надпечатки, по–видимому, обозначает «Первая Революционная армия повстанцев Украины».

Встречаются надпечатки на украинских денежных знаках с такими, например, надписями: «Гопъ, куме, не журысь, у Махна гроши завелись» или «На ци гроши не купишь и воши»! Иногда эти надписи иллюстрированы рисунками пикантного или слишком натуралистического содержания. Про эти надпечатки очевидцы рассказывают, что делались они без ведома Махно отдельными лицами из командного состава и только ради курьеза.

Территория, составляющая в настоящее время Белорусскую ССР, в период первой мировой войны была ареной военных действий, и значительная часть ее еще в 1915 году была оккупирована германо–австрийскими войсками.

После Февральской революции на неоккупированной территории возникли органы Временного буржуазного правительства и одновременно Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Таким образом, здесь создалось двоевластие.

Социалистическая революция в Белоруссии победила почти в те же дни, как и в Петрограде, так как 7 ноября (нового стиля) 1917 года в Минске и некоторых других городах Белоруссии власть полностью перешла в руки большевиков, и в декабре началась подготовка к образованию Белорусской Советской республики. Провозгласить ее, однако, не удалось, ибо независимо от продолжавшихся еще переговоров о мире в феврале 1918 года германские войска перешли в наступление и захватили всю Белоруссию, включая и ее столицу Минск.

С приходом немцев власть для видимости была вручена представителям буржуазных партий. За время господства оккупантов и местной контрреволюции единой денежной системы в Белоруссии создано не было. Сначала здесь обращались царские кредитные билеты и расчетные знаки Временного правительства. Затем стали курсировать оккупационные марки, печатавшиеся немцами в Ковно, а несколько позднее почти в каждом городе появились свои местные боны. Например, в полосе Полесской железной дороги ходили боны, выпущенные управлением этой дороги. В Бобруйске курсировали чеки разных частных банков. В Гомеле — боны городского самоуправления. В Игумене (ныне Червень) — боны городского общественного банка и т. д.

Перечисленные боны являлись узаконенными денежными знаками обязательного обращения, так как выпуски их были согласованы с властями, но наряду с ними в некоторых городах курсировали денежные суррогаты, выпущенные кооперативными организациями. Например, в Бобруйске ходили квитанции кооператива «Гражданин», в Минске — центрального бюро кооперативов, в Могилеве — боны «Общества потребителей–ремесленников» и т. д.

В суровые годы гражданской войны, когда все деньги быстро падали в цене и стоимость их катастрофически катилась вниз, Советское правительство тоже вынуждено было прибегать к выпуску денежных знаков и обязательств военного времени.

Первые советские деньги с гербом РСФСР были выпущены в начале 1919 года. Серия этих расчетных знаков имела двенадцать номиналов от 1 рубля до 10000 рублей. На лицевой их стороне было написано: «Расчетный знак Российской Социалистической Федеративной Советской Республики». Ниже был указан номинал и значилось: «Обеспечивается всем достоянием республики». В конце следовали подписи главного комиссара Народного банка и кассира. На оборотной стороне — герб РСФСР, а под ним лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

В 1921 году были выпущены обязательства РСФСР, ходившие как денежные знаки. Они имели три номинала: 1, 5 и 10 миллионов рублей. Обязательство гарантировало, что «Предъявителю сего уплачивается рублей существующими расчетными знаками во всех Приходо–Расходных Кассах Народного Комиссариата Финансов, Губфинотделов и Уфинотделов Р. С. Ф. С.Р»

Дальше следовали подписи Народного Комиссара финансов, Заведующего отделом денежных и расчетных знаков и Главного бухгалтера.

В обязательствах указывалось, что оно подлежит обмену на расчетные знаки вне всякой очереди и то, что оно «имеет хождение в течение 1921 и 1922 гг. наравне с существующими расчетными знаками республики.

После 1 января 1923 года обмен обязательств на расчетные знаки производится лишь в течение шести льготных месяцев, т. е. до 1 июля 1923 года. После 1 июля 1923 года обязательства считаются не подлежащими оплате».

В 1922 году Советским правительством была проведена денежная реформа, по условиям которой все ранее выпущенные денежные знаки подлежали обмену на новые, образца 1922 года, из расчета один рубль 1922 года равен 10000 рублям всех ранее выпущенных. Новые знаки имели тринадцать номиналов от 1 до 10000 рублей.

В том же 1922 году был повторен выпуск обязательств РСФСР на аналогичных условиях обращения и обмена как и в 1921 году, но эти обязательства имели два номинала — 5000 и 10 000 рублей.

В 1923 году была проведена вторая денежная реформа с деноминацией. 1 рубль 1923 года приравнивался к 1 миллиону рублей ранее выпущенных денежных знаков, изъятых из обращения, или к 100 рублям образца 1922 года.

В 1923 году состоялась последняя эмиссия знаков военного времени, но уже от имени Союза Советских Социалистических Республик. На них впервые было дано изображение крестьянина–сеятеля, красноармейца и панорамы Кремля. Серия этих знаков имела три номинала: 10, 15, 25 тысяч рублей.

Банковский билет 1922 года, обеспеченный золотом.

Только после окончания гражданской войны и разгрома интервенции Советское государство получило возможность перейти к новой экономической политике (НЭПу), называемой «новой» в противоположность экономической политике, проводимой в период военного коммунизма. Продразверстка заменялась продналогом, а основой нэпа стал экономический союз рабочего класса и крестьянства. В условиях существовавшего в те времена мелкого разрозненного крестьянского хозяйства экономическая связь города с деревней, то есть сельского хозяйства с промышленностью, могла осуществляться путем обмена товаров на продукты только через куплю и продажу. Поэтому нэп предусматривал развитие торговли, обращение твердой валюты, хозяйственный расчет и другие экономические мероприятия.

Постепенный переход к нэпу вызвал необходимость выпустить в обращение новые денежные знаки в твердой валюте. И в 1924 году в обращение поступили банковские билеты достоинством в 1, 3, 5, 10 и 25 червонцев. Эти билеты были полностью обеспечены золотым фондом государства. Золотое содержание одного червонца приравнивалось к десятирублевой золотой монете царского чекана.

При нэпе восстанавливалась разрушенная в период двух войн — империалистической и гражданской — государственная промышленность, возросло производство продуктов сельского хозяйства. За короткий срок старая промышленность была полностью восстановлена и значительно выросли экономические возможности государства.

В 1925 году XIV съезд ВКП(б) провозгласил курс на индустриализацию страны. Развернувшиеся по всей стране великие стройки вызвали необходимость в новых денежных знаках. Сыгравшие свою роль червонцы первого выпуска стали заменяться на билеты Государственного банка, тоже обеспеченные золотыми фондами. Так, в 1926 году была выпущена купюра в 1 червонец, а в 1928 году в 2 и 5 червонцев. Эти деньги имели хождение вплоть до 1937 года, когда все ранее выпущенные билеты Государственного банка были заменены на билеты нового образца, имевшие четыре номинала: 1, 3, 5 и 10 червонцев. На этих деньгах был напечатан портрет В. И. Ленина — основателя первого в мире социалистического государства. Надо сказать, что курс рубля при этой замене не изменился и обмен не носил характера девальвации.

В период Отечественной войны на советский денежный рынок стали проникать немецкие фальшивки, ибо гитлеровцы ставили своей целью подорвать финансовое могущество нашего государства. Кроме того, на территории Украины и Белоруссии, захваченной вражескими войсками в первый же год войны, начали курсировать оккупационные деньги в немецкой валюте, имевшие семь номиналов.

В 1947 году Советское правительство вынуждено было объявить реформу и заменить старые деньги на новые по курсу 10:1.

На новых билетах в государственном гербе СССР было изображено 16 флагов союзных республик, а в 1957 году в связи с упразднением Карело–Финской ССР новые партии билетов образца 1947 года стали печататься с изображением 15 флагов союзных республик.

В 1961 году в связи с изменением масштаба цен в Советском Союзе была проведена еще одна денежная реформа и билеты образца 1947 года по курсу 10:1 были заменены на билеты образца 1961 года.

Н. Гринкевич. МИНУВШЕГО СВИДЕТЕЛИ НЕМЫЕ

Меня часто спрашивают, давно ли я собираю свою коллекцию, что собираю и, собственно говоря, зачем собираю. Обычно все эти вопросы задаются по–разному. Одни обращаются ко мне, не скрывая своего удивления, а порой и осуждения: «Вот, мол, как будто бы серьезный человек, а занимается всякой ерундой, сбором старых вещей, никому не нужного металлолома». Другие с сочувствием пытаются выяснить истоки этого «чудачества», считая его неким отклонением от «нормы» поведения психически нормального человека. Наконец, третьи выказывают свой интерес, явно понимая и разделяя мое увлечение.

Должен сказать, что я, как и мои коллеги–собиратели, люди самых разных возрастов и профессий, очень серьезно отношусь к коллекционированию.

Для многих из нас это благородное увлечение давно перестало быть только интересным и приятным занятием в часы досуга. Оно превратилось в ежедневную, очень кропотливую и по–настоящему большую работу.

Ведь только подумать, в течение всей своей жизни, буквально по крупинкам, собираем мы наши коллекции, отдавая им всю свою энергию и знания, часто спасая бесценные экспонаты от разрушения, гибели и забвения, делая их не только личной собственностью, но прежде всего достоянием общественности. В этом и заключается смысл, цель, идея коллекционирования.

В связи с этим не могу не процитировать несколько строк из книжки заслуженного деятеля искусств РСФСР Ираклия Андроникова «Личная собственность».

«… Когда мы говорим о коллекционерах, — пишет он, — то не должны забывать, что коллекционер — это первая ячейка музея, коллекционеры — актив музея. Это «кровеносная система», связывающая государственное хранилище с жизнью. А кроме того, в большинстве случаев работа отдельных коллекционеров вливается потом в общую сокровищницу культуры.

… Да, конечно, коллекционер — труженик. И энтузиаст. И знаток, который может поспорить с ученым-специалистом. А часто и сам ученый–специалист. Он сохраняет ценности от распыления и гибели…»

Я собираю давно — более двадцати лет. В моей коллекции несколько тысяч предметов. Главным образом это русская старина: книги, журналы и газеты дореволюционных изданий, гравюры, афиши и театральные эскизы, бронза и иконы, тульские самовары, колокола и валдайские колокольчики, открытки, автографы, книжные печати и многое другое. Но основной раздел моей коллекции — ордена, медали, жетоны, нагрудные знаки России и стран Европы. В этот раздел входят также атрибуты старой русской военной формы — головные уборы, эполеты, погоны, лядунки, слюнявки, пуговицы, военная и военно–мемуарная литература, рескрипты о награждении орденами, портреты, иллюстрации и оловянные солдатики.

Если я отдаю моей коллекции все свое свободное время, проявляю в отношении к ней максимум заботы и внимания, то она со своей стороны щедро награждает меня ни с чем не сравнимым чувством удовлетворения и радости, открывая бесценный клады самых разнообразных знаний.

Все многочисленные разделы коллекции давно перестали быть для меня собранием неодушевленно–молчаливых предметов. И в самом деле, разве могут быть мертвыми и бессловесными те же ордена, памятные и наградные медали и жетоны, если в них отразились и увековечились исторические события самого разного характера и значения, сконцентрировалась память об отдельных исторических личностях и их деятельности.

С документальной точностью и беспристрастностью рассказывают они о героизме и мужестве, о величии и славе отечества. Сурово хранят они порой и горькую правду о мрачных и позорных страницах прошлого, о сотнях тысяч человеческих жизней, загубленных во имя кровавых и жестоких захватнических войн, о разрушенных и сожженных городах, о страданиях и горе.

Я уверен, что все эти знаки могут многое поведать человеку о давно минувших годах, событиях и людях.

Несомненно, что со многими русскими орденами понаслышке мы давно знакомы. Их названия не раз встречались нам и на страницах произведений русских писателей–классиков.

Но что мы знаем о них? С уверенностью можно сказать, что во всяком случае очень и очень немного.

Так, например, известно ли нам, почему патроном первого русского военного ордена св. великомученика и победоносца Георгия, которым награждали только за боевые заслуги, был избран древний Кападокийский воин, «обрусевший» Егорий — «свет храбрый», покровитель Москвы, одиноких путников и уходивших на ратные подвиги защитников отечества, или какие события предшествовали учреждению владетельным Шлезвиг–Голштинским герцогом Карлом–Фредериком ордена св. Анны и каким образом этот орден вошел в число русских наград?

Причина неведения заключается не в отсутствии нашей любознательности, а чаще всего в отсутствии популярной литературы, не только перечисляющей (обычно сухо и скупо) степени данного ордена, уточняющей его форму, размеры или расцветку орденской ленты, но и рассказывающей главным образом об исторических событиях и фактах, предрешивших учреждение того или иного ордена, выпуск той или иной медали.

С каждым днем возрастает интерес к коллекционированию. Ряды ветеранов пополняются новыми молодыми энтузиастами. Долг «стариков» — передать молодежи свои знания и опыт, укрепить и поддержать возникшее увлечение, указать правильный путь систематизации исторического материала, с которым неразрывно связана познавательная сторона коллекционирования.

Предложенные здесь вниманию читателей четыре очерка и являются, на мой взгляд, скромным опытом систематизации и последовательного изложения ряда событий и фактов, имеющих непосредственное отношение к описываемым орденам и медалям.

ОРДЕН ВОИНСКОЙ СЛАВЫ

Войдите в Георгиевский зал — зал русской славы Большого Кремлевского Дворца.

Остановитесь! Взгляните на стены. Вы не увидите на них ни потемневших от времени портретов кисти великих мастеров, ни батальных полотен в старинных лепных рамах. Они скромны, их украшают восемнадцать обвитых орнаментами колонн, увенчанных аллегорическими статуями побед, и помещенные в высоких нишах мраморные доски. На них написаны золотыми буквами наименования прославленных русских полков, имена георгиевских кавалеров.

Имена… Имена… Имена!..

Ушаков, Суворов, Кутузов, Нахимов…

Словно на торжественной перекличке выстроились нескончаемые ряды георгиевских кавалеров.

Каждое имя — беспримерная храбрость, ратный подвиг, великая любовь к Родине.

Вы слышите, стены говорят. Перед нами словно оживают картины далеких боев с развевающимися знаменами, со стальной щетиной Штыков, с барабанным боем, мчащимися лавинами всадников.

Несмотря на блестящие и многочисленные победы русской армии и флота в эпоху царствования Петра I, учреждение специального военного ордена не было предусмотрено ни самим императором, ни последующими, вступившими на российский престол правителями.

Существовавшими уже орденами Андрея Первозванного, Александра Невского и Анны награждались как военные, так и лица, состоявшие на гражданской службе.

Военный орден «Для награждения отличных военных подвигов и в поощрение в военном искусстве» был, наконец, учрежден Екатериной II, о чем объявлялось в изданном ею манифесте от 26 ноября 1769 года.

В манифесте говорилось, что «…слава Российской империи наипаче распространилась верностью и благоразумным поведением воинского чина и что государыня из особливой милости к служащим за верность и службу, а также в поощрение в военном искусстве, восхотела учредить новый военный орден, возложив его на себя и приняв сан гроссмейстера.»

Статья седьмая статута нового ордена гласила, что награждения им достоин только тот, «кто, презрев очевидную опасность и явив доблестный пример неустрашимости, присутствие духа и самоотвержения, совершил отличный воинский подвиг, увенчанный полным успехом и доставивший явную победу».

«Патроном» военного ордена был избран святой великомученик и победоносец Георгий. В этом, несомненно, отразился религиозный характер древних рыцарских орденов. Покровитель нового ордена, несмотря на множество созданных о нем и вошедших в церковную литературу легенд и преданий, являлся личностью исторической. Из сказаний Метафаста можно узнать, что он происходил из знатного и богатого Кападокийского рода и занимал высокое положение в войске.

В конце III века, когда римский император Диоклетиан усилил гонения на христиан, Георгий отказался от воинского чина и стал исповедывать новую веру. За это после восьмидневных мучений он был обезглавлен в Никодимии в 303 году.

С именем Георгия связана имеющая множество вариантов и принесшая ему славу «победоносца» следующая легенда.

Земли одного из языческих царей стал опустошать неведомо откуда прилетевший дракон. Каждый раз он безжалостно уничтожал жителей города и их детей. Вскоре пришла очередь погибнуть царской дочери. Чудовище уже готовилось проглотить свою несчастную жертву, как вдруг явился на белом коне в сверкающих воинских доспехах Георгий и копьем поразил крылатого змея.

Эта легенда, первоначально сложившаяся на греческом востоке, проникла затем на запад, где за Георгием Победоносцем утвердилась вера как в покровителя воинов. Особенно «популярным» стал он во времена крестовых походов.

Английский король Ричард Львиное Сердце, участвовавший в 1189—1192 годах в третьем крестовом походе, все свои победы объяснял особым покровительством, которое якобы оказывал ему Георгий Победоносец.

В Венеции, Риме, Германии, Бургундии, Голландии и других странах Западной Европы появились орденские общества, патроном которых являлся святой Георгий. Так, например, в XIII веке было основано тайное общество георгиевских рыцарей для продолжения борьбы с «неверными». В 1422 году оно примкнуло к обществу Георгиевского щита, возникшего из союза швабских рыцарей и графов и впоследствии преобразовавшегося в швабский союз. В Голландии с 1500 по 1756 год существовал тайный союз — Георгиевское рыцарство, по всей вероятности имевшее целью освобождение Нидерландов.

Всем новопосвященным членам подобных обществ вменялось в обязанность заслужить и оправдать своими подвигами, совершенными в «подражание доблести великомученика», оказанную им высокую честь и доверие. На лицевой стороне многочисленных омулетов, так называемых георгс–талеров, якобы хранивших от смерти воинов и моряков, впервые появившихся в XVI веке в Германии и распространившихся затем почти по всей Западной Европе, чеканилось изображение св. Георгия в виде всадника, который поражает копьем дракона.

В Древней Руси легенда о Георгие и змие вошла в так называемые Четьи–Минеи, написанные в 1552 году митрополитом Макарием. Со времени Ярослава Мудрого изображение Георгия Победоносца встречается на Печатях и монетах. В княжение Дмитрия Донского он становится покровителем Москвы.

В 1497 году изображение всадника, поражающего копьем змия, было перенесено на русский герб. На монетах царствования Ивана Грозного чеканилась фигура всадника с копьем. Она весьма напоминала ставшее традиционным изображение Георгия Победоносца «учини знамя на денгах, князь великий на коне и имея копие в рутце и оттоле прозваны денги копейные».

Итальянская медаль 157–го пехотного полка Лигурийской бригады с изображением Георгия Победоносца и три «Георгс–талера». Такие медальки-амулеты, разных размеров и из разных металлов, но чаще всего из серебра, появились в Германии в XVI веке. На лицевой их стороне изображен св. Георгий, поражающий дракона, и латинская надпись: «Святой Георгий покровитель всадников» (воинов). Георгс–талер носили на цепочке. как талисман, предохраняющий от опасности воинов и моряков. Этот обычай был особенно распространен в Австрии. Даже в наши дни георгс-талеры изготовляются в ювелирных магазинах Чехословакии и Венгрии и продаются как украшения.

При царе Федоре Ивановиче, по свидетельству иностранцев, в Московии за особые ратные подвиги давались золотые монеты с изображением св. Георгия для ношения на шапке или рукаве.

Геральдическая комиссия, учрежденная Петром I, постановила считать всадника, изображенного на государственном гербе, Георгием Победоносцем. В 1728 году 10 июня высочайшим указом Верховного тайного совета был утвержден рисунок герба со следующим описанием: «Герб государственный по старому двуглавый, черный орел… В середине того орла Георгий на коне белом, побеждающий змия, эпанча и копье желтые, венец желтый же, змей черный, поле кругом белое…»

Позднейшие постановления указывают, что в гербе произошло незначительное цветовое изменение: «…На груди орла герб Московский: в червленном щите св. великомученик и победоносец Георгий на коне, поражающий дракона золотым копьем».

С печатей, монет, российского герба, со страниц Четьи–Минеи Георгий постепенно перешел в быт простого русского народа. Из поколения в поколение в устных интерпретациях передавалось сказание — «Стих о Егории храбром».

Герб города Москвы.

В Древней Руси Георгий считался защитником от воров и разбойников, покровителем Москвы и одиноких путников. Отправляющийся в дальний путь обычно произносил «егорьевский заговор»:

Едет Егорий храбрый на белом коне,

Златым венцом украшается,

Булатным копьем подпирается,

С татем ночным встречается,

Речью с ним препирается:

— Куда тать ночной идешь?

— Иду я людей убивать,

Купцов проезжих добывать.

А Егорий удал

Ему дороги не дал,

Православных обороняет,

В пути–дороге сохраняет!

Сотканная и сшитая девушкой по особому покрою «егорьева рубаха» по поверью хранила в бою от меча и вражей пули воина–защитника отечества, ушедшего на ратные подвиги.

На Руси день святого Георгия праздновался дважды : весенний Юрьев день 23 апреля и осенний — 26 ноября старого стиля. Последний праздник имел немаловажное юридическое значение, так как только после «осеннего Георгия», завершавшего все полевые работы, разрешался переход крестьян от одного помещика к другому.

Известный указ Бориса Годунова о прикреплении крестьян к земле отменил существовавшую ранее привилегию. С тех пор и пошла по Руси гулять поговорка: «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день».

Но вернемся, однако, к утвержденному Екатериной II военному ордену св. Георгия.

Многочисленные победы русского оружия после смерти Петра: взятие Данцига и Очакова, разгром турок при Хотине, победа над шведами, уничтожение прусской армии при Кунерсдорфе и взятие Берлина в царствование Елизаветы, вторичная победа над турками при Екатерине — все это достаточно красноречиво говорило о боеспособности русской армии, о высоком воинском духе, воспитанном в офицерах и солдатах покойным императором Петром I.

Таким образом, мысль об утверждении военного ордена оказалась вполне уместной и закономерной.

Как уже было сказано, этот орден был утвержден Екатериной II

26 ноября 1769 года. При учреждении нового ордена были определены его четыре степени. Он представлял из себя белый эмалевый крест с изображением в центре, в медальоне, св. Георгия, поражающего копьем дракона.

Знаки ордена разделялись на Большой крест (первой и второй степени) и Малый (третья и четвертая степень).

Орден СВ. Георгия III степени.

К первой и второй высшим степеням принадлежала орденская золотая ромбовидная звезда с означенным на ней орденским девизом:

«За службу и храбрость», носимая через правое плечо на широкой муаровой ленте с тремя черными и двумя желтыми полосами.

Орденом награждались офицеры за выдающиеся военные подвиги, а также за 25–летнюю выслугу лет в офицерском звании и участие как минимум в одном сражении. На флоте крест давался офицерам, совершившим не менее 18 кампаний, из которых каждая длилась не менее шести месяцев. Награждение за выслугу лет И за морские кампании отменено в 1855 году.

Звезда ордена св. Георгия.

При награждении Георгиевским крестом в какой–то мере проявлялся «демократизм», присущий характеру этого ордена, то есть беспристрастная, справедливая оценка заслуг награждаемого. Решение о пожаловании орденом представлялось на рассмотрение Георгиевской думе из наличных кавалеров, имевших право одобрить либо отклонить предложение высшего начальства о награждении данного лица.

Георгиевские кресты I, II, III и IV степени, так называемый «полный бонт».

Манифестом от 13 февраля 1807 Александр I утвердил «Знак отличия военного ордена св. Георгия для награждения солдат и унтер-офицеров», имевший в начале только одну, а с 1856 года четыре степени.

В 1878 году была учреждена носившаяся на георгиевской ленте номерная медаль «За храбрость». В 1913 году она была переименована в Георгиевскую.

Для воинских частей были введены георгиевские отличия, георгиевские знамена и трубы, а также индивидуальная награда — золотое холодное оружие с георгиевским темляком и прикрепляемым к эфесу знаком в виде миниатюрного георгиевского креста.

За всю историю этого военного ордена им было удостоено несколько русских женщин, проявивших особую храбрость и мужество. Впервые им была награждена легендарная «девица–кавалерист», офицер русской армии Надежда Андреевна Дурова, отличившаяся в войне 1812 года.

Н. А. Дурова — первая в России женщина–офицер, награжденная за бесстрашие и мужество в сражениях военным орденом.

В воспоминаниях П. С. Николаева — адъютанта Кавказского наместника князя Барятинского, опубликованных в «Историческом вестнике» за 1885 год, сообщены любопытные сведения еще о двух женщинах — георгиевских кавалерах: «Я знал в Наурской станице, — пишет П. С. Николаев, — двух баб старух, которые получили георгиевские кресты за то, что отразили нападение горцев, случившееся в отсутствие мужского населения в станице, и отразили его, предводительствуя только бабами, которые отстреливались и бросались в шашки не хуже мужчин».

Несмотря на свою внешнюю скромность, георгиевский крест был мечтой каждого офицера и солдата, бесценной реликвией, венчавшей его ратные подвиги и храбрость, его заслуги перед Родиной и народом.

«Между тем война со славою была окончена. Полки наши возвращались из–за границы…

Женщины, русские женщины были тогда бесподобны. Обыкновенная холодность их исчезла. Восторг их был истинно упоителен, когда, встречая победителей, кричали они: ура!

И в воздух чепчики бросали.

Кто из тогдашних офицеров не сознается, что русской женщине обязан он был лучшей, драгоценнейшей наградой.

В это блистательное время Марья Гавриловна жила с матерью в XXX губернии и не видела, как обе столицы праздновали возвращение войск…

Мы уже сказали, что несмотря на ее холодность, Марья Гавриловна все по–прежнему окружена была искателями. Но все должны были отступить, когда явился в ее замке раненый гусарский полковник Бурмин, с Георгием в петлице и с интересной бледностью, как говорили тамошние барышни».

«Я остановился, запыхавшись, на краю горы и, прислонясь к углу домика, стал рассматривать живописную окрестность, как вдруг слышу за собой знакомый голос:

— Печорин! давно ли здесь?

Оборачиваюсь: Грушницкий! Мы обнялись. Я познакомился с ним в действующем отряде. Он был ранен пулей в ногу и поехал на воды с неделю прежде меня.

Грушницкий — юнкер. Он только год в службе, носит, по особенному роду франтовства, толстую солдатскую шинель. У него Георгиевский солдатский крестик».

Вы уже, конечно, догадались, откуда эти отрывки. Первый — из пушкинской повести «Метель», второй — из лермонтовского «Героя нашего времени».

Приведу еще несколько строк из «Севастопольских рассказов» Д. Н. Толстого. «От воспоминаний штабс–капитан Михайлов невольно перешел к мечтам и надеждам. «Каково будет удивление и радость Наташи, — думал он, шагая на своих стоптанных сапогах по узенькому переулку, —когда она вдруг прочтет в «Инвалиде» описание, как я первый влез на пушку и получил Георгия».

Лядунка (патронташ) с Георгиевской звездой. Носилась чинами 13–го драгунского имени Военного ордена полка.

Георгиевские кавалеры на отдыхе при возвращении из похода. Лубочная картина 1878 года.

Можно указать еще множество отрывков из хорошо знакомых нам произведений русских писателей–классиков, в которых упоминается о Георгиевском кресте — единственной военной награде в старой России.

Георгиевский крест был свидетелем блестящих побед русского оружия. Он украшал пехотные мундиры и гимнастерки, гусарские венгерки и доломаны, казачьи чекмени и черкески. Его с гордостью носили овеянные славой победители при Бородино, Мало–Ярославце и Тарутине, легендарные защитники Севастополя, покорители Плевны и снежных Балкан, доблестные моряки «Варяга» и «Корейца», герои Порт–Артура и Цусимы, участники Брусиловского прорыва.

И недаром в суровые годы Великой Отечественной войны на груди советских солдат, как символ преемственности былых побед отечественного оружия, орден Славы засиял на старой черно–оранжевой георгиевской ленте.

ПО СТРАНИЦАМ ИСТОРИИ

Всем нам хорошо известен чеховский рассказ «Анна на шее». Пересказывать его содержание нет необходимости.

Напомню лишь разговор Модеста Алексеича с Аней.

«Молодые остались одни. Модест Алексеич осмотрелся в купе, разложил вещи по полкам и сел против своей молодой жены…

— Не могу не припомнить теперь одного обстоятельства, — сказал он улыбаясь. — Пять лет назад, когда Косоротов получил орден святыя Анны второй степени и пришел благодарить, то его сиятельство выразился так: «Значит, у вас теперь три Анны: одна в петлице, две на шее». А надо сказать, что в то время к Косоротову только что вернулась его жена, особа сварливая и легкомысленная, которую звали Анной. Надеюсь, что когда я получу Анну второй степени, то его сиятельство не будет иметь повода сказать мне то же самое».

Как мы знаем, надежды Модеста Алексеича не оправдались и его сиятельство имел все основания сказать ему вскоре тот же игриво–ехидный каламбур.

Первоначальный вид ордена св. Анны.

Если, прочтя этот рассказ, вы захотели бы познакомиться с историей ордена св. Анны и заглянули бы в старые словари, то ваша любознательность была бы удовлетворена в очень незначительной мере. Однако при каких же обстоятельствах ордену было дано имя Анны? Какие исторические события предшествовали его учреждению? Каким образом вошел он в число русских наград?

Для того чтобы получить ответ на эти вопросы, нам придется мысленно перенестись в эпоху, отдаленную от нас более чем на два столетия, стать участниками всенародного празднества в честь окончания Северной войны со Швецией и подписания Петром долгожданного Ништадского мира.

… 22 октября 1721 года в Троицкой соборной церкви праздновалось торжество мира. Долголетняя Северная война со Швецией окончилась. Состоялось подписание выгодного для России Ништадского договора. Даже привычный к сумасбродным потехам «всепьянейшего собора», пышным балам, маскарадам и блеску фейерверков блистательный Санкт–Петербург не помнил такого грандиозного всенародного ликования.

Радостные возгласы: «Виват! Виват, Петр Великий!» «Виват, отец Отечества!» заглушались громом орудийных залпов, салютами двадцати трех полков.

Праздник победы превратился в невиданное народное гулянье. Сотни петербуржцев толпились возле двух фонтанов, из которых непрерывной рекой текло белое и красное вино.

Для знатных гостей в Сенате был сервирован обед на тысячу персон.

Вечером скованная гранитными берегами Нева отражала разноцветные фантастические созвездия потешных огней. Несколько дней продолжалось веселое, хмельное и шумное празднество. Неутомимый на хитрые выдумки Петр затеял диковинный маскарад с участием самого князя–папы и всего «всепьянейшего собора».

Празднование победы над шведами перенеслось в Москву. Те же балы и фейерверки шумно ворвались в патриархальную жизнь древней русской столицы. Грандиозное маскарадное шествие возвестило начале двухнедельного народного торжества.

По заснеженным улицам Москвы, нарушая тишину морозного дня музыкой и песнями, скрипя полозьями, извивался пестрой разноцветной лентой санный поезд, возглавляемый сидящим на колеснице Бахусом. За ним ехали запряженные медведями, собаками и свиньями разукрашенные сани.

Всешутейший патриарх с высоты своего огромного трона благославлял стоявших по обе стороны дороги хохочущих зрителей. По бокам его ехали верхами на оседланных быках в кардинальских мантиях члены всепьянейшего собора.

Сам Петр, счастливый, радостный и озорной, в костюме голландского матроса восседал на палубе помещенного на санях фрегата. За ним ехала Екатерина в костюме фрисляндской крестьянки. Ее окружала толпа придворных, вельмож и иностранных послов, изображавших диких африканцев, черкесов, турок, индейцев и китайцев.

Ради оживленных и шумных балов, ослепительных фейерверков, разгульных кутежей на две недели были забыты все дела и заботы.

Так праздновал Петр свою победу над шведами и присоединение к России Лифляндии, Эстляндии и Ингрии.

Кроме царя, многочисленных гостей развлекали и угощали Меншиков и голштинский герцог Карл Фредерик — сын погибшего в 1702 году в битве при Клиссове Голштейн–Готторбского герцога Фредерика IV и старшей дочери Карла XI шведского Гедвиги–Софии. Он был, пожалуй, единственным среди царского окружения, кто не разделял общей радости и ликования.

Как говорят французы, герцогу приходилось делать веселое лицо при плохой игре.

Принимая участие в празднике, Карл Фредерик старался скрыть под маской гостеприимства и беззаботности свою досаду, тревожившие его мысли и чувства.

У него, увы, имелись все основания, к тому же очень веские, для того, чтобы пребывать в омраченном расположении духа, ощущать горечь несбывшихся мечтаний и неоправдавшихся расчетов.

Дело в том, что герцог надеялся при помощи Петра возвратить от Дании Шлезвиг и тем самым снова приобрести права на шведский престол.

Война России со Швецией, казалось, как нельзя лучше способствовала его стремлениям. Петр отнесся благосклонно к притязаниям родного племянника Карла XII, и герцог через своего посланника Штамбке был приглашен в Петербург, где нашел самый теплый и радушный прием.

Злополучный для герцога Ништадский мир, согласно которому Россия обязывалась не вмешиваться во внутренние дела Швеции, разрушил все его планы. Но зато у герцога появилась надежда сочетаться браком с дочерью Петра и, таким образом, породниться с всесильным Российским императором.

На балу в рамках, дозволенных придворным этикетом, он любезно и галантно проявлял знаки внимания к юной цесаревне Анне Петровне. Герцог непрестанно следил влюбленным взглядом за очаровательной дочерью царя, чувствуя при этом некоторое волнение и душевный трепет. Женитьбой на цесаревне надеялся он вознаградить в конечном счете свое пребывание в этой странной и непонятной для него Московии.

Цесаревне Анне Петровне шел в то время четырнадцатый год. Уже несколько лет она появлялась на нововведенных ассамблеях вместе с младшей сестрой Елизаветой, очаровывая всех своей красотой, общительностью, образованностью, блестящим знанием иностранных языков, грациозной легкостью движений в бальных танцах, особенно в английском кадриле и минуэте.

Сестер можно было часто видеть на прогулках по Неве в костюмах сардинских корабельщиков, с крылышками на спине — дополнением к туалету, свидетельствовавшему об их несовершеннолетии.

По складу характера, врожденным способностям цесаревна походила на своего венценосного отца. В отличие от Анны Петровны герцог был дурно воспитан, мало образован, взбалмошен и легкомыслен.

Не прошло и трех лет после празднования Ништадтского мира, как новое не менее помпезное торжество отвлекло москвичей от привычных дел и забот.

7 мая 1724 года в Успенском соборе по воле Петра совершился обряд коронования императрицы Екатерины. Безызвестная в недавнем времени служанка пастора Глюка, мариенбургская «пленница» Шереметьева и Меншикова, бывшая Марта Скавронская становилась полноправной и законной наследницей российского престола.

На сей раз торжество было менее продолжительным, так как императорская чета спешила в Петербург, озабоченная приготовлениями к обручению цесаревны Анны с герцогом Карлом Фредериком.

Через полгода, 24 ноября, был наконец подписан давно желанный для герцога брачный контракт, по которому он и Анна отказывались за себя и свое потомство от каких–либо притязаний на русский престол.

Между тем некогда железное здоровье и неистощимые силы Петра I стали заметно ослабевать. Направляясь в конце октября в Систербек для осмотра Сестрорецкого литейного завода, построенного в устье Невы возле селения Лахты, Петр, проявив свойственные ему самоотречение и решительность, принял участие в спасении солдат и матросов с тонущего судна. Под утро он почувствовал сильную лихорадку и поспешил вернуться в Петербург.

Затянувшаяся болезнь подкосила могучие силы императора.

В довершение всех бед и зол любимец императрицы, управляющий ее канцелярией Вильям Моне был заподозрен в близких отношениях с Екатериной.

Несмотря на отсутствие прямых улик, по приказу Петра Моне был казнен, и голова его долгое время наводила ужас, красуясь на верхушке столба.

После жестокой расправы над Монсом состояние здоровья императора заметно ухудшилось. С 19 января он был уже не в состоянии заниматься какими бы то ни было делами. Лечение доктора Блюментроста не приносило желанного облегчения.

27 января император изъявил желание составить распоряжение о преемстве престола. Дрожащей рукой он стал писать свой последний указ. Он написал всего лишь два слова: «Отдайте все…» Продолжать дальше не было сил.

Он велел позвать Анну, именно Анну, а не кого–нибудь другого. Когда пришла цесаревна, Петр был уже без сознания. На следующие сутки в четвертом часу ночи его не стало.

Трудно сказать почему, чувствуя приближение смерти, Петр призвал к себе Анну. Возможно, что после истории с Монсом, поколебавшей его веру в преданность Екатерины, он вознамеревался вручить судьбы престола и России своей дочери.

При помощи Меншикова и пришедших ко двору гвардейских полков на русский престол вступила Екатерина.

При ней 25 мая 1725 года в Троицкой церкви на Петербургской стороне совершилось бракосочетание цесаревны Анны и Голштинского герцога. Вслед за этим герцог получил высокую должность члена вновь утвержденного Верховного тайного совета.

В 1726 году в Петербург прибыл его двоюродный брат — принц Карл Август, носивший титул епископа Любского. Он негласно был намечен Екатериной в мужья младшей ее дочери Елизавете.

После смерти Екатерины на русский престол вступил внук Петра, сын казненного им цесаревича Алексея — Петр Алексеевич. Стремясь к высшей власти и управлению государственными делами, Меншиков задумал любым путем выдать свою дочь за нового царя. Помехой этому были обе дочери Петра I — Елизавета и голштинская Анна, считавшие себя законными наследницами престола.

Под давлением Меншикова герцог и Анна вынуждены были покинуть Петербург и уехать в Голштинию. Прибыв на родину мужа, Анна вскоре разрешилась от бремени сыном Карлом Петером Ульрихом и, едва достигнув двадцати лет, скончалась 4 марта 1728 года, завещав, чтобы ее похоронили рядом с могилой отца. В этом же году останки ее были перенесены в Петербург и похоронены в Петропавловском соборе.

В 1736 году в память своей супруги герцог учредил орден святой Анны. На звезде ордена был написан его девиз: «Amantibus lustitiam, Pietatem, Fidem», то есть «Любящим правду, благочестие, верность».

Начальные буквы этого девиза были взяты из слов, составлявших титул цесаревны : «Anna Imperatoris Petri filia» — «Анна императора Петра дочь».

Между тем в России продолжался период временщиков, придворных интриг, заговоров и переворотов.

Петра II сменила курляндская герцогиня, дочь царя Ивана, брата Петра I, Анна Иоановна. После нее на престол формально вступил представитель «Брауншвейгской фамилии», будущий шлиссельбургский узник, новорожденный Иоан Антонович при регентстве Курляндского герцога Бирона, а затем матери Анны Леопольдовны.

В 1741 году стала править вторая дочь Петра, Елизавета, увы, ни в коей мере не унаследовавшая гениальности своего отца. Тотчас по вступлении на престол Елизавета решила обеспечить престолонаследие за потомством Петра Великого. Единственным представителем петровской крови был его внук по женской линии — сын Анны и умершего в 1739 году Голштинского герцога четырнадцатилетний Карл–Петр–Ульрих. Иного выбора у Елизаветы не было. Юный герцог был приглашен в Петербург, куда прибыл в 1742 году вместе со своим воспитателем Брюммером. При объявлении его наследником Российского престола он принял православие под именем князя Петра Федоровича.

После долгих размышлений и старательных поисков для него была выбрана невеста — дочь мелковладетельного Ангальт–Цербстского принца София–Августа, после крещения ставшая Екатериной Алексеевной. В 1754 году у них родился сын Павел Петрович.

Со смертью Елизаветы на Российский престол вступил проявивший к этому времени полную неспособность к государственным делам, а также унаследованную от отца легкомысленность и несерьезность характера Петр III.

В перерывах между разгульными кутежами и игрой в солдатики он все же умудрился совершить несколько в большинстве своем нелепых реформ и нововведений— заменил прежнюю елизаветинскую гвардейскую форму прусскими образцами, освободил дворян от службы и, наконец, как верх недомыслия, объявил гвардии о непонятном и абсурдном походе на Данию.

Кроме того, являясь гроссмейстером учрежденного его отцом Голштинского ордена св. Анны, Петр III ввел его в русскую наградную систему.

Этот орден окончательно был утвержден Павлом I в 1797 году. Вводя его в число российских орденов, он утвердил знак третьей степени для награждения военных заслуг и ношения на эфесе холодного оружия. В 1829 году к этой награде был присоединен так называемый анненский темляк, то есть узкая полоса орденской ленты с кистью на конце.

Знаки отличия ордена св. Анны IV степени для христиан (с крестом) и иноверцев (с гербом).

С 1815 года третья степень стала четвертой, ее заменил крест, также предназначавшийся для награждения военных, к которому в 1828 году был присоединен бант из орденской ленты.

Павел утвердил также знак отличия св. Анны — медаль с эмалевым крестом в центре для награждения нижних чинов русской армии за двадцатилетнюю службу в строю. С 1844 года на всех орденских знаках, предназначавшихся для награждения «иноверцев», в том числе и на ордене св. Анны, вместо изображения креста либо святого помещалось изображение Российского государственного герба.

Кресты ордена св. Анны II и III степени.

Первоначальный вид ордена св. Анны претерпел впоследствии некоторые изменения. Постепенно с него ушли алмазы и корона, красное стекло заменила эмаль. Знаки ордена состояли из золотого, покрытого красной эмалью креста с изображением фигуры святой восьмиконечной звезды и орденской красной с желтой каймой ленты.

Согласно установленному правилу, орден первой степени — крест на широкой ленте — носился через левое плечо, а звезда — на правой стороне груди. Вторая степень — крест на шее, третья степень — крест на груди, четвертая степень — на эфесе холодного оружия с анненским темляком.

Такова в общих чертах история ордена святой Анны.

Неудачное и кратковременное царствование голштинского отпрыска завершилось традиционным дворцовым переворотом, отречением от престола и загадочной, явно насильственной смертью.

Так закончился тяжелый для России период временщиков, 37–летняя дворцовая неразбериха и растерянность, коллейдоскопическое мелькание на престоле новых правителей.

Начался век Екатерины. Век Суворова и Румянцева. Эпоха блестящих побед русского оружия при Хотине, Кагуле и Чесме, под Очаковым, Фокшанах и Измаиле. На смену ушедшим «птенцам гнезда Петрова» пришло новое поколение военачальников.

МЕССИНСКАЯ ТРАГЕДИЯ

29 декабря 1908 года телеграфные агентства разнесли по всему земному шару страшную весть о трагической гибели Мессины.

— Ужасная катастрофа в Италии! Десятки тысяч человеческих жертв! Город — кладбище! — выкрикивали толпы охрипших газетчиков во всех городах мира.

Миллионные тиражи газет, вышедших под этими сенсационно–жуткими заголовками, мгновенно расхватывались людьми всех национальностей и рас, всех стран и континентов.

Любые события, любые личные радости и огорчения стушевались, стали ничтожно мелкими перед лицом величайшего несчастья, небывалой катастрофы, разрушившей до основания один из красивейших и оживленных городов Италии.

В центре мирового общественного внимания встала заживо погребенная под хаотическими грудами развалин Мессина с ее цветущими апельсиновыми рощами, со старинными соборами, с основанным в 1549 году университетом, со знаменитым фонтаном Посейдона работы Джовани Менторзоли — ученика великого Микеланджело.

Корреспонденты газет и журналов писали: «Катастрофа эта так ужасна, что невозможно воспринять ее воображением.

Трудно представить, был город — огромный, прекрасный город и спустя какое–нибудь мгновение — нет этого города: нет зданий, памятников, нет улиц, и, что всего ужаснее, нет населявших город людей.

Все исчезло в каком–то безумном хаосе, в грудах развалин.

Трудно вообразить этот ужас!

Для нас понятнее язык цифр, говорящих о числе погибших. Число это ужасно!

По последним сведениям количество погибших (не считая раненых) превышает 200 тысяч».

«… Ничьи уста, ничье перо не могут со всей силой нарисовать подлинную и полную картину этого невыразимого ужаса.

Вез риска преувеличения можно сказать, что еще никогда в историческую эпоху своего существования человечество не было свидетелем такого страшного разрушения.

Страшна сама по себе цифра погибших, но еще страшнее делается от мысли, что тысячи людей умирают под развалинами от голода и ужаса…

Замирает сердце, ум мутится от этих рассказов и это случилось в Мессине, которая еще вчера была цветущим садом!»

Это случилось ранним дождливым утром 28 декабря 1908 года.

Город мирно спал…

Накануне и всю ночь яростно бушевало море. На смену ночному мраку над безлюдными улицами и площадями робко забрезжил пасмурный рассвет нового дня — последнего рокового дня Мессины.

Казалось, ничто не предвещало ужасной катастрофы, гибели города и сотен тысяч людей.

В пять часов 20 минут утра раздался зловещий, рокочущий подземный гул, земля дрогнула и затряслась, словно огромное живое существо.

В тишину раннего утра ворвались грохот падающих домов, вопли обезумевших от ужаса людей. Полуодетые, обнаженные, они прыгали в черные зияющие пролеты лестниц, выбрасывались из окон верхних этажей, разбивались, падая на груды обломков, гибли под развалинами домов.

Над городом взвились и повисли тучи черной тяжелой пыли.

Сжигая все вокруг, загорелся газ. Мрак, покрывший город, прорезывали багровые языки пламени вспыхнувших повсюду пожаров»

А дома все рушились и рушились от новых подземных ударов.

В хаосе развалин исчезли площади и улицы.

На город обрушились потоки ливня.

Ища спасения, люди бросились к морю. Словно дождавшись их, огромные яростные волны ринулись на берег, разрушая все на своем пути, унося в бушующую пучину тысячи человеческих жизней.

Настал день, скупо осветивший сквозь клубящуюся пелену дыма и пыли горы развалин, обломки стен, остатки рухнувших зданий, обезумевших от ужаса беспомощных людей, чудом уцелевших в непосильной борьбе с безжалостной стихией.

Трудно перечесть все человеческие драмы, разыгравшиеся в эти дни на развалинах города.

Но в своем бедствии Мессина была не одинока. Все города южной Италии превратились в огромные лазареты. За одни сутки жители Милана собрали полмиллиона лир.

На улицах Рима, на каждом шагу стояли столы с подписными листами и ящики для сбора денег.

Неаполь снаряжал десятки судов с продовольствием, водой, одеждой и медикаментами.

Студенты–медики под руководством врачей и профессоров спешно формировали отряды Красного Креста.

Арестанты отказывались от своих пайков в пользу пострадавших от землетрясения.

Отряды солдат спешили на помощь заживо погребенным под развалинами разрушенного города.

Пересекая океаны и моря, к Мессине шли пароходы из Америки, Англии, Франции, Испании.

Однако в то время, когда мир, объединенный общим порывом гуманности и сострадания, был еще только занят организацией помощи мессинцам, курсирующая вдоль берегов Сицилии под славным Андреевским флагом русская гардемаринская эскадра уже успела ее оказать.

Первыми, буквально через несколько часов после катастрофы, на разрушенную мессианскую набережную высадились команды броненосцев «Слава», «Адмирал Макаров» и «Геркулес».

Разделившись на отряды в несколько человек, русские моряки, рискуя жизнью, проявляя на каждом шагу чудеса храбрости и самоотверженности, вступили в битву за спасение человеческих жизней, погребенных под грудами развалин, гибнущих в пламени пожаров.

В первый же день русскими моряками было спасено более тысячи человек.

Бесчисленные рассказы очевидцев и спасенных могли бы составить целые тома, повествующие о их подвигах и гуманности.

«Нет слов, чтобы рассказать, с каким самоотвержением работали русские матросы. Где только было опаснее всего, куда никто не решался итти, они шли и спокойно делали свое дело…

Удивительно трогательно относились они к детям и женщинам: надо было видеть, с какой осторожностью и нежностью они относились к ним, говорили что–то непонятное, но испуганные дети шли к ним на руки без страха, так чувствовалось их горячее желание утешить и приласкать.

… Здесь полны похвал этим русским, которые, не тратя слов, даже между собой, быстро, осторожно с истинным презрением к смерти, принимаются за спасательную работу. Глубокой ночью колонна русских нашла одного живого, но так как он был защемлен, его нельзя было освободить до наступления дня. Один из матросов вполз в дыру и остался там при несчастном со свечою всю ночь, до наступления утра, когда подоспела помощь…

… Мы, несколько человек, мужчины и женщины вместе провели под развалинами три дня и с каждым часом надежда на спасение исчееала у нас. Наконец удалось пробить маленькую щель, и это нас спасло: в нее мы поочередно звали на помощь. От духоты и пыли мы ослепли, потеряли голоса и вдруг слышим чьи–то странные голоса, непонятные слова чужой речи, кричим — в ответ радостные возгласы, и вот над нашими головами начата спешная, осторожная возня. Какой это был момент, когда выползая из могилы нашей, мы попадали в крепкие объятия людей, никогда нами не виданных, а они смеясь и плача поднимали нас на руки точно детей, кричали что–то радостное, давали нам воду и хлеб».

Экипажем «Геркулеса» была спасена 47–миллионная касса Мессинского банка. Полученные за это денежные премии русские матросы через морского министра передали сиротскому приюту.

На второй день после землетрясения мессинцы получили наконец хлеб и продовольствие. Один за другим стали подходить суда с отрядами солдат, с медикаментами, одеждой, продуктами питания.

Первые трое суток экипаж русской эскадры, моряки с иностранных судов и итальянские солдаты работали без сна. На четвертый день люди стали падать в обморок от усталости и непосильного нервного напряжения. Ночью раскопки производились при свете факелов и прожекторов с военных пароходов, броненосцев и миноносцев.

Тысячи потерявших последнюю надежду на спасение мессинцев были вырыты в эти дни из–под развалин и обломков. Их спешно переправляли на судах в Неаполь.

Первыми прибыли суда русской эскадры. Матросы сходили на берег, бережно неся на руках раненых, женщин и детей.

В порту тысячи неаполитанцев восторженно встречали русских героев. Отовсюду неслись радостные приветствия: «Да здравствуют русские моряки! Да здравствует Россия!»

Вся Италия, весь мир преклонялись в эти дни перед мужеством простых русских людей.

В моей коллекции хранится серебряная медаль, напоминающая о подвиге русских моряков — спасителей Мессины.

Этими медалями от имени итальянского правительства были награждены экипажи гардемаринской эскадры адмирала Литвинова. На лицевой стороне медали — профильное изображение Виктора Эммануила — короля Италии. На оборотной, в окружении лаврового венка, надпись:

Медаль, выдававшаяся за спасение жителей Мессины.

«Землетрясение Калабрии — Сицилии 28 декабря 1908 года».

Верные славным флотским традициям, неся в себе мужество и бесстрашие героев Синопа и Севастополя. Порт–Артура, Цусимы и Чемульпо, героев «Варяга» и «Корейца», русские моряки в те страшные для Италии дни вписали в историю отечественного флота новую страницу подвигов и самоотверженности под названием «МЕССИНА»!

ПИР ВАРВАРОВ

Старые медали и жетоны — это своего рода исторические памятники, свидетели далекого, иногда уже забытого прошлого. Изучая их «биографию», невольно начинаешь чувствовать себя современником и участником того или иного исторического момента.

Даже собственное отношение к ряду событий становится как–то более определенным и конкретным, в то время как сами события воспринимаются значительно острее, становятся более близкими во времени, расцениваются с точки зрения сегодняшнего дня.

Мне кажется, что одним из наиболее ярких и убедительных примеров отражения в медалях исторических событий является так называемая РОНовская серия, в которую входят медали–жетоны: «Бельгийскому народу», «Русские братьям полякам», «Героям славянам», «Русские армянам, «Русский солдат — гордость России» и «Слава русской женщине».

Все вышеуказанные медали выпущены «Российским обществом нумизматов» (РОН) в период с 1914 по 1917 год и посвящены событиям первой мировой войны. Историческая, а следовательно, и коллекционно–познавательная ценность всей серии обусловливается, прежде всего, масштабностью отраженных в ней событий, ее тематическим единством.

Я хочу рассказать в этом очерке о медали, посвященной трагической судьбе бельгийского народа, героически вступившего в первые же дни войны в неравное единоборство с разорившими его страну полчищами немецких варваров.

Напомню вкратце обстановку, предшествующую началу первой мировой войны 1914—1918 годов.

Возникшая в результате кризиса капиталистической системы мирового хозяйства и неравномерного развития ряда капиталистических стран первая мировая война долго подготавливалась многими империалистическими государствами, каждое из которых преследовало свои агрессивные захватнические цели.

Военные действия начались между Тройственным союзом — Германией, Австро–Венгрией и Италией и созданным в 1907 году Военным союзом Антанты — Россией, Англией и Францией.

В ходе войны в нее вступили на стороне Германии Турция и Болгария, на стороне Антанты — Япония. Италия, Румыния, США и Китай.

Внешним поводом к началу войны послужило убийство в Сараево наследника Австрийского престола Франца Фердинанда 15 июня 1914 года. После этого рокового дня события стали развиваться с молниеносной быстротой.

Началась почти четырехлетняя кровавая бойня, итогом которой было 10 миллионов убитых и свыше 20 миллионов раненых, контуженых и отравленных газами.

Так встал над Европой жуткий призрак немецкого милитаризма, тупого звериного варварства, унижения национального и человеческого достоинства, безрассудного разрушения городов, памятников культуры и искусства.

С первых же дней войны наиболее трагично сложилась судьба нейтральной Бельгии, полной мерой испытавшей чудовищную жестокость немецкого империализма.

За два дня до вторжения германских корпусов в Бельгию немецкий посол в Брюсселе заверил бельгийского министра иностранных дел в том, что нейтралитет Бельгии не будет нарушен. Однако это заверение не помешало кайзеру Вильгельму отправить Бельгийскому королю Альберту телеграмму следующего содержания: «Если ты воспротивишься проходу моих войск через Бельгию, я буду считать тебя моим личным врагом и разорю твою страну».

Альберт ответил: «Я сожалею лишь об одном, что королям не разрешено носить ружье: моя первая пуля была бы предназначена тебе!».

Вильгельм не шутил — началось бесчеловечное варварское разрушение мирной Бельгии. В результате мобилизации Бельгия смогла противопоставить огромной немецкой армии шесть пехотных и одну кавалерийскую дивизию.

Стратегический план Германии заключался в быстром разгроме Франции ударом через Бельгию и Северную Францию, после чего все силы должны были быть брошены против России. Нападение на Францию со стороны незащищенной франко–бельгийской границы сулило немцам быструю и эффектную победу. Но буквально в первые же дни войны выяснилось, что расчеты немецкого генерального штаба оказались слишком преждевременными и слишком оптимистическими.

Старые сводки о ходе военных действий на западном фронте достаточно красноречиво говорят о сомнительных победах немецкой армии в Бельгии, о героизме и мужестве бельгийского народа и его вооруженных сил: «…решающую роль на западном фронте войны сыграло героическое сопротивление бельгийской армии и покрывших себя неувядаемою славою фортов Льежа.

Они отбили ряд германских атак, нанесли огромный урон германской армии (до 25 тысяч выбывших из строя) и на целых 10 дней задержали ее стремительное движение, дав тем самым время для сосредоточения и мобилизации французских войск.

Неудачи осаждающей армии произвели потрясающее впечатление в Берлине. Германский император пригрозил лишить воинского звания весь корпус, если Льеж не будет взят, и сам прибыл в Аахен (город по соседству с действующей армией).

Против маленькой и устарелой крепости были сосредоточены огромные массы артиллерии. Она приступила к так называемой ускоренной артиллерийской атаке и в течение двух дней выпустила свыше двухсот тысяч снарядов.

В результате некоторые более слабые форты были разрушены… Германские войска свободно прошли к городу Льежу и заняли его без сопротивления со стороны мирных граждан, но остальные форты не думали сдаваться и продолжали героическое сопротивление».

Вместо того, чтобы пройти в шесть дней Бельгию, армия генерала Эммиха потеряла две недели под стенами Льежа и понесла ряд поражений по всей линии первоначального, плохо подготовленного наступления. Только тогда, когда маленькая Бельгия была затоплена полумиллионной армией, бельгийцы по соглашению с союзниками сняли живой заслон своих полков и, не использовав для защиты холмистых окрестностей Брюсселя из опасения обхода, отвели свою армию в огромный укрепленный лагерь Антверпена.

Занятие столицы немцы отпраздновали как победу, и тотчас же обложили Брюссель огромной контрибуцией — в 200 миллионов франков.

Однако временный захват Брюсселя, Лонгви, Шарльруа, Люневиля и других городов еще не означал германской победы, точно так же, как временное отступление союзников на ранее заготовленные позиции не было еще их поражением. Возможность появления трехсот–четырехсоттысячной англо–бельгийской армии в тылу правого фланга германцев заставила их спешно очистить опустошенный Брюссель и всю приморскую часть Бельгии. Немцы отошли к Намюру и Льежу, то есть вернулись к исходным пунктам, откуда начали всю кампанию. Пренебрегая самыми элементарными человеческими законами, немецкая армия, словно озверевшие толпы древних варваров, предала огню и мечу занятые бельгийские города–герои.

Военные действия превратились в беспрецедентное обдуманное и вместе с тем безрассудное и бессмысленное разрушение памятников культуры, кровавую расправу над мирным населением. Впервые Европа встретилась тогда лицом к лицу с прообразом кровавого фашизма — немецким империализмом.

С тупым равнодушием и садистской жестокостью представители «чистой расы» громили учреждения Красного Креста, истязали и уродовали пленных, применяли разрывные и отравленные пули, удушливые и ядовитые газы, поливали из цеппелинов горящий Антверпен дождем из нефти, вырывали с корнями плодовые деревья.

Гибли уникальные создания человеческого разума и гения — устремленные ввысь средневековые соборы, в огне пожаров разрушались города, чинились самые немыслимые по своей изощренной жестокости репрессии над мирным населением.

Вот один их примеров немецкого издевательства — 25 августа 1914 года генерал Бюлов распорядился огласить в Намюре следующую прокламацию: «Все улицы будут заняты немецкой гвардией, она возьмет с каждой улицы десять заложников. Если будет сделано покушение на той или иной улице, заложники будут расстреляны».

В своем вандальском нашествии на Бельгию немецкие солдаты во главе с офицерами уничтожали и грабили национальные богатства бельгийского народа. Дикой ордой врывались они в частные дома, галереи и музеи, рубили саблями, прожигали сигарами полотна великих мастеров.

Так расплачивалась Бельгия за авантюризм германской политики.

В нумизматических собраниях многих наших коллекционеров хранится выпущенная «Российским обществом нумизматов» серия медалей — жетонов, посвященных событиям первой мировой войны 1914 года.

В нее входят бронзовые и серебряные медали: «Бельгийскому народу» — память о мужестве и героизме, о безжалостно разоренной стране, о тысячах жертв и уничтоженных рукой варваров национальных сокровищах Бельгии.

На лицевой стороне медали — символическое изображение бельгийского льва, попирающего немецкое знамя, и мудрые слова девиза — «L’union fait la force» — «В единении сила».

На оборотной стороне текст: «Геройскому и благородному бельгийскому народу дань восхищения русских людей. 1914».

Медаль «Бельгийскому народу».

Прошло пятьдесят лет со времени выпуска РОНовских медалей. За эти годы народы залечили раны двух мировых войн, уничтожив и германский империализм и еще более жуткий, кровавый немецкий фашизм.

Собирая и храня медали военных лет, мы, советские коллекционеры, в то же самое время горячо и страстно хотим, чтобы в будущем было как можно меньше медалей, посвященных войне.

Пусть их совсем не будет!

Пусть наши коллекции украшают знаки, рассказывающие только о трудовых подвигах, о мирном созидательном труде, призванном делать нашу жизнь еще прекраснее, еще счастливее.

Примечания

1

«Рус» — наименование так и не появившейся в России новой денежной единицы.

2

Издание 1914 года.

Content

Рачков О. Г. и др Мир коллекционера

МИР КОЛЛЕКЦИОНЕРА

О. Рачков. «ЧУДАКИ» ИЛИ ЛЮБОЗНАТЕЛЬНЫЕ?

И. Гринберг. ФИЛАТЕЛИЯ И ФИЛАТЕЛИСТЫ

С. Гинзбург. НЕМНОГО О РУССКИХ МОНЕТАХ

НУМИЗМАТИКА И СОБИРАТЕЛЬСТВО

НАЧИНАЯ СОБИРАТЬ…

ПЕРВЫЙ РУБЛЬ

МОНЕТА НЕ ПО КАРМАНУ

МОНЕТА ИОАННА

ФРИДРИХ II И СКУПКА МОНЕТ

ФАЛЬСИФИКАЦИЯ И МОНЕТЫ

ПАМЯТНЫЕ МОНЕТЫ

Приложение НАЧАЛЬНИКИ МОНЕТНЫХЪ ОТДЕЛЕНИЙ (из каталога В. Бобкова)

И. Колташев. РАССКАЗЫВАЮТ БУМАЖНЫЕ ДЕНЬГИ

Н. Гринкевич. МИНУВШЕГО СВИДЕТЕЛИ НЕМЫЕ

ОРДЕН ВОИНСКОЙ СЛАВЫ

ПО СТРАНИЦАМ ИСТОРИИ

МЕССИНСКАЯ ТРАГЕДИЯ

ПИР ВАРВАРОВ

Примечания