Хелен Кинг

Цветок на камне

1

Самолет, вырулив на исходную позицию, медленно начал свой разбег по взлетной дорожке, с каждой секундой набирая скорость. Навстречу во все убыстряющемся темпе неслись служебные строения аэропорта, машины-заправщики и самолеты, ожидающие своей очереди на взлет или отдыхающие после рейса.

Эллис, не отрываясь, смотрела в иллюминатор, боясь пропустить что-то важное и интересное. Она первый раз в жизни летела на самолете, ей было и страшно, и любопытно одновременно. И все-таки Эллис не заметила тот момент, когда тяжелая машина плавно оторвалась от бетонной дорожки и начала взмывать в высоту. Она вскрикнула от неожиданности, увидев, как самолеты, машины, дома и люди вдруг стали резко «падать» вниз.

Было очень странное ощущение, что она в этом просторном и комфортабельном «доме с крыльями» летит где-то под облаками, а далеко внизу, на привычной и родной земле происходят удивительные превращения. Все стало таким крохотным, что впору рассматривать в микроскоп. Вот ровные прямоугольники разных цветов и оттенков — это поля и луга. Вот темные «кляксы» лесов, а вот, извиваясь синей змейкой, бежит по равнине какая-то речка. А вот серо-стальной стрелой прорезало пространство шоссе, и по нему двумя бесконечными вереницами тянутся крохотные машинки, словно муравьи, ползущие в муравейник и из муравейника.

Эллис жадно впитывала в себя все, что видела за иллюминатором, но самолет, поднявшись еще выше, вошел в плотную облачность и на земле больше ничего не было видно. Она немного огорчилась, но делать было нечего — с погодой не поспоришь. В Англии уже началась осень с обычными для этого времени года дождями, туманами и промозглыми ветрами. А в Греции, куда Эллис летела со своим приятелем Фредом, все еще по-летнему жарко, и солнце светит, и море теплое… Как хорошо, что им удалось вместе выбраться в отпуск!

Фред мирно спал в соседнем кресле, свесив голову на плечо. Для него воздушный способ передвижения не был в новинку, и он решил отдохнуть пару часов, тем более что часть ночи накануне отлета провел в сборах, а утром решил пораньше выехать, чтобы успеть до «пробок» проскочить в аэропорт.

Эллис откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза и попыталась задремать, но возбуждение было так велико, что ей не удалось расслабиться. Непрошеные мысли одна за другой полезли в голову…

Она представила себя маленькой девочкой, которая любила лежать на нежной шелковистой травке среди упоительно пахнущих цветов, подложив под голову сцепленные ладони, и смотреть, не отрываясь, в бездонное небо, и мечтать, мечтать о чем-то не очень конкретном, но непременно красивом, разноцветном и душистом.

Вообще-то Эллис не любила вспоминать свое детство. Это была тяжелая и безрадостная пора ее жизни. Семья Эллис жила в собственном доме в небольшом городке на юге Англии и имела средний достаток, ничем не отличаясь от многих других семей, живших по соседству. Отца она помнила очень смутно. Его работа была связана с частыми поездками в страны Юго-Восточной Азии, откуда он каждый раз привозил дочке новую игрушку. Вечерами после ужина отец часто рассказывал о том, как живут люди в других странах, какие у них обычаи, во что они одеваются и что едят. Эллис с интересом слушала его, воспринимая все эти истории как чудесные сказки.

Во время последней поездки отец подхватил какую-то неизлечимую болезнь и после возвращения домой вскоре умер. Эллис тогда было около семи лет. Отсутствие основного кормильца сразу же сказалось на семейном бюджете. Не помог и режим экономии, жить становилось все труднее.

Оставив девочку с бабушкой, мать отправилась искать работу в Лондон. Спустя некоторое время она встретилась там с неким американцем, частенько наведывавшимся в английскую столицу по делам небольшой заокеанской торговой фирмы. У них начался бурный роман, а примерно через год, победив в тяжелой борьбе собственную совесть и чувство долга, мать уехала со своим другом в Америку.

Вначале от нее приходили длинные письма, в которых она обещала взять Эллис к себе, как только устроится. Потом письма стали короче и приходили все реже, и наконец их заменили три поздравительные телеграммы в год — к Рождеству, Пасхе и дню рождения дочери.

Первые два-три года мать исправно присылала небольшую сумму денег, но бабушка не тратила их, а клала на счет внучки в банк. Потом все прекратилось — и переводы, и телеграммы. Мать пропала, как в воду канула. Эллис даже не знала точно, жива она или нет, но ей легче было думать, что мать умерла.

Сначала Эллис плакала и все спрашивала у бабушки, когда же приедет мама. Но время шло, и слезы сменились затаенной обидой. Девочка все больше замыкалась в себе. В школе у нее не появилось близких подруг: она завидовала другим детям, у которых были родители, братья и сестры, собаки и кошки, велосипеды и коньки, каникулы у моря, в общем — нормальное, беззаботное детство.

У Эллис ничего такого не было. Даже на очень скромную жизнь не хватало средств, и бабушка была вынуждена сдавать комнаты и готовить еду для постояльцев. Внучка помогала ей, чем могла, и потому с детских лет умела все, что должна уметь делать любая хозяйка. Но одно дело стало для нее любимым.

В маленьком палисаднике перед домом росли самые разные цветы. Ухаживать за ними бабушка не успевала и поручила это внучке. Поливать, рыхлить, пропалывать, удобрять цветы для Эллис было приятной и необременительной обязанностью, переросшей постепенно в глубокое и сильное увлечение. Она вообще очень любила природу и, когда выдавалась свободная минута, а подчас и вместо выполнения уроков, шла в библиотеку и брала очередной том Брэма, справочники по комнатным цветам и садовым растениям. А книги Даррелла она зачитывала чуть ли не до дыр. Девочка живо представляла себе те места, по которым путешествовал автор, и грустно вздыхала, потому что не надеялась увидеть своими глазами этот волшебный мир.

За все школьные годы она лишь несколько раз уезжала из дому — на экскурсию в Лондон вместе с классом и когда летом ее приглашали одноклассницы провести недельку-другую в поместье их родителей. Эллис каждый раз пыталась отказаться, но бабушка настаивала на этих поездках. Ей хотелось, чтобы внучка немного отдохнула и сменила обстановку. Во время таких коротких, но незабываемых каникул Эллис научилась играть в разные игры, кататься на велосипеде и плавать, вернее — немного держаться на воде. Зато потом ей приходилось возвращаться из атмосферы благополучия в свой дом, полный трудностей и проблем.

Когда Эллис окончила школу, бабушка сняла с банковского счета деньги — не Бог весть какая сумма, но ее хватило, чтобы превратившаяся в девушку внучка могла поехать учиться и получить профессию. Эллис воплотила свою мечту и стала ландшафтным дизайнером. Ей удалось найти хорошее место работы в новой дизайнерской фирме, которая расширяла свою деятельность и открыла три офиса в разных районах Лондона. В одном из этих офисов на окраине города Эллис и начала свою трудовую жизнь.

Перед тем, как приступить к работе, она решила съездить на несколько дней домой, повидаться с бабушкой и с бывшими одноклассниками, не уехавшими из родных мест. Но в городе детства ее ждал пустой закрытый дом. Соседка сказала ей, что бабушке накануне стало плохо с сердцем и ее отвезли в больницу. Эллис со всех ног бросилась туда, однако врачу нечем было ее утешить — бабушка скончалась.

Похоронив единственного близкого и любимого человека, Эллис со всей неотвратимостью поняла, что осталась одна на всем белом свете — близких родственников у нее не было, а о дальних она ничего не знала. Позже она продала бабушкин дом, заплатила налоги и долги и навсегда покинула место, где прошло ее безрадостное детство. Она твердо знала, что ей не на кого рассчитывать и все теперь зависит только от нее самой.

На часть вырученных от продажи дома денег Эллис сняла крохотную недорогую квартирку вблизи от места работы, чтобы не нужно было пользоваться транспортом. Но вскоре она поняла, что без собственной машины ей не обойтись. Ее дизайнерские проекты нравились клиентам фирмы, и число заказов росло. Но заказчики жили, как правило, за городом, в сельской местности, и добираться туда без своего транспорта было очень неудобно.

Эллис подыскала подержанную, видавшую виды дешевую машину. Это был старенький «форд», немало побегавший по дорогам своей родины, а потом, в переделанном виде, послуживший еще нескольким хозяевам в Англии. Цвет машины определялся с большим трудом. Пожалуй, его можно было назвать буро-коричневым.

Итак, машина у Эллис уже была и стояла на улице возле ее дома. Новой владелице этого транспортного чуда не терпелось скорее опробовать его в деле, но сначала нужно было научиться его водить. И она направилась в автошколу.

Там Эллис встретил менеджер. Не успела она сказать о цели своего прихода, как вдруг очутилась в крепких объятиях молодого человека.

— Эллис! Ты ли это?! Как здесь оказалась? Какая ты стала красивая!

Этот восклицательно-вопросительный поток обрушился на нее так неожиданно, что она не сразу сообразила, кто стоит перед ней.

— Не может быть! Фред! — обрадовалась Эллис, когда узнала в невысоком, коренастом, спортивного вида молодом человеке своего бывшего одноклассника.

Даже строгий костюм не мог скрыть стальные мускулы Фреда. Эллис помнила, что еще в школьные годы он увлекался спортом — боксом, футболом, регби. А сейчас, как поведал ей Фред, он играл за одну не совсем безызвестную бейсбольную команду первой лиги. Правда, далекая от спорта Эллис тут же забыла ее название.

Фред взялся помочь Эллис в постижении премудростей вождения автомобиля. Обучение проходило, в основном в вечерние часы, после работы, когда поток машин на улицах становился меньше. После занятий он нередко провожал ее до дома. И как-то само собой получилось, что они вскоре сблизились.

Эллис было хорошо и спокойно рядом с этим простым, открытым, сильным парнем. У них не было никаких обязательств друг перед другом, и они могли бы расстаться в любой момент без особых сожалений и переживаний. Никому из них не пришло бы в голову назвать существующие между ними отношения любовью.

Из-за тренировок и соревнований, в которых участвовал Фред, встречались они не так уж часто. Время от времени у них был неизнурительный, «нормированный» или «физиологический», как они называли, секс. Иногда по вечерам они ходили в кино или кафе, а то и просто гуляли. Вот и все развлечения. Но пока обоих это устраивало.

Они встречались уже около года, но провести вместе хотя бы даже уикенд почти никогда не получалось, потому что то Фред был занят своим спортом, то Эллис приходилось иногда ездить на объекты в выходные дни.

Как хорошо, что сейчас нам удалось взять отпуск в одно и то же время и мы сможем вместе отдохнуть в этой сказочной стране, Греции! — подумала Эллис и, открыв глаза, посмотрела налево. Фред, поменяв позу и переложив голову на другое плечо, продолжал мирно спать.

Она повернулась к иллюминатору, и — о чудо! — перед ней открылась впечатляющая картина: самолет, покинувший зону облачности, освещался ярким солнцем, а под крылом, избороздив коричневыми морщинами грешную землю, тянулись высокие горные хребты. Эллис не могла оторвать восхищенного взгляда от этой панорамы, прекрасней которой, казалось, ничего не может быть.

Но вот самолет сделал вираж и пошел на снижение, а далеко внизу заблестела, заискрилась на солнце, переливаясь всевозможными оттенками синего, зеленого, голубого и серебристого, бесконечная водная гладь.

— Море! — зачарованно выдохнула Эллис.

В это время самолет развернулся и стал заходить на посадку. Эллис увидела сверкающий белизной город, стремительно вырастающий ей навстречу. Он лежал, как жемчужина в раковине, окаймленный горами и морем.

И вот уже крылатая машина замедляет свой бег на посадочной полосе афинского аэродрома и специальный автобус везет пассажиров в здание аэропорта.

После прохождения таможенного и пограничного контроля они взяли такси и прошли испытание афинскими автомобильными «пробками». Но даже они в конце концов рассасываются, и вот уже такси вырвалось из города. Еще час езды по шоссе, а дальше — на пароме до одного из многочисленных островов греческого архипелага. И наконец последние несколько километров на такси до отеля под названием «Морская черепаха», расположенного на берегу прелестной маленькой бухточки.

Эллис не могла поверить, что еще только сегодня утром она рассталась с осенним Лондоном, а вечером полной грудью вдыхает ароматы Эгейского моря.

2

Прохладный ветерок коснулся щеки Эллис, и она проснулась. Часы показывали семь, но она почувствовала, что хорошо выспалась. Физическая усталость и эмоциональные нагрузки вчерашнего дня сделали свое дело, и вечером она провалилась в сон, как только голова коснулась подушки. И Фред не стал ее тревожить — видно, и сам недоспал в самолете.

Эллис встала, накинула легкий халатик и вышла на балкон. Их номер находился на втором этаже. Обычный трехзвездочный номер с душем, телевизором, кондиционером. На балконе — стол и два кресла.

В одной стороне представшей перед взором панорамы восходящее солнце окрашивало теплым желтым цветом невысокие горы, начинавшиеся, казалось, сразу за отелем. В другой части открывшейся картины сквозь ажурную листву акаций просвечивала побеспокоенная легкой рябью синяя гладь моря. На территории отеля было два бассейна с морской водой — открытый и застекленный. Эллис наблюдала, как открытый бассейн, который находился прямо под их балконом, наполнялся свежей водой, и ей захотелось искупаться перед завтраком.

Она надела эластичный купальник бирюзового цвета, который очень шел к ее глазам необычного зеленоватого оттенка и темно-каштановым волосам, отливавшим на солнце медью. Взглянула на себя в зеркало, отражавшее ее в полный рост. Оттуда на нее смотрела молодая особа чуть выше среднего роста, с безупречной фигурой, стройными ногами, изящной талией, небольшой упругой грудью, рельефно обтянутой тканью купальника.

Эллис не знала, может ли она считаться красивой, но не сомневалась, что обладает вполне привлекательной внешностью. Ей никто не говорил, как она выглядит, да и некому было говорить — для Фреда она была школьной подругой, и он не расточал ей комплименты.

Но иногда Эллис ловила на себе оценивающие взгляды мужчин. В таких случаях, не привыкшая к вниманию представителей противоположного пола, она обычно смущалась, краснела и старалась скорее исчезнуть из поля их зрения. Но сейчас она как бы впервые посмотрела на себя со стороны и то, что увидела, ей понравилось.

Эллис разбудила Фреда и предложила пойти вместе в бассейн. Но Фред решил до завтрака позаниматься гимнастикой, и она пошла одна. Плавая в такой же бирюзовой, как ее купальник, воде, чуть прохладной, еще не разогретой солнцем, Эллис наблюдала за Фредом, делавшим на балконе зарядку. Его мускулистое тело красиво выделялось на фоне белых стен и в обрамлении цветущей герани, росшей в ящиках вдоль балкона. Она помахала ему рукой, а он ответил ей кивком головы.

Выйдя из бассейна, Эллис не сразу направилась в дом, а обошла вокруг отеля. Территория, прилегавшая к гостинице, оказалась не очень большой. Перед фасадом был разбит цветник. В это время года в нем цвели розы, бархатцы и желтая космея. Справа и слева от входа в здание росли два огромных дерева — ореховое и фиговое. Эллис вспомнила описание фиговой рощи у Даррелла и слегка пожалела, что она сейчас не на Корфу — острове, в который была заочно влюблена. Но и здесь было так интересно!

За домом располагался фруктовый сад — груши, яблони, гранаты, лимоны, апельсины, все с плодами разной степени зрелости. Раньше Эллис многие из этих фруктов видела только в магазинах. За территорией отеля начиналась большая оливковая плантация, тянувшаяся до предгорий. Ветки олив склонялись под тяжестью урожая.

Вернувшись в номер, Эллис приняла душ, переоделась в легкое безрукавное хлопчатобумажное платье нежного кремового цвета и такого же цвета матерчатые в дырочку летние туфли без каблуков. Фред тоже экипировался, надев джинсы, кроссовки и майку с эмблемой своего спортивного клуба. И они отправились на завтрак.

Завтрак в ресторане отеля поразил Эллис изобилием продуктов и блюд. Это был греческий вариант буфета, включавший в себя не только привычные для европейцев компоненты утренней трапезы, но и разнообразные предложения местной кухни. Все хотелось попробовать, но Эллис и Фред вовремя сообразили, что если они осуществят это желание, то не смогут сдвинуться с места, и потому ограничились обычным легким завтраком.

После утренней трапезы, взяв полотенца, шлепанцы, солнцезащитные очки и крем, а также бутылки с минеральной водой и соками, они отправились на море. Эллис с нетерпением ждала встречи с морем и сама не замечала, как все убыстряла шаг. Небольшой пляж отеля находился в центральной части бухточки. Берег был не песчаным, а галечным. На камнях то там, то тут сохли под жарким солнцем выброшенные волной водоросли.

Эллис подбежала к кромке воды. На море стоял полный штиль. Она опустила руку в теплую воду, и вода эта была неправдоподобно чистой и прозрачной. Эллис поболтала рукой возле самого дна, но и после этого вода осталась незамутненной. Она вынула руку из воды и облизнула палец — он был не просто соленым, а даже пересоленным.

— Здравствуй, море! — еле слышно прошептала Эллис.

Фред хотел расположиться на лежаках в тени, под навесом, но Эллис не нравилось скопление отдыхающих на небольшом пространстве пляжа и она предложила пройтись по берегу, чтобы выбрать более уединенное место. Фреду идея понравилась, и, надев на головы шляпы, а на ноги шлепанцы, они отправились по гальке туда, где кончалась бухточка и резко сворачивала влево за мыс береговая линия, невидимая из бухты. Этот выступ суши Эллис сразу же окрестила «Мысом доброй надежды».

За поворотом взгляду открылось синее море с белыми силуэтами пароходов вдали. Прибрежная полоса стала совсем узкой, она отделяла от моря невысокий скалистый берег, застроенный виллами состоятельных горожан. Они проводили здесь выходные и отпуск, если только не уезжали куда-нибудь севернее, чтобы отдохнуть от жары.

Эллис выбрала удобное место под естественным навесом скалистого берега. Сложив туда свои вещи, молодые люди взялись за руки и с радостными криками бросились в море. Они плескались и брызгались, как дети, ныряли и плавали. Соленая морская вода сама удерживала Эллис на поверхности, и она, потеряв страх, начала чувствовать себя чуть ли не заправской пловчихой.

Неужели все это не сон? — думала Эллис некоторое время спустя, лежа на горячей гальке. Немного позагорав, она снова пошла к воде, но на сей раз не для того, чтобы плавать. Ее влек профессиональный интерес. На мелководье росли потрясающей красоты водоросли, они были похожи на пышные сказочные цветы, возникшие прямо из камней, и она с интересом изучала их.

А в это время другие глаза с не меньшим интересом изучали Эллис, внимательно следя за каждым ее движением. Через несколько минут по лесенке, ведущей от одной из вилл, к морю спустился мужчина, держа за руку маленькую девочку. Эллис мельком взглянула в их сторону, подумав, что это, наверное, греческая семья из того красивого белого дома, что стоит под раскидистыми платанами. Мужчина и девочка расположились ярдах в пятидесяти от Эллис и Фреда.

Эллис вышла из моря, села у кромки воды и стала перебирать мокрые камешки и ракушки, откладывая в сторону самые красивые. Ее занятие прервал Фред, сказав, что южное солнце — коварное, так что на первый раз хватит загорать и купаться. Он-то успел немного подкоптиться во время тренировок, а у Эллис кожа совсем белая. Она попыталась возражать, ссылаясь на то, что намазалась специальным кремом, но Фред был неумолим. Он сказал, что кроме солнца еще и вода здесь представляет опасность — в ней слишком большая концентрация соли, поэтому после купания надо обязательно смыть ее простой водой. Эллис сдалась.

Они вернулись в отель, приняли душ и, разморенные, легли отдохнуть, включив посильнее кондиционер. Есть в такую жару совсем не хотелось, а вот вода и соки убывали с космической скоростью.

К вечеру, когда дневная жара немного спала, молодые люди решили прогуляться по окрестностям. Но им это не удалось. Ни тротуаров, ни каких-либо других пешеходных дорожек на острове не было и в помине. Была одна очень извилистая асфальтированная дорога, по которой на большой скорости ездили машины, причем по «неправильной», с точки зрения англичан, правой стороне. Идти пешком по этой дороге было неудобно и небезопасно.

Эллис и Фред вернулись в отель и, переодевшись, отправились в ресторан. Ужин поразил их еще больше, чем завтрак. Греческие повара постарались на славу. Не избалованная деликатесами, привыкшая к самой незамысловатой пище Эллис растерялась, не зная, что выбрать. Меню просто распухло от названий национальных блюд. Она пыталась сосчитать, сколько их видов приготовлено из одних только кабачков, но довольно быстро сбилась и оставила эту затею. Фред заказал овощные салаты, запеченные в сыре и сметане молодые кабачки, тушеную телятину с картофелем фри и клубничное мороженое на десерт. Официант помог ему выбрать подходящие местные вина, и молодые люди приступили к трапезе.

После ужина все гости отеля были приглашены на концерт народной музыки, песни и танца. Отдыхающих разместили на лужайке около открытого бассейна, а из столов находящегося рядом бара сделали импровизированную сцену. И в вечерней тишине полились чарующие звуки сиртаки.

Под впечатлением от увиденного и услышанного Эллис и Фред еще долго потом сидели на балконе, вдыхая пряные ароматы южной ночи, слушая стрекот цикад и зачарованно глядя в черное небо, сплошь усыпанное яркими, крупными звездами, которые, казалось, висят так низко, что вот-вот заденут за верхушки гор.

Тихая, теплая ночь располагала к нежности и ласке, бурные страсти не вписывались в этот умиротворенный покой. Эллис, по натуре более тонкая, чем Фред, уловила настрой этой волшебной ночи, и потому ей хотелось чего-то романтичного. Но Фред овладел ею, как обычно, без ласковых слов и нежных прикосновений, не грубо, но как-то без души. Она в первый раз за все время их общения осталась совершенно не удовлетворенной и недовольной. Правда, к утру все забылось…

3

Утро было такое же ясное и солнечное, как и предыдущее. Эллис собиралась идти в бассейн, когда в номере зазвонил телефон. Фред подошел к аппарату, ответил, некоторое время слушал молча, потом поблагодарил и повесил трубку. На его лице отразилось беспокойство.

— В чем дело? — с тревогой спросила Эллис.

— Сообщили, что на мое имя пришла срочная телеграмма. Не представляю, что могло случиться? Сейчас я спущусь в рецепцию.

Через несколько минут Фред вернулся, неся в руке сложенный листок. Его лицо выражало такую гамму чувств, что трудно было определить, какое из них преобладает — досада, огорчение, возмущение, злость?

Выяснилось, что главный тренер команды вызывает Фреда на ответственные соревнования, график проведения которых неожиданно изменился, а запасной игрок, как назло, сломал ногу. Другого выхода не оставалось — нужно было срочно вылетать на родину, тем более что билет на ближайший рейс был уже предусмотрительно заказан.

Эллис так расстроилась, что чуть не плакала. Она сидела, опустив руки, и не могла заставить себя встать и помочь Фреду собирать вещи. Первым ее порывом было уехать вместе с ним, но Фред категорически воспротивился этому. Он приводил разные аргументы, чтобы уговорить ее остаться: первый раз выбралась на юг, к морю, да еще за границу, да и билетов на самолет может не оказаться, ведь туристический сезон в разгаре, а он сыграет важный матч и может вернуться к ней.

— Когда? — с легким упреком в голосе поинтересовалась Эллис. — Сначала тренировки, потом игра. Я знаю, что одной игрой дело не ограничится, а когда ты освободишься, я уже в любом случае буду дома. Там и встретимся. — Она тяжело вздохнула и добавила: — Правда, я совершенно не представляю, что буду тут делать одна…

После завтрака, проводив Фреда до такси, Эллис побрела в одиночестве на пляж. Ей уже ничего не хотелось. Встречаясь при разных обстоятельствах с другими постояльцами отеля, она успела понять, что англичан или англоговорящих отдыхающих кроме них не было. Были немцы, французы, несколько японцев, греки из Афин, но вряд ли кто-нибудь хорошо владел английским, чтобы можно было свободно общаться. К тому же отдыхали в основном семьями. Обслуживающий персонал понимал английский на бытовом уровне, но и только. Свой долгожданный отпуск Эллис предстояло провести в одиночестве и скуке. Какое невезение!

Настроение было испорчено, и единственное, что могло его немного исправить, это ласковая морская вода, способная успокоить и утешить. Эллис шла по берегу, погруженная в свои невеселые мысли, пока не достигла того места, где вчера так хорошо начинался их совместный с Фредом отдых. Она расстелила полотенце и села, обхватив колени руками. Чуть заметный ветерок рябил воду, и слабые волны, набегая на берег, как ласковая собака, лизали ступни.

Примерно через полчаса на прежнем месте опять появился мужчина с девочкой. Он повернул голову вправо и несколько секунд смотрел туда, где среди серо-коричневых камней выделялся бирюзовый купальник, облегавший прелестную стройную фигурку. Мужчина оставил ребенка с игрушками на берегу, а сам с разбега бросился в воду и поплыл красивым кролем. Эллис полюбовалась слаженными движениями пловца и снова отвернулась, машинально перебирая камешки.

Он был уже довольно далеко от берега, когда она услышала душераздирающий крик девочки. Не раздумывая ни секунды, Эллис бросилась на помощь ребенку. Камни впивались в ноги, но она не обращала на это внимания.

Девочка продолжала истошно кричать. Подбежав к ней, Эллис обняла ее и крепко прижала к себе. Девочка вся дрожала.

— Что случилось? Почему ты плачешь? Тебе больно? — взволнованно спрашивала Эллис, одновременно осматривая малышку и не находя никаких внешних причин ее слез.

Девочка уткнулась головкой в светлых кудряшках в грудь Эллис, из больших голубых глаз, опушенных густыми, загнутыми вверх ресницами, катились крупные слезы.

— Не плачь, успокойся, все хорошо! — уговаривала ее Эллис и вдруг сообразила, что та может не понимать английских слов.

Однако девочка, всхлипывая и глотая слезы, неожиданно проговорила по-английски:

— Я очень боюсь!

— Кого?

Детская ручка, дрожа, указала направление. Эллис посмотрела туда. Около огромного валуна на границе суши и моря лежала огромная морская черепаха. Она была мертвой, и ее неподвижность действительно выглядела пугающей.

— Не бойся, это всего лишь черепаха, хотя и большая. Она очень старая, много лет проплавала в море, а потом умерла и волны вынесли ее на этот берег.

— Умерла… — печальным эхом отозвалась девочка. — Как моя мама.

Эллис внимательно посмотрела на нее, но ни о чем спрашивать не стала. Она не знала, как нужно разговаривать с маленькими детьми, ведь у нее не было ни младших братьев и сестер, ни собственных детей. Взглянув еще раз на черепаху, Эллис подумала, что если бы она сама встретила такую громадину в море, то, наверное, испугалась бы не меньше, чем этот ребенок.

Девочка никак не могла успокоиться, все еще дрожала и прижималась к Эллис.

— Как тебя зовут?

— Кэти. А тебя?

— Эллис.

Когда она спешила на выручку к маленькой Кэти, отец девочки тоже услышал отчаянный крик ребенка. Но что он мог сделать? До берега было далеко. Его сердце похолодело от тревоги. Он резко повернул в обратную сторону и так быстро, как только мог, поплыл к берегу. Изредка поднимая над водой голову, чтобы вдохнуть воздух, он видел, как девушка в бирюзовом купальнике мчалась по берегу к его дочке, как присела рядом с ней на корточки и что-то говорила ей.

Он порывисто выбежал из воды, поднимая ногами столбы брызг, и бросился к дочке.

— Кэти, что случилось? С тобой все в порядке? Как ты меня напугала!

— Папочка! Я сама очень испугалась! Смотри! — И она показала на мертвую черепаху. — Я не хочу, чтобы она тут оставалась, а то я сюда больше не приду, — заговорила Кэти капризным тоном, зная по опыту своей небольшой еще жизни, что отец ей ни в чем не откажет.

— Не волнуйся, дорогая, завтра ее здесь не будет, — оправдал надежды дочери любящий отец.

Эллис, отойдя чуть в сторону, стала невольной свидетельницей этой семейной сценки. Пока отец общался с ребенком, она успела заметить, что он — высокий мужчина с широкими плечами, узкими бедрами, хорошо развитыми ногами и торсом. Такое сложение обычно отличает спортсменов-пловцов. Загар на лице оттенял умные серые глаза с темными, почти черными зрачками; над глазами разлетались в стороны немного удивленно приподнятые брови. Чуть удлиненный овал лица, прямой нос и красиво очерченные губы, в углах которых притаилась грусть. С его мокрых русых волос капала вода. Он выглядел очень мужественно, и это впечатление не ослаблялось даже некоторым налетом только что испытанного им сильного волнения. На вид ему было лет тридцать или немного больше, и Эллис призналась про себя, что такого красивого мужчину она еще не встречала.

Сидя на корточках рядом с дочкой, он выпрямился и, хватая ртом воздух, ибо его дыхание еще не восстановилось, обратился к Эллис:

— Я очень признателен вам за то, что вы пришли на помощь моей дочери, мисс…

— Грейс. Эллис Грейс.

— Очень приятно. Юджин Глэдстоун. Как хорошо, что вы оказались рядом.

— Ну, не совсем. — Эллис вспомнила, как преодолевала спринтерскую дистанцию.

— Да, я видел, как вы бежали.

Она в смущении опустила глаза.

Юджин воспользовался этим и окинул ее быстрым взглядом, с головы до ног.

— Вы чем-то поранились, — произнес он озабоченно, увидев кровь на ее правой ступне.

— Ничего страшного, — отмахнулась Эллис. — Когда бежала, напоролась на какой-то острый камень. Пройдет.

— Нет-нет, — забеспокоился Юджин. — Вы можете засорить ранку. Нужно непременно ее промыть, продезинфицировать и наложить повязку.

— Сейчас морской водой промою.

Она сделала шаг к воде, но он остановил ее.

— А потом пойдете по грязным камням. Нет, это не годится. Давайте зайдем в дом — это совсем рядом, там я постараюсь помочь вам.

— Пустяки, не стоит беспокоиться, — отнекивалась Эллис.

— Пожалуйста, не отказывайтесь, — настаивал Юджин. — Я ваш должник. — Он слегка улыбнулся, но, тут же погасив улыбку, продолжил серьезно: — Мне очень хочется сделать для вас что-то приятное. — И смутился, сообразив, что сказал не то. — Ну, хотя бы что-то полезное…

Эллис поняла, что ей не удастся отказаться от его предложения, но все же сделала последнюю, неуверенную попытку:

— Я там свои вещи оставила, — она махнула рукой в сторону, где еще недавно сидела, предаваясь своим невеселым мыслям.

— Если вы разрешите, я их сейчас принесу, — предложил свои услуги Юджин и, не дожидаясь ответа, зашагал по направлению к ее вещам.

Эллис посмотрела ему вслед, и ей отчего-то вдруг стало грустно.

Маленькая Кэти с удивлением обнаружила, что ее любимый папа может оказывать внимание не только ей, но и еще кому-то.

— Это мой папа, — на всякий случай решила уточнить она.

— Да, я поняла, — сказала Эллис, улыбнувшись. — А сколько тебе лет, Кэти?

— Пять, — гордо заявила девочка, выставив вперед ладошку с растопыренными пальчиками. — А тебе сколько?

— А мне двадцать три, — ответила Эллис.

— А это сколько пальчиков? — поинтересовалась Кэти.

— Много. Все пальцы на руках и ногах и еще три.

— А еще три у кого взять?

Эллис немного опешила от неожиданного вопроса и не сразу ответила.

— Можно, например, у петуха попросить.

В это время вернулся отец девочки. В одной руке он нес пляжную сумку Эллис, в другой — ее шлепанцы.

Она поблагодарила Юджина и обулась. В голове у нее промелькнуло, что идти в дом к незнакомому мужчине в одном купальнике, пожалуй, неприлично, и она быстро натянула на себя сарафан. Зеленый, в мелкий цветочек, он был ненамного больше купальника, оставляя открытыми плечи, часть груди и спины. Нижний край сарафана не закрывал не только колени, но и часть бедер. И все-таки, решила она, это какая-никакая одежда — лучше, чем идти почти голой.

Юджин, наблюдая за ее маневром, секунду поколебался и тоже потянулся за шортами и майкой. Эллис успела с удовлетворением отметить, что лишней растительности на лице и теле Юджина не было — ни усов, ни бороды, ни шерсти на груди. Ей не нравились заросшие мужчины, и она не находила в этом признака мужской красоты. Только на его руках золотился еле заметный легкий пушок.

Одевшись, Юджин перекинул через плечо свои полотенца и снова взялся за сумку Эллис, сказав дочке, чтобы собрала игрушки. Кэти, пораженная тем, что узнала от Эллис, захотела тут же поделиться новостью с отцом.

— Папа, а Эллис сказала, что ей лет столько, сколько пальцев на руках и ногах и еще три.

— Кэти, нужно говорить «мисс Грейс». — Юджин сделал замечание по форме, оставив без комментария саму суть сообщения.

— Ничего страшного, пусть называет, как хочет, — вступилась Эллис за девочку.

Юджин предложил пострадавшей новой знакомой опереться на него при ходьбе, хотя рана вполне позволяла ей самостоятельно дойти до его дома. Предложенная помощь была принята, но Эллис старалась не налегать на его руку всей тяжестью. Правда, сделав несколько шагов, почувствовала, что нога немного побаливает. Щадя ее, она стала слегка прихрамывать. Юджин обеспокоился:

— Очень больно?

— Нет, совсем чуть-чуть. — Эллис была смущена его вниманием.

Кэти, бежавшая вприпрыжку чуть впереди взрослых, поинтересовалась:

— А когда тебе зеленкой будут ногу мазать, ты будешь плакать? Ведь это больно!

— Я вообще-то не плакса, — ответила Эллис вполне серьезно и подумала, что за всю жизнь она гораздо чаще сдерживала слезы, чем проливала их. — Потерплю.

Юджин повернулся к ней улыбаясь, но, когда увидел выражение ее глаз, улыбка погасла на его лице. Эллис решила перевести разговор на другую тему.

— А вы, значит, не греки?

— Греки? Нет! Почему греки? — удивился Юджин.

— Я слышала, что все виллы здесь на острове принадлежат греческим семьям, — вот я и подумала сначала… Для меня было неожиданным услышать чистую английскую речь.

— Вы совершенно правы, владельцы всех этих вилл — греки. И мы живем в доме моего греческого друга Димитриоса Кирьякидиса. Он сейчас в отъезде, а мы пользуемся его гостеприимством. Я каждый год выбираюсь сюда, хотя бы на пару недель.

Юджин поколебался несколько секунд, а потом все же спросил:

— А вы, вероятно, остановились где-то по соседству? Я видел вас и вчера на пляже, на том же самом месте. Только вчера вы были не одна. Это ваш муж?

— Нет, это мой друг, — честно и просто ответила Эллис. — Мы остановились в отеле «Морская черепаха». После сегодняшнего происшествия возникает неприятная ассоциация с этим названием, но будем надеяться, что ничего плохого с отелем не случится.

Юджину все больше нравился склад ее ума. А Эллис почему-то вдруг захотелось поделиться своими огорчениями с этим едва ей знакомым человеком.

— Вы еще почти совсем не загорели — наверное, недавно приехали? — предположил он.

— Два дня назад. А это место на пляже я выбрала потому, что здесь тихо, спокойно и немноголюдно. Только вот я неожиданно осталась одна. Моему другу пришлось срочно вылететь обратно, в Лондон. Боюсь, что и мне придется уезжать раньше времени, а я так мечтала о поездке сюда!

Эллис огорченно вздохнула и замолчала.

— Не торопитесь, — посоветовал Юджин, — я думаю, вам здесь не будет скучно.

4

Разговаривая, они поднялись по лесенке с пляжа на скалистый берег. Юджин открыл калитку в сад, и они пошли по дорожке к дому. Эллис успела заметить, что белоснежное двухэтажное здание выгодно отличается архитектурой от соседних домов. Все просто, без излишеств, но как-то очень удобно, функционально и радует глаз. Осуществляя дизайнерские проекты в загородных усадьбах, она видела немало красивых и богатых домов, но им явно не хватало той тонкости и вкуса, которые присутствовали в этой вилле.

Передняя часть довольно большого участка представляла собой лужайку с декоративными кустами по периметру забора и несколькими розовыми кустами перед домом. Трава на лужайке радовала изумрудной зеленью, в то время как в дикой природе она была уже высохшей, желто-коричневой. Эллис тут же прикинула, какой роскошный цветник можно было бы разбить перед домом, но подумала, что в таком засушливом климате он потребовал бы очень большого ухода, а здесь, наверное, вода на вес золота.

В задней части участка располагался фруктовый сад, а справа и слева от дома росли огромные платаны, прикрывавшие крышу дома от палящего солнца. Под одним из платанов стояли большой круглый стол, два плетеных кресла и шезлонг.

Поскольку хозяев виллы не было, Эллис поинтересовалась, как Юджин справляется со всеми делами по дому.

— Здесь есть два работника, — объяснил он, — садовник, он же шофер, и женщина, которая готовит, убирает в доме, стирает. Они живут в соседнем городке, что в четырех милях отсюда, и приезжают каждое утро. К полудню обычно управляются с делами, а уж дальше я сам хозяйничаю. Ничего, справляюсь. Я ведь не белоручка, кое-что умею делать.

— Не сомневаюсь, — сказала Эллис, — но маленький ребенок…

Юджин не дал ей договорить.

— Я привык. Мать Кэти умерла после родов, и я с первых дней жизни дочки и отец ей, и мать, и остальные родственники. Каждую свободную минуту провожу с ней. Жаль только, что этих свободных минут меньше, чем мне хотелось бы.

Он произнес все это скороговоркой и таким тоном, который не предполагал дальнейшего обсуждения темы. Эллис деликатно промолчала.

Тем временем они подошли к дому. Кэти, бежавшая впереди, уже скрылась в его прохладной глубине. Юджин открыл дверь и пропустил Эллис вперед. Она вошла в полукруглый холл с большими окнами, занавешенными сейчас от солнца легкими, но плотными хлопчатобумажными шторами — светло-бежевыми, в цвет стен. С ними прекрасно гармонировала мебель, обтянутая тонкой кожей чуть более темного бежевого оттенка. Пол устилал пушистый светло-коричневый ковер с греческим орнаментом по краям. Из холла неширокая лестница вела на второй этаж, и три двери из узорчатого матового стекла отделяли внутренние помещения первого этажа.

Юджин предложил Эллис пройти в гостиную, но она категорически отказалась, сославшись на то, что боится испачкать светлые ковры кровью, которая все еще сочилась из ранки на ноге. На самом деле Эллис чувствовала себя очень неловко в чужом доме, в обществе малознакомого мужчины.

Он не стал настаивать, усадил ее на диван, извинился и вышел. Она услышала его голос, приглушенно доносившийся из дальнего помещения, и звук открываемого и закрываемого холодильника. Юджин велел Кэти что-то съесть и лечь отдохнуть. Через некоторое время он вышел в холл, неся таз с водой, полотенце, вату, пластырь и темный пузырек. Поставив таз на пол около Эллис, он всыпал в воду несколько кристаллов из темного пузырька. Вода окрасилась в малиновый цвет.

— Опускайте ногу в воду, нужно промыть марганцовкой.

Пострадавшая повиновалась. Юджин присел около нее на корточки, взял рукой ее ступню. Эллис от неожиданности непроизвольно отдернула ногу.

— Что, больно?

— Н-нет, щекотно, — замявшись, ответила она и слегка покраснела.

Другой рукой Юджин оторвал кусок ваты и стал промокать ранку. Потом вытер ногу полотенцем и после придирчивого осмотра решил, что смазывать ничем не надо, достаточно заклеить пораженный участок бактерицидным пластырем.

Эллис подумала, что всю эту процедуру она могла бы и сама проделать в ванной комнате, если бы он ее туда проводил, но было совершенно очевидно, что ему приятно самому оказывать ей помощь. А ей, в свою очередь, так приятно получать знаки внимания и заботы от красивого молодого мужчины! И пусть это ничего не значит. И пусть за этим ничего не последует. Все равно приятно! Эллис вдруг почувствовала, что ей совсем не хочется уходить отсюда, снова бродить по берегу в одиночестве и грустить…

Обрывки каких-то неясных, недодуманных мыслей полезли ей в голову. Все, хватит! — мысленно одернула себя Эллис. Нельзя раскисать! Она никогда не разрешала себе пустых, несбыточных мечтаний — они не помогли бы ей выжить в жестокой повседневной реальности, в которой не было прекрасных принцев, великолепных замков и прочей сказочной чепухи.

Эллис встала и поблагодарила Юджина за быструю и эффективную медицинскую помощь.

— Не стоит благодарности. Всегда к вашим услугам, — в шутливом тоне ответил Юджин, изобразив при этом галантный полупоклон, а потом вполне серьезно, но с легкой улыбкой на губах добавил: — Впрочем, я предпочел бы видеть вас впредь в целости и полной сохранности.

Эллис еще раз поблагодарила его и начала решительно прощаться. Но он перебил ее — то ли понял, что ей не хочется уходить, то ли сам хотел, чтобы она осталась. Так или иначе, только он сказал:

— Мисс Грейс, я осмелюсь предложить вам разделить со мной скромный ланч, если, конечно, вы никуда не спешите и если мое общество не вызывает у вас аллергии.

Обезоруженная Эллис не смогла, а может быть, не захотела отказаться от продолжения только что начавшегося приятного знакомства.

— Мистер Глэдстоун, если мое общество, в свою очередь, вам еще не надоело, то я с удовольствием принимаю ваше предложение.

— Прекрасно! Где леди прикажет накрывать стол — в столовой или в саду? — услужливым тоном спросил Юджин, изображая официанта.

— В саду, если можно, — попросила Эллис.

— Но в доме кондиционер, а на улице жара.

— Ничего, под платаном густая тень.

— О, леди разбирается в деревьях?! — Брови Юджина от удивления взлетели верх.

— Немного, — скромно призналась леди.

— Ну хорошо, — перешел на серьезный тон Юджин, — тогда вы немного подождите, а я пойду похлопочу на кухне.

— Разрешите мне чем-нибудь помочь вам. — Эллис не хотелось оставаться одной даже ненадолго.

— Что вы, разве можно заставлять трудиться раненого человека?!

Юджин давно уже не испытывал такой легкости и непринужденности в общении, как с этой едва знакомой девушкой. А Эллис, наоборот, чувствовала себя несколько скованно. По характеру она была замкнутой, и ей нелегко давались непринужденные беседы с посторонними людьми.

— Вы хотите представить меня полным инвалидом, — полувопросительно полуутвердительно отреагировала она на последнюю реплику Юджина.

— Ну что ж, тогда следуйте за мной на кухню!

Он открыл боковую дверь, и они оказались в небольшом коридорчике, ведшем в кухню, соединенную со столовой. По пути Юджин показал Эллис ванную, где можно было при желании принять душ, но она ограничилась тем, что вымыла руки и освежила водой лицо.

Кухня, выдержанная в светло-оливковом тоне, оказалась оборудованной по последнему слову бытовой техники. Тут и там стояли всякие тостеры, миксеры, кофемолки, кофеварки, соковыжималки, посудомоечная машина и множество других, полезных и не очень, предметов, о назначении которых Эллис не сразу могла догадаться. Больше всего ей понравился огромный двухкамерный холодильник, в чреве которого, казалось, можно при желании спасаться всей семьей от нестерпимой жары.

Юджин снял с крючка фартук и попросил Эллис помочь завязать его. Стягивая тесемки фартука на пояснице мужчины, она невольно коснулась руками его спины и даже через ткань майки почувствовала какие-то токи, исходящие от горячего тела. Ее бросило в жар, и сердце у нее учащенно забилось.

Они вооружились досками, ножами и в четыре руки принялись резать хлеб, овощи, ветчину и сыр — всю нехитрую провизию, которую Юджин достал из холодильника.

— Признайтесь, вы хотите поразить меня каким-нибудь фирменным кулинарным шедевром? — поинтересовалась Эллис, выкладывая на тарелку крупные листья салата.

— Увы, боюсь вас разочаровать, но должен признаться, что умею готовить только самые простые, быстрые и нетрудоемкие холостяцкие блюда — овсянку, яичницу с беконом, цыпленка и еще кое-что по мелочи. А вы хорошо готовите?

— Рискованный вопрос, — уклончиво ответила Эллис и хитро улыбнулась. — Если девушка не умеет готовить, то вы ее можете смутить.

— Судя по тому, как у девушки в руках мелькает нож, — парировал Юджин, — я не рискую поставить ее в неловкое положение.

Эллис стала рассказывать ему о греческих национальных блюдах, которые ей уже удалось попробовать в ресторане отеля. А Юджин, загадочно улыбнувшись, сообщил, что сейчас у нее будет возможность отведать еще одно произведение греческого кулинарного искусства.

Он выложил на большую тарелку какие-то непонятные коричневые кусочки. Эллис с недоверием посмотрела на них. Юджин заметил ее взгляд и рассмеялся.

— Не бойтесь, это запеченные баклажаны с особым соусом и специями. Их делает наша домоправительница госпожа Христопулос. Уверяю вас, очень вкусно! Могу ли я вам предложить какого-нибудь вина? Мой друг — человек запасливый, его бар может удовлетворить любой вкус.

— Нет, благодарю вас, в такую жару я бы выпила воды или сока.

— Как вам будет угодно.

Юджин достал из холодильника упаковку грейпфрутового сока, бутылку минеральной воды для Эллис и пиво для себя, поставил вместе с этим на поднос два больших хрустальных стакана и тарелки, положил туда же вилки, ножи, салфетки и понес в сад.

Когда он вернулся, Эллис уже заканчивала свою работу: на блюде были разложены манящие яркой зеленью листья салата, на них вторым слоем — тонкие ломтики сочной ветчины, далее следовали еще более тонко нарезанные куски сыра, середину заполняли мясистые помидоры и наструганный яркой соломкой сладкий перец. В отдельную салатницу она выложила из банки знаменитые греческие маслины. В плетеной корзинке на льняной салфетке источали неповторимый аромат маленькие свежие булочки.

Все приготовления были закончены, и Юджин пригласил Эллис к столу. Сначала разговор не очень клеился. Собеседники немного смущались и присматривались друг к другу — ведь это была их первая совместная трапеза и каждому из них представлялось почему-то, что от нее очень многое зависит в будущем. Но смущение быстро прошло, и они уже легко и непринужденно болтали о всяких пустяках.

Эллис по достоинству оценила старания госпожи Христопулос. Она видела, с каким удовольствием ест Юджин. И ей вдруг захотелось самой, своими руками сделать что-нибудь вкусное и удивить, порадовать его, и смотреть, не отрываясь, с каким аппетитом, с каким наслаждением он будет поглощать ее стряпню.

Она умела, но не особенно любила готовить. Да ей одной это и не нужно было: легкий завтрак, легкий ужин дома, а днем что-нибудь перехватывала в городе или по дороге на объект. Когда они с Фредом ужинали вместе дома, то Эллис не могла особенно проявить свои способности, потому что ее приятель, поддерживая спортивную форму, не ел ничего, что, с ее точки зрения, было вкусным.

Сейчас ей больше всего хотелось узнать, молодая или пожилая эта самая госпожа Христопулос, работой которой Юджин явно доволен. А может быть, не только работой? Что-то отдаленно похожее на ревность кольнуло сердце Эллис. Но спросить напрямую ей было неудобно, а как это еще выяснить, она пока не придумала.

Тем временем Юджин встал, извинился и ушел в дом. Вернулся успокоенный — Кэти спит. Заодно принес вазу с фруктами. Некоторое время сидели молча. В плетеных креслах было удобно и покойно. Они смотрели на море, на слепящие солнечные блики, бесконечной дорогой уходящие к горизонту. Над головами, разморенная жарой, лениво шелестела листва. В этот шелест тихо и проникновенно вплетался голос Юджина.

— Я сегодня так испугался за Кэти. Хорошо, что вы оказались рядом. Я вам искренно благодарен, мисс Грейс. Вы, наверное, думаете: здоровый, сильный мужчина, а паникует из-за ерунды. Но я очень сильно люблю дочку. Когда я смотрю на нее, мне и радостно и страшно за нее, ведь она такая нежная, хрупкая, и некому ее защитить, кроме меня. Она — уязвимое место в моей броне, моя ахиллесова пята.

Эллис не знала, что ответить озабоченному отцу. Ей показалось, что девочка немного избалованна, но вряд ли можно ожидать чего-то иного, если она у него — единственный свет в окошке. Если бы меня саму, подумала Эллис, кто-нибудь так опекал и оберегал в детстве, и так любил!.. Зато я научилась переносить трудности и невзгоды. А сможет ли противостоять им Кэти — это еще большой вопрос. Впрочем, любящий отец, скорее всего, постарается обеспечить ей беспроблемную жизнь.

— Мне трудно судить об этом, — только и сказала Эллис.

Юджин понял ее слова по-своему: молодая девушка, детей еще нет; у нее все впереди — и тревоги, и радости.

Эллис все-таки заставила себя подняться из кресла и попрощаться с приветливым хозяином.

— Спасибо за угощение, мистер…

— Хватит этих церемоний, мы же не на светском рауте. Просто Юджин. И можно мне называть вас Эллис?

— Буду рада. До свидания, Юджин!

— До завтра! Надеюсь увидеть вас на том же месте. Нет, лучше приходите к нам!

Весь вечер Эллис думала о своем новом знакомом и, только ложась спать, укорила себя за то, что ни разу не вспомнила Фреда.

5

Ночью Эллис спала неважно. Видимо, сказалось возбуждение, вызванное событиями прошедшего дня. Ей снились какие-то тревожные, беспокойные сны, но наутро она не смогла ничего вспомнить, кроме отдельных обрывков. Снилась огромная чайка, летевшая над морем. С большой высоты она стремительно бросилась в воду и снова взмыла вверх. В ее клюве трепетала серебристая рыбка, но птица не удержала добычу, и рыбка спаслась в родной стихии. Чайка-неудачница пронзительно закричала и скрылась вдали. А вот эпизод другого сна: она, Эллис, стоит на высоком скалистом берегу и бросает в море мелкие камешки, но от них вода почему-то начинает пениться и бурлить, словно закипает; волны, нарастая, все ближе подступают к ногам, и она боится, что вода обожжет ей ступни…

Эллис потрясла головой, как бы прогоняя остатки сновидений, встала, приняла душ, наскоро позавтракала и отправилась на пляж. Сегодня она решила не ходить в бассейн — ей не терпелось вновь увидеть Юджина.

В это утро на ней был желтый купальник-бикини, такого же цвета безрукавная маечка и короткие бежевые шорты. Эллис, может быть, и не осознавала до конца, что выглядит не только привлекательно, но и соблазнительно, однако действовала по рекомендациям безошибочной женской интуиции, потому что ей очень хотелось понравиться Юджину.

Было еще рано, и она немного позагорала на полупустом пляже отеля, а потом потихоньку пошла по берегу туда, где за «Мысом доброй надежды» притаились самые светлые ожидания, самые смелые мечты.

Юджин и Кэти уже были на берегу. Когда Эллис приблизилась к ним, он встал, чтобы поприветствовать ее. Явление Эллис в желтом бикини он встретил с восторгом и довольно откровенно любовался ею. Она сначала немного стушевалась, но быстро взяла себя в руки и решила ответить Юджину таким же смелым, откровенным взглядом, в котором при желании можно было прочесть: «Что-то я в прошлый раз не все рассмотрела». Однако, начав обзор сверху и полюбовавшись еще раз красивой головой и сильным торсом, Эллис дошла до середины туловища и все-таки не сумела продолжить «экскурсию» ниже пояса — скромно отвела взгляд в сторону.

Подбежала Кэти. В ее глазах плясали веселые искорки. Она искренно радовалась приходу Эллис и обнимала ее как старую знакомую.

Юджин спросил Эллис, как ее нога.

— Спасибо, вы очень внимательны. Все в порядке, совсем не болит.

— Хорошо, что вы не сняли пластырь. Если разрешите, я потом посмотрю вашу ногу.

— Не беспокойтесь, ранка пустяковая. Она уже затянулась.

Потом они втроем купались, загорали, играли в мяч. На мелководье Юджин учил Кэти плавать, надев на нее резиновый надувной жилет. Но девочка смеялась, баловалась, и у нее ничего не получалось.

Тогда Эллис сказала, обращаясь к ней:

— Раз ты не хочешь, буду я учиться плавать.

— Ты такая большая и не умеешь плавать? — удивилась Кэти.

— Немного умею, но плохо, — четно призналась Эллис.

Юджин с энтузиазмом отнесся к предложению взять новую ученицу.

— Ложитесь на мою руку, — скомандовал наставник, когда она по грудь вошла в воду.

Эллис повиновалась. Одной рукой он поддерживал ее под живот, другой проводил по спине и пояснице, объясняя, как нужно прогнуться. Чувствуя на своем теле его сильные, уверенные руки, она представляла, что сейчас между ними, как между двумя наэлектризованными предметами, метнется молния и сожжет, испепелит ее, и воды целого моря не в силах будут справиться с этим огнем.

Но Эллис было бы стыдно оказаться в глазах Юджина тупицей, и она старательно тренировалась делать короткий вдох над водой и долгий выдох в воде. Вначале она путалась в движениях рук и ног. Юджин объяснял еще и еще раз, в чем ее ошибка, и, добродушно посмеиваясь, говорил, что, если она не освоит эти простые движения, все лягушки будут над ней смеяться.

— А лягушки в море не водятся, — тоном классной дамы заявила Эллис.

Тем не менее она старалась очень точно выполнять все указания Юджина. То ли учитель был хороший, то ли ученица способная, но вскоре у нее стало получаться что-то отдаленно похожее на брасс.

Сначала обучение проходило недалеко от берега, чтобы Кэти могла видеть, как нужно правильно плавать. А потом наставник и его подопечная так увлеклись процессом, что уже обращали внимание только друг на друга. Юджин отпустил Эллис в «свободное плавание», а ей так хотелось, чтобы он еще и еще прикасался руками к ее телу, что она иногда сознательно ошибалась.

Потом они решили сплавать на глубину. Юджин все время плыл рядом с Эллис, готовый в любую минуту поддержать ее. Она плыла не быстро и не очень уверенно, боясь проронить хоть слово, чтобы не сбить дыхание. Наставник был доволен ее успехами и подбадривал похвалами. Потом, заметив, что ученица выдыхается, спросил, не устала ли она. Эллис призналась, что устала.

Они тут же повернули назад, и Юджин, работая одной рукой, вторую протянул Эллис, чтобы она могла опереться на нее и немного отдохнуть. Та напрягала все силы, чтобы остаться в таком положении, а не обхватить его обеими руками за шею — и вовсе не потому, что так сильно устала, а потому, что в ней проснулось безумное желание, неведомое ей раньше. Она так боролась с собой, что действительно выбилась из сил и последние ярды до того места, где можно было достать ногами дно, Юджин чуть ли не тащил ее на себе.

Кэти сначала с интересом наблюдала с берега, как папа учит Эллис плавать. Она заливисто смеялась, когда у той что-то не получалось. Потом ей стало скучно одной, а взрослые про нее совсем забыли. А когда они и вовсе уплыли далеко и папа смотрел только на Эллис, и разговаривал с ней, и смеялся, Кэти уже просто не знала, что делать: обидеться и надуться или простить их — ведь она так любила папу и ей так нравилась Эллис.

Малышка еще не успела решить, как ей поступить, а взрослые уже выходили из воды на берег. Оба были ужасно уставшие и со стонами рухнули на горячие камни.

Кэти подбежала к отцу.

— Папа, давай играть в мяч!

— Подожди, дочка, я немного отдохну, а потом мы обязательно поиграем, — сказал Юджин и наставительно добавил: — Вот видишь, научиться плавать совсем не сложно, нужно только захотеть. Ты тоже сможешь.

— Не хочу плавать, — насупившись, заявила Кэти.

— Почему?

Она не удостоила отца ответом.

— А если я буду тонуть, кто же меня спасет?

— Эллис, — был ответ.

Юджин посмотрел на Эллис и увидел в ее встречном взгляде решимость и уверенность: «Спасу! Можешь не сомневаться!» Он уронил голову на руки и задумался.

А Эллис поняла то, что ему как мужчине понять было сложно: в Кэти проснулась маленькая женщина и она ревнует отца к другой женщине. Женское чутье подсказывало Эллис, что она может завоевать расположение Юджина, только если ее полюбит Кэти. Да и кто лучше, чем Эллис, мог понять девочку, которая растет без матери. Это обстоятельство их роднило.

Юджину с Кэти пора было идти домой. Он снова пригласил Эллис на ланч. Она почувствовала, что он это сделал не из вежливости, а от души, и с удовольствием приняла приглашение.

В доме Юджин первым делом усадил Эллис на диван и стал осматривать ее ногу. Состояние ранки не вызвало у него тревоги, но он на всякий случай еще чем-то смазал ее и наложил новый пластырь.

Потом они опять прошли на кухню и принялись за готовку. Юджин попытался накормить Кэти, но она плохо ела, капризничала, вертелась, смахнула на пол бутылку с клубничным соком. Бутылка разбилась, и Юджин, вооружившись совком и веником, долго подбирал мелкие осколки, потом вытирал тряпкой клубничную лужу. Идти спать Кэти тоже ни за что не хотела. Отец не знал, как ее уговорить. В другой раз он и не стал бы этого делать, но сейчас ему так хотелось провести час-другой вдвоем с понравившейся ему девушкой!

Неожиданно Эллис выручила его, пойдя на хитрость. Она попросила Кэти показать ей свою комнату. Девочка тут же соскочила со стула, взяла Эллис за руку и повела по лестнице на второй этаж. Там было три спальни, каждая с душем и туалетом. Проходя мимо первой двери, малышка сказала, что это папина комната. Следующую дверь она открыла и вбежала к себе в спальню. Эллис вошла следом.

Комната оказалась небольшой, но очень уютной. На светлых обоях корчили рожицы герои популярных мультиков. Мебель была такая же, как у взрослых, только размером поменьше. Значит, у хозяев здесь тоже детская, догадалась Эллис. На кровати — нежно-голубое шелковое покрывало. На ворсистом ковре около кровати лежал плюшевый кролик. Она незаметно подняла его и положила на постель под покрывало. Потом обратилась к Кэти:

— Ой, смотри-ка, кто-то уже опередил тебя и спит на твоем месте!

— Это мой кролик! Его зовут Ушастик.

Кэти откинула покрывало и, с разбегу запрыгнув на кровать, прижала к себе кролика, поцеловала его в розовый нос и уложила рядом с собой на подушку. Эллис хотела пожелать ей спокойного сна и уйти, но девочка взяла ее за руку и попросила:

— Расскажи мне, пожалуйста, сказку. — Она смотрела умоляюще.

Эллис толком не помнила ни одной сказки, да и не любила их с детства. Но нельзя было обмануть ожидания Кэти.

— Ты все сказки знаешь лучше меня. Давай я расскажу тебе историю одной девочки — не сказочной, а настоящей.

В этот момент на пороге показался Юджин.

— Элис, вы побудете минут пять с Кэти? Мне нужно сходить за клубничным соком в магазин через дорогу, а то у нас запасы кончились. — Сказав это, он очень выразительно посмотрел на дочь. — Я быстро. Вы, наверное, проголодались? Подкрепитесь пока фруктами и печеньем — они на столике за кроватью.

— Спасибо, я не голодна. Не беспокойтесь, конечно, я побуду с Кэти.

— Папа, не мешай, — дочь недовольно замахала рукой, словно прогоняя отца, — мне Эллис сказку рассказывает.

Юджин удалился, неплотно притворив дверь. Он зашел к себе в комнату, взял портмоне и снова вышел в коридор. Из спальни дочери доносился спокойный, ровный голос Эллис. Она рассказывала грустную повесть о девочке, оставшейся без родителей, о трудностях и огорчениях, щедро выпавших на ее долю…

Он, прислушиваясь, медленно спускался по лестнице. Не дойдя до конца, остановился, сел на ступеньку и стал слушать историю Эллис в изложении самой Эллис. Чувство стыда и неловкости боролось в нем с желанием узнать о ней то, чего она сама, может быть, никогда ему не расскажет. Подслушивать — недостойно, это не по-джентльменски, укорял его внутренний голос. Но я и не подслушиваю, я просто слышу. Это же не секрет. Она рассказывает сказку Кэти. Почему Кэти можно слушать, а мне нет? — приводил контраргументы другой, более услужливый голос.

Между тем в истории, которую рассказывала Эллис, современная маленькая Золушка выросла и стала красивой девушкой, но ее по-прежнему никто не любил. И вот она наконец встретила прекрасного принца и стала мечтать о том, как…

Юджин вслушивался, затаив дыхание. Но узнать, каковы же заветные мечты бедной Золушки, ему так и не удалось — Эллис вдруг умолкла. Он догадался, что Кэти уснула. А потому поднялся со ступеньки и бесшумно вышел из дому.

Когда он вернулся, Эллис в кухне заканчивала подготовку к ланчу. Увидев Юджина, она проговорила с напускной самокритичностью:

— Я, вероятно, не так проворна, как ваша госпожа…

— Христопулос.

— И как она все успевает, со всем справляется в короткий срок?! Наверное, она молодая и сильная женщина? — не очень ловко подошла к интересовавшей ее теме Эллис.

Но теперь ничего не поделаешь — вопрос был задан и она с некоторым напряжением ждала ответа. Юджин посмотрел на нее с легким подозрением, и уголки его губ чуть дрогнули. Утешительный ответ последовал незамедлительно.

— Нет, она пожилая, правда, довольно крепкая женщина. Я точно не знаю, но, кажется, у нее большая семья, поэтому ей нужно еще и дома успеть переделать массу дел.

Успокоенную Эллис больше не интересовала судьба домоправительницы.

Потом все было как накануне. Сидели в саду под платаном, разговаривали. После еды Эллис пересела в шезлонг и, мерно покачиваясь, осматривала дом и сад. Юджин откинулся в кресле, вытянул ноги и потягивал пиво.

— Не перестаю восхищаться этим домом, — сказала она. — Какая легкая, прозрачная архитектура, и внутри все так продуманно и комфортно. Вообще он необыкновенно светлый, радостный и очень органично вписывается в окружающую природу.

— Мне необычайно приятно это слышать, особенно — от вас, — откликнулся Юджин, — потому что этот дом — мое детище.

— Вы архитектор? — догадалась Эллис.

— Да. Я возглавляю архитектурное бюро в Лондоне, которое в основном специализируется на зданиях загородного типа — коттеджах, виллах, усадебных домах, — их иногда заказывают в стиле старых замков. А этот дом я проектировал с особым удовольствием, потому что — для друга.

— Представляю себе, каким же тогда должен быть ваш собственный дом!

На самом деле воображение Эллис еще не нарисовало это сказочное творение.

— Мой дом самый обыкновенный, — буднично заявил Юджин. — В нем жили несколько поколений моих предков. Что-то радикально переделывать там мне не хочется, да и времени нет, поэтому ограничиваюсь текущим ремонтом по мере надобности. А потом, я не очень люблю новоделы, мне больше нравятся дома, в которых живет история. Но, правда, и в старом доме хочется современного комфорта.

Эллис подумала, как было бы хорошо увидеть тот дом, — он наверняка мог бы много рассказать о своем хозяине. У нее тоже был свой дом со своей историей, но она не любила эту историю, да и дома у нее уже нет.

А вслух Эллис заговорила о другом.

— Мне кажется, что территорию перед этим домом можно было бы немного оживить и украсить.

Эллис «дирижировала» рукой, указывая места приложения своих дизайнерских фантазий.

— Вот там можно было бы поставить шпалеру, по которой вилась бы каприфоль, а с двух сторон от входа на фоне белых стен прекрасно смотрелись бы клематисы. Розы здесь есть, но их маловато, можно разнообразить сорта и виды, расширить цветовую гамму. Вдоль дорожки стоило бы посадить еще несколько штамбовых роз. А в центре лужайки неплохо бы смотрелся небольшой каскадный фонтанчик.

— Правда, — смущенно проговорила она, — здесь, наверное, приходится экономить воду…

В то время как Эллис, все больше увлекаясь, излагала свой проект, Юджин смотрел на нее очень внимательно и с нарастающим удивлением. Она как личность открывалась перед ним какой-то новой гранью. Когда Эллис остановилась, он спросил:

— Вы любите цветоводство? Это ваше хобби?

— Раньше было любимое занятие в свободное время, а теперь — профессия. Я — ландшафтный дизайнер. Наша фирма «Дрок», как и ваше бюро, обслуживает в основном тех, у кого есть маленькие или большие земельные участки за городом, в сельской местности. Может быть, даже, — Эллис хитро улыбнулась, — у некоторых из них я видела построенные вами дома.

— Может быть, — поддержал Юджин. — Вообще, кто бы мог подумать, что случайно встретившиеся на пляже два человека окажутся почти коллегами. Мы оба создаем новое: я — дом из камня, вы — сад из живых растений. Наши творения тесно связаны друг с другом, они почти немыслимы друг без друга и, дополняя друг друга, дарят радость людям. — Последние фразы он произнес с жаром и даже некоторым пафосом.

— Как вы это хорошо сказали, — задумчиво проговорила Эллис.

Юджин, довольный ее похвалой, пошел еще дальше:

— Нужно будет подумать об объединении наших фирм, — то ли в шутку, то ли всерьез предложил он.

Но Эллис не приняла это предложение всерьез и тут же о нем забыла.

В сад выбежала отдохнувшая Кэти. Она хотела идти купаться. Эллис взяла ее за руку, и они направились к морю. Юджин извинился и, сказав, что ему нужно сделать несколько звонков, обещал присоединиться к ним позже.

Не прошло и двадцати минут, как он появился на берегу, очень довольный — видимо, результаты телефонных переговоров его удовлетворили.

Около семи часов Эллис собралась уходить и как-то сразу погрустнела. И Кэти не хотела, чтобы она покидала их. Девочка вцепилась в ее руку и просящим тоном повторяла:

— Не уходи, посиди еще, ну, пожалуйста!

Юджин предложил Эллис проводить ее, но она отказалась.

— Не стоит, по камням идти трудно, Кэти устанет. Увидимся завтра!

Он как будто только и ждал этой минуты.

— Эллис, подождите! — Юджин, как фокусник, вытаскивающий из рукава припрятанную карту, решился наконец сказать то, что до поры утаивал. — Я хочу предложить вам провести завтрашний день не здесь. Я приглашаю вас в увлекательное путешествие на круизном теплоходе по Ионическому морю. Мы посетим несколько красивейших островов. Только, пожалуйста, не отказывайтесь! Я уже и билеты заказал.

— Это как-то очень неожиданно, — растерялась она.

— Ну почему же? Я же говорил вам, что вы не будете здесь скучать, — надо выполнять обещание!

— Я, право, не знаю, — в смущении еле слышно проговорила Эллис.

— Вот и хорошо, — подвел итог Юджин, принимая ее колебания за знак согласия. — Вы сможете завтра утром встать пораньше? В начале седьмого мы будем около вашего отеля. На всякий случай предупредите портье о своем отъезде, чтобы не хватились вас и не начали искать. Да, и еще: возьмите с собой какую-нибудь теплую вещь — на палубе будет сильный ветер.

Какой он внимательный, предусмотрительный, думала Эллис, попрощавшись со своими новыми друзьями и идя по берегу в сторону отеля. Юджин смотрел вслед удаляющейся девушке. Она спиной чувствовала его взгляд, но обернулась только тогда, когда дошла до «Мыса доброй надежды». Юджин и Кэти смотрели в ее сторону. Она помахала им рукой, и они ответили ей тем же.

В своем номере Эллис быстро собрала все, что, по ее мнению, нужно было для завтрашней поездки, и после ужина долго сидела на балконе, вглядываясь в бездонное, черное небо, как будто хотела в звездной вязи прочитать свою судьбу.

У Эллис был слишком скромный опыт общения с представителями противоположного пола, чтобы она могла безошибочно разобраться в своих ощущениях. А потому она боялась сама себе признаться, что влюбилась в Юджина. Эллис никогда не верила, что в жизненной лотерее ей может достаться выигрышный билет. И сейчас старалась гнать от себя непрошеные мысли о возможном счастливом будущем, но они не слушались ее и, обгоняя одна другую, спешили занять место в ее голове.

6

Черная «тойота» подъехала к отелю. Эллис уже ждала у входа. На ней был белый льняной костюм, шляпка из белой соломки и синий шейный платочек. И вся она была свежа и нежна, как это раннее утро.

Водитель вышел из машины и открыл переднюю дверь. Эллис села рядом с водителем и обернулась назад, чтобы поздороваться с Юджином. Но он приложил палец к губам и только молча кивнул. На руках у него, свернувшись уютным клубочком, спала Кэти. Чуть позже он шепотом сказал:

— Я никак не мог разбудить ее, одевал полусонную. Ну ничего, часа два она вполне еще может поспать.

Эллис, с некоторой завистью глядя на девочку, подумала, что тоже не прочь была бы поспать сейчас на том же месте, в тех же объятиях.

— Юджин, а вы сами не водите машину? — спросила она, удивленная тем, что он пользуется услугами шофера.

— Вожу, но только дома. За границей я никак не могу освоиться с правосторонним движением, и, думаю, лучше не рисковать. А вы водите машину?

— Я, можно сказать, начинающий водитель, у меня еще совсем небольшой стаж езды на машине.

К парому подъехали как раз вовремя. Водитель Янис купил билеты и въехал на нижнюю палубу. Юджин оставил спящую Кэти на заднем сиденье машины под присмотром Яниса, а сам вместе с Эллис поднялся на верхнюю палубу. Раздался продолжительный гудок, и паром отправился в получасовое плавание от острова к материку.

Эллис и Юджин молча стояли у борта и зачарованно смотрели, как разгоралась над морем утренняя заря, окрашивая небо в розовые, оранжевые и желтые тона. Величественную картину восхода солнца не могли нарушить даже нахальные чайки, метавшиеся за бортом и пронзительными криками выпрашивавшие у людей подачки. День обещал быть жарким, но пока в воздухе чувствовалась утренняя прохлада. Эллис надела жакет и мысленно поблагодарила Юджина за заботу.

Вскоре они ушли с открытой палубы в салон и, заказав кофе, сели за столик.

— Вы сегодня прекрасно выглядите, — сказал Юджин. — Впрочем, как и всегда. Вам очень идет этот костюм. Вам все идет.

— Спасибо, — поблагодарила Эллис.

Она хотела сказать нечто подобное в его адрес, но промолчала, чтобы он не подумал, что ответный комплимент вызван просто чувством благодарности. Ей на самом деле нравился вид Юджина в светло-песочном костюме и кремовой рубашке с коротким рукавом.

В салоне было не так уж много людей, и, тем не менее, Эллис то с одной, то с другой стороны ловила одобрительные взгляды, в которых явно читалось: «Какая красивая пара!».

Через полчаса паром причалил к берегу, машины выехали на сушу. Эллис очень хотелось сесть на заднее сиденье, рядом с Юджином, но там спала Кэти и для нее места уже не было. Да и под каким предлогом можно было бы туда пересесть?

Попетляв по улицам прибрежного поселка, машина выехала на дорогу, поднимавшуюся в гору среди лесов, виноградников и оливковых рощ, и наконец вырвалась на автостраду. В этот ранний час на шоссе было не много транспорта, и через не слишком продолжительное время путешественники приблизились к окраинам города.

Когда несколько дней назад Эллис впервые увидела Афины, город не произвел на нее благоприятного впечатления. Он ей запомнился духотой, запахом бензина и нескончаемыми автомобильными пробками.

Сейчас было совсем другое дело — они ехали по довольно свободным еще улицам и Эллис открывала для себя город заново. Удаленные от центра районы оказались очень зелеными. Дома индивидуальной застройки радовали нетиповой архитектурой. Юджин попросил Яниса проехать через центр, чтобы Эллис могла полюбоваться на все достопримечательности, которые обычно осматривают туристы. Она глядела во все глаза, только успевая поворачивать голову то вправо, то влево и боясь пропустить что-нибудь важное и интересное.

Центральные площади и улицы остались позади, и Янис хотел повернуть к морскому порту, но Юджин попросил его заехать еще куда-то. Водитель был явно недоволен и ворчал, что они рискуют опоздать на теплоход, но Юджин настоял на своем. Через некоторое время они подъехали к Акрополю. Эллис пришла в восторг — наконец-то она своими глазами, а не в кино и не на открытке, видит венчающий холм Парфенон — величавый, строгий и незыблемый свидетель античной древности.

Однако Юджин не дал Эллис вволю насладиться прекрасным зрелищем, открывающимся с места у подножия холма. Он схватил ее за руку и, крикнув: «Побежали скорее!», повлек ее за собой к вершине по довольно крутой лестнице. Подъем оказался трудным. Более сильный и тренированный Юджин справился с ним гораздо легче, чем Эллис, которая с трудом дышала, преодолевая последние ступени. Но она была сполна вознаграждена раскинувшейся перед ней панорамой гор, моря и белого города, будто лежащего на дне огромной олимпийской чаши.

Пока Эллис любовалась античными зданиями и окрестными пейзажами, Юджин успел несколько раз сфотографировать ее. А потом, как бы извиняясь, сказал:

— Ничего не поделаешь, долюбуетесь в другой раз, а сейчас надо спешить.

И снова крепко сжав ее руку, устремился в обратный путь, к подножию холма. Бежать вниз оказалось почти не легче, чем вверх, но Эллис готова была мчаться куда угодно и сколько угодно, пока сердце не остановится, лишь бы он вот так — крепко, по-хозяйски — держал ее за руку и вел за собой.

Тяжело дыша, они ввалились в машину, и недовольный Янис помчал их к порту. Он был прав — транспорта на улицах прибавилось и ехать стало сложнее. Тем не менее они успели вовремя. Юджин договорился с Янисом, к которому часу тот приедет их встречать, разбудил Кэти, и они втроем направились к огромному белоснежному теплоходу, именовавшемуся «Одиссей». Они поднялись по трапу. Теплоход баритональным басом возвестил об отплытии, и чудесное путешествие продолжилось.

Юджин нашел свободные кресла на открытой верхней палубе. Вместе с другими пассажирами они наблюдали, как быстро растет расстояние между кормой и причалом, как стремительно уменьшается, убегая назад, город, все больше похожий на сверкающую в лучах солнца белую жемчужину, покоящуюся между створками раковины.

Очень скоро все туристы покинули насиженные места и устремились к бортам теплохода, уже вышедшего в открытое море. Эллис, Юджин и Кэти не отставали от остальных. На море можно было смотреть без конца. Кэти приходила в восторг от всего, что видела вокруг, — от крикливых чаек, которые на лету ловко подхватывали кусочки хлеба, от серебристых рыб, выпрыгивавших из воды, от разноцветных парусов больших и маленьких яхт, но больше всего — от дельфинов, стайка которых бесстрашно сновала около самого борта теплохода.

Эллис ни в чем не уступала Кэти и радость по поводу новых открытий выражала почти так же непосредственно, что, впрочем, и понятно — они обе видели все это впервые. А Юджин радовался за них, и сердце его согревалось мыслью, что он смог доставить им удовольствие.

Море просто зачаровывало всех, кто на него смотрел. Ветер менялся несколько раз, и спокойная водная гладь вдруг вспенивалась белыми барашками. Он доносил до палубы соленые брызги волн. Юджин обратил внимание Эллис на то, как меняется цвет морской воды около разных островов. В одном месте он был светло-голубым, в другом — бутылочно-зеленым, в третьем — почти фиолетовым.

Еще никогда в жизни Эллис не чувствовала себя так легко и весело, как сейчас. Ей вдруг показалось, что она тоже маленькая девочка и плывет вместе с сестренкой и отцом на красивом корабле в сказочные страны.

Она взглянула на Юджина, который стоял у борта и смотрел вдаль. Он выглядел спокойным и уверенным, как хозяин жизни, делающий ее сам, не завися ни от людей, ни от Обстоятельств. Очень красивый — высокий, сильный, загорелый мужчина. Ветер трепал его светлые волосы, и это был единственный беспорядок в его безупречной внешности, который, впрочем, придавал ему еще больше шарма в глазах Эллис.

Сейчас ей казалось, что все у них будет хорошо, просто не может быть иначе! Что подразумевалось под этим «хорошо», она не могла бы точно определить. Просто у нее было отличное настроение и душа пела.

Круиз заключался в посещении трех непохожих друг на друга островов. На одном туристы ходили осматривать античные руины. На другом, очень зеленом, острове оказался прекрасный пляж, и все пошли купаться и загорать. На Эллис был тот самый бирюзовый купальник, в котором ее впервые увидел Юджин. Она могла бы надеть другой, потоньше и полегче, но что-то подсказывало ей, что в этом купальнике она особенно нравится ему. Потом, как и все туристы из разных стран, они покупали знаменитые во всем мире и самые лучшие в Греции фисташки.

Третий остров был приютом художников. Живописный городок и его окрестности привлекали к себе артистическую публику. Чтобы не портить природу острова, на нем были запрещены все виды транспорта, кроме гужевого. Роль последнего выполняли милые ослики. Кэти захотелось покататься на ослике, и они проехались по набережной в повозке, запряженной этим добродушным, покладистым и совсем не упрямым животным.

И на теплоходе, и на стоянках Юджин, Эллис и Кэти много фотографировались. На снимках они были запечатлены в разных сочетаниях и по одному на фоне изумительных по красоте пейзажей, панорам и сооружений. Так что память об их путешествии получила материальное подкрепление.

Эллис готова была бесконечно куда-нибудь ехать или плыть вместе с Юджином и Кэти — хоть на край света, хоть за край. Теперь ей представлялось, что она путешествует со своей семьей — мужем и дочерью. И что бы ни принес завтрашний день, сегодня она чувствовала себя необыкновенно счастливой и была бесконечно благодарна за это Юджину.

Но как бы Эллис ни хотелось затормозить время, оно неумолимо бежало. Теплоход, выполнив все свои обязанности, спешил домой, к родному причалу.

Обратный путь туристы скрашивали обедом в судовом ресторане. Он представлял собой огромный зал с немыслимым количеством столов. Меню оказалось вполне общеевропейским — салаты, гуляш и жареная рыба с картофелем, кофе с пирожным. Но напитки — соки, минеральная вода и вина — были местными, греческими. Обед сопровождался выступлением артистов из членов команды теплохода. Слушать их музыку, песни и смотреть танцы можно было без конца, и время пролетело незаметно.

И вот в лучах заходящего солнца показались Афины. В отличие от утра все было золотисто-шафранного цвета. Город приближался к теплоходу так же быстро, как утром удалялся от него. Всем было немного грустно, что круиз закончился. Но у каждого в памяти остались яркие, незабываемые картины морского путешествия.

Войдя в порт, «Одиссей» в последний раз пробасил, прощаясь со своими недавними пассажирами. Все сходили на берег, полные впечатлений и радостных ожиданий новых приключений.

У причала Юджина и его спутниц ждал Янис с машиной. Он вышел им навстречу и взялся за ручку передней двери, чтобы открыть ее для Эллис. Но она хотела сидеть рядом с Юджином. Ей нравилось ощущать исходящую от него силу и уверенность, воспринимать излучаемые им токи, которые одновременно притягивали и будоражили ее.

Неожиданно помогла Кэти. На обратном пути она немного подремала и пока не собиралась спать. Она желала, чтобы Эллис села непременно рядом с ней. Та не заставила просить себя дважды. Таким образом, они втроем оказались на заднем сиденье, взрослые — по бокам, а Кэти — в центре.

Солнце скрылось за горизонтом, и стало быстро темнеть. Возвращались более дальней дорогой, в объезд через мост, оттого что к последнему парому уже опоздали. К тому же в темноте ехали медленнее и обратная дорога заняла гораздо больше времени.

Кэти быстро сморилась и, забравшись на колени к отцу, крепко уснула. Эллис незаметно придвинулась ближе к Юджину. Они переговаривались вполголоса, вспоминая наиболее интересные моменты только что закончившегося путешествия.

Юджин передвинул Кэти немного вбок и затряс в воздухе вызволенной из-под нее правой рукой.

— Затекла? — спросила Эллис.

Он молча кивнул. Она взяла его руку и стала потихоньку растирать — от кончиков пальцев к плечу и обратно. Эллис просто помогала ему избавиться от неприятных ощущений — и все. Но ее движения были в то же время и первым знакомством с его телом, неким узнаванием. То, что накануне происходило между ними в море, не в счет — там не она, а он дотрагивался до нее.

Эллис поняла, что давно хотела прикоснуться к нему, но ее желание подавлялось стесняющими свободу условностями, общепринятыми понятиями о приличии. Но так трудно сдерживать себя, когда он рядом, так хочется погладить его по волосам, по щеке! Она вспомнила, как замирало у нее сердце, когда Юджин поддерживал ее во время плавания, как приятно было ощущать свою руку в его надежной, крепкой ладони, когда они поднимались на Акрополь.

И она поддалась порыву своего желания. Прикасаясь сейчас к его руке, Эллис чувствовала, как ее кожу щекочет нежный пушок золотистых волос, и от этого будто наэлектризовывалась ее тело, будто какой-то неведомый ток проходил по нему, заставляя сердце биться чаще. Кровь прилила к голове, и если бы не темнота, то было бы видно, как Эллис покраснела. Только бы Юджин не догадался! — подумала она.

Но незримый ток поразил и Юджина. Он почувствовал настроение Эллис и откликнулся на него. Сначала он положил руку на ее колено — как бы для того, чтобы ей удобнее было делать массаж. Когда она закончила и спросила, легче ли ему, он посмотрел на нее с благодарностью, а потом с совсем иным чувством, которое Эллис пока не могла определить словами. Но, как бы то ни было, этот взгляд очень взволновал ее.

Затем свободной рукой Юджин обнял ее за плечи и нежно привлек к себе. Эллис положила голову на его плечо и боялась пошелохнуться, чтобы он не убрал свою руку. Юджин поцеловал ее волосы, пахнущие цветами, морским ветром, солеными брызгами. Она подняла к нему лицо, и тут их губы встретились — трепетные женские и уверенные мужские. Они прижимались друг к другу все плотнее, его язык уже касался ее зубов, но… дальше он не проник.

Эллис стало трудно дышать. Поцелуй был долгим, но не страстным. Она про себя оценила его как «пробный». Ведь до сих пор Юджин изучал ее тоже в основном глазами. Неудобная поза, в которой он сидел, держа на коленях спящую дочку, и присутствие в машине водителя, время от времени посматривавшего в зеркало заднего вида, никак не способствовали проявлению более сильных чувств.

Еле оторвавшись от губ Эллис, Юджин продолжал целовать ее лицо. А она, порывисто обхватив его обеими руками за шею, прижалась щекой к его щеке, немного колючей из-за отросшей за день щетины.

Кэти заворочалась во сне, и Эллис отпрянула от Юджина. Он переключил внимание на дочь, переложил ее поудобнее, и оставшуюся часть дороги все они ехали вполне чинно.

7

К дому прибыли с другой стороны, не проезжая отеля, в котором жила Эллис. Она думала, что Юджин попросит водителя отвезти ее туда, но он предложил совсем другое.

— Вы ведь предупредили в отеле о своей поездке? Прекрасно! Тогда можно не спешить с возвращением, тем более что ужин там давно закончился. А я хочу пригласить вас поужинать вместе со мной. Согласны?

— Заманчивое предложение. Особенно потому, что я, кажется, действительно проголодалась, — хитро прищурив глаза, сказала Эллис.

— А я голоден, как стая волков!

— В таком случае не грозит ли мне опасность быть съеденной еще до ужина? — шутливо обеспокоилась она.

— Думаю, у вас есть шанс остаться в живых, если вы поможете мне приготовить еду, — в таком же тоне ответил Юджин.

— Ну что ж, рискну, пожалуй, принять ваше любезное приглашение, — подвела Эллис итог краткого обсуждения волновавшего их обоих вопроса.

Юджин отпустил водителя, отнес спящую Кэти в ее комнату и уложил в постель. Эллис тем временем умылась и наскоро привела себя в порядок после долгой дороги. Когда он спустился в кухню, она, надев на себя фартук, уже вооружилась ножом и доской и ждала ценных указаний по поводу приготовления ужина.

— Так, время позднее, — справедливо заметил Юджин, — поэтому придется сделать что-нибудь на скорую руку. Но в другой раз обещаю вам изысканный ужин.

Он произвел ревизию холодильника и достал оттуда приготовленные госпожой Христопулос молодые тушеные кабачки, свиные отбивные, нарезанный соломкой сырой картофель, соки, овощи и минеральную воду. Потом спросил у Эллис, что можно сделать с мясом. Она приправила куски свинины разными специями, полила лимонным соком и поставила в духовку. Картофель поместили во фритюрницу. Пока готовилось основное горячее блюдо, Эллис успела сделать два овощных салата, помыть фрукты и красиво уложить их в вазу.

Юджин тем временем в столовой, отделенной от кухни перегородкой, занимался сервировкой стола. Получилось изящно и торжественно: белая скатерть, высокая узкая ваза с тремя нежно-розовыми розами, бронзовый подсвечник в виде виноградной лозы, хрустальные бокалы на тонких ножках, серебряные приборы.

Через специальное отверстие в перегородке Эллис подавала Юджину блюда с закусками, а он расставлял их на столе. К овощным салатам добавили еще сыр, мясные рулетики, маринованные маслины, помидоры, сладкий перец, зелень. Картофель-фри уже поджарился. Эллис проверила состояние свинины и решила оставить ее в духовке еще на несколько минут.

Прежде чем они сели за стол, Юджин спросил, какое подать вино, но она не считала себя тонким знатоком вин и предоставила выбор ему, предупредив только, что предпочла бы что-нибудь легкое.

Пока он придирчиво осматривал содержимое бара, Эллис разглядывала его, не боясь, что он застанет ее за этим занятием. У нее не было возможности переодеться к ужину — все ее платья находились в отеле, и Юджин то ли из экономии времени, то ли из солидарности с ней тоже не стал переодеваться, он только сменил рубашку и наскоро побрился. Сквозь тонкую ткань просвечивало загорелое тело. Эллис не могла отвести от него взгляд. При этом мысли ее устремлялись в нереальные дали.

Интересно, как я буду возвращаться в отель, подумала она без всякой видимой связи с предыдущим. Уже довольно поздно, водителя он отпустил, сам не сможет меня проводить, потому что не оставит Кэти одну в доме… Несмотря на это у Эллис были какие-то смутные предчувствия, что ей не придется в одиночестве ночью идти по пустынной дороге и замирать от страха.

Она вернулась в кухню, вытащила из духовки свинину, выложила на блюдо, положила вокруг картофель и оживила композицию зеленым горошком. Затем, накрыв все это специальной крышкой из термостойкого стеклопластика, чтобы не остыло, отнесла блюдо в столовую. Юджин тем временем закончил обследование бара, остановив свой выбор на легких сухих винах — белом и красном.

За столом, сидя друг против друга, они произносили серьезные и шуточные тосты. За приятное знакомство, за незабываемый круиз, за успехи Эллис в плавании («чтоб все лягушки от зависти квакать разучились!»), за то, чтобы ее цветочки росли даже на камнях и чтобы этих камней хватило на сказочные замки, которые спроектирует Юджин, и еще, и еще за что-то…

Но больше всяких слов говорили взгляды, которыми они обменивались. В них сквозило столько невысказанных чувств, столько желания продолжить то, что было начато в машине…

Ужин продвигался своим чередом. Голод был утолен, и теперь хотелось отдохнуть и расслабиться. Юджин зажег свечи и выключил общий свет. Он взял подсвечник, бутылку вина, попросил Эллис захватить с собой бокалы, и они перешли из столовой в гостиную. Все, что принесли, поставили на журнальный столик, пододвинув его к большому мягкому дивану.

Сели рядом. Полумрак, создаваемый теплым желтым пламенем свечей, подрагивавшим при малейшем колебании воздуха, настраивал на интимный лад. Эллис было так хорошо, что она не могла не выразить своих эмоций и чуть было не испортила весь настрой этого чудесного вечера, который приближался к своей кульминации.

— Юджин, я весь вечер хочу сказать, что бесконечно благодарна вам за прекрасную поездку и…

— Вот только не надо никаких благодарностей, — довольно резко перебил ее он. — Это еще неизвестно, кто кому больше благодарен. Мне ведь тоже иногда… — Он не договорил и, закусив нижнюю губу, отвернулся.

Эллис видела, как его кадык заходил вверх-вниз. И без слов можно было прекрасно понять его состояние. Конечно, думала она, молодой, полный сил мужчина один воспитывает дочку и, наверное, не так часто у него бывает возможность побыть в женском обществе.

— А что же дома… С кем у вас Кэти? — с сочувствием спросила она.

— О, дома у меня есть замечательная помощница. — Юджин тепло улыбнулся, вспомнив о ней. — Миссис Маргарет Джонс.

Эллис испытала укол ревности. Он взглянул на нее и, увидев, как она вся напряглась в ожидании, догадался о причине этого и решил не мучить ее понапрасну.

— Это почтенная пожилая дама, бывшая школьная учительница. Она давно потеряла мужа и живет одна. У нее нет ни детей, ни внуков, и она относится к Кэти, как к родной. К тому же она сможет помочь дочке подготовиться к школе. Миссис Джонс живет недалеко от нас, и это тоже удобно. Она никогда не считается со временем и, если я задерживаюсь на работе или уезжаю куда-нибудь по делам, остается со своей воспитанницей столько, сколько нужно. Кэти любит ходить к ней в гости, потому что у нее живут две кошки, с которыми можно поиграть. А еще у нас есть приходящая прислуга, которая выполняет другие обязанности по дому. Вот так мы и живем.

Юджин произнес последние слова спокойно, но с некоторой грустью в голосе. Эллис подумала, что, похоже, он, как и она, тоже очень одинок, несмотря на то что у него есть любимая дочь, о которой он трогательно заботится. Та еще слишком маленькая. А ему, наверное, очень не хватает рядом человека, который бы его понимал, поддерживал, интересовался его делами, заботился о нем, в общем — был бы близок ему. Как бы я хотела быть для него самым нужным человеком!

Эллис не могла сейчас разобраться, какие чувства у нее преобладают — доброта, жалость к Юджину или желание находиться рядом с ним. Она боялась ошибиться, а потому не решалась признаться себе, что весь этот коктейль из едва уловимых и трудно определимых ощущений и настроений — не что иное, как зарождающееся неизвестное ей ранее чувство, называемое «Любовь».

Повернувшись к Юджину и поставив бокал на столик, она положила свою руку на его ладонь и слегка погладила ее. Он тоже избавился от бокала и порывисто обнял Эллис. Два сердца, жаждущих тепла, ласки, любви, устремились навстречу друг другу, сметая все преграды на своем пути. В груди у нее сладко заныло. Юджина уже ничто не сдерживало, он покрывал поцелуями ее лицо, голову, шею. Его поцелуи были так стремительны и напористы, что Эллис не успевала ему отвечать. Она гладила его волосы, шею, плечи. Ей казалось, что от этих прикосновений она наполняется его силой и энергией.

Наконец его губы нашли ее губы и слились в долгом, страстном поцелуе. Эллис вся подалась ему навстречу, зажмурила глаза и приоткрыла рот. Его язык проник вглубь и соединился с ее языком. Кончиком языка он проводил по ее небу, и от этого у нее замирало дыхание и холодело внизу живота. Возбуждение нарастало. Она хотела, чтобы этот поцелуй никогда не кончался, но ей не хватало воздуха. Юджин с трудом оторвался от ее рта, дал немного передохнуть и продолжил свой бурный натиск.

Эллис погладила его по гладковыбритой щеке, от которой исходил еле уловимый аромат дорогой туалетной воды. Он перехватил ее руку и начал покрывать поцелуями — от кончиков пальцев до плеча. Юджин целовал каждый палец, кисть, запястье, потом перевернул руку и припал к ладони, затем к сгибу у локтя.

Его ловкие длинные пальцы сейчас слегка дрожали и плохо слушались, но все-таки с честью справились с расстегиванием пуговиц на жакете, и тот не очень почтительно был отброшен куда-то в сторону, на ковер. За ним последовали блузка, юбка и лифчик. Эллис тоже не теряла времени даром, расстегивая пуговицы на рубашке Юджина. Он помог ей и, с нетерпением сбросив рубашку, прильнул грудью к ее обнаженной груди. Его сердце гулко билось.

Осторожно уложив Эллис на диван, он расположился над ней. Чуть приподнявшись и опираясь на локти, он гладил руками ее молодые, тугие груди — два выпуклых полушария, белеющих в полутьме, — слегка сжимал нежные соски, чувствуя, как они набухают под его пальцами и становятся упругими. Он поочередно брал их губами и проводил по ним языком, отчего мурашки пробегали по телу Эллис.

Его руки начали сползать по ее бокам вниз, повторяя изящные изгибы тела. Он гладил ее бедра и живот. И там их руки встретились. Она расстегнула молнию на его брюках, и те тут же полетели на пол. Они помогли друг другу избавиться и от самой последней детали одежды. И уже не осталось преград для самых нежных и острых ласк…

Эллис изнемогала от желания. Она сейчас боялась только одного — умереть, так и не познав близости с любимым. Юджин тоже был на пределе.

И вот с ее легкой помощью он вошел в нее, она вся подалась навстречу, и оба на мгновение замерли — от удивления и восторга. А потом, немного разъединившись, с удвоенной силой устремились друг к другу. Они все убыстряли встречные движения. Эллис тихо стонала, Юджин, стиснув зубы, усиливал напор… Испытывая мучительную радость все более острого удовольствия, они бурно устремились куда-то ввысь, к пику страсти, к пределу яростного единения. Еще усилие, еще один натиск — и нарастающая волна цепенящего наслаждения, сметая все на своем пути, наконец достигла экстаза, помутив и без того уже почти ускользавшее сознание…

Тяжело и прерывисто дыша, они постепенно приходили в себя. Юджин лег рядом с Эллис, но не хотел выпускать ее из объятий. Он целовал ее — не так, как немного раньше, — нежно и благодарно. Эллис была счастлива, она никогда не испытывала такого блаженства. Она любила в Юджине все. Ей было дорого все, что связано с ним. Она не представляла, как могла до сих пор жить без него.

— Хочешь пить? — спросил Юджин.

Эллис утвердительно кивнула.

— Сока нет, воды нет. Вино будешь?

Она опять кивнула. Он потянулся к столику, нащупал бокал, осторожно подал его Эллис, не расплескав содержимого, второй бокал взял себе.

— За тебя! За то, что ты есть! За то, что мне посчастливилось тебя встретить!

Этот тост Юджин произнес чуть охрипшим от волнения голосом и очень проникновенно.

— За тебя, — эхом отозвалась Эллис.

Выпили до дна. Он поставил бокалы на место и в дрожащем свете свечей посмотрел на нее долгим, внимательным, серьезным взглядом. Потом молча обнял Эллис, прижавшись щекой к ее волосам.

Ей не хотелось высвобождаться из объятий Юджина. Но она все-таки попросила, нежно гладя его по плечу:

— Отпусти меня в душ.

Юджин нахмурил брови, отрицательно покачал головой и еще сильнее прижал ее к своей груди. Это была только игра, но в ней присутствовала и серьезная основа. Он вдыхал ароматы ее тела и пьянел от них. А после душа чем она будет пахнуть — каким-нибудь гелем? Но ничего не поделаешь! Он разжал руки и, усмехаясь, отпустил ее.

— Беги, пока я не передумал!

К тому времени, как Эллис, освежившись, вышла из душа, Юджин успел ликвидировать в гостиной следы недавно разразившейся там бури.

— Ой, какой медвежонок! — воскликнул он, увидев Эллис, выходившую из ванной комнаты.

И правда, в его темно-коричневом махровом халате, который доставал ей почти до пят, с рукавами, закрывавшими ей кисти рук, она была похожа на медведя.

Он иногда обращается со мной, как с девочкой, как привык обращаться с Кэти, думала Эллис. Но мне это даже нравится. Мне так хочется, чтобы он обо мне заботился, как о маленькой, и любил меня… нет, чтобы любил, как взрослую. От этой мысли она покраснела — то ли от смущения, то ли от удовольствия.

Юджин не мог равнодушно смотреть на нее. Он подхватил ее на руки и легко, как пушинку, понес на второй этаж в спальню.

Эта комната была больше детской. Центральное место в ней занимала огромных размеров кровать. Но больше Эллис ничего не успела рассмотреть. В слабом свете ночника, стоявшего на прикроватной тумбочке, видны были только очертания предметов. Однако она заметила, что ее костюм, белизной выделявшийся в полумраке, аккуратно висит на стуле. И кровать застелена свежим бельем, тоже белевшим в темноте. Когда он все успел? Ей казалось, что она не так уж долго пробыла в ванной. Эллис провела рукой по волосам Юджина. Оказалось, что они влажные, значит, он успел еще и душ принять.

Юджин осторожно опустил Эллис на кровать, развязал пояс и раскинул в стороны полы ее, вернее — своего, халата.

Теперь он видел ее всю целиком, и картина эта нравилась ему, она его вдохновляла. На слегка загорелой, золотистой коже выделялись две узкие белые полоски. Они особенно манили Юджина. Уже не надо было никуда спешить. Можно спокойно — ну, относительно спокойно — рассмотреть прекрасные формы, округлости, изгибы, ямочки. Но, любуясь красотой, кто же может удержаться, чтобы не прикоснуться к ней? И Юджин начал руками проверять правильность своих зрительных впечатлений. Осязание давало новые ощущения — где-то бархатистая, где-то шелковистая кожа, впадины, выпуклости; рука повторяет линии изящного силуэта. Но губы нежнее рук и чувствуют тоньше…

Он начал сверху. Поцеловал ее в лоб, потом отодвинул прядь волос и поцеловал за ухом, потом шею около ключицы, потом левую грудь. Он увидел под грудью то, что не рассмотрел в угаре первой близости, — три маленькие родинки, соединенные вместе и похожие на листок клевера. Он поцеловал каждую родинку отдельно и продолжил движение вниз. Особенно трепетно он гладил и целовал живот, который уже волновался, как море в преддверии шторма. Но время для разгула стихии еще не наступило. Юджин постепенно дошел до ступней и с особым чувством поцеловал то место, где Эллис повредила ногу в день их знакомства. Сейчас ранка почти зажила и была уже еле заметна.

Теперь он знал ее всю. Но сколько еще совместных ночей должно пройти, чтобы он мог сказать, что ему знакома каждая клеточка ее пахнущего спелым персиком тела?!

Эллис лежала неподвижно, пока Юджин изучал ее. Она не мешала ему. Но его прикосновения и поцелуи возбуждали. Ее тело вздрагивало и изгибалось под его руками, дыхание участилось. Он снова приник к ее губам, но вскоре им обоим стало всего этого мало. Ведь прелюдия не может длиться бесконечно…

На сей раз Эллис не надо было ему помогать — он уже, можно сказать, хорошо ориентировался на местности и уверенно шел проторенной дорогой. Он вошел в нее плавно и нежно, почти незаметно. Но она так ждала его, так была рада новой встрече, что вся раскрылась, вся отдалась ему. Их сердца бились в унисон, ритмы движений совпадали. Им так хотелось продлить это состояние ожидания чуда! Но они были не властны над собой. Стихию невозможно удержать. И вулкан извергся, и раскаленная лава потекла из его жерла и столкнулась с не менее горячим встречным потоком.

Все стихло, все успокоилось, страсти улеглись. Но Юджин и Эллис не хотели выпускать друг друга из объятий.

Была уже глубокая ночь. Луна медленно двигалась по небу, словно выискивая среди россыпи серебристых звезд единственную золотую крупицу. Тишину нарушал лишь еле слышный шум волн, плавно и размеренно накатывавших на берег.

Утомленные любовники крепко спали, обнявшись и довольно улыбаясь во сне.

8

Ранним утром, чуть только восходящее светило окрасило небо и землю в цвета зари, Эллис проснулась. Она чувствовала себя отдохнувшей и бодрой, хотя при других обстоятельствах с удовольствием поспала бы еще. Чтобы шумом воды не разбудить Юджина, она не пошла в душ, а стала потихоньку одеваться. Но, когда застегивала молнию на юбке, Юджин неожиданно открыл глаза. Вид у него был весьма удивленный.

Эллис улыбнулась ему так, как улыбаются люди, которых связывает не просто знакомство, а близость. В ее улыбке, во взгляде зеленоватых глаз, в движениях головы и тела отражалось все, что произошло между ними вчера.

— Доброе утро, — ласково поздоровалась Эллис.

— Доброе утро, — отозвался Юджин, с недоумением глядя на нее. — Куда это ты собралась?

— Ты поспи еще, — с заботой в голосе проговорила она, — а мне пора идти.

Он принял шутливый тон.

— А я тебя не отпущу. Закатаю в одеяло и дверь на ключ закрою.

Юджин взял Эллис за руку и слегка потянул к себе.

— Ну, иди ко мне! — попросил он ее уже серьезно. — Почему бы нам не продолжить утром то, что начали вчера вечером?

Но она не сдвинулась ни на шаг.

— Эллис, тебе было плохо со мной? — спросил Юджин, пораженный страшной догадкой.

— Что ты выдумываешь! — возмутилась она. — Ты же сам знаешь, что это не так. Все было замечательно, просто потрясающе.

— Тогда в чем дело?

— Юджин, мне надо переодеться, у меня здесь ничего нет.

— Я понимаю. Но ты можешь пойти и попозже. Ну, не упрямься, иди ко мне!

Он тянул Эллис за руку, но она, сопротивляясь, удерживалась на занятой позиции.

— Эллис, объясни… Вчера мне показалось, что ты, что мы…

Он не договорил, растерянно глядя на нее.

— Да, все было прекрасно, — подтвердила она его невысказанные мысли, — но мне бы не хотелось, чтобы посторонние люди видели меня здесь в столь ранний час.

Ее доводы показались Юджину смешными.

— Почему? — спросил он, недоумевая и усмехаясь.

— Ну-у… — протянула Эллис, подыскивая убедительный аргумент, — ведь это все-таки не твой дом.

Юджин захохотал, но тут же уменьшил громкость звука.

— Я не чувствую себя здесь чужим. Меня здесь каждая собака знает.

— Тем более, — парировала Эллис.

— Какое тебе дело до них — что подумают, что скажут…

Она не могла внятно объяснить, почему ей так не хочется, чтобы прислуга видела ее здесь. Может быть, ей было неприятно, что ее могут принять за женщину по вызову или за временную подружку на период отпуска. Такие подозрения, даже невысказанные, могли бы оскорбить ее чувства. Но кроме того были и другие обстоятельства. И Эллис, не сумев убедить Юджина в правильности своего решения, прибегла к последнему средству.

— Юджин, а ты подумал о Кэти? Какую картину она увидит, когда проснется и прибежит сюда?

— Она так рано не встает, — недовольно пробурчал он.

— Все может быть, — настаивала Эллис, — мы ведь не совсем бесшумно себя ведем.

— Ну, как хочешь.

Юджин отпустил ее руку и обиженно отвернулся.

Хорошее настроение у нее тоже было безнадежно испорчено. Все так хорошо начиналось, а теперь… Она не могла разобраться, правильно ли сделала, что не уступила ему. А вдруг он больше не захочет ее видеть?

Приняв душ у себя в номере, Эллис решила не идти на завтрак — не было никакого желания, а выпить кофе можно и в баре около бассейна. Там она заказала кофе и села за столик. В этот час в зале было малолюдно.

Вскоре из-за дальнего столика поднялся молодой человек и направился в сторону Эллис. Он что-то сказал по-немецки — наверное, просил разрешения подсесть к ней. Она безразлично пожала плечами, желая показать, что или не поняла его, или ей все равно. Ну что ему надо от меня? — с досадой подумала Эллис и даже отвернулась от него.

Молодой человек заговорил о чем-то, но она, мобилизуя все свои более чем скромные познания в немецком, объяснила, что не понимает этого языка. Тогда незнакомец, протестировав ее на знание других европейских языков, убедился, что с ней можно говорить только по-английски. Впрочем, он и сам знал на других языках лишь несколько расхожих фраз. Но английский, как выяснилось, изучал в школе и в университете, а потому говорил на нем довольно сносно, хотя и не очень свободно.

Он представился Эллис, его звали Курт. В нескольких фразах объяснил, что приехал из Германии, из города Кёльна, где работает в банке и живет вместе с матерью и сестрой. В Греции проводит свой отпуск впервые. Эллис он заметил несколько дней назад и хотел с ней познакомиться, но она все время куда-то исчезает. За этим последовало предложение: «Давайте вместе проводить время, будет веселее!».

Принесли заказанный кофе. Официант поставил перед Эллис и Куртом маленькие чашечки с ароматным напитком и улыбнулся со значением — мол, понимаю, о чем вы тут договариваетесь.

Эллис отпила глоток обжигающего кофе и поставила чашку на стол. Курт сделал то же самое и взглянул на Эллис с надеждой на ее согласие. Он был высоким, худощавым молодым человеком с гладкими, очень светлыми волосами, водянисто-голубыми глазами, тонкими губами и чуть оттопыренными ушами. Курта нельзя было назвать красивым, но его внешность не отталкивала — вполне нормальный, обычный парень.

При других обстоятельствах внимание молодого иностранца, может быть, и показалось бы Эллис приятным, но сейчас все ее мысли устремлялись к другому человеку. Она даже не могла себе представить, чтобы теперь рядом с ней, в ее жизни, был кто-то кроме Юджина, чтобы этот кто-то разглядывал ее, дотрагивался до нее рукой… А уж провести с кем-то ночь после близости с Юджином было бы просто пыткой. Она невольно сравнивала с ним Курта и не видела в немце ровным счетом ничего, что помогло бы ему выдержать это сравнение.

Эллис, даже не думая о деликатной форме отказа, ответила Курту, что его предложение ее не заинтересовало, встала и ушла из бара, не допив кофе. Ей было досадно, что не удалось посидеть в тишине и покое и подумать о своем.

Вернувшись в номер, она легла на кровать и задумалась, перебирая в голове недавние события…

Еще вчера все было так хорошо, светло и радостно! Незабываемое путешествие и незабываемая ночь! И Юджин, такой внимательный, предупредительный, заботливый днем, такой нежный, ласковый и страстный ночью. Почему же он обиделся на нее сегодня утром, почему не захотел ее понять? Может, она просто придумала такого Юджина, какого ей хотелось бы видеть? Может, на самом деле под маской его благовоспитанности скрывается обычное мужское желание обладать понравившейся женщиной в любое время, когда он этого захочет, не встречая препятствий и отказов? В противном случае такой мужчина выражает недовольство своей партнершей и вскоре она перестает его интересовать. Правда, бывает, что холодность или безразличие женщины только распаляет мужчину, но когда он добьется своего, то все равно теряет к ней интерес.

Эллис мысленно рассуждала так, опираясь не на свой скудный опыт. Кое-что она почерпнула из книг, из кинофильмов, кое о чем рассказывали другие девушки. Неужели Юджин такой же, как и многие другие? — думала она. Нет, не хочется так думать. Слишком горьким было бы разочарование. Мне кажется, я не полюбила бы его, если бы не чувствовала, что он особенный, что он самый лучший — хотя бы для меня. Перебирая в голове эти мысли, она незаметно задремала.

Солнце было уже высоко, когда Эллис пришла на пляж отеля. Она не знала, как вести себя с Юджином дальше, и решила, что, наверное, будет лучше не ходить сегодня на привычное место. С другой стороны, ее неодолимо тянуло туда, за «Мыс доброй надежды». К тому же Кэти расстроится, если не прийти. Девочка все больше привязывалась к ней. Да и для Эллис Кэти с каждым днем становилась все ближе и роднее. Ей хотелось лишний раз приласкать малышку, но это было право отца и она не знала, как он к этому отнесется. Да и стоит ли вообще приучать девочку к себе, ведь они скоро разъедутся и, может быть, никогда больше не встретятся.

Пока Эллис обдумывала все это, ноги сами несли ее в нужную сторону. Когда она очнулась от своих мыслей, поворачивать назад было поздно — Юджин и Кэти уже увидели ее. А, будь что будет! И Эллис решительно зашагала вперед.

Когда она подошла ближе, обрадовавшаяся Кэти бросилась ей навстречу. Эллис обняла и поцеловала девочку, погладила ее по голове и заботливо поправила съехавшую набок панамку. Потом взяла ее за руку и они пошли к тому месту, где ждал их Юджин.

Оказавшись в нескольких шагах от него, Эллис как ни в чем не бывало весело сказала:

— Привет!

— Мое почтение, — с деланным безразличием ответил Юджин.

Он не сделал ни единого движения в ее сторону. Все еще дуется, отметила она про себя и решила, что выяснять ничего не станет. В конце концов они ничем не обязаны друг другу. И долго терпеть его неприязнь она тоже не будет — возьмет и уйдет.

Тем временем Юджин вскользь оглядел ее фигуру в красном с белой отделкой купальнике, состоящем из двух самостоятельных частей, соединенных между собой спереди двумя тонкими перемычками. Он оценил ее вид по достоинству, но его глаза были спрятаны за темными очками и она не видела его взгляда.

Мало того, что Юджин на нее дулся непонятно из-за чего, так еще и Кэти вдруг выразила свое недовольство.

— Почему ты так поздно пришла? — выговаривала ей девочка. — Я ждала тебя, ждала, а ты все не шла. Я хотела с тобой поиграть. Я думала, что ты про меня забыла. Ну, где ты была?

— Что же это за день такой неудачный! — воскликнула Эллис полушутя-полусерьезно. — Все на меня сегодня обижаются.

— А кто на тебя еще обиделся? — с интересом спросила Кэти. — И за что? Расскажи, расскажи!

Юджин насмешливо взглянул на Эллис — мол, интересно, как она выпутается из этого щекотливого положения. Но ответ ее поразил его своей неожиданностью и задел струны ревности, о которых он даже не подозревал.

— Извини, я не хотела тебя огорчить, — начала Эллис, обращаясь исключительно к Кэти. — Я сегодня проспала, а потом встретила Курта, своего знакомого, который живет в том же отеле, что и я. Он пригласил меня выпить кофе в баре. У меня не было причин для отказа. Мы немного поболтали. Потом он предложил прогуляться или вместе пойти на пляж. Но тут я подумала, что ты уже, наверное, ждешь меня, и отказалась от прогулки с Куртом. По-моему, он на меня немного обиделся. Но я надеюсь, что ты, — она выделила голосом последнее слово, — меня простишь.

Эллис мысленно уже ругала себя за то, что рассказала про Курта. Из-за ее несдержанности Юджин мог подумать, что она способна флиртовать — а, может быть, и не только флиртовать — с каждым встречным. Какой ужас! А с другой стороны, если она ему хоть чуточку дорога, пусть немного помучается, поревнует. Что сделано, то сделано и назад не вернешь.

Кэти погладила ее по руке и, заглядывая ей в глаза, проговорила:

— Я тебя уже простила.

— Спасибо, — проникновенно сказала Эллис, — одной проблемой меньше.

Она присела рядом с Кэти и тепло улыбнулась ей. Девочка обвила ее руками за шею, прижалась головкой к ее щеке и тихо спросила:

— Эллис, а ты любишь того дядю?

— Какого дядю? — искренно не поняла Эллис.

— Твоего знакомого из отеля, — пояснила Кэти.

Эллис с облегчением выдохнула. Кэти, сама того не зная, бросила ей спасительную соломинку.

— Да что ты, дорогая! Я его почти совсем не знаю, мы едва знакомы.

Если бы она решилась в этот момент посмотреть на Юджина, то увидела бы, как напряженные мускулы на его лице расслабились, взгляд потеплел и уголки губ дрогнули в еле заметной улыбке.

— А меня ты любишь? — допытывалась Кэти.

— Конечно, люблю, — искренно ответила Эллис. — Разве можно не любить такую красивую, такую хорошую, такую любознательную девочку!

— А папу ты любишь? — решила до конца выяснить все отношения Кэти.

— Папа у тебя просто замечательный! — ушла от прямого ответа Эллис.

— Так, ну все, хватит, — не выдержал «замечательный папа». — Кэти, ты уже перегрелась на солнце, пошли купаться!

Юджин взял дочь на руки и побежал с ней в воду. Она визжала, брыкалась, поднимала столбы брызг, и далеко разносился ее заливистый смех.

Эллис осталась на берегу. Среди вещей и игрушек Кэти она увидела небольшой альбом для рисования и стала его перелистывать. Рисунков было не очень много.

На первых листах неумелой рукой юная художница изобразила цветочки, двух полосатых кошек с большими ушами и длиннющими хвостами. А дальше шли домики, немного кривобокие, с несимметричными окнами, длинными каминными трубами над крышами. Около домов везде можно было видеть человечка — палочки-ножки, палочки-ручки, на голове шляпа.

Эллис догадалась, что Кэти рисовала отца и дома, которые он проектировал. На нескольких рисунках большой человечек держал за руку маленького человечка и они шли по дорожке, вдоль которой стояли зеленые деревья с высокими коричневыми стволами. Большой человечек был в брюках, маленький — в короткой юбочке и с большим бантом на голове. «Папа с дочкой на прогулке» — так мысленно назвала Эллис эту картинку. И оказалась права. Внизу под рисунком корявыми печатными буквами были написаны два слова: «Папа» и «Кэти».

Невозможно было не заметить, что на этих изображениях не хватало еще одного человечка, под которым детская рука вывела бы слово «мама».

А вот и последний рисунок: синее море, желтое солнце над водой, по волнам плывет белый корабль, на борту стоят рядом три фигуры — две уже знакомые, мужчина и девочка, а третья — чуть меньше мужской фигуры, в длинном платье. Маленькая фигурка помещалась между большими. Детские ручки соединялись с руками взрослых.

Эллис пристально смотрела на этот рисунок, и на ее глаза наворачивались слезы. В детстве она сама неплохо рисовала. В школьные годы учитель рисования, заметив у девочки определенные способности, занимался с ней индивидуально, не беря при этом никакой платы. Но Эллис, загруженная делами по дому и саду, не могла уделять рисованию много времени и постепенно забросила это занятие. На работе ей, правда, приходилось делать разные наброски, но не для души. А рисовать для души не было настроения. В последнее время Эллис сделала для своей квартиры, чтобы она не казалась слишком унылой, несколько карандашных рисунков и акварелей, изображавших места, в которых прошло ее детство. Иногда она думала, что когда-нибудь в будущем обязательно серьезно займется рисованием и живописью.

Эллис взяла коробку карандашей, лежавшую рядом, и на чистом листе бумаги быстро набросала смешного ослика, запряженного в повозку, в которой сидели мужчина, женщина и маленькая девочка. Под рисунком она написала крупными печатными буквами: «Кэти от Эллис».

В этот момент до нее донесся призывный крик Кэти:

— Эллис, иди к нам скорее!

Она встала, подобрала волосы, закрепила их на затылке большой заколкой и не спеша пошла к воде. Красный купальник хорошо гармонировал с золотистым загаром и с волосами, отливавшими медью под солнечными лучами. Заинтересованный зритель должен был по достоинству оценить ее эффектный вид.

Эллис немного поиграла с Кэти на мелководье, показала ей несколько интересных ракушек и рассказала, кто в них раньше жил, Юджину все труднее было оставаться спокойным, когда она находилась всего в шаге от него.

— Кэти, пора выходить из воды.

— Ну, папочка, можно еще немножко?

— Нет, Кэти, погрейся на солнышке, а потом еще искупаешься.

Юджин взял дочку на руки, отнес на берег, вытер махровым полотенцем, дал персик и сказал:

— А я пока должен проверить, не забыла ли Эллис мои уроки, не разучилась ли плавать.

Проверь, проверь! — мысленно подбодрила его Эллис, обрадовавшись тому, что его настроение, кажется, изменилось к лучшему.

Он снова вошел в воду и сказал тоном строгого учителя:

— Ну, посмотрим, посмотрим! Плыви!

Она, усмехнувшись, тихо проговорила — так, чтобы не слышала Кэти:

— После ночных олимпийских игр я, наверное, и трех ярдов не проплыву.

— Посмотрим, — еще раз повторил Юджин.

Эллис уже вполне прилично плавала, но под придирчивым взглядом наставника иногда допускала ошибки. Он делал замечания, но не прикасался к ней.

Убедившись, что она уверенно держится на воде, Юджин решил усложнить задание.

— А теперь давай плыви на глубину!

Эллис от неожиданности перестала грести руками и нащупала ногами дно.

— Я боюсь… одна, — проговорила она неуверенно.

А сама подумала: это ты не столько меня экзаменуешь, сколько за утреннее поражение отыгрываешься!

— Ничего, — безжалостно отреагировал Юджин, — мало ли в какой ситуации ты можешь оказаться, и рядом никого не будет. Если начнешь тонуть, вызывай спасателей, подавай сигналы «SOS». Смелее, вперед!

Эллис ни за что не стала бы его слушаться, но не могла же она спасовать перед трудностями на глазах у Кэти. Да и самой хотелось испытать свои силы.

Она повернулась лицом к горизонту и медленно поплыла. Когда, по ее понятиям, она отплыла уже довольно далеко, то обернулась назад, но… не увидела Юджина. Не было его ни в воде, ни на берегу. Эллис запаниковала, сбила дыхание, движения ее стали беспорядочными. Она уже не могла удерживаться на воде, ее неодолимо потянуло вниз. Только она открыла рот, чтобы позвать на помощь, как в него залилась горько-соленая морская вода. И в этот момент что-то подхватило ее и вытолкнуло на поверхность. Наверное, дельфины, подумала Эллис, ведь они иногда спасают утопающих.

Но ее держали не ласты дельфина, а крепкие, сильные мужские руки, и рядом из воды вынырнула не дельфинья голова, а мокрая голова Юджина. В его серых глазах не было испуга. Он смотрел на нее насмешливо и с легкой укоризной.

Эллис сразу успокоилась и перестала тонуть.

— Откуда ты тут взялся, тебя же нигде не было? — прерывисто дыша, спросила она.

— Я нырнул и плыл под водой чуть сзади и, как оказалось, — не зря. Эх, ты! Тебя ни на минуту нельзя оставить одну! — проворчал Юджин.

Вот и не оставляй! — мысленно предложила ему Эллис.

А он мечтательно добавил:

— Зато какой вид открывался снизу! Какая фигура, какое изящество движений! Я сам чуть не утонул, глядя, как плавно раздвигались и соединялись почти над моей головой умопомрачительной красоты ноги.

Эллис держалась за плечо Юджина. Она немного отдохнула, отдышалась и могла продолжать плыть самостоятельно. Оказалось, что берег совсем близко.

Теперь они поплыли обратно. Подстроившийся под ее темп Юджин не отрываясь смотрел на нее. Вдруг он резко остановился и встал ногами на дно. Вода доходила ему почти до шеи. Для Эллис это было глубоковато. Поэтому она обхватила руками его шею, а он тут же обнял ее за талию. Юджин бросил быстрый взгляд на берег. Кэти увлеченно листала какую-то книжку и не смотрела в их сторону. Он сильнее прижал Эллис к себе и припал губами к ее губам.

Но поцелуй длился недолго. Она встряхнула головой и засмеялась.

— Ты что? — недоуменно спросил Юджин.

— А говорят, поцелуй — сладкий. Я ничего более соленого в своей жизни не пробовала!

Он тоже рассмеялся.

— Это такой специальный, морской поцелуй.

Следующая попытка была уже долгой, и поцелуй теперь не показался Эллис соленым. Она крепко держалась за Юджина, устроившись на нем, как обезьяна на пальме, не только обнимая за шею, но и обхватив его ногами сзади. Руки у него оказались свободны, и, приспустив верхнюю часть купальника, он добрался до ее грудей. Эллис начала заводиться и тут же почувствовала чисто мужскую реакцию Юджина… И он не стал сдерживать свое желание, быстро осуществив то, к чему стремился. Для нее это было совершенно новое и восхитительное ощущение — она и подумать не могла, что можно заниматься любовью в море.

Но канонада чувств не совсем заглушила слабый, одинокий голос рассудка.

— Что ты делаешь? — ужаснулась Эллис. — Мы же на виду!

— Я учу тебя плавать. Разве нет? Успех придет, если движения будут согласованными, — изрек он шутливо-менторским тоном.

В море все было не так, как в постели, — как будто бы легче, быстрее и острее. Может быть, морская вода так действовала, а может, они уже просто достаточно узнали и понимали друг друга. Эллис уткнулась лицом в шею Юджина, чтобы ее стоны не разносились над морской гладью.

Совсем обессиленная, она повисла на нем, и он потихоньку отбуксировал ее к берегу. Ну вот ты и взял реванш за утреннее поражение, думала Эллис. Но, честное слово, я была бы рада всегда вот так проигрывать тебе!

На берег выходили, взявшись за руки.

Кэти обрадовалась возвращению взрослых. Она схватила свой альбом и подбежала к отцу.

— Папа, смотри, что мне Эллис нарисовала!

Она протянула альбом, раскрытый на той странице, где был изображен симпатичный ослик, везущий в повозке счастливое семейство.

Юджин внимательно вгляделся в рисунок, потом поднял глаза на Эллис. Он смотрел на нее долго, пристально и удивленно и, казалось, что-то обдумывал. Потом вернул Кэти альбом и сказал, обращаясь к Эллис:

— Я и не знал, что ты еще и художница.

— Да какая там художница! Так, баловство…

— Нет-нет, у тебя определенно есть способности и нужно их развивать.

Она неопределенно пожала плечами…

После ланча Юджин и Эллис по установившейся уже традиции сидели в саду, но вот болтать с легкостью о всяких пустяках почему-то не хотелось. Теперь их связывало нечто такое, отчего и помолчать вдвоем было приятно.

Эллис, прикрыв глаза, тихо покачивалась в шезлонге и думала о том, что их отношения с Юджином не могут долго оставаться на одной и той же стадии, они должны как-то развиваться. Но как? И возможно ли это вообще?

Юджин смотрел на отдыхающую Эллис, и мысли его, похоже, шли в том же направлении.

Немного времени спустя она открыла глаза, встала и сказала:

— Сегодня как-то особенно душно и тучи собираются. Наверное, дождь будет.

— Нет, — успокоил ее он, — дождя не будет, а эти тучи быстро рассеются — здесь так часто бывает.

— Очень жарко, — повторила Эллис, — хочется еще искупаться. Ты пойдешь?

— С удовольствием!

— А Кэти не проснется?

— Ничего страшного! Если проснется, то выбежит в сад и позовет меня. Голосок у нее звонкий, а берег рядом — мы услышим.

Эллис направилась к морю, а Юджин зашел в дом, посмотрел, спит ли дочка, и взял сухие полотенца. Вскоре он присоединился к Эллис, которая уже плавала параллельно берегу. Вода была слишком теплая и не очень освежала, но в ней все равно было лучше, чем на берегу. Эллис, наплававшись, села у кромки воды на мокрую гальку, опустив ступни в море.

Юджин вышел вслед за ней, подал полотенце, взял себе второе и сел рядом. Он обнял ее за плечи, и они долго сидели и смотрели вдаль — на море, на клонящееся к закату солнце.

Но вот, не говоря ни слова, Юджин привлек к себе Эллис и стал целовать ее, сначала нежно и ласково, потом, распаляясь, все более страстно. Он повалился на спину и потянул Эллис за собой. Она оказалась сверху. Но и в таком непривычном для нее положении все получалось отлично. Два молодых, ненасытных, любящих тела сплелись воедино на пустынном пляже. Их дыхание сливалось с мерным шумом прибоя. Начинался прилив, и набегавшая на берег волна лизала им ноги. Налетевший ветерок принес предвечернюю прохладу, но не смог охладить любовный пыл двух жаждавших близости людей.

Они не замечали ни волн, ни ветра, ни впивающихся в тело камней. Они ощущали только друг друга. Весь мир в эти минуты сосредоточился для них в эпицентре их страсти. Они растворялись в напряженном и радостном ожидании чуда, которое, сколько бы оно ни повторялось, было каждый раз неповторимо.

Свершилось чудо и на этот раз. Как будто большая волна накатилась на горячие и влажные камни на берегу, а за ней еще несколько волн — поменьше и послабее. И вот волны утихли, и наступил штиль.

Юджин и Эллис, обессиленные, лежали, распластавшись на теплых еще камнях пустынного пляжа, и бурно дышали. Двигаться не хотелось. Эллис казалось, что она не сможет сделать отсюда ни единого шага. Но постепенно возвращалось сознание того, что кроме них существует еще окружающий мир, который требует к себе их внимания.

Эллис буквально доползла до воды, окунулась в прибрежные волны и полежала немного в полосе прибоя, отдавая жар своего тела морской стихии.

Юджин нехотя поднялся, но не последовал за Эллис в воду, а, подобрав с земли полотенца, ждал ее. Когда она вышла на берег, он подал ей полотенце и спросил:

— Ты пойдешь со мной в дом или подождешь нас здесь? Кэти, наверное, уже встала.

— Юджин, ты только не обижайся, хорошо? Я, пожалуй, пойду в отель. Я хочу отдохнуть.

— Понимаю, — усмехнулся он. — Приходи попозже, поужинаем вместе.

— Пожалуй, я не смогу, Юджин. Нетрудно догадаться, что последует за ужином…

— А ты против такого окончания вечера?

— Вовсе нет! Но только не сегодня — я же не марафонец.

— Жаль. Ну, как знаешь.

Юджин немного огорчился, но обнял и поцеловал ее на прощание.

— До завтра! — сказала Эллис.

— До завтра! — отозвался Юджин.

На обратном пути к отелю ее не покидало чувство, что он рядом с ней. Она как будто слышала его ровный, спокойный бархатистый голос, видела устремленный на нее серьезный и задумчивый взгляд серых глаз, ощущала вкус его губ на своих губах, чувствовала прикосновение его рук к ее телу…

Среди этих грез возникла какая-то неясная, неотчетливая мысль о том, что она не пользуется никакими предохранительными средствами. В ее отношениях с Фредом это была его забота. А Юджин не предохраняется, наверное, полагая, что это делает она. Но мысль мелькнула и улетела, не оставив в голове никакого следа…

Эллис была переполнена новыми впечатлениями, которые получала от общения с Юджином. Ей так хотелось поделиться с кем-нибудь своей радостью и своими чувствами! Но с кем? На данный момент самым близким ей человеком был все тот же Юджин. Вот было бы забавно рассказать ему, что он для нее значит!

Она усмехнулась этой странной мысли; все видения разом исчезли, но остались мечты…

9

Приняв душ и переодевшись, Эллис отправилась ужинать в ресторан. Ее совсем не мучил голод, но надо было хоть ненадолго отвлечься от мыслей о Юджине. Он так неожиданно и бурно заполнил ее жизнь, что она даже боялась подумать о своем будущем. Ведь вряд ли можно надеяться на то, что они теперь навсегда останутся вместе, а жизнь без него не хотелось представлять ни в каком виде.

Вечером постояльцы отеля стремились занять столики не в закрытом зале, а на открытой веранде, чтобы дышать свежим бризом, слушать шорох волн на пляже и любоваться вечерним небом, на котором все ярче загорались гирлянды звезд.

Эллис пришла рано, но многие столы уже были заняты. Она подсела к двум пожилым француженкам, которые что-то весьма эмоционально обсуждали. Эллис поздоровалась. Дамы попытались с ней заговорить, но, поняв, что она не владеет французским, потеряли к ней всякий интерес и продолжили, уже более спокойно, прерванную беседу.

Она заказала салат из морепродуктов, сыр, фаршированные помидоры, дыню и виноградное желе. Ничего более основательного ей не хотелось. Официант предложил выбрать вино, Эллис попросила принести любое белое сухое вино, а сама мысленно представила, как сейчас Юджин тщательно и придирчиво выбирал бы подходящую марку и сорт, уточняя у официанта выдержку, крепость и прочее.

Опять Юджин! Пока выполнялся ее заказ, Эллис оглядела веранду ресторана и людей, сидевших за другими столами. Здесь были не только те, кто проживал в отеле, но и местные греки, любившие проводить вечера и встречаться со своими знакомыми в ресторанах и кафе. Посетители все прибывали, и если греки и гречанки приходили в строгих костюмах и вечерних платьях, то отдыхающая публика выглядела весьма разномастно — тут можно было увидеть одетых в шорты, майки, сарафаны, обутых в шлепанцы и кроссовки. Все были загорелые, веселые, немного шумные.

Заиграла музыка, сначала тихая и протяжная, а потом — все более ритмичная и задорная. Эллис уже отведала каждое из принесенных ей блюд и, откинувшись на спинку стула, слушала греческие мелодии в исполнении небольшого оркестра. Некоторые пары спускались с веранды ресторана вниз по лестнице на танцевальную площадку. Там под руководством добровольных учителей-греков они пытались изобразить что-то ногами и руками, будучи в полной уверенности, что танцуют сиртаки. Но потом все равно сбивались на какие-нибудь европейские вальсы, танго, фокстроты или просто хороводы.

Эллис вздрогнула от неожиданности, когда за ее спиной раздался мужской голос, приглашавший ее потанцевать. Она оглянулась. За ее стулом стоял Курт. Он слегка улыбался, ожидая ее ответа.

Хорошо, что он на меня не обиделся, подумала Эллис, очень не люблю, когда на меня обижаются, вот как сегодня утром Юджин… Чтобы отогнать этот опять без спроса возникший образ, она быстро встала, соглашаясь потанцевать с Куртом.

Они спустились на танцевальную площадку. Курт обнял Эллис за талию, она положила руки ему на плечи, и они стали медленно передвигать ноги в такт музыке.

Он вел ее не слишком умело. Интересно, подумала Эллис, как Юджин танцует. Наверное, он ведет партнершу плавно, уверенно и красиво… Да что же это такое — все Юджин да Юджин! Рассердившись на себя, Эллис, видимо, слегка нахмурилась, а Курт подумал, что она недовольна им. Но при всем желании лучше танцевать он не мог, поэтому решил компенсировать этот недостаток другим способом — прижал Эллис к себе и попытался поцеловать ее, рассчитывая, вероятно, что вечером она окажется более сговорчивой, чем утром.

Она с силой оттолкнула его и, натыкаясь на другие танцующие пары, побежала вон с площадки. На нее оглядывались в недоумении, но ей было все равно — лишь бы скорее добежать до своего номера и закрыться в нем от всего мира.

Лицо Эллис горело от возмущения. Как он посмел? С какой стати? Я не давала ему ни малейшего повода! Она быстро разделась и пошла в душ, чтобы поскорее смыть даже впечатление от прикосновения рук Курта.

Стоя под прохладными струями, Эллис еще некоторое время негодовала, но постепенно стала успокаиваться. А, собственно, что такого ужасного он сделал? — размышляла она. Откуда ему знать, что я влюблена в другого? Что, у меня это на лице написано? А может быть, и написано… О, Юджин!

Эллис легла на кровать и закрыла глаза. Ей не хотелось ни о чем думать, потому что, о чем бы она ни думала, мысли все равно свернут на Юджина, и она начнет мечтать о несбыточном. А пустых мечтаний Эллис не любила и не позволяла себе.

Но обычный человек не властен запретить мыслям рождаться в голове и бередить душу. Как ни боролась она с собой, но ничего не могла поделать. Юджин опять заполнил все ее сознание.

Она представляла себе, что с каждым днем они будут все ближе, все нужнее друг другу и не смогут расстаться. Они вместе вернутся в Лондон и станут встречаться каждый вечер после работы.

А еще Эллис фантазировала о том, какой у Юджина дом: наверное, похож на старинный замок с башенками, коридоры и лестницы украшены охотничьими трофеями, в специальной комнате хранится холодное и огнестрельное оружие разных эпох, а на стенах висят старинные картины и гобелены. Около дома непременно должен быть парк с тенистыми аллеями, вечнозелеными кустарниками, подстриженными газонами. За парком — заросший пруд с камышом, кувшинками и с живущей на нем парой уток, у которой каждое лето бывает целый выводок утят. Эллис попыталась мысленно сосчитать эти пушистые комочки, но они то ныряли, то снова выныривали, менялись местами, прятались за родителей — и она все время сбивалась со счета.

А вот она и Юджин едут кататься по окрестностям. Он сидит за рулем роскошного автомобиля. Она — рядом с ним. Потом они гуляют по лесам и лугам, среди высоких трав и пестрых душистых цветов.

Затем возвращаются домой, садятся за накрытый стол. Прислуга подает им обед: запеченный карась из пруда, жареные куропатки, подстреленные Юджином на охоте.

После обеда они отдыхают — он читает газеты, она рисует. А вечером, сидя у камина и глядя на пляшущие языки пламени, они рассказывают друг другу, как пусто было в их жизни, пока они не встретились.

Затем Юджин встает, подает ей руку и ведет ее в спальню. Он на руках относит ее в постель, снимает с нее одежду, обнимает и целует ее, и говорит ей ласковые слова. А она гладит его волосы, шею, плечи. Наконец два тела сливаются воедино и словно растворяются друг в друге…

Эллис рывком села на постели. Нет, это невозможно, я так не могу! Я не должна об этом думать! Ну что за глупые мечты! Я же не девочка-подросток и не романтичная барышня. Зачем терзаю себя понапрасну? Ничего этого просто не будет, не может быть!

Она снова легла и попыталась переключить мысли на что-нибудь другое. Но ничего не выходило.

Тогда Эллис стала мысленно считать камешки на морском берегу — верное средство от бессонницы, но по этим камешкам она все равно шла в ту сторону, где могла встретить его. Эллис заставила себя повернуть вспять и начала считать камешки в обратном порядке. Наконец сотни, десятки и единицы перепутались у нее в голове и пришел тихий сон, который все успокоил.

10

Субботнее утро выдалось ветреным. Море волновалось, хотя в бухточке волны были совсем небольшие. Эллис стояла на балконе в нерешительности. Идти около моря к тому месту, где она обычно встречалась с Юджином и Кэти, было опасно — волны, более высокие за мысом, наверняка заливали узкую полоску берега, с силой разбиваясь о камни. Если бы рядом был Юджин и держал ее за руку, то она ничего не боялась бы, а одна…

Был другой путь — по шоссе, где на безумной скорости мчались машины. Какую же из двух опасностей предпочесть? И как не разойтись с Юджином, если он тоже выйдет ей навстречу каким-нибудь из этих маршрутов?

Пока она размышляла, у отеля остановилась знакомая черная «тойота». Открылась задняя дверца, из нее вышел Юджин и направился к входу в отель. Эллис окликнула его с балкона и помахала рукой. Он остановился, поднял голову и знаками показал ей, чтобы она спускалась.

Через несколько минут Эллис была внизу. Юджин поцеловал ее в щеку, как человек, который встретил на улице свою старую знакомую, и предложил прокатиться куда-нибудь, так как для купания погода все равно неподходящая.

Она с радостью согласилась. Он открыл дверь машины, и она села на заднее сиденье, где их ждала Кэти. Эллис поздоровалась с водителем Янисом, и, как только за Юджином закрылась дверь, они отправились в путь.

По обе стороны дороги тянулись сады, виноградники, огороды. Было время сбора винограда, и то тут, то там можно было видеть людей, срезающих спелые, налитые соком грозди и осторожно укладывающих их в большие плетеные корзины. В садах под тяжестью плодов сгибались ветви гранатовых и апельсиновых деревьев. Самое удивительное происходило в огородах, где сажали рассаду капусты — уже четвертый раз за сезон.

— Когда же она успеет вырасти? — с недоумением спросила Эллис.

— Здесь успеет, здесь все быстро зреет, — тоном знатока ответил Юджин.

Дальше вдоль дороги потянулся участок пустой земли, огороженный забором. Машина сбавила ход и остановилась напротив ворот, от которых узкая дорожка вела в глубь участка, где располагалось длинное одноэтажное строение.

— А куда мы приехали? — поинтересовалась Эллис.

— Здесь ведутся раскопки древнегреческого поселения. В выходные, когда археологи отдыхают, на плоды их труда могут посмотреть все желающие, — пояснил Юджин, помогая ей и Кэти выйти из машины.

В одноэтажном здании оказался местный археологический музей, в котором были представлены древние сосуды, украшения, фрагменты домов, части скульптур и всякие античные черепки.

А на открытой территории можно было увидеть, как ведутся настоящие раскопки. На довольно большой глубине взору представали части стен древних зданий, колонны храмов, колодцы, винные погреба. Посетителям приоткрывались тайны жизни людей, населявших эти места несколько тысяч лет назад.

Кэти непременно хотела знать, во что играли дети, которые здесь жили давно-давно. Но ни папа, ни Эллис не могли удовлетворить ее любопытства. Тогда они стали сами придумывать, как жили древние эллины, что делали, во что одевались, чем питались. Это была увлекательная игра, в которую играли двое взрослых и ребенок, представляя, что они — семья.

Юджин, как и в жизни, был архитектором, по проектам которого возводились прекрасные храмы из светлого мрамора в честь олимпийских богов. Эллис вела дом, растила детей и разводила цветы в саду. Кэти делала игрушки из глины и присматривала за младшими братишкой и сестренкой.

Вечером, когда глава семейства возвращался домой, жена ставила на стол кувшин красного вина, блюда с мясом барашка, сыром и фруктами. А после ужина при свете лучины все слушали рассказы отца о приключениях Одиссея и о его верной жене Пенелопе.

Они так увлеклись игрой, что не хотели заканчивать ее. Но пора было ехать.

Минут через двадцать они уже въезжали в небольшой приморский городок и сразу же попали в атмосферу оживленной субботней торговли. Казалось, жители не только всего города, но и окрестных поселков и деревень съехались сюда за покупками. Переполненные автобусы извергали из себя толпы людей. С корзинками и сумками они наполняли магазины, овощные и фруктовые базары, большой рыбный рынок. Все шумно переговаривались и кричали, и над городком стоял такой гул, как над развороченным ульем.

Машина, проехав по всему городу, остановилась на площади, примыкавшей к пристани. Здесь были в основном кафе и сувенирные лавочки. Юджин объяснил, что это самое лучшее место для покупки сувениров, и предложил Эллис пройтись по магазинам и купить что-нибудь на память себе или в подарок родным.

— У меня нет родных, — сказала она.

Юджин закусил губу. Как он мог допустить такую бестактность, ведь он слышал историю Эллис! Он виновато посмотрел на нее, извинился и посоветовал купить что-нибудь для знакомых. Она кивнула в знак согласия. Юджин рассказал, что и почем здесь можно приобрести, и деликатно удалился, чтобы не мешать ей в выборе подарков.

— Мы с Кэти будем ждать тебя вон в том кафе, — указал он на симпатичное заведение, утопающее в белых, малиновых и сиреневых цветах.

— Я недолго, — пообещала Эллис, и они расстались.

Он думает, что я буду выбирать подарок для Фреда, и не хочет смущать меня. А может быть, ему неприятно это видеть, размышляла Эллис. А я уже купила Фреду бутылку «Рецины» в магазине при отеле и больше ничего не собираюсь покупать.

Она видела, как Юджин с Кэти тоже зашли в какой-то магазин, а потом направились к кафе.

Эллис довольно равнодушно относилась к сувенирам, не находя в них ни красоты, ни изящества. Ей больше нравились камешки и ракушки, подобранные на берегу. Но что-то действительно нужно было купить на память. Может, открытки? Они ей не понравились — оказались слишком традиционными. Она в который раз пожалела, что Фред впопыхах увез с собой фотоаппарат. Наконец Эллис выбрала календарь с видами Греции, ожерелье из ракушек и маленькую глиняную вазочку в виде амфоры. Не особенно обремененная покупками, она направилась к кафе, где ее ждали Юджин и Кэти, один — с чашкой кофе, другая — с мороженым и соком.

Юджин заказал Эллис кофе и мороженое. Она, усевшись за столик, стала показывать свои покупки.

— А это тебе от меня на память, — сказала Эллис, протягивая Кэти маленькую коробочку.

Девочка с горящими от нетерпения и любопытства глазами стала ее открывать. Там оказалась фигурка дельфина из прозрачного голубого стекла. Кэти была в восторге и бросилась обнимать и целовать Эллис.

— А это тебе от меня, — сказал в свою очередь Юджин, протягивая Эллис прямоугольный бумажный пакет.

Она недоуменно посмотрела на Юджина и открыла пакет. Там лежала толстая пачка фотографий, сделанных во время круиза и в Афинах. У Эллис от радости засветились глаза. Она порывисто обняла и поцеловала Юджина — так же, как минуту назад Кэти обнимала и целовала ее саму.

— Спасибо, Юджин! Как мило с твоей стороны! А я как раз только что переживала по поводу того, что… забыла фотоаппарат.

Эллис перебирала карточки. Здесь были отпечатки со всей пленки. Она подняла глаза на Юджина и спросила с надеждой:

— Это все мне?

— Разумеется. Впрочем, ты можешь взять только то, что хочешь.

— Я хочу воспользоваться твоим щедрым предложением и взять все.

С этими словами Эллис убрала фотографии в сумочку, словно боялась, что он передумает и отберет их у нее.

Тем временем погода наладилась, ветер утих, море успокоилось. Юджин предложил ехать купаться. Все с радостью согласились, сели в машину и отправились в обратный путь.

Около отеля Эллис попросила остановиться. Она забежала в номер, оставила покупки, надела купальник и сарафан и вновь спустилась к машине.

Через несколько минут проехали мимо дома, где жили Юджин и Кэти. Эллис с недоумением спросила:

— А куда мы едем?

— Сегодня суббота, на нашем берегу будет много отдыхающих, которые приехали на выходные из города, — объяснил Юджин. А примерно в миле отсюда есть тихое место с хорошим пляжем.

Интересно, подумала Эллис, значит, он не хочет, чтобы соседи видели нас вместе…

Место, выбранное Юджином, оказалось действительно спокойным — ни вилл, ни деревни рядом. Пляж представлял собой часть берега, с трех сторон отделенную скалами. Кое-где они нависали над берегом, образуя козырек, в тени которого можно было спасаться от палящих лучей солнца.

Вода после утреннего волнения стала немного прохладнее, но это было даже приятно и все с удовольствием барахтались в море. А когда устали, Юджин предложил поехать перекусить и они отправились домой.

Накормив и уложив Кэти, взрослые на сей раз поели в доме — холодный цыпленок, сыр, овощной салат и белое вино составили их скромную дневную трапезу. Юджин явно не желал накрывать стол в саду и принимать пищу на виду у соседей. Наверное, не хочет предъявлять меня здешнему обществу, еще раз подумала Эллис.

Но Юджину не терпелось воспользоваться тем, что они остались с ней вдвоем.

— Пойдем в спальню, — недвусмысленно предложил он.

— Не стоит, — ответила она. — Кэти может услышать и проснуться — сейчас не ночь, и сон у нее не такой глубокий.

— Тогда пойдем в гостиную.

Одной рукой он обнял Эллис за плечи, в другую взял ее руку, и они направились в комнату к уже хорошо знакомому им дивану. Оба уже довольно хорошо узнали друг друга и могли не спеша наслаждаться всем, что давало им взаимное чувство.

Юджин целовал лицо, волосы, шею, тело Эллис и постепенно распалялся. И она не оставалась равнодушной к ласкам, всем телом отвечая на его призывы. Но в тот момент, когда они уже готовы были к полному соединению, во входную дверь дома кто-то громко и настойчиво постучал.

Юджин взвыл от досады и неудовлетворенности. Затем замер и прислушался в надежде, что стук больше не повторится. Он и не повторился. Вместо стука раздался резкий и протяжный звонок.

— Черт! Кто это может быть? Подожди меня здесь, — сказал Юджин, — я сейчас все выясню.

В это время новый звонок пронзил тишину.

— До чего ж нетерпеливый! — еще больше возмутился Юджин, быстро накидывая и завязывая халат и заодно проверяя, скрывает ли он некие «архитектурные излишества», не столь заметные в другое время.

Он вышел и закрыл за собой дверь в гостиную, так как при открытой двери комната прекрасно просматривалась из холла.

Эллис слышала, как Юджин отворил входную дверь, как вслед за этим раздались радостные возгласы, восторженные приветствия. Она в испуге подумала, уж не хозяин ли дома вернулся. На всякий случай встала и надела сарафан, чтобы незнакомый человек, если войдет в гостиную, не застал ее в том виде, который не предназначен для посторонних глаз.

Прислушалась. Из холла доносились два мужских голоса — один, хорошо знакомый и такой дорогой, принадлежал Юджину, а второй — пришедшему незнакомцу, который говорил по-английски с сильным акцентом и не очень правильно.

Через некоторое время в холле все затихло, и Юджин вернулся в гостиную.

— Это сосед, Георгиос. Я зову его Джордж. Он думал, что здесь хозяин дома. Но, когда увидел меня, очень обрадовался, ведь мы с ним год не виделись. Пригласил сегодня на ужин.

— А с кем же ты Кэти оставишь? — поинтересовалась Эллис.

— Со мной пойдет. У Джорджа двое детей — девочка чуть старше Кэти и мальчик лет восьми. Родители вполне прилично говорят по-английски и детей учат, так что Кэти, думаю, там будет не скучно. Да, кстати, он пошел за бутылкой вина и скоро вернется. Как не вовремя!

Юджин чуть помедлил и продолжил:

— Я сказал, что у меня гостья. Он приглашал нас вместе. Пойдем?

— Нет, Юджин, спасибо, я не могу.

— Почему?

— Я хочу еще искупаться, поплавать и просто посидеть у моря в последний раз.

— Почему в последний раз?

— Я завтра уезжаю.

На несколько мгновений в комнате повисла мертвая тишина.

— Как завтра? Ты ведь совсем мало здесь побыла.

— Неделя уже прошла. Хорошо, что меня отпустили на неделю, ведь сейчас еще начало осени и работы на фирме довольно много. У нас отпуска обычно берут зимой.

Эллис взглянула на Юджина — он кусал губы, и вид у него был чрезвычайно расстроенный.

— Почему же ты не сказала раньше, что уезжаешь завтра? Я бы отказался от приглашения на ужин.

— Мне не хотелось заранее говорить о неприятном. А от ужина не отказывайся, а то твой сосед обидится. Да и чем плохо — провести вечер в веселой компании?!

— Действительно, Джордж — отличный парень, и жена у него очень милая, и дети прелестные. Но я бы предпочел сегодня другую компанию. А может быть, ты все-таки пойдешь вместе с нами?

— Нет. Это твои знакомые, у тебя с ними есть какие-то общие интересы. А для меня они совершенно чужие люди, и, пожалуй, нет смысла знакомиться с теми, с кем вряд ли когда-нибудь потом в жизни встретишься.

— Тогда, может, попозже вечером придешь?

— Вечером я буду собирать вещи, потому что утром, после завтрака, я уезжаю. Да и тебе после обильного ужина и возлияний лучше будет отдохнуть.

— Как обидно! Мне так не хочется отпускать тебя. И, как назло, нам не дали последний раз побыть вместе! — в голосе Юджина звучали досада и огорчение.

Слова «последний раз» резанули Эллис по сердцу.

— Ничего не поделаешь, — обреченно изрекла она. — Пора! Мне лучше уйти до прихода твоего соседа.

— Во сколько ты завтра уезжаешь?

— Такси заказано на десять часов.

— Мы с Кэти обязательно придем попрощаться и проводить тебя.

— Спасибо! Буду очень рада.

11

Эллис так не хотелось, чтобы наступало утро. Но оно все-таки наступило. Она плохо спала, да ей и не хотелось спать. Мысли роились в голове и не давали расслабиться и отдохнуть. Она размышляла о потерях и приобретениях.

Я ехала сюда с единственной целью — отвлечься от всех дел, поплавать в море, позагорать, посмотреть страну, которую я с детства заочно полюбила благодаря книгам Даррелла. Я рассчитывала просто интересно провести время: побывать в Афинах, попробовать греческие блюда и вина, послушать национальную музыку, посмотреть, как танцуют знаменитое сиртаки. Но я и подумать не могла, что по этому греческому острову пройдет важный в моей жизни рубеж.

К прежней жизни я уже не смогу вернуться, потому что в мою судьбу вошло то, о чем я раньше и не догадывалась. Что бы ни случилось дальше, моя любовь всегда будет со мной. Я люблю Юджина. И дело не только в том счастье, которое мне подарила наша близость. Мне дорого в нем все — его облик, его взгляд, его голос, манера держаться, внимательное и предупредительное отношение и то, как он спокойно и уверенно принимает решения. Да что там! Я могу до конца жизни перечислять все, что мне в нем нравится. Хотя, в сущности, мы очень мало знаем друг о друге.

Но я могу только мечтать о нем. У нас слишком разное положение, чтобы я могла всерьез думать об этом мужчине. Пусть так, все равно дни, проведенные здесь, рядом с ним, останутся самыми счастливыми в моей жизни! И за это я бесконечно благодарна Юджину. Я, пожалуй, скажу ему это, когда он придет меня провожать…

Так думала Эллис.

Утром, после завтрака, она сдала номер и вынесла вещи вниз, в холл отеля. Оставалось полчаса до отъезда. Она с нетерпением выглядывала в окошко, ожидая, что на дорожке, ведущей к входу в отель, вот-вот покажутся Юджин и Кэти. Но их не было видно. Эллис начала волноваться. Ей так хотелось, чтобы у них осталось побольше времени до расставания.

Неужели Юджин забыл о моем отъезде или проспал после вчерашней вечеринки? Нет, это не похоже на него. В чем же дело?

Она ругала себя за то, что не удосужилась узнать номер телефона в доме, где жил Юджин, и теперь не могла позвонить и спросить, что случилось. Она нервничала все больше, не представляя себе, как сможет уехать, не повидавшись с Юджином еще раз, наверное, даже последний. Эллис уже не находила себе места, бесконечно поглядывая то на часы, то на улицу.

Без четверти десять к отелю подъехало такси. Шофер, войдя в холл и увидев девушку рядом с вещами, спросил, не она ли едет в аэропорт. Эллис подтвердила, и шофер, взяв ее вещи, понес их в машину. Эллис была в отчаянии.

Она сказала шоферу, что кое-что забыла, и просила подождать пятнадцать минут, а сама опрометью помчалась по дороге в сторону дома, где жил Юджин. Она бежала по шоссе, не думая даже об автомобилях, неистово сигналивших и на огромной скорости проносившихся мимо нее. Ей было все равно — лишь бы застать его дома, лишь бы заглянуть в его добрые и внимательные серые глаза, лишь бы еще раз поцеловать его упругие и нежные губы.

Ворота оказались приоткрыты. Эллис вбежала на участок. Машины во дворе не было, но она не придала этому значения, стремительно вбежала в дом и почти сразу же столкнулась с пожилой женщиной, делавшей в холле уборку. Наверное, это и есть госпожа Христопулос, мелькнуло у нее в голове.

С трудом переводя дыхание, Эллис поздоровалась и спросила, дома ли Юджин. Женщина посмотрела на странную запыхавшуюся девушку с нескрываемым подозрением, но все же на плохом английском ответила, что никого дома нет. Эллис поинтересовалась, когда и куда они уехали, но женщина, пожав плечами, объяснила, что, когда она пришла на работу, их уже не было.

Эллис поблагодарила женщину и хотела оставить Юджину записку, но вдруг передумала.

Чуть не плача, она бежала назад к отелю. Увидев свою пассажирку сильно расстроенной, шофер участливо спросил, нашла ли она то, что искала. Эллис молча отрицательно покачала головой и, глотая слезы, забилась на заднее сиденье. Шофер попытался ее утешить, но она не поддержала беседу, а поскольку запас английских слов у него был весьма ограничен, то до аэропорта они ехали практически молча.

Эллис смотрела в окно и вспоминала в мельчайших подробностях тот день, когда они втроем отправились в круиз, Который раз за эту неделю она ехала по знакомой уже дороге, и каждый раз ее состояние и настроение были иными.

Неужели он не захотел со мной проститься и просто сбежал, чтобы не давать пустых обещаний и не оставлять несбыточных надежд? — думала Эллис свою горестную думу. Конечно, ну кто я ему? Вместо меня могла бы оказаться любая другая, с кем он так же плодотворно провел бы время. Это был просто курортный роман — и не более того. Так и надо к этому относиться, уговаривала себя Эллис. Ведь он не говорил мне никаких слов любви, не делал никаких намеков на продолжение наших отношений. Вполне понятно, в Лондоне у него наверняка есть подруги получше меня, а может быть, есть и любимая женщина. Он обещал, что я не буду скучать здесь, и сделал для этого все, что мог. К тому же он видел Фреда и может думать, что, вернувшись в Лондон, я опять буду с ним. Все равно, то, что он дал мне, — это мое и останется моим, и я ни с кем не собираюсь этим делиться. Все равно я счастлива, что в моей жизни был Юджин.

С этими мыслями Эллис приехала в аэропорт. Оказалось, что вылет самолета задерживается на два часа, словно гостеприимная Греция не хотела отпускать своих гостей. Все пассажиры были недовольны этой задержкой, кроме Эллис, у которой появился шанс, что, может быть, Юджин, опоздав прийти к отелю и узнав, что она уже уехала, примчится провожать ее прямо в аэропорт.

Но время неумолимо бежало, а Юджин так и не появился. Ну с какой радости он должен лететь сюда сломя голову? Я же не жена ему, не невеста, благоразумно рассуждала Эллис, стараясь успокоиться. Однако сердце ныло и в горле стоял ком.

Пройдя необходимые формальности, она оказалась в самолете. Посадка закончилась быстро, самолет взмыл в высоту, послав прощальный привет Афинам, и, покружившись над морем, островами и горами, взял курс на Лондон.

Эллис смотрела в иллюминатор, но мысли ее были далеко от земных красот, открывавшихся взору с огромной высоты.

В соседнем кресле, где должен был бы сидеть Фред, расположился какой-то толстый господин, который смешно фыркал и отдувался. Выпив бутылку пива и полистав газету, он задремал и очнулся только в конце пути. Так что, он не мешал Эллис думать о своем.

Как быть с Фредом — не знаю. Для меня ясно, что после знакомства с Юджином я не смогу провести с ним ни одной ночи. Да и вообще, он стал мне неинтересен. Он хороший парень, я ему благодарна, что не дал мне утонуть в моем одиночестве, в холодном и чужом для меня городе. Но я не люблю его и никогда не испытывала ничего подобного тем чувствам, какие пробудил во мне Юджин.

Надо будет встретиться с Фредом, все честно ему рассказать и расстаться по-хорошему. Для него это, наверное, окажется неприятной неожиданностью, но он ведь тоже не любит меня, а просто привык ко мне. Нас обоих устраивали наши отношения. Он парень легкий и, думаю, переживет наш разрыв без особых душевных страданий. Я сама, наверное, буду больше переживать за него.

А что же потом? Опять одиночество? Да, но оно не будет таким пустым, как прежде, ведь со мной останется моя любовь к Юджину. Лондон — большой город, но, может быть, когда-нибудь, где-нибудь мы случайно встретимся. Нет-нет! Пусть это будет уже другой Юджин. Пусть все останется в моих воспоминаниях об этой неповторимой, счастливой неделе…

Эллис не замечала, что по ее щекам бежали слезы. Она очнулась, когда ее потихоньку окликнула стюардесса, поинтересовавшаяся, как себя чувствует мисс и не нуждается ли она в помощи. Эллис заверила ее, что все в порядке, и быстро вытерла слезы.

В Лондоне было не холодно, но серенько. Накрапывал дождь. Загорелые лица пассажиров с афинского рейса выделялись на фоне бледных физиономий встречающих. Эллис никто не встречал. Она взяла такси и отправилась домой.

В подъезде из почтового ящика вынула газеты и поднялась на свой этаж. В квартире было прохладно и неуютно. Не политые цветы укоризненно смотрели на хозяйку, опустив чуть увядшие листья. Бросив вещи в прихожей, Эллис сразу же взялась за лейку, чтобы восстановить добрые отношения со своими зелеными друзьями.

Потом она разделась и пошла в душ. Посмотрелась в зеркало — оказалось, что всего за неделю она прилично загорела. Теплые струи ласкали ее спину, грудь, живот, а она закрывала глаза, и ей представлялось, что это руки Юджина ласково касаются ее тела.

Выйдя из душа, Эллис включила электрорадиатор, чтобы согреться, и заглянула в холодильник. Там почти ничего не было, но идти в воскресный вечер в дежурный магазин за покупками, да еще после дальней дороги, не хотелось. Она достала банку ветчины, извлекла оттуда часть содержимого, бросила на сковородку. Разбила два яйца, понюхала, не испортились ли, залила мясо. Через несколько минут нехитрое блюдо было готово. Эллис взяла тарелку, вилку и нож и без всякого удовольствия начала есть, вспоминая до мелочей совместные трапезы с Юджином.

Налив в чашку чай, она включила телевизор, чтобы в комнате зазвучали чьи-то голоса и не душило чувство одиночества. Затем села на диван и стала просматривать накопившиеся за неделю газеты. Делала она это просто так, чтобы чем-то занять себя, — политика и экономика ее не очень интересовали, а всякие светские сплетни вызывали отвращение.

Когда Эллис взяла газету за пятницу, из нее выпал конверт. Он оказался не заклеен, и на нем не было марки — значит, пришел не по почте, а положен непосредственно в ящик. Она вынула сложенный вдвое листок. Почерк ни о чем ей не говорил. Она посмотрела на подпись, и тогда стало ясно, что это письмо от Фреда.

Было видно, что он торопился, когда писал, — пляшущие буквы, недописанные слова, кривые строчки. Фред никогда раньше не посылал Эллис писем, ведь она всегда находилась где-то рядом. Заинтригованная, она стала внимательно читать.

Письмо было недлинным. С радостью и гордостью Фред сообщал, что, пока Эллис грелась на солнышке, он с блеском выступил в ответственном матче и на его счету несколько великолепных мячей. После этого знаменитый тренер известной американской команды, который наблюдал за игрой, сказал Фреду, что давно заметил его и вот теперь решил предложить ему переехать в Америку. Фред думал недолго — ему очень польстило такое предложение. Они обговорили условия контракта и в субботу собирались вместе вылететь в Нью-Йорк.

Письмо кончалось бодро и весело. Фреду и в голову не приходило побеспокоиться об Эллис. Он был уверен, что она порадуется за него. При случае обещал написать.

Знаем мы, как пишут из Америки, это мы уже проходили! Эллис отложила письмо в сторону и некоторое время сидела в растерянности. У нее возникло какое-то противоречивое чувство.

С одной стороны, она испытала неимоверное облегчение, оттого что теперь не надо объясняться с Фредом: он уехал — и она свободна. Вряд ли он скоро вернется из Америки, если вообще вернется. Даже если подпишет контракт на год, то целый год — это большой срок. Он не вправе рассчитывать, что она будет его ждать. Да, судя по всему, он об этом и не думает.

С другой стороны, Эллис ощущала себя всеми брошенной и никому не нужной. Неизвестно, что ждало ее впереди — заглядывать слишком далеко в будущее она не хотела. Но в ближайшее время ее уделом, по всей вероятности, снова станет одиночество.

Конечно, она молода и хороша собой и вполне может познакомиться с каким-нибудь приличным молодым человеком, а может быть, и не с одним. Но разве все самые достойные мужчины на свете смогут заменить ей одного Юджина?!

В расстроенных чувствах Эллис стала разбирать вещи. Бросила в корзину для белья все, что нужно будет перестирать. Потом принялась раскладывать и рассматривать свои сувениры. Ей вновь живо представилось все, что она видела еще сегодня утром. А теперь это так далеко — в другой жизни.

Эллис положила ожерелье из ракушек в деревянную шкатулку, где хранились немногие ее украшения, поставила на комод Вазочку в виде амфоры. Вернувшись к разбросанным вещам, она обратила внимание на пакет с фотографиями. Разложила их на столе в той последовательности, в которой делались снимки. Переходя от одного к другому, она в мельчайших подробностях вспоминала замечательное путешествие. И чем больше всматривалась в бесконечно дорогое и любимое лицо, тем острее понимала, что все это осталось для нее в невозвратном прошлом.

Эллис не могла и не хотела больше сдерживать свои чувства. Она бросилась на диван, уткнулась лицом в подушку и горько, безутешно, зарыдала. Плакала она долго, пока не выплакала все накопившиеся слезы. Потом, обессиленная и опустошенная, уснула в холодной, одинокой постели.

12

В понедельник утром Эллис вышла на работу. Коллеги одобрили ее вид, сказали, что отдых пошел ей на пользу и загар очень к лицу. Днем во время короткого перерыва за чашкой кофе она рассказала, где была и как провела время, — разумеется, без подробностей, которые никого не касались, кроме нее. Еще не ходившие в отпуск коллеги позавидовали ей — ведь им предстояло отдыхать поздней осенью или зимой.

Потянулись рабочие будни — заказы, выезды на места, проектная работа в офисе, поездки в питомники и снова на объект. Эллис любила свою работу, вкладывала в нее душу, и это спасало ее от чувства внутренней пустоты. Часто и после рабочего дня, дома по вечерам, она продолжала работать над каким-нибудь проектом, просматривала специальную литературу, каталоги питомников, выставок цветов и декоративных растений. Заказчики, довольные тем, что удавалось сделать Эллис, рекомендовали ее своим родственникам, друзьям и знакомым.

Она могла бы уже подумать о том, чтобы начать собственное небольшое дело, но для этого нужен стартовый капитал, а у нее пока не было ни денежных накоплений, ни собственности. Некоторая сумма, оставшаяся от продажи дома, лежала в банке, но эти деньги Эллис не хотела трогать — мало ли как повернется жизнь, а заботиться о ней некому, значит, нужно, чтобы что-то имелось на всякий случай.

На данный момент единственной ее собственностью был старый драндулет, который уже не выдерживал все увеличивающихся нагрузок, связанных с частыми поездками его хозяйки на объекты.

В конце недели она отдала машину в сервис, а в выходные занялась уборкой квартиры, стиркой и закупкой продуктов на неделю вперед. Из продуктов Эллис выбирала обычно полуфабрикаты. Нет, она вовсе не любила такую пищу, зато ее можно было быстро приготовить и съесть, не затрачивая больших усилий. И дело не в том, что Эллис не располагала свободным временем для приготовления каких-нибудь любимых блюд, просто ей не хотелось возиться с готовкой для себя одной. Ведь всегда приятно что-то сделать, когда это может оценить кто-то еще.

Она не любила одна ходить в кино и театры. Разве что художественные выставки посещала иногда без компании, потому что ей нравилось постоять у какой-нибудь картины, рассмотреть детали, потом полюбоваться ею издали, отойти к другим полотнам, а затем снова вернуться к понравившейся картине. В подобных случаях сопровождающие лица, не разделявшие ее художественных вкусов, начинали скучать и нетерпеливо сновали по залу в ожидании окончания этой муки.

Близких знакомых или подруг Эллис пока не завела, так что ходить и приглашать в гости было не к кому и некого. Не с кем было и просто поболтать, обсудить новости или что-то более сокровенное. Впрочем, она никогда и не любила такое времяпрепровождение, как не любила и делиться с кем-то своими секретами.

А вот от того, чтобы рядом был сильный, надежный, верный мужчина, Эллис не отказалась бы. Но, увы! Теперь вообще не осталось никакого.

Вечером она посмотрела телевизор и полистала любимого Даррелла, чтобы снова и снова живо представить себе соленое море, жаркое солнце, запах водорослей, крики чаек, спелые, сочные плоды, белый теплоход, античные храмы и… его. Нет-нет! — сама же отмахивалась Эллис от этих видений. Не буду травить себе душу. Надо спать. Завтра на работу.

День за днем она выполняла привычные обязанности, иногда допоздна засиживаясь за каким-нибудь проектом. Может быть, неосознанно затягивала возвращение домой, потому что там ее никто не ждал, кроме бьющейся о стены гулкой пустоты.

Эллис очень любила животных, особенно собак. Но даже завести себе собаку она не могла, потому что с ней нужно было регулярно гулять, а Эллис знала, что не всегда сможет это делать. Но главное — ей совершенно не с кем было оставить собаку, если бы пришлось куда-нибудь уехать надолго, как недавно в Грецию.

Она уже подумывала, не завести ли ей аквариум с рыбками — все-таки живые существа, но рыбок даже не погладишь. А так хочется взять на колени мягкое, пушистое создание, погладить по шерстке, почесать за ухом…

Прошла еще неделя. Эллис настолько втянулась в повседневные дела, что впечатления от греческого вояжа стали постепенно меркнуть.

13

Пятница. Рабочий день подходил к концу. Эллис собиралась с утра поехать на выставку цветов, проходившую в одном из пригородов Лондона, но почему-то передумала — наверное, из-за того, что было пасмурно и накрапывал дождь. Она занялась доработкой проекта, который требовалось закончить к началу следующей недели. Работа спорилась, и вот Эллис уже начала складывать готовые материалы в папку, когда раздался телефонный звонок.

Она подняла трубку. Секретарша сообщила, что ее хочет видеть мистер… Фамилию Эллис не расслышала, так как в трубке что-то шелестело, видимо, секретарша листала какие-то бумаги.

— Это наш клиент? — на всякий случай спросила Эллис.

— Пока нет, — был ответ.

— Ну что ж, пусть пройдет, я жду.

Эллис была немного удивлена, потому что обычно клиенты фирмы все условия и требования оговаривали с шефом — деловой дамой средних лет, а та уже распределяла работу между сотрудниками. Непосредственно с исполнителями заказчики встречались позже и уже на месте обсуждали конкретные детали, в следующий раз — когда знакомились с подготовленным проектом, и затем — в период его воплощения в жизнь.

Странно, кто бы это мог быть? Эллис так и не успела выдвинуть какую-либо версию, когда в дверь постучали. Она пригласила войти. Дверь распахнулась… Нет, если бы в этот момент на пороге появился наследный принц, Эллис удивилась бы меньше, чем увидев входящего в комнату Юджина.

— Вы? — не сказала, а выдохнула она.

Ее глаза от удивления расширились. Вся она в своей растерянности была так естественна и очаровательна, что у Юджина возникло желание немедленно стиснуть ее в объятиях. Но ему усилием воли пришлось подавить это чувство. Он вел себя сдержанно, как подобает в официальном месте, а Эллис — скованно. К тому же никто из них не знал истинных чувств другого.

— Да, это я, — подтвердил Юджин с плохо скрываемой улыбкой. — Если вы ждали кого-нибудь другого, прошу простить за принесенное разочарование.

— Нет, что вы, я никого не ждала! — заверила Эллис, начиная приходить в себя. — Садитесь, пожалуйста. — Она еще с трудом верила своим глазам. — Как вы меня отыскали в огромном городе?

— Признаюсь, не сразу, — ответил Юджин. — Я ругал себя за то, что не узнал даже номер вашего телефона.

Эллис слегка замялась.

— А у меня нет телефона, — тихо проговорила она, опустив глаза. — Я снимаю квартиру без телефона.

Юджин удивленно вскинул брови.

— Зато это очень близко от работы, мне удобно, — поспешила добавить Эллис. — А болтать дома по телефону Мне практически некогда и… не с кем. По деду мне звонят на работу.

Из маленькой коробочки, стоявшей на столе, она достала визитную карточку и протянула ее Юджину. Он в ответ подал ей свою визитку.

— Вы не ответили, как вам удалось меня найти, — напомнила Эллис.

— Как-то в разговоре вы упомянули название фирмы, в которой работаете. По справочнику я выяснил, что эта фирма имеет несколько филиалов в разных концах города. Мне так хотелось скорее вас разыскать, что я сделал глупость — поехал по одному из адресов. Там вас, конечно, не оказалось. Тогда я помчался по другому адресу, но с тем же результатом. Первое, что я подумал: может быть, вообще никакой Эллис Грейс нет и она мне только приснилась? Я разозлился на себя, на свою тупость и позвонил в центральный офис фирмы. Там подтвердили ваше существование не только в моих сновидениях. И вот я здесь!

— Я очень рада вас видеть! — Эллис сказала это не из вежливости, а абсолютно искренно. — Честно говоря, я думала, что мы больше никогда не встретимся. — Она вздохнула и потупила глаза.

— А я ни одной минуты так не думал, я был уверен, что найду вас.

Юджин посмотрел на нее с немым укором — мол, как ты могла так плохо подумать обо мне?!

Ей не верилось, что она снова видит Юджина, говорит с ним. Исчезло все, что ее окружало, — столы, стулья, стены, серое небо и моросящий дождь. Опять были солнце, море, каменистый пляж. Опять она ощущала вкус его поцелуя, нежные и возбуждающие прикосновения его рук.

Эллис с трудом удержалась, чтобы не закрыть глаза и не застонать. Предложение Юджина вернуло ее в реальность:

— Рабочий день кончается через пятнадцать минут. Я подожду вас в машине. Обсудим дальнейшую программу. Согласны?

Он был, как всегда, немногословен, деловит, уверен в себе. Эллис, не раздумывая, с радостью согласилась на его предложение.

На этот раз ей не хотелось ни на минуту задерживаться на работе. Через четверть часа она вышла из офиса и сразу же увидела Юджина, сидевшего за рулем автомобиля. Эллис знала далеко не все марки машин, а потому прочитала надпись на эмблеме, прикрепленной к решетке радиатора: «вольво».

Он открыл дверцу, и она села в салон рядом с ним. Машина, как снаружи, так и внутри, разительно отличалась от «старушки», на которой Эллис совершала свои загородные вояжи. Отделка салона была стильной и модной, приборная доска и зеркала — удобными, а серая, из бархатистого мягкого материала обивка кресел очень гармонировала с темно-синим цветом автомобиля.

Она похвалила машину Юджина, но он отнесся к этому довольно равнодушно и, явно торопясь куда-то, без лишних слов заговорил о главном:

— Я предлагаю провести уикенд вместе и приглашаю к нам в гости. Кэти будет в восторге.

Он выжидательно смотрел на Эллис, а она от неожиданности растерялась и ответила не сразу. Юджин подумал, что его предложение натолкнулось на какое-то препятствие.

— Если, конечно, нет других, более интересных планов, — на всякий случай добавил он.

— Нет, что вы, планы были самые прозаические, хозяйственные. Но я, право, не знаю… ваше предложение застало меня врасплох, — проговорила Эллис больше для приличия, потому что сердце у нее бешено забилось от радости.

— Мы что, снова перешли на официальный тон? — отреагировал Юджин. — Здесь же не офис. Ну, так как? Ты согласна? Я думаю, тебе понравится. Поедем, не будем терять время!

— Юджин! Мне надо прежде заехать домой, переодеться, кое-что взять с собой, полить цветы. Это совсем близко и не займет много времени.

— Хорошо, показывай дорогу!

Он включил зажигание, мотор заработал почти бесшумно. Неожиданно Эллис открыла дверь и собралась выходить. Юджин недоуменно посмотрел на нее.

— Тебе придется ехать вон за тем буро-коричневым «ветераном», — сказала она, вылезая из его автомобиля.

Не дожидаясь реакции Юджина, она быстро подошла к своей машине, села внутрь, завела чихающий и кашляющий мотор и потихоньку тронулась с места, стараясь без потерь вписаться в довольно оживленный транспортный поток.

Если идти пешком, то путь от работы до дома был прямее и занимал меньше времени, чем при езде на машине. Когда Эллис собиралась провести весь день в офисе, она оставляла свой драндулет около дома. Но сегодня она планировала поездку на выставку — и как удачно получилось, что не поехала туда! — поэтому машина была с ней.

Минут через десять подъехали к дому, где жила Эллис. Юджин взглянул на здание — это был современный многоквартирный дом без каких-либо архитектурных особенностей. Побоявшись, что она не пригласит его к себе, он поспешил сам напроситься посмотреть, где и как она живет.

Пока Эллис переодевалась и собирала нужные ей вещи, он осматривал квартиру. Она была крохотной. В маленькой спальне помещались неширокая кровать, гардероб и комод, над которым висело зеркало. Столь же маленькая гостиная была обставлена раскладным диваном с потертой в некоторых местах обивкой, небольшим столом, тумбочкой с телевизором, книжными полками. В квартире была еще миниатюрная кухня и крохотная прихожая. Соответствующие размеры имел и санузел.

Юджин, привыкший к значительно большим жизненным пространствам, чувствовал себя, как в клетке.

И все же эта наемная квартирка выглядела довольно мило. Ее стиль отличался простотой и строгостью, но его смягчали некоторые детали — разнообразные живые растения на окнах, букеты засушенных листьев, трав и цветов в вазах, несколько пейзажей, нарисованных рукой Эллис, и репродукций картин, которые ей нравились.

Когда Юджин осматривал гостиную, ему бросилась в глаза его собственная фотография — одна из тех, что он подарил Эллис в Греции. Она находилась за стеклом на книжной полке. На этом снимке он стоял на палубе теплохода, опершись рукой о борт, и, чуть улыбаясь, смотрел прямо в объектив, то есть на Эллис. А морской ветер развевал его волосы.

Юджину было приятно, что она не просто хранит эту фотографию в альбоме, а смотрит на нее каждый день. Впрочем, это еще ничего не значило. Чьи только фотографии не вывешивают молодые девушки у себя в комнатах! И знаменитых артистов, и выдающихся спортсменов, и известных политиков. Девушкам свойственно влюбляться и создавать кумиров.

Нет, Эллис не такая, мысленно отверг Юджин все сравнения, я не мог ошибиться в ней.

Задумавшись, он не заметил, как она вышла из спальни, готовая к поездке, с дорожной сумкой в руках. Юджин взял у нее сумку и направился к выходу, но Эллис остановила его. Она вспомнила, что не полила цветы.

Ее зеленые любимцы стояли на подоконнике. Она полила их обильнее, чем обычно, — ведь он приглашал ее на все выходные…

— Юджин, может быть, мне поехать следом за тобой на своей машине? — спросила Эллис.

— О чем ты беспокоишься?

— О том, как буду добираться обратно до дома или работы, — пояснила она.

— Разумеется, я отвезу тебя, — поставил точку в ее сомнениях и колебаниях Юджин.

— А как далеко ехать? — поинтересовалась Эллис.

— Если повезет не попасть в пробку, то от города до дома ехать приблизительно полчаса. Но нам нужно еще из города выбраться, а мы уже и так задержались. — Он с легким беспокойством посмотрел на часы.

Когда они спустились вниз и сели в автомобиль Юджина, Эллис сказала:

— Это замечательно, что мы поехали на одной машине — у нас будет время, чтобы поговорить.

14

Пока они метались по лондонским улицам в поисках наиболее удобных и наименее загруженных магистралей для выезда из города, Эллис не задавала Юджину никаких вопросов. Ситуация на дорогах была довольно напряженной, и она не хотела отвлекать его по пустякам. Но когда он свернул на развязку и выехал наконец на шоссе, она решилась задать ему вопрос, который давно мучил ее.

— Скажи, Юджин, почему ты не пришел тогда проводить меня? Я ждала, волновалась, прибежала к тебе домой, а тебя и след простыл. Я не знала, что и подумать.

— Интересно, и какие же версии у тебя возникли?

— Разные, но все они сводились примерно к одному.

— К чему же?

— Что я тебе… стала не нужна.

Юджин резко повернулся к Эллис, и даже короткого взгляда на нее оказалось достаточно, чтобы понять, что она пережила за эти две недели. Но у него имелись свои сомнения, и ему нужно было или подтвердить, или развеять их.

— Но твой друг… он, наверное, смог тебя утешить?

Эллис с укором посмотрела на Юджина и покачала головой.

— Еще когда я летела в самолете, то решила, что больше не буду с ним встречаться, а потом, уже дома, узнала, что он еще до моего возвращения отправился в Америку. Я думаю — навсегда. Но… ты не ответил на мой вопрос.

Юджин сбросил скорость и притормозил, съехав на обочину. Он порывисто обнял и начал целовать Эллис, вдыхая знакомые запахи и ощущая бархатистость ее кожи. Это все та же Эллис — близкая и дорогая.

Они целовались, а стеклоочистители, как метроном, отбивали такт завораживающей музыки любви.

Дождь тихо шуршал по крыше. В салоне было тепло и уютно. Юджин и Эллис все больше теряли контроль над собой. Но вдруг он резко отстранился.

— Я хотел бы продолжить, но… надо ехать. Уже начинает смеркаться.

Еще несколько минут Юджин сидел, облокотившись на руль и приходя в себя. Мотор мягко урчал, будто незлобно ворчал из-за вынужденной остановки.

Чуть хриплым от волнения голосом, тихо, но внятно Юджин проговорил:

— Я тебя не забыл, и ты мне нужна.

Их автомобиль осторожно вклинился в поток машин. В свете фар мелкой сеткой косил дождь. Ехали не быстро. Эллис внимательно слушала то, что говорил Юджин.

— Я представляю, каково тебе было. Но поверь, я всем сердцем рвался к тебе и ничего не мог поделать. Так все неудачно сложилось… Ты помнишь, накануне твоего отъезда Джордж, сосед, пригласил меня на ужин. Из-за этого дурацкого ужина мы не смогли побыть вместе последний вечер. Но еще хуже — Кэти съела там, на ужине, что-то не то. Видимо, для нее какие-то продукты оказались неподходящими. Короче, ночью ей стало плохо. Я попытался своими силами помочь ей, но ничего не получилось. Отравление было сильным. У нее поднялась температура.

Эллис сидела не шелохнувшись. Он перевел дыхание и продолжил:

— Рано утром мне пришлось вызвать такси и отвезти Кэти в город. Пока врач в больнице занимался с ней, я позвонил Янису и попросил его заехать за нами. Я все время надеялся, что Кэти станет легче и мы успеем вернуться до твоего отъезда. Но врач сказал, что она очень ослабла и неплохо бы ей в течение дня побыть под наблюдением медиков. А так как ребенок маленький, то хорошо бы мне остаться рядом. Эллис, понимаешь, я не мог ее оставить!.. — Юджин посмотрел на нее с умоляющим видом. — Хотя я сознавал, что могу потерять тебя навсегда. Мне так хотелось послать тебе телеграмму или позвонить, но я не знал ни твоего адреса, ни телефона.

Помолчав несколько секунд, он закончил свой монолог:

— Я прошу тебя только об одном — если можешь, прости меня!

Юджин говорил ровным, спокойным, даже монотонным голосом, но это внешнее спокойствие далось ему трудно. Он был напряжен и сосредоточен. И теперь ждал, что скажет Эллис.

Она осторожно, чтобы не помешать вести машину, дотронулась до него и ласково погладила его по руке.

— Мне не за что прощать тебя, я на тебя не обижаюсь. Я ведь не знала о том, что случилось с Кэти. Мне и в голову не приходило, что у вас произошло что-то плохое. Накануне все были здоровы и благополучны — я и не думала ни о каких болезнях, а потому терялась в догадках. Мне просто хотелось знать причину твоего исчезновения, даже если лично для меня она была бы не совсем приятна. Я искала возможное объяснение твоему поступку и старалась, если не оправдать, то понять его. Теперь я вижу, как это было глупо. Ведь я могла строить только предположения…

— Ничего не глупо! Конечно, ты должна была думать обо мне, как о последнем подлеце.

— Я ни разу так о тебе не подумала. В конце концов, мы так мало знаем друг друга, у тебя нет передо мной никаких обязательств.

Юджин быстро посмотрел на Эллис и снова устремил взгляд на дорогу.

Эллис показалось, что он хотел что-то сказать, но передумал.

Дождь перестал моросить, но небо оставалось пасмурным, и поэтому сумерки сгустились раньше времени.

— Жаль, что сейчас стемнело и погода плохая, — с досадой сказал Юджин. — В ясный день с этого места открывается отличный вид на наш Мэлбридж. Это совсем маленький, но очень милый городок.

Они переехали по мосту через небольшую речку.

— Этот мост за свою историю был и деревянным, и каменным, и железобетонным, он неоднократно разрушался или его разрушали — сжигали, разбирали, а потом снова восстанавливали.

После моста дорога пошла вверх.

— Вот здесь, на берегу, когда-то стояла старая мельница, — выступал Юджин в роли добровольного гида. — От нее остались одни развалины. Когда мне было лет десять — двенадцать, я прибегал сюда с другими мальчишками и мы играли в разбойников или в войну.

По обеим сторонам дороги уже стояли небольшие, в основном двухэтажные дома, светились витринами магазины. Шоссе незаметно превратилось в городской проспект.

— Это наша главная улица, — продолжал экскурсию Юджин. — Здесь центр провинциальной жизни: кафе, рестораны, магазины, городская администрация, полиция, больница, школа. А на других улицах жизнь совсем тихая, сельская. Вот увидишь!

В темноте довольно трудно было все это рассмотреть, к тому же начал опускаться туман. Но Эллис все же отметила про себя, что городок, в котором жил Юджин, чем-то похож на ее родной город. Только тот располагался подальше от Лондона, через него не проходило шоссе с таким интенсивным движением. А все остальное было очень узнаваемо.

— Наш дом находился в дальнем от речки районе, но потом город вытянулся вдоль шоссе и приблизился к деревне в двух с половиной милях отсюда. Там очень красивое озеро, мы съездим туда погулять.

Говоря это, Юджин свернул с шоссе налево, проехал узкой боковой улочкой, повернул направо, на более широкую улицу, параллельную главной магистрали. Продвинувшись по ней немного, он остановил машину.

— Ну, вот мы и приехали! Добро пожаловать!

— Скажи, Юджин, а Кэти знает о моем приезде? — спросила Эллис.

— Нет, это для нее будет сюрпризом! Я уверен, что она очень обрадуется. Ведь, знаешь, там, в Греции, она очень расстроилась, что из-за ее болезни мы не смогли тебя проводить. Она ведь еще не очень точно воспринимает ход времени и, когда мы приехали из больницы домой, сразу же спросила про тебя и очень огорчилась, узнав, что ты уже уехала. А потом скучала по тебе и все спрашивала, где ты и когда к нам приедешь.

— И я скучала по ней, — призналась Эллис и про себя добавила: и по тебе тоже.

Юджин открыл ворота и тихо въехал во двор. Заглушив мотор, вышел из машины, помог выйти Эллис, достал из багажника ее сумку и несколько пакетов с провизией. Сумку он повесил на плечо, пакеты подхватил одной рукой, а второй взял Эллис под руку. По дорожке, посыпанной мелким гравием, они подошли к довольно большому двухэтажному каменному дому, вход в который освещал старинный фонарь.

Эллис остановилась, чтобы попристальнее рассмотреть дом, но Юджин повлек ее внутрь.

— Завтра все разглядишь в мельчайших подробностях — и дом, и сад, и окрестности. Сейчас все равно плохо видно — темно и туман ложится.

Юджин открыл массивную входную дверь и пропустил Эллис вперед. Она оказалась в просторном холле, отделанном под камень. На стенах висели зеркала в старинных резных рамах. Около них помещались канделябры с настоящими свечами, а не электрическими лампочками, имитирующими свечи. Впрочем, холл освещался электрическим светом, хотя было непонятно, откуда он исходит. В стенах — закамуфлированные шкафы с раздвижными дверками. Юджин снял свою куртку, помог Эллис снять плащ и повесил одежду в шкаф.

Из холла каменная лестница с резными деревянными перилами вела на второй этаж. Направо и налево из холла в глубь дома уходили два коридора. Юджин объяснил, что с одной стороны находятся ванная, туалет, кухня, а с другой — библиотека, небольшой спортзал и что-то еще, чего Эллис сразу не запомнила. Две широкие и высокие двери отделяли от холла столовую и гостиную. На втором этаже — спальни, кабинет хозяина, детская, комнаты для гостей.

Чувствовалось, что Юджину не хочется сейчас показывать Эллис свой дом. Ему не терпелось скорее обрадовать дочку. А потом заняться ужином и провести вечер в теплой, домашней обстановке с милыми сердцу людьми.

Они поднялись на второй этаж. Юджин показал Эллис ее комнату и, поставив около кровати сумку, сказал:

— Пойдем к Кэти! Только, извини, я пойду первым. Ее надо немного подготовить.

Пока они шли по коридору, Эллис успела отметить про себя, что дом Юджина и спроектированный им дом его греческого Друга, несмотря на все различия, удивительно похожи по внутреннему устройству.

Юджин остановился около одной из дверей, за которой слышались голоса, и шепотом попросил Эллис встать так, чтобы ее не было видно. Потом, предвкушая удовольствие, он открыл дверь и с хитрым и загадочным выражением лица вошел в комнату.

Стоя в коридоре, Эллис слышала, как Кэти с радостным криком бросилась к отцу.

— Папочка приехал!

Эллис слышала, как Юджин поцеловал девочку, поздоровался с кем-то еще и женский голос ответил на его приветствие.

— Скажи, Кэти, любишь ли ты чудеса и веришь ли в добрых волшебников? — напустив на себя таинственность, спросил Юджин.

— Да! — ответила Кэти, замирая от предчувствия чего-то удивительного.

— Тогда закрой глаза и не подглядывай!

Кэти изо всех сил зажмурилась в знак того, что не собирается играть нечестно. Юджин, придерживая дочку за плечи, раскрутил ее в одну сторону, потом в другую, сделал два шага к двери и дал знак Эллис. Она неслышно вошла в комнату и встала рядом с Юджином.

— На счет «три» можешь открыть глаза, — сказал он и начал отсчет. — Раз, два, три!

Кэти распахнула веки, и ее глаза заблестели от восторга. Радостно вскрикнув, она бросилась к Эллис. Та подхватила девочку на руки и закружилась вместе с ней. Кэти крепко обняла ее за шею, будто хотела задушить или никуда от себя больше не отпускать. Эллис была так растрогана этой встречей, что на глазах у нее выступили слезы.

— Как хорошо, что ты нашлась, — прижавшись щекой к щеке Эллис, шептала Кэти. — Я так по тебе скучала!

— Я тоже скучала и часто думала о тебе.

— Ну, хватит, Кэти! Ты задушишь Эллис, — вступился за гостью Юджин.

Он с трудом оторвал Кэти от Эллис, поставил ее на пол, но девочка тут же схватила ее за руку.

— Эллис, — обратился к гостье Юджин, — я хочу познакомить тебя с миссис Джонс, нашим добрым другом и бесценной помощницей.

Только теперь Эллис заметила в дальнем углу комнаты сухопарую пожилую женщину с милым, приветливым лицом, изящно уложенными седыми волосами и теплым взглядом светло-коричневых глаз. Женщины обменялись приветственными фразами и пожали друг другу руки.

— Как хорошо, что вы приехали, — сказала миссис Джонс. — Последнее время Кэти постоянно вспоминала вас. Надеюсь, вам здесь понравится. Желаю приятного отдыха.

Эллис поблагодарила ее, и воспитательница Кэти, попрощавшись со всеми, отправилась домой. После ее ухода Юджин, весело потирая руки, сказал:

— Сейчас мы устроим настоящий пир по поводу нашей счастливой встречи! Милые дамы, не соблаговолите ли вы последовать за мной на кухню, чтобы разобрать пакеты с провизией?

Дамы соблаговолили, и все трое спустились на первый этаж, причем Кэти не отпускала руку Эллис.

Юджин очень расторопно начал разбирать привезенные пакеты, что-то ставил в холодильник, что-то одновременно доставал из него. Кэти вертелась около отца и совала нос в каждый пакет. Гостью пока не привлекали к приготовлению ужина.

Вся эта возня на кухне живо напомнила Эллис, как в Греции они с Юджином иногда вместе готовили еду. Она с трудом верила, что это ей не приснилось, а если такое и было, то в какой-то другой, почти нереальной жизни.

Юджин все вынимал и раскладывал продукты. Когда настала очередь последнего пакета, он вдруг с досадой хлопнул себя ладонью по лбу.

— Забыл про десерт! Как же так? Ай-ай-ай! Ну, ничего! Я сейчас быстро съезжу в магазин и что-нибудь куплю. Милые дамы, что вы хотите на десерт?

Кэти запрыгала около отца.

— Я хочу клубничное мороженое! Эллис, а ты какое мороженое любишь?

— Наши вкусы совпадают, я тоже очень люблю клубничное, хотя, надо признаться, что и любое другое мороженое мне тоже нравится.

Эллис перевела взгляд на Юджина и обратилась к нему:

— Юджин, я думаю, что никуда ехать не нужно. Всего так много — мы вполне обойдемся без мороженого. К тому же погода плохая. — Она приоткрыла занавеску и взглянула в окно. — Посмотри, какой густой туман — ничего не видно. Ты не найдешь дороги. В таких условиях ехать просто неразумно.

Кэти, не понимавшая причину волнения Эллис, почувствовала, что обещанное мороженое уплывает из рук, надула губки и скорчила недовольную гримасу. Увидев, что дочка расстроилась, Юджин, не колеблясь, решил ехать.

— Я быстро, — сказал он, обращаясь к Эллис, — минут пятнадцать, не больше. Не скучайте!

Потом Юджин попросил дочь в его отсутствие быть хорошей хозяйкой и развлекать гостью.

— А что я должна делать? — спросила Кэти у отца заговорщическим шепотом.

— Покажи Эллис наш дом, — так же шепотом и вполне серьезно ответил он.

По выражению его лица было видно, что он предпочел бы это сделать сам, но попозже. Однако делать нечего — надо было чем-то занять гостью, пока его не будет.

После ценных указаний, данных Кэти, Юджин взглянул на Эллис, улыбнулся и весело подмигнул ей. Та сокрушенно покачала головой — ей не хотелось расставаться даже на четверть часа с только что вновь обретенным любимым человеком. Но он, помахав ей рукой, уже вышел из кухни.

Вскоре она услышала, как заработал мотор машины, как открылись ворота, выпуская темно-синюю красавицу в кромешную тьму и густой туман. И тут же звук удаляющегося автомобиля стих.

Эллис вздохнула и посмотрела на Кэти. Девочка, исполняя роль гостеприимной хозяйки, проговорила:

— Эллис, хочешь, я покажу тебе наш дом?

— Конечно, с удовольствием, — ответила гостья, которой действительно было интересно посмотреть дом Юджина и сравнить свои впечатления с тем, что она нафантазировала о нем в недавнем прошлом.

15

Осматривая дом, Эллис еще раз убедилась, что в проект дома для своего греческого друга Юджин внес основные принципы устройства собственного дома. И сделал он это не потому, что не был способен создать что-то иное, а потому, что именно такое жилище было дорого ему с детства и захотелось знакомые и любимые его черты воплотить в своем проекте.

Дом был старый, но не старинный и совершенно не похожий на замок. На вид ему около ста лет. Двухэтажный каменный особняк, с торцов увитый плющом (это Эллис успела заметить, когда они приехали). Но внутри хозяин явно не стремился консервативно поддерживать прежнее устройство и убранство помещений. И мебель, и оборудование, и техника — все выглядело вполне современно. Только некоторые вещи прошлых эпох напоминали о том, что этот дом имел свою немалую историю. Очевидно, что он обставлялся с таким расчетом, чтобы жилось в нем удобно и приятно, а не для того, чтобы пускать пыль в глаза гостям не всем доступной роскошью.

Осмотр начали с того места, где находились, то есть с кухни. Светло-бежевые стены, такого же цвета кафель с коричневым орнаментом. Кухонная мебель из светлого дерева, огромный двухкамерный холодильник, отделанный под дерево, и самая разнообразная бытовая техника, облегчающая домашний труд. Эллис очень понравилось, что на кухне много светильников — большой плафон на потолке, уютный спускающийся над обеденным столом абажур, лампочки над разделочным столом, у мойки и в других местах. На застекленных полках расставлена коллекция самых разнообразных пивных кружек, привезенных, судя по надписям на них, из разных стран. Сдержанный стиль кухни оживляли искусственные цветы, фрукты и овощи, выполненные с большим мастерством и почти не отличимые от настоящих, а также пестрые, веселые полотенца, салфетки, прихватки и фартуки.

На стенах коридора, освещенного лампами в виде свечей в канделябрах, висели гравюры старых и современных мастеров.

Ванная напомнила Эллис Грецию. Кафель цвета морской волны, ванна и раковина бирюзовые. На кафеле и занавеске изображены водоросли, кораллы, морские звезды, дельфины. Большие зеркала с подсветкой, зеркальные шкафчики и множество всякой парфюмерии на стеклянных полочках.

Из холла, который Эллис уже видела, можно было попасть в столовую и гостиную. Столовая, впрочем, как и в греческом доме, соединялась с кухней. Это была самая большая комната в доме, она сохранила черты традиционной английской столовой. Длинный дубовый стол с бронзовыми подсвечниками, вокруг стола стулья с высокими резными спинками, буфеты темного дерева с хрусталем и серебряной посудой. Стены столовой оклеены обоями, имитирующими шелковый штоф. На стенах Эллис ожидала увидеть в массивных рамах портреты предков Юджина, но ошиблась. Картины прошлого века представляли собой натюрморты и сельские пейзажи. Большие окна занавешивались портьерами в тон обоям.

Однако одна деталь вносила существенную поправку в традиционный облик столовой и была данью современным веяниям. Вдоль стены, которая примыкала к перегородке, отделявшей столовую от кухни, располагался бар, в котором находилось огромное количество разнообразных напитков. Юджин знал толк в винах и всегда выбирал их, делая запасы, очень тщательно. С таким же знанием дела были подобраны сорта и марки пива.

Эллис живо представила себе картину: ужин при свечах в этой столовой, Юджин разливает вино в хрустальные бокалы. Совсем скоро он и она будут произносить тосты и смотреть друг другу в глаза, которые скажут больше, чем любые слова…

Из столовой перешли в гостиную — почти такую же большую комнату. Она выглядела необыкновенно изящно — с серебристыми стенами удачно гармонировали диваны и кресла, обитые мягкой тканью брусничного цвета. Около стены стоял черный рояль, а рядом с ним столик с нотами. По стенам были развешены небольшого размера акварели, теплые по цветовой гамме и светлые — по настроению. Возле окон на специальных подставках разной высоты размещались декоративные растения в изящных горшках.

Это было единственное помещение, где сохранился старый камин — с мраморной полкой, изящной каминной решеткой. Другие комнаты обогревались уже современными радиаторами. В гостиной был прекрасный дубовый паркетный пол, не застеленный ковром, следовательно, здесь танцевали — или под звуки рояля, или под аккомпанемент музыкального центра, рядом с которым помещалась внушительная фонотека.

Эллис еще ни разу не танцевала с Юджином. Она с замиранием сердца представила себе, как он берет ее руку в свою, обнимает за талию и легко и уверенно ведет в танце. Она склоняет голову к его плечу, а он тихо нашептывает ей нежные слова…

От своих грез Эллис очнулась уже в следующей комнате — библиотеке. Здесь от пола до потолка тянулись стеллажи с книгами, среди которых она заметила и старинные, и современные издания — поэзию, художественную прозу, словари, справочники, энциклопедии, много специальной литературы по архитектуре и строительству. Почти целый шкаф занимали детские книжки. Посередине стоял большой письменный стол со старинной настольной лампой и массивным чернильным прибором. Этим столом явно никто из современных обитателей дома не пользовался, и он представлял собой просто семейную реликвию.

Второй боковой коридор вел также в комнаты, предназначенные для прислуги. Минуя эти помещения, заглянули в спортзал — так Юджин называл комнату, оборудованную спортивными снарядами и тренажерами, в ней же стоял бильярдный стол.

Поднялись на второй этаж — он казался более уютным и интимным. Комнату Кэти Эллис уже видела, хотя и не успела рассмотреть в деталях. Очень просторная комната, разделенная на несколько зон: бело-розовую спальню, строгую и спокойную учебную зону, сделанную явно на вырост, и большую, яркую и веселую игровую зону с множеством самых разнообразных игр и игрушек.

Потом Кэти показала Эллис кабинет Юджина — рабочий стол, кульман и всюду чертежи, чертежи. Стены комнаты светло-орехового цвета — прекрасный фон для мебели из ореха. Светильники — простые и удобные для работы.

Кабинет соединялся со спальней Юджина. Эллис посчитала, что без хозяина заходить в его спальню не совсем удобно. Она попросила Кэти показать комнату, отведенную для нее, хотя уже заходила туда вместе с Юджином.

Это комната оказалась напротив его спальни. Она была отделана в персиковых тонах и производила впечатление чего-то теплого, мягкого. Бархатистое покрывало на кровати, такие же портьеры на окнах, мягкий, пушистый ковер. Даже обои на стенах казались бархатистыми, как кожица персика.

Эллис хотела переодеться к ужину. Она взглянула на часы и тихо ахнула. Прошло уже больше получаса после отъезда Юджина, а он еще не вернулся. За это время можно было посетить не один и не два магазина. Она начала волноваться, подошла к окну и отдернула портьеру.

Туман за окном, казалось, сгустился еще больше. Свет уличных фонарей почти не пробивался сквозь толщу молочно-белой завесы. Даже сильные противотуманные фары вряд ли могут обеспечить достаточную видимость на дороге. Эллис старалась успокоить себя тем, что Юджин хорошо знает здешние места и не заблудится даже в густом тумане.

Чтобы ожидание не казалось тягостным, она попросила Кэти показать ее любимые игрушки. Та с удовольствием согласилась, и они снова вернулись в детскую.

Пока девочка знакомила Эллис со своим плюшевым зверинцем, прошло еще минут пятнадцать. Сердце Эллис похолодело от тревоги, но нельзя было показывать свое беспокойство, чтобы не напугать ребенка.

Когда все зайцы, медведи, лисы, собаки, кошки были представлены Эллис, она предложила Кэти почитать какую-нибудь книгу. Девочка обрадовалась и принесла свою любимую книжку про Винни-Пуха.

Эллис старалась читать заинтересованно и весело, но отвлечься от своих тревожных мыслей и дурных предчувствий ей не удавалось.

Прошло около двух часов с момента отъезда Юджина. Эллис не могла отделаться от мысли, что что-то случилось. Она поняла, что бездействовать больше нельзя — нужно что-то предпринимать. Но что? Она готова была бежать в ночь, в туман, искать, звать — только не сидеть сложа руки.

А что делать с Кэти? Ей нельзя говорить правду, ее надо как-то отвлечь, накормить и уложить спать. Но не оставлять же ее в доме одну… Нужно позвонить миссис Джонс.

Эллис сказала Кэти, что должна уйти на несколько минут, а потом они будут читать дальше. Она быстро спустилась на первый этаж. В холле имелся телефонный аппарат. Рядом на столике лежала толстая телефонная книга с лондонскими номерами и тонкая в кожаном переплете книжечка, где, видимо, рукой Юджина были записаны местные телефоны, а также номера телефонов различных людей — наверное, его друзей, коллег, клиентов, врачей, адвокатов… Эллис нашла номер телефона миссис Джонс и быстро набрала его. После нескольких гудков трубку сняли.

— Миссис Джонс? Это Эллис Грейс. Я говорю из дома мистера Глэдстоуна. Вы уже, наверное, отдыхали? Ради Бога, извините за беспокойство. Случилось несчастье — мистер Глэдстоун пропал. Он уехал на машине в ближайший магазин вскоре после вашего ухода, и уже больше двух часов его нет. — Эллис старалась говорить быстро, но внятно. — Нужно начать поиски, но я не могу оставить Кэти одну в доме, да и не хочу пугать ее. Я не знаю здесь никого, кроме вас, к кому могла бы обратиться за помощью.

На другом конце провода голос миссис Джонс казался спокойным и уверенным.

— Дорогая мисс Грейс, прежде всего вы сами не волнуйтесь. Вы правильно сделали, что позвонили мне, я скоро приду к вам и останусь с Кэти столько, сколько будет нужно.

— У меня к вам еще одна просьба, — быстро проговорила Эллис. — Позвоните, пожалуйста, сейчас сюда, чтобы Кэти могла слышать звонок. Я ей скажу, что звонил папа, что он встретил на улице почтальона, который нес ему телеграмму. А в телеграмме сказано, что папа срочно должен приехать в Лондон по важному делу, поэтому, не заезжая домой, он отправился туда. Я понимаю, что все это — ужасная чушь, но Кэти — маленькая доверчивая девочка, она поверит.

Эллис положила трубку, и очень скоро раздался телефонный звонок. Она подождала, пока прозвучало несколько сигналов, и подняла трубку.

— Спасибо, миссис Джонс! Простите, я не подумала сразу, как же вы пойдете в такой туман.

— Не беспокойтесь, мисс Грейс! Эту дорогу я могу пройти с закрытыми глазами. Минут через пятнадцать — двадцать я буду у вас.

Кэти услышала звонок, выбежала на лестницу и спросила, кто звонил. Эллис рассказала ей только что придуманную легенду. Девочка расстроилась, но не очень, ведь она оставалась с Эллис — это было ново и интересно.

Эллис старалась держаться спокойно, хотя это стоило ей больших усилий. Она повела Кэти в кухню, и до прихода миссис Джонс они обе успели перекусить и выпить чаю с кексом, благо Юджин накупил много всяких продуктов.

Час был поздний, и Кэти чуть не заснула прямо за столом. Эллис поскорее уложила ее в постель, сказав, что и она сама тоже очень устала и сейчас пойдет к себе в комнату и ляжет спать.

Она действительно пошла в свою комнату, но не для того, чтобы уснуть на мягкой кровати до утра. Эллис надела теплую кофту и туфли на толстой подошве без каблука, спустилась в холл, достала из шкафа свой плащ и посмотрела на часы. Миссис Джонс немного опаздывала, но в такую погоду этому не приходилось удивляться.

Чтобы не терять времени даром, Эллис нашла в телефонной книжке номер местного полицейского участка и больницы. Прикрывая рукой рот, она потихоньку стала выяснять то, что ее интересовало, боясь услышать что-то непоправимо страшное. Но ни в одном, ни в другом месте сведений о Юджине не было, что, впрочем, не успокаивало, потому что положение нисколько не прояснилось.

Наконец пришла миссис Джонс, и Эллис рассказала ей о первых шагах своих поисков.

— Странно, — сказала миссис Джонс. — У нас все магазины расположены на главной улице, то есть вдоль шоссе. Если бы что-то случилось там, полиция была бы в курсе дела.

— Юджин поехал за мороженым. Если предположить, что магазины уже были закрыты, а в дежурном не оказалось нужного мороженого, куда еще мог поехать Юджин, не в Лондон же?

— Конечно нет, — ответила миссис Джонс. — Если у нас в магазинах чего-то не бывает, хотя это случается весьма редко, то наши жители едут в соседнюю деревню, дальше по шоссе мили две, — она стоит чуть в стороне от дороги и там не останавливается проезжающая публика, как здесь. Но мало вероятно, чтобы в такую погоду мистер Глэдстоун поехал туда. Может быть, он просто где-то пережидает туман, а потом вернется домой.

Миссис Джонс хотела успокоить Эллис, хотя по напряженному выражению ее лица было видно, что она и сама не очень верит в то, что говорит.

— Нет, — возразила Эллис, — в таком случае он обязательно позвонил бы домой по мобильному или же, если его нет с собой, из любого автомата. Я не могу сидеть и ждать, я должна идти.

Миссис Джонс не стала ее отговаривать. Она объяснила, как кратчайшей дорогой дойти до полицейского участка и при этом не заблудиться в тумане.

— Держитесь поближе к домам и ориентируйтесь на свет фонарей, — напутствовала она ее.

Миссис Джонс открыла входную дверь, и Эллис решительно шагнула в туманную неизвестность.

16

Эллис не думала о том, что она может не найти дорогу в тумане. У нее была цель, и, несмотря на все трудности, она дошла до полицейского участка.

Поздоровавшись с дежурным полицейским, она напомнила, что уже звонила им, и поинтересовалась, нет ли новостей о мистере Глэдстоуне.

— Нет, мисс, — ответил дежурный, — никаких сообщений о происшествиях не поступало. Вы напрасно волнуетесь, скорее всего, мистер Глэдстоун где-нибудь пережидает непогоду.

— Этого не может быть, он обязательно позвонил бы — у него дома осталась пятилетняя дочка… одна. — Эллис посмотрела на дежурного умоляющим взглядом. — Я чувствую, что случилась беда. Я прошу вас, пожалуйста, распорядитесь насчет поиска мистера Глэдстоуна.

— Это невозможно, мисс. Где мы будем его искать, когда ничего не видно?! Вы даже не знаете, в каком направлении он поехал. Нужно подождать утра. Может быть, туман рассеется. Тогда проверим наш участок и можем запросить соседние участки. А сейчас лучше идите домой, мисс.

— Никуда я не пойду. Нужно немедленно начать поиски. Может быть, человеку необходима срочная помощь.

В это время открылась дверь и на пороге появился старший по чину полицейский. Дежурный вытянулся и козырнул. Его начальник, видимо, слышал обрывки происходившего здесь спора и поинтересовался, что случилось.

Эллис опередила дежурного и в нескольких фразах изложила суть дела и свою настоятельную просьбу. Старший полицейский, который представился ей как Хэнсворд, отнесся к сообщению иначе, чем его младший коллега. Его лицо омрачилось, было видно, что он не на шутку обеспокоен происшествием.

Он сделал выговор подчиненному, приказал тому оставаться на дежурстве и сказал Эллис, что сам лично сейчас же отправится на поиски. Потом спросил, по какому телефону может позвонить ей, если что-нибудь станет известно.

— Мистер Хэнсворд, я не могу сидеть и ждать, я поеду с вами! — решительно заявила она.

Наверное, по инструкции это было не положено, но мистер Хэнсворд внимательно взглянул в глаза Эллис и согласился.

В полицейской машине с сиреной, мигалкой и сильными противотуманными фарами они медленно и тщательно, насколько это позволял густой туман, прочесывали главную улицу.

Выяснив, что Эллис — знакомая разыскиваемого джентльмена, мистер Хэнсворд, в свою очередь, сообщил, что хорошо знает Юджина. В школьные годы они играли в одной баскетбольной команде, правда, недолго, потому что вскоре оба уехали учиться в Лондон. Встретиться снова им довелось лишь через много лет, когда мистер Хэнсворд вернулся в родной город в качестве начальника местной полиции, а Юджин решил поселиться здесь, в доме своих предков.

— Мисс Грейс, у вас есть предположения, куда мог поехать Юджин? — спросил начальник полиции, когда показались последние дома на выезде из городка.

— Он поехал в магазин за мороженым, других планов у него не было, — ответила Эллис.

— Один из дежурных магазинов не работал по техническим причинам — у них свет отключился, — как бы сам с собой рассуждал мистер Хэнсворд. — Предположим, что во втором магазине не было мороженого, хотя это трудно себе представить. В таком случае он мог поехать только в соседнюю деревню — это рядом.

— Пожалуйста, — с жаром попросила Эллис, — поедемте туда, посмотрим!

Она вспомнила, что миссис Джонс тоже упоминала эту деревню.

Они выехали за городскую черту и, двигаясь очень медленно, внимательно всматривались в небольшое пространство впереди и сбоку от машины, которое свет фар вырывал из тумана.

Эллис уже начала понимать, что в такую погоду поиски пропавшего Юджина действительно бесполезны, но она не хотела смириться с поражением и напряженно, до рези в глазах, всматривалась в дорогу. Мистер Хэнсворд молча вел машину, стараясь не съехать на обочину. Эллис чувствовала, что он тоже не верит в успех их экспедиции, но не хочет расстраивать девушку и проедет до конца весь намеченный маршрут. Но что делать потом, если они так и не…

— Смотрите! — вскрикнула Эллис, непроизвольно хватая мистера Хэнсворда за рукав и указывая чуть вперед и влево.

Он притормозил и немного развернул машину так, чтобы лучше осветить то место, куда показывала Эллис. С асфальта на обочину резко сворачивали две темные полосы — следы от протекторов. Столбики дорожного ограждения в этом месте были сбиты.

Эллис и мистер Хэнсворд переглянулись и одновременно выскочили из машины. При этом полицейский успел схватить фонарь и, подойдя к краю обочины, посветил в ту сторону, куда вели автомобильные следы.

Вдоль обочины тянулся неглубокий овраг, поросший кустами. На дне оврага луч фонаря выхватил темно-синее пятно. Эллис вскрикнула. Она узнала машину Юджина, которая лежала на боку, придавив всей своей тяжестью водительскую дверь.

Эллис и мистер Хэнсворд бросились бежать вниз, скользя на мокром склоне, спотыкаясь о корни и цепляясь за ветки кустов. Когда она добежала до машины, ее охватил ужас. В голове пронеслась мысль, что лучше бы Юджин не находил ее совсем, потому что потерять его во второй раз, и уже навсегда, она будет просто не в силах.

Эллис отчаянно закричала:

— Юджин, Юджин! Ты жив? Юджин, это я, Эллис!

В это время мистер Хэнсворд пытался добраться до водительской двери. Раскачать и перевернуть машину ему не удалось. Противоположная дверь оказалась запертой или ее заклинило. Тогда он вернулся к своей машине, вызвал по рации медицинскую помощь. Потом взял трос, привязал его к бамперу автомобиля Юджина, снова сел в свою машину и включил заднюю передачу. Трос натянулся, и после некоторых усилий потерпевший аварию автомобиль удалось немного сдвинуть с места и даже развернуть так, что дверь водителя оказалась доступной. Боковое стекло было выбито. Мистер Хэнсворд просунул руку в окно и изнутри открыл дверь.

Эллис рванулась к Юджину, но полицейский остановил ее и первым проник в машину.

— Он жив, — через несколько секунд сообщил он Эллис. — Его спасло то, что он был пристегнут ремнем безопасности.

Мистер Хэнсворд попытался вытащить Юджина из машины. Эллис услышала стоны.

— Осторожно, мистер Хэнсворд! Может быть, у него что-то сломано. Давайте я вам помогу!

— Спасибо, мисс Грейс, но вдвоем нам здесь не развернуться. Я вызвал санитарную машину. Через несколько минут она будет здесь. Подождем!

Мистер Хэнсворд вернулся к своей машине, сообщил по рации дежурному о происшествии и просил вызвать эвакуатор, как только рассеется туман.

Эллис тем временем не отходила от Юджина. Его руки и лицо были в ссадинах и синяках, из-под волос сочилась кровь. Эллис промокала ее носовым платком. Постепенно Юджин приходил в себя, начал громче стонать и чаще дышать.

Тут подоспела и медицинская помощь. Санитары вместе с мистером Хэнсвордом успешно извлекли пострадавшего из машины и положили его на носилки. Врач тут же его осмотрел. Эллис с замершим сердцем ждала медицинского приговора.

— Ну что ж, — изрек местный эскулап. — Можно сказать, что ему повезло: множественные ушибы и ссадины, порезы от стекол, возможно, сотрясение мозга, но очевидных переломов нет, хотя, конечно, нужно провести более тщательное обследование и сделать рентген, проверить состояние внутренних органов.

Эллис выдохнула с некоторым облегчением. Она сердечно поблагодарила мистера Хэнсворда за все, что он сделал для нее и для Юджина.

— Не стоит благодарности, — скромно ответил полицейский. — К тому же заслуга в успешном завершении поисков целиком принадлежит вам. Я же только выполнял свой долг.

Эллис от души пожала ему руку и села в санитарную машину, чтобы сопровождать Юджина в больницу. По дороге врач сделал ему какой-то укол, и он окончательно пришел в себя: сразу вспомнил, что с ним произошло, понял, что его спасли и везут в больницу, но очень удивился, увидев рядом Эллис.

— Как ты здесь оказалась? — слабым голосом спросил он.

— Потом, Юджин, потом я все тебе расскажу. — Она старалась говорить мягко и спокойно, но дрожащий голос выдавал ее волнение. — Успокойся, все будет хорошо!

— А где Кэти? — забеспокоился Юджин.

— Она дома, спит. С ней миссис Джонс. Там все в порядке.

Он взял Эллис за руку и закрыл глаза.

В приемном отделении больницы их уже ждали и сразу же повезли Юджина на обследование. Эллис осталась в холле. Там был телефон-автомат, и она решила позвонить миссис Джонс, но номера телефона в доме Юджина не знала. К счастью, она вспомнила, что он еще в Лондоне дал ей свою визитную карточку, которая должна быть в ее сумочке.

Эллис быстро набрала номер.

Миссис Джонс почти сразу взяла трубку — значит, сидела около телефона. Эллис коротко сообщила ей обо всем случившемся и просила не волноваться, а главное — ни о чем не говорить Кэти, если она вдруг проснется.

Через некоторое время к Эллис вышел дежурный врач и сказал, что у Юджина нет серьезных повреждений, он легко отделался: ушибы, царапины, небольшое сотрясение мозга — и все.

— Могу я его увидеть? — спросила Эллис с надеждой.

— Сейчас — нет, — ответил врач. — Пациент пережил сильный стресс, ему дали успокоительные лекарства, и он уснул. Сейчас ему нужен полный покой и отдых. Да и вам я бы посоветовал отдохнуть. Кстати, с вами все в порядке? Вы уверены, что вам не нужна медицинская помощь?

— Спасибо, доктор, — ответила Эллис, — со мной все в порядке, просто я очень устала и переволновалась. Если разрешите, я позвоню вам утром.

— Конечно, пожалуйста.

Из больничного автомата она еще раз позвонила миссис Джонс и спросила, как ей добраться до дому. Та назвала несколько ориентиров, и Эллис отправилась в путь.

Ей казалось, что когда она вернется, то сразу же рухнет в постель и забудется тяжелым, беспокойным сном. Но получилось все по-другому.

17

Миссис Джонс, ожидая ее, приготовила ей ванну с душистыми травами, снимающими нервное напряжение и усталость. После ванны она заставила Эллис поесть, и та вдруг почувствовала, что зверски голодна. Потом поняла, что перевозбуждение не даст ей уснуть, и стала подробно рассказывать миссис Джонс о поисках Юджина. Та неоднократно подогревала чайник и подливала горячий чай Эллис и себе. Когда Эллис закончила свой рассказ, миссис Джонс сказала:

— Я очень рада, что Юджину повезло встретить такую девушку, как вы.

Эллис с удивлением взглянула на нее — из-за того, что та назвала Юджина по имени. Ее удивление не укрылось от воспитательницы Кэти, и она сразу же все разъяснила.

— Видите ли, мисс Грейс, я знаю семью Юджина много лет. Мы были приятельницами с его бабушкой, несмотря на разницу в возрасте. Она умерла всего несколько лет назад. А прежде мы частенько сиживали с ней здесь за чашкой чая и обсуждали местные и семейные новости. Я — человек одинокий, и интересы этой семьи постепенно стали для меня очень близкими.

Миссис Джонс, машинально помешивая ложечкой в чашке, продолжила свой рассказ:

— Отец Юджина — дипломат. Оба родителя почти постоянно живут в какой-нибудь очень далекой от дома стране, приезжая изредка в Лондон только за новым назначением. Юджин родился в этом городе, где у его родителей есть квартира. Глядя сейчас на этого высокого, крепкого молодого мужчину, трудно себе представить, что в раннем детстве это был слабый, болезненный ребенок. Врач порекомендовал матери увезти его из города, и вот тогда семейный совет решил поселить маленького Юджина у бабушки, матери отца.

Отец вскоре получил назначение в Латинскую Америку, но врач предупредил, что не следует брать туда малыша, которому в жарком и влажном климате могло стать очень плохо. Родители уехали, а Юджин остался на попечении бабушки.

Эллис подумала, что в этом их судьбы похожи. А миссис Джонс, сделав несколько глотков из чашки, принялась рассказывать дальше:

— Это сейчас Мэлбридж разросся, а в те годы он представлял собой большую деревню, где все друг друга знали. Я работала в местной школе, и Юджин учился у меня в младших классах. Он был хорошим мальчиком — способным, любознательным, с ровным, спокойным характером. Старался не драться, если можно было разрешить конфликт мирным путем, но в случае необходимости мог постоять за себя.

Бабушка всерьез взялась за его здоровье. Юджин много занимался спортом — плаванием, легкой атлетикой, боксом, теннисом, баскетболом — всего и не вспомню. Через некоторое время у него даже появились неплохие результаты.

Он очень любил бабушку, между ними было полное взаимопонимание, а вот с родителями у него не возникло особого контакта — они существовали в жизни сына скорее номинально, чем реально. Когда мальчик учился в старших классах, они как раз вернулись в Англию и настояли на переводе сына в лондонскую школу.

После школы Юджин решил пойти по стопам своего деда и стать архитектором. В студенческие годы он жил в лондонской квартире родителей, но частенько наведывался к бабушке. Она очень гордилась внуком.

Когда он получил диплом, то стал работать в основанной еще его дедом архитектурно-проектной компании, которую после смерти основателя возглавлял один из компаньонов. Но молодому, способному, ищущему архитектору вскоре стало тесно в рамках старой архитектурной традиции, господствовавшей в компании. И тогда Юджин создал свою архитектурную мастерскую, которая через несколько лет получила известность, расширилась и превратилась в бюро. С годами у него наверняка будет собственная компания.

Миссис Джонс допила остывший уже чай и, тяжело вздохнув, с грустью проговорила:

— А вот личная жизнь сложилась у Юджина не так удачно, как профессиональная. В мастерской у него работало несколько молодых архитекторов, среди них — одна бойкая, независимая, очень эмансипированная девица. Надо сказать, что Юджин никогда не страдал от недостатка расположения со стороны девушек и сам оказывал им всяческое внимание. Но по молодости лет он не всегда хорошо разбирался в их характерах и истинных стремлениях.

Эта его сотрудница, Люси, была старше и опытнее Юджина. Она быстро сообразила, что он — выгодная партия, и завела с ним служебный роман, а вскоре сообщила, что беременна. Юджин в ту пору еще не собирался жениться, хотя энергичная, напористая Люси ему нравилась.

После этих слов миссис Джонс взглянула на Эллис, но та отреагировала спокойно и продолжала слушать с интересом и вниманием.

— Юджин написал родителям, что женится, но те не одобрили его скоропалительное решение, да и кандидатура будущей невестки виделась им несколько иной. Тогда Юджин решил познакомить Люси с бабушкой, надеясь на ее поддержку. Но бабушке его невеста не понравилась. У нее с внуком состоялся серьезный разговор, и впервые они не пришли к единому мнению.

Люси очень торопила со свадьбой. Юджин купил квартиру в Лондоне, они поженились. Люси перестала работать в его мастерской. Юджин довольно часто уезжал по делам, а когда возвращался домой, то далеко не всегда заставал жену дома. Она потом объясняла, что ездила к врачу или подруге, и у Юджина не возникало никаких подозрений.

Но однажды, вернувшись домой раньше намеченного срока, он случайно услышал ее телефонный разговор, из которого ему стало ясно, что она водит его за нос, что у нее есть любовник, от которого она ждет ребенка, а муж ей нужен для поддержания определенного социального и материального статуса.

Юджин промолчал, не стал устраивать никаких скандалов и выяснять отношения. Он решил оставить все, как есть. Потом рассказывал бабушке, что в тот день, когда узнал правду, он постарел лет на десять, что испытал шок, что привычный, добрый мир вокруг него рухнул и его место заняла ложь, подлость, мерзость. Много пережив и передумав, он поставил жене одно условие: внешне все будет по-прежнему, если она раз и навсегда порвет со своим любовником.

Договор состоялся, но тайну сохранить не удалось. Родители требовали немедленного развода, а когда родилась девочка, не захотели признать ее. Юджин поссорился с ними, и с тех пор у них очень натянутые отношения.

Не знаю, что делал бы Юджин, если бы мать Кэти была жива, но она умерла после родов и он остался один с чужим ребенком на руках. Любой другой на его месте, скорее всего, отдал бы ребенка в приют, но Юджин даже слышать не хотел о такой возможности. Эта несчастная малышка ни в чем не виновата, повторял он. Она родилась на свет сиротой, и если так случилось, что я — не совсем посторонний ей человек — оказался рядом, то я не могу ее предать и бросить. Это моя дочь, я буду любить и воспитывать ее.

Юджин не рассчитывал, что получит поддержку от бабушки. Но та безоговорочно одобрила решение внука и, понимая, что ему одному с маленьким ребенком никак не справиться, предложила переехать в этот дом, наняла кормилицу и няню. Да и сама, насколько позволяли угасающие силы, занималась с девочкой и очень привязалась к ней. А Юджин получил возможность спокойно работать.

Я к тому времени уже вышла на пенсию и почти каждый день заходила к миссис Глэдстоун и наблюдала, как растет Кэти. Я тоже очень полюбила ее. Когда девочке было около трех лет, миссис Глэдстоун попросила меня взять на себя заботы о воспитании и обучении Кэти. Я с радостью согласилась.

Буквально через несколько дней после этого разговора бабушка Юджина слегла, и вскоре ее не стало. Конечно, Юджину очень не хватает ее поддержки, но теперь он уже взрослый и самостоятельный человек, а я, как могу, стараюсь помочь ему в его заботах о Кэти.

Эллис была поражена до глубины души рассказом пожилой дамы и посчитала себя вправе высказать собственные впечатления:

— Мне трудно представить себе, что Кэти — не родная дочь Юджина. Я никогда не видела более заботливого, внимательного и любящего отца, чем Юджин. Он очень сильно ограничил свою свободу, чтобы как можно больше времени проводить с Кэти.

— Просто Юджин — очень порядочный человек — во всем и со всеми. — Этой характеристикой миссис Джонс поставила точку в своем рассказе.

Они немного помолчали. Потом Эллис спросила:

— А сколько Юджину лет? Мы не так давно знакомы, и у меня не было повода спросить его напрямую об этом. Мне кажется, ему лет тридцать или немного больше.

— Тридцать два, — уточнила миссис Джонс.

— Миссис Джонс, а почему вы решили посвятить меня в эти семейные тайны? — задала Эллис вопрос, который занимал ее во время рассказа пожилой леди.

— Я немало прожила на свете, я хорошо знаю Юджина, и мне кажется, что встреча с вами должна изменить его судьбу, надеюсь — к лучшему.

18

Субботнее утро сначала было сереньким, но постепенно погода разгулялась. Последние клочья тумана, цепляясь за ветки кустов и деревьев, рассеялись, испарились. Даль прояснилась, и уже трудно было представить вчерашнюю непроходимую, беспросветную бело-серую гущу, вызывавшую почти мистический ужас у тех, кого она засасывала.

Эллис спала всего несколько часов, но встала легко, настроенная бодро и по-деловому. Спустившись вниз, она застала миссис Джонс на кухне, та давала какие-то распоряжения пришедшей рано утром прислуге.

Эллис поздоровалась и с удивлением в голосе сказала:

— Такое впечатление, миссис Джонс, что вы вообще не ложились спать.

— Пожилые люди мало спят, мисс Грейс. А вы почему так рано встали?

— Я собираюсь поехать в больницу. Скажите, миссис Джонс, у Юджина есть другая машина?

— Да, стоит в гараже. Юджин хотел продать ее, когда купил новую, но так и не собрался пока.

— А ключи от гаража есть только у него?

— Нет, есть запасные. Я сейчас принесу их.

Тем временем Эллис позвонила в больницу и справилась о состоянии Юджина. Ответ врача ее обнадежил.

Когда миссис Джонс вернулась с ключами от гаража и ворот, Эллис спросила, не знает ли она заодно, где могут быть ключи от машины. Но на этот вопрос пожилая дама не могла ей ответить.

Эллис пошла к гаражу. Она повернула ключ в замке, но тот не открывался. Попыталась еще раз — безрезультатно. Тогда она обратила внимание на кнопку в двери около замка. На всякий случай нажала на нее и тут же от неожиданности отскочила в сторону — створки сами собой разъехались, пропуская внутрь.

Гараж оказался довольно просторным. Эллис нашла выключатель и зажгла свет. В глубине стоял серый «ниссан». Машина была в отличном состоянии, и Эллис не очень поняла, зачем Юджин купил новую. Но, подумав, объяснила это себе так: у мужчин свои причуды — они любят новые технические игрушки и не жалеют на них денег.

Ей не пришлось искать ключи от машины — они торчали в дверном замке. Она села внутрь, завела мотор и посмотрела на показания приборов. Вроде бы все в порядке. С бензином тоже не было проблем — его оказалось почти треть бака. Система управления — не совсем такая, как в ее машине. Но, освоившись, Эллис потихоньку выехала из гаража и остановилась около ворот. Машина слушалась и работала очень мягко и приятно.

Выйдя из нее, Эллис пошла к дому и, увидев на пороге миссис Джонс, наблюдавшую за ее действиями, попросила ее под каким-нибудь предлогом увести Кэти к себе домой. Пусть малышка побудет там, пока Юджин не вернется из больницы, а потом они придумают подходящую версию, чтобы не пугать девочку. Если она будет спрашивать, где Эллис, то можно сказать, что та поехала за мороженым, которое обещал вчера папа.

— Мисс Грейс, вы бы позавтракали сначала, — предложила миссис Джонс.

— Спасибо, я потом позавтракаю.

— Выпейте хотя бы чашку кофе.

— Некогда.

Миссис Джонс сокрушенно покачала головой и понимающе улыбнулась.

Дорогу Эллис уже знала, хотя при свете дня все выглядело совсем иначе, чем в плотном молочном тумане. Все оказалось значительно ближе. И даже, запутавшись на каком-то перекрестке, она минут через семь уже парковалась у входа в больницу.

Разговор с врачом принес окончательное успокоение — у Юджина, как показало дополнительное обследование, нет никаких серьезных травм, разве что легкое сотрясение мозга.

— Значит, можно забрать его домой? — с надеждой спросила Эллис.

— Вообще-то было бы лучше ему еще день или два провести в больнице. Под наблюдением врачей.

На лице Эллис отразилось такое огорчение, что молодой врач посочувствовал ей и, понимающе улыбнувшись, сказал:

— Впрочем, если больной будет соблюдать постельный режим…

— Будет! — вставила Эллис.

— …и не будет волноваться…

— Не будет! — заверила Эллис.

— …тогда, пожалуй, можно и в домашних условиях.

Она радостно поблагодарила врача и попросила разрешения повидать Юджина.

Он не спал. Ему уже сделали необходимые процедуры, и, когда она вошла в палату, он заканчивал завтрак. Увидев Эллис, Юджин очень обрадовался. Она поцеловала его и села на стул рядом с кроватью. Молодого, респектабельного парня трудно было узнать. Он выглядел как подравшийся мальчишка — синяки, ссадины, заплатки пластыря, повязки на руке и ноге.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Эллис.

Юджин взял ее руку и, глядя ей прямо в глаза, сказал:

— Если бы не ты, я, наверное, уже никак себя не чувствовал бы.

— Ты преувеличиваешь.

— Нисколько. Сегодня утром, еще до тебя, у меня был Джек…

— Кто это? — спросила Эллис.

— Джек Хэнсворд, начальник местной полиции и мой школьный приятель, — ответил Юджин. — Он с восхищением рассказывал мне о бесстрашной мисс Грейс, которая героически вела поиски одного пропавшего джентльмена.

— Без помощи мистера Хэнсворда я бы ничего не могла сделать, — скромно заметила Эллис.

Немного помолчав и раздумывая, спросить или не стоит, она все же задала Юджину мучивший ее вопрос:

— Скажи, как это произошло?

Он сморщился, как от боли, его брови сдвинулись к переносице, а губы сжались так, что побелели. Было видно, что ему тяжело вспоминать происшедшее, тем более что раньше уже пришлось отвечать на вопросы полицейского. Но он все же ответил Эллис.

— Мне надо было послушаться тебя и никуда не ездить, но так хотелось порадовать вас обеих чем-то приятным…

— Тебе это удалось, — иронично заметила Эллис.

Юджин опустил глаза и замолчал, сознавая свою вину, но через несколько секунд продолжил свой рассказ.

— Оказалось, что один магазин просто не работал из-за отключения света, а в другом, как назло, не было клубничного мороженого. Я понял, что в обещанные четверть часа никак не укладываюсь, но возвращаться с пустыми руками не хотелось. Я находился уже на выезде из города и решил доехать до ближайшей деревни — там хороший магазин и гораздо меньше покупателей перед выходными днями. Это должно было занять у меня еще минут пятнадцать — двадцать. Большую скорость в таком тумане держать невозможно, но мне все-таки хотелось побыстрее добраться до места. И вдруг прямо передо мной из тумана выскочил грузовик, ослепил меня фарами. Наверное, из-за плохой видимости он вылетел на встречную полосу, а я, чтобы избежать столкновения, резко вывернул влево. А потом… Ну, что было потом, ты видела.

— Ты очень расстроился из-за машины?

— Еще не успел. Джек вызвал эвакуатор, ее отвезли на специальную стоянку. Он осмотрел и сказал, что она на ходу, только помята в нескольких местах и стекло разбито. Это все можно легко исправить, но я вряд ли смогу снова сесть за руль этой машины.

Юджин задумался на мгновение, а потом сказал:

— Нет, Эллис, если я о чем и пожалел, так о том, что опять не выполнил своего обещания, что испортил тебе выходные, да еще заставил тебя волноваться и рисковать собой.

— Ты не виноват, ты же хотел как лучше…

— Нет, я виноват, потому что поступил неразумно. Я — мужчина и должен думать не только о себе, но и о других, особенно о тех, за кого несу ответственность. — И как бы в продолжение этой мысли он с тревогой в голосе спросил: — А как там Кэти? Что ты ей сказала?

Эллис усмехнулась и с нескрываемым удивлением посмотрела на Юджина.

— Я была уверена, что этот вопрос ты задашь первым, прежде чем мы заговорим о чем-либо другом. Что с тобой случилось?

Юджин отвел взгляд в сторону и ничего не ответил.

— Когда я уходила, Кэти еще спала. Я попросила миссис Джонс взять ее к себе на некоторое время.

Эллис рассказала, какую причину его отсутствия она придумала для Кэти вчера вечером. Он поблагодарил ее за сообразительность и за внимание к девочке.

— А сегодня, — предложила Эллис, — можно сказать, что ты был на объекте, случайно упал со строительных лесов, ушибся — и тебе надо полежать.

— Замечательно, — одобрил Юджин ее план. — Интересно, такое сочинительство в крови у всех женщин?

Эллис покраснела, потому что поняла, что именно в этот момент вспомнилось Юджину, а ей ужасно не хотелось, чтобы он хоть на миг допустил возможность обмана и с ее стороны.

— Зачем же обобщать? — с легкой обидой проговорила она.

— Ради Бога, извини! — спохватился Юджин. — Я не хотел тебя обидеть. Что-то я сам себя не узнаю — делаю все не то и не так.

Он явно расстроился. Эллис, вспомнив, что ему нельзя волноваться, сменила тему.

— Скажи, а ты можешь самостоятельно передвигаться?

— Не пробовал еще, но, думаю, что смогу.

— Отлично! Врач разрешил мне забрать тебя домой. Мне кажется, — добавила Эллис, — что дома тебе будет лучше.

— Конечно! — в свою очередь обрадовался Юджин. — Я даже не мог рассчитывать, что так скоро выберусь отсюда.

Эллис сказала, что будет ждать в холле, и протянула ему пакет с его одеждой, которую захватила из дома, поскольку вчерашний костюм — испачканный, порванный и местами окровавленный — уже ни на что не годился.

Ждать пришлось довольно долго, но вот наконец Юджин, прихрамывая и опираясь на плечо санитара, появился в холле.

— Я несколько переоценил свои силы. Пожалуй, надо вызвать такси.

— Машина ждет вас у подъезда, сэр, — церемонно объявила Эллис.

Санитар помог бывшему пациенту выйти на улицу. Увидев свою старую машину, Юджин очень удивился.

— Каким образом она здесь оказалась?

— Я не знала, есть ли такси в таком маленьком городе и как его вызвать, — немного схитрила Эллис, которой очень хотелось самой привезти Юджина домой. — Извини, что без разрешения взяла твою машину.

— Какая ты умница! — от души похвалил ее Юджин и, поискав подходящее слово, добавил: — Ты очень… самостоятельная.

Они нежно улыбнулись друг другу. Эллис помогла ему сесть в машину — на пассажирское место, сама села за руль, и они поехали домой.

19

По дороге к дому Эллис притормозила около магазина. Юджин удивленно посмотрел на нее.

— Надо же наконец купить это злосчастное мороженое! — объяснила она и вышла из машины.

Через несколько минут Эллис вернулась с пакетом, бросила его на заднее сиденье и продолжила путь. Юджин пытался подсказывать ей дорогу, но она и без его помощи уверенно вела машину по уже знакомому маршруту.

— Я вижу, ты уже освоилась в наших краях, — заметил Юджин, для которого амплуа пассажира было непривычным.

Он чувствовал себя очень неловко в роли немощного инвалида, когда Эллис делала то, что должен был бы делать он. Она открыла ворота, загнала машину во двор, помогла Юджину выбраться наружу. Но дальше вышла заминка — опираться всей своей тяжестью на ее хрупкие плечи он отказался. Тогда она, не долго думая, сбегала в дом и принесла из спортзала бильярдный кий. Опираясь на него, Юджин добрался до дома и даже, превозмогая боль в ноге, поднялся на второй этаж.

Они вместе вошли в его спальню. Комната была выдержана в спокойных, радующих глаз травянисто-зеленых тонах. На тумбочке около кровати лежало несколько книг, а рядом с ними в простой и строгой деревянной рамочке стояла фотография Эллис — та самая, афинская, где она снята на фоне Парфенона. На душе у нее сразу потеплело.

Она отдернула портьеры и впустила в комнату свет распогодившегося осеннего дня.

— Эх, сейчас бы поехать на озеро, — сокрушенно вздохнул Юджин, укладываясь в постель. — А тебе вместо этого приходится возиться со здоровым, в общем-то, но малоподвижным типом. Какая глупость!

— Хватит заниматься самобичеванием! Съездим мы на твое озеро… в другой раз. Если, конечно, ты еще когда-нибудь захочешь пригласить меня в гости.

Эллис поняла, что сказала лишнее — получалось, что она набивается на новое приглашение. Но Юджину так не показалось.

— Я хотел бы, чтобы ты вообще никогда отсюда не уезжала.

Она посмотрела на него. Осунувшийся, бледный, с синими и красными «украшениями» на лице и теле, он все равно был для Эллис самым красивым, самым любимым, самым желанным.

— Ты, наверное, устал и хочешь отдохнуть? — заботливо спросила она. — Врач сказал, что тебе нужен покой.

— Не волнуйся, Эллис, я нормально себя чувствую. Только голова немного кружится. Но это — пустяки. Пройдет.

— Хочешь, я принесу тебе сок или что-нибудь еще?

— Спасибо, пока не хочу. Если можешь, посиди со мной, — попросил Юджин, беря Эллис за руку.

— Я с удовольствием посижу с тобой. Только… подожди несколько минут — я сварю себе кофе. А то в этом гостеприимном доме лишь обещают роскошный ужин, но не кормят ни ужином, ни завтраком, — закончила Эллис, смеясь.

— Да, хозяин в этом доме никудышный, — признался Юджин. — Нужно подыскать хорошую хозяйку.

Через некоторое время Эллис вернулась с подносом в руках. На нем — высокий стакан с апельсиновым соком для Юджина, турка с дымящимся кофе, источавшим умопомрачительный аромат, для Эллис, а еще — тосты, масло, джем, печенье и фрукты.

Она поставила поднос на прикроватную тумбочку, налила в маленькую чашку кофе, намазала подсушенные кусочки хлеба маслом, джемом и принялась за еду. Чтобы не смущать ее созерцанием этого процесса, Юджин взял с подноса яблоко и долго вертел его в руках. Когда Эллис допила кофе и поставила чашку, он положил яблоко на место.

Юджин выглядел уставшим.

— Тебе надо отдохнуть, ты же спал сегодня всего несколько часов, — сказала Эллис, собираясь уходить. — Ты спи, набирайся сил.

— А ты что будешь делать?

— С твоего разрешения, я бы погуляла в саду. Дом мне Кэти показала, а сад я еще не видела.

— Жаль, что я не могу тебя сопровождать, — огорчился Юджин.

— Мне тоже жаль. Поправляйся быстрее! В следующий раз мы пойдем гулять вместе и ты покажешь мне свои любимые уголки.

Эллис оставила на тумбочке сок, фрукты и печенье, взяла поднос с посудой и остатками своего завтрака и спустилась вниз.

Ей действительно не терпелось осмотреть сад, и, накинув плащ, она вышла из дома.

Территория вокруг дома — это не парк при замке, как ей когда-то представлялось. Места для парка здесь явно не хватило бы. Но кусочек дикой природы все же был. Липы, каштаны, вязы, клены, дубы росли в дальней зоне участка, ближе к ограде, и напоминали лесной уголок.

Сейчас деревья были очень красивы. Желтые, красные, коричневые листья с тихим шелестом, кружась, медленно падали вниз, устилая землю ярким ковром с неповторимым орнаментом.

Там, где деревья кончались, густой оградой росли кусты акации, орешника, сирени и жасмина. На ветках жимолости чернели несобранные ягоды — пожива для птиц.

Среди других деревьев росла маленькая стройная и пушистая елочка. Эллис подумала, что ее посадили для рождественских и новогодних праздников, но ошиблась. Около елочки в землю была воткнута табличка, сообщавшая, что это деревце посажено в день рождения Кэти, когда ей исполнился год.

Никакого пруда с лебедями или утками, как фантазировала Эллис, конечно же не было, но она заметила площадку, на которой, по-видимому, в летние, погожие дни устанавливался бассейн для Кэти.

Южнее лесистого участка и ближе к дому располагался небольшой сад — две или три яблони, груша, несколько слив. Год выдался неурожайный, и деревья стояли пустые, не радуя глаз спелыми плодами. В саду Эллис увидела также несколько кустов смородины и крыжовника. А вот малины не было — ни садовой, ни лесной. Удивляло и отсутствие грядок с клубникой, которую так любила Кэти.

Собственно, чему я удивляюсь? — подумала Эллис. Чтобы всем этим заниматься, нужно иметь большое желание и массу свободного времени. А Юджин так занят — ему не до этого.

Подтверждение для такой мысли пришло немедленно. Эллис неожиданно услышала голос Юджина, долетавший до нее сверху, из окна второго этажа.

— Не заблудилась в зарослях? Да, я понимаю, каково профессионалу смотреть на неухоженный сад. Когда была жива бабушка, она время от времени нанимала кого-то, чтобы привести сад в порядок. А у меня просто руки не доходят до него. Иногда в выходные газон стригу — и все.

Эллис подняла голову, прикрыв рукой глаза от солнца, и строго спросила:

— Ты зачем встал и почему не спишь?

— Мне хотелось быть с тобой рядом в саду, хотя бы сопровождая тебя взглядом из окна.

Эллис с улыбкой смотрела на Юджина, который выглядел довольно забавно, закутавшись, чтобы не замерзнуть, в одеяло.

— Закрывай окно, а то простудишься, — велела она ему. — Я сейчас приду.

Еще немного побродив возле дома, Эллис обратила внимание на заросшие травой кусты пионов, флоксов, на последние, не успевшие распуститься бутоны роз, на неподстриженные туи. Вспомнила небольшой цветник в своем доме, за которым она старательно ухаживала. Вздохнула, покачала головой и вошла в дом.

Когда Эллис разделась и поднялась на второй этаж, Юджин уже снова лежал, вернее — сидел в постели.

— Как ты думаешь, — начал он, — чтобы привести в порядок всю территорию вокруг дома, нужно приложить много усилий?

— Не очень, — успокоила его Эллис. — Здесь нужна не серьезная переделка, а в основном уход за тем, что есть.

— Ты взялась бы за это?

— С удовольствием!

— Тогда я в понедельник договорюсь с твоей фирмой.

— Ты будешь платить мне деньги за работу? — смеясь, спросила Эллис.

— Я буду платить фирме, а фирма — тебе, — уточнил Юджин.

— Я бы с радостью занялась твоим садом и бесплатно.

— Спасибо, но я хочу, чтобы все было официально.

— Зачем? — недоумевала Эллис.

— Мне бы хотелось, чтобы ты здесь пожила, — признался Юджин.

Она с пониманием посмотрела на него. Ей тоже очень хотелось провести в его доме хотя бы еще несколько дней, но придумать такой повод ей бы и в голову не пришло. Молодец Юджин!

20

Юджин посерьезнел — казалось, немного нахмурился или сосредоточился.

— Сядь поближе! — попросил он тихим голосом.

Эллис села на край широкой кровати рядом с ним. Он взял ее руку в свои ладони, некоторое время молчал, как бы собираясь с мыслями, потом заговорил:

— Я очень благодарен тебе за все, что ты для меня делаешь, а за вчерашнее спасение — особенно…

Она попыталась что-то возразить, но Юджин не дал ей сделать это.

— Не перебивай меня, пожалуйста! Выслушай до конца. То, что я хочу сказать, поверь, никак не связано со вчерашним происшествием. Не расценивай это как знак сиюминутной благодарности. Я все давно обдумал.

Юджин чуть приподнялся, Эллис подложила еще одну подушку, чтобы ему удобнее было сидеть.

— У меня к тебе два предложения, — продолжил он. — Первое — деловое. Еще в Греции, когда ты рассказывала о своей работе и с увлечением планировала оформление чужого сада, я подумал: то, чем мы оба занимаемся, очень близко соприкасается. Я хочу расширить свое дело и предложить тебе объединить наши усилия в совместном деле на условиях равноправного партнерства. Мы будем проектировать и строить дома, а также обустраивать территорию вокруг дома. Такое комплексное обслуживание выгодно клиентам, и, я думаю, мы не будем сидеть без работы. Как ты на это смотришь?

Эллис, не задумываясь, ответила:

— Спасибо, Юджин, за предложение! Оно для меня очень лестно. Но ты упускаешь из виду одно обстоятельство. О равноправном партнерстве не может быть и речи — у меня нет для этого необходимых средств.

На ее слова он отреагировал так же, как на просьбу ребенка о покупке воздушного шарика.

— Об этом можешь не заботиться, это — моя проблема. Я заинтересован в нашем сотрудничестве. Так ты согласна?

— Конечно! Я об этом могла только мечтать! А как будет называться наша фирма?

— Название мы обсудим позже, а вот эмблему фирмы ты можешь уже придумывать.

— А что тут думать?! Я уже придумала! — воскликнула Эллис, и в ее глазах вспыхнули радостные искорки. — Нужно объединить в эмблеме архитектурно-строительные и ландшафтные работы. Я предлагаю — цветок на фоне камня. Это простая и понятная символика, и она будет отвечать главной идее фирмы. Как тебе кажется?

— Гениально! — одобрил Юджин и, хитро сощурив глаза, добавил: — Я не ошибся в тебе, ты — бесценный партнер, и я уверен, что наша фирма будет процветать.

Пока Эллис переваривала его похвалу и приходила в себя, он опять углубился в свои мысли. Было заметно, что в нем происходит какая-то внутренняя борьба. Наконец Юджин решился и заговорил вновь:

— Теперь о втором предложении. Не знаю, как ты отнесешься к нему, но для меня твой ответ чрезвычайно важен… Все две недели после того, как мы расстались в Греции, я непрерывно думал о тебе. Мне кажется, что моя жизнь не случайно пересеклась и переплелась с твоей. Ты стала дорога и необходима мне. Не знаю, что ты думаешь обо мне, но если я тебе не совсем безразличен, то, полагаю, нам стоило бы быть вместе. Где, когда, как, в какой форме — это решать тебе.

Я бы хотел сказать больше, но одно обстоятельство удерживает меня — я не совсем свободен и не принадлежу полностью себе. Я не вправе взваливать на тебя свои обязанности и заботы. Ты — молодая и свободная девушка, у тебя могут быть иные представления о собственном будущем…

Юджин умолк не договорив, но и так все было ясно. Его слова потрясли Эллис. Она радовалась, что снова встретилась с ним, что они, возможно, иногда будут видеться, но, что он предложит ей совместную жизнь, она не ожидала.

Чувства и мысли переполняли Эллис, ей трудно было сразу найти нужные слова. Она волновалась и непроизвольно сжимала руку Юджина. Наконец, внутренне собравшись, заговорила:

— Ты мне совсем не безразличен, Юджин. Встреча с тобой перевернула мою жизнь. Я очень благодарна тебе за то счастье, которое ты мне дал. Мне дорого все, что связано с тобой. И я готова разделить с тобой твои заботы о воспитании Кэти. И я… я не буду ревновать тебя к ней. У меня не было опыта общения с детьми, я не знаю, как сложатся в дальнейшем наши отношения с Кэти, но в одном ты можешь быть уверен твердо — я никогда ее не обижу.

Слова Эллис тронули Юджина. Он молча погладил ее по руке, а потом, глядя ей прямо в глаза, сказал:

— Ну, если я не запугал тебя трудностями, то, пожалуй, осмелюсь спросить: не соблаговолишь ли ты принять мое предложение стать миссис Глэдстоун?

Услышав это, Эллис закрыла глаза и прошептала:

— Неужели мне это не снится?

Юджин ответил ей шуткой:

— Если я — твое сновидение, то, надеюсь, что, по крайней мере, не кошмарное.

Эллис не поддержала его тона. Юджин видел, что ее что-то беспокоит.

— Юджин, я не знаю, что тебе ответить. Нам хорошо вместе, но мы не так много знаем друг о друге.

— Я думаю, главное знаем, а остальное постепенно узнаем в процессе долгой, счастливой совместной жизни, — попытался сбить ее с серьезного тона Юджин.

Но ему это опять не удалось. Эллис задумчиво продолжила:

— Дело в том, что у меня тоже есть свое обстоятельство.

Он удивленно вскинул брови.

— Надеюсь, это не криминальное прошлое? Но даже если так, то оно в прошлом, — скаламбурил Юджин.

— Это не прошлое, — серьезно ответила Эллис, — это настоящее. Но мне трудно говорить об этом.

— Я не вижу никаких препятствий в настоящем. Объясни, пожалуйста. Я обещаю, что с пониманием отнесусь ко всему, что ты скажешь. Но я должен знать, что тебя терзает. Ведь у нас откровенный разговор, правда?

Эллис решилась. Она набрала в легкие побольше воздуха и заговорила:

— Сегодня ночью, после пережитых волнений, и еще не зная точно, чем для тебя обернется происшествие на дороге, миссис Джонс поведала мне историю твоей жизни — с детства и до настоящего времени. Пожалуйста, не ругай ее за это… В общем, я узнала, что Кэти не твоя дочь.

— И что? Тебя это смущает?

— Меня смущает не это…

— А что же? — Скажи, Юджин, а ты хотел бы иметь своего ребенка?

— Да, и не одного. Но это нисколько не изменит моего отношения к Кэти. Я сам рос практически без родителей и хорошо знаю, что это такое. И, наверное, поэтому мне хочется любить, опекать и как можно больше внимания уделять детям, все равно — своим или чужим.

— Если я правильно поняла, твоя знакомая сказала, что ждет от тебя ребенка, и ты поспешил жениться на ней, а вскоре узнал, что ребенок не твой. Извини, что мне приходится касаться этой неприятной темы… Так вот, мне бы не хотелось, чтобы ты подумал, что и я обманываю тебя.

— Ничего не понимаю! — раздраженно проговорил Юджин.

— Если я приму твое предложение и мы поженимся, а ты узнаешь, что я беременна, то первая твоя мысль будет о том, что ребенок не твой. Ты знаешь — до знакомства с тобой у меня был приятель, ты даже его видел. Как я смогу доказать тебе, что это твой ребенок? Ты будешь жить с сомнением в душе. А я не хочу, чтобы ты сомневался во мне. Если мы не будем доверять друг другу, то нам лучше не быть вместе.

— Эллис, как ты могла подумать, что я не поверю тебе?! Прошлое ушло, и давай забудем о нем навсегда! Мы с тобой начинаем новую жизнь, и у нас все впереди!

После этого оптимистичного заявления Юджин с некоторой робостью спросил Эллис:

— Так ты согласна выйти за меня замуж?

— Это зависит от того, как ты относишься к тому, о чем я говорила.

— Что конкретно ты имеешь в виду?

— Юджин, ты действительно не понимаешь или притворяешься? Я уже полчаса пытаюсь тебе втолковать, что я беременна.

Он, услышав это, чуть не выпрыгнул из постели.

— Эллис, дорогая, это правда? Ты не шутишь надо мной?

— Я еще не ходила к врачу, но, мне кажется, я не ошибаюсь.

Юджин порывисто обнял ее и стал целовать, все время повторяя:

— Любимая моя, дорогая, ты — самая лучшая, самая красивая!

С трудом отстранившись от Эллис, он спросил:

— Ну что, больше нет препятствий к нашему браку?

— Больше нет!

— Ты не представляешь себе, как я счастлив!

— Представляю, потому что я и сама так же счастлива!

Юджин привлек Эллис к себе и, непрерывно целуя, уложил рядом с собой. Она была осторожна, боясь причинить ему боль. А он, казалось, забыл обо всем и ничего не чувствовал, кроме огромного желания опять обладать этой самой любимой, самой близкой, самой дорогой и прекрасной женщиной. К его прежней страсти теперь примешивалось что-то новое — гордость, радость, чувство ответственности за нее и за новую, только нарождающуюся жизнь.

Их близость каждый раз бывала разной. Сейчас он взял ее мягко и нежно. Оба знали, что торопиться им некуда, но за две недели разлуки они так соскучились друг по другу, что все произошло очень быстро.

Они лежали молча, накрывшись одеялом, и прислушивались к происходящему внутри каждого из них постепенному отливу только что нахлынувшей стихии.

Эллис заговорила первой, и первая мысль ее была о Юджине.

— Мы оба сумасшедшие, ведь тебе, наверное, этого нельзя делать. Я же обещала врачу, что ты будешь спокойно лежать, а вместо этого…

— Наоборот, ты вылечила меня. Я чувствую себя абсолютно здоровым.

Юджин сел и демонстративно покрутил руками и ногами, чтобы показать, что у него уже все в порядке. Потом потянулся к тумбочке и достал из нее маленькую коробочку.

— Эллис, это тебе. Я хотел подарить тебе его на память в день твоего Отъезда из Греции, но, увы, не вышло. Оно простое и недорогое, но возьми его, пусть оно тебе напоминает о том, где и как мы познакомились.

Он протянул коробочку Эллис. Она, заинтригованная его словами, взяла коробочку и открыла ее. Внутри лежало серебряное колечко с греческим орнаментом. Эллис надела его на безымянный палец, вытянула руку и полюбовалась подарком издали.

— Какая прелесть, какое очаровательное колечко! Спасибо, мне очень нравится!

Она поцеловала Юджина.

— А как ты узнал, какой мне нужен размер?

— Я и сейчас его не знаю. Выбирал на глазок и рассчитывал, что на руке много пальцев — на какой-нибудь да подойдет.

Они весело рассмеялись. Отсмеявшись, Юджин уже серьезно сказал:

— Но ты мне все-таки сообщи, какой у тебя размер кольца. На помолвку я подарю тебе кольцо с бриллиантом, и к свадьбе нужно купить обручальные кольца. Кстати, а куда бы ты хотела поехать в свадебное путешествие?

— Ты будешь смеяться. В Грецию!

Юджин от удивления на несколько мгновений даже потерял дар речи. А когда снова обрел его, проговорил в полном недоумении:

— Мы же только что оттуда!

— В Греции много островов, — дала небольшой урок географии Эллис. — Я хочу на Корфу. Это моя давняя мечта. Пожалуйста, Юджин, я прошу тебя!

— Хорошо, хорошо, как пожелаешь! — обнадежил ее Юджин. — Надо ускорить свадьбу, и тогда мы еще успеем попасть туда в теплый сезон.

Как ни хорошо им было вдвоем, но нужно подумать и о других. Эллис позвонила миссис Джонс, чтобы предупредить ее, что через некоторое время заедет за Кэти. Она не хотела беспокоить пожилую женщину и просить ее привести девочку домой. Но миссис Джонс сама вызвалась это сделать. Ей хотелось повидать Юджина.

Эллис встретила их у входа в дом и рассказала Кэти придуманную историю про то, что случилось с ее отцом. Как Эллис ни старалась смягчить свое сообщение, Кэти испугалась и заплакала. Она вбежала в комнату отца и со слезами бросилась обнимать его. Он старался успокоить дочку. А Кэти гладила его по щеке и забинтованной руке, дула на синяки и царапины и, всхлипывая, спрашивала:

— Так лучше? Теперь меньше болит?

— Спасибо, дорогая! Уже почти все прошло, — утешал ее Юджин.

Кэти вытерла кулачком слезы и заулыбалась.

— А ты чем занималась сегодня?

Девочка стала оживленно рассказывать, как играла с двумя кошками миссис Джонс — Мисси и Лисси.

Потом Эллис накормила Кэти ужином и уложила спать, пообещав, что воскресный день они проведут все вместе.

Возвращаясь в комнату Юджина, она встретилась в коридоре с только что вышедшей от него миссис Джонс. Пожилая дама обняла девушку и, желая ободрить ее, сказала:

— Юджин — сильный, крепкий, с ним все будет в порядке, будьте спокойны! — Потом, помолчав немного, добавила очень тепло и ласково: — Юджин сказал мне, что вы скоро поженитесь. Я очень рада за вас обоих. Вы будете прекрасной парой. Я от всего сердца поздравляю вас!

— Спасибо! Спасибо вам за все, миссис Джонс! — от души поблагодарила ее Эллис.

Проводив эту добрую пожилую леди, она зашла к Юджину. Было видно, что он устал и изо всех сил боролся со сном, чтобы дождаться ее и пожелать доброй ночи. Эллис заботливо поправила ему подушки и одеяло и, поцеловав, сказала:

— Я не буду плотно закрывать дверь твоей спальни и свою дверь тоже оставлю приоткрытой. Если тебе что-то понадобится, позови, я услышу и приду.

Юджин кивнул головой, закрыл глаза и тут же уснул.

Вскоре и Эллис легла спать и спала так крепко, что вряд ли бы услышала не только голос Юджина, но даже раскаты грома прямо над ухом.

21

Воскресное утро выдалось ярким, солнечным и не по-осеннему теплым. С деревьев тихо опадала золотистая и медная листва.

Эллис проснулась с ощущением счастья. Она приняла душ и, свежая, отдохнувшая, направилась в комнату Юджина. Каково же было ее удивление, когда она увидела его на ногах и полностью одетым в домашний костюм. Он был выбрит, и от него исходил тонкий аромат дорогого лосьона. Повязки на руке и ноге скрывала одежда, и если бы не синяки и царапины на лице, то ничто не напоминало бы о его недавних злоключениях.

— Доброе утро, — поздоровался Юджин. — Как ты спала?

— Отлично! А как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, все нормально. Я проснулся с таким чувством, будто родился заново. С сегодняшнего дня начинается новый этап жизни. Я ощущаю такой душевный подъем, такой прилив сил!

— Я очень рада за тебя! Давай разбудим Кэти, позавтракаем и отправимся гулять.

Юджин, слегка прихрамывая, направился в комнату Кэти, а Эллис поспешила в кухню, чтобы заняться приготовлением завтрака.

Когда Юджин с Кэти спустились вниз, на столе их дожидались йогурты, мюсли, тонко нарезанный сыр, ветчина, румяные тосты, апельсиновый и клубничный соки и ароматный кофе.

После завтрака они оделись для прогулки, и Эллис предложила:

— Давайте поедем на озеро! Погода прекрасная, а мне, помнится, обещали показать окрестности.

Услышав ее предложение, Юджин сник.

— Боюсь, что моя нога еще не способна жать на педаль.

— Машину поведу я, — решительно заявила Эллис, — а ты будешь показывать дорогу.

Через несколько минут серый «ниссан», обрадованный, что о нем вспомнили и вернули из незаслуженной отставки, бодро выезжал из ворот на улицу.

Оказалось, что к озеру можно проехать не только по шоссе и через деревню, но и грунтовой дорогой, через поля и луга. Эллис предпочла именно эту дорогу, чтобы не проезжать то место, где случилась авария, и не напоминать о неприятном происшествии ни Юджину, ни себе.

Ехали медленно, любовались местными красотами. Вскоре дорога свернула в редкий лиственный лес. И вдруг взору открылась большая водная гладь.

Все вышли из машины. Эллис и Кэти побежали к берегу. Юджин, взяв фотоаппарат, медленно последовал за ними.

Озеро было окружено лесом. В темной воде отражались деревья и белые облака на синем небе. Воздух был чист и прозрачен.

Неподалеку на берегу сидел мальчишка лет десяти и удочкой ловил рыбу. В ведерке у него плескалось несколько окуньков, и Кэти побежала посмотреть на рыбешек.

Юджин молча обнял Эллис за плечи.

— Как здесь хорошо, какой простор! — восхитилась она, вдыхая полной грудью свежий воздух.

Потом Эллис и Кэти играли в бадминтон. Кэти редко удавалось отбить волан, она больше искала его в траве. Тогда ее отец стал показывать, как нужно держать ракетку. Эллис старалась подавать волан так, чтобы Юджин оставался на одном месте. Затем малышка опять попробовала играть сама, и у нее стало получаться немного чаще.

Наигравшись, Эллис и Кэти оставили Юджина около машины и пошли гулять по берегу озера. Эллис рассказывала своей маленькой спутнице о растениях, которые попадались им по пути, и о птицах, перелетавших с ветки на ветку.

С Юджином, если бы он мог, Эллис обошла бы все озеро вокруг, но Кэти это было не под силу. Да и Юджин, наверное, уже скучал без них, и они вернулись к машине.

Когда все почувствовали, что проголодались, оказалось, что предусмотрительная Эллис захватила с собой сандвичи и термос с чаем.

Немного подкрепившись, поехали дальше. Юджин хотел показать Эллис старинный замок милях в десяти от озера.

Дорога шла через поля, луга, перелески, и вдруг перед взором путешественников возник поросший кустарником холм, на верху которого виднелся замок, обнесенный высокой каменной изгородью. Он был густо увит плющом, закрывавшим даже окна. В замке давно никто не жил. Время не пощадило здание, и следы разрушения были заметны на стенах и крыше. Но, несмотря на это, замок производил величественное впечатление и был очень красив.

Юджин щелкал фотоаппаратом и на озере, и возле замка. Эллис очень хотелось сняться вместе с Юджином. Она решила научить Кэти обращаться с фотоаппаратом. Юджин сомневался, что из этого что-нибудь выйдет, и не очень хотел давать ребенку дорогой фотоаппарат. Но Эллис убедила его, что все получится. Она сама настроила аппарат и показала девочке, в какое окошко нужно смотреть и на какую кнопочку нажимать. Облеченная доверием взрослых, Кэти очень старалась и все сделала, как надо.

Вернулись домой немного усталые, но очень довольные прогулкой. Юджин объявил, что вечером будет обещанный пир, который вовсе не отменялся, а был перенесен на другой день.

Когда после отдыха Эллис зашла в комнату Юджина, она не обнаружила его там. Спустившись вниз, услышала, что из кухни доносятся какие-то звуки. Подготовка к ужину шла полным ходом. Оказывается, в их отсутствие приходила кухарка и успела кое-что приготовить. И теперь Юджин разогревал то, что должно быть горячим, охлаждал то, что должно быть холодным.

Появление на кухне Эллис обрадовало его — не потому, что он ждал от нее помощи, а потому, что ему всегда было просто приятно видеть ее.

Она всплеснула руками.

— Ты хочешь затмить прием в королевском дворце?

— Я должен возместить тебе все несостоявшиеся наши ужины, — полушутя-полусерьезно ответил Юджин.

— По-моему, ты хочешь, чтобы я лопнула, и тогда тебе больше не придется приглашать меня на ужин, — высказала страшную догадку Эллис.

— Ты не учла, что мужчины не так коварны, как женщины, — парировал Юджин.

Во время этой шутливой перепалки он как челнок сновал по кухне.

— Давай я тебе чем-нибудь помогу, — предложила Эллис.

— Как можно! Ты же гостья!

— Если мне не изменяет память, вчера мне предлагали стать хозяйкой в этом доме. Так что надо осваиваться.

— Хорошо! Я займусь винами и сервировкой стола, а ты добавь любое блюдо по своему вкусу, — распорядилась Эллис.

Она заглянула в холодильник и обнаружила, что Юджин еще не успел покуситься на духовую говядину. Эллис нарезала мясо тонкими пластинами, отбила их с обеих сторон и настругала волокнами, посолила и поперчила. Затем мелко нарезала несколько луковиц и все перемешала.

Юджин, увидев ее возню с мясом, усомнился, что оно будет готово к ужину, но Эллис заверила его, что хватит пяти минут. Она переложила мясо на разогретую сковородку и постоянно помешивала его. Доведя до готовности, она полила его небольшим количеством сметаны и накрыла крышкой.

Пока Юджин добавлял последние штрихи к убранству стола, Эллис поднялась к себе в комнату, чтобы переодеться к ужину. Ей хотелось выглядеть нарядной, чтобы еще больше понравиться Юджину. У нее не было шикарных нарядов, но скромное черное платье, служившее ей вечерним, она захватила с собой. Эллис застегнула на шее серебряную цепочку, а колечко, подарок Юджина, так и оставалось на ее пальце с тех пор, как она его впервые надела.

Когда Эллис спустилась вниз, она была встречена восторженным возгласом Юджина.

— О-о! Моя королева!

Он склонился в полупоклоне и поцеловал Эллис руку.

В это время в столовую вбежала Кэти. Увидев торжественные приготовления к ужину, она с удивлением спросила:

— У нас будут гости?

— А разве Эллис не гостья? — в свою очередь спросил Юджин.

— Эллис — своя, — нашлась Кэти.

— А ты хочешь, чтобы Эллис всегда жила с нами?

Юджин осторожно коснулся вопроса, который рано или поздно надо было поставить перед Кэти.

Девочка подняла глаза на отца, пытаясь понять, шутит он или нет. Потом перевела взгляд на Эллис, которая смотрела на нее в напряженном ожидании.

— Конечно хочу, — осторожно начала Кэти. Потом схватила Эллис за руку и запрыгала на месте, чувствуя, что взрослые недаром об этом спрашивают. — Хочу, хочу, очень хочу! — радостно повторяла малышка. — Эллис, а ты хочешь жить вместе с нами?

— Я тоже очень хочу, — честно призналась Эллис.

И они, взявшись за руки, весело закружились по комнате.

Юджин ненадолго оставил их и вскоре вернулся. На нем был строгий темный костюм, белая рубашка, темный галстук. Русые волосы лежали крупными волнами. Эллис с восхищением посмотрела на него.

— Милые дамы, прошу к столу, — торжественно пригласил Юджин.

Ужин проходил при свечах. Правда, приходилось заниматься самообслуживанием, потому что прислуги не было, но это имело и свои преимущества — никто не нарушал интимность обстановки.

Стол был рассчитан на аппетиты явно не трех человек. Запеченный карп, курица под белым соусом, мясо, которое приготовила Эллис, тушеные овощи, разнообразные салаты и закуски, и даже черная икра красовалась в хрустальной вазочке.

Юджин достал из серебряного ведерка со льдом бутылку шампанского и начал открывать ее.

— Папа, сделай салют! — попросила Кэти.

— Наверное, не получится — вино охлажденное.

Но все же он потряс бутылку и открыл ее с глухим хлопком, из горлышка потянулся белый дымок. Кэти была в восторге и хлопала в ладоши. Юджин налил шампанское в бокалы — для Эллис и себя, а Кэти — сок.

Он встал, поднял бокал и торжественно произнес тост:

— За женщину, которую я люблю! За счастье, которое она мне принесла и еще принесет в будущем! За тебя, Эллис!

Ужин проходил весело. Они вспоминали недавний отдых в Греции, шутили, смеялись, строили планы на будущее — и все были счастливы.

Юджину очень понравилось мясо, приготовленное Эллис. Он подкладывал его себе на тарелку несколько раз, и Эллис смотрела на это с удовольствием.

На десерт было подано клубничное мороженое, вызвавшее радость у ребенка и не совсем приятные воспоминания у взрослых. Но грусть была мимолетной — ведь в результате все кончилось хорошо.

После ужина перешли в гостиную, где было тепло и уютно. В камине весело потрескивали дрова. Юджин открыл крышку рояля, и в комнате полились звуки вальса Шопена. Эллис и Кэти сидели на диване и слушали чарующую мелодию.

Эллис хотелось танцевать. Юджин как будто угадал ее желание. Доиграв вальс, он отошел от рояля и включил музыкальный центр. Чуть прихрамывая, подошел к Эллис и пригласил ее на танец.

Сбылась еще одна ее мечта — она танцевала с Юджином. Танец был медленный. Юджин плавно и осторожно вел партнершу, и она, не чувствуя пола под ногами, словно плыла по воздуху.

Во время танца Юджин обхватил ее за плечи и прижал к себе. Эллис обвила руками его шею и, казалось, таяла в его объятиях. Они смотрели в глаза друг другу, словно проникая в душу, и вели безмолвный диалог, понятный только им двоим.

Чудесный вечер подходил к концу. А завершился он в их отныне общей спальне бравурными аккордами все сильнее разгорающейся любви.

Эпилог

Прошло три года. После рождения сына Эллис не бросила работу в их совместной с Юджином фирме, дела которой шли в гору. У них была хорошая квартира в Лондоне, но жили они в основном в Мэлбридже. Юджин оборудовал на втором этаже еще одну детскую — для Криса. Он обожал сына и очень гордился им. Кэти он всячески баловал, а Криса старался воспитывать по-мужски. Но малыш быстро сориентировался, что с мамой можно себе позволить то, чего нельзя с папой. Если папа не поощрял слезы и капризы, то мама могла пожалеть и приласкать.

Юджин и Эллис опасались, что Кэти не полюбит мальчика, будет ревновать к нему взрослых. Но этого, к счастью, не произошло. Конечно, уход за Крисом отнимал у Эллис много времени, но она, как и Юджин, старалась уделять девочке столько внимания, сколько той было нужно. К тому же Элис сумела увлечь ее заботами о малыше, и Кэти с удовольствием помогала ей, забросив свои игрушки.

Эллис преобразила старый сад, ее цветник благоухал и цвел с ранней весны до поздней осени. Все кусты были аккуратно подстрижены. В саду появились молодые саженцы, грядки малины и клубники. Рядом с заметно подросшей елочкой в день рождения Криса была посажена маленькая сосенка. Юджин приобрел новую, усовершенствованную газонокосилку и раз в две недели становился «лужайкиным парикмахером», как называла его Кэти.

Кроме маленького Криса, появились и другие новые «члены семьи». Когда одна из кошек миссис Джонс принесла потомство, Кэти разрешили взять котенка. Ей понравилась пушистая серая кошечка, которой дали имя Пусси. А Эллис получила в подарок от Юджина щенка Лабрадора черной масти, названного из-за своего окраса Гуталином.

Все свободное время Эллис и Юджин проводили с детьми, часто выезжая вместе с ними на природу. Эллис не позволила Юджину продать «ниссан» и сама ездила на нем, отправив наконец свой старенький «фордик» на заслуженный отдых. А Юджин купил себе новый серебристый «мерседес» с правым рулем и был доволен этим приобретением.

В начале сентября, оставив животных на попечение прислуги, всей семьей они снова отдыхали в Греции, на том же острове, где Эллис и Юджин познакомились и полюбили друг друга три года назад.

В прошлом году Юджин купил здесь небольшой участок, недалеко от того места, где они впервые встретились. Он построил изящный, красивый, уютный дом для своей семьи с открытой галереей, украшенной легкими белыми колоннами, с балкончиками и эркерами. Весь дом был напоен светом и радостью, но Юджин еще не успел до конца обставить и оборудовать его, хотя все самое необходимое для жизни уже было. Эллис очень нравился этот дом, и она не уставала повторять, что Юджин превзошел самого себя.

Эллис с таким рвением взялась за обустройство территории вокруг дома, что Юджину даже приходилось сдерживать ее энтузиазм. Уже сидели в земле саженцы яблонь, груш, слив, апельсиновых, мандариновых, гранатовых деревьев, инжира, маслин — все, что составляло основу будущего сада. Уже были посажены виноградные лозы, которые будут обвивать колонны галереи. Теперь Эллис принялась за цветники и лужайки — они порадуют глаз уже в следующем году.

Но больше всего времени вся семья проводила на море. Маленький Крис с восторгом бултыхался на мелководье под присмотром родителей. Подросшая Кэти с улыбкой вспоминала о том, как когда-то испугалась мертвой черепахи. Юджин — то ли в шутку, то ли всерьез — предлагал установить на берегу памятник этой черепахе, потому что если бы не она, то он и Эллис, возможно, никогда бы не встретились. И где-то на просторах Англии продолжали бы жить два одиноких сердца, предназначенные судьбой друг для друга.

Кэти много времени проводила за рисованием. Под руководством Эллис она делала большие успехи. Эллис уже несколько раз говорила Юджину, что ее собственных знаний недостаточно для занятий с Кэти — девочке нужно брать уроки у хорошего педагога. Да и сама Эллис не прочь была поучиться вместе с Кэти.

Юджина очень огорчало, что его жена мало рисует. Конечно, он понимал, что работа, дом, дети — не лучшие условия для творчества. Ему очень нравились акварели Эллис, и она старалась иногда выкроить время для рисования, чтобы потом порадовать мужа новой работой.

Эллис и Юджин часто вспоминали первые дни своего знакомства, пытаясь в деталях восстановить все, как было тогда. И снова море и небо, каменистый пляж и шелковая трава лужайки, гостиная и спальня были свидетелями их бурной страсти и не остывающей любви.

Они так увлеклись новым прочтением своего романа, что, когда вернулись в Лондон, Эллис попросила Юджина переоборудовать еще одну комнату в их доме под детскую…

Content

Хелен Кинг
Цветок на камне

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

Эпилог