Ангелов Геннадий

Западня для киллера

Геннадий Ангелов

Западня для киллера

© Г.Ангелов, 2013

© ООО «Написано пером», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Помните узников, как бы и вы с ними были в узах, и страждущих, как и сами находитесь в теле.

Новый Завет, Послания апостолов

(Евр. 13)

Глава 1

Утро не принесло ничего хорошего, и всё повторялось для Белого уже не один год. Он уже сбился со счёта, какой это был для него штрафной изолятор, или просто шизо. Срок тянулся медленно, и радовало только то, что за окошком начиналась весна. Пение птиц напоминало детство, которое у него было достаточно хорошим. Никогда и ни в чём он не нуждался, и мать часто баловала его всякими вкусностями, которые при Союзе были в дефиците. Учился он из рук вон плохо, да и это не сильно его огорчало. Он знал, будучи ещё школьником, что в жизни всё или практически всё решают деньги, которые, как ни странно, честно нельзя было заработать. Вывод напрашивался сам собой: надо отбирать денежные знаки у тех граждан, у которых их накопилось слишком много. Те явно не всегда с охотой делились ими, но он умел убеждать, да так, что жертве ничего не оставалось, как расстаться со своими кровно заработанными. Сейчас, лёжа на нарах, он с улыбкой вспоминал своих оппонентов, особенно женщин, которые иногда были не против и переспать с ним. Вот только сейчас это ничем не могло помочь Александру Сергеевичу Белому. И былое растаяло внезапно, как, впрочем, и появилось. Дверь скрипнула, и лязгнул замок, который вернул Белого в реальность.

– Белый, – крикнул вертухай, – на прогулку пойдёшь, или останешься?

– А подумать можно или нет? – ответил он с саркастической усмешкой.

– Думать надо было раньше, перед тем как сюда попасть. Так идёшь или нет?

– Иду.

Белый поднялся во весь свой громадный рост. Тело предательски болело, напоминая о последнем шмоне и дубинках спецназа, но пойти подышать стоило, тем более узнать, какие на зоне новости. Накинув телогрейку на плечи, он вышел, и вертухай закрыл за ним дверь.

– Ты что, порядки забыл? Лицом к стене и не вздумай умничать. – Охранник потряс огромной дубинкой.

– Не шуми, начальник, а давай уже веди, больно хочется весну увидеть.

– Какая она у тебя?

– Десятая, десятая, и скоро на волюшку!

Глаза не сразу привыкли к яркому солнечному свету, и Белый зажмурился и вдохнул всей грудью. Чистый воздух пьянил и наполнял непутёвую жизнь новым смыслом.

– Красота, – сказал он и медленно пошел в клетку.

Братва уже гуляла в прогулочных двориках, увидев Белого, с чувством уважения поздоровались. Белый знал, что авторитет его не даёт всяким сявкам даже криво смотреть в его сторону, не то что не поздороваться.

– Здорово, братва! – сказал он улыбаясь. – Давненько я вас не видел. – Он протянул руку Чайнику и Мотылю. Это были двое смотрящих за бараком, которых Белый знал с момента их появления в зоне.

– Плохи наши дела, – сказал Чайник. – Баран сегодня ночью появился.

– И кто в этот раз?

– Барыга один, совсем недавно у нас.

– Опера лютуют и грозят ОМОН ввести, а ты сам знаешь, что это такое…

– Это какой уже по счёту жмурик?

– Третий, брат, и всё это похоже на какой-то заговор. – Чайник поёжился и поднял воротник телогрейки.

– Вечером мы к тебе придём, сегодня своя смена, и проблем не будет.

Белый кивнул в знак согласия и взял небольшой пакет из рук Мотыля.

– Это тебе, брат, на зоне грев собрали, чтобы не так скучал. – Мотыль улыбнулся, обнажив при этом жёлтые от чифиря зубы.

Белый взял пакет и поставил на землю, весь этот разговор его мало волновал, и, пожав руки корешам, он продолжал наслаждаться весной и запахом свободы. Он достал из пакета пачку «Мальборо», раскрыл её и с удовольствием закурил. Проблемы эти не нужны были ему, и он начал думать о том, как их решать. Кто-то всё равно должен ответить – таков закон, который никто не вправе был нарушать. Подошёл прапорщик, и Белый угостил его сигаретой.

– Хорошо живёшь, Белый, небось на свободе таких и не видел сигарет, а тут на тебе – и то тебе, и это… – Прапорщик явно был настроен враждебно, и Белый не стал вступать в полемику. В яме курить не разрешали, и он знал, что половину пачки придется отдать этому солдафону. Белый с неохотой протянул штук десять сигарет и отвернулся. Глаз радовался необозримым просторам, которые можно было увидеть.

– Что в пакете у тебя? Давай посмотрю. – Вертухай начал копаться внутри, не обнаружив ничего подозрительного, вернул его обратно.

– Давай уже домой, – сказал он прапорщику, и тот вывел его и отвёл в камеру. Как только дверь закрылась, он начал проверять содержимое пакета. И в кульке с чаем нашёл то, что и хотел найти, – коноплю, которая помогала уйти от реальности и погрузиться в мир грёз. Белый сделал самокрутку, достал из тайника спички и с наслаждением затянулся. В голове зашумело, и лёгкая истома прокатилась волной по всему телу. Он, довольный, лёг на нары и закрыл глаза.

Глава 2

Василий Иванович приехал домой в хорошем расположении духа. Сделка, о которой он так давно говорил, состоялась, и в течение недели покупатели должны были перевести деньги на его счёт. Он уже планировал, куда они с Леночкой поедут отдыхать. На Кипре были, в Анталии тоже. «Может, в Таиланд рвануть, – подумал он и осёкся. – Нехорошо делить шкуру неубитого медведя», – и тут же постарался не спешить с делёжкой и планами на будущее. Год назад он женился и не мог нарадоваться Леной. И умница, и красавица, и никогда ему ни в чём не перечит. Она была младше его на пятнадцать лет, но разве это проблема, когда у тебя есть деньги и ты можешь себе многое позволить? Бизнес приносил ему неплохие доходы, и они с Леночкой планировали завести ребёнка. У Васи дети были от первого брака, две дочери. Они давно уже жили отдельно и имели свои семьи. А Леночка не имела детей, и по возрасту ей уже пора было ими обзавестись. Вася открыл дверь и услышал, как Лена готовит на кухне.

– Дорогая, я уже дома, – крикнул он. Леночка вышла из кухни в красивом шёлковом халатике, который так легко сползал с её тела в вечерние часы. Она была не просто красива, а на голову выше всех женщин, которые до этого были у Василия. Он стоял и не мог отвести от неё взгляд. Леночка, как кошка, медленно и плавно подошла к нему и обняла за шею.

– Я соскучилась, дорогой, – и долгий поцелуй мог затянуться и продолжиться в спальне.

Вася старался держаться, но под напором Лены сдался и, взяв её на руки, отнёс в спальню.

– Подожди, так ужин на плите сгорит, – только и успела сказать Лена, но Вася её уже не слышал и покусывал зубами розовый сосочек. Леночка стонала и извивалась в его руках. Он снял халатик и увидел совсем молодое тело, которое требовало любви и ласки. Вася стянул и швырнул в угол брюки, и в этот момент прозвенел сигнал мобильного телефона.

– Не бери, – сказала Лена, – пускай звонит!

Но Вася уже поднимался с кровати и шёл в коридор за телефоном. «Вот чёрт, – думал он, – на самом интересном месте».

– Да, – ответил Василий грубым голосом, – кто это?

Ответа не последовало, а вместо этого он услышал один длинный гудок. Посмотрел на дисплей, но тот не отобразил входящий вызов.

– Интересно, получается, звонят, а отвечать не хотят.

– Кто звонил? – спросила Лена, которая уже надела халат и направлялась на кухню.

– Ума не приложу, не ответили и бросили трубку.

Вася швырнул телефон на журнальный столик и направился на кухню, откуда исходил потрясающий аромат еды. Лена была большая мастерица, могла приготовить практически всё, особенно хорошо у неё получались пирожки. На кухне царил идеальный порядок, она просто сверкала чистотой, которую Вася любил с детства.

– Что у нас сегодня? – спросил Вася, усаживаясь за стол.

– У нас грибы в сметане и ещё вино. Ты не возражаешь?

– Зачем такой красивой девушке возражать? – сказал Вася с грузинским акцентом. Он налил в бокалы вино, и они выпили. После выпитого тело требовало продолжения, но Леночка его остановила.

– У меня хорошая новость.

– Какая? – спросил Вася, уплетая грибы за обе щеки.

– Я беременна!

– Ты шутишь?

– Да нет, какие могут быть шутки?

Вася на секунду застыл, после бросил еду и опустился перед Леной на колени. Он любил её, как первую женщину в своей жизни, и ради неё был готов на всё.

– Сегодня я ходила к врачу, и он подтвердил мои предположения.

Вася находился на седьмом небе от счастья, и эта ночь была для них по-настоящему восхитительной. Он выполнял все её капризы и не мог поверить в то, что скоро снова станет отцом. Утром не хотелось вставать, но он решил выскочить на рынок, пока Лена спит, и купить ей цветов. В спортивном костюме он быстро смотался на рынок и розы, которые только что срезали с клумбы, разложил на кровати. Они благоухали на всю квартиру, и этот божественный аромат проникал повсюду.

– Вот это да! – Лена открыла глаза и не поверила увиденному. Закрыв лицо ладошками, она начала плакать.

– Что с тобой? – спросил Вася? – Тебе не понравилось?

– Мне никто и никогда не дарил таким образом цветы, и слёзы мои только от счастья. – Она обняла его и крепко поцеловала в губы. Вася понял, что может начаться вторая серия, а на работе его ждала куча дел, и попробовал уйти, но Лена не отпускала.

– Ну останься, прошу тебя, – начала она.

– Не могу, прости, ты же знаешь, что много работы, тем более нас уже скоро будет трое. Так что надо бежать.

Он съел пару бутербродов, запил их чаем и выскочил к машине. Лена стояла в окне и махала ему рукой. Вася послал ей воздушный поцелуй и завёл двигатель. Мотор загудел, как пчёлка, и машина плавно тронулась с места. Когда Вася выезжал со двора, то даже не заметил, как в хвост его новенькой «шкоды» пристроились «жигули» девятой модели. Стёкла в машине были тонированы, и сколько находилось внутри человек, никто из посторонних знать не мог. Вася спешил, потому что в офисе его ждал серьёзный клиент, который хотел сделать заказ. Сейчас пластиковые окна начали ставить все кому не лень, и Вася, будучи человеком предприимчивым, забросил рынок, торговлю шмотками и переключился на более выгодный бизнес. Дело шло и приносило неплохие дивиденды. Совсем недавно он взял «шкоду» и начал собирать деньги на дом, так как хотелось ни от кого не зависеть и иметь собственность. Леночка тоже была не против жить где-нибудь на берегу моря и каждый день слушать шум морского ветра и биение волн. Уже подъезжая к офису, он обратил внимание на «девятку», которая припарковалась на другой стороне улицы, но, не чувствуя за собой каких-либо грешков, спокойно выключил двигатель, поставил машину на сигнализацию и вошёл в офис. Клиента не было, и он попросил секретаршу сварить ему кофе. Татьяна была брюнеткой с очень пышными формами. Мужчины, когда приходили, делали заказ только из-за неё, потому что она могла околдовать любого своей красотой и изяществом. Вася знал это и щедро вознаграждал её за инициативу. Даже несколько раз оплачивал ей ужин в ресторане с клиентом. Бизнес есть бизнес, и если он рентабелен, то надо принимать правила игры сегодняшнего дня. Танька пробовала несколько раз подкатить и к шефу, но тот оказался крепким орешком и сразу дал понять, что любит жену. Она завидовала, но старалась держаться естественно, не показывая, что у неё внутри. А там творилось неладное, и, рано или поздно, это должно было вылезти наружу и наделать много глупостей.

– Ваш кофе, – сказала Таня и демонстративно, с особым изяществом поворачиваясь, пошла к двери.

– Танька, – сказал Вася, – прекрати вилять задницей, не то хуже будет.

Таня остановилась и, приоткрыв дверь, сказала: – Не будет, я точно знаю, вы же жену любите…

Вася почесал затылок, но не мог с ней не согласиться.

– Люблю, люблю, что там у нас с бумагами? Неси, если надо подписать что-то, пока нет клиентов.

Как только она вышла, в дверь постучали.

– Входите, – пригласил Вася и, приняв серьёзное выражение лица, принялся рассматривать очередного покупателя.

Это был мужчина лет тридцати, довольно ухоженный, одет как настоящий джентльмен: костюм от дорогого дизайнера, туфли, пальто. Запах, который от него исходил, мог вскружить голову любой женщине. Туфли явно стоили не одну сотню баксов. Он был среднего роста, седоватый блондин с такого же цвета усами. Скулы немного выступали вперёд, глаза вкрадчивые и пронизывающие собеседника насквозь. Вася выдержал этот взгляд не моргая, сохраняя лицо безмятежным. Незнакомец показался ему человеком лукавым и нечистым на руку. В беседе такие скрытны и немногословны. Однако первые впечатления вполне могли быть обманчивы. Посетитель увидел, что его внешний вид оценили по достоинству, и, не спрашивая разрешения, сел на стул. Васю это немного смутило, но клиент всегда прав, не стоило обращать внимание на такие мелочи.

– Слушаю вас, – сказал Вася и изобразил заинтересованность хозяина фирмы.

– У меня к вам не совсем обычное дело, – начал незнакомец. – Мне вас порекомендовали, сказав, что за деньги вы можете практически всё. Я не представился, меня зовут Николай, – и он протянул Васе свою визитку. Речь Николая была угодливая и не по-мужски мягкая. Движения медленные и рассчитанные. На карточке, тиснённой золотом, были написаны телефоны и адрес владельца.

– Если только в рамках закона, тогда пожалуйста, а если нет, то вы не по адресу пришли.

– Закон надо будет нарушить, но только так, чтобы сесть в тюрьму, а дальше я вам уже скажу, что надо будет делать.

– Вы знаете, – Вася закашлялся и смутился, – в тюрьму мне не хочется, даже если за это хорошо заплатят.

– Сто тысяч евро вас устроят? – спросил Николай.

Вася не раздумывая ответил согласием. Такие деньги на дороге не валялись, и мало кто приходил с подобными предложениями. У него когда-то были проблемы с законом, и что такое тюрьма, он знал не понаслышке. Через весь этот ад проходил сам, но зато связи оставались, и с блатными у него сохранились приятельские отношения.

– Может, чайку или кофе? Разговор у нас, видно, долгим будет, и если желаете…

– От кофе я бы не отказался, – ответил Николай.

Вася позвал Татьяну, и через минуту на столе стояли две чашки с ароматным напитком.

– Итак, что у вас за проблема и чем я могу вам помочь?

Разговор затянулся, и в конце концов Вася окончательно согласился на всё.

Николай обещал всяческую поддержку и условно-досрочное освобождение. Но это, конечно, только в том случае, если будут выполнены все условия контракта.

Прощаясь, Николай пообещал, что завтра половина денег будет уже переведена на счёт. Вася проводил его до двери и пожал руку. Что-то в визитёре отталкивало и было не совсем приятным, но что, Вася понять не мог. Да оно и не нужно было. Сегодня он решил закончить все неотложные дела и бразды правления фирмой передать Игорю, своему помощнику. Игоря он знал давно, парень толковый и цепкий. Всё схватывал на лету, и самое главное – никогда не задавал лишних вопросов.

– Игорь, я могу на некоторое время пропасть. Ты занимайся всей работой и не ищи меня, понял? Если возникнут трудности, обращайся к моей жене, у меня с ней будет постоянная связь. Платежи в банке делай от моего имени, я сегодня наведаюсь туда и решу эту проблему с управляющим.

– Я понял тебя, – сказал Игорь. – Можешь не переживать. А долго тебя не будет?

– Не знаю. – Вася почесал за ухом и задумался, ответа на этот вопрос он не знал. – Так и думал, что на тебя можно положиться!

Пожав Игорю руку, он отправился в банк. По дороге его не покидала мысль о Лене. Как быть с ней? Говорить правду или всё-таки промолчать? Но как потом объяснить столь долгое исчезновение? Задача не из лёгких. Ближе к вечеру, когда были улажены все необходимые дела, возвращаясь домой, он решил молчать. «Пускай думает, что всё, что произойдёт со мной, просто нелепая случайность. Вот так».

Он не то чтобы не доверял жене, он не хотел её волновать в таком интересном положении. Вначале скажет, что в командировку поедет, а после, когда пройдёт время, всё объяснит. В магазине он купил марочное вино и коробку дорогих конфет, которые Лена любила. Совесть немного мучила и кусала Васю, как назойливая муха, но он старался не обращать на это внимания и с улыбкой на лице открыл входную дверь.

Глава 3

Протасов вышел из машины и закрыл дверь. На работу идти не хотелось, но служба есть служба, и от этого факта никуда не денешься. Он работал в исправительной колонии начальником по режиму. Перевели его сюда из-за неосмотрительности, которая едва не закончилась увольнением из органов. Один из друзей и коллега по службе подставил его, а сам отошёл в сторону. Отвечать пришлось Протасову по полной программе. Дело получилось громким, но хорошая репутация Протасова сделала своё дело. Подставить друга и нацепить на себя клеймо Иуды он не мог, поэтому молчал и принял удар на себя. Дело, которое вёл коллега, было несложным, но тут предложили большую взятку, чтобы он отмазал виновника преступления, и тот согласился. Жадность и ещё раз жадность. Генерал разобрался с виновником и выгнал из органов, но для Протасова карьера закончилась. Машина закрутилась, и повернуть её назад было нельзя. Он не винил себя и понимал, что поступил правильно. Правда, жена нет-нет да напоминала об этом инциденте. Пришлось майору с семьёй переезжать в другой город и всё начинать сначала. Протасов поёжился от холодного ветра и важной походкой подошёл к пропускному пункту.

– Добрый день, Сергей Иванович, – поздоровался прапорщик, открывая перед ним дверь.

– Что у нас плохого? – спросил Протасов.

– Да так, есть немного. Опять труп нашли в пятом бараке.

– Кто на этот раз?

– Совсем пацан, молодой и сопливый. Пару месяцев у нас, и на тебе. – Прапорщик сделал жалостливое лицо и, отворачиваясь, сказал: – Родителям беда, да и только. Губят жизни свои, а могли бы жить и радоваться.

– Да, дела, – сказал Протасов, – опять будут проверки и всё, что с этим связано. Куда только оперчасть смотрит? Надо плотно поговорить с Кузнецовым на эту тему, совсем распоясалась братва. Бойко уже знает об этом?

– Не могу знать, – ответил прапорщик, – а вот Кузнецова сегодня не будет. Дома у него проблемы, ребёнок заболел, и он не придёт.

– Час от часу не легче, придётся самому эту кашу расхлёбывать, – пробормотал Протасов и поднялся на второй этаж в свой кабинет.

Он вызвал своего заместителя Фурцева, а пока заварил кофе и принялся разбирать бумаги.

– Вызывали, Сергей Иванович? – Фурцев был младше Протасова и по возрасту, и по званию. На службе особого рвения не проявлял – хотел спокойно дослужить до пенсии и заниматься хозяйством. Он был из села, и довольно часто от него пахло навозом. Протасову это не нравилось, он не раз делал ему по этому поводу замечания.

– Ну, рассказывай, что случилось и кто всё-таки виновник?

Фурцев, не стесняясь в выражениях, доложил.

– Кто обнаружил труп? На проверке нашёл Михалыч, когда проходил по бараку. Он думал, что парень спит под одеялом, и хотел разбудить. Стянул одеяло-то, потрогал, а тот уже холодный. И никто ничего не видел и не знает. Мы сразу произвели обыск, но ничего подозрительного не нашли.

– Ясно! – сказал Протасов и почесал нос. – Кто смотрит за бараком?

– Чайник и Мотыль.

– Где они сейчас?

– В изоляторе, мы сразу их забрали и закрыли.

– Надо бы с ними побеседовать по душам.

– Может, лучше с Изюмом? – возразил Фурцев.

– Давай его ко мне, и быстро, пока не понаехали с проверками.

– Я мигом, – ответил Фурцев, выходя и закрывая дверь.

С Изюмом у Протасова были сложные отношения. Тот жил по понятиям и на разговор не шёл. Протасов встал и прошёлся по кабинету. Ему не хотелось встречаться с Изюмом и портить из-за этой сволочи целый день. Но куда денешься, работа есть работа.

В дверь постучали, и на пороге появился Изюм. Добродушный здоровяк смотрел на Протасова с интересом.

– Вызывал, начальник? – спросил он с наглой усмешкой, глаза при этом так и бегали по сторонам.

– Садись, Изюм, разговор к тебе есть.

– Так я вроде как и так сижу, куда ж ещё? – Он ухмыльнулся, довольный своей шуткой.

– Ты шуточки свои оставь для пацанов, а меня ты знаешь, что лучше не сердить, потому что это плохо закончится.

– Да я же так, начальник, без умысла. – Изюм понял, что Протасов настроен серьёзно и лучше не навлекать на себя беду. – Слушаю вас, Сергей Иванович, – добавил он уважительно.

– Вот это другое дело. Кто убил, знаешь?

– Ни сном ни духом не ведаю.

– Врёшь ты всё, Изюм, я по твоим глазам вижу, что знаешь. – Протасов решил пойти ва-банк и надавить на Изюма.

– Тебе сколько осталось до конца срока?

– Шесть месяцев, Сергей Иванович, а что?

– Скорее всего, проведёшь ты их на яме, оттуда и освободишься.

– Это за что? – спросил Изюм и привстал со стула. – Беспределом, начальник, занимаешься? Нехорошо! – Изюм покачал головой. – Так можно и всю зону поднять… Ты знаешь, что братва меня поддержит, только вот что ты потом будешь делать? До пенсии ведь недалеко? – И Изюм зло рассмеялся.

Протасов собрался и сжал кулаки, чтобы врезать по зубам этой скотине, но в последний момент сдержался.

– Ты с кем так разговариваешь, Изюм? Забыл, кто ты, а кто я? Знаю, что в законники метишь, так вот, я могу и помешать тебе, репутацию подпортить. Малявка в зону придёт от авторитетных людей, а в ней – кто ты такой на самом деле. Может, напомнить?

Протасов благодаря Кузнецову знал все подводные и надводные камни зоны, а уж оборотней в среде зэков было хоть отбавляй. К таким относился и Изюм. Был за ним грех один, ещё в самом начале воровской карьеры, и Протасов сейчас давил на него, как танк, и не собирался сбавлять обороты. Изюм в одно мгновение поник и опустил голову. Не ожидал он, что так всё повернётся и прошлое сейчас может сыграть с ним злую шутку. Он собрался с духом и посмотрел в глаза Протасову.

– Брось, Сергей Иванович, – махнул рукой Изюм, – кто поверит маляве? Это для пионеров больше подходит, чем для меня и серьёзных людей.

– А я найду, к кому обратиться, чтобы её подписали, тогда уж точно за твою жизнь и рубля никто не даст. Проверим?

Изюм чуть со стула не свалился. Он думал, что перед ним обычный мент, а тут самая настоящая пиранья, которая сама кому хочешь горло перекусит.

– Плевать я хотел, Изюм, на твои масти, понятия и прочую ерунду. Ты понимаешь, что это уже третий труп в зоне? Порядка нет, а ты мне про какой-то беспредел рассказываешь. Может, ты сам на тот свет людишек спроваживаешь? А мне тут ваньку валяешь?

Изюм понял, что Протасов просто так не слезет с него, надо выкручиваться из этой ситуации.

– Время у тебя до вечера, ты понял, Изюм? Чтобы вечером убийца нашёлся, или ты сам будешь за три убийства отвечать. Всё понял?

– Как не понять, начальник.

– Тогда давай иди, и до вечера.

Изюм был зол как собака, потому что не знал, как поступить. Хотелось на свободу, а тут напасть такая… Да и как всё это братве объяснить? Он пришёл в барак и лёг на нары. Вспомнилось прошлое, из-за которого себя казнил весь срок. Ведь что знает один человек, могут узнать и другие. Шила в мешке не утаишь. Прошлое не отпускало и давило на горло.

– Вот дурак! – сказал вслух Изюм и покачал головой. – Сколько лет прошло, а ведь помнят и не забывают. Суки ментовские.

Подскочил шнырь по прозвищу Чайка, спросил: – Может, чайку или кофейку, Саша? Или Ленку прислать?

– Вот сейчас мне только петуха не хватало, – сказал Изюм и хлопнул Чайку по затылку. – Дурак ты или прикидываешься?

– Как скажешь, Саша, надо быть дураком, буду им. Или умным, тоже могу, всё как скажешь, – и он улыбнулся гнилыми зубами. – А человека убрать, что на два пальца помочиться!

Изюм посмотрел на него с жалостью и махнул рукой. Чайка был многим обязан Изюму. Когда-то он проигрался, и только Изюм смог за него расплатиться. Чайка так и остался фуфлыжником, но зато не опустили до петуха. Хотя другие заключённые не считали его за человека и не уважали, Чайке на это было наплевать. Срок у него был три года, а за такой спиной, как у Изюма, можно спокойно досидеть до звонка, не беспокоясь о завтрашнем дне и хлебе насущном.

– Так, – сказал Изюм, – после обеда всех блатных ко мне на разговор, ты слышал, Чайка?

Тот кивнул и побежал передавать по баракам то, что сказал Изюм.

– Не дадут спокойно отсидеть, – с горечью плюнул на пол Изюм. – Вот козлы ментовские, резать их всех надо, а не базарить!

Изюм редко собирал сходняк, зная о том, что часть братвы недовольна смотрящим и ждёт, когда тот откинется, чтобы занять царское место. Единственным, кого видел после себя Изюм, был Белый, но этот парень с норовом, хотя по жизни настоящий бродяга. Прибежал Чайка, сказал, что все придут.

– Давай обедать, – бросил Изюм и пошёл умываться.

Глава 4

У Протасова в кабинете находился мини-спортзал, и он периодически занимался. В школе плотно боксировал и даже участвовал в соревнованиях. Времени много прошло, но мышцы имеют память, и Протасов не давал сам себе раскиснуть. Хорошенько пропотев, он умылся и обтёрся полотенцем. Зазвонил телефон, и он поднял трубку. Звонил начальник и спрашивал про расследование.

– Я уже включился в работу, – ответил Протасов, – вот только Кузнецова нет на месте. Постараюсь не перегибать. Буду докладывать, как только что-то станет известно.

Он отключился, и бросил на стол трубку. Протасов знал, что иногда Бойко берёт взятки, но доказать этого не мог. То, как жил его начальник, давало полное основание для таких выводов. Новая иномарка, магазин свой и т. д. Протасов задумался, и в этот момент вошёл Фурцев.

– Ну, что говорят медики?

– Сердечная недостаточность, такой поставили диагноз, – ответил Фурцев.

– И первый труп, и второй, и третий с сердечной недостаточностью… Странно всё это, очень странно, а ты что думаешь по этому поводу?

Фурцев пожал плечами и ничего не ответил.

– Скоро приедут с УВД и будут проводить своё расследование. Тебе, Фурцев, встречаться с родными погибших и им объяснять.

– А почему мне?

– Больше некому, так что объяснишься, а после поможешь с бумагами на выдачу трупов родным.

Фурцеву это не понравилось.

– Что я им скажу?

– Скажешь правду, что отказало сердце, и всё. Придумывать ничего не надо. Да, и давай мне личные дела всех троих.

– Я уже перелистал их и не нашёл ничего странного. Первый – Федоркин Станислав Павлович, попался на краже, не дотянул пару месяцев до УДО. Второй – Анисимов Николай Николаевич, срок два года за наркоту. Третий – Мешков Юрий Петрович, сел за обычную драку с лёгкими телесными повреждениями. Никакой связи между ними нет, единственно, то, что они из одного города.

– Вот видишь, уже зацепка, и притом неплохая. Давай неси дела, я сам почитаю.

Не нравилось Протасову такое положение вещей. Странно всё. Позвонила жена и спросила, когда он вернётся. Ответил, чтобы не ждала к ужину, потому что много работы. Фурцев принёс личные дела заключённых, и Протасов принялся их внимательно изучать. Не по душе была Протасову эта проблема, предчувствие подсказывало: что-то скрыто за этими убийствами, но вот что? Как бывший оперативник, он понимал, что за всем этим что-то кроется, какая-то история, у которой одни общие корни, только какие? Знают убитые, только они ничего не скажут. Их спровадили на тот свет, причём сделали это профессионально. Ещё наёмника не хватает для полного счастья.

Он почесал затылок и потянулся за чашкой с кофе. Вздрогнул от телефонного звонка и покосился на номер – вызов от неизвестного лица. Придавая голосу мужественность, ответил:

– Слушаю, Протасов!

– Сергей Иванович, здравствуйте, – сказал невидимый собеседник. – Мне просто необходимо с вами встретиться.

– Кто это говорит?

– Мы не знакомы, но при встрече я вам всё объясню. Разговор серьёзный и касается лично вас.

– Хорошо, – ответил Протасов и договорился с незнакомцем о встрече. До вечера он не выходил из своего кабинета, а когда за окном стемнело, решил, что пора домой, и начал собираться. В самый последний момент вспомнил о таинственной встрече. Может, не ходить, подумал он, сослаться на неотложные дела… Но любопытство брало вверх, и он вызвал к себе Фурцева.

– Ты дежуришь сегодня?

– Так точно!

– Смотри, чтобы за эту ночь ещё одного не убили. Усиль охрану и сделай дополнительную проверку после отбоя. Всё понял? В крайнем случае звони мне или же Бойко. И не забудь, что если начнётся какая-то заварушка, вызывай ОМОН. Группа готова и в любой момент будет здесь. Не хотелось бы, конечно… Помнишь последний их визит?

– Как не помнить, десять человек вывезли в больницу. А после сколько мы оправдывались перед родными… Хорошо, что в прессу не просочилась информация.

– Тут ты прав, – согласился Протасов.

– Я уже завтра поговорю с Изюмом, сегодня просто не успеваю. Всё, бывай здоров. – Протасов протянул руку Фурцеву и вышел.

Погода стояла просто необыкновенная! Лето в самом разгаре, и Протасов подумал о море. Поваляться на песочке, пивка попить… Красота! Он вышел за зону и сел в машину. На место встречи приехал даже на пять минут раньше. Вышел, закурил сигарету. Курил он не часто, больше, как говорят, для понтов. Из-за угла возникла фигура и направилась в его сторону. Взгляд у незнакомца был закрытый, зубы белые, черты лица довольно суровые и строгие. От него исходила невероятная сила, которой, как показалось Протасову, он смог бы подчинить весь мир. Это были первые впечатления, которые со временем подтвердились. На незнакомце была дорогая лёгкая кожаная куртка, и пах он настоящим крепким и терпким мужским парфюмом.

– Вечер добрый, Сергей Иванович! – Мужчина протянул руку для рукопожатия. – Меня зовут Николай!

Протасов пожал руку и почувствовал крепость кисти Николая.

– Слушаю вас, Николай, только давайте недолго, а то, простите, дома жена заждалась.

– Не волнуйтесь, я не задержу долго. – Он взял Протасова под локоть и отвёл немного в сторону, подчеркивая таким образом таинственность предстоящего разговора.

– Итак, я буду предельно краток. У вас сейчас в зоне три убийства. Я вам дам десять тысяч евро, чтобы вы спустили всё на тормозах. Возможно такое или нет?

Протасов, предчувствуя интерес к ситуации и испытывая неподдельное любопытство, для вида задумался.

– Откуда вам это известно?

– В наше время с информацией нет проблем. Есть деньги – находится нужная информация, а нет, так и суда нет, как говорят.

– Деньги хорошие, Николай, но я вам не могу так сразу дать ответ, мне надо подумать. – Протасов решил придать своей персоне нужную важность и заинтересованность.

– Я дам вам время до завтра, если передумаете, позвоните. – Николай протянул Протасову свою визитку. – Не забывайте и том, что есть ещё Бойко и другие офицеры, к которым я могу обратиться, и поверьте, что мне не откажут.

Николай повернулся и ушёл, исчезая в тёмном переулке. Протасов достал ещё сигарету и закурил. Вот так дела, подумал он, кто-то сливает информацию и при всём при этом спокойно ходит на работу. В этом надо разобраться, и желательно ввести в курс руководство. Пускай возьмут под наблюдение Николая, да и ситуацию в целом. Настроение резко поднялось, он, как охотник, почувствовал добычу и интерес к происходящему. Пришёл домой, поужинал, но этот Николай не выходил из головы. Даже жена заметила, что он не такой, как всегда.

– Неприятности, Серёжа, на работе? – спросила она, когда собирались ложиться спать.

– Да нет, всё нормально, спи спокойно. – Он повернулся к стене и выключил ночник.

Глава 5

На зоне начался небольшой переполох. Не так часто смотрящий собирал блатных у себя. Был повод, и, по всей видимости, серьёзный. Ближе к вечеру в тесной комнатушке собрался весь цвет колонии. Дышать было нечем, многие курили, и Изюм послал Чайку за вентилятором. Он не знал, с чего начать разговор и как разрулить эту ситуацию. Больше всего его волновала собственная шкура и желание освободиться.

– Какие проблемы, Изюм? – спросил Хрипатый. Он тянул пятнашку и был одним из старожилов этой зоны. Вся братва повернулась в сторону Изюма. Тот встал со стула и прошёлся к двери и обратно.

– А то ты не знаешь, какие проблемы, Хрипатый? Менты наседают и грозятся ввести ОМОН из-за этих жмуров. Надо что-то делать, иначе пострадают все.

– Ты что, в следователи записался? – рассмеялся Бородатый.

– Ты кто такой? – огрызнулся Изюм и со злостью посмотрел на обидчика. – Забыл, сколько раз я тебя отмазывал? И где бы ты был сейчас, если бы не моя щедрость?

Эта перепалка могла продолжаться долго, но встал Хрипатый и поднял руку вверх.

– Наша ругня только на руку мусорам… Краснопёрые не могут дождаться, когда мы все перережем друг друга. Ты не прав, Изюм, и базаришь не в тему. Не наши это дела – лезть в помощники администрации. То, что людей режут, это одно, но добровольно помогать ментам лично я не намерен.

Братва загудела в знак одобрения, и Хрипатый, чувствуя свою правоту, с достоинством сел на место.

– Не о том речь сейчас, ты не понял меня. – Изюм в разговоре смягчился, понимая, что сказал лишнее. – Как нам быть? С одной стороны, эти бараны, а с другой, могут пострадать невинные люди. Честные и порядочные арестанты.

– Да резать их надо! На нож красноперых, и хорош базарить! – закричал Кислый и достал нож. В одно мгновение перед ним вырос Хрипатый и ударом ноги выбил нож из рук. Нож выскочил и описал круг в воздухе, падая на пол, застрял в дереве.

– Ты что, падла, забыл, что нельзя на сходняк с заточкой приходить? – Огромный кулак Хрипатого опустился на голову Кислого. Тот заскулил, как собака, и попробовал выскользнуть. Но Хрипатый крепко держал его за воротник.

– Куда собрался? А перед людьми ответ за заточку держать?

Кислый весь сжался, понимая, что сейчас он останется не только без зубов, а ещё, скорее всего, и без почек.

– Да брось ты эту сявку, – сказал Изюм. – После с ним побазарим. По делу давай, что решать будем, братва?

Кто-то сказал, что надо противостоять ОМОНу и вынести с промзоны ломы и заточки.

– И что это будет? На калаши идти с ножичком? – Изюм уже начал понимать, что никакого толку с этого базара не будет, и взял слово.

– Я вот что предлагаю, надо своими силами, не привлекая внимания милиции, разобраться. Сегодня это третий покойничек, а завтра, может, не дай бог, конечно, четвёртым будет кто-то из нас. Может, есть желающие на тот свет? Или нужен деревянный бушлат на вечное пользование?

– Но как это сделать, как найти этого человечка? – спросил самый молодой, по прозвищу Груша.

– А вот ты, Груша, как раз и займёшься этим плотно, согласна братва?

– Давай, пацан, прояви себя, покажи, кто ты есть на самом деле! А то базарить языком – не мешки ворочать.

За окном темнело, и только почти еле видимые тени расходились по зоне. Сходняк закончился тем, что решено было поручить Груше найти виновника всех несчастий. Он остался с Изюмом для получения дальнейших инструкций.

– Ты, я вижу, Груша, пацан толковый, и не мне тебя учить. Ты должен перелопатить всю зону и найти сучонка.

– Но как, Изюм? – спросил Груша.

– А вот ты мозгами и пошевели, голова тебе зачем дана? Чтобы кушать в неё или шапку носить? Думай, находи подход к людям. Общайся как можно больше. Как только появится ниточка, пулей ко мне. Понял? Тебя никто не тронет, не бойся никого, потому что за этим всем стоит наше общее дело, а не лично твоё. Со шнырями поговори, они всю подноготную знают и могут навести на правильный след. Нужны будут деньги или связь со свободой, приходи ко мне. И не вздумай проболтаться, не то сам лично язык отрежу. Видел, что стало с Кислым?

Груша тут же вспомнил, как били Кислого, и мелкая дрожь пронзила всё тело, а по спине пробежал холодок. Он видел, как Кислого, избитого до полусмерти, шныри оттянули к предзоннику и там оставили.

– Ещё день-два, и честный фраер Кислый кукарекать начнёт. – Изюм, улыбаясь, пил кофе, смакуя слова и понимая полноту своей власти и положения.

– Не справлюсь я, Изюм, – сказал Груша и начал отходить к двери. Изюм медленно достал из-под подушки нож и бросил в Грушу. Тот чудом успел присесть на корточки и, поднимая голову, увидел над собою торчащий в двери громадный охотничий нож.

– В следующий раз этот нож войдёт прямо в сердце, понятно? Тебе, мелочь ты пузатая, доверила братва такое дело, а ты заднюю включаешь. Ах ты, сучонок! – Изюм начал подниматься. – Да я тебя сейчас с дерьмом смешаю…

– Прости, Изюм, – со слезами на глазах сказал Груша. – Я всё сделаю, как надо.

– Пошёл вон отсюда и на глаза мне не попадайся, не то будешь четвёртым бараном.

Глава 6

В последнюю ночь дома Вася спал плохо, на душе был неприятный осадок от того, что, во-первых, он обманывает Лену, а во-вторых, предложение Николая ему не нравилось. Он постарался отвлечься и подарил Леночке незабываемую ночь. Она стонала в его объятиях и просила ещё и ещё. Под конец Вася полностью обессилел, уснул практически сразу. Во сне он бежал через запретку в Красноярском крае, где в последний раз отбывал наказание. Вертухаи ругались, стреляли, а после пули свистели прямо над ухом. Уже спрыгивая с высокого забора, он проснулся. Сердце готово было выскочить из груди. Он посмотрел на часы, они показывали половину третьего ночи. Леночка, свернувшись калачиком, улыбалась во сне. Вася прикрыл её ноги и вышел на балкон подышать свежим воздухом. Ночь сверкала звёздами и мягким лунным светом. Достав из пачки сигарету, он закурил и с удовольствием затянулся. Не слышал, как подошла Лена и обняла за плечи.

– Почему ты не спишь? – спросила она и взяла у него сигарету.

– Тебе нельзя курить, – сказал он. – А мне сон плохой приснился, вот и вышел…

– Куда ночь, туда и сон, – сказала Лена и прижалась ещё крепче. – Пойдём спать, тебе утром на работу.

– Ты иди, я сейчас приду.

Лена ушла, а Вася остался курить. Бог ты мой, как хорошо! И так не хочется в тюрьму! Он улыбнулся, бросил окурок и пошёл в кровать. Лена уже спала, а он ещё час ворочался, и продумывал, как всё обустроить. Николай обещал всяческую поддержку, но на слова незнакомого человека не стоило полагаться, хоть он и платил деньги. Вася знал, что ему надо рассчитывать только на свои силы. Утром он приготовил завтрак и разбудил Лену.

– Солнышко, я сегодня уеду на неделю-другую в командировку. Не переживай, я буду звонить и сообщать о себе.

Лена сидела, не зная, что ответить. Она готова была разрыдаться, но Вася вовремя её остановил.

– Всё, что я делаю, это только для нас и малыша. Ты должна мне доверять и никогда не сомневаться в том, что я тебя люблю больше всего в жизни. – Он погладил её по голове и поцеловал в щёку. В её глазах он увидел страх. Слёзы капали, и Вася достал платок, чтобы их вытереть.

– Я боюсь за тебя. У меня плохое предчувствие, – сказала Лена и закрыла лицо руками.

– Ну, что со мной может случиться в наше время? – Вася постарался перевести тему разговора в другое русло, но Лена не отставала.

– Ты правда в командировку? Может, у тебя есть другая женщина? Прошу тебя, скажи мне правду…

– Ангел мой, я никогда тебя не обману, прошу мне доверять. Мы не один год вместе, и я ни разу не изменил.

– Ты правду говоришь? – На её лице появилась улыбка.

– Ну конечно, конечно, родная… Мне надо бежать. – Он ещё раз крепко её обнял и поцеловал. – На карточке моей деньги, снимай, сколько надо. Ты поняла? – Она кивнула. – Машину я оставлю на стоянке, и если тебе понадобится, бери. Ну всё. – Вася махнул рукой на прощание и хлопнул дверью. Лена ещё долго сидела на кухне, и сердечко её предчувствовало беду.

Вася в машине переоделся в спортивный костюм и поставил ее на стоянку. Предупредил сторожа, что машину будет забирать жена. После этого погладил капот и, бросив прощальный взгляд, поспешил в парикмахерскую. Жаль, конечно, расставаться с волосами, но куда денешься? Молоденькая девушка, узнав, как стричь, удивилась, но со своей задачей справилась на удивление быстро. И вот уже в зеркало смотрел не прежний бизнесмен Вася, а коротко стриженный, с задорной усмешкой парень. Он щедро расплатился и, довольный своим внешним видом, приступил к выполнению нехитрого плана – простого, как белый день, и в то же время идеально подходящего для этого случая. Заметив возле дороги небольшое кафе, Вася уселся за столик и заказал себе бутылку водки. Посетителей было мало, и пришлось искать другое место. Он поднялся и вальяжной походкой остановил такси.

– Вам куда? – спросил водитель, видя, что клиент уже порядком поддатый.

– Мне в центр, в ресторан.

– Не рановато ли, ещё и обеда нет?

– Если завидуешь, – сказал Вася, – то завидуй молча, – и упал на заднее сиденье машины.

– Трогай, шеф, и с ветерком!

Машина быстро набрала скорость, а Вася открыл окно, чтобы немного проветриться и прийти в чувство. Наверное, лишнее выпил, думал он. Да ладно, успокоил сам себя, волка бояться – в лес не ходить.

Перед входом в ресторан стоял охранник, который преградил вход Василию.

– Извините, но в спортивном костюме нельзя.

Вася достал двадцатку и засунул её в карман охраннику, после этого тот распахнул двери и с любезной улыбкой пропустил внутрь. В помещении играла лёгкая музыка, и глаза Васи не сразу рассмотрели зал. Публики было не так много, но жертвы для осуществления коварного плана имелись. Он уселся за столик, и тут из ниоткуда возник официант.

– Что желаете? – протянул он с поклоном меню.

Вася даже не взглянул внутрь и, приблизив своё лицо к лицу официанта, сказал: – Водочки, а закуска на твоё усмотрение.

Официант поклонился и исчез так же внезапно, как и появился. Тем временем Вася увидел двоих мужчин с женщиной, которые выпивали и громко разговаривали.

– Нельзя ли потише? – Вася повернул к ним голову, но те не обратили внимания на нового посетителя. – Ну ладно, – сказал он, – сейчас я с вами разберусь.

Официант уже налил рюмку водки, и Вася залпом выпил её. Взял лимончик и направился в сторону компании.

Похлопав по плечу мужчину, он сказал: – Почтенные, я же просил вас потише, вы что, не слышали?

Один из мужчин повернулся, с удивлением обнаружив возле их столика пьяного посетителя, спросил:

– Это вы нам?

– Нет, Папе Римскому!

Никто ничего не понял, потому что Вася со всей силы ударил мужчину кулаком по голове. Тот, падая, потянул стол, посуда посыпалась на пол. Женщина начала кричать и звать на помощь. А Вася уже вошёл во вкус и дубасил второго. Одним глазом он заметил, что бежит охранник. Вася поднял стул и бросил в его сторону. Охранник пригнулся, и стул полетел в витрину. Послышался звон разбитого стекла. Вася, чтобы причинить как можно больше ущерба, взял второй стул и бросил в барную стойку. Он знал, что остановить его сложно, но когда заметил троих, что спешили на выручку своим друзьям, остановился, но было поздно. На него посыпался град ударов со всех сторон. Он, как опытный спортсмен, прикрывая голову, ушёл в защиту, но это почти не помогало. Били со знанием дела, и сверху и снизу. Кровь хлестала во все стороны, и пол, который полчаса назад был белым, окрасился в красный цвет. Теряя сознание, он вспомнил глаза Лены и отключился.

Очнулся Вася, когда на него кто-то вылил ведро воды. Тело предательски болело и ныло.

– Пришёл в себя или ещё водички?

Вася с трудом открыл глаза и понял, что лежит на бетонном полу, а над ним склонились двое милиционеров.

– Где я? – спросил он охрипшим голосом?

– В раю, на небесах, – захохотали менты.

Сознание постепенно возвращалось, и он понял, что попал по нужному адресу. Нос явно был сломан и кровоточил. Болели рёбра и почки. Он попробовал приподняться, но из этой затеи ничего не вышло.

– Дайте попить.

Менты подняли Васю под руки и куда-то потянули.

– Вот туалет и умывальник. Давай приводи себя в порядок, только недолго, тебя уже следователь ждёт.

Вася посмотрел в зеркало и ужаснулся. На него смотрел не пышущий здоровьем человек, а какой-то полуживой труп. Нос распух, под глазами синяки, одни ссадины и подтёки. Кровавая полоса на шее. Откуда она, он не помнил, но, скорее всего, пытались задушить, а он сопротивлялся. Видны были царапины от ногтей. Кое-как он умылся и напился. Смыл грязь со спортивного костюма и в таком виде предстал перед следователем. Перед ним сидел молодой прыщавый парень, явно только что закончивший институт.

– Меня зовут Игорь Анатольевич, – представился он. – Я буду вести ваше дело.

Вася кивнул в знак согласия.

– Итак, давайте по порядку: ваши имя, фамилия, адрес.

Он аккуратно записывал, иногда задавая попутно вопросы.

– Василий Иванович, вам инкриминируется статья за хулиганство с нанесением тяжких телесных повреждений, а это, как вы сами понимаете, реальный срок. Один из пострадавших в больнице, и дай бог, чтобы он остался жив, потому что избили вы его серьёзно. Вдобавок ко всему он, когда падал, ударился виском и пока находится в коме. Вы знали пострадавших или нет?

Вася всё рассказал как на духу, чем, впрочем, удивил следователя.

– Так вы что, и знакомы не были?

– Нет, конечно, я их первый раз видел в своей жизни и надеюсь, что последний.

– Да уж… Не пойму я вас, вроде бы нормальный человек, и тут такая драка…

– У меня к вам, Игорь Анатольевич, одна просьба: не сообщайте жене, хорошо? Дело в том, что она беременна…

– А, тогда понятно. – Он улыбнулся, соглашаясь. – Хороший вы ей сюрприз приготовили.

– Ну, это вас не касается, не обижайтесь.

– Вы уже имели проблемы с законом?

– Да, имел, в молодости.

– Боюсь, что вам придётся вернуться в камеру, потому что потерпевшие настроены против вас, так что пока вы останетесь у нас до перевода в СИЗО.

Вася пожал плечами и отвернулся.

Глава 7

Под конвоем в этот же вечер Васю перевели в следственный изолятор. Он чувствовал, что всё идёт по написанному кем-то сценарию, и не очень-то сопротивлялся переменам. В конце концов, он сам согласился на предложение Николая, и обратного пути не было. Единственное, что он не мог понять, как с ним выйдет на связь Николай? Так, погружённый в свои мысли, он не заметил, как воронок подъехал к СИЗО, тяжёлые ворота открылись, чтобы принять ещё одну партию вновь прибывших. С ним находились ещё трое, но кто они и откуда, он не хотел знать. Один долговязый молодой парень попробовал с ним заговорить, но Вася осёк того на полуслове, и тот больше не лез с ненужными вопросами. По поводу прошлой судимости он решил молчать и идти как первоходочник. Воронок остановился, и последовала команда на выход. Вася с трудом выпрыгнул из машины – после драки привычные движения давались с трудом.

– Кто это так тебя? – спросил сержант, у которого находились документы арестованных.

– Да так, небольшая авария, – ответил Вася с трудом. У него не было желания вступать в полемику.

Сержант проверил документы и лица на фотографиях. После этого сделал перекличку, и каждый назвал свои паспортные данные и статью, по которой его арестовали. Удостоверившись, что люди соответствуют их делам, он повёл их на медосмотр – эту унизительную процедуру, когда арестованного полностью раздевают и начинают заглядывать во все доступные и недоступные места. Холодные стены так и дышали мёртвой тишиной, и казалось, что раздавят каждого недовольного в лепёшку. Пахло сыростью и ещё непонятно чем. Вдоль коридора стояли так называемые клетки, куда арестованных закрывали на короткий промежуток времени, а после уже распределяли по камерам. Вася вспоминал прошлое и постепенно привыкал к забытым ощущениям. Он хорошо знал эту тюрягу, знал, куда ведут лестницы и проходы. В углу он заметил видеокамеру, которая была направлена в сторону арестованных.

«Вот те на, – сказал про себя Вася, – значит, и сюда пришла цивилизация, а раньше такого не было».

С конца коридора показался корпусной, который выводил человек двадцать на прогулку, и те, когда проходили мимо клеток, с интересом рассматривали вновь прибывших, просили сигарет и чаю. Новички только пожимали плечами и старались не стоять возле железных прутьев. Им казалось, что клетка сможет их оградить и защитить от местных обитателей.

– Мартынов, есть такой? На выход, с вещами.

Вася медленно вышел и, ковыляя, пошёл впереди прапорщика на медосмотр.

– Чем болели или болеете? Хронические заболевания есть?

На Васю смотрел сквозь роговые очки добродушный старичок, которому на вид было лет шестьдесят. Видно было, что эта работа ему в тягость, он бы с удовольствием посидел в парке, проводя время за пивом и шахматами.

– Нет, ничем таким не болею, – ответил Вася.

– Где это вас так? – спросил доктор. – Не наши молодцы постарались?

– В аварию он попал, – сказал прапорщик за Васю.

– Надо всё в карточке записать, такой порядок. А вы тем временем раздевайтесь.

Вася с трудом снял рубашку и брюки, остался в одних трусах.

– Всё снимайте и пройдите вперёд к стулу. Нагнитесь и раздвиньте ягодицы. – Доктор подошёл и посмотрел. – Всё нормально, одевайтесь.

После этого Васю отвели сдать кровь и на прожарку. Это ещё одна процедура – от вшей и другой заразы. После прожарки вещи так воняют, что их можно только выбросить. Запах, который исходил от Василия, был отвратительным, но таковы реалии тюремной жизни.

– Первая судимость или нет? – спросил прапорщик у Васи?

– Первый раз, начальник, угораздило попасть к вам.

– Точно или… Смотри, если обманешь, худо будет.

– Зачем мне обманывать, я скоро выйду на свободу, у меня хороший адвокат. – Вася принял правила игры и заливал по полной программе. Адвоката у него не было, как и ближайшей перспективы оказаться на свободе.

– По твоим статьям получишь годика три, так что о свободе можешь забыть. – Он улыбнулся гнусавой улыбочкой, довольный своими знаниями и опытом.

– Что-то лицо мне твоё знакомо. Ты где работал?

– Я? На стройке, кирпичи таскал.

– Да нет, на строителя ты совсем не похож, и руки у тебя не рабочие. Ладно, не хочешь говорить, дело твоё.

Подошёл сержант и отвёл Васю в камеру 116. Она находилась на первом этаже, в самом углу тюрьмы. Лязгнул дверной замок, впуская в помещение нового посетителя. Вася ожидал увидеть грязную и битком набитую камеру, в которой и шагу негде ступить, а тут на тебе – светлая комната на десять нар в два яруса. Стены выкрашены светло-синей краской, на полу плитка. Возле окна стол, за которым играли в нарды два человека, а третий сидел рядом и пил чай. На нарах лежали заключённые. Обстановка вполне приличная и пристойная. Работал маленький телевизор, но негромко. На окне красовались шторки, и создавалось впечатление, что это больница закрытого типа, но никак не тюрьма. Возле двери находился унитаз, который был закрыт цветной шторкой, а крайняя шконка была завешена. Вася знал, как себя вести и как разговаривать. На общем режиме, через который он в своё время проходил, кто дольше отсидел под следствием, у того и авторитет весомее. Обитатели делятся на семьи: первая семья – это так называемые блатные, у них все бразды правления. Они решают, как поступить с новичком и куда того определить. Далее – вторая семья, третья, и обиженные, в среде заключённых – петухи. За столом восседала первая семья; они бросили игру в нарды и повернулись в сторону новичка. Вася по первой ходке жил по понятиям, и ему были хорошо знакомы тюремные традиции. К нему тут же подскочил неприятного вида паренёк, который начал рассматривать Васю со всех сторон, ехидно улыбаясь и подмигивая остальным. Вася молчал и наблюдал за всей этой командой клоунов.

– Здоровёхонько, арестанты, – сказал он громко, чтобы не осталось тех, с кем бы он не поздоровался.

– Ты кто такой и каким ветром в наших краях? – спросил здоровяк, вставая из-за стола и перебирая чётки. Косолапой походкой он приблизился к Васе, чтобы лучше его рассмотреть и заодно нагнать страху на новичка. В спортивном костюме, грязном и местами порванном, он производил жалкое впечатление. Кроссовки были стоптаны до основания, их уже до этого носили человек пять, не меньше. Настроен он был явно агрессивно, и Вася уже прикидывал, чем в него при случае запустить. Народ в камере оживился, ожидая представления и свеженьких раскладов.

– Я порядочный арестант, если тебя это так волнует. Зовут меня Вася, сам я местный и знаком со многими людьми в городе.

– Так, так, так, – сказал здоровяк, – это уже интересно.

– Интересно за углом, как пойдёшь, сразу направо, а я дело базарю.

Здоровяк понял, что перед ним не какой-то дешёвый фраер, а человек, возможно, авторитетный, и сменил гнев не милость.

– Что выберешь: на шляпу сесть или сало съесть?

– На шляпу я и сам могу запросто кого угодно насадить, а вот от сальца не отказался бы. – Вася улыбнулся, довольный своим ответом.

– Ну, присаживайся, мил человек, потолкуем о том да о сём. О себе поведаешь, чтобы братва узнала, чем мы все тут обязаны таким, как ты…

– Мягко стелешь, братан, только жёстко спать придётся, – сказал Вася.

– А ты не думай об этом, а проходи, потолкуем.

– Ты, как я понял, смотрящий за этой хатой?

Здоровяк удивился, что новичок осведомлён о тонкостях тюремной жизни, но старался этого не показывать.

– Может, и смотрящий, а может, и подсматривающий…

Толпа начала ржать новому приколу здоровяка.

– Остынь, Редиска, – сказал парень с хрипотцой в голосе. На вид ему было лет тридцать пять, невысокого роста, с довольно хищным взглядом и наколками по всему телу, которые придавали ему авторитет и выдавали с головой. По нему можно было с ходу определить, что он тут не первый раз и, по всей видимости, за плечами имеет не один срок.

– Я что, Игорёк, – здоровяк притих и поник, – я ничего…

– Проходи и присаживайся за стол с нами, – пригласил Игорь Васю.

Шнырь тут же принёс чашку со свежезаваренным чаем. Аромат разнёсся по всей камере, и Вася вспомнил о Леночке, которая по утрам заваривала ему чай.

– По какой статье пожаловал к нам? – спросил Игорь.

– За драку с тяжкими телесными.

– По тебе вроде танк проехал, – сказал Игорь и подмигнул Васе. Он сразу понял, что новичок не из простых людишек, а, скорее всего, из бывалых. Против роста в метр восемьдесят и огромных кулачищ не поспоришь.

– Ты смотрящий? – спросил Вася у Игоря.

– Вроде этого, отвечаю за то, чтобы не было беспредела, и общак держу. А ты чем на воле занимался?

Вася догадался, что сейчас будут спрашивать по поводу грева.

– Ты знаешь, что сейчас есть люди нужные и на х… никому не нужные… Это новые масти такие… – Игорь улыбнулся хищным, звериным оскалом.

– Знаю об этом, – ответил Вася, – на воле люди говорили.

– Говорят, что кур доят… А у нас, земляк, базарят. Уяснил?

– Уяснил, – ответил Вася. – Ты только полегче, не наезжай так, а то танком прёшь, а человека не знаешь.

В камере народ загудел, но Игорь повернулся в сторону, и сразу воцарилась тишина. Новичок ему не нравился, уж больно вёл себя дерзко. Он решил не торопить события и пока не давать команду шестёркам, чтобы те кулаками определили новенького.

– Базарь, – сказал он громко.

– Работал на стройке, в заводе.

– Трудяга, значит, мужик?

– Есть такое дело. – Вася улыбнулся, постепенно входя в доверие к смотряге.

– Мужик, в жопу жик, и опять мужик! – Эту шуточку крикнул Редиска, чтобы проверить реакцию новичка и заодно поднять на смех перед другими арестантами.

В доли секунды Вася вскочил и со всей силы врезал обидчику в челюсть. Тот отскочил к двери и рухнул на пол. Камера застыла, никто не сдвинулся с места. Редиска лежал без движения, и тоненький ручеёк крови стекал на чистую плитку.

– Кто следующий, а? – Вася обвёл злобным взглядом камеру, готовый в эти минуты положить любого рядом с Редиской. Народ молчал и с надеждой смотрел на смотрящего, потому что от его решения зависела дальнейшая судьба новичка и Редиски.

Игорь поднялся и взял Васю за руку.

– Этот негодяй, – он посмотрел в сторону Редиски, – своё получил, и я предупреждаю всех, чтобы следили за базаром и руки не распускали. А ты попридержи коней и ответь словом, но не кулаком. Поднимите этого грамотея и приведите в норму.

Редиску подняли и усадили на нары. Тот уже начал шевелить губами, приходя в чувство.

– Ты не прав и впредь рукам волю не давай, договорились? – Игорь посмотрел на Василия, и тот в ответ махнул головой.

– Мы люди мирные, и нам конфликты не нужны. У всех здесь одна беда, и каждый хочет скорее вернуться домой. Так что ни к чему нам бои без правил. Всем понятно? Ложись, земляк, отдохни, у нас ещё с тобой будет время побазарить.

Васин матрас положили наверх и помогли подняться ему на второй ярус. Он только положил голову на подушку, как тут же провалился в сон, и что там происходило внизу, его уже не волновало и не тревожило.

Глава 8

Николай разгуливал по парку уже около часа, а заказчика не было. Приятный ветерок трепал волосы, и он с удовольствием улыбался солнечным лучам. Лето в этом году выдалось не жарким, а вечера даже прохладными. Он собирался с любовницей укатить на море, но неожиданный заказ испортил все планы. Заказчик сам лично позвонил ему и назвал такую сумму, от которой у Николая дух перехватило. Катя обиделась, но ненадолго. После того как он подарил ей новое колечко, от обиды не осталось и следа. Девушка была воспитанной и хорошей, Николай даже подумывал о том, чтобы узаконить их отношения. Он давно хотел бросить дела, купить домик на берегу Чёрного моря, и там поселиться с женой. Порвать прежние связи и на крепкий узелок завязать прошлое, настолько тёмное, что он порой сам удивлялся, как мог через такое пройти, остаться живым и на свободе. Он вздрогнул, оттого что кто-то сзади похлопал по плечу.

– Добрый день, Николай! – Перед ним стоял заказчик собственной персоной. На нём были светлая рубаха и чёрные брюки. Глаза закрывали тёмные очки. Кто он, Николая не волновало, он даже ни разу не спросил, как тот на него вышел. Человек, который заказывает музыку, всегда прав, тем более когда щедро расплачивается за выполненную работу. Неподалёку пара крепких парней прохаживалась и наблюдала за этой встречей. Николай привык, что заказчика охраняют не хуже президента. Тот улыбнулся, обнажая белые фарфоровые зубы. Миловидная улыбка располагала и вызывала доверие собеседника.

– Вы напугали меня, – сказал Николай.

Заказчик рассмеялся и дружески похлопал Николая по плечу.

– Я не пугаю, друг мой, а наказываю, если мой заказ не выполнен или возникают трудности. – Его губы сжались, орлиный нос вытянулся во всю длину, давая понять собеседнику, что его внимательно слушают.

– Итак, – начал Николай, – всё идёт по намеченному плану. – Человек, который будет выполнять заказ, уже на месте и ждёт моих инструкций. Сейчас налаживаю отношения с администрацией колонии, хотя там есть человечек, но он слишком мелкая сошка. Нужны ещё деньги.

– Какая сумма?

– Примерно тысяч десять-двенадцать, чтобы подобраться к верхушке колонии.

Заказчик подозвал одного из охранников и взял у него свой кошелёк. Николай посмотрел и чуть слюной не подавился. В нём на первый взгляд было не менее тридцати тысяч евро. Заказчик отсчитал деньги и вернул кошелёк охраннику.

– Не тяните резину, Николай, если нужны будут ещё деньги, говорите. С этим проблем нет. Через неделю жду вас на этом месте, и не ищите меня. – Он подал Николаю руку и вежливо откланялся. Николай постоял, после недолгих раздумий достал телефон и позвонил Кате.

– Я скоро буду, любимая, может, что-то купить? Хорошо, я по пути заскочу в магазин.

Николай был мастером по выполнению нестандартных проблем. Сам он не стрелял, не убивал никого и никогда. Зато с уверенностью и лёгкостью находил решение проблемы, в этом у него определённо был талант. Совесть и остальные моральные ценности его не касались. Ему было плевать на всё это. Жизнь давалась один раз, как он сам любил повторять, и, будучи честолюбивым человеком, он хотел прожить её в удовольствие. Организация преступлений была на высоте – он умел найти нужных и подходящих людей для любой цели. Платил щедро и поощрял инициативу, тем более если она шла на пользу дела. У него в Москве был универсальный снайпер, о котором знал только он. Тот был готов в любой момент оказаться в любой точке бывшего Союза. И стрелял из любого вида оружия, не оставляя свидетелей. Бывший спортсмен, который при развале страны оказался не у дел. А стрелял он отменно, что называется, с душой, в каждый выстрел вкладывая всю силу и умение. Николай быстро нашёл с ним общий язык и периодически подбрасывал работу. Поддерживалась постоянная связь, и на первый звонок стрелок срывался с места и мчался в любую точку. Имея такой тыл, Николай чувствовал себя защищённым от непредвиденных ситуаций. Нельзя сказать, чтобы он полностью ему доверял. Николай понимал, что рано или поздно, но с ним придётся попрощаться и закопать эти концы на два-три метра в землю.

Он заехал в магазин, отоварился и поехал к Кате, в дом, который снял совсем недавно. Домик был небольшим, но находился в черте города, что давало возможность, в случае непредвиденных обстоятельств, скрыться и потеряться в бесчисленных переулках. С Катей его свёл случай, и, как часто это бывает в жизни, надолго. Ей недавно исполнилось двадцать пять лет, но она была настолько красива, что Николай не мог ею налюбоваться. Тонкая талия, красивый, чувственный ротик в форме бутончика цветка и глаза… В глазах можно утонуть, настолько они притягательны. В постели Кате не было равных, она заводила Николая настолько, что он готов был ей отдать всё, что имел. Она сводила его с ума и пользовалась этим утончённо и естественно. Мужики всегда провожали её жадными взглядами. Это доставляло Николаю ещё большее удовольствие, и он старался баловать свою женщину и не отказывал в её капризах. Хотя понимал, что иногда перегибал, но блеск Катиных счастливых глаз стирал всякое благоразумие. В доме пахло ужином и духами. Катька лежала на диване и болтала по телефону. Николай стоял возле двери и не мог ею налюбоваться, сердце стучало и рвалось на подвиги. Длинные ноги заводили с пол-оборота, и Николай тихонько подкрался к ней и поцеловал. Катя вздрогнула и выключила телефон. Он целовал всё выше и выше, Катя постепенно заводилась и уже ласкала руками голову Николая. Резким движением стянув с неё трусики, он, как разъярённый лев, набросился на любимую, не давая опомниться, оказался внутри неё и толчками проникал глубже и глубже.

– Не так быстро, дорогой, – шептала Катя, а сама тонула в ощущениях. В финале она настолько громко закричала, что Николай испугался. Он знал, что в такие минуты она не контролирует себя и молодое тело требует продолжения.

– Давай ещё! – Катя начала целовать грудь Николая, опускаясь ниже и ниже. Взяв Катю за голову и приблизив к себе, приник к её губам долгим поцелуем.

– Ты хочешь ещё?

– Конечно, дорогой, ты же знаешь, как я тебя люблю!

Николай выпил сока, усадил Катю к себе на колени. Она положила голову ему на плечо и начала целовать его в ушко.

– Ты знаешь, как мне это нравится… – Катя взяла пульт и включила музыку. Лёгкая мелодия заполнила огромный зал, и Николай уже полностью находился в руках любящей женщины. Катя стянула с себя остатки одежды и мяла руками груди, которые Николай целовал.

– Ну, давай же, милый, давай… – Она выгнулась, как лань, и Николай вошёл в неё сзади. Катя стонала и просила ещё и ещё. Второй раз секс затянулся, и после обильного семяизвержения Николай рухнул на кровать. На его лице блуждала улыбка блаженства. Он непроизвольно посмотрел на часы, которые показывали десять часов вечера. Катя тем временем, укутавшись в простыню, засыпала, а Николай поднялся и пошёл в ванную. Уже открывая дверь, он услышал звонок мобильного. Быстрым тихим шагом, чтобы не разбудить Катю, он направился на кухню. Звонил Протасов и предлагал встретиться.

«Ага, – подумал Николай, – вот и попалась крупная рыбка в мои сети».

Глава 9

Утро в зоне выдалось тихим и безоблачным. Зэки в локалках раздевались по пояс, подставляя спины с наколками тёплому солнышку. Гоняли в кругу чай, обсуждали последние события. Спокойствие было призрачным, так как в любой момент администрация могла ввести войска, а это зрелище для заключённых не очень приятно. Всех волновал лишь один вопрос: когда? Обычно всё начиналось утром и заканчивалось к обеду. ОМОН строился перед зоной и маршем заходил внутрь, наводя ужас и страх на матерей, жён, родственников, которые толпились в очереди на свидание. Зэки залезали на крыши бараков и наблюдали за происходящим. Страшно становилось не только им, а и работникам колонии, потому что никто не знал, сколько жертв будет в этот раз. ОМОН пришёл и ушёл, а расхлёбывать приходилось местному руководству. Был даже такой случай, когда под ОМОН попал кто-то из контролёров, и того отдубасили как следует. После над ним потешалась вся колония, и только он появлялся в отряде, тут же в его адрес летели сальные шуточки. В конечном счёте тот не выдержал и бросил службу, а зэки долго помнили этот казус. Сегодня из шизо должен был выйти Белый, и братва готовилась его встречать. Когда такой авторитет поднимался с ямы, готовили ужин, делали торт, в обязательном порядке меняли всё бельё и прочие принадлежности. После ямы заключённый был похож на новую копейку, и в течение трёх дней с ним не было никаких качель, даже если он в чём-то был не прав. По понятиям человек должен отдохнуть три дня, и никто не вправе это нарушить. Хлебники Белого постарались на славу. Нашли ему новый спортивный костюм, рубашку, туфли. В основном эти вещи брали в этапке, или карантине, как его называли. Вновь прибывшие в колонию обязательно две недели там находились и в зону не выходили. Почему, непонятно, но такой порядок был всегда. Так вот, кто-то из шустрых зэков пробирался в этапку, разводил на шмотки всех подряд. Люди давали сами, понимая, что в энное количество лет им это не пригодится. Правда, существовал вещевой склад, в котором хранились вещи, но если срок не маленький, от этих вещей оставались только нитки. Мыши и прочие грызуны знали своё дело. Белый выходил в десять утра, и самые близкие стояли возле столовой, выглядывая товарища. Белый появился в начале одиннадцатого. Под мышкой он нёс скатку и щурил глаза от слепящего солнца. Заметив друзей, поднял руку и направился к ним.

– Здоровёхонько, братан! – Серёга Хмурый пожал руку Белому и крепко обнял.

– Неважно выглядишь… Но сегодня поправим здоровье, – и он по-дружески похлопал товарища по спине. Шнырь забрал скатку, и Белый в компании друзей отправился в баню через всю зону. Зэки, завидев Белого, здоровались и говорили привычные слова: «С выходом!» Это своего рода поздравление с тем, что он вышел из ямы. Белый улыбался и благодарил знакомых и незнакомых арестантов. Внутри бани было неуютно и сыро, только пройдя вглубь и открыв заветную дверь, заключённый попадал в довольно приличное помещение, на стенах которого были наклеены обои, стоял журнальный столик, имелось зеркало, а в углу новый цветной телевизор. У непосвящённых и молодых зэков вид предбанника вызывал восторг и удивление. Хотя ничего в этом необычного не было. Ремонт проводили за счёт заключённых и их родных, за так называемое досрочное освобождение – УДО. И тянули бедные мамки, жёны, сёстры и братья в колонию баулы с краской, обоями и прочим хозяйственным инвентарём, чтобы поскорее сынок или муж вернулся домой.

В бане уже ждали гостя, а горячей воды хватило бы на помывку всей зоне. Белый распарился, побрился, переоделся в чистое. Братва уже сидела за столом и ждала только виновника торжества. Хмурый был земляком Белого и знал того по свободе. Они одно время корешевали и занимались разбоем. Это был отчаянный малый, которому и сам чёрт был не брат. Бесстрашный и спокойный, как удав. Белый удивлялся храбрости Хмурого и уважал как настоящего друга. Когда тот проигрался в карты, Белый, чтобы товарищ вовремя заплатил, подключил людей с воли, и те подкинули денег. Хмурый помнил об этом. Он улыбнулся, обнажая жёлтые коронки, и поднял маленький стаканчик с водкой.

– За твой выход, брат! – и чокнулся с Белым. Остальные тоже выпили и набросились на закуску. Стол был шикарным, и Белый от души наслаждался пиршеством: колбасой, шпротами, заливным языком…

– Благодарю вас, братва, за такую встречу и поддержку! – Белый встал и поднял рюмку. – За вас, и дай Бог вам и нам! – Тут он улыбнулся фарту и масти.

Где-то за дверью послышалось «атас, мусора!», и братва бросилась прятать стаканы и недопитую бутылку. Хмурый сообразил и засунул её в тайник в стене, который прикрыл стулом.

– Вот все и в сборе, – забежал начальник оперчасти Кузнецов с вертухаями. Сам он был невысокого роста, с заметной залысиной, тяжело дышал и постоянно вытирал со лба пот. Щёки горели после быстрого бега, который давался ему с большими усилиями.

– Что отмечаем и где водочка? – Вертухаи начали шарить глазами по сторонам, но ничего подозрительного не заметили.

– Проверьте всё как следует! – дал указание Кузнецов, а сам сел за столик.

– Да вы отдышитесь как следует, гражданин начальник, – сказал Белый с явной издёвкой, – ведь так и до инфаркта недалеко.

– Ты, Белый, шутить мастак, как я посмотрю, а ведь я могу и продлить твой срок, причём без особых усилий.

Белый стиснул зубы, да так, что у корешей глаза округлились. Многие знали, что в порыве злости Белый мог нарубить кучу дров. Но тот сдержал себя, только под столом ещё сильнее сжал кулаки.

– Ну что, кто из вас следующий претендент на яму? Белый только вышел, значит, ты, Хмурый, или ты, Жиган.

– За какие грехи, начальник? – спросил Жиган. – Мы тут встречаем дружбана нашего и тихо-мирно отдыхаем.

– А вы не отдыхать должны, а работать на промзоне. Или не так? – Повисла гробовая тишина, в которой было слышно только, как вертухаи копались в грязном белье. – Но можно и без ямы обойтись…

– Это как? – хлопая большими глазами, спросил Жиган.

– Сотрудничая с оперчастью и помогая администрации. Вот уже три трупа, и никто ничего не знает, слышишь, Белый?

– Я слышу, не глухой, только не по адресу обратились. Мы с вами не друзья и не товарищи, помогать не будем…

– А ты чего за всех отвечаешь? – спросил Кузнецов. – Может, кто-то и захочет? – Он обвёл взглядом честную компанию, при этом прищуривая глаза.

– Нет здесь таких, – сказал Хмурый, – и я готов в шизо. – Кузнецов встал из-за стола и прошёлся.

– Ну, ты так ты, я возражать не стану.

Хмурого увели вертухаи, а Кузнецов не унимался.

– Вот тебе, Белый, скоро на свободу… Чем будешь заниматься? Работать на завод ведь не пойдёшь?

– Нет, конечно. – Белый встал и потянулся. – Это, начальник, не ко мне. – От работы кони дохнут, а мне тем более мама не разрешала работать. Так что звыняйте…

– Значит, опять весна, опять грачи… – Кузнецов задумался и продолжил: – Неужели не хочется семью иметь, детишек? Что вы за люди такие, блатные? Только воровать и в тюрьме сидеть, на большее не способны. Посмотрите, жизнь какая хорошая, а вы всё по ямам да по новым командировкам.

– Воспитывать нас не надо, – ответил Белый. – Каждый сам выбирает дорогу в жизни. Кому-то надо и в тюряге сидеть, и в яме тоже. Помните фильм Шукшина «Калина красная»? Главный герой там говорил: «Если бы у меня было три жизни, то одну я точно в тюрьме бы провёл, а другую вам подарил, ну а третью прожил бы по своему усмотрению». Так что не вам решать, кому и чем заниматься. Я вот скоро освобожусь, а там видно будет.

– Дурак ты, Белый, я тебе прямо скажу. Красивый, здоровый парень, а дурак.

Кузнецов поднялся и, не сказав больше ни слова, развернулся и ушёл. Братва молчала и ждала, что скажет Белый.

– Так что тут у нас за новости?

– Изюм сходняк собирал, говорил за баранов, что надо общими усилиями найти убийцу.

– Он что, в начальники по режиму метит? Пора с Изюмом что-то делать, а не то он нас всех заведёт в такое болото, из которого никто не выберется. Давай ещё по пятьдесят грамм выпьем.

Братва разлила водку, и все дружно выпили.

– Вот сука, Кузнечик, не дал даже пообщаться с Хмурым, – сказал Белый.

– Белый, братан, – сказал Худой, – я, по-моему, знаю, кто людей баранит…

– А ну-ка давай с этого места, и поподробней.

Братва склонилась к столу, а Худой начал шёпотом свой рассказ.

Глава 10

Сергей Иванович Протасов проснулся рано и, чтобы не будить жену, тихонько поднялся, надел тапочки и прошёл на кухню. Поставил кофейник и открыл форточку. Свежий воздух и крепкий кофе прогнали напрочь остатки сна, и он начал планировать свой сегодняшний день. Вспомнив о вчерашней встрече с Николаем, он решил принять условия игры. Давний друг Протасова работал в УБОП, и Сергей Иванович решил с ним связаться и поговорить об этом деле. Жена Светлана проснулась и пришла на кухню. Её разбудил запах настоящего бразильского кофе.

– Что приготовить на завтрак? – спросила она.

– Давай омлет с ветчиной, ты не против?

– Ты же знаешь, любимый, что я только за! – Она чмокнула мужа в щёчку и пошла в ванную. Протасов решил не тянуть со звонком и, выйдя на балкон, набрал номер друга.

– Извини, что так рано, – сказал Протасов в трубку, – но дело срочное. – И он невидимому собеседнику коротко рассказал суть.

– Хорошо, через час я буду у тебя.

Договорившись о встрече, он позвонил на работу и сказал, что на часок задержится. Жена к тому времени уже стояла в дверях и собиралась бежать на работу.

– Завтрак на плите, – крикнула она, – до вечера, – и захлопнула дверь.

«Вот женщины, – подумал Протасов, – и когда они только всё успевают?» Он прошёл на кухню, на столе стоял готовый омлет.

– Мм-да… – протянул Протасов и уселся за стол.

Через пятнадцать минут он уже сидел в машине и, набирая скорость, направлялся в центр города, не забывая при этом поглядывать в зеркало заднего вида. Не заметив преследователей, вошёл в здание УБОП и предъявил свои документы. Лейтенант их внимательно изучил и пропустил на второй этаж. Здание, в котором находился УБОП, было построено в прошлом веке. Толщина стен доходила до метра. Кондиционеры были не нужны, потому что всё лето там стояла прохлада. Постучав в кабинет, Протасов вошёл и закрыл за собой дверь. Игорь сидел за столом и просматривал сводки.

– Проходи, Сергей, и рассказывай, что там у тебя за проблемы. – Майор протянул руку и поздоровался с Игорем, после чего сел на стул и в деталях, стараясь ничего не упустить, рассказал. Игорь внимательно слушал и не перебивал, потом встал и открыл сейф, из которого достал фотографии, разложив их перед Протасовым.

– Посмотри, может, кто-то из этих супчиков похож на твоего Николая?

Протасов несколько раз пересмотрел фото, но Николая на них не было.

– Нет тут его, – положил он фото на стол.

– Что ты сам думаешь по этому поводу? Какие мысли?

Игорь поднялся со стула, и майор в который раз удивился громадному росту своего друга. Тот был широк в плечах, но двигался плавно и мягко. Игоря он знал со времени начала его службы в органах. Недавно друг получил подполковника и возглавлял УБОП. Внешность у Игоря была неприметная, и он больше походил на баскетболиста, чем на работника органов. Открытый взгляд, немного застенчивая улыбка и юмор, который Игорь любил, зная чуть ли не тысячу анекдотов и историй из жизни. Особенно у него хорошо получалось пародировать известных звёзд экрана. Сцена потеряла в нём великолепного актёра. Когда они встречались в компании, то, безусловно, все взгляды были прикованы к нему. Женщины его любили и выстраивались в очередь, но Игорь не женился. Искал что-то особенное, скорее для души, чем для тела, но пока такая женщина ему не встретилась.

– Я думаю, что не стоит отказываться от денег, в переносном смысле слова, тем более вся эта история связана со службой и убитыми заключёнными. Надо брать быка за рога и раскручивать дальше.

Игорь кивнул головой, давая понять, что не возражает.

– А ты не подумал, – сказал Игорь, – что рискуешь головой? За Николаем, видно, стоят серьёзные люди, для которых убрать человека – что муху прихлопнуть, и, судя по ситуации, игра серьёзная, вполне возможно, что будут ещё жертвы.

– Я не из пугливых, сам знаешь, но отказываться нет смысла, тем более что он просто найдёт человека в зоне и купит… За такие-то деньги желающие всегда найдутся…

– А что этот Николай сказал о твоём шефе?

– Прямо так и сказал, что если я не соглашусь, тогда он пойдёт к нему, а тот уж точно поможет. Видно, есть информация, что Бойко берёт взятки… Но не пойман – не вор, поэтому пока это только предположения.

Вошла секретарша и принесла чай с печеньем. Игорь взял чашку и задумался.

– Ну что ж, я поддержку тебе обещаю полную, только давай без самодеятельности. Договорились?

Протасов кивнул в ответ.

– Каждый шаг согласовывай со мной, а я приставлю к тебе пару шустрых ребят, которые вычислят этого таинственного Николая. Действуй. Звони и назначай встречу, веди себя естественно и непринуждённо. Жадничай и набивай цену. Пускай тот увидит, что ты за деньги готов на многое. Да, чуть не забыл, на службе никому ни слова, внимательно понаблюдай за сотрудниками. Вполне возможно, что Николай уже имеет свои глаза и уши в колонии.

– Само собой, ты прав. Не беспокойся, буду держать в курсе.

Игорь встал, давая понять майору, что разговор окончен.

– Светлана твоя как? Когда уже встретимся и посидим на рыбалке? – спросил Игорь.

– Давай, друг, закончим это дело, а после махнём на денёк-другой!

– Согласен!

Протасов отдал честь и отправился на службу. На душе стало спокойнее после разговора с Игорем. В зоне уже работали спецы, которые допрашивали не только заключённых, но и работников учреждения. Протасов только после обеда смог попасть в свой кабинет и спокойно вздохнуть. С ним больше часа беседовал следователь, который в деталях просил вспомнить последние недели жизни спецучреждения. Что мог сказать майор? Только то, что было написано в рапортах подчинённых. Естественно, он не мог дать ответ, кто это сделал и кому нужны эти убийства. То, что заключённых убили, уже не вызывало сомнений. Не бывает так, чтобы в течение столь короткого времени трое ещё вполне молодых людей умерли от сердечного приступа. Эта троица находилась в разных отрядах, и трудно было узнать, знали ли они друг друга вообще. Общаться могли, но зона – это государство в государстве, в котором свои правила. Отряды между собой разделены локальными секторами, что отнюдь не мешало зэкам ходить с отряда на отряд. В колонии с этим боролись, но пока это была пустая трата времени и нервов. Сколько раз майор давал нагоняй подчинённым – всё без толку. На локалках установили электронные замки, поставили определённого человека, который следил за передвижениями по лагерю, но… Зэки просто подобрали ключи, а умельцы с промзоны их точили на станках. Если у заключённого находили такой ключ и забирали, это не могло решить проблему в целом. Об этом он сказал следователю, который никак не мог понять, как зэки спокойно расхаживают по зоне. Пришлось Протасову вывести его в зону и показать на месте. До вечера он изучал дела заключённых, которых убили, а после решил пойти в санчасть и поговорить с врачом, который осматривал трупы. Спустившись вниз, он нашёл Алексея Ивановича и вышел с ним во внутренний дворик санчасти, чтобы поговорить.

– Я перевидел много покойников, – начал Алексей Иванович, закуривая сигарету, – но это… У всех троих на лице осталось спокойное и безмятежное выражение. Никакого насилия. Смерть наступила во сне.

– У всех троих?

– Да, у всех троих. Когда привезли первого и я осмотрел его, то со спокойной совестью сделал заключение. Конечно, вскрытие сделать условия не позволяют, но уж ты мне поверь, Сергей Иванович, что работу свою я знаю туго. Тридцать пять лет в этих местах. Уже самому противно, но на пенсию не отпускают. Хотя давно бы плюнул и ушёл. Вся эта блатата как кость в горле. – Алексей Иванович провёл рукой по горлу. – Надоело! Так вот, перевидел я всякое: и мастырщиков, которые глотали ложки да вилки, и тех, кто вены вскрывал, вешался… Но тут случай особенный, нет никаких видимых повреждений. Я даже вены внимательно осмотрел, но ничего. Бывало, наркоманы вколют себе какую-то бурду, а после спасай их! Когда привезли второго, я опять же провёл осмотр, но без результата. Хотя у второго и были проблемы с сердцем, но чтобы умереть…

– И третий труп – то же самое? – спросил Протасов.

– Вот именно! Такая же чуть ли не блаженная улыбка на лице, а следов нет. Больше не могу тебе ничего добавить. Моё мнение, что смерть насильственная, но кто и каким препаратом, это уже вам разбираться. В городе сделают вскрытие, но оно может ничего не дать.

– Как не дать? – удивился майор.

– А вот так! Есть такие препараты, которые растворяются и не оставляют следов.

– Есть такие? – Протасов смотрел на доктора недоумевая. – Я думал, что это только в фильмах, а оказывается, и в жизни есть такие?

– Есть, Сергей Иванович, и давно. Это спецпрепараты, которые не продаются в аптеках, но их вполне можно приобрести за хорошие деньги.

– Да уж, озадачил ты меня, Алексей Иванович, дорогой.

– Это не я вас озадачил, а нас всех тут озадачили, ты посмотри, сколько проверяющих приехало, из Москвы даже есть два человека.

Майор пожал руку доктору и поблагодарил за помощь. Собираясь домой, он решил позвонить Николаю и на завтра назначить встречу.

Глава 11

Уже неделю Вася находился в СИЗО, но заказчик так и не появился. Он старался не нервничать, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание сокамерников. Один раз позвонил домой и поговорил с Леночкой. Смотрящий за камерой имел мобильник, и Вася за выигрыш в нарды уговорил того, чтобы дал позвонить. Сумма, которую он выиграл, позволила бы Васе приобрести не один десяток таких телефонов, но он поступил благородно, чем заслужил уважение сокамерников. Вася дал Игорю отыграться, но при условии, что в любом случае тот даст позвонить, и у того просто не осталось выбора. Вася поддался, и это не ушло от внимания Игоря. Он считал себя шпилевым, а оказался для Васи булкой с маслом. После этого случая уже никто не предлагал Васе пару партеек в нарды. В камере скрашивали досуг кто как мог. Одни играли в карты и, ещё даже не получив реального срока, становились фуфлыжниками, так как не могли вовремя рассчитаться, да и суммы были просто астрономическими. Играли на звёзды, а вот платить нужно было по-настоящему. Вася удивлялся той лёгкости, с которой Сашка, двадцатилетний пацан, проиграл двести долларов и клялся-божился, что отдаст в срок. Не смог, и его быстро определили в шныри, навесив ярлык фуфлыжника. Сейчас Сашка мыл полы у блатных, убирал и готовил еду. Таких в камере было три человека, попавших в передрягу по своей наивности. Вася один раз хотел вмешаться в игру, хотя и знал, что этого делать нельзя, иначе в зоне накажут за такие вещи, но вовремя остановился: не по понятиям лезть в чужой базар. За это могли наказать и получить уже как с понимающего. Двое обиженных, петухов, спали под нарами, и к ним было самое презрительное отношение. Наташка и Людка – так звали этих молодцов. На воле никто из них не имел отношения к голубым, а тут подвёл длинный язык, за который их и поймали, когда те проходили прописку. А слово, как известно, не воробей, вылетело – не поймаешь.

Лене он позвонил ночью, разбудил. Она, слава Богу, ничего не знала. Первый раз в жизни Вася был благодарен следователю, который сдержал слово. Леночка разволновалась из-за неожиданного ночного звонка, но он, как мог, успокоил её и, узнав, как обстоят дела, обещал в ближайшие дни позвонить ещё.

Игорь не был наивным юнцом и понял: что-то тут нечисто.

– Это ты с женой базарил? – спросил он.

– Слушай, друг, – ответил Вася, – тебя не должна касаться моя личная жизнь, как ты сам знаешь.

Игорь смягчился, но больше для вида, и продолжил:

– Так она не в курсе, что ты в тюряге… Ну ты, братан, даёшь…

Ещё секунда, и Вася положил бы одним ударом этого клоуна на пол, но сдержался. Посмотрел на Игоря, того передёрнуло от страха. Он увидел в глазах Васи нечто страшное и, опустив глаза, промямлил какую-то чушь. Вася со всей силы сжал его руку и не отпускал. Игоря перекосило от боли, ещё одно мгновение, и его спортивные брюки стали бы мокрыми.

– Смотри, друг, – Вася перешёл на шёпот. Была ночь, камера спала, но в тюрьме даже стены имеют уши. – Если я раскачаю берёзу и по тюряге запущу прогон, о твоём прошлом станет известно. Какая у тебя ходка, а? В какой ты хате должен сидеть? А ты, гнида, устроился на общем режиме и трусишь по ушам этим лохам, а сам колбаску наминаешь. Так что будешь метлой своей мести, язык отрежу и сам лично определю в петушатню. А после сам перед братвой ответ буду держать. Ты всё понял, чёрт волабуевский?

Игоря перекосило от неожиданности, но он промолчал.

– И когда мне надо будет позвонить, ты мне будешь давать телефон, понял? А если придумаешь какую-то хрень, я свой выигрыш спишу на общак… И тогда твоё место окажется рядом с Людкой и Наташкой.

– Ты что, брат, я всё понимаю и буду молчать как рыба.

– Не брат ты мне, сука ментовская…

– Ладно, ладно, когда надо, звони, проблем нет. – Его трусило от страха, потому что потерять авторитет для такого человека, как он, равносильно смерти. А если прав этот фрукт и напишет по хатам прогон, труба делу.

Злость и обида у смотряги осталась, а человек он был злопамятный, и стоило подвернуться определённому случаю, он не упустит возможность наказать обидчика. Уже ложась спать, он со злостью подумал: «Ничего, сучонок, ещё сочтёмся…»

После утренней проверки Васю вызвал к себе корпусной, а после отвёл в кабинет оперативника. «Наверное, будет привлекать к сотрудничеству», – подумал он, когда шёл по узкому коридору.

В кабинете опера было светло и уютно. От яркого света Вася зажмурил глаза и не сразу разглядел офицера. Тот сидел в кресле и читал газету. При этом он не сразу обратил внимание на вошедшего. «Сопляк совсем», – подумал Вася и прокашлялся, чтобы привлечь внимание к своей персоне.

– Кашлять не обязательно, я вас, Василий Иванович, прекрасно вижу.

Он отложил газету и принялся более детально изучать арестованного. Тоненькая полоска усиков на молодом лице делала его похожим на испанца. Чёрные волосы аккуратно подстрижены и причёсаны. Но, как известно, внешность обманчива, и только человек неопытный может положиться на первые впечатления о незнакомце.

– Закройте плотно дверь, – сказал он Васе.

Тот повернулся и закрыл дверь на замок.

– Можно и на верхний, – сказал опер и улыбнулся по-своему детской и наивной улыбкой. – Разговор у нас с вами будет один на один, без лишних глаз и ушей. Так что присаживайтесь, располагайтесь! Может, хотите чаю или кофе?

– От кофе, – сказал Вася, – я бы не отказался.

Опер поднялся и включил электрочайник, который стоял на огромном сейфе. Чайник быстро закипел, и он налил чашку себе и гостю.

– Не догадываетесь о причине вызова?

– Понятия не имею, – ответил Вася, пожимая плечами, отхлёбывая из чашки горячий, вкусно пахнущий кофе.

– Наш общий друг Николай хочет с вами поговорить.

Вася внимательно посмотрел в глаза этому мальчишке и понял, что тот не обманывает. Опер открыл стол и достал мобильный телефон, набрал номер. Собеседник долго не брал трубку, и он хотел отключиться, но в последний момент на том конце провода ответили.

– Добрый день, Николай, тут наш с вами общий друг сидит у меня… Даю ему трубку.

Самодовольно, ехидно улыбаясь, опер протянул телефон Васе. Тот минут пять слушал невидимого собеседника, а после вернул трубку.

– Итак, будут проблемы, обращайтесь непосредственно ко мне.

Вася не слышал опера, в мыслях он был где-то очень далеко. Задача, которую поставил перед ним Николай, была практически невыполнима. Он взвешивал все за и против. Был в плане Николая какой-то подвох, но какой именно, он понять не мог. Слишком гладко стелил заказчик, хотя задание не из лёгких.

– Вы слушаете меня или нет?

Вася посмотрел на опера и понял, что надо отвлечься от телефонного разговора. Закинув ногу на ногу и уже расслабившись, стал слушать собеседника.

– Вы не простой человек, Василий Иванович…

– Бросьте, я самый обыкновенный, и притом простой, как входные двери. – Он улыбнулся оперу, встал и налил себе ещё одну чашку кофе.

– Ковалёв мой человек, – сказал опер, – он смотрит за порядком в камере. О нашей встрече никому ни слова. И не встревайте ни в какие разборки, понятно?

Вася кивнул в знак согласия.

– Что происходит в камере, вас не касается, поэтому не привлекайте к себе внимания. Скоро будет суд, после которого я переведу вас в осуждёнку, а после на зону. Вопросы ко мне есть?

– Нет, всё ясно как божий день!

– Тогда допивайте свой кофе, и до встречи. Если в камере будут задавать вопросы, куда вас вызывали, скажите, что приходил адвокат.

Опер поднялся и нажал кнопку звонка. Появился корпусной, который отвёл Васю обратно. Как только дверь за ним закрылась, шнырь позвал к смотрящему.

– Адвокат приходил, – понимая, о чём хочет спросить Игорь, начал Вася.

– И как?

– Плохи дела мои, терпила ещё в больнице, скоро закроют дело и передадут в суд. – Вася сделал кислую мину.

– Придётся сидеть… Адвокат так и сказал. Родственники потерпевших – люди состоятельные и соскочить не дадут.

– Не повезло тебе, дружище… – Игорь вздохнул и сделал вид, что переживает о плохих делах Василия, а после передал тому чашку с чаем. Тот немного скривился, но выпил.

– Как ты пьёшь такой крепкий чай?

– Ну, друг, не привык я порожняк гонять. Утречком заварил чайковского и до обеда на бодрячке. – Игорь допил чай и закурил сигарету. В этот момент открылась кормушка, народ притих в ожидании.

– Ветров, есть такой?

– Есть, – спрыгивая со второй шконки, сказал мужичок лет пятидесяти.

– Давай сюда, тебе передача.

Камера оживилась, и возле Ветрова сразу оказалось множество друзей, готовых помочь с продуктами.

– Распишись и принимай.

Ветров дрожащими руками взял бумагу и узнал почерк жены.

– Мать или жена? – спросил шнырь.

– Жена…

– Вот везёт тебе, не забывает и дачки носит…

Человек пять принимали кульки и пакеты и складывали на стол. Смотрящий поглядывал на это действо равнодушно и безразлично. Вася сел в сторонке, наблюдая за тем, что будет дальше. Когда кормушка закрылась, народ столпился у стола, поедая жадными, голодными глазами передачу. Поднялся Игорь и позвал свою шестёрку.

– Так, Жорик, как будем делить, по-честному или…

Тот замялся, а после выдавил из себя: – На общак хаты, на яму, на этап, а всё остальное поделить по семьям.

Игорь начал разбирать пакеты…

– А петухам? Забыл про наших девочек?

Жорик подошёл к ним и протянул две сигареты. Людка схватил и от радости чуть не поцеловал Жору, тот в последний момент отскочил.

– Ты чё, курица, рамсы попутала? – Он размахнулся, чтобы ударить, но Игорь вовремя остановил.

– Не пыли, пехота… Будь проще, и люди к тебе потянутся…

– Курёху дал? И не за просто так… Вечером отработаешь! И губы подкрась…

В камере начали ржать на умную шутку Жорика, а Людка, вне себя от счастья, поднял вверх носовой платок и закружился.

– Вот, пидор, даёт… – Жорик посмотрел на Игоря, тот остался доволен этим маскарадом.

– Мы тут в одной лодке, – начал он, – петухи тоже люди и приносят пользу. Всем понятно? – Он обвёл камеру гневным взглядом и продолжил: – Ещё раз увижу, что кто-то провёл с девочкой вечер и не заплатил… Убью!

– Это тебя касается, Андрюха… Или я придумал?.. Было дело под Полтавой?

Андрюха замешкался и покраснел. Парню недавно исполнилось девятнадцать, но сидел он за убийство. Отношение к нему было уважительное, он считался тяжеловесом, и грозила ему реально пятнашка, не меньше.

– Тебе срок серьёзный тянуть, не пори боков… И брось, как девица, краснеть. Ты пацан или не пацан?

Тот расправил плечи и ответил: – Я понял, Игорь…

– Ладно, проехали, давай кабаном заниматься.

Он быстро забрал пачек десять сигарет с фильтром себе, так как без фильтра курить масть не позволяла. Ещё десять пачек кинул в общак, после приказал шнырям заварить на хату чай и принялся делить колбасу, сало, конфеты. Арестанты стояли и облизывались, копчёная колбаска пахла на всю камеру, и было слышно, как у многих в желудках забурчало.

– Деликатесы на яму, там люди страдают за наше общее дело, никто не возражает?

Возражали практически все, но никому не хотелось получить в зубы.

– Какой базар, – сказал Андрюха, – надо так надо… Дело-то святое, и каждый из нас может там оказаться.

– Вот красавец, – сказал Игорь и убрал кулёк с колбасой подальше от голодных глаз. – Правильно мыслишь, далеко пойдёшь…

Через пять минут от передачи ничего не осталось. Треть забрала первая семья, и в основном самое вкусное. Малость досталось второй, и одни крошки – третьей. Ведро чая с конфетами поделили поровну, даже петухам налили, и братва чифирила на полную, один только Ветров стоял в стороне и молчал. Игорь заметил недовольного и подозвал к себе.

– Ты чё, старый, проблемы? Или что-то не нравится? Может, потолковать хочешь?

Люди поняли, что сейчас будет весело, а вполне возможно, что и кулаки можно будет почесать.

– Я живу по понятиям, – начал Игорь, – а вот ты как живёшь и дальше жить собираешься?

Ветров молчал, не зная, что ответить. Он недавно появился в камере и держался особняком. Посадили его за мелкое хулиганство, и он мог выйти прямо из зала суда, отделавшись условным сроком.

– Жорик, ты пояснял человеку, когда он заехал, про жизнь нашу, а? Пояснил, что такое общак, понятия, карцер? Пояснил?

Жорик закивал головой, понимая, что Игорь начинает заводиться и добром это не кончится.

– Говори, Ветров, или язык в жопе застрял?

Того уже толкали в бок арестанты, давая понять, что молчание не спасёт.

– Я вот не пойму, – начал тот, – при чём тут к общаку моя передача, сигареты, продукты? Это мне жена собрала… И я сам хочу есть и курить…

– Ах ты, падла… Значит, жрать хочешь? – Игорь поднялся и подошёл к Ветрову. – О себе беспокоишься, гнида? Ну, не слышу? Кишка спать не даёт? – И он со всей силы ударил кулаком Ветрова в живот. От удара тот согнулся пополам и закашлялся.

– Жора, достань колбасу.

Тот пулей достал кулёк и протянул Игорю.

– На, сука, жри, пока всё не съешь, я не уйду.

Ветров дрожащими руками взял колбасу и начал усиленно жевать. Когда от палки осталась половина, сказал:

– Не могу больше, не лезет…

– Не лезет… – Игорь усмехнулся и ударил Ветрова в челюсть. – Сейчас полезет…

На верхней шконке уже сидел Андрюха с одеялом в руках, и только Игорь кивнул, тот сразу набросил одеяло на голову Ветрова.

– А ну, братва, давай как следует проучим этого кишкоблуда.

Десятки ударов посыпались со всех сторон. Ветров пробовал стянуть одеяло, но ему не дали этого сделать. Его колошматили и руками, и ногами до тех пор, пока тот не свалился возле унитаза.

– Вот там теперь твоё место… – Игорь подошёл и приподнял край одеяла. Зрелище было не для слабонервных. Лицо Ветрова походило на бесформенный кровоточащий кусок мяса. Он часто дышал и выплёвывал зубы. На штанах сияло мокрое пятно.

– Так он ещё и обоссался, смотри, братва.

Народ собрался поглазеть на свои труды.

– Придёшь в себя и помоешь пол. Теперь ты понял, что такое тюрьма?

Ветров ответил нечленораздельно.

– Ты что, корова? Мычишь там под нос себе…

У Ветрова всё плыло перед глазами, и в этот момент ему было абсолютно всё равно, мычит он или не мычит… Или как его назовут. Теряя сознание, последнее, что он увидел, были смеющиеся глаза сокамерников, а дальше пропасть и пустота.

Глава 12

Протасов не спеша шёл на встречу с Николаем. Он специально назначил место в центре города, чтобы дать возможность операм сесть на хвост этому субчику. Погода стояла великолепная, тихая. В центре молодёжь веселилась в барах и на танцплощадках. Звучащие отовсюду мелодии были популярны в восьмидесятые, и Протасов вспоминал свою молодость. «Эх, золотые были денёчки, – думал он. – Сейчас бы скинуть годков десять и на танцы. Закадрить симпатичную девчонку и на реку, кататься на катере».

Реку он любил и в детстве с друзьями ходил на рыбалку, а когда наступала зима и река замерзала, то шумная компания брала коньки, клюшку – и на лёд. На реке они пропадали до позднего вечера, и мать всегда ругала за то, что он возвращался поздно. Где они сейчас? Сашка, Генка, Серёга? После школы разлетелись кто куда и с тех пор не виделись.

Протасов в кафе заказал себе пиво и стал внимательно изучать посетителей, чтобы скоротать время.

– У вас огоньку не найдётся?

Протасов повернулся и увидел девушку, явно под градусом, которая загадочно улыбалась.

– Пожалуйста! – Он достал зажигалку и поднёс к сигарете незнакомки.

– А вы ничего так… Симпатичный… – Она хотела сесть за столик, но Протасов остановил её.

– У меня встреча… В другой раз.

Девушке это не понравилось, она повернулась и ушла.

Протасов проводил её взглядом и отметил про себя, что фигура у барышни отменная.

– Понравилась?

Протасов вздрогнул и повернулся. Перед ним стоял Николай и улыбался во все тридцать два зуба.

– Я прошу прощения за задержку, – начал он… – Дела, знаете ли… – Достав из внутреннего кармана куртки конверт, положил перед Протасовым. – Здесь ровно десять тысяч, как мы и договаривались.

– Я не пойму, – сказал Протасов, – что конкретно требуется от меня?

– Ничего ровным счётом.

– Это как?

– Да вот так. У вас сейчас работают следователи, – начал Николай, – ваша задача – не проявлять инициативу и желательно со своей стороны замять эти дела.

– Это сложно будет сделать, я не один и боюсь, что этой суммы не хватит, потому что придётся делиться с некоторыми коллегами. Так что…

– А вы непростой человек, Сергей Иванович, – сказал Николай и откинулся на спинку стула. Достал сигарету и золотую зажигалку. Возникла пауза, Николай соображал, сколько ещё запросит этот солдафон. – Итак, сколько вы хотите к этим десяти тысячам?

– Давайте ещё пять, и всё будет в лучшем виде.

Николаю это не понравилось, но он решил не жадничать. На кону стояла большая сумма, и размениваться на такой пустяк было не в его правилах.

– Хорошо, только остальные пять тысяч после того, как вы мне принесёте подтверждение того, что дела осуждённых закрыты.

– Кто же мне даст такую бумагу? – Протасов сделал удивлённое лицо.

– Это меня не касается… Ваша задача остаётся прежней, принесёте подтверждение, и я вам заплачу.

Протасов почесал за ухом и задумался. Переигрывать не было резона, поэтому он сказал:

– Чёрт с вами, я сделаю бумаги.

– Только липа не пройдёт, я проверю эти документы.

– Я такими вещами не занимаюсь. – Протасов сделал обиженное лицо.

– Не обижайтесь. – Николай похлопал его по плечу. – У деловых людей должно быть доверие и ответственность за слова. – Он провёл рукой возле горла. – Иначе… Вы понимаете, о чём я?

– Запугиваете?

– Нет, ну что вы… Это не в моих правилах. Я предупреждаю, а остальное на вашей совести.

– Какая там совесть, троих укокошили ваши люди, а вы мне про совесть сказки рассказываете.

– Это вас не касается, – сказал, чуть повысив голос, Николай. – Не ваша забота печься о совести и нравственности. Получили деньги? Вот и всё. С женой съездите на отдых в Грецию или Италию… Вы там были?

– Нет, на мою-то зарплату… – Протасов опустил голову, а Николай понял, что попал в яблочко.

– Ну вот и договорились. – Николай поднялся и ушёл, на столике осталась лежать помятая десятка за кофе.

– Вот сволочь… – Майор осмотрелся по сторонам, но ничего подозрительного не заметил. Положив конверт в карман, он отправился домой. Настроение было скверным. Уже возле дома его ждала машина. Возле неё ходил Игорь и курил.

– Садись в машину, поговорим.

Протасов сел на заднее сиденье, а Игорь устроился рядом.

– Мы записали ваш разговор. Интересный клиент, и не наш. Я же успел пройтись по картотеке, но по нашему ведомству чисто. Мои ребята ведут его. Судя по поведению и той наглости, с которой он себя ведёт, не из местных. Скорее всего, приезжий. Действовать в одиночку он не может, значит, есть покровитель, который заинтересован в том, чтобы дела по убийствам в зоне были закрыты. И всё шито-крыто. Не нравится мне это, ой как не нравится! Чувствую, что дело сложное и запутанное.

Протасов достал конверт с деньгами и передал Игорю.

– Он просил бумагу, в которой будет написано, что дела закрыты. Организуешь?

– Это самое простое…

– Может, зайдёшь в гости? Светлана будет тебе рада, чайку попьем.

– В другой раз с удовольствием, а пока не могу. Жене привет!

Протасов вышел из машины и в задумчивости побрёл домой. Что же связывает Федоркина, Анисимова и Мешкова? Может, поговорить с родными? А это идея! И он понял, чем будет заниматься завтра.

Глава 13

Леночке повезло с внешностью, она принадлежала к такому типу людей, которые всегда хорошо выглядят. На макияж и прочие женские штучки ей не надо было тратить много времени. В любое время дня или ночи она выглядела потрясающе. Тут уже природа потрудилась на славу, одарив эту женщину всем необходимым. У неё были светлые кудрявые волосы, которые ложились ровно на плечи; достаточно было только пройтись по ним один раз расчёской, как они принимали ухоженный и опрятный вид. Для неё покрутиться перед зеркалом было равносильно приёму у психотерапевта. Терапия действовала незамедлительно, поднимая настроение красавице. Старость, как ей казалось, никогда не коснётся её тела. Оно было упругим и в то же время таким податливым, когда к нему прикасались мужские руки.

В этот вечер она как никогда уделила много времени внешности. Часа два красилась и приводила в порядок квартиру. Ужин на двоих стоял в духовке, оставалось только одно – дождаться таинственного гостя. Около десяти вечера в дверь тихонько постучали. Сигнал был условным. Раз, два, три, раз, два, три… Леночка вскочила с дивана и выключила телевизор. Сердце стучало от радости, а внизу живота предательски поднывало. Она не надевала нижнее бельё, просто накинула лёгкий китайский шёлковый халатик и пошла открывать. Перед дверью ещё раз посмотрела в зеркало на своё отражение и, оставшись довольна, сняла цепочку и впустила мужчину внутрь. Тот сразу начал обнимать её и целовать, не давая даже слова сказать.

– Подожди, Игорь, подожди… Куда ты торопишься…

Пакет, который принёс Игорь, так и остался стоять в коридоре, а влюблённая парочка резвилась в спальне на диване.

– Ты сегодня на высоте, – сказала Лена Игорю, прижимаясь к плечу мужчины. Тот закурил сигарету и пускал дым в потолок. Лена гладила его грудь и ласкала. После недавней близости Леночку медленно накрывала новая волна удовольствия, и она жаждала продолжения.

– Не могу понять, Игорь, почему на меня так действует твой пристальный взгляд? Внутри всё переворачивается, когда ты смотришь… Пойду выпью воды, во рту пересохло.

Она поднялась с постели и медленными, грациозными движениями направилась в сторону кухни. Игорь не мог оторвать взгляда от тела любимой женщины. Лена почувствовала это и повернулась.

– Ага, – сказала она весёлым голосом, – вижу, вижу, что боец готов к бою… Я, наверное, приму ванну, а после продолжим.

Игорь включил телевизор и надел брюки. На душе скреблись кошки. Как-никак, а квартира и жена – друга…

С Леной у них отношения продолжались около года. Всё получилось… А впрочем, получилось так, как и должно было. Вася уезжал на неделю из города. Они устроили в квартире Васи небольшой ужин, а после Игорь задержался у них дома. Он всегда неравнодушно смотрел на Лену и замечал с её стороны ответный взгляд, в котором угадывалась заинтересованность. В тот вечер они с Леной сидели до полуночи и пили красное вино. Она не могла не нравиться, и Игорь погрузился в эту связь полностью, забыв свою прежнюю любовь и прошлые отношения. Их чувства не похожи были на обычную любовь. Ни он, ни она не испытывали такого раньше. Эта животная страсть заставляла Игоря пускаться во все тяжкие, лишь бы час или два провести с любимой. Он уговаривал Лену, что надо во всём признаться мужу и развестись. Но Лена боялась даже заикнуться об этом вслух. Когда Игорь заводил этот разговор, Леночку начинало трясти и колотить. Постепенно он понял, что говорить об этом не стоит. Самый последний вариант – это вдвоём уехать из города. Об этом он хотел сказать ей сегодня. Она беременна, но только не от мужа, а от Игоря. На столике стояла бутылка с вином, и Игорь выпил залпом бокал. Приятная истома разлилась по всему телу, и часть проблем отошла на второй план. «Что будет, то будет», – подумал он и развалился на диване.

Лена устало погрузилась в горячую ароматную ванну. Какое счастье, что у неё есть Игорь! Васю она не любила.

Простая девочка из небольшого провинциального городка приехала поступать в институт. Конкурс был огромный, и она не прошла. Домой возвращаться не хотелось, и она осталась в городе. Снимала квартиру и перебивалась случайными заработками. Мужчины ей встречались, но в основном маменькины сынки и хлюпики. А она мечтала о принце! Пускай не на «мерседесе», но хотя бы со стабильным заработком и своим жильём. Женатые клеились постоянно, но Лена давала всем от ворот поворот. Она уже потеряла всякую надежду, и тут ей встретился Вася. Они познакомились в супермаркете, в очереди в кассу. Он первый заговорил и предложил помочь с пакетами. Лена не отказалась, и в этот же вечер он пригласил её поужинать. Потом красиво ухаживал, дарил цветы и разные подарки. Вася был старше Лены и гораздо более опытным. Ей льстило, что довольно интересный мужчина проявляет заботу и внимание. А он заботился, как любящий отец о своей дочери. Если Лену в дождливую погоду угораздило промочить ноги по дороге на работу, то Вася бросал все свои дела и мчался к любимой с сухой парой обуви, чтобы та, не дай бог, не простудилась и не заболела.

После месяца знакомства они начали жить вместе. Чувства были, но не такие, от которых кружится голова и хочется петь. Она принимала ухаживания и совместную жизнь как должное. Красота – страшная сила, особенно когда под воздействием этой самой красоты находится влюблённый мужчина. Жадным он не был и старался при случае удивить любимую. И так день за днём, а она привыкла к своей новой жизни. Работу бросила, потому что Вася настоял на этом, и целиком и полностью посвятила себя домашнему уюту. Он хотел детей, но что-то не получалось. Может быть, проблема была в мужчине или не хватало той божественной искорки, ответа она не знала. А когда увидела Игоря и ближе с ним познакомилась, почувствовала сердцем настоящего мачо.

После первой близости с Игорем жизнь изменилась. Лена старалась делать вид, что всё идёт по-прежнему, и не давать повода Васе для ревности. И редкие дни, когда Вася уезжал по делам, проводила с любимым человеком. Вначале был страх, что их отношения откроются, но позже страх сменился уверенностью, что свой выбор она сделала правильно. Тяжело было каждый день улыбаться и ложиться в постель с нелюбимым человеком, но она верила, что наступит момент, когда во всём сознается мужу. Вася был вспыльчивым, и Лена не знала, чем закончится её признание, но вместе с Игорем придумала хитрый план с мнимой беременностью. Во-первых, для того чтобы отвести подозрения об измене, а во-вторых, чтобы, когда муж вернётся из командировки, сказать ему, что случился выкидыш и она уходит. План сам по себе был наивным и глуповатым, но так проще и, как им обоим казалось, надёжнее. А после они с Игорем переедут в другой город и начнут новую жизнь.

– Радость моя, ты там ещё долго?

Лена и вправду поняла, что засиделась в ванной. Вода совсем остыла, и Леночка, накинув махровый халат, пошла в спальню. Игорь лежал на диване и смотрел телевизор. Лене вначале показалось, что он уснул. Позвонил мобильник, и Лена, выключив телевизор, показала Игорю знак молчать. Это звонил Вася, и Лена, волнуясь и сбиваясь, спросила, когда тот вернётся. Ей показалось, что он совсем рядом и вот-вот откроет дверь своим ключом.

– Я тоже, дорогой, скучаю, – промурлыкала она в трубку, а сама гладила Игоря между ног. – Не волнуйся, дорогой, я люблю тебя, жду, целую. – Она швырнула телефон на диван, легла, растянувшись и уже полностью расслабившись.

– Когда он вернётся?

– Не знаю… Он почему-то говорил шёпотом…

– Странно, – заметил Игорь.

– Я уже не могу, – сказала Лена и расплакалась… – Ты не представляешь, как мне тяжело ложиться с ним в постель.

– Но ты же его любила…

– Любила, любила, а сейчас ненавижу! Мне противно, когда он трогает меня, ощущения не из приятных. Правильно говорят, что от любви до ненависти один шаг, и я этот шаг сделала. – Она закрыла лицо руками и положила голову Игорю на колени.

– Успокойся, всё скоро закончится. Вася вернётся, и мы сделаем так, как решили, а после уедем.

– Ты правда меня любишь?

– Люблю, люблю и готов на любой подвиг ради своей королевы! – Он поднялся и, взяв Лену на руки, закружился по комнате.

– Перестань, уронишь…

Лена обняла Игоря за шею, и их губы слились в долгом поцелуе.

Глава 14

Худой минут пятнадцать рассказывал о своих наблюдениях. Братва молчала и только изредка задавала вопросы по теме.

– Так, значит, говоришь, что все трое были с козлятни?

– Ну да, и плюс ко всему дружили по свободе. Общалась троица редко, но близкие люди знали об этом.

– Убил кто? – спросил Белый.

– Есть один из баландёров, который месяц в зоне. Только я не уверен на все сто процентов, что это он…

– Как не уверен? – спросил Белый, поедая бутерброд с колбасой. – Конкретно что есть? Или сам придумал и наводишь тень на плетень? Человека легко обвинить, а если он от страха признается в том, что не делал, тогда как?

Худой пожал плечами, уже сомневаясь в своих предположениях.

– Кто такой этот баландёр? Узнал?

– Сидит за тяжкие телесные, срок три года. Ведёт себя замкнуто и почти ни с кем не общается. Телефон мобильный свой есть, и однажды вечером он базарил за бараком. А Лёнчик слышал, как тот сказал, что дело сделано и пора на свободу.

– И это всё?

– Нет, не всё… Люди видели, как он общался вначале с Федоркиным, после с Мешком, а потом уже с Анисимом. После базара Федоркина как подменили, и он хлебашу сказал, что, возможно, до звонка не доживёт… Вот так вот. И остальные тоже базарили своим об этом. Мешок в последние дни крутился возле запретки, и пару раз менты его в дежурку забирали. Хотели даже красную полосу поставить на деле, но тот отмазался.

– Картина, которую ты нарисовал, подходит под настоящую. – Белый встал и прошёлся. – Что делать будем, братва?

– Позвать этого молодца и поговорить по душам, делов-то.

– Рыжий, у тебя всё просто, – сказал Белый. – Позвал, побазарил, и фраерок во всём признался… Развеселил ты меня не на шутку. Это ПЖ… Знаешь, что это такое?

Рыжий сделал глупое лицо и пожал плечами.

– За три барана при Союзе человеку лоб зелёнкой мазали и под вышак вели. А сейчас на пожизненное сажают. Понятно?

– Теперь да… Я не знал, как это расшифровать, братан.

– Где вас только таких ловят? Ни хрена не знаете и не умеете. А ты же в тюрьме сидишь и должен знать, как Отче наш, и кодекс, и статьи, на что способен дядька прокурор. Тебя за что закрыли?

– За магазин.

– И выйдешь, будешь дальше по магазинам шастать?

– А что делать? В деревнях, посёлках их навалом, и сигнализации нет. Можно на славу поживиться.

– Кишкоблуд ты, Рыжий, только и умеешь языком трепаться и на гитаре бренчать.

– Давай, сбацай что-нибудь весёленькое.

Рыжий достал из кладовой инструмент, подстроил и запел:

– А мы с тобой, браток, совсем седые,//Не любят нас девчонки молодые.// Состарились когда? Совсем недавно,//И на душе от этого печально…//Промчалась жизнь, и годы пролетели,//Мы насладиться счастьем не успели,//За проволоку был купленный билет,//Такой на ваш вопрос у нас ответ!//Здесь молодость, как вишня, отцвела,//И седина душевная пришла,//Взгляд тусклый стал и от тревоги злой,//Кому понравится такой,//Мальчишка в тридцать лет седой?//Девчонке? Только где она такая?//Любимая, желанная, родная,//Быть может, ты на зов мой отзовёшься,//И к седине губами прикоснёшься….

– Вот именно, тут ты прав, – оборвал песню Белый. – Где такая девчонка? А нет таких… Перевелись давно, и песня твоя хорошая, но не совсем правдивая…

Белый уже порядком захмелел и с трудом ворочал языком.

– Перевелись в наше время декабристки, а остались одни проститутки и всякая шваль… – На этих словах Белый и уснул. Остальные от выпитого тоже начинали кемарить. Худой приподнял Белого и с трудом уложил на кровать. По-отечески прикрыл простынёй, а сам уселся за стол.

– Тимоха, – крикнул он.

В дверях показалась голова, а за ним худющее тело в чёрной робе.

– Кофейку завари, и быстро давай.

Тимоха растворился, а Худой сделал бутерброд и с удовольствием начал жевать.

– Прямо как дома, – сказал он, причмокивая и делая довольное лицо.

– Эх, если бы кто знал, как я люблю колбасу… Больше Родины точно!

И тут появился Изюм в сопровождении своих хлебников. Худой вскочил и поставил Изюму стул.

– А Белый где?

– Прилёг покемарить, – сказал Худой.

– Опять набухался? Вот алкаш несчастный, сколько я ему говорил, не увлекайся ты этой заразой.

– Мы всего-то по сто пятьдесят дёрнули, – пытаясь защитить Белого, сказал Худой.

– Знаю я ваши сто пятьдесят…

Тут появился Тимоха с кофейком, и Изюм взял напиток. Худой сглотнул слюну, но слова не сказал Изюму.

– Летать умеешь? – спросил Изюм.

– Не-а… А что надо?

Изюм достал коробок с шалой и папиросы.

– Так ты, значит, летать не умеешь? – Он посмотрел на Худого и усмехнулся.

– А… Вот ты о чём, – и в глазах появились озорные огоньки. – Это другое дело. А дурь хорошая?

– Убойная! – Изюм сделал первую затяжку, передал косяк дальше. Худой сразу понял, что полёт предстоит заоблачный, и расслабился. От второй папиросы отказался. Перед глазами плыло, мерещились зловещие тени. Он начал махать руками, защищаясь от невидимых врагов. Изюм от смеха чуть со стула не свалился, остальные ржали так, что стены дрожали.

– Есть что-то сладкое?

– Торт!

– Давай отрежь кусочек.

Худой достал заточку и отрезал большой кусок Изюму. «И не подавится», – подумал Худой, а вслух пожелал приятного аппетита. Остальные тоже расселись, и Тимоха не успевал кипятить воду для кофе. Через пятнадцать минут от торта ничего не осталось. Изюм, как царь, восседал во главе стола, братва переговаривалась между собой. Дурь начала отпускать, но аппетит у братвы был волчий.

– Пора нам, – сказал Изюм вставая. И вальяжной походкой пошёл к выходу, остальные, как собачки, побежали за ним. Худой остался один и с грустью посмотрел на стол. Там уже ничего не осталось. Через минуту заглянул Изюм и, крутя в руке чётки, сказал: – Как проснётся, жду его у себя, – и ушёл.

Глава 15

Николай и Катя решили вечером прогуляться, посидеть в ресторане. В этот вечер Николай решил не скупиться, и они заглянули в самый дорогой, элитный ресторан. Кухня здесь была самая разнообразная, даже Николай удивился, а он считал себя знатоком и ценителем хорошей кухни. Катя надела изящное обтягивающее платье без сумасшедших разрезов и декольте. Всё со вкусом, ничего лишнего. Выглядела она сногсшибательно, и мужчины в ресторане провожали её завистливыми взглядами, чем раздражали своих спутниц, которые понимали, что во многом проигрывают этой девушке. Николаю доставляло неописуемое удовольствие, что такая красотка сегодня, и завтра, и послезавтра будет принадлежать только ему. И постель будет делить только с ним одним. К столику подошёл официант и чуть не споткнулся, засмотревшись на Катю. Покраснев от смущения, он протянул меню и, извинившись, удалился.

– Что будем заказывать? – спросила Катя, рассматривая меню.

– На твоё усмотрение – и вино, и закуска. – Николай всё ещё находился под впечатлением всеобщего внимания мужчин к своей женщине.

– Я бы хотела французское вино, если ты не против.

– Ты знаешь, дорогая, если я буду против, меня просто разорвут на кусочки мужики, которые пялятся на тебя с того момента, когда мы пришли.

– Не обращай внимания, это такие мелочи, о которых даже говорить не стоит.

Николаю нравилось, что Катя всегда рассуждала мудро, не по возрасту.

Официант принёс вино и разлил по бокалам. Катя согревала в изящной ручке бокал и, смакуя божественный напиток, улыбалась Николаю. Она была довольна вечером, и Николай читал в её глазах жажду продолжения, уже в постели.

– Прекрасный напиток и не очень сладкий. Давай и домой возьмём бутылку.

– Мне приятно, что тебе нравится, – сказал Николай и ногой тронул туфельку Кати.

– Потанцуем?

– А я всё жду, когда ты меня пригласишь…

Николай поднялся и протянул руку Кате.

Они вышли в центр эстрады. Звучала медленная композиция, и Николай изящно обнял Катю за талию, а она обвила руками его за шею.

– Я совсем тебя не знаю, – сказала она. – Чем ты занимаешься, семья…

– А это так важно? – спросил он. – По-моему, в этот вечер не стоит говорить о прошлом и настоящем. Мы вдвоём, и весь мир лежит у наших ног. Только ты и я, и больше никого вокруг.

Николай не был настроен на серьезный разговор, но понимал, что стена, стоящая между ними, – из-за того, что он замкнут и молчалчив. Музыка закончилась, и парочка вернулась за столик. Официант принёс новое блюдо, и они с жадностью принялись за еду.

– У меня была женщина, которую я очень любил.

– И где она сейчас? – спросила с интересом Катя.

– Нашла себе человека состоятельного и ушла.

– Значит, не любила или делала вид, что любит, а на самом деле притворялась. Ты вроде бы человек небедный…

– Не в этом дело, Катя. Когда мы с ней жили, я не имел постоянного дохода и перебивался случайными заработками. Жили трудно, а ей хотелось всего и сразу.

– Красивая была?

– Очень.

– Красивее меня? – спросила Катя и внимательно посмотрела на Николая.

– Нет… Красивее тебя нет никого, – сказал Николай и улыбнулся. Он налил вино и предложил тост.

– Обманываешь, вижу, что не забыл ты её, потому что, как только вспомнил, в глазах появилась грустинка…

– Давай выпьем за нас, а то, что было, пускай останется в прошлом.

– Так какая она была? – не унималась Катя.

– Ну, всё, давай забудем, чтобы я не начал жалеть о том, что рассказал.

– Ты уже хочешь уйти?

– А ты?

– Мне уже скучно здесь, так что давай просто прогуляемся по свежему воздуху.

Николай расплатился, и они вышли на улицу. Вечер был тихим и спокойным. Небо усыпали миллионы звёзд, и они вдвоём невольно подняли головы вверх, созерцая эту картину.

– Красота какая! – сказала Катя.

– Да уж, я давно ничего подобного не видел.

Они пошли вдоль реки, встречая такие же влюблённые парочки. На лавочках сидела молодёжь и курила. Двое целовались, и девушка страстно вздыхала.

Катя прижималась к Николаю ближе и ближе. Остановились возле воды, кто-то сзади их окрикнул. Николай повернулся и увидел подростков, человек пять. Те балагурили и явно были нетрезвыми.

– Дядя! Дай закурить!

– Я не курю, ребята.

– А тёлка у тебя ничего. – Один из подростков подошёл и попытался взять Катю за руку. – Может, ты с нами пойдёшь прогуляешься? Зачем тебе этот старый хмырь?

На вид этому белобрысому пацану было лет семнадцать-восемнадцать. Вёл он себя уверенно и дерзко. Чувствовал, что отпора не будет, и наглел.

Катя резко отдёрнула руку и хотела ударить подростка по щеке. Но Николай её остановил. Он побледнел, и от напряжения правое веко слегка подёргивалось.

– Шли бы вы, ребята, своей дорогой от греха подальше.

У него был пистолет, в кобуре под мышкой, который придавал уверенность и силу.

– А то что будет?

Ещё один пацан, поигрывая ножом-бабочкой, приблизился, чтобы помочь белобрысому. Через всю его щеку шёл шрам, скорее всего, от острого ножа или бритвы. Лицо пацана напоминало гримасу, которую примеряют на себя плохие актёры.

Николай потянулся за пистолетом. Секунда-другая, и он бы навсегда проучил этих балбесов. Катя стояла в нерешительности и старалась спрятаться за спиной Николая, сильно сжав его левую руку, и Николай почувствовал, как она дрожит. Обстановка накалялась, пацаны уже достали кастеты и продолжали насмехаться над Николаем.

– Ну что, пердун старый, поговорим или сам отдашь и деньги, и тёлку…

Сзади была река, и спастись можно было только вплавь. Из темноты неожиданно появились двое парней, которые шли уверенно и спокойно, прямо к ним.

– Какие проблемы, ребята?

Один достал из кармана книжечку и развернул.

– Милиция, старший следователь Сергеев, ваши документы.

Подростки поникли и стояли, переминаясь с ноги на ногу. Белобрысый попытался убежать, но напарник Сергеева успел схватить того за рукав куртки. Пацан не успел спрятать нож, и милиционер с интересом смотрел на китайскую вещицу. Катя заплакала и опустила голову на плечо Николая. Тот всё ещё находился в напряжении и держался как мог.

– Успокойся, родная, всё будет хорошо.

– Так что тут случилось? – обратился Сергеев к Николаю. Тот рассказал, как всё произошло. Сергеев выслушал и попросил Николая предъявить документы. Напарник тем временем уже вызывал наряд милиции.

– Заберём юнцов в отделение, там с ними поговорим, а вы, если хотите, можете проехать с нами и на бумаге написать объяснение.

– Нет, спасибо, ребята, – ответил Николай, – мы лучше домой пойдём, если вы возражать не будете.

– С вами жена или знакомая?

– Нет, не знакомая, а жена!

– Документы есть у неё?

Катя дрожащими руками полезла в сумочку и достала паспорт. Сергеев посмотрел и вернул обратно.

– Вы можете быть свободны!

Николай пожал Сергееву руку и поблагодарил.

– Не знаю, что бы мы без вас делали… – Он полез в карман за бумажником. Сергеев понял, что сейчас ему будут предлагать деньги, и остановил Николая.

– Ничего не надо, – опережая события, начал он. – Это наша работа…

– Николай ещё раз поблагодарил его и, удивившись, что тот отказался от благодарности, повернулся, взял Катю под руку и направился в город. Катя продолжала дрожать, и Николай снял пиджак и накинул ей на плечи. Оглянувшись, он увидел, как в воронок грузили подростков, те сопротивлялись и продолжали балагурить. Один из милиционеров достал дубинку и врезал ею подростка по спине. Удар возымел действие, и они угомонились. На самого дерзкого надели наручники.

– Слава Богу, – шептала Катя, – что так всё закончилось…

– Не волнуйся, я же рядом с тобой. – Николай поцеловал Катю в щёку.

– А что бы ты сделал? – И тут только она заметила кобуру и пистолет. Глаза округлились. – Откуда это у тебя? – Она остановилась и смотрела прямо в глаза Николаю. Прохожие стали обращать внимание на парочку, которая пыталась выяснять отношения посреди улицы.

– Я тебе дома объясню… А сейчас пойдём, а то уже народ таращится на нас.

Он взял Катю за руку и, заметив такси, махнул рукой. Таксист притормозил возле бордюра, и Николай открыл заднюю дверь.

– Садись, дома поговорим.

Катя надула губки, недовольная, села в машину. Николай устроился рядом и сказал таксисту адрес. Такси медленно тронулось с места, но через заднее стекло можно было наблюдать, как перепалка между мужчиной и женщиной продолжалась и в салоне машины.

– Вовремя мы подошли, – сказал Сергеев напарнику, – эта молодёжь могла всё испортить, и наш подопечный мог пострадать.

– Не говори, – ответил напарник. Они привезли в отделение малолеток, а сами вышли на улицу. Это была обычная наружка, которую поставили наблюдать за Николаем.

– Плохо, что нам пришлось засветиться… Уже в следующий раз такое не пройдёт. Наш подопечный наверняка нас запомнил. Надо позвонить шефу и доложить.

– Так поздно уже, ты на часы посмотри. Половина двенадцатого ночи. Давай по домам, а утром в рапорте напишем об этом инциденте.

На том они и расстались. Сергеев пожал руку напарнику и попросил патрульную машину подбросить его домой.

– Влетит нам завтра, – сказал Сергеев…

– Да ладно, чего уж там… – Напарник махнул Сергееву на прощание, а сам растворился в тёмном переулке.

Глава 16

Протасов утром позвонил на работу Фурцеву и попросил домашние адреса убитых. Он заранее взял отгул и решил сам попробовать всё выяснить и разобраться в случившемся. Фурцев перезвонил, и майор записал адреса.

– А зачем это вам? – спросил Фурцев.

– Меньше знаешь, крепче спишь, – ответил майор и отключился. Просмотрел адреса, увидел, что дом Федоркина находится поблизости. Его родным он и решил первым нанести визит. Жена попросила подбросить на работу, и Протасов отправился в гараж за машиной. По дороге жена пыталась с ним поговорить, но он был поглощён предстоящей встречей и даже не реагировал на супругу.

– Серёжа, ты здесь, в машине, или на работе? – спросила жена.

– Прости. – Он улыбнулся и поцеловал ей руку. – Дел много, вот и задумался…

– Бросал бы ты эту работу.

– И чем я буду заниматься? Ты же знаешь, что это моё призвание, другого ничего толком я делать не умею.

– Вот сосед наш оставил военную службу и занялся бизнесом.

– Это Валерка, что ли?

– Ирка, жена его, счастлива! И деньги появились, и машину новую они купили… А мы всё никак не можем свести концы с концами. Машине уже сто лет, ей на свалку пора, а ты вроде этого не замечаешь. – Она демонстративно отвернулась и уставилась в окно.

– Давай не будем, – сказал он, – я сам знаю, что машину пора поменять, но пока нет денег. Вот как накопим немного, сразу и купим.

– И сколько мы копить будем? Лет десять или пятнадцать.

Майор разозлился и остановил машину возле остановки.

– Ты что, с утра мне настроение решила испортить или специально выводишь из себя?

Жена поняла, что перегнула в разговоре, хотя доля истины в её словах присутствовала.

– Не сердись, дорогой, – сказала она более мягким голосом.

– Ну что, мы хуже соседей или собираемся до ста лет жить?

– Хочется хоть немного и для себя. Съездить отдохнуть за границу, машину поменять. Стараемся всю жизнь – то для детей, теперь для внуков, и конца этому не видно.

Он положил руки на руль и не возражал жене.

– Так что ты предлагаешь? – после паузы спросил Протасов.

– Пора тебе бросать службу и заняться другим делом.

Протасову это не понравилось, но он сдержался и пообещал жене подумать над её предложением.

– Ты же всегда у меня был умничка! – Довольная тем, что муж согласился подумать, она вышла из машины.

– Дальше я сама, мне в банк нужно по работе зайти.

Она послала мужу воздушный поцелуй и, эффектно развернувшись, ушла. Майор завёл машину и отправился искать нужный адрес. Настроение испорчено на целый день. Он знал соседа Валерку с момента получения квартиры и сейчас, видя его новенький «пежо», в душе завидовал. «Вот закончу это дело, – сказал он сам себе, – и точно брошу службу. Ну её к чёрту! Не спи ночами, думай об этих уголовниках…»

Он остановился возле «хрущёвки» и вышел из машины. На доме стоял нужный ему номер. Ага, ему сюда. Он взял папку с бумагами, закрыл машину и вошёл в мрачный подъезд. На лестничной площадке воняло мочой и другими испражнениями. Он закрыл нос рукой и быстро поднялся на третий этаж. Остановился возле старенькой, обшарпанной двери и нажал на звонок. Никто не отвечал, за дверью была тишина. Он ещё раз позвонил и приложил ухо к двери. Вдалеке послышались шаги, и женский грубый голос проговорил:

– Иду, подождите минуточку.

Он отошёл на один шаг и стал ждать. Дверь открыла старушка в стареньком, потёртом халатике. Близоруко прищуриваясь и протирая рукой линзы очков, она пыталась хорошо рассмотреть незнакомца.

– Вы к кому? – спросила она. – Из жэка или «Водоканала»?

Протасов улыбнулся благодушно. Старушка производила приятное впечатление.

– Не, я не из жэка и уж тем более не из «Водоканала». – Он достал красную книжечку и протянул старушке. Та с интересом начала изучать его данные.

– Вы мать Федоркина?

Старушка кивнула.

– Вас как зовут?

– Мария Степановна!

– Очень приятно, Мария Степановна, а моя фамилия Протасов, я к вам по поводу вашего сына…

Глаза у старушки затуманились, слеза скатилась по щеке. Она приоткрыла дверь и впустила Протасова внутрь. Они сели на кухне, и старушка поставила на плиту чайник. Мебель в квартире стояла старенькая, но было чисто и по-домашнему уютно. Большой рыжий кот уже обнюхивал обувь Протасова, а после запрыгнул на подоконник и спрятался за занавеской. Чайник закипел, и Мария Степановна поставила на стол печенье и сахар.

– Угощайтесь! – Она протянула мужчине чистую чашку с блюдцем. Протасов налил себе заварки из фарфорового кофейника и насыпал две ложки сахара. Он обратил внимание на старинную посуду, которая стояла в шкафчике.

Старушка уселась напротив и внимательно посмотрела в глаза Протасову.

– Я слушаю вас. Недавно ко мне уже приходил следователь и расспрашивал о Стасике. Коллега ваш, наверное?

– Не совсем коллега, – поперхнувшись, начал майор. Он решил не обманывать пожилую женщину и говорить с ней начистоту.

– Дело в том, что я не следователь, а работаю в колонии, где отбывал наказание ваш сын. К вам я пришёл по своей инициативе, без ведома руководства.

– Я понимаю, – ответила старушка. – Что вас интересует, спрашивайте!

– Вы понимаете, Мария Степановна, мне не верится, что ваш сын мог вот так ни с того ни с сего умереть. Смерть вызывает подозрения лично у меня. Скажите, он болел чем-то? Может, были проблемы с сердцем или хронические заболевания?

– Что вы, – женщина махнула рукой, – Стасик был крепким парнем, плаванием занимался со школы.

Она поднялась и вышла в комнату. Через минуту Мария Степановна уже показывала Протасову грамоты, которыми награждали её сына.

– Вот это со школы, а это Стасик участвовал в олимпиаде и, между прочим, занял второе место.

Протасов смотрел и понимал, что такой парень не мог иметь проблем с сердцем. Он положил грамоты на стол и принялся за чай.

– Вкусный у вас чай, ароматный!

– Берите печенье, я сама его утром испекла.

Он рос умным, начитанным мальчиком, – продолжила рассказ Мария Степановна. – Во всём виновата улица и дружки, которые Стасику прохода не давали. Мой супруг работал за границей, и я сама занималась воспитанием сына. Рос он практически без отца, а что может сделать мать, если нет мужской поддержки? – Она вытерла платком ещё одну слезу и сделала глоток чая.

– Вы не волнуйтесь, – сказал Протасов и положил свою руку в знак поддержки и понимания на руку старушки.

– Во всём виноват Юрка Мешков, это он втянул Стасика в дурную компанию.

– А они дружили с Мешковым?

– Ой, ну как они дружили? Разве это друг? Когда Стасика посадили, так он даже не проведал того в тюрьме. Я сколько раз его просила, чтобы он написал, поддержал в беде… Без толку. А после и сам угодил за драку. Стасик до знакомства с ним не курил, не выпивал, а связался с этим шалопаем и изменился до неузнаваемости: начал поздно приходить домой, иногда выпивши. Деньги начали водиться… Хотя он не работал, а учился. После и учёбу забросил. Сколько я пыталась на него воздействовать! И наказывала, и грозилась милицией… Один раз даже на коленях умоляла бросить друзей и взяться за ум. А когда пришла милиция и арестовала его, так участковый меня обвинил, что, дескать, вы мать такая, раз не смогли сына наставить на правильный путь.

Женщина заплакала, и майор, извинившись, собрался уходить.

Уже в дверях он остановился.

– Вы простите, Мария Степановна, что потревожил вас.

– Да ладно уж… Стасика не вернуть, и это больней всего…

Она закрыла дверь, а Протасов вышел на улицу.

«Что-то тут не так, – подумал он. – Какая-то странная история. И нет главных её виновников…» Куда дальше? Идти по другим адресам он не захотел и решил поехать на работу. На крыше машины сидели голуби и ворковали. Он прогнал голубей и достал тряпку, чтобы вытереть лобовое стекло. Поднял голову наверх и увидел, как Мария Степановна из окна наблюдает за ним. Сел в машину, завёл двигатель. Мотор работал тихо после капиталки. Трогаясь с места, он ещё раз посмотрел наверх, но старушки в окне уже не было.

Глава 17

Камера ночью не спала, после разборок с Ветровым появились желающие опустить этого несчастного. Тот сидел на полу и молчал. Под глазами сияли громадные синяки, и говорил он с трудом. Скорее всего, когда колошматили, поломали челюсть. Во время вечерней проверки он притворился спящим, и никто из контролёров не заметил избитого заключённого. За такие разборки могли пострадать все, и Вася готовился к шмону и милицейским дубинкам. Он проходил через такое много раз в колонии и знал, что менты на такие вещи не закрывают глаза. В тюряге держали на случай бунта ОМОН, который проводил среди арестантов профилактику. Причём безжалостную и бесчеловечную. Когда группа спецназовцев влетала в камеру, попадало всем без исключения. Особенно они не любили блатных и старались как можно больнее ударить, унизить, заставить человека отказаться от понятий. Силовые методы иногда давали результат, но в основном только злили людей и вырабатывали в них стойкое неприятие власти в целом. Заключенные лишний раз старались не нарываться, вели себя тихо и мирно, но случай с Ветровым давал основания, что просто так это дело не закончится…

Насиловали Ветрова цинично и бесцеремонно. Двое шнырей держали за руки, а Жорик, танкист Игоря, стянул с Ветрова штаны и с силой вгонял член в его задницу. Ветров попробовал закричать, но один из шнырей закрыл ему рот полотенцем. Кровь медленно потекла по ногам Ветрова, а Жорик продолжал получать удовольствие.

– Смотри, так он целка, – сказал Андрюха и заржал.

Другие арестанты потирали руки и ждали своей очереди. Вася отвернулся и уставился в окно. Скрипел зубами, но решил не вмешиваться. Белобрысый стоял возле дверей и закрывал глазок, чтобы менты не поймали их на горячем. Кормушка открылась тихо, без звука. Никто ничего не понял. В центр камеры влетел какой-то свёрток, закрутился на месте и взорвался. Камеру затянуло едким дымом, и тут же в кормушке появилось дуло автомата. Очередь холостых патронов нарушила планы насильников. Дверь моментально открылась, и влетел ОМОН, который начал дубинками бить всех подряд. Омоновцы были в шлемах и со щитами. Тех, кто стоял на ногах, прижали щитами к стене и дубасили по ногам. Народ орал истерически, и в этом хаосе невозможно было понять ничего. Меньше всего досталось тем, кто успел спрятаться под нарами, но потом их вытягивали за ноги и били дубинками по почкам и спинам. Пелена тумана рассеялась, а ОМОН продолжал свою работу.

– Так вы тут, ребятки, – закричал вбежавший офицер, – беспределом занимаетесь? Он ворвался в камеру, как разъярённый бык. Тяжело дышал, и казалось, что ещё немного, и лопнет, как воздушный шарик. Глаза его налились кровью, и, брызгая слюной, начальник по режиму в эти минуты мог разорвать на мелкие кусочки любого, кто попался бы под руку. Он заметил лежащего возле туалета Ветрова, избитого и без штанов. Тот не подавал признаков жизни. Офицер толкнул его ногой, в ответ Ветров только промямлил что-то нечленораздельное.

– Жив?

Тот кивнул и потерял сознание.

– Всем построиться, – заорал офицер, и осуждённые, с трудом поднимаясь, становились в две шеренги. Омоновцы стояли в дверях, наблюдая за результатами своей работы.

– Какая сука насиловала? – обратился офицер к арестантам. – Ну, я спрашиваю, кто это сделал?

Народ молчал и только потирал руки и спины, пытаясь смягчить синяки.

– Кто смотрящий в хате?

Игорь стоял в дальнем углу и выходить не собирался. Он знал, чем это ему грозит.

Офицер понял, что правды не добьётся, и решил идти другим путём.

– Обиженные в камере есть?

Людка вышел в центр камеры и опустил голову.

– Фамилия твоя как и по какой статье сидишь?

– Румянцев Иван Васильевич, кража документов.

Офицер скрестил на груди руки и со злостью спросил:

– Тебя здесь опустили?

Людка кивнул и вытер сопливый нос.

– За что, расскажи…

– Ну, я это…

– Не мямли, а говори, бояться не надо.

– Хлеб съел пайковой, и сахар…

– Понятно, а теперь покажи, кто это сделал…

Людка показал пальцем на Игоря и отвернулся.

– Ага, так это, значит, ты, красавчик, занимаешься беспределом и людей опускаешь…

– Да брешет он, гражданин начальник, – ответил Игорь, – вы спросите у братвы. У нас не занимаются беспределом, и всё по справедливости.

– А это, – он повернул голову в сторону Ветрова, – тоже по справедливости?

– Этот субчик сам захотел, он по свободе голубой.

– Что, серьёзно? – Офицер сделал удивлённое лицо, на котором Игорь прочитал явный сарказм и усмешку.

– А мы сейчас это у него спросим. Поднимите и посадите на кровать этого человека.

Шныри усадили Ветрова на шконку, а сами встали в строй.

– Как ваша фамилия? – спросил офицер.

– Ветров, – крикнул рыжий из строя.

– Я что, у тебя спрашиваю? – Офицер с ненавистью посмотрел на рыжего и остальных заключённых.

Ветров тем временем начал приходить в себя, и офицер это заметил.

– Так ты, говорят, голубой, – обратился он к нему.

В ответ Ветров покачал головой, отрицая слова офицера.

– Ну, что теперь скажешь?

Игорь понял, что никакие доводы и аргументы его не спасут.

– На выход с вещами, и быстро.

Игорь взял рюкзак и вышел из камеры.

– Лицом к стене, руки на стену. – Это уже спецназовцы ставили на растяжку смотрящего. В камере воцарилась тишина, и только слышны были тяжёлые удары дубинок. Игорь упал, а омоновцы продолжали воспитательную беседу.

– Потише там, – крикнул офицер, – не убейте эту гниду. – Он хорошо разбирался в понятиях тюремной жизни.

– Первая семья, выйти из строя…

Жорик вышел первым, за ним шнырь, помощник. Жоре досталось прилично, после дубинок вся спина стала синяя.

– Вещи свои в зубы и на выход, – скомандовал офицер. Спецназовцы стояли в ожидании новой жертвы и переговаривались.

– Врача вызвали? – спросил офицер у командира бойцов. Тот включил рацию и вызвал доктора.

Жорика отделали по полной программе, и шнырю досталось. Потом их отправили в карцер на пятнадцать суток, а смотрящего перевели в другое крыло тюрьмы.

Камеру расформировали по другим этажам, а в этой остались обиженные.

Вася попал на второй этаж, к строгачам, и до поздней ночи пояснял братве о том, что произошло в камере номер сто шестнадцать.

Глава 18

– Эй, братан, пора уже просыпаться…

Белому ужасно хотелось спать после карцера. Спина болела от железных прутьев нар, и сейчас чистая, мягкая постель напоминала детство, когда так не хотелось просыпаться и идти в школу.

– Я ещё часок посплю, – сказал он Худому, который сам недавно проснулся и не мог прийти в себя после накурки.

– На бараке братва ждёт, время-то уже обеденное…

– Ладушки, – сказал Белый, слезая с кровати. Он принял душ, выпил кофе и собрался выйти в зону.

– Чья смена, Худой?

– Кондратьевича, только в зоне полно ментов, и двигаться тяжело. После жмуров менты покоя не дают, так и роют. Им нужен исполнитель, а найти не могут.

– Так, может, люди сами умерли? – спросил Белый.

– Брат, я тебя умоляю, – рассмеялся Худой.

– Ну где такое видано, чтобы три человека умерли от сердечной недостаточности? Такого даже в кино нет, не то что в жизни.

– Как думаешь, найдём киллера или нет?

– Думаю, нет… Не для того он работал, чтобы нам признаваться, дело гиблое.

– Человек, видно, серьёзный и промашку не допустит, да и где уверенность, что это сделал зэк? Может, с ментов кто-то, а на нашего брата хотят повесить.

– Я встречал такое, – ответил Белый.

– Бог с ним, ещё об этом заморачиваться.

– Придёт время, узнаем, а нет, то и не надо.

– Пускай у ментов голова болит, у них зарплата, а у нас срока.

Белый вышел на воздух и потянулся.

– Красота-то какая!

Ветерок гулял по кронам деревьев, и жары не было. Лето в этом году радовало заключённых своими прелестями. Птицы щебетали на деревьях, и из деревни, которая находилась возле колонии, доносился рёв двигателей.

– Вон там свободушка, – сказал воодушевлённый Белый и обнял Худого.

– Скоро уже и мне туда… А там и водочка, и девочки, и лохов полный набор. Живи и радуйся, копи денежки.

– А про термос не забыл? – спросил жёстким голосом Худой.

– Не переживай, память у меня что надо, и греть братву буду регулярно. Ты меня знаешь, я человек слова!

Они постепенно вышли на центральную аллею и пошли вдоль локалок. Прапорщик подбежал и с услужливостью лакея открыл замок. Худой и Белый вошли в свой локальный сектор, и тут же их окружили заключённые. Белому пожимали руку, приветствовали. Он улыбался и от души радовался встрече с друзьями. Те давали ему пачки дорогих сигарет, шоколад и всякую всячину. Белый крикнул шныря, чтобы тот отнёс эти вещи на барак. Братва сидела в беседке и распивала чай, к ним присоединился и Белый.

– Ну, как здоровьичко? – спросил Зуб, который сам недавно вышел с ямы. У него выступали вперёд два верхних зуба, и похож он был на мультяшного кролика. Улыбаясь, становился ещё смешнее, и редко кто, видя эту физиономию, не улыбался в ответ.

– Ты бы лучше зубы нормальные поставил, – сказал Белый и рассмеялся. – А то, братан, сколько лет в зоне, а всё со старыми зубами.

Зуб сконфузился, но не растерялся.

– Зубы что, вот ты знаешь, что киллер у нас завёлся и мочит людей?

– Знаю, знаю. – Лицо Белого стало серьёзным и задумчивым.

– Менты покоя не дают, – продолжил Зуб, – вон сколько людей закрыли и грозятся ОМОН ввести.

– Блатных могут раскрутить и срока докинуть… Так что не всё у нас мирно и спокойно.

– Изюм сходку собирал и прямо говорил, что надо разбираться с этой проблемой.

Радушные улыбки друзей пропали, и братва замолчала.

– Что ты предлагаешь? – спросил у Зуба Белый.

– Помогать ментам – это не наша забота, и не по понятиям ходить у них в стукачах, но…

– Выход должен быть, иначе всем кранты.

– Давайте прикинем, что к чему, – сказал Зуб. – Мы, брат, тебя ждали, чтобы вместе прояснить ситуацию и найти виновника.

– Это ты зря… По поводу виновника… Он бандюк, такой же, как и все мы, и не нам его судьбу решать.

– То, что подставляет невинных, это одно, а вот то, что работа у него такая, это совсем иное.

– Вот ты, Зуб, когда ювелирный брал, думал о том, что могут посторонние пострадать?

– При чём здесь свобода? – спросил Зуб, недоумевая.

– А какая разница, свобода, зона? Везде люди – и там, и тут…

– Грохнул бы ты человек пять, кто бы за это с тебя спросил? Судья? Прокурор?

– Вот именно, что только они, но никак не мы.

– Ты знаешь, что по понятиям за слободские дела в зоне не спрашивают, и нас не касается, кого кто прибаранил. Родня чья-то или мама с папой… Сестра, брат… Теперь понял ход моих мыслей?

– Да понял, понял, только нам что делать?

– Кумекать будем, может, и придумаем что-нибудь, а может, и сам киллер проявится…

– Ну, рассмешил ты, брат… Как он проявится? С подносом в руках, с шампанским? Дескать, вот он я… Любите, и жалуйте…

– Такого уж точно никогда не случится.

– Поживём, посмотрим…

Прибежал шнырь и сказал, что Белого отрядный вызывает.

– Один он? – спросил Белый.

– Один, недавно пришёл со штаба, но злой, как пёс шелудивый.

– А нам по барабану, как он и что…

Белый зашёл в барак и поднялся на второй этаж, там находился кабинет отрядного. Шнырь открыл Белому двери, и тот вошёл в просторную комнату. Возле окна стоял стол, за которым сидел начальник отряда Валерий Владимирович и что-то писал. Он поднял голову и снял очки, положил их на стол, протёр глаза платком и указал Белому на стул возле стола.

На отряде он появился совсем недавно, а до этого стоял на аллее и был ключником. С Белым у него сложились почти приятельские отношения, и Валерий Владимирович часто шёл на уступки авторитету. Он был тёртым калачом и полностью принимал правила игры на зоне. По-другому поступать означало приобрести не только врагов среди заключённых, но и вероятность получить в подворотне по голове тяжёлым предметом. Не говоря о безопасности собственной семьи и детей. Лейтенанта он получил зимой и сразу приступил к работе. Особо не рвал и не старался загонять людей в угол, относился к работе просто и по-человечески, заслужив тем самым уважение в среде зэков.

Валерий Владимирович был невысокого роста, но довольно широк в плечах. Спортом он не занимался, но гантели и гири на работе поднимал регулярно. Лицо выдавало в нём сельского парня, общительного и весёлого. Сегодня он заполнял документы на условно-досрочное освобождение заключённых и, показывая Белому на кипу бумаг на столе, ругался.

– Вот угораздило меня пойти в этот институт… Смотри, сколько писать… – Он потёр пальцами виски и посмотрел на Белого.

– Костюм у тебя новый… Хорошо живёшь, Сашка… И то тебе, и это… – Он потянулся и предложил Белому сигарету. Тот отказался.

– Спасибо, я курю свои. – И добавил: – А ты, Валера, посади шныря с красивым почерком, и пусть за тебя пишет.

Валера посмотрел на Белого и ударил ладошкой себя в лоб.

– А что… Это идея! Хотя, правда, узнает замполит или ещё кто-то, и лишат премии… А мне сейчас деньги ой как нужны! Хотим с женой мебель поменять и откладываем на новую. Так что идея хорошая, но бесполезная. Я вот для чего тебя вызвал.

Он достал из пачки бумаги листок и протянул Белому.

– Это ещё зачем? – уставился на Валеру Белый.

– Затем, что домой тебе скоро, и надо написать, где проживал и куда будешь после выхода ехать.

– А, – протянул Белый, – это другое дело!

И он, взяв ручку, написал свои данные.

– Это всё или ещё что-то?

– Пока всё, но в ближайшее время жди вызова в штаб на комиссию.

– Какую?

– По надзору! Дадут тебе надзор, и будешь ходить отмечаться.

– Мне дадут, а я за забор и в другую сторону, и только вы меня и видели. Уеду в Украину или Молдавию…

– Это, Саша, твоё дело, а моё – оформить бумаги.

Шнырь постучал в дверь.

– Может, чайку, Валерий Владимирович?

– Давай, только с лимоном!

Где возьмёт лимон или сахар шнырь, отрядного не волновало. Он знал, что любой заказ будет выполнен за десять минут.

– Я пойду, – сказал Белый и встал со стула.

Уже возле дверей он обернулся и спросил:

– Так что, говорят, киллер на зоне орудует?

Валера поднялся и приставил к губам указательный палец. Только махнул рукой, давая понять, что так и есть.

– Если нужен будешь, я вызову, – сказал он Белому на прощание. – Да, чуть не забыл. Подожди минутку. Тут на отряд поднялся сын знакомой моей жены. Ты уж помоги пацану, найди хорошее место на отряде, договорились?

– А как фамилия у него? – спросил Белый.

– Смирнов, а зовут Евгений.

Глава 19

– Ты мне можешь толком объяснить, откуда у тебя пистолет? – Катя набросилась на Николая, как только они вошли в дом. Николай ещё не успел туфли снять, как Катю понесло.

– Может, дашь раздеться и переодеться, прежде чем расспрашивать?

– Нет, не дам… Говори сейчас, иначе я уйду от тебя, и мы больше никогда не увидимся.

Настроена она была серьёзно, и Николай понимал, что просто так от неё не отделается. Катя стояла в прихожей и ждала объяснений. Между ними случались скандалы и размолвки, но в таком возбуждённом состоянии Николай её ещё не видел.

– Тебе кофе сделать? – пытаясь разрядить обстановку, начал он.

– Какое, к чёрту, кофе? – Катя взяла в зале стул и уселась возле двери, одной рукой подпирая подбородок. Николай сделал себе кофе и принёс стул с кухни. Уселся напротив Кати и, попивая кофе, смотрел на неё.

– Какая ты сегодня красивая, глаз невозможно оторвать! – Он взял её руку и поцеловал.

– Я жду!

– Что тут объяснять… Работа у меня… Иногда оружие необходимо для обороны. Сейчас время такое, что если сам за себя не постоишь, пропадёшь.

– Чем ты занимаешься? Ты бандит?

Николай удивился словам Кати и с хитринкой улыбнулся.

– А что, похож?

– Ты опять шутишь… Если не прекратишь, я уйду.

– Мне приходится ездить в Москву, а дорога неблизкая. На трассе можно поломаться, а потом остаться не то что без денег и машины, а даже без головы. Партнёры у меня в Москве по бизнесу. Наша фирма занимается поставками из Сибири леса. Я тот человек, который отвечает за финансы и переводы. Крупные суммы иногда вожу с собой в машине, и приходится думать о безопасности. Пистолет я получил в милиции, и есть разрешение на ношение оружия.

– И это правда?

– А что ты думала услышать? – Николай постепенно вошёл в роль предпринимателя и заливал по полной. – Ты думала, что я из коза ностры? Или человек Пабло Эскабара? Я редко ношу пистолет, но сегодня, слава Богу, взял с собой, и поверь мне, что если бы не милиция, он бы точно спас нам жизнь. Ты видела, в каком состоянии были подростки? Им что собаку убить, что человека… Без разницы.

Катя заплакала.

– Мы могли сегодня умереть…

– Не драматизируй, прошу тебя.

– Ты не представляешь, как я испугалась! Слова не могла от страха сказать. Горло перекрыл спазм, и мне показалось, что я могу задохнуться. Не дай бог ещё пережить такое.

Она плакала, а Николай, чувствуя победу, утешал любимую женщину. Помог ей раздеться и отвёл в ванную. Налил воды и разбавил воду шампунем. Густая пена поднималась, и запах лаванды успокаивал нервы. Он пошёл на кухню и налил в рюмку коньяку. Залпом выпил и, не закусывая, закурил. «Повезло, что менты появились, – думал он. – А может, не случайно они появились и пасли меня?»

От этой догадки Николая бросило в жар. Всё могло быть правдой, и то, что пасли его, он понял со всей уверенностью. Выпив ещё рюмку, он включил телевизор и развалился в кресле. В голове крутился один-единственный вопрос: что делать?

«Сказать заказчику… А чем он поможет? Скорее всего, спрячет концы в воду, а мне одному эту кашу расхлёбывать. Кто же сдал? Протасов или Фурцев? Надо было и одного проверить, и другого».

С Фурцевым проблем при знакомстве не возникло. Увидев тысячу евро, тот был согласен на любую работу и периодически звонил Николаю, докладывая о ходе следствия в зоне. Зацепил Николай его крепко. Он, как опытный рыбак, нет-нет да подкармливал своего подопечного. То сотню подкинет, то две. Глаза у Фурцева блестели при виде денег, и это было лучшее доказательство преданности и жадности. Вначале Николай припугнул, сказав, что если тот сдаст его, пострадает семья Фурцева. У того сразу же задрожали руки и сорвался голос. Он понимал, что за Николаем стоят люди, которые отомстят и не дадут уйти. Больше месяца продолжались их отношения, и сейчас Николай склонялся к мысли, что продал его майор.

От невесёлых мыслей его отвлекла Катя, которая вышла из ванной в розовом махровом халатике и, босая, пошла на кухню. Николай непроизвольно вспомнил песню, которую крутили по радио: «Все бабы как бабы, а моя – богиня!»

«Повезло мне с ней, – думал он, – и красивая, и в меру глупенькая».

По телевизору передавали новости, и Николай включил музыкальный канал. Пела и танцевала Мадонна. Он не услышал, как Катя подошла сзади и обняла за шею.

Целуя Николая, она шептала о любви и расстёгивала пуговицы на его рубашке.

– Подожди, – остановил ее Николай, – я в душ, пару минут потерпи.

Он поднялся и, на ходу сбрасывая вещи, закрылся в ванной. Там у него был тайник, где он прятал деньги, документы, пистолет. Опустившись на колени, он проверил содержимое тайника и положил туда пистолет. После включил душ и освежился. Катя уже ждала на диване и пальчиком позвала к себе. Николай, позабыв обо всём, растворился в океане любви. Волны желания уносили влюблённых далеко-далеко, и берега не было видно. Страсть закипала, готовая в любой момент вырваться наружу. У Николая учащённо билось сердце, а Катя стонала под жаркими поцелуями мужчины. Вот-вот всё закончится, но Катя знала, в какой момент нужно остановить мужчину, чтобы продлить удовольствие. Она меняла позы, просила не останавливаться. Экстаз настиг её в тот момент, когда Николай не удержался, и они одновременно закончили. Катя была на седьмом небе от счастья, а Николай упал на диван и, тяжело дыша, улыбался любимой.

– Ты довольна? – спросил он.

– А ты?

– Ты создана для любви, и мне по-настоящему хорошо с тобой!

– Мне тоже…

На её лице сияла улыбка блаженства. Катя легла на грудь мужчины и сказала:

– Я рада, что мы с тобой встретились. Как будет дальше, я не знаю, да и какая разница? Самое главное, что нам вдвоём хорошо, и будь что будет!

Они долго не спали и разговаривали. Николай думал о Протасове и уже поздно ночью решил, как он будет действовать завтра.

Глава 20

Вася ждал суда, пару раз приходил адвокат, который предлагал за деньги выкупить его из тюрьмы. Вася сослался на то, что денег нет. Адвокат оставил эту затею и предупредил прямо, что годика три Вася получит и из зала суда не выйдет. Васю этот вариант устраивал полностью. Адвокат был удивлён.

– Вы что, не хотите на свободу? – начал свою лекцию седовласый пенсионер, который раньше работал в органах, а теперь переключился на адвокатуру.

– Почему не хочу? Хочу и даже очень, только где же взять деньги?

– У вас есть родные, друзья? Я бы мог с ними связаться и от вашего имени попросить денег.

– Не надо… Спасибо вам большое, но я решил так: если сам натворил, сам и буду нести ответственность. Деньги надо возвращать, а с работой сейчас туго. Так что извините…

– Ну, как хотите, – закончил адвокат, складывая в портфель бумаги. – Дело ваше закрыто и направляется в суд. Я, конечно, буду на суде и попробую помочь, но не обещаю.

Адвокат собрался уходить и пристально посмотрел Васе в глаза.

– Не понимаю… Молодой мужчина, а сами себя отправляете в тюрьму.

Он нажал кнопку звонка, и появился прапорщик.

– А когда суд будет? – спросил Вася.

– Через неделю или две, вам сообщат.

– Ну что, – спросил прапорщик, когда вёл Васю в камеру, – толк есть или нет?

– В каком смысле? – не понял Вася и посмотрел на прапора.

– Адвокат что тебе обещает – домой или в зону?

– Они обещают, только когда деньги есть, а когда их нет, то, как говорят, «на выход с вещами, на этап».

Прапорщик, понимая, что подследственный прав, растянулся в улыбке, обнажая жёлтые зубы.

– Тут ты, парень, прав, за всё надо платить.

Со второго этажа был виден двор тюрьмы, и Вася первый раз затосковал. Солнечные зайчики играли на мрачных стенах тюрьмы, делая это учреждение не таким хмурым и серым.

– Пошли, не останавливайся. – Прапорщик подтолкнул Васю, а тот ещё долго оглядывался на маленькие тюремные радости.

Камера встретила мрачно и угрюмо. В ней постояльцы сидели в основном за тяжкие и особо тяжкие преступления и к Васе относились как к случайному посетителю. Когда человеку светит срок пятнадцать лет, то три года кажутся лёгкой прогулкой в зону, тем более что всегда можно срок сократить и освободиться условно-досрочно, за хорошее поведение.

Васю не напрягало отношение сокамерников, он знал, что здесь надолго не задержится, и ни с кем старался не общаться. Не подпускал к себе ни одного человека. К нему подкатывали, но он находил что ответить и ставил человека на место. Постояльцы имели за плечами не одну судимость, и большинству было просто плевать на соседа. Каждый, мотая срок, определился по жизни и заранее знал, чем он будет в колонии заниматься. Мужики жили отдельно, а блатные отдельно, петухи и шныри кублились в своём муравейнике. За камерой смотрел Сенька Шалый, который по первому сроку зону держал и был в авторитете. В прошлом спортсмен, разрядник, он по утрам занимался спортом и держал себя в форме. Здоровый детина, похожий на быка. Взгляд исподлобья наводил ужас на заключённых. Про таких обычно говорят: сила есть, ума не надо. Он запросто руками гнул ложку и хвалился, что может согнуть пять копеек. Наглый до предела, он чувствовал безнаказанность и вседозволенность. Жил один, и только шнырь знал, где что у того лежит и какие вещи надо постирать. Шалому с воли загнали большой телевизор, это и был главный досуг заключённых. Грозило ему пожизненное заключение за три убийства, он это понимал и не особо расстраивался. Вася гонял коней, тюремную почту, и обдумывал план Николая. Кум вызывал его несколько раз, и он получил полные инструкции и фамилии людей, которых надо было убрать.

Уже по дороге в зону Васе должны передать небольшой пакетик, который необходимо было спрятать, чтобы, не дай бог, по приезде на место не отшмонали. Николай рассказал, что вещество, точнее порошок, который передадут Васе, имеет свойство быстро растворяться. Особенно в горячих напитках. После того как человек его выпьет, через два-три часа наступает смерть от сердечной недостаточности. Всё просто, правда, только на словах, у Николая, а вот Вася сомневался в действии этого препарата. Он не сильно рисковал, и совесть его не мучила. Кто эти люди, которых необходимо было убить, его не волновало. И спрашивать он не захотел. В конце концов, какая ему разница? Заказ он взял, оставалось только тихо привести приговор в исполнение. Раньше он не убивал людей, но в этом случае он только потом узнает, что человек мёртв. И это должно избавить от душевных переживаний и терзаний. Смущало только одно: он уже неделю не звонил домой, и как там Лена, не знал. Просил опера позвонить, но тот сослался на то, что нет денег на счету, и отказал. Вася понимал – он врёт, но выхода не было. К Шалому подойти и спросить про телефон не решался. Могли за такой интерес, не совсем здоровый, и навалять как следует по шее. Оставалось одно только – ждать суда и этапа. Николай сказал, что, как только Вася закончит дело, он организует ему побег. Есть у него человек в зоне, который поможет.

В эту ночь Вася не спал, наблюдая со второй шконки, как Шалый играл в карты с новичком. Сперва он проиграл тому приличную сумму, и сопливый новичок почувствовал себя везунчиком, а после Шалый уговорил того, чтобы дал ему отыграться. Играли до пяти утра, а утром Шалый сказал, что партнёр ему должен астрономическую сумму и срок оплаты заканчивался через неделю. Тот долго не мог понять, как это случилось, но якобы случайные очевидцы игры подтвердили, что Шалый действительно не только отыгрался, а ещё и в куражах. Новичок держался до последнего, а после стал на коленях умолять Шалого списать долг.

– Не могу, братан, – начал Шалый. Он был в хорошем расположении духа и в глубине души радовался такой удаче.

– Как же я смогу отдать? У меня и денег нет таких, – плакался новичок.

– А ты, когда играл, думал, что можешь проиграть? Видишь, – Шалый ухмыльнулся, – не думал. А меня хотел наказать… Бог не Яшка, видит, кому тяжко… Так что, друг, отсрочек не будет, через неделю жду!

Он слез с нар и пошёл в сортир. Проснувшаяся братва довольно потирала руки в ожидании ближайшего грева с воли.

– Братан, – обратился Седой к Шалому, – поделишься с нами?

Шалый умылся и, вытирая полотенцем руки, сказал:

– Никто не останется внакладе. Фраер попал, и игра была честной. Так ведь?

Братва загудела и давай на новичка наезжать.

– Ты чего, в натуре, хочешь на честного фраера бочку катить…

– Да Шалого весь Союз знает как бродягу и достойного арестанта.

– Тебе нет веры, а вот ему есть! Потому что заслужил за годы отсидки.

– А вот ты теперь покажи, насколько ты порядочный, и уплати в срок.

Седой распинался, зная, что Шалый поделится с ним добычей.

Новичок совсем раскис, только слёзы вытирал с лица. Шалый подмигнул Седому, и тот подсел к нему, чтобы «утешить».

– Жена есть у тебя?

– Есть, а что?

– Вот мы тебе организуем звоночек к ней, и ты попросишь её принести денег.

– А где же она возьмёт такую сумму?

– Ну, это, брат, нас не касается… Одолжит у друзей или квартиру продаст.

– Как квартиру? А жить после где?

– Да не парься ты так. – Седой обнял новичка. – На воле проще решить эту проблему, ты, главное, объясни ей, что к чему, и смотри, чтобы она к ментам не пошла. Уяснил, приятель?

Новичок высморкался в полотенце и нехотя махнул головой.

– Вот и ладушки, друг любезный, а сейчас иди и умойся, а то, как баба, зарёванный.

Седой остался доволен раскладом и подсел на шконку к Шалому.

– Не нравится, братан, мне этот штэмп, – сказал он шёпотом, – больно хлипкий. Как бы дров не наломать…

– А ты не бзди, не тот фасон, чтобы менять его.

Арестанты начали получать хлеб и баланду, которая ужасно воняла тухлой рыбой. Дышать в камере от этой вони было нечем, и Шалый открыл антенной через ресницы окно. Вася взял свою пайку, но, как и большинство, вылил в унитаз. Есть такое варево было невозможно. Он слышал весь расклад и теперь понимал, что телефон у Шалого имеется, осталось только подкатить к тому и договориться о звонке домой.

Глава 21

Протасов вечером собрался выйти в магазин. Жена приготовила ужин, а вот хлеба не было.

– Я быстро, – крикнул он ей и спустился вниз. Магазин находился в двух кварталах от дома, и майор в хорошем настроении быстро шёл, не замечая никого вокруг. В темноте промелькнула притаившаяся возле стены фигура. Протасов не успел ничего понять, когда на его голову обрушился удар, а дальше – темнота. Очнулся в карете скорой помощи, которая неслась по городу с включённой сиреной.

– Что со мной, – спросил он немолодую женщину в белом халате, которая придерживала рукой капельницу.

– Вас нашли на улице с разбитой головой, и прохожие вызвали «скорую».

Протасов начал вспоминать, что пошёл в магазин… И пустота. Голова раскалывалась на мелкие кусочки, и ужасно хотелось пить. Он попросил воды, но врач не разрешила.

– Потерпи, милок, сейчас приедем в больницу, а там и воды попьёшь. Ты сам откуда? – спросила она.

В кармане рубашки лежало удостоверение, и он попробовал показать глазами на него. Женщина догадалась и достала книжечку.

– Так ты военный?

Протасов моргнул и закрыл глаза. Боль была невыносимая, из глаз катились слёзы.

– Телефон есть домашний?

Он продиктовал, а женщина записала.

– Сейчас приедем и сообщим родным.

«Скорая» въехала на территорию больницы, и санитары вытащили носилки.

– Куда его? – спросили они у врача.

– Пока в приёмный покой.

Те аккуратно повезли тележку, а Протасов уже был без сознания. Перед тем как отключиться, он почувствовал, что падает в воронку и летит на самое дно. Попробовал закричать, но ничего не вышло. Пропасть поглотила человека и отпускать не собиралась.

Пришёл в себя он уже в палате, возле него сидела молодая женщина в очках и что-то записывала.

– Что со мной, доктор? – спросил он почти шёпотом.

– У вас тяжёлое сотрясение мозга, вызванное ударом по голове. Не тошнит? – спросила она?

– Есть немного, но терпимо.

– Кто это вас так?

Протасов пожал плечами и отвернулся. Окружающая обстановка плохо воспринималась, и он думал о жене. Врач сделала уколы и положила подушечку со льдом под голову.

– Вы сейчас уснёте, а после мы с вами ещё побеседуем. – Она поднялась и одарила мужчину тёплым, добрым взглядом. У майора снова поплыло перед глазами, и он понял, что начал действовать морфий. Почувствовав себя ребёнком, который замёрз и хочет согреться в тёплом одеяле, он отключился. На этот раз сон подарил ему воспоминания детства и рыбалку – когда с друзьями бегал на реку ловить рыбу. Во сне он улыбался и купался на глубине.

Проснулся Протасов оттого, что кто-то гладил по руке. Он открыл глаза и увидел жену, которая сидела возле него и плакала. Ладошка её вспотела от страха, и она, наклонившись, поцеловала мужа в щёку.

– Это, Серёжа, твоя работа, будь она проклята! Сердце моё чувствовало беду, и на тебе. Поправишься и, я прошу тебя, уходи из органов.

– Не волнуйся, Светлана, всё в порядке, – сказал он и попытался улыбнуться, но из этого ничего не вышло.

– Да где же в порядке… Ты себя в зеркало видел?

– Ну ладно, ладно…

Жена сменила гнев на милость и сказала:

– Не сердись, мне когда сообщили, что ты в больнице, так я чуть с ума не сошла. Ты ушёл, а я жду. Ужин остыл, а тебя нет. И телефон твой остался в прихожей лежать. А позвонили только в десять вечера, и то не разрешили прийти. Врач сказал, что ты спишь, и посоветовал утром навестить.

– А что, уже утро? – удивился Протасов.

– Не утро, а обед скоро.

– Вот это я спал… Как убитый…

– Не говори так. – Она помрачнела и показала кулак.

– Я тут тебе фруктов принесла, смотри ешь, хорошо?

Сергей Иванович взял руку жены и поднёс к губам.

– Спасибо тебе, родная, – и поцеловал. – Хорошая ты моя и самая преданная…

– Мне надо уже бежать на работу. Завтра забегу.

Чмокнув супруга в щёку, Светлана ушла.

– Красивая у вас жена, – сказал молодой парень с перевязанной головой, который лежал возле окна.

– Что есть, то есть, – ответил Протасов и постарался сосредоточиться на вчерашнем вечере, когда на него напали. Но вспомнить ничего не смог. Нападавший бил сзади, и лица он его не видел.

Жена принесла телефон, и он позвонил на работу.

– Не знаю, сколько придётся лежать, – ответил он Бойко. – Может, с неделю, а может, и больше. Я с врачом не говорил… Спасибо, буду выздоравливать.

Он выключил телефон и попытался уснуть, но пришёл врач и принялся осматривать рану.

– Вы, Сергей Иванович, в рубашке родились, – сказал врач.

– При такой силе удара человек не выживает, а вам, слава Богу, повезло.

Он минут пять изучал голову мужчины, после назначил курс лечения.

– Надолго я здесь, доктор?

– Пока ничего определённого сказать не могу. Посмотрим, как пойдёт лечение. Может быть, дней десять у нас проведёте, а может, и больше. Там к вам из милиции пришли, хотят поговорить. Вы как, сможете или сказать, чтобы в другой раз пришли?

– Да чего уж там, – ответил Протасов, – если пришли, пускай заходят.

Врач вышел, и в палату вошли двое в штатском. Они представились и попросили майора рассказать, как всё произошло. Особенно-то и рассказывать было нечего, но Протасов по минутам нарисовал картину.

Один из следователей взял стул и сел рядом.

– Сергей Иванович, может, это связано с вашей работой? Кто-то освободился и решил вам насолить?

– Вроде нет таких, – ответил он, – но кто его знает, у кого что на уме?

– Мы проверим эту версию, а пока желаем вам скорейшего выздоровления.

Они по очереди пожали руку майору и ушли, а Протасов крепко уснул.

Вечером зазвонил мобильник. По номеру он определил, что звонил Николай. «Ещё этого мне не хватало», – подумал он, но ответил.

– Как здоровье, – спросил Николай. – Я слышал, вы в больнице…

– А кто вам сказал об этом?

– Звонил вам на службу, и там сказали, где вас искать. Я хотел вечером встретиться… Может, подъехать к вам или не надо?

– Давайте так, – строго ответил майор, – я поправлюсь, и мы с вами обязательно увидимся.

Николай не возражал и отключился.

– Вот люди, не успел лечь в больницу, как уже растрезвонили по всей колонии…

Раздался ещё один сигнал мобильного, и Протасов подумал, что это Николай звонит, чтобы настоять на встрече, но это звонил Игорь. Он сказал, что находится возле больницы и сейчас поднимется.

Игорь появился через пять минут после звонка. Майор удивился оперативности, но увидеть товарища был искренне рад.

– Да, друг, отделали тебя по полной… Как себя чувствуешь?

– Обещает врач, что жить буду и скоро выпишут.

– Так ты точно никого не видел?

– Не было никого, честное слово! – И майор положил правую руку на сердце. – Клянусь. Я отошёл метров на пятьдесят от дома, а тут удар. Не слышал за спиной даже шороха.

– Серьёзные у нас с тобой противники, – сказал Игорь.

– А при чём тут ты?

– Я думаю, что это дело рук твоего Николая…

– Даже так?

– Подумай сам, взять у тебя ничего не взяли… Деньги, документы на месте. Для какой цели ударили?

Протасов туго соображал, а Игорь поднял палец вверх и сказал.

– Били так, чтобы не убить, а припугнуть. Ты где был в последние дни?

Майор рассказал Игорю, что был в гостях у матери убитого заключённого.

– Вот и ответ, – сказал Игорь. – Мы имеем дело не просто с уличной шпаной, а с людьми, которые пойдут на самые крайние меры, лишь бы запутать следы.

Не надо было тебе заниматься без моего ведома следствием. – Лицо Игоря стало серьёзным, и он ещё раз повторил: – Не надо было…

Глава 22

Лена готовила на кухне котлеты и варила суп. Запах стоял на всю квартиру, и устоять от искушения поесть было трудно. Игорь сидел в кресле Василия и листал журнал. Его озабоченный вид беспокоил Лену.

– Что случилось, дорогой, на работе проблемы? – Она подошла к нему и села на диван, вытирая руки вафельным полотенцем. – Давай пообедаем, а после поговорим.

Лена поднялась и протянула руку Игорю, но тот остановил её, показывая на диван.

– Присядь, нам надо поговорить сейчас, а не потом.

По выражению лица Игоря она поняла: что-то случилось.

– Вася, муж твой, в тюрьме.

Возникла пауза, Лена хлопала ресницами, не совсем понимая, о чём говорит Игорь.

– В какой тюрьме?

– В самой обыкновенной. Он уже там находится больше месяца.

– С чего ты взял такую ерунду. Я не верю… Тем более он же звонил по телефону и ни о чём подобном не заикался.

– Он врёт тебе. Зачем он это делает, я не знаю, но врёт.

Лена сжалась в комок и поджала под себя ноги. Она отказывалась верить Игорю.

– Мне человек сказал, который недавно освободился. Он пришёл проситься на работу, и мы разговорились. А я его знаю много лет, и он ошибиться не мог.

– В чём ошибиться?

– В том, что видел Васю, когда его вели то ли к адвокату, то ли ещё куда…

– Я тебя умоляю, – сказала Лена, – верить такому нельзя. Людей похожих предостаточно, и он просто мог ошибиться.

– Я тоже так подумал, но после через друзей узнал. И мне сказали, что это правда.

Лена молчала, отказываясь верить услышанному.

– Но как он туда попал?

– Мне сказали, что за драку… И скоро у него должен быть суд.

– Какой суд, не поняла?

– Лена, я прошу тебя, не будь идиоткой! Самый обыкновенный суд. А после суда Васю отправят в зону.

– Не оскорбляй меня. – Она поднялась и подошла к окну. Открыв форточку, достала сигарету и закурила.

– Что всё это значит? – спросила Лена, стоя спиной к Игорю.

– Я сам ничего не пойму, информации нет, и остаётся только ждать. Может, ты поговоришь с ним, когда он позвонит, и спросишь?

– Нет, – сказала Лена, – выбрасывая окурок в окно. – Ни к чему это. Если он не говорит, значит, есть причина. Нам даже лучше, что так складываются обстоятельства.

– А помочь ты ему не хочешь?

– Чем помочь? – Её глаза округлились, и она задумалась. – Вася не тот человек, который нуждается в помощи. Он всегда сам решал свои проблемы. Если так получилось, пускай сам и выкручивается.

– У тебя железный характер. И не жалко тебе его? Всё-таки муж…

– Нет, когда человек проявляет жалость, он показывает свою слабость. А я сильная женщина и воспитала себя по-другому. Официально он мой муж, а на самом деле это давно не так…

– Ну и стерва же ты, Ленка…

Игорю нравилось такое поведение Лены. Он даже заводился при одном виде сверкающих гневом глаз любимой.

– Он позвонит, и мы продолжим играть в игру, которую придумал мой благоверный.

Она села к Игорю на колени и начала двигаться, имитируя половой акт.

– Да ты завелась не на шутку… – Игорь поднялся и взял на руки Лену. Глаза у неё блестели, и ей хотелось в этот момент только одного. Мужчину.

Через минуту они лежали в спальне и наслаждались друг другом. Игорь знал самые потаённые места на теле Лены и языком старательно их щекотал. Он достал игрушки, которые Леночка купила в секс-шопе, и сексуальные игры приобрели совсем другой оттенок. До вечера они не вылезали из кровати, а после набросились, как голодные волки, на еду. Вино расслабило и унесло проблемы в ночную даль, к звёздам и облакам. Для этой парочки ситуация была благоприятной, и ничего им не угрожало. Ночью позвонил Вася, и Лена с ним поговорила. Притворилась, что скучает, не может дождаться, когда он вернётся домой. Игорь сказал, что завтра по своим каналам уточнит про Васю, а после попробует переоформить фирму на себя. Они с Леной решили продать её и уехать в другой город.

Глава 23

Шалому понравилось предложение Васи поиграть в картишки. Он чувствовал себя хозяином в камере и понимал, что облапошит этого чудака в два счёта.

– Во что играть будем? – спросил Шалый, облизывая сухие губы.

– В тэрц или буру, выбирай, – и Вася растянулся в улыбке до ушей. В камере арестанты притихли, чтобы не сбить масть игрокам. Даже коневые придержали почту, чем накликали недоумение арестантов этажом выше. Сверху через решку кричали:

– Эй, братва, что за дела? Почему дорога стоит… Морозите почту?

Коневые тут же принялись за дело, и почта наладила связь.

– Может, ты шпилевой какой-то, а сам под мужичка косишь? – Шалый пристально посмотрел на Васю, желая прочитать ответ в его глазах. Но вместо этого увидел только холодный и трезвый расчёт соперника.

– Какой из меня шпилевой? Вот на руки мои глянь. Я на стройке кусок хлеба зарабатывал, а не играл.

– А под что играть-то будем? Под наличку или запись?

– Нет… Зачем нам запись или ещё фортеля тюремные… Только наличман, и причём расчёт сразу, не вечером или на следующий день, а сегодня.

– Тогда я имею полное право спросить у тебя – покажи бабло.

Вася поднялся и достал книгу. Под обложкой была спрятана сотня, которую он взял у опера на всякий случай. И вот самое время пустить эти деньги в ход.

– Какой базар? – Шалый позвал шныря и велел на игру заварить кофе.

Вода ещё не закипела, а игра разгорелась серьёзная. Две партии Вася проиграл, а после сам залез на Шалого и отпускать того не собирался. Шалый ёрзал на скамейке, но противник играл смело и, самое главное, хорошо запоминал карты. После проигранных десяти партий он встал и прошёлся по камере.

– Ну, что там, братан, – спросил близкий друг Шалого. – Порядок или нет?

– Попадаю пока, надо перекурить, чтобы сбить этому фраеру масть.

В камеру постучали и объявили прогулку.

– Так, может, на гулочку пойдёшь и разомнёшься заодно?

– Нет, будем играть… Народ, – сказал Шалый, – оставьте нас, погуляйте чуть-чуть.

Публика с неохотой начала собираться на прогулку. Идти не хотели. Всем интересно было увидеть, как Вася порвёт в карты Шалого, но тот, понимая, какой позор его ждёт, выгнал без зазрения совести арестантов.

– Так, продолжим, – сказал Шалый Васе, когда люди ушли на прогулку.

– Как хочешь, желание клиента – закон!

Вася внимательно посмотрел на колоду.

– Так они краплёные у тебя? Вот маленькие дырочки на картах. Туз, король, валет, – и Вася бросил колоду на стол.

– Нехорошо так, Шалый, честных людей обманывать.

Шалый покраснел и без пояснений ударил ладошкой Васю в лицо.

– Да как ты смеешь на честного фраера бочку катить?

Вася потёр рукой щёку и, не сказав ни слова, ударил Шалого в живот. Удар был такой силы, что тот согнулся пополам и присел от боли.

– Ну, сука, берегись! – Шалый, превозмогая боль, встал в боевую стойку. Злость так и кипела в нём, готовая положить обидчика на обе лопатки.

Удар, ещё один, и мимо. Вася умело уходил от ударов, пригибаясь и пропуская их над головой. Он вскочил и резко ударил Шалого ногой в живот. Того отбросило к двери, и головой он ударился в стену. Из носа побежала кровь, и Вася дал ему полотенце.

– Продолжим кулаками или за столом?

Шалый понял, что одному ему не справиться с противником, и показал рукой на стол. Согнувшись в три погибели, он сел за общак и, скривившись от боли, взял колоду.

– Я сдаю, моя очередь, – сказал Шалый и раздал карты.

Но ему опять не повезло, и Вася, понимая, что нельзя упустить момент, пока другие гуляют, сказал:

– Давай так, мы вдвоём, и я могу списать твой долг. Слово даю, что никто не узнает об этом.

Шалый уставился на Васю, не понимая, к чему тот клонит.

– За драку, и остальной базар я буду молчать.

– И что дальше? – Шалому не хотелось платить, но он понимал, что с таким соперником шансы отыграться равны нулю.

– Ты мне дашь телефон, чтобы я позвонил домой, и ты мне ничего не должен. Договорились?

– Идёт, – пожал Шалый руку Васе, – только научи своим штучкам и приколам.

– Согласен, – ответил Вася и дал Шалому отыграться.

Тот, довольный таким раскладом, умылся и сказал:

– Прав ты за карты… И срок это твой не первый… Только бывалые люди так себя ведут и играют.

– Зла держать не буду, обещаю, но и ты держи язык за зубами.

Когда подследственные вернулись с прогулки, Вася и Шалый уже не играли, а сидели вдвоём на шконке, и Вася Шалому что-то показывал на картах. Народ ничего не понял, но впереди был обед, а после обеда большинство улеглось спать.

Как закончилась игра, никто не узнал, а в этот вечер, точнее ночью, Вася звонил Леночке, которая волновалась и переживала. Вася, успокоившись, лёг спать, через два дня ему на суд, а там неделька – и в зону.

Суд прошёл в комнате судьи, который прочитал приговор. Три года лишения свободы и выплата материальных затрат потерпевшей стороне. Вася расписался, и воронок отвёз его обратно в тюрьму. Там Васю перевели в осуждёнку – камеру, где заключённые ждали отправки на зону. Без особых приключений Вася просидел десять дней, и в один из вечеров его заказали на этап. Николай сказал ему по телефону, в какую колонию тот попадёт, и сейчас Вася с пакетом в руках ждал воронка. С ним отправляли пять человек, попутчики попались неразговорчивые, и это вполне было по душе Васе. Никто не лез с расспросами и пустой болтовнёй. Воронок подъехал к вокзалу и остановился. Ждали поезд, который заключённые называли «столыпиным». Какое отношение к этому имел царский министр, никто не знал, но его фамилия прочно закрепилась за этим вагоном с решётками на окнах и заваренным снаружи крепкими листами железа. Солдаты выстроились в коридор, по которому должны бежать зэки. Собаки гавкали, и все были напряжены. Конвой в случае побега имел полное право применять оружие на поражение. Один – в воздух, а остальные – в беглеца. Вася обратил внимание на мужичка лет пятидесяти, коренастого и крепкого. Тот заметно нервничал и всё время дёргал сумку за ручку.

– Не спеши, мужик, – сказал ему Вася, – по очереди пойдём. – Ты, главное, не вздумай бежать, а то пуля догонит.

Васин юмор был некстати, и мужичок со злобой посмотрел в его сторону. Солдаты открыли дверь воронка, последовала команда – по одному на выход. Один из заключённых выпрыгнул и подвернул ногу. Конвой тут же подхватил его под мышки и закинул в вагон. В этой нервозной обстановке Вася был спокоен как удав. И тут мужичок выпрыгнул на асфальт и толкнул солдата. Тот упал, а мужик побежал в сторону вокзала. Среди солдат и офицеров началась паника. На вокзале, возле перрона, находились мирные граждане, а тут побег заключённого. Дверь в воронок тут же захлопнули, и Вася сквозь решётку наблюдал за тем, что происходило снаружи. За беглецом пустили собаку и два раза стрельнули в воздух. Пальба не возымела должного действия, и мужик уже практически добежал до вокзала. Люди, ожидающие поезда, начали разбегаться, и молодой лейтенант, который преследовал беглеца, на свой страх и риск, выстрелил на поражение. Вася увидел, как беглец вскинул руки вверх и упал. Тут же к нему подскочили менты и за руки оттянули к путям. Солдаты оцепили здание вокзала плотным кольцом. «Вот дурак, – подумал Вася, – погиб ни за что…»

Он увидел, как прибыло подкрепление, и бойцы ОМОНа взяли в двойное кольцо воронок и «столыпин». Омоновцы сделали круг непроходимым, и через пятнадцать минут открыли воронок, чтобы остальных зэков перевести в вагон.

– Руки за голову и бегом, – крикнул офицер.

Вася спрыгнул, и свет прожекторов на какое-то мгновение ослепил его, но он не растерялся, нагнулся и побежал, а в это время солдаты махали дубинками, стараясь отомстить за то, что их пригнали сюда и не дали выспаться в части. Вася, как мог, терпел, но чувствовал крепость ударов. Спина болела, а удары становились сильнее. Он уже поднимался по ступеням вагона, когда один из солдат со всей силы ударил его по почкам. Васю скрутило, и он упал внутрь на железный пол. Солдаты затянули его в купе и бросили. Тут же металлическая решётка за ним закрылась. Вася опомниться не успел, как чья-то рука сжала ему горло. Он пытался освободиться, но ничего не получалось.

– Это ты там, фраер, шума наделал? – спросил мужик, крепко прижимая Васю к прутьям.

Остальные зэки закрыли решётку, чтобы солдаты не видели, что у них происходит. Васе с каждой минутой становилось труднее дышать, и он, как рыба жабрами, хватал воздух.

– Ослабь, Бублик, а то мужичок, похоже, коньки отбросит.

Бублик ослабил хватку, но не отпускал.

– Базарь, иначе тут и закопаем…

– Не я это… Дёру дал другой. Уже прибаранили его мусора…

– Точно не ты?

– Век воли не видать, – ответил Вася.

Ему предложили воды, но он отказался. На горле оставались отпечатки Бублика, перед глазами плыли круги.

– Ну и рука у тебя, – сказал он Бублику.

Бублик, довольный тем, что смог в очередной раз продемонстрировать силу, сел возле Васи. На вид ему было не больше пятидесяти, зубы отсутствовали, а шрам через всю щёку делал выражение его лица зловещим. Васю передёрнуло от страха, когда он более внимательно посмотрел на Бублика.

– Да не бойся, мужик, – сказал Бублик и по-детски хихикнул. – Своих не трогаем! Скажи спасибо, что живой… Приляг и отдохни. – Бублик освободил нары, и Вася улёгся.

– Ещё двое, принимай!

Было слышно, как солдаты кричали, нагоняя на зэков страху. Они сами боялись, потому что случалось, когда зэки лезвием пытались проложить себе дорогу на свободу. Это страшное оружие в умелых руках. И солдат предупреждали, чтобы они не расслаблялись и всегда кобуру с оружием держали расстёгнутой – на случай побега или нападения.

Вася лежал на шконке и стонал, а над ним склонились двое зэков и трясли за плечо. Он отключился на пять минут и сейчас начал приходить в себя.

– Слышь, братан, что там случилось?

Они знали, что был побег, и хотели узнать подробности.

– Мужичок рванул к вокзалу, – ответил Вася сквозь зубы.

– Ну и?.. – спросил стриженный под ноль зэк с кривыми зубами. Изо рта у него так воняло, что Вася закрыл рукой нос.

– Баран уже…

– Да ты што… Пристрелили, собаки? Менты позорные, – сказал второй и стукнул по решётке.

– Житья людям не дают. Им бы только пострелять по живым мишеням да с нас три шкуры снять. Пидары вонючие.

Вася открыл глаза и увидел в купе человек пять. Все они были одеты в чёрные робы с номерками на груди.

– С какой командировки, братва?

– С больнички мы, на зону возвращаемся. Полстапятая, слышал о такой?

– Как не слышать, – сказал Вася, опуская ноги на пол и качая головой. Он попытался встать, но не смог. И ноги, и голова гудели, как после перепоя. Во рту сухо, да так, что язык прилипал к нёбу.

– Я тоже туда, так что нам по пути.

Мужичок достал из баула бутылку с чаем и налил Васе в чашку.

– Благодарствую! – Он сделал большой глоток и, растирая спину рукой, поёжился. – Ну и крепок чайковский, ты что, ведро чая засыпал в бутылку?

– Эх, милок, без чаю я скучаю и заварку всегда держу на тупике. Вот отсидишь с моё, тогда поймёшь вкус и прелесть настоящего чая. Жаль, рыбки нет, а то бы сейчас в самый раз, как, братва? – Те засмеялись и похлопали старого каторжанина по спине.

– Одиннадцатый год чалюсь…

– Бублик кличут меня, а тебя как звать-величать?

– Вася! Но ты больше не на Бублика похож, а на Тайсона. Силушка недетская…

– Не серчай, мы тебя за бегуна приняли, а тот уже на том свете, перед Богом ответ держит.

Бублик перекрестился и сказал громко:

– Царство небесное убиенному…

– Будем знакомы, Василий! – И он крепко пожал руку Бублику.

– Надолго к нам на командировку или так, на годок-другой?

– Три года срок у меня, за драку…

Поезд тем временем тронулся, и арестанты продолжали меж собой говорить.

– Так, – подошёл старший сержант и оглядел толпу.

– Расступились, и быстро, дайте посчитать, сколько вас тут.

– Цыплят по осени считают, – крикнул паренёк и засмеялся.

– Может, тебя, цыплёнок, вывести и отдельно побеседовать? – Солдат стукнул дубинкой по прутьям. Гул от удара эхом разлетелся по всему «столыпину».

– В туалет никто сегодня не пойдёт!

– Это как? – спросил Бублик.

– А вот так… Надо поссать – в бутылку, а после – в руки и с собой. И не дай бог кто-то обоссыт вагон. Тогда ответят все как один…

– Непорядок, солдат, – сказал, прищуриваясь, Бублик.

– Я десятку парюсь, но такого беспредела не видел… Когда меня закрыли, ты, пацан, у мамки сиську сосал, а тут в парашу не даёшь пойти…

Братва начала возмущаться и наезжать на солдата. Тот не ожидал такого поворота и позвал начкара.

– Кто буянит и хочет по почкам, выходи, – сказал подошедший прапорщик.

– Тебе, дед, жить надоело? – обратился он к Бублику.

– А может, тебе надо работу поменять, начальник, а?

Тот уставился на Бублика, широко раскрыв глаза, не понимая, к чему дед клонит.

– Ты знаешь, начальник, – Бублик приблизился к решётке и перешёл на шёпот, – если нас рассердишь, так мы можем дружно и «столыпин» раскачать… Вот тогда и придётся тебе идти улицы подметать вместо пенсии и работы.

Прапор понял, что дед не шутит, да и остальные заключённые смотрели на него с такой ненавистью, что он быстро сменил тон и начал отшучиваться. В глазах мелькнул страх – обещание Бублика вполне могло быть правдой, и, развернувшись, прапор ушёл. Трое солдат, из новичков, последовали за ним. А братва, чувствуя победу, гоняла чай и веселилась.

«Столыпин» прибыл на место около полуночи и долго стоял на пути, ожидая воронок.

Зэки в основном дремали и ни о чём особо не беспокоились. Пара часов – и они в зоне, а там маленькая свобода, жизнь не такая, как в тюрьме. Солдаты готовились к передаче этапа и проверяли личные дела осуждённых. Перекличка заняла минут пятнадцать, после чего «столыпин» распечатали, и свежий воздух наполнил душный, вонючий коридор.

– Первый, на выход, – крикнул солдат, открывая решётку.

Бублик, не торопясь, вышел и засеменил быстрыми шагами к выходу. За ним последовали и другие жители полстапятой. Конвой был зоновский, и Бублик два часа, пока они добирались до зоны, болтал с прапором. Вася прислушивался к разговору и старался запомнить имена блатных и ментов. Он знал по прошлому опыту, что бывают ситуации, когда такие знания спасают жизнь и не дают проиграть.

Воронок резко притормозил, и было слышно, как открываются ворота.

– Ну, вот мы и дома, – подмигнул Васе Бублик и уставился в щель на двери.

– Вот она, дорогая моя, полстапятая, – сказал он с восторгом. – Не дрейфь, земляк, всё будет тип-топ, ты мужик крепкий, не пропадёшь. Жить кем будешь, определился или пока нет?

– А что там определяться, – сказал Вася, потирая ушибленные места. – На блатного я не тяну, значит, мужичком жить буду. Работать пойду, чтобы поскорее выйти отсюда.

– Это ты правильно решил, – сказал Бублик. – Сейчас время такое, что не поймёшь, кто какой масти и кто по жизни. А когда человек определился и знает, что говорит, я таких уважаю! Если будут трудности, найдёшь меня на пятом отряде, помогу, чем смогу.

За воронком закрыли ворота, и он оказался в «конверте».

– Всем на выход, – последовала команда, и заключённые начали медленно выпрыгивать на землю.

В «конверте» было светло как днём. Прожекторы хорошо освещали эту территорию. Народ построился в одну шеренгу, и тут появился ДПНК с пачкой дел.

– Вы что, мерзавцы, – крикнул он, – правила забыли? Всем на корточки и руки за голову.

Заключённые с неохотой повиновались.

– Вот так-то лучше. Итак, я буду называть фамилию, а после каждый встаёт и называет свою статью и срок. Понятно? Не слышу! – крикнул он во весь голос.

Началась перекличка, и каждый подбегал к ДПНК, чтобы тот сверил фото в деле с оригиналом. После повели на прожарку и в баню. Вася смотрел внимательно и изучал месторасположение вышек и солдат. Зона была небольшой, но компактной. Это государство в государстве знало только свои законы и правила. Прав у зэков было настолько мало, что люди их не все и знали. А зачем они, смеялись старые каторжане, если никто нас за людей не считает, а уж права… На бумагах они присутствовали, но в реальной жизни – нет.

Эта машина ставила перед собой одну цель – сломать в человеке волю и характер. Чтобы, как говорят, другим неповадно было. Хозяин в зоне царь и бог, который мог запросто закрыть неугодного человека на полгода в «бур» из оперативных соображений и дальше продолжать свои тёмные делишки. Спорить и доказывать правоту бесполезно, ты заключённый, а значит, виноват! Хотя никто, кроме суда, эту вину не признавал. А суд можно было подкупить, и тогда пиши пропало. Доказывай пятнадцать лет, что ты не верблюд.

Прибывших отвели в этапку, выдали скатки и одеяла. Вася разместился в углу и уснул сразу, как только голова коснулась подушки. Ночью приснилась Леночка, которая купалась в море, а Вася на берегу, наблюдая за ней и радуясь, пил прохладное пиво.

Глава 24

Николай в последние дни начал заметно нервничать. Человек в органах, который работал на него, сообщил ему о майоре. Оказывается, майор ведёт двойную игру, причём с самого начала их отношений. Он решил пока не ставить в курс дела заказчика, а своими силами решить проблему. Для этого он нанял двоих отморозков, которые вечером, подкараулив Протасова, дали тому по голове трубой. Николай понимал, что убивать майора не имело смысла, а вот проучить надо было. Разработанный им план был малость нарушен, но это ничего не меняло. Перед тем как выйти на Протасова, он подкупил его помощника Фурцева, который легко пошёл на сделку. Сейчас в зоне для Николая это были и глаза, и уши. Фурцев не наглел и был доволен небольшим вознаграждениям. Николаю он позвонил поздно, когда тот уже спал.

– Зачем вы так с майором? – спросил он с ходу Николая.

– О чём ты? – притворяясь удивлённым, ответил Николай.

– Вы знаете – о чём.

– Нет, ты ошибаешься, давай по порядку.

Фурцев рассказал, что Протасов в больнице с тяжёлой травмой.

Николай понял, что надо как следует припугнуть Фурцева, чтобы тот не начал своевольничать.

– Тебя что, беспокоит Протасов или то, сколько я тебе плачу? – Он вышел на улицу и закрыл дверь.

– Давай так, – сказал он Фурцеву, – ты не лезешь в мои дела, а я не лезу в твои. Если что-то не устраивает, я могу найти другого человека на твоё место. От денег редко кто отказывается, ты понял?

Фурцев молчал и не перебивал Николая, а тот разошёлся серьёзно и уже пропесочил Фурцева за то, что тот суёт нос не в свои дела.

– Не твоё дело, запомни, и больше на эту тему мы с тобой не говорим. Я плачу деньги не за слюни и сопли, а за работу. Мы с тобой увидимся во вторник, понятно? И без дела не звони мне, не буди среди ночи. Помни о своей семье и родных.

Николай выключил телефон и сел на скамейку. «С этим умником придётся тоже решать… Но это я оставлю на самый последний момент», – подумал он и закурил.

Что за люди пошли, даёшь им деньги, и приличные деньги, а они недовольны… Ладно, надо спать, завтра встреча с заказчиком. И он тихонько, чтобы не разбудить Катю, лёг.

С утра Николай, как обычно, поехал на встречу. Покружил с часок по городу, проверяя, нет ли за ним слежки, а после, убедившись, что всё в порядке, поехал на встречу. Он опоздал, и по лицу заказчика понял, что тот недоволен такой задержкой.

– Меры безопасности, только и всего.

Николай растянулся в обходительной улыбке и поклонился.

– Есть какие-то подозрения? – спросил заказчик, оглядываясь по сторонам.

– Бережёного Бог бережёт, как в народе говорят.

Он не сказал о майоре и ночном звонке Фурцева.

– Как обстоят дела? Изменений нет? Долго, Николай, ты возишься с моим делом. Я иногда жалею, что мне тебя порекомендовали.

Николай испугался, и глаза его затуманились. Он знал, что с таким человеком нельзя играть втёмную и тем более терять отношения.

– Исполнитель на месте, и осталось с недельку подождать. Парень не подведёт, я за него ручаюсь.

– Зря ручаешься, – сказал заказчик и достал золотой портсигар. – Он что, тебе брат или сват, что ты уверен в нём? Я вот даже в охране своей не уверен, а у меня ребятки лучшие из лучших.

– Я понимаю, но могу ручаться за парня.

– Ну, хорошо. – Заказчик достал сигарету, а Николай щёлкнул зажигалкой. – Как с ним потом поступишь?

Николай рассказал о своих дальнейших действиях. Заказчик усмехнулся и поправил очки.

– Хитро и умно, как говорят. Одобряю, вижу, что пока не зря плачу деньги…

Он поднялся и важной походкой направился к машине. Охрана взяла его в плотное кольцо и открыла заднюю дверь. Николай вытер со лба пот и перекрестился.

– Слава Богу, что о Протасове он не знает… Хотя стоп! Может, и знает, но не говорит? Ладно, надо действовать.

Он поднялся и подошёл к воде. Правая рука заметно дрожала. Николай присел и набрал в ладошки воды, чтобы умыть лицо. Почувствовав прохладу, он направился в другую сторону парка. Шёл не спеша, обдумывая детали предстоящих действий. Навстречу шла молодая парочка. Парень крепко обнимал девушку и трогал её за грудь. Невольно Николай им позавидовал и, обернувшись, долго провожал взглядом. Машину он оставил во дворе пятиэтажки. В песочнице играла детвора, а рядом сидели молодые мамы и курили. Николай сел в машину и выехал из двора. Он не заметил, что от самого дома за ним следовал хвост. Машины менялись, чтобы не спугнуть клиента. И вот серая «девятка» отъехала от магазина и направилась за Николаем. На перекрёстке он обратил внимание на подозрительную «девятку». Надавив на педаль до упора, он увидел, что машина не отстаёт. В городе можно затеряться, но для этого надо рисковать, и Николай промчался на красный свет светофора. Уже на кольце он заметил, что выигрывает минут пять, и резко свернул во двор. Там находилась аптека, а в конце двора выезд на другую улицу. Выезжая со двора, он не заметил хвоста и спокойно поехал по делам. Наверное, показалось, успокоил он себя, и остановился возле супермаркета.

Глава 25

Из больницы Протасова выписали, но больничный не закрыли, и ему предстояло две недельки быть дома. Света ухаживала за ним, заставляя пить вовремя лекарство. Майор чувствовал улучшение, и ему не сиделось дома.

– Только попробуй сбежать на работу, – сказала жена. – Тебе дали больничный, вот и сиди, не высовывайся, а то только лучше стало, так надо бежать.

– Светка, – сказал майор извиняющимся тоном, – ну ты же понимаешь, что не могу я дома сидеть. Невмоготу, и узнать надо, как на работе.

Светлана молчала, но видно было, что она обиделась и сидела возле телевизора надутая.

– Тебе только волю дай, так ты бы ещё с больницы сбежал на работу. Нельзя так, Серёжа, к себе относиться. Здоровье не купишь, и звёздочка на погонах не заменит сердце и голову.

Но она понимала, что удержать мужа не сможет, поэтому уступила.

– Беги ты на свою работу, потому что не отстанешь. Только так, через два часа жду дома, и ни минутой позже. Я взяла неделю за свой счёт, чтобы за тобой ухаживать, а не для того, чтобы ждать с работы.

Протасов, довольный, что конфликт улажен, пообещал вернуться вовремя и вышел на улицу. Он сел в машину и включил зажигание. Подошла соседка, поздоровалась.

– Ты что, Серёжа, только из больницы и за руль?

– Не волнуйтесь, Елена Александровна. «Мы псковские, мы прорвёмся», – вспомнил он фразу из своего любимого фильма «Рождённые революцией».

– Всё шутишь, – сказала она и пошла в сторону подъезда.

– Тотальный контроль… Даже соседи уже покоя не дают. Надо выезжать. – Он пропустил машину соседа и за ней выехал на улицу. По пути завернул в аптеку и купил лекарство.

В зону он вошёл после обеда, чем удивил сослуживцев. Ребята подходили и спрашивали о здоровье. Он качал головой и отшучивался. Возле кабинета ждал Фурцев с улыбкой до ушей и тянул руку.

– Ну как вы, Сергей Иванович?

– Обещали, что жить буду, если по башке второй раз не дадут.

– Не шутите так… Кстати, нашли тех, кто это сделал?

– Нет, пока не нашли, но ищут. Хотя это дохлый номер, попробуй, не имея примет преступника, найти его! Легче найти чёрную кошку в тёмной комнате. Ну, ладно об этом, давай о наших делах.

Фурцев подробно рассказал о ситуации, в которой ничего ровным счётом не прояснилось.

– И так всё на месте и стоит?

– Ну да, следователи копают, но результата нет.

– А блатные?

– Вышел Белый с ямы, Изюм собирал сходку… Но что толку?

– Ворон ворону глаз не выклюет, так и в нашем деле. – Он присел на стул и положил папку с документами на колени.

– Ну а сам что думаешь?

– Работал профи, и то, что это три убийства, ни для кого не секрет. А такие люди следов не оставляют.

– Допросили всех или нет?

– Мы допрашивали, а после следователи, но никто ничего не видел.

– А кумовских?

– Этих я ночью вызывал, но те тоже плечами пожимают и не знают.

– Проблема, – сказал Протасов и налил из графина воду. Достал таблетку, выпил.

– Плохо вам, Сергей Иванович? – Фурцев с сочувствием посмотрел на майора. Тот был бледный и усталый.

– Я часок посижу, посмотрю дела, а после домой. Пока что я на больничном, да и самочувствие, скажу тебе прямо, неважное.

Фурцев ушёл, а Протасов остался один. Он не мог понять мотива этих трёх убийств и при чём тут этот Николай? Что он замешан в этом деле, было понятно, но причина? Всегда должен быть мотив для совершения преступления. И ведь не где-нибудь на улице убили, а в зоне… Странно. Из задумчивости его вывел звонок мобильного. «Лёгок на помине», – подумал он. Звонил Николай и просил о встрече.

– Вы как себя чувствуете? – с нотками жалости в голосе спросил он. – Слышал я, как хулиганы вас ограбили… И куда только милиция смотрит?

«Издевайся, издевайся, – подумал майор, – придёт и моё время. И ответишь ты, голубчик, за всё, как миленький…»

– Хорошо, давайте вечером, возле магазина. – Протасов договорился о встрече и ещё раз перелистал дела убитых заключённых. Мешков Юрий Петрович… Может, навестить его родных? А что, вдруг окажется, что ниточка как раз идёт от Мешкова.

Он вышел из кабинета и направился вниз, к выходу. Навстречу ему попался Бойко. Протасов посмотрел на того с жалостью и сожалением. Казалось, что Бойко поправился как минимум ещё килограмм на десять. Хотя он и так весил прилично. Форма на нём сидела мешком, и рубашка могла треснуть в любой момент. Он тяжело дышал и, вытирая пот со лба, поприветствовал коллегу.

– Тебя что, уже выписали? – с удивлением спросил Бойко.

– Нет, я ещё пока на больничном. Зашёл взять личные вещи и домой. Жена строго-настрого приказала быть дома.

– Это хорошо, когда такая заботливая и преданная жена. А вот моя стерва… – Бойко скривился и открыл дверь кабинета. – Зайди на пару слов, – пригласил он.

– Что-то с женой? – удивился Протасов.

– Квартира её, видите ли, не устраивает, подавай ей другую. – Он упал на стул и прямо из горлышка отпил минералку.

– Фу, ну и жара сегодня…

– Дождь будет вечером, я прогноз погоды смотрел.

– Проблем, Сергей Иванович, по горло. Управление давит на нас. Проверки достали, что они копают, не знаю. Кстати, ты в курсе, что уже экспертиза подтвердила, что люди были убиты?

Майор об экспертизе ничего не знал, но кивнул.

– Это кино, да и только… Киллер в колонии, а мы ничего сделать не можем…

Зазвонил телефон, и Протасов, воспользовавшись этим, решил уйти.

Бойко махнул рукой и продолжил разговор по телефону, а майор заторопился домой. Возле столовой он увидел Изюма, но тот отвернулся и пошёл в другую сторону.

– Ничего, Изюм, приду на работу, поговорим.

Он вышел за территорию зоны, и тут к нему подошла старушка.

– Вы мне не поможете? – обратилась она к нему.

– А в чём дело?

– Не могу к сыну на свидание попасть… С утра тут стою и жду, а мне к вечеру нужно домой – хозяйство голодное, и корову доить.

Майору стало жаль женщину, и он подошёл к окошку, где принимают документы родственников, чтобы помочь получить свидание старушке.

– Леночка! – поздоровался он с довольно симпатичной девушкой лет двадцати пяти.

– Сергей Иванович, здравствуйте, – улыбнулась она в ответ.

– Я тебя очень прошу, помоги старушке, она с утра не может попасть на свидание.

Леночка приоткрыла окошко и подозвала женщину.

– Мне можно ехать домой? – спросил он. – Или остаться?

– Нет-нет, – сказала Лена, – я сейчас всё устрою.

И она забрала у женщины паспорт.

– Дай Бог тебе здоровья, сынок, и твоим детям. – Старушка расплакалась, чем тронула сердце майора.

– И вам здоровья, берегите себя! – Майор обнял старушку и, довольный тем, что помог человеку, сел в машину. Посмотрел на часы и ахнул.

– Скандал будет дома… Опаздываю!

Он рванул с места и был таков. Через час Светлана уже кормила супруга и приговаривала:

– Ешь, хороший мой, набирайся сил…

Запах борща разносился по квартире, и устоять от искушения поесть было трудно.

– Светка, ну, что ты со мной как с маленьким обращаешься?

– А ты кто?

– Кто?

– Непослушный ребёнок, – сказала она и поцеловала мужа в щёку.

Глава 26

Леночка с утра собирала вещи и крутилась перед зеркалом. Она была на седьмом небе от счастья! Сегодня она навсегда уедет из этого города и забудет обо всём. Позади останутся разочарования и печали. Новая жизнь, которую она связывала с Игорем, обещала быть счастливой и безоблачной. Угрызения совести её не мучили, а неприятного разговора с Васей она надеялась избежать. Вчера он позвонил, но нового ничего не сказал. На вопрос, когда вернётся, ответил туманно и неопределённо. Лена специально после разговора с Васей расплакалась, жалуясь, что устала жить в вечном страхе. Она боялась встречи с мужем, и Игорь Лену послушал. Сегодня он должен был встретиться с посредником и совершить сделку по продаже фирмы. Полномочия у него имелись, и Игорю не стоило ничего опасаться. Вася в тюрьме и выйдет нескоро. Времени у них с Леночкой предостаточно, а после будь что будет. Друзьям Игорь сказал, что уезжает в другой город, только в какой именно, не сказал. Таньку не обидел и дал денег на полгода вперёд. Она удивилась, но промолчала. В конце концов, это не её дело, как поступает Игорь. Он позвонил Леночке и сказал, что заедет за ней после обеда.

Когда дела были улажены и деньги лежали в дипломате, Игорь почувствовал, что наступает момент истины, которого он ждал всю жизнь. И деньги, и любимая женщина… Что ещё нужно? Он припарковал машину возле подъезда и, довольный, направился к дому. Ему не терпелось рассказать любимой о том, как он всё ловко обустроил. Леночка открыла дверь и повисла на шее у любимого.

– Ты что, соседей не боишься?

– А чего их бояться? Я отдам ключи Людке, и на этом гудбай. Ты есть будешь? Может, пару бутербродов на дорожку?

– Давай, и кофе сделай!

Игорь стоял в коридоре и разглядывал сумки.

– Лена, – крикнул он, – ты что, с ума сошла? Зачем тебе столько вещей?

Леночка пришла из кухни с подносом в руках. Она ела бутерброд с ветчиной и удивилась словам Игоря.

– Как зачем? Я же женщина и должна выглядеть хорошо, чтобы мной мужчина любовался.

– Солнышко, у нас чемодан денег, – и Вася открыл перед ней дипломат.

Лена на секунду потеряла дар речи и уставилась на деньги.

– Откуда столько? Ты что, банк ограбил?

– Вот ты глупая… Какой банк? Я продал фирму и плюс к этому снял все свои сбережения. Закрыл счёт, на всякий случай, и точка. Концы в воду, и никто нас не найдёт.

– А ты думаешь, что будут искать? – Лена села на стул и задумалась.

– Сейчас нет, но когда Вася выйдет из тюрьмы, он, конечно, постарается меня найти.

– Мне страшно, – сказала Лена и отвернулась.

– Бояться абсолютно нечего. Я уже обо всём побеспокоился. – Он достал из карманчика дипломата два новеньких паспорта.

– Вот, возьми и посмотри.

Лена дрожащими руками взяла паспорт.

– Это что, я? Селезнёва Елена Михайловна?

– Ну конечно ты, а вот и мой паспорт. – Он открыл и показал.

– Так, значит, ты мой супруг? Селезнёв Игорь Владимирович?

– А ты против?

До Лены наконец-то дошло, и она улыбнулась.

– Наконец-то, – вздохнул с облегчением Игорь. – Давай присядем на дорожку, и в путь. – Он сел на стульчик и задумался.

– О чём ты думаешь? – спросила Лена.

– Вспоминаю, не забыл ли чего? Нет, всё в порядке, можем выходить.

– С Богом!

Он взял три тяжёлые сумки, дипломат и понёс к машине. Лена закрыла квартиру на замок и включила сигнализацию. Позвонила к соседке и оставила ключи.

– Я к родным, Люда, уезжаю, – сообразила Лена.

Людка, видно, только проснулась и пыталась протереть глаза.

– Так, когда вернёшься?

– Не знаю… Я тебе позвоню. – И она спустилась вниз.

Игорь уложил вещи и ждал за рулём. Леночка уселась рядом, и они выехали со двора. Соседи-пенсионеры, которые всегда были начеку, заметили, как жена Василия целовала незнакомого мужчину.

– Вот молодёжь, – сказала старушка в огромных очках. – Ничего не стесняется… Женщина замужем, а целует постороннего мужчину.

Старушки минут десять обсуждали увиденное, а после переключились на девочек, возвращавшихся из школы.

Игорь вёл машину спокойно и уверенно. Лена включила музыку и откинула сиденье назад. За городом Игорь добавил скорости и мчался, стараясь убежать от невидимого преследователя. Уже ближе к вечеру он начал заметно уставать, и глаза начали слипаться. Леночка спокойно спала и видела сны. Она даже не почувствовала, как машина, разбив ограждение моста, перевернулась в воздухе и упала в воду. Игорь уснул за рулём и потерял управление. Падая, Лена ударилась головой и отключилась. Вода заполняла машину с неимоверной скоростью. Они упали на самом фарватере, где глубина достигала двадцати метров. Когда прибыли спасатели, то ничем не могли помочь. Из воды достали два тела, и врач констатировал смерть обоих. Сержант милиции, проверяя мокрые документы, записал в протоколе: «Сегодня на мосту около 23.00 автомобиль марки “Мазда” слетел с моста и упал в воду. В машине были женщина и мужчина. По паспортам – муж и жена: Елена Селезнёва и Игорь Селезнёв, которые умерли в результате падения и удара».

Глава 27

В эту ночь Вася почти не спал. Наверное, потому, что новое место, и он ворочался с боку на бок. Он жалел, что ради денег согласился убить троих человек. Совесть грызла, как мышь сыр, и не успокаивалась. Сосед, который спал внизу, уже толкнул Васю и сказал, чтобы не мешал. Вася спустился и, чтобы не будить остальных, вышел в прогулочный дворик этапки. Тишина стояла необыкновенная, и казалось, что он где-то на море, но не в колонии. Сверчки трещали в кустах, а местные коты возле дежурки устроили драку. Вертухаи собрались поглазеть на разборки, и каждый ставил на своего кота, любимчика. Вася походил взад-вперёд и решил всё-таки попробовать уснуть. В темноте пробрался к нарам и залез наверх. Уснул сразу, и приснилась ему Ленка, как он с ней познакомился и встречался. А потом он увидел машину, которая летела с моста в реку, а в ней сидела Леночка. Он попробовал помешать падению и разбудить водителя, но из этого ничего не вышло. Руки разрезали пустоту, за которой стояла непроглядная ночь. Он плакал во сне, почему-то понимая, что это правда и Лены больше нет. Всматриваясь в тёмную воду, он увидел, как она на прощание улыбалась и махала рукой. Он закричал, но голос утонул в ночной тишине. Он открыл глаза, потому что кто-то будил его.

– Проснись, земляк, да давай просыпайся.

Вася с трудом открыл глаза и, понимая, что всё это ему приснилось, уставился мутными глазами на незнакомого зэка.

– Давай, вставай, там ДПНК хочет с тобой побазарить.

– Какой ДПНК? – не понял Вася, находясь ещё во сне.

– Братан, проснись, ты в тюрьме…

Зэк тихонько опустился и позвал Васю на выход. Тот с трудом слез с нар и последовал за незнакомцем.

– А который сейчас час?

– Семь жарят восьмого…

– Сколько-сколько?

– Шутка, три часа ночи.

Они поднялись на второй этаж, и заключённый показал на дверь, куда надо было идти Васе, а сам растворился в темноте. Вася подошёл и постучал.

– Входите, – ответили басом.

За большим столом сидел военный, и Вася узнал его. Он принимал этап и был ДПНК, дежурным помощником начальника колонии. В углу работал телевизор, и мужчина с интересом смотрел боевик.

– Проходи, – сказал он Васе, встал и протянул руку. Вместе с рукопожатием сказал, что Николай передаёт привет. Это и был тот человек, про которого говорил Николай по телефону.

На вид ему было чуть больше тридцати. Невысокий, щупленький, с заячьей губой. Улыбка была приятной, но сдержанной. По выражению лица можно было понять, что свои чувства и эмоции этот человек склонен скрывать. Лицо волевое, но не мужественное, скорее всего, и напыщенность, и храбрость наиграны. Волосы не ухожены, торчат в разные стороны. Неряха какой-то, сделал вывод Вася, к тому же не жизнелюб.

– Моя фамилия Фурцев, – начал он. После полез в ящик письменного стола и достал оттуда маленький пакетик, который был похож на героин либо кокаин.

– Это тебе, – и он небрежно бросил пакетик Васе.

Вася молча забрал его и спрятал в носки. Фурцеву понравилось, что этот новичок знает, как обращаться с предметами, которые должны видеть не все.

– Итак, – начал он, – ты делаешь свою работу, а после сваливаешь. Я помогу тебе уйти незаметно. Но! Есть одно «но»: если только тебя поймают и ты расколешься, кто тебе помог убежать… Потом не обижайся, если тебя найдут повешенным в одиночке, на собственных шнурках. Надеюсь, понятно? Мне Николай сказал, что человек ты серьёзный, но я не доверяю никому. Ни тебе, ни тем более Николаю.

Вася прокашлялся и спросил:

– А когда я отсюда вывалю?

Фурцев задумался, встал и потянулся.

– Работу свою сделаешь и через недельку, чтобы не вызывать подозрений, пойдёшь в побег. Понятно?

Вася кивнул и попросил закурить. Тот залез в стол и достал пять пачек сигарет без фильтра.

– Вот, возьми, и будут вопросы, приходи, хотя желательно, чтобы никто не знал, что ты ходишь ко мне. На всякий случай, если кто-то и будет спрашивать, скажи, что мы из одного села, понял? Это не вызовет подозрений и дальнейших вопросов. Смотри, прячь хорошо порошок, не дай бог найдут… С этапки тебя переведут на первый отряд, и пойдёшь в столовую работать. Подходит?

– Конечно, – сказал Вася. – Хоть на хозяйских харчах отъемся…

– Ну ладно, дуй к себе и не болтай ни с кем.

Вася ушёл в этапку и до утра не спал. Он вспоминал сон – настолько реальный, что казалось, всё происходило наяву. Но нет, это просто кошмар, не больше. Леночка дома и ждёт его возвращения, а он скоро будет дома. Вася долго предавался мечтам и строил планы на будущее, не догадываясь, что судьба – вещь жестокая и не всегда к людям благосклонна. А утром в прогулочном дворике к нему подсел Бублик и уставился на Васю, недобро улыбаясь. В манере поведения Бублика Вася почувствовал неладное.

– Так ты что, кумовской? – начал Бублик. – По ночам шаришься и честным людям спать не даёшь…

– Не гони, а то запаришься, – ответил Вася. Он удивился, что о его ночном визите к ДПНК узнал Бублик, но не растерялся.

– Между нами, лады? – начал Вася и, наклонившись к уху Бублика, сказал: – Земляк это мой, с одного села. Узнал меня ещё тогда, в «конверте», и позвал. Курёхи подкинул, побазарили…

– Ну, – протянул Бублик, – хоть верится и с трудом, однако и такое в жизни бывает. Не верь ты этим мусорам, – закончил разговор Бублик, – ссученные они, даже те, кого ты знал по свободе, это тебе на будущее. А там твоё дело.

Он развернулся и отправился играть в нарды, а Вася остался дышать свежим воздухом и обдумывать дальнейшие действия.

Глава 28

Игорь позвонил майору и сказал, чтобы тот заехал к нему на работу. Протасов, не теряя времени и оставив недовольную жену одну, отправился к Игорю. Он только пообедал, и наливая в стакан компот, предложил майору.

– Не тяни, – начал Протасов, – выкладывай, что узнал.

Игорь с видом победителя достал папку жёлтого цвета и положил перед ним.

– Вот это накопали мои ребята, прочитай.

Протасов открыл и начал смотреть фотографии. На них была изображена квартира, по которой, как ему показалось, прошёл ураган. На полу валялись разбитая мебель, вещи, посуда, телевизор. Остальные фото демонстрировали лежащую на кровати голую девушку с проломленной головой и мужчину на полу. Майор попытался узнать девушку, но, как он ни всматривался, встречать её раньше не приходилось.

– Я ничего не понимаю, – начал он, – при чём здесь эта убитая девушка, мужчина, квартира?

– А ты не торопись, а послушай, что я тебе расскажу. – Игорь закурил сигарету, пуская дым в потолок. – Это дело трёхлетней давности, которое осталось висяком на нашем отделе. Мы не смогли найти убийц и зацепок. Мужчина, которого ты видел на фото, дедушка убитой девушки. Их квартира подверглась разбойному нападению. В результате бандиты первым делом убили старика, а после изнасиловали и убили внучку. Мы долго искали исполнителей, но те не оставили отпечатков пальцев и в нашей базе данных не числились. Соседи крепко спали в ту ночь и не слышали, что творится за стеной. Хотя, я подозреваю, могли не захотеть лезть в эту историю и просто молчали. Страх оказался выше гражданского долга. Так вот, зацепок основательных не было, и мы пошли проверять мелкую шпану и наркоманов. Из квартиры украли картины и драгоценности, но следов не было. Дело это было на контроле Москвы, но распутать клубок так никто из наших и не смог. Не догадываешься, к чему я это говорю?

Майор развёл руками и ничего не ответил.

– Мои ребята, когда пересматривали старые дела, наткнулись на это, и им попалась знакомая фамилия…

– Вот это интересно, продолжай, – потирая руки, сказал Протасов.

– Федоркин! Он тогда проходил по этому делу, но только как свидетель. Он же встречался с убитой и был вхож в дом. Девушка, которую звали Леной, была гостеприимной и одной из лучших в школе. Отличница и красавица. Встречались они пару месяцев, а после расстались. Обычный школьный роман, который не имел продолжения, а может, как раз и наоборот, только финал истории плачевный…

– Мой, точнее, убитый Федоркин? – спросил Протасов.

– Вот именно, – ответил Игорь, улыбнувшись. На нём сегодня был чёрный костюм и галстук. Он поднялся и стряхнул с плеча пыль, после подошёл к майору и поставил возле него стул.

– Я так понимаю, что ты связываешь это всё в одну общую картину?

– Пока это всё, мой друг, предположения, а фактов нет. Что твоя троица занималась в городе преступным ремеслом, ясно как божий день. И я не исключаю, что это их рук дело.

– Игорь, это похоже на детективную историю, но без доказательств и улик она ничего не стоит. Я согласен, – продолжал Протасов, – что версия интересная, но нужны свидетели, а их, как я понимаю, нет.

– Над этим как раз сейчас работают мои ребята, и я надеюсь, что информация будет. Кстати, как твой, точнее, наш подопечный Николай? Звонил или пропал?

– Звонил, и мне сегодня с ним встречаться.

– Смотри, будь осторожен, наверняка он мог догадаться, что за ним следят, и будет играть в ту игру, которая выгодна ему, но не нам.

– А что есть по этому Николаю?

– Ничего конкретного. Обычный коммерсант, который иногда проводит сделки – законные, без криминала. Живёт на широкую ногу, имеет шикарную любовницу. Больше ничего. Наблюдение мы не снимаем, но пока, кроме связи с тобой, у нас ничего нет. А это не пришьёшь к делу, и работа по нему ведётся.

– Что его связывает с убийствами, не пойму? Скорее, он мелкая пешка, а за ним стоит более опытный игрок, который и затеял весь этот круговорот. Только почему и какой в этом резон?

– Ты с ним продолжай диалог и звони мне, сообщай новости.

Протасов встал и пожал руку Игорю.

– Прости, совсем забыл тебя спросить о здоровье. Работа, проблемы…

– Пока не очень, но самочувствие получше.

– У тебя оружие есть?

Майор показал пистолет и положил обратно в кобуру под мышкой.

– До встречи!

Игорь попрощался с другом и занялся работой, а тот вернулся домой. Из головы не шла ситуация с ограблением и убийством. Света заметила, что он чем-то озабочен, и спросила:

– Опять работа твоя покоя не даёт?

– Не опять, а снова, – улыбнулся Протасов и обнял жену.

– Может, сходим вечерком, погуляем? – спросила она.

– Давай на выходных! У меня сегодня встреча назначена, а на выходных я полностью в твоём распоряжении.

Глава 29

Третий день смотрящий за зоной Изюм находился под кайфом. В зону загнали два стакана шалы, и он отрывался от души. Наркоманом по свободе он не был, но тюрьма, в которой от безделья чего только не попробуешь, сделала Изюма наркозависимым. Ещё будучи школьником, он боялся наркотиков как огня, и отец, который редко бывал дома, часто кулаками воспитывал мальчика, прививая мораль и страх за непослушание. Он видел, как часто отец с дружками во дворе многоэтажки курил траву, а после вечером и ночью они не давали спать целому дому. Их смех и крики перекрывали вой скорой помощи и сирены. После накурки у отца глаза были, как у мутной рыбы, и мальчик часто убегал из дома, чтобы не попасть под его горячую руку. Отец был вор, ещё старой закалки, чем сейчас ужасно гордился Изюм, который мог на сходняке опереться на прошлое отца. И, довольный таким положением, он никогда не жалел, что пошёл по стопам родителя. Работать не надо, жрачка от пуза, сигареты, наркота, что ещё нужно для полного счастья? Хотелось бабу, но и этот вопрос можно было решить, если приплатиться. Отец бил мать, чем вызывал у сына приступы ярости. Ему было жаль мать, и он часто лез к ней под одеяло и старался утешить дорогого человека. Мать плакала и грозилась бросить отца после очередного залёта на зону. Но слова оставались словами, по всей видимости, она любила его и прощала обиды и побои. После ездила на свиданку и отправляла посылки. Мальчику это не нравилось, он понимал, что вернётся отец, и всё покатится по протоптанной дорожке. Так уже происходило, и он осознавал, что отец лучше не станет, а таким и умрёт. Правда, и ждать пришлось недолго. Как-то пришло от него письмо, что заболел он туберкулёзом и его собираются перевести в больницу. Мать ночь не спала, а утром начала собираться к отцу на свидание. Звонок в восемь утра нарушил все её планы. Звонили из тюрьмы с сообщением, что отца не довезли, и он скончался на этапе. После похорон мальчик ждал, что жизнь наладится и уже никто и никогда не будет поднимать руку на его мать. Она горевала недолго, так как внешне была женщиной приятной. Ухажёры менялись со скоростью звука. Казалось, мать берёт реванш за прошлое и отрывается по полной. Выпивки, гулянки до поздней ночи. Мальчик плакал и проклинал такую судьбу. Он мечтал о любящей матери, внимательной и доброй, но, увы, мечтам не удалось осуществиться. Отчим, который задержался у них на полгода, бил ребёнка и наказывал. Когда мальчик подрос, заставлял того бегать за пивом и сигаретами. Так началась улица и свободная жизнь. Вначале он пробовал пиво, после курил, и мать обнюхивала его, приговаривая:

– Ты точно как твой отец! Так и закончишь жизнь свою в тюряге или на помойке.

Обиды накапливались в душе ребёнка, а мать продолжала пить и воспитанием не занималась. В один из вечеров она вошла к нему в комнату. От неё пахло водкой и табаком. Он отвернулся и не хотел с ней разговаривать, а она, разозлившись, избила ребёнка ремнём. Со злости мальчик ударил мать, обозвал шлюхой и сбежал из дома. Началась совсем другая жизнь, свободная и независимая. Прозвище Изюм он получил после ограбления магазина продуктов. Мальчишка набил полные карманы печеньем, конфетами и изюмом, который он любил с детства. Пацаны и прилепили кликуху Изюм. Когда их поймали менты, его пытались вернуть домой и в школу. Но после недели скучной школьной жизни он пустился в бега. Потом была колония для несовершеннолетних, где мальчишка окреп и заматерел, и пошло-поехало. После малолетки он вернулся домой. Мать спилась и бомжевала на помойках. Погулял он недолго, и после очередного ограбления снова сел в тюрьму. Авторитет свой поднял, загоняя грев на яму. Он бегал по зоне и находил тех зэков, кто получал посылки, бандероли или вышел со свидания. Им он старательно рассказывал о тяготах жизни в карцере и о том, что надо помогать достойным арестантам.

Так, день за днём, Изюм выбегал признание и уважение у людей. С прошлым у него было всё в порядке, тем более история об отце добавляла вес в кругу братвы. Продвигаясь по иерархической лестнице вверх, вначале он стал смотрящим за бараком, а после и за всей зоной. Грехи были, а у кого их нет, – часто он, разговаривая сам с собой, приводил такой контраргумент. Так и жил, собирая общак и запуская туда руку за деньгами и наркотой. Делал он это краснея, как голубой воришка из «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова. Врагов у него имелось предостаточно, потому что часто он кайфовал, не делясь с другими, даже с самыми близкими корешами. Кому это понравится? Зэки понимали, где Изюм берёт наркоту, но знать – это одно, а вот схватить на горячем – совсем другое. Но на воре и шапка горит, а на Изюме горела не шапка, а лицо после очередной дозы. Язык заплетался, и даже шныри определяли безошибочно, что тот накуренный.

Оставалось до звонка не много, и Изюм завёл себе календарь, в котором каждый вечер зачёркивал число и день. День освобождения был не за горами, но надо было подумать, как жить на воле, а для этого нужны были деньги. И помощники Изюма, которые тёрлись вокруг него сутки напролёт, находили лохов, которых можно легко развести и кинуть на бабки. Таких в колонии было предостаточно. Заключённые всяких мастей и национальностей, со всего бывшего Союза, отбывали наказание. И коммерсанты, и директора заводов, и депутаты… Хватало и чая, и сигарет, но деньги водились не у всех. Если у зэка находили заначку, могли закрыть на шизо и лишить свидания. А самое печальное было то, что осуждённый получал взыскание, и если приходило время идти на УДО, он лишался такой привилегии. Поэтому деньги старательно прятали, в самых потаённых местах, где угодно.

Изюм на воле имел денежную заначку, но этого было недостаточно. Аппетит приходит во время еды, и он хотел до звонка как можно больше гребануть денег. В игру он посылал проверенных пацанов, которые за час могли выиграть целое состояние. Но он доверял только одному. Это был Петруха, отчаянный и смелый малый. В игре он одерживал победу, как в бою Александр Македонский, положив противника на обе лопатки. Изюм покровительствовал Петрухе, потому что тот девять десятых от игры приносил ему. Если это был чай или сигареты, то Изюм напрягал барыгу, который искал, кому продать товар.

В дверь к Изюму постучали, на пороге с улыбкой до ушей стоял Петруха. Изюм с трудом опустил ноги на пол и мутными глазами попытался рассмотреть, кто пришёл.

– А, Петька, это ты, заходи, гостем будешь, – сказал он заплетающимся языком. Петруха понял, что Изюм под кайфом, сразу достал с потайного кармана сотню баксов и протянул Изюму. Тот взял бумажку и повертел в руках.

– Настоящая или кукла?

– Гадом буду, – сказал Петька и без спросу взял со стола печенье. – Настоящее не бывает, – закончил он.

– Кто на этот раз? – спросил Изюм, пряча деньги под подушку.

– Коммерс один, с Дальнего Востока. Денег у него куры не клюют. Я сам видел, как он достал пачку баксов и рассчитался за игру.

– Молоток, – сказал Изюм, – курить будешь?

Петруха хлопнул в ладошки от удовольствия и присвистнул.

– Откуда добро? – спросил он.

– Не твоего ума дело… Бери, пока даю, а то рассержусь и ещё по шее наваляю.

Петруха насыпал в фольгу травы и крепко-крепко скрутил её.

– Я хлебашей своих угощу, не возражаешь?

Изюм жевал кусок буженины и промычал в знак одобрения.

– Ну, я пошёл, – сказал Петька.

– Погодь, этого фраера ко мне пригласи, пускай зайдёт, понятно?

Петруха исчез так же внезапно, как и появился, а вечером в комнате у Изюма братва выбивала деньги у коммерсанта. Тот отдал всё, и ещё тысячу баксов должен был вернуть через месяц. Он понял, кто его продал, и затаил кровную обиду на своего партнёра по нардам. Братва колошматила коммерсанта долго и с удовольствием. Сначала тот не признавался, что есть деньги, а после трёх выбитых зубов сам побежал на отряд и достал из заначки доллары. Вечером у Изюма пили коньяк и ели мороженое самые блатные люди зоны, которым было глубоко плевать на чью-то разбитую и покалеченную жизнь.

Глава 30

Через неделю Васю перевели на отряд и определили в столотёры, в столовую. Он нашёл место на первом отряде и старался меньше общаться с другими людьми. Отряд был козлятней, и в нём находились заключённые, которые якобы встали на путь исправления. А на самом деле там были и крысы, и петухи, и проигранные, и всякая другая лагерная нечисть, которая только портила жизнь порядочным людям и создавала проблемы.

В отряде сияла чистота, и на стенах красовались новенькие обои. В комнатах стояли цветы и висели шторы. Отряд этот был образцового порядка, и комиссии, которые приезжали в колонию, первым делом направлялись сюда. Стукачей хватало, потому что каждый хотел выслужиться перед кумом или начальником отряда. Гнилое место это Вася знал ещё с первого срока, поэтому не лез ни в какие разборки и качели. При нём забили до полусмерти крысу, мужичка лет шестидесяти, который нашёл ключ от пищевой комнаты и крысил у заключённых продукты. В этой комнате хранились личные вещи зэков и то, что они получали с воли. Мужичок ночами наведывался в эту комнату и брал всё, что мог унести. Следили за ним дня два, пока не поймали за руку. После расправы двое петухов затянули новичка к ним, и с тем уже провёл беседу главный петух Мартын. Ему подчинялась вся петушатня, и он решал, как поступить с новичком. Ни слёзы, ни уговоры этого воришки не смогли пронять Мартына, и тот поступил так, как обычно поступали с новичками. Он позвал молодых петухов, и те опустили мужичка ниже плинтуса. Сопротивления он не оказывал, а орать и звать на помощь мешало полотенце, служившее кляпом. После нового петушка окрестили Марийкой и отправили убирать мусор за столовой. Васе стало жаль мужика, и он угостил того сигаретой.

– Не виноват я, – начал ныть новоиспечённый петух.

– Мне всё равно, – ответил Вася, – виноват ты или нет, прими это за должное и сиди смирно.

– А как же в село возвращаться? Меня же мужики засмеют…

– Об этом, Марийка, надо было думать раньше, а не сейчас. На воле другая жизнь, и кем ты был, тут мало кого интересует. Ты сигарет хочешь заработать?

– Это ты о чём? – начал отходить назад обиженный.

– Если минет или другое… Не ко мне, и сигареты мне твои не нужны. – Он уже собирался взять ведро с мусором и уйти, но Вася остановил его.

– Нужен мне твой минет… – Он засмеялся, и поманил того пальцем.

– У меня тут друг на зоне, поможешь найти?

Тот согласился и протянул руку ещё за одной сигареткой.

– Я тебе дам три пачки, если сегодня узнаешь, на каком отряде живёт Федоркин Станислав Павлович, запомнил?

– Вечером приду, – пообещал петух и потянул ведро с тачкой в сторону предзонника. – Сигареты готовь…

Вечером после смены в столовой Вася прилёг отдохнуть, и только задремал, как кто-то постучал по ноге.

– Там тебя петушок новенький спрашивает, – сказал парень по имени Николай. – У вас что, любовь?

– А тебе какое дело? – огрызнулся Вася. – Может, и любовь-морковь…

Он вышел в коридор, а там уже стоял под стенкой Марийка и ждал Васю. Увидел его, вытер сопливый нос рукавом куртки и спросил:

– Так как насчёт сигарет?

Вася вернулся и принёс обещанные три пачки.

– На пятом отряде твой земляк!

Вася не успел и слова сказать в ответ, как петух выхватил сигареты и был таков. Пятый отряд находился в конце зоны, и попасть туда для новичка было проблематично. На следующий день Вася взял хорошую заварку кофе, две пачки сигарет с фильтром и отправился на пятый отряд. Подойдя к локалке, он позвал прапорщика. Ключник подошёл и уставился на наглого заключённого, который вел себя как бывалый зэк.

– Чего тебе? – оскалился вертухай. – По почкам разок или по печени съездить за такую наглость?

Вася показал пачку сигарет и сказал:

– Мне бы на пятый сбегать, там земляк сидит. Вот хочу ему чайку и сигарет отнести.

Вертухай посмотрел на аллею и щёлкнул замком.

– Давай, только быстро и иди под забором.

Вася отдал сигареты и быстрым шагом направился в сторону пятого отряда. Вертухай послал с ним петуха, которому дал ключ от локалки, и тот бегом открыл пятый отряд, впуская незнакомца. Вася вошёл и растерялся. В локалке гуляло не меньше ста человек, и куда идти, он не знал.

– Как мне человека найти? – спросил он у мужика, который увлечённо читал газету возле дерева. Тот даже головы не поднял, а указал в сторону входа в отряд. Вася поднялся на второй этаж и оказался в жилой секции, в которой было человек шестьдесят, не меньше. Нары стояли в два-три яруса, и в таком количестве людей с непривычки можно было запросто заблудиться. Вася поднял голову, раздумывая, что делать… Федоркина он не знал в лицо, и оставалось надеяться на случай.

– Тебе кто нужен, земляк? – спросил заключённый в спортивном костюме. – Наверное, к верующим пришёл, на вечернюю молитву?

– Да нет, мне нужен Федоркин, знаешь такого?

– Фёдора? Как не знать… Иди по продолу прямо, предпоследнее купе его. Шконка у него внизу, с правой стороны.

Вася шёл, думая, как повернуть разговор, чтобы Федоркин не заподозрил в нём чужака. И старался опускать глаза, чтобы не встречаться взглядами с другими заключёнными. Он боялся увидеть знакомых и друзей, которых знал по свободе. Такие встречи были опасны и вредны для исполнения его миссии. Купе были завешаны шторками, и заглядывать без разрешения нельзя. Он остановился напротив нужного купе и постучал по металлическим быльцам.

– Заходи, коль не шутишь, – раздался голос молодого парня. Отодвинув шторку, Вася очутился в уютной комнатке. Конечно, всё было символически и не имело ничего общего с настоящей квартирой, но вид был приятный, и на тумбочке стояли фотки. Над вторым ярусом висела икона Николая Чудотворца, а рядом – распятого Христа.

На нарах сидел тридцатилетний мужчина среднего роста, со стриженой головой. На нём была рубашка из хлопка в широкую клеточку. Он улыбнулся, произведя на Васю приятное впечатление. Вася задержал на нём взгляд и застыл как вкопанный.

– Тебе кого, земеля? – спросил незнакомец.

– Мне нужен Федоркин Станислав!

– Ну, есть такой, – сказал мужчина и поднялся. – Я и есть тот самый Федоркин. А ты кто?

Он всматривался в лицо незнакомца, стараясь вспомнить, но этого человека он видел впервые.

– Я к вам от нашего общего друга, – сказал Вася.

– От какого друга? Друзей у меня много, всех и не вспомнишь… Да ты присядь, в ногах правды нет. – И он легонько надавил на Васино плечо.

Тот присел и сказал, что пришёл от Коляна. Говорил он, рассчитывая на самый простой обман: Николай, Колян, имя распространённое, и наверняка у этого Федьки были знакомые с таким именем.

– Какого Коляна? – Он начал тереть лоб, пытаясь вспомнить. – А, сеструхин муж? Здоровый такой бугай?

– Нет, не он, тот чёрненький и похож на нерусского, – сказал Вася.

– Не тот Колька, что охранником в супермаркете работает? – вспомнил Фёдоркин и улыбнулся.

– Тот самый. – Вася подмигнул, почувствовав облегчение.

– И как он там, женился или с Веркой околачивается?

– Верка уже в прошлом, – поддержал разговор Вася, – сейчас у него Натаха! Такая баба, хочу тебе сказать… Персик, самый спелый и сладкий.

– А фотки есть у тебя? – спросил Федоркин. Ему пришёлся по душе визит этого парня, и он уже принимал его за своего.

– В следующий раз принесу, – сказал Вася, – я только недавно поднялся и не совсем освоился.

– Колька был у меня на суде, а после на свиданку в тюрягу приходил.

– Вот пацан, молодец! Настоящий друг и товарищ!

– Что есть, то есть, принёс чаю и сигарет на этап, велел тебя найти.

– Не перевелись люди в наше время… Так, может, чайку попьём? – предложил Федоркин.

– Я тут кофе принёс, так что ставь воду.

– Я мигом. – Он выскочил из купе и побежал за кипятком. Вася тем временем задёрнул покрепче шторку и достал из тумбочки две чашки. В одну и в другую он насыпал кофе. После вынул небольшой свёрток фольги и развернул. Оглядевшись и не заметив никого постороннего, он засыпал порошок в чашку, а после закурил сигарету и начал ждать. Через минуту появился Федоркин с литровой кружкой кипятка.

– О, ты и чашки приготовил… А почему две? – Он поставил кипяток на тумбочку и сел напротив.

– Есть подозрения, – сказал Вася, – что у меня тубик… Я не верю, думаю, что это ошибка… Но рисковать не хочу, поэтому и поставил две чашки.

– А звать-то как тебя?

– Я тоже Колян. – Он протянул руку Федоркину.

Когда тот наливал воду в кофе, Вася смотрел внимательно. Порошок зашипел и растворился, давая пенку, как обычный кофе. Они за знакомство чокнулись, как будто в кружках вино или водка. Васе явно везло сегодня, потому что посторонних не было, и он чувствовал себя уверенно. Федоркин выпил кофе и закурил.

– Классный напиток, уважаю! Давно такой вкуснотищей не баловался. И какой-то привкус у него интересный…

– Это новый, его только что выпустили немцы.

– А, тогда понятно.

Они посидели минут десять и поговорили ни о чём. Вася посмотрел на будильник, который висел над нарами, и стал прощаться.

– Не провожай, – сказал он Федоркину, – плохая примета. Я на днях забегу и принесу фотки.

На этом и простились. Отряд вызвали на ужин, и человек сто пятьдесят стояли в локалке с ложками и кружками. В такой толпе можно затеряться, и Вася незамеченным проскочил на свой барак. Оставалось только ждать. Николай сказал, что порошок начнёт действовать часа через три после приёма. По правде говоря, Вася сомневался в эффективности препарата, но кто его знает, что там учёные ещё придумали?

Федоркин в этот вечер решил лечь пораньше. Разболелось сердце, и он попросил у соседа валидол. Вначале стало полегче, а после боль усилилась. Тело начало ломать и выкручивать. Он не понимал, что происходит, и накрылся с головой одеялом. Пройдёт, думал он, бывало такое, что сердечко начинало шалить, но после боль отступала. Последнее, что пронеслось перед глазами Федоркина, было лицо Лены… Той девушки, которую он любил, а после того как она начала встречаться с другим парнем, изнасиловал с друзьями и убил. Лена стояла в белом подвенечном платье и звала его к себе. Он шёл к ней, не понимая, сон это или явь. «Осталось сделать последний шаг, и Лена станет навсегда моей», – подумал Федоркин и шагнул. Пропасть, в которую он попал, затягивала, как водоворот, глубже и глубже. Он летел, понимая, что наверх подняться не сможет. Крик доносился со всех сторон и был ужасным. Так кричали люди, которые умирали, но им не давали этого сделать, и мучения заставляли орать нечеловеческим рыком. Он закрыл глаза и покорился судьбе. Последнее, что он услышал, это был голос, который пронизывал пространство полностью и обжигал внутренности пламенем:

– Это тебе за Лену! Умри…

Глава 31

Вечером пошёл дождь, и майору не хотелось ехать в такую погоду на встречу с Николаем. Гром гремел, и было понятно, что дождь будет идти всю ночь. Он начал собираться и надел куртку. Проверил пистолет, поставил на предохранитель. Сборы заметила жена и загородила дверь.

– Вот не пущу тебя сегодня никуда… Опять работа? Когда же это закончится?

Она заплакала и пошла на кухню. У Протасова при виде рыдающей жены настроение пропало. Он, не снимая кроссовок, на носочках, чтобы не пачкать пол, зашёл на кухню. Света уставилась в окно и не хотела с ним разговаривать.

– Родная, ну что ты! – начал он. – Я не надолго, через часик вернусь.

– Ага, – вытирая глаза рукой, сказала она. – Ты в прошлый раз в магазин пошёл, а после мне позвонили из больницы.

– Было дело, только что уж там вспоминать тот случай? Хулиганы напали, а у меня тогда не было с собой пистолета.

– А сейчас что, есть?

Он достал и продемонстрировал пистолет. Воронёная сталь сверкнула, произведя впечатление на жену.

– Будь осторожен, я очень тебя прошу. – Она обняла мужа и поцеловала.

– Торжественно клянусь, – пошутил майор и поднял правую руку вверх. – Как пионер, клянусь чётко выполнять заветы партии и правительства.

– Иди уж, пионер, – улыбнулась Света. – Но если через час тебя не будет… – она пригрозила кулаком, – не обижайся…

Майор вышел на площадку и закрыл на замок дверь. После того как его ударили по голове, он решил, что надо быть более бдительным. В подъезде свет не горел, и он включил фонарик, который взял с собой. В луче света показалась парочка влюблённых, которые заняли место между этажами и целовались. Парень усадил девушку на подоконник и крепко обнимал.

«Золотые годы, – пронеслось в голове у майора, – жаль, невозможно вернуться обратно, в то время, когда не было проблем и забот. Эх!» – вздохнул он с сожалением и спустился вниз. Дождь лил как из ведра, и Протасов, перепрыгивая лужи, помчался к машине. Быстро открыл дверь и сел за руль. Машина не заводилась, и тут он услышал за спиной мужской голос:

– Добрый вечер, Сергей Иванович!

Протасов резким движением достал пистолет и повернулся, держа оружие наизготове.

На заднем сиденье сидел Николай и хищно улыбался.

– Спокойнее, – сказал он, – не дай бог стрельнёте…

– Как вы попали сюда? – уже приходя в себя, спросил майор.

– Машинка у вас старенькая, и открыть замок не составило большого труда. Поехали, что стоять?

– И куда мы поедем?

– Прокатите меня по городу, а после высадите там, где я вам скажу. По дороге поговорим о наших делах.

Протасов завёл двигатель и выехал со двора. Он не ожидал такой прыти от Николая.

– Вы сейчас на больничном? – начал разговор Николай.

Тот кивнул, обгоняя грузовик, который двигался с малой скоростью.

– Не торопитесь, дорога скользкая.

– Зачем вы звонили и назначали встречу, если знаете, что я не работаю?

– Я много чего знаю, – ответил Николай. – Вот вы болеете, а на работе были и продолжаете лезть туда, куда не нужно. Я плачу вам деньги за бездействие и определённую помощь, а вы занимаетесь не своим делом.

– О чём это вы? – с удивлением спросил майор.

– О том, что лезете не своё дело, ходите, вынюхиваете… Вам что, жить надоело? Я серьёзный человек и не терплю, когда в моё дело лезет посторонний. Это я о вас говорю… – Николай закурил и приоткрыл окно.

– Ссориться с вами не хочу и предупреждаю в последний раз: если не прекратите заниматься расследованием, то закончите плохо… Вам понятно?

Протасов кивнул, понимая, что люди Николая следят за ним.

– Возле остановки высадите меня, – попросил Николай.

Машина притормозила и прижалась к бордюру.

– Через неделю я уеду и забуду о вас, а вы обо мне. Потерпите недельку моё присутствие, а после мы с вами никогда не увидимся. Вас устраивает? Вижу по молчанию, что да… Тогда до связи, и помните, что не очень приятное занятие – ходить по вечерам и оглядываться по сторонам. Всякое бывает… Может ненароком и кирпич на голову упасть, и тогда пиши пропало… И останется ваша красавица жена вдовой. Помните об этом.

Он открыл дверь и вышел из машины. Дождь не прекращался, и Николай открыл большой зонт, медленно направляясь в другую сторону.

«Вот сволочь, – подумал майор, – ещё пугает…»

Он позвонил Игорю и рассказал о встрече.

– Я думаю, он знает, что за ним следят, и играет с нами, как кошка с мышкой.

Игорь пообещал заехать к майору домой, чтобы обсудить детали. Его люди потеряли Николая из виду и два часа не могли найти.

Протасов вернулся домой и залез в тёплую ванну, чтобы согреться. Жена подала ужин и достала вино. Надев махровый халат, он вышел из ванной и не поверил своим глазам. Стол был красиво сервирован, горели свечи.

– Что за праздник у нас сегодня?

– А ты забыл… Эх, ты… А ещё муж называется…

Протасов вспомнил, что сегодня юбилей их свадьбы, и опустился перед женой на колени.

– Прости, совсем вылетело из головы. – Он прижал её как можно крепче к себе.

Они поужинали и пораньше легли в постель. Сергей при виде нового белья жены завёлся, как угорелый, и, сжимая её в объятиях, целовал и не отпускал. Света знала, как вести себя, и отдавалась с неистовой силой и страстью. Она отталкивала мужа, потому что тот проникал в неё глубже и глубже. Изнемождённая женщина стонала и хотела только одного – чтобы супруг закончил свой спринтерский забег.

– Ну, наконец-то! – прошептала она, вытирая со лба пот. Эйфория от секса не давала ей подняться с кровати, и она лежала, широко раскинув руки. – Ты прямо гладиатор, – шепнула она мужу на ушко. – Я уже и не помню, чтобы мы занимались любовью с таким желанием…

Протасов поднялся и надел трусы. Он хотел закурить, но жена забрала сигареты.

– Тебе рано ещё курить. Забыл, что доктору обещал?

Майор попробовал уговорить жену, но та стояла на своём и уступать не собиралась.

– Ты готова? – Он повернулся к ней и прищурился.

– К чему? – спросила Света с недоумённо.

– Вторая серия начинается!

И он набросился на жену, не давая даже слова сказать. Сопротивлялась она недолго, а после от удовольствия царапала ногтями мужу спину.

Глава 32

История, которая произошла много лет тому назад, потрясла весь город. И не только город, а и область. О результатах работы следователи докладывали в Москву каждую неделю. Убийство, изнасилование и ограбление семьи было на устах у каждого жителя. Народ требовал найти виновных и наказать по всей строгости закона. В милиции боялись, что если виновных найдут люди, может начаться суд Линча. Этого в органах боялись и рыли землю в поисках преступников. Убийцы как в воду канули, и агентурная сеть из наркоманов и прочих криминальных элементов молчала. Проверяли всех знакомых, родственников, соседей, но найти виновных не могли. Так это дело легло на полку и осталось висяком в органах. В милиции все средства были исчерпаны, и оставалось только ждать того момента, когда преступники допустят ошибку.

Леночка была гордостью школы, она претендовала на золотую медаль и планировала уехать в Москву, чтобы поступить в институт. В Москве у неё был отец, а здесь она жила с дедушкой. Бабушка умерла, когда Леночке исполнилось тринадцать лет. Трагический случай унёс жизнь любимого и близкого человека, а мать свою она никогда не видела.

Мальчишки в школе не давали ей прохода, и каждый мечтал с ней дружить. Она не была высокомерной, но на ухаживания ровесников смотрела с безразличием. Дедушка и отец, который не часто приезжал к ним в гости, говорили, что самое главное в жизни – знания и учёба. И Лена училась на отлично, вечера проводя с книгами и тетрадями. Ей нравились ухаживания ребят, а ещё больше нравилось, когда за ней ухаживали парни более взрослые. Но и к этому она относилась спокойно. В школе одноклассники удивились, когда увидели Лену со Стасом Федоркиным. Тот был старше Лены, пользовался дурной славой. Кто-то говорил, что он наркоман, другие – что бывший уголовник… Слухи росли с невероятной скоростью, на самом деле правды в них было ничтожно мало. Стас уголовником не был, наркоманом тоже. Рано забросив школу, он не раз попадал в детскую комнату милиции. Наркотики были позже, а пока он влюбился в Лену и не давал ей прохода. Несколько месяцев он встречал и провожал её, дарил цветы – ухаживал. Их часто видели вдвоём в городском парке. Потом всё внезапно закончилось, и за Леной в школу начал приходить дедушка. А Стас пропал и не появлялся. Прошло полгода, Лена готовилась к выпускному. У неё появился парень, сын одного из чиновников обкома. Он заезжал за ней в школу на новенькой иномарке, и девчонки, все как одна, завидовали Лене. На выпускной она не пришла, а на следующий день в школе узнали об убийстве.

Стас Федоркин любил Лену, но когда она узнала, что он употребляет наркотики, порвала с ним. Он пробовал завязать, но не смог покончить с пагубной привычкой. Обида и злость на Лену остались в душе Стаса, и он решил отомстить. Убивать не хотел, а хотел с дружками, Мешком и Анисимом, ее ограбить. Он бывал у Лены в квартире и видел, сколько в ней ценностей. Картины, золото… Откуда это у неё, он не спрашивал, чтобы не привлекать внимания, но глаз положил и решил выждать момент. Наркота требовала средств, а их не хватало, и то, что они с дружками наворовывали – сущие копейки по сравнению с таким кушем.

Мешок долго не соглашался, потому что боялся тюрьмы, но после того, как Федоркин раскумарил его и пояснил, что за следующую дозу придётся платить, согласился. Анисим по характеру был мягкотелым и пошёл на ограбление за компанию. Они ночью зашли в подъезд и, поднявшись на нужный этаж, постучали в дверь. Надели на голову чулки, и на вопрос дедушки Лены, кто там, ответил Мешок.

– Вам телеграмма, срочная! – В руках он держал молоток, и как только дверь открылась, ударил старика по голове со всей силы. Тот упал на дорожку, и кровь залила весь пол. Троица, чтобы не разбудить Лену, вошла и закрыла дверь на засов.

– Свет не включай, – сказал Федоркин Мешку, и достал карманный фонарик. Им повезло, потому что Лены не было дома. Дед не подавал признаков жизни, и Мешок с Анисимом затащили его в ванную.

– Ну и тяжёлый, старый хрыч, – бурчал Мешок.

– Тяни, не сачкуй, – ответил Анисим. А Федоркин снимал со стен картины и острым ножом вырезал полотна из рам. Анисим вошёл в полутёмную комнату и начал помогать Стасу.

– А золото где? – спросил он полушёпотом.

– Говори нормально, Ленки нет дома, так что можно даже свет врубить.

– Не вздумай, – пригрозил Федоркин, – нас могут увидеть соседи из дома напротив…

– Золото в шкафу, открывай и забирай. Там и деньги должны быть.

Мешок открыл шкаф и увидел шкатулку довольно приличных размеров. Положив её на стол, открыл и чуть дар речи не потерял.

– Ну ни фига себе… – Нижняя челюсть отвисла при виде такого богатства. – Я первый раз вижу такое количество драгоценностей.

– Интересно, откуда у них столько?

– Ленка говорила, что отец привозит и дарит.

– Давай шевелись! – прикрикнул Федоркин, он боялся, что в любой момент может вернуться Лена. Набив сумку разным барахлом, они собрались уходить. Анисим заглянул в ванную, но старик так и продолжал лежать, а из головы текла кровь.

– По-моему, ты убил его, – сказал Анисим Мешку.

– Да и хрен с ним, с этим пердуном старым…

И в этот момент они услышали за дверью голос Лены. Она разговаривала с парнем и собиралась открывать дверь.

– Прячься, – скомандовал Федоркин, а сам встал за дверью. Мешок залез в шкаф и прикрыл дверцу, а Анисим встал за кухонной дверью.

Федоркин слышал, как кавалер не отпускал Лену, и ярость внутри него закипала, готовая нанести удар в любую секунду. Если бы Лена пригласила парня в дом, он бы убил обоих, не задумываясь. Этого не случилось, Лена открыла дверь и вошла одна. Она не заметила крови, которой была пропитана дорожка в коридоре, и подумала, что это дедушка в очередной раз пролил молоко.

– Дедуля, я уже дома, – сказала она громко. – Ты что, спишь?

Лена повернулась и увидела Федоркина с перекошенным от злости лицом, хотела закричать, но спазмы сдавили горло, а сзади на неё набросился Анисим и повалил на пол. Она отбивалась и руками, и ногами, но наркоманов это только заводило, и они зверели с каждой секундой. Анисиму попалась под руку пепельница, и он со всей силы ударил ею Лену по голове. Она обмякла и затихла. Бандиты подняли её и положили на диван. Платье предательски задралось, и когда Мешок заметил, что Лена подаёт признаки жизни, стал рвать на ней одежду. Грудь и тело молодой девушки привели Мешка в дрожь, и он начал насиловать полуживую Лену. Федоркин хотел оттолкнуть его, но после того, как увидел глаза подельника, понял, что тот не остановится. После Мешка её изнасиловал Анисим, а самым последним был Федоркин. Она не умерла и дышала, тогда Федоркин взял подушку и придавил Лену к дивану. Сопротивление было слабым, и через минуту она была мертва.

– Надо отпечатки пальцев стереть, – скомандовал Федоркин, и бандиты принялись тряпками протирать вещи, к которым прикасались.

Сложив вещи в одну большую сумку, они по одному покинули квартиру. Встретились в парке и договорились уехать из города. Золото взял Федоркин, а картины – Мешок.

На следующий день соседка долго стучала в дверь квартиры, из которой сильно пахло газом. Преступники, уходя, открыли все четыре конфорки на кухне, надеясь, что взрыв скроет следы преступления. Прибывшие по звонку работники газовой службы отключили дом от газа, а после сотрудники МЧС выломали дверь. Соседка потеряла сознание, когда увидела убитых, и скорая помощь увезла её в больницу.

Хоронил Лену весь класс, точнее, вся школа пришла проводить ее в последний путь. На кладбище собралось много людей, и в глазах большинства, особенно мужчин, горел гнев. Выступая с последними словами, мэр города публично пообещал найти виновных и наказать. Но тех уже не было в городе, и они, спокойно продав золото, наслаждались жизнью, не чувствуя вины и угрызений совести.

Глава 33

Поздно ночью Николай позвонил в Москву своему снайперу и сказал, чтобы тот немедленно приезжал. Дело подходило к концу, и требовалось участие профессионала, который сможет уладить проблемы. Киллер достал из сейфа оружие и начал готовиться к отъезду. Утром он уже сидел в поезде с пустым ведром и сумкой. На голове – ветровая шляпа, а на носу – очки, которые носили ещё в шестидесятых. Он был похож на дачника, который направляется за урожаем. В сумке лежало оружие и небольшое снаряжение. Провожая в окно мелькавшие станции и города, он вспоминал свою жизнь. Поезд покачивался из стороны в сторону, навевая сон. Вначале он задремал, а сейчас в мыслях вернулся в далёкие восьмидесятые, когда, будучи сопливым юнцом, призывником, попал в Афган. Взяли его за умение стрелять, он был чемпионом по стендовой стрельбе, а такие люди армии нужны. Но одно дело – стрелять по мишеням, а другое – по живым людям. Первая цель, которую он поразил, – это душман, тоже снайпер. Он долго искал его и часами сидел в засаде. Душман не появлялся, но возвращаться с пустыми руками в часть не хотелось. Ребята могли подумать, что он струсил и упустил врага. Уже под вечер заметил, как кусты зашевелились. Это могли быть дикие звери, которых в Афгане водилось предостаточно, но треск веток заставил прижаться к земле и наблюдать. Душман выбирал место для начала своей охоты и собирался влезть на дерево. Недалеко от этого места была дорога, по которой завтра должны были пройти наши части. И снайпер прицелился. Ветерок качал ветки деревьев, но это не помешало пуле угодить душману в лоб. Тот упал как мешок на траву, и боец, оставив винтовку, полез проверить. Когда он увидел убитого, в желудке начались спазмы, он не удержался, и его вырвало. Это был первый убитый на афганской земле. После он потерял счёт своим жертвам и просто и методично нёс службу. Страх ушёл вместе с тем первым убитым. К смерти он относился по-философски и любил повторять, что все мы там, рано или поздно, будем. Один сегодня умрёт, а другой завтра…

Казалось, что снайпер заключил сделку с самим дьяволом, настолько смело он брался за любое задание. Командир понимал, что такая удача не может быть вечной, но принимал всё как есть и доверял снайперу самые опасные операции. Служба закончилась, и он вернулся домой. Ордена блестели на солнце и вызывали зависть молодых пацанов. Девчонкам нравились бравые ребята, и бывший афганец в скором времени женился. Но умение стрелять и лежать по два-три часа без движения не нужны были никому в мирной жизни. Он выпивал и часто не приходил домой ночевать. Работал на стройке, и жена вечно высказывала ему, что тот мало зарабатывает. Но тут началась война в Чечне, и снайпер отправился туда служить добровольцем. Кровь в венах снова начала закипать, и адреналин повышался постоянно. Он любил эти привычные чувства, которых так не хватало в мирной жизни. Заработав денег, вернулся и попробовал заняться бизнесом. Но какой бизнесмен из бывшего солдата? Его обманывали друзья и партнёры по бизнесу, а он доверял людям. В конечном счёте остался банкротом и снова запил. Как-то на улице к нему подкатил довольно приличный мужик и предложил зайти выпить. Он не отказался и был рад дармовой выпивке, а уже через пять минут пил с мужиком дорогую водку за знакомство. Мужика звали Николаем, и тот предложил ему работу. Снайпер попросил время подумать, и перезвонить. Николай оставил ему двадцать баксов, ушёл, а тот ещё два дня пропивал эти деньги. Работать по своей специальности не хотелось, могли поймать менты, а потом тюрьма или даже пожизненное заключение… Поэтому он послал в глубине души подальше этого Николая, а сам принялся за старое. Пошёл на стройку работать, но здоровье было уже не как у двадцатилетнего парня, и требовалось лечение в клинике. Денег на это не было, и жена с каждым днём всё больше отворачивалась от пьяницы. Тогда он решился позвонить. Николай привёз деньги на лечение и на жизнь, пока не требуя ничего взамен. И снайпер два месяца лечился и поправлял здоровье. После этого Николай дал ему работу. Сложности она не представляла, надо было убить соперника Николая по бизнесу, у которого даже охраны не было. Снайпер подготовился и отнёсся к делу со всей отдачей. Он продумал, где и когда будет стрелять, варианты отхода. На выстрел времени нужно мало, а вот чтобы уйти после, да ещё не попасть на случайного свидетеля – необходимо умение и мастерство. Надо было тщательно всё продумать и взвесить за и против. Он выполнил заказ чётко и правильно, чем поднял свой рейтинг в глазах Николая. И после работал уже только на этого человека. Платил Николай щедро и не жалел денег на приобретение нового оружия. Жизнь у снайпера наладилась: он купил новую машину, квартиру, женился на молоденькой. Позже стал акционером одной фирмы и как порядочный гражданин имел постоянный источник дохода. Никто из родственников и друзей не знал, чем он занимается, все считали его просто счастливчиком, которому в жизни повезло.

Поезд прибыл на место, и снайпер вышел на перрон. Людей на вокзале было много, но он первым делом спустился в туалет и переоделся. Уборщица, которая мыла полы, обратила внимание на мужчину, который вошёл в одной одежде, а вышел совсем в другой. Она подумала, что ошиблась и перепутала пассажира, и продолжила заниматься привычным делом. Снайпер выбросил в мусорное ведро вещи и отправился в гостиницу, чтобы снять одноместный номер. Уединившись и закрыв дверь на замок, он позвонил Николаю.

– Я на месте, – сказал он коротко и отключился. После этого решил пойти в душ и привести себя в порядок после дороги.

Николай торопился и поэтому вызвал киллера. Он чувствовал, что за ним следят и в любой момент в дверь могли постучать. Против него ничего не было, но если опытный следователь начнёт копать… Оставались свидетели, которым он платил. Заказчик требовал, чтобы никого не осталось, и Николай думал о том, кто будет первым.

Глава 34

Вася заступил на смену и убирал в столовой. Зэки обсуждали внезапную смерть мужика с пятого отряда. Того нашли мёртвым утром, перед проверкой.

– Жаль, – сказал один из поваров, – я знал этого мужика. Он приходил к нам за картошкой и всегда приносил хорошие сигареты.

– А что с ним случилось, из-за чего он умер? – спросил парень, чистивший картошку. У него в руках была огромная заточка, которой он умело орудовал, а после бросал чищенную картошку в кастрюлю с кипящей водой. Получалось это у него мастерски. Вася смотрел и думал, что такому ловкачу самое место в цирке.

– Сердечко остановилось, – сказал грустным голосом поварёнок. Он поправил белый колпак, который их заставляли надевать, и сел на перевёрнутое ведро, чтобы закурить. Процесс готовки был остановлен, и уже дымила вся смена поваров.

– Шары, менты! – послышался крик петуха, который стоял на «шарах», то есть наблюдал за передвижением вертухаев по зоне. Повара побросали сигареты и принялись готовить обед. В зал вошёл ДПНК и прошёлся по столовой, проверяя чистоту и порядок. Остался доволен и, не сказав ни слова зэкам, ушёл.

– Фу, – вытер пот рукавом с лица поварёнок. – Пронесло…

Он спрятал килограмм пять картошки и хотел её обменять на сигареты, но с барака никто не приходил.

– Рискуешь ты, Серёга, – сказал круглолицый паренёк. – За такие дела могут и с работы выгнать.

– А ты языком не трепайся, и не выгонят… К тебе мамка приезжает и торбы возит, а я сирота круглая… Курить хочется и пожрать… Так что смотри, ляпнешь где не надо, прибью!

Круглолицый отвернулся и пошёл, обиженный, за овощами.

– Стуканёт ведь, сука, – сказал второй поварёнок… – Я видел, как он пару раз ночью в штаб бегал. Кумовка стопроцентная.

– Пусть попробует настучать, мы ему все зубы повыбиваем.

Прибежал с отряда парень за картошкой и, загрузив сумку, через задний выход ушёл.

– Смотри не попадись ментам, смена паршивая.

Тот махнул рукой и, на свой страх и риск, полез через забор. Там уже ждали, и сумка с картошкой исчезла в неизвестном направлении. Поварята делили сигареты, а Вася, выполнив свою работу, собрался идти на отряд. Поварёнок позвал его и угостил сигаретой. Вася взял, не отказался, и поблагодарил.

– Ты, земеля, метлой своей не мети… Что увидел, забыл, понял?

Вася кивнул и отправился восвояси. Сегодня вечером он ждал Марийку, который должен был найти остальных зэков. Ему хотелось вырваться из этого хаоса на волю и зажить в своё удовольствие. На отряде Вася умылся и прилёг отдохнуть, вечером прибежал Марийка, сообщил, на каких отрядах сидят другие заключённые. Вася вышел к спортивному городку и начал разминаться, а в маленьком спортзале заключённые устроили бои, и каждый ставил пачку-две сигарет на определённого бойца. Вася заглянул, чтобы посмотреть и заодно время скоротать. На стене висел плакат «На свободу – с чистой совестью». Двое в центре зала в боксёрских перчатках дубасили друг друга. Народ радовался очередному развлечению и подбадривал бойцов. Удары можно было наносить не ниже пояса, и бои без правил были жестокими. Один из зэков в развороте сделал «вертушку». Это удар ногой из серии а ля Ван Дам. Парень явно был большим любителем боевиков и выполнил удар по всем правилам. Противник упал лицом на маты и не вставал. Зэки аплодировали новой звезде и приводили в чувство проигравшего. Тот присел в углу зала и тяжело дышал. Друзья обмахивали его полотенцем и поливали водой.

– Давай, Ванька, ещё раунд, ты же можешь…

Но Ванька мотал головой и бормотал что-то нечленораздельное.

– Так ты будешь драться, мать твою? – спросил парень с полотенцем.

Ваня попробовал встать, но снова опустился на пол.

– Готов наш боец, – сказал другой заключённый и, плюнув на пол, повернулся и ушёл. Друзья корили неудачника, а победитель требовал новую жертву. И вот вышел новичок, который пришёл в зону вместе с Васей. Он снял рубашку, обнажив развитую мускулатуру. Минуту он разминался, потом надел перчатки.

– Как звать тебя, смельчак? – спросил победитель с гонором в голосе.

– Как назвали, так и называй… Сизый! – И он принял боевую стойку. Судья подвёл их друг к другу и махнул полотенцем, обозначая начало боя. Сизый наблюдал за манерой боя противника и не давал тому эффективно атаковать. Видно было, что подготовлен парень неплохо и на свободе занимался спортом. Нога пролетела над головой Сизого, он присел и сделал подсечку. Противник упал, и Сизый придавил его коленом к матам. Тот пытался вырваться, но Сизый ударом правой добил того. У парня пошла кровь из носа, и судья остановил поединок.

Возле Васи стоял парень и оживленно наблюдал за дракой.

– Сегодня не скучно, – сказал он вслух и потёр руки.

– Ну что, продолжение будет? – крикнул он в толпу. – Я готов увеличить ставку.

– На сколько?

– На полтинник…

– Ставки повышаются, – крикнул судья.

– Ты, земляк, не хочешь ставочку сделать? – обратился к Васе сосед.

– Увы… Денег нет, да и человек я не азартный.

Вася понимал, что всё это шоу могло быть устроено с одной целью: найти богатеньких буратино и их кидать. Он вышел на улицу, подошёл к турнику. Подтянувшись десять раз, хотел уже пойти посмотреть телевизор, но заметил Марийку, который манил его пальцем.

– Чего тебе? – недовольным голосом спросил он.

– Я это… ну как его… Узнал, на каких отрядах живут твои знакомые, – и протянул Васе бумажку.

Вася посмотрел и принёс Марийке сигарет.

– Девочка у нас новая появилась, не желаешь развлечься?

Вася рассмеялся и дал ногой под зад новоявленному сутенёру. Завтра он навестит второго из троицы, точнее, двоицы, потому что первый отправился на небеса мирно и, самое главное, спокойно.

Глава 35

На следующий день киллер решил выйти из гостиницы и пройтись по городу. Погода стояла по-настоящему летняя, и солнышко улыбалось прохожим, которые спешили по своим делам. Снайпер любил такие беззаботные вылазки, когда не надо было прятаться, опасаться погони и случайных свидетелей. Он удивился красоте местных женщин, и попробовал завязать знакомство, но времена эти канули в Лету, и женщины смотрели на весёлого парня с некоторой долей иронии. Век Интернета напрочь убил в людях способность к общению. Монитор и клавиатура заменили обычные человеческие радости, без которых жизнь теряла прелесть и краски.

Он вышел к центру города и остановился возле картин с живописью, с видом большого знатока разглядывая картины.

– Что-то желаете приобрести? – спросил у него немолодой мужчина.

– Может быть, если по-настоящему заденет за живое, тогда куплю, – ответил киллер и посмотрел внимательно на хозяина картин. Тот, видно, и был художником, потому что в глазах его светился огонёк озорства и желание поведать потенциальному покупателю тайны искусства. На одной из картин была изображена девушка, которая вышла из моря на берег, солнечные лучи просвечивали сквозь её лёгкую накидку. Фигура натурщицы была просто потрясающей, и художник, заметив, насколько покупателю понравилась его работа, с гордостью заявил:

– Она называется «Танцовщица»! Это моя дочь позировала в прошлом году, когда мы отдыхали на море.

– Вот эту картину я возьму, – сказал киллер и полез в карман за кошельком, но владелец заломил такую цену, что покупатель недоуменно сделал шаг назад. – Вы что, дурака во мне увидели? – задал он вопрос художнику. – Да за такие деньги можно купить подлинник известного мастера, а тут…

– Вы не правы, молодой человек, изображённое на этой картине, те мгновения, которые я запечатлел, не имеют ценности сегодня, а вот завтра или послезавтра эта картина вырастет вдвое, втрое в цене.

– Это ещё почему? – удивился покупатель.

– А потому, что моя дочь заканчивает консерваторию в Москве, и впереди у неё блестящее будущее. Через годик она может петь в Италии или же в Испании. Вы понимаете, о чём я говорю? И вот тогда вы вспомните обо мне и будете гордиться тем, что, во-первых, купили картину, а во-вторых, были знакомы с отцом моей принцессы. Берёте, или я передумаю? – и он отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

– Ладно, чёрт с вами, беру. – И киллер принялся отсчитывать деньги. Художник, довольный такой развязкой, снял картину с рамы и осторожно свернул.

– Поверьте, вы не пожалеете, – сказал он, протягивая полотно.

Киллер взял картину и ушёл, многие из зевак не поняли его – заплатить такие деньги за сомнительную живопись… И только владелец картины понимал, насколько теперь ему дорого новое приобретение. Девочка на полотне напомнила ему о школьной любви, которая осталась безответной. Он влюбился в седьмом классе в девочку, которая была на год старше. Вечерами караулил ее возле подъезда, чтобы только одним глазком посмотреть на предмет своего обожания. А она не обращала внимания на сопливого мальчишку с задумчивым взглядом и такой смешной шевелюрой. Никто из друзей не знал, как он запал на неё, и только удивлялись, куда он уходит по вечерам и возвращается поздно ночью. Парень был щупленький и особо не отличался от сверстников, но разве это может помешать настоящей любви?

Девочка удивлялась, когда видела каждый день на площадке одного и того же мальчика, но дальше обычных пожиманий плечиками дело не шло. Ей было всё равно, кто он и зачем каждый вечер караулит её и молчит. Так продолжалось несколько месяцев, после которых она не выдержала и подозвала его к себе. Он робко подошёл, но сказать ничего не решился. В горле пересохло, колени предательски дрожали. Мальчик вдыхал аромат её духов и был счастлив только оттого, что стоит рядом.

– У тебя язык есть? – спросила она. Но парень не сдержался и, повернувшись, убежал. После он долго не мог себе простить этой слабости и, занимаясь в спортзале, всю обиду выливал на боксёрскую грушу. Целый год он не решался подойти к ней снова, но в один из дней всё изменилось. Она сама на перемене заметила его и подошла. Они стояли возле окна и разговаривали целый урок, забыв обо всём на свете. Она не могла понять, что с ней происходит, потому что при виде этого парня сердечко ее стучало, как у птички в клетке, и она была готова идти за ним хоть на край света. Первые свидания, поцелуи и обещания любить друг друга до старости окрыляли молодых людей. С тех пор они не разлучались.

Трагедия произошла на море, куда она отправилась отдыхать с родителями. Купаясь в шторм недалеко от берега, она захлебнулась, и морская пучина навсегда поглотила девушку. Когда её нашли спасатели, она была мертва. Он так и остался один на один со своей болью. Картина вернула его в те далёкие времена и всколыхнула в сердце прежние чувства. Во снах киллер видел её на берегу, живую и невредимую, танцующую наперегонки с ветром. В гостинице он поставил картину на видное место и налил себе водки.

– За тебя! – сказал он вслух и выпил, не закусывая, стакан. Зазвонил телефон, и киллер ответил: – Хорошо, я буду через пятнадцать минут.

Он оделся и вышел на улицу. В сумерках направился к мосту, возле которого его ждал Николай. Тот стоял, облокотившись о перила, и бросал камешки в воду.

– Самая человеческая из человеческих черт – это непостоянство… Так сказал Джон Стейнбек, – начал Николай, пожимая руку киллеру. – Вот с такими людьми нам и приходится иметь дело… И деньги плачу приличные, и всё равно так и хотят продать за тридцать сребреников. Одним словом, есть для тебя работа, и желательно, чтобы ты управился за пару дней, сможешь?

– Попробую. Кто в этот раз?

– Вояки и солдафоны, которые требуют справедливости.

– Ну, так мы её восстановим, – сказал киллер и со злостью на уставшем лице ухмыльнулся.

– Давай так, первым ты уберёшь Фурцева. Он работает в колонии и может наломать такого, что потом сам чёрт не разберёт, что к чему. Вроде был нормальный мужик, а после всего, видишь ли, начала мучить совесть, и он решил узнать правду. Только вот зачем она ему, ума не приложу. – Николай плюнул с моста и достал деньги.

– Это аванс, как обычно, а остальные я переведу на счёт в банке, идёт?

Киллер кивнул и положил деньги в карман.

– Вот фото этого солдатика. – Он протянул фотографию, чтобы киллер запомнил. Тот внимательно посмотрел, а после отдал фото Николаю.

– Он каждый день ездит с работы домой на велосипеде, ты можешь его по дороге и прихлопнуть.

Киллер ушёл, а Николай ещё долго стоял и смотрел на тёмную речную воду. Волны бились о стойки моста, и в ночной пустоте вместе со всплесками холодной воды проносилась перед глазами вся жизнь Николая. И неведомый страх сковал сердце железными тисками. Дышать стало трудно, и он расстегнул рубашку. Сделал глубокий вдох и задержал дыхание. После выдохнул и пошёл подальше от этого места. Нехорошее предчувствие, которое в последние дни не давало покоя, отступило. Он понимал, что когда-то и его закажут вот таким вот образом, и где-то в глубине души был готов к этому.

Глава 36

Вася готовился бежать этим вечером. Он лежал на нарах и обдумывал свои шаги на свободе. Трое заказанных зэков уже отправились на покой, и пора была уходить. Вчера его вызывал Фурцев и рассказал, как и где перелезть через забор. Охрана своя, так сказал он, и если и будут стрелять, то в воздух. За забором его будет ждать в машине Николай, который и отвезёт Васю в укромное место. Вроде ничего сложного, но Вася нервничал. Он понимал, что Николаю такой свидетель, как он, не нужен, и готовился к худшему варианту. Кто-то в коридоре крикнул и позвал Васю. Он поднялся и с неохотой вышел. Возле выхода стоял приблатнённый и крутил чётки.

– Ты Вася? – спросил он у него.

– Ну я, а что ты хотел?

– Там с тобой хочет Белый пообщаться, так что пойдём.

Вася слышал о Белом, что тот вышел с ямы, но знакомиться не особо хотел. Возражать он не стал и посмотрел на часы. Время было, и он поплёлся за этим фраером. Вертухай открыл локалку, и они по «зелёной» прошли по лагерю. Вошли в барак, поднялись на второй этаж. Тут Вася не был и с удивлением рассматривал комнатку, в которой жили блатные. Здесь царила идеальная чистота, а на стенах красовались новенькие обои. Несколько картин висели возле окна, и иконы, обязательный атрибут каждого помещения.

– Подожди, – остановился блатарь, – сейчас позову Белого.

Вася присел и стал смотреть телевизор. Там шли новости, и в очередной раз проводилась политика борьбы с коррупцией. Дверь открылась, и Вася привстал от удивления. Перед ним стоял друг детства – Сашка Белый – и улыбался.

– Ну, здоров, Васька, – крикнул он и обнял друга.

Вася потерял дар речи, не зная, радоваться такой встрече или нет.

– Так это про тебя мне Худой говорил…

– Какой Худой? – спросил Вася. – Я не знаю такого.

– Да брось ты, пацан наш рассказывал о тебе.

Белый был искренне рад встрече и не скрывал эмоций. Он усадил Васю в центре комнаты на стул и начал обо всём расспрашивать. Зона его не интересовала, а вот свобода…

– Васька, друг, кофе будешь или чай? Бери сигареты, угощайся!

Вася закурил и рассказал Сашке, как попал сюда, умалчивая об истинном положении вещей.

– Так прикинь, Худой мне сказал, что это ты троих жмуриков приделал.

Вася чуть кофе не захлебнулся, услышав это.

– Я, Сашка, ни при чём, – сказал он извинительным тоном…

– Да знаю я, не переживай, пацан молодой и хочет подняться, вот и треплется. Он слышал, как ты по телефону говорил, и вывод сделал… Ладно, забудь, – сказал Белый, – лучше о городе расскажи, о кентах наших, живы или не все?

Вася вытер пот со лба и понял, что где-то прокололся, но это не имело значения. Хорошо, что Сашку встретил, а так бы блатные на нож посадили бы сразу, не разбираясь, виноват или нет…

Они уже час сидели и болтали, вспоминая детство и юность. Белый был рад как мальчишка встрече с другом. На улице темнело, и Вася собрался уходить.

– Ты прости, Сашка, но мне сегодня на смену идти.

– Не волнуйся, я могу решить эту проблему, – сказал Белый.

– Спасибо, друг, но не стоит. Я хочу поскорее вернуться домой, а не сидеть и бездельничать. Ты знаешь, какие сейчас возможности на свободе? Ого-го… Деньги можно лопатой грести, не особо напрягаясь. Я зайду к тебе в следующий раз, и поговорим.

Он пожал руку Белому и отправился на свой отряд. Белый дал ему сигарет и чаю, которые Вася отдал Марийке. Тот был несказанно счастлив такому подарку. На отряде Вася подложил под покрывало одеяло, как будто бы спит, и отправился в столовую. Оттуда была дорожка к предзоннику, и он в последний раз бросил взгляд на зону.

– Будь ты проклята! – бросил в сердцах и, стараясь не привлекать лишнего внимания, вышел за столовую. Никто не обратил внимания на заключённого, который присел в кустах, и он стал ждать десяти часов. В это время менялся караул и на смену заступал нужный человек. Пространство между стеной и колючкой было небольшим и хорошо освещалось прожекторами. Контрольная полоса ровненькая, недавно пропаханная трактором. Вася осторожно пошёл вдоль колючки, наблюдая за сменой вертухаев на вышке. Им хорошо была видна запретка, плюс к этому стояли дополнительные прожекторы, которые освещали этот участок. Тишина стояла гробовая, и только собаки лаяли в питомнике. Вася посмотрел на небо и в который раз удивился такой красоте. Звёзды, луна манили своим загадочным светом. Он посмотрел на часы и понял, что пора пробираться. Прапорщик, который заступил на смену, листал журнал и не обращал внимания на периметр. В питомнике завыл пёс, и он, испугавшись, включил дополнительный прожектор. Темноту разрезал яркий луч, осветивший человека, который пытался перелезть через забор. Он открыл окошко, чтобы лучше рассмотреть, и, убедившись в побеге, нажал на сирену. Сирена завыла, а прапорщик, как и положено, передёрнул затвор автомата. Предупредительный выстрел в воздух не остановил зэка, и тогда он выстрелил на поражение. Фигура, которая практически перелезла через ограждение, на секунду застыла, а после свалилась на запретку.

«Кажись, попал», – подумал прапорщик и выключил сирену. По периметру на помощь бежали люди с собаками. Осмотрев тело беглого заключённого, поняли, что тот мёртв. Собаки гавкали, и вертухаи пытались их успокоить. Прибежали двое с носилками и, после повторного осмотра начальника оперчасти Кузнецова, положили труп на брезент.

– Ничего не пойму, – обратился Кузнецов к Михалычу, начальнику караульной службы. – С первого отряда и в побег… – Он почесал затылок и задумался. – Что скажешь, Михалыч?

– А что тут говорить, – ответил один из самых старых работников зоны. – Видать, проблемы были у хлопца, вот он и побежал…

– Да уж, – сказал Кузнецов, – у него были проблемы и закончились, а вот нам разгребать это всё. Мало трёх трупов, так на тебе – ещё и бегун…

– Собачья у нас работёнка, ведь так?

– Не то слово, какая собачья, – ответил Михалыч и поправил на плече автомат…

Вася перебежал запретку и принялся карабкаться на стену. Выступы позволяли лезть, и он, напрягая мышцы, подтягивался. Прозвучавший выстрел не испугал беглеца, а, наоборот, добавил сил. И тут раздался второй. Вася почувствовал удар в спину и на мгновение остановился. Дыхание стало частым – не хватало воздуха. Он предпринял ещё одну попытку подтянуться, но руки предательски разжались. Падая на землю, подумал о Лене. Глухой удар и невыносимая боль во всём теле сковали ноги и руки. Глаза закрывались, и он в последний раз посмотрел на небо. Луна, казалось, подмигнула и начала исчезать. Вася умирал, понимая, что его подставили. Сделав последний глубокий вдох, он мысленно простился с любимой и потерял сознание навсегда.

Глава 37

После последней встречи с Николаем Фурцев заметно нервничал. Он хотел узнать правду, но Николай на вопросы, зачем и для чего были убиты люди, молчал, и только гнусавенькая улыбка Николая давала понять, что правда закопана очень глубоко, и в её тайну посвящены немногие. Фурцеву надоела эта игра, и он решил поговорить с Протасовым. Сказать правду, а там будь что будет. Конечно, из органов его выгонят, но и чёрт с ним, думал он. Игра, в которую он ввязался, была ему просто не по зубам. Привлекли лёгкие деньги, и он предал товарищей по службе, подставил невинных людей. Нападение на Протасова заставило Фурцева пересмотреть отношение к жизни, и на следующий день он решился прийти с повинной и вывести на чистую воду Николая. Собравшись домой и закрыв кабинет, он вышел из колонии и сел на велосипед. Домой ему ехать минут двадцать, и он не спеша начал крутить педали. На душе скребли кошки, но решение было принято, и оставалось только одно: дождаться завтрашнего дня.

Фурцева обогнала машина, чуть не зацепив. Он принял в правую сторону и прибавил ходу. Жена позвонила, предупредив, что у детей проблемы в школе. Вот, думал Фурцев, не одно, так другое. С Серёжкой, старшим сыном, требуется серьёзно поговорить. Пацан растёт, а учится плохо. Дорога в село была в колдобинах, но он знал, где легче проехать, всё-таки столько лет ездил на работу и знал, где лежит каждый камешек. Вдали показались огни первых домов, залаяли собаки. Наверное, чужой приехал в село, если собаки прямо рвутся с цепи. Он подъехал к своей калитке и слез с велосипеда. Возле дома Петровича стояла незнакомая машина. «Наверное, брат приехал из города, – подумал Фурцев и открыл калитку. – Надо смазать, скрипит противно и громко». Почувствовав небольшой толчок в спину, Фурцев качнулся из стороны в сторону и, держась за калитку, присел на землю. Какой-то парень приблизился и посмотрел на него.

– Ты кто? – спросил Фурцев.

– Я смерть твоя, – сказал незнакомец и сделал контрольный выстрел в голову. Фурцев так и остался сидеть возле калитки, только голова упала на грудь, и кровь текла из виска.

– Вот и закончилась твоя служба, – сказал киллер, пряча пистолет. Он поднял голову Фурцева и, убедившись, что тот мёртв, повернулся и пошёл к машине. Он услышал, как за спиной открылась дверь дома и к калитке побежала жена Фурцева. «Она сейчас всю деревню разбудит», – подумал киллер и ускорил шаг. Прыгнув на переднее сиденье, он завёл двигатель и нажал на педаль акселератора. Машина рванула с места, оставляя клубы пыли. В стекло заднего вида он заметил, что какой-то парень пытается догнать его и бросает камни, чтобы разбить стекло. Киллер усмехнулся и поднял правую руку вверх.

Машина неслась с огромной скоростью и уже через пять минут выскочила на трассу. До города оставалось полчаса езды. Киллер заехал в лесопосадку и вышел из автомобиля. Открыл багажник и достал новые номерные знаки, сменив их, спокойно продолжил путь. По дороге позвонил Николаю и отчитался в сделанной работе. Тот остался доволен, но предупредил, чтобы киллер задержался в городе на день-два.

В гостиницу он пришёл пешком, машину оставив на стоянке. В баре взял бутылку водки, поднялся в свой номер и закрыл дверь на ключ. Теперь можно было расслабиться, не думая ни о чём. На столе стояла картина, и киллер налил себе в стакан водку. Закуски не было, но он привык, что после работы есть не следует, а только пить, причём желательно в одиночестве. Но в этот вечер ему не хотелось быть одному, и после очередного стакана он спустился вниз, в бар, чтобы найти спутницу на вечер. В баре горел неяркий свет, играла спокойная музыка. Бармен делал напитки за стойкой, а в зале сидело несколько пар. Парень танцевал с девушкой возле сцены, и киллер направился за пустой столик.

– Что желаете? – спросил официант у посетителя.

– Картошки жареной и мяса к ней.

– Пить что будете? У нас хороший выбор спиртного.

– Водки, только не палёной, а настоящей.

Официант сделал понимающее лицо и удалился выполнять заказ. А киллер начал изучать обстановку. Танцующая молодёжь явно не ладила меж собой, и девушка пыталась уйти. Парень держал её за руку, требуя объяснений, но она сопротивлялась.

«А девчонка ничего так», – разглядывая парочку, подумал киллер. Официант принёс заказ и удалился, а киллер продолжал наблюдать за разыгравшейся сценой.

Девушка ударила парня по лицу и вырвалась, тот догнал её и заломил за спину руку.

– Ах ты, сучка, – вскричал он и хотел ударить, но кто-то перехватил руку и сильно сжал. Парень повернулся и увидел незнакомца, который стоял и крепко сжимал его руку.

– Нехорошо так с девушкой, ещё и ударить хочешь.

– А ты кто такой, чтобы глаз положить на мою тёлку? Проваливай, не то хуже будет.

Парень вырвал руку и попытался нанести удар, но киллер не стал дожидаться, а просто ударил обидчика коленом в живот. Тот согнулся и застонал.

– Теперь понятно, что бить женщин нельзя, или добавить?

Парень бросил девчонку и встал в боксёрскую стойку.

– Ну что, давай, – начал он напрашиваться на драку.

– Смотри, ты сам этого захотел, – сказал киллер и нанёс сильнейший апперкот. Парня откинуло назад, и он въехал в стенку. Киллер подскочил, готовый продолжить, но соперник поник и махал руками, прося о пощаде.

– Живи и радуйся, – разрешил киллер, возвращаясь за свой столик.

Девушка подошла к нему и попросилась присесть.

– Меня Людмила зовут, а вас как?

Первое имя, которое пришло в голову киллеру, – Николай, он так и представился.

– Спасибо вам огромное, Николай, за помощь. Достал уже этот придурок.

Она кивнула в сторону своего бывшего возлюбленного. Тот поднялся и ушёл с опущенной головой, понимая, что с таким противником одному не справиться.

– Что вы будете пить? – спросил он у неё.

– Вино, если можно!

Киллер позвал официанта и заказал бокал вина. Они выпили за знакомство и решили продолжить его в номере. Людмила была чуть выше псевдоНиколая, но это только добавляло определённого шарма. У неё были длинные ноги и высокая грудь. Чёрные волосы коротко подстрижены, и чёлка закрывала один глаз. Тонкие губы и пухленькие щёчки придавали ей чувственность и женственность. Улыбка, открывающая ряд ровных белых зубов, делала Людмилу неотразимой в глазах мужчин. Уводя Людмилу из бара, Николай заметил, как мужчины смотрят на эту женщину, выворачивая головы вслед им.

– А ты красивая, – сказал Николай, беря Людмилу за талию. – Вон смотри, сколько мужиков таращатся на тебя.

– Ну и что… Пусть себе глазеют на то, что им не принадлежит и никогда принадлежать не будет.

Людмила улыбнулась, прижимаясь к Николаю. Тот покрепче обнял её и поцеловал в ушко. Она задрожала, и Николай почувствовал, как в ней просыпается желание. Они почти бегом поднялись в номер и не успели закрыть дверь, как начали целоваться и снимать с себя одежду. Страсть закипала, и Людмила готова была отдаться этому незнакомцу прямо в коридоре. Внутри девушки горел пожар, который требовал незамедлительного вмешательства «пожарного». Николай рычал, как дикий зверь, уже срывая с неё трусики. Он поднял её ногу и поставил на стул. После присел и с силой вошёл в неё. Она закричала и обмякла в его крепких руках, а Николай не мог остановиться и делал всё более частые движения. После развернул её и вошёл сзади. Людмила так не хотела, но под напором мужчины согласилась. Она была счастлива, потому что первый раз в своей жизни встретила настоящего мужика. А Николай гладил её великолепные груди и наслаждался молодым телом. Потом он взял Людмилу на руки и отнёс в спальню. Там они продолжили заниматься любовью, меняя каждый раз позы. Людмиле казалось, что она не насытится никогда, и возбуждала Николая таким страстным желанием. Так они и уснули в объятиях друг друга. Киллеру звонил Николай, но тот не слышал звонка, потому что был полностью поглощён любовной игрой.

Глава 38

Бойко собрал у себя в кабинете весь офицерский состав колонии и нервно ходил по кабинету.

– Что такое у нас творится? – начал он тоном, не требующим возражений. – Кто мне ответит из вас? Вначале три трупа, после побег, и вчера вечером застрелили Фурцева. Я хочу знать, почему это всё случилось?

Он сел во главе стола и налил себе стакан воды. После с жадностью осушил его и продолжал смотреть на подчинённых со злобой. Никто не сказал ни слова. Протасов опустил голову и думал о своём. Кузнецов набрался смелости и поднялся.

– Я думаю, что всё это звенья одной цепи. И смерть заключённых, и побег, вот только с Фурцевым неувязочка.

– Какая неувязочка? – спросил Бойко.

– Вы понимаете, нет связи и причины, по которой был убит Фурцев. Для любого действия нужна причина, а тут лично я её не вижу. – Он сел и открыл папку с делами заключённых. – Я пробовал сам покопаться в делах, но, кроме того, что убитые были из одного города, больше ничего не нашёл.

– Следствием это тоже установлено, но за ход действий милиции мы не отвечаем, и нам не отчитываются.

– Своё дознание мы можем провести только на месте, но нет свидетелей. А те крохи, что нам дают информаторы, ни к чему не приводят.

Бойко встал и отвернулся к окну.

– Нас всех ждут огромные проблемы, сюда уже выехала группа следователей из Москвы. Что они тут найдут, один Бог знает, поэтому я обращаюсь ко всем вам: если только хоть что-то станет известно, сразу сообщать мне. И вам, Кузнецов, я советую, точнее, не советую, а приказываю взять в оборот блатных. Вплоть до «крытки», вы можете их раскручивать. Не может такого быть, чтобы никто ничего не знал. Лично я в это не верю!

И ещё раз обращаю ваше внимание на бдительность. Не упускайте ничего и никого. Есть шанс, что кто-то в зоне знает об этой истории, и наша первостепенная задача – найти этого человека. Все свободны.

Офицеры поднялись и собрались уходить.

– Протасов, – сказал Бойко, – останься на пять минут.

Когда они остались вдвоём, Бойко сказал:

– Ты знаешь, я не хотел при всех говорить, но мне кажется, что Фурцев замешан в этом деле. Конечно, доказательств нет, но интуиция подсказывает, что он помогал заключённым.

– Я понимаю, Олег Владимирович, вас и ваши предположения, только нет в них одного.

– Чего? – удивился Бойко.

– Фактов! А без них человек не может быть виновен.

– Тьфу ты, виновен, не виновен, не в этом сейчас дело.

– А в чём? – удивление коснулось лица Протасова.

– А в том, чтобы попытаться сохранить человеку честное имя. Он был нашим коллегой и неплохим офицером, наша задача – чтобы он таким и остался. Ты только представь, ну докажут, что Фурцев помогал преступникам, и каково будет его сыну? Знать, что отец предатель…

– Тут вы правы, я совсем об этом не думал.

– Поэтому я и попросил тебя остаться, чтобы сказать, что если до тебя и дойдёт какая-либо информация о Фурцеве, держи при себе, хорошо?

– Так точно, – ответил Протасов и поднялся. Он полностью был согласен с Бойко и поддержал инициативу.

– Сергей Иванович, ещё одна просьба. Ты, пожалуйста, позвони родным Фурцева и скажи, что похороны и поминки мы организуем.

– Будет сделано!

«Меня, конечно, после всего отправят на пенсию, ну и ладно, – подумал Бойко. Он поднялся и поправил галстук на рубашке. – Значит, буду ходить на рыбалку и ловить рыбу. Давно уже надоело всё по самое не могу».

Протасов прошёл к себе и задумался. То, что Фурцева заказал Николай, сомнений не вызывало, только следующим заказанным мог быть он. От этого по спине пробежал холодок и в желудке начало болеть.

«Ох, эти нервы, – подумал он, – так и до язвы недалеко… Надо позвонить сегодня этому супчику и договориться о встрече. – Он набрал телефон Николая, но тот молчал. – Ладно, позвоню ближе к вечеру».

Майор начал разгребать дела вновь прибывших заключённых. Занимался побегом Кузнецов, и Протасов не вникал в подробности. Хотел рвануть на волю баландёр… Ну и что? Наверное, в карты проигрался, а платить не хотел или нечем было, вот и решил убежать. Он вспомнил, что надо поговорить с Изюмом, и позвонил в дежурную часть, чтобы по громкой связи вызвали заключённого. Через десять минут в дверь постучали.

– Разрешите, Сергей Иванович!

В дверях показалось довольное, ухмыляющееся лицо Изюма.

– Заходи, ты, смотрю, поумнел за последние дни. Что так?

Изюм вошёл и вальяжной походкой направился к столу Протасова.

– Присесть можно?

– Давай, если уж пришёл…

– Домой хочется, – начал Изюм, – вот и изменился.

Протасов понимал, что тот просто валяет ваньку, но решил не мешать.

– А что же так? Неужели плохо живётся? Или про прошлое твоё стало известно?

Изюм моментально изменился в лице, вместо добродушия на нём красовался волчий оскал.

– Вот вас не поймёшь, и так плохо, и сяк, – сказал Изюм. – Зачем вызывали?

– Вызывал, чтобы спросить, не узнал ли ты что-нибудь об убийствах?

– Скажу как на духу, гражданин начальник. Земля, знаете ли, слухами полнится, и ко мне нет-нет да и долетает. Так вот, люди говорят, что беглец и есть тот самый киллер, который до этого троих укокошил.

– Интересно, и кто такое говорит?

– Вот это, Сергей Иванович, при всём моём уважении к вам, я не скажу. Не потому, что не знаю, а потому, что источника информации нет.

– То есть как нет? – удивился Протасов.

– А вот так, нет, и всё. Может, фантазия чья-то, может, правда, не знаю. Так люди говорят.

Протасов поднялся и приблизился к Изюму.

– Не верю я тебе, Изюм. Так не бывает, чтобы никто ничего не знал.

Изюм пожал плечами и отвернулся.

– И это всё?

– Не совсем, вот только просьбочка к вам имеется небольшая.

– Какая?

– У меня скоро комиссия по надзору, так вот, не хотелось бы получить надзор.

– Ну, это ты загнул, Изюм… Желание хорошее, только вот информации мало.

Изюм заёрзал на стуле, и это не ускользнуло от внимания Протасова.

– Вижу, что знаешь ещё… Скажешь? Если ценное, то я попробую помочь с надзором, а нет, извини, получишь ты свои два годика, и полный вперёд.

– Есть человек, – начал Изюм и наклонился к Протасову, – который хорошо знал беглеца по свободе.

– И кто это?

– Белый!

Изюм ушёл, а Протасов понял, что в словах Изюма могла быть определённая доля правды. Тут позвонил Николай, и майор сказал ему, что есть проблемы.

– Давайте вечером, – предложил Николай.

Уже уходя с работы, он проверил оружие и отправился на встречу. Протасов знал, что пора этого дельца прижать, и попытаться узнать хоть что-то. Игорь неделю не звонил, и Сергей Иванович в машине набрал номер друга.

– Я на встречу собрался, – сказал он Игорю. Тот попросил заехать к нему на работу, и Протасов решил опоздать к Николаю.

Глава 39

Машина майора притормозила возле магазина. Он вышел и направился на другую сторону. Там стоял Николай, который предложил сесть к нему в машину, чтобы поговорить. Майор согласился и сел на переднее сиденье.

– Итак, Сергей Иванович, – начал Николай, – какие трудности?

– Трудности не у меня, а у вас, и я пришёл поговорить и объясниться.

Николай сохранял спокойствие и внимательно смотрел на майора. Но было в его глазах что-то отталкивающее и неприятное. Протасов прокашлялся и продолжил:

– Зачем вы убили Фурцева? Только, прошу, не начинайте, что вы не в курсе, и прочую ерунду. Я уверен, что это ваших рук дело.

Он замолчал и посмотрел в глаза Николаю. Тот положил руки на руль и ответил:

– А вам-то что до Фурцева? Я платил ему деньги, и он выполнял для меня кое-какие поручения, а после хотел продать. Как вы сами понимаете, я этого допустить не мог, вот и пришлось прибегнуть к крайним мерам. Кстати, он и вас хотел сдать органам, так что вы мне многим обязаны. – Он ухмыльнулся и достал сигарету.

– В общем, так, с этого момента наши отношения закончились, – сказал майор. – Я вас не знаю, а вы – меня, иначе…

– Что иначе? – спросил Николай.

– Иначе я сам пойду куда следует.

– Вы, видно, не понимаете, майор, с кем имеете дело. И забываете о жене, друзьях, которые могут пострадать.

Майор хотел ударить этого подлеца, и уже когда он собрался это сделать, в затылок упёрлось что-то холодное.

– Вот видите, майор, я пришёл не один, и вы сейчас можете посетить своего друга Фурцева, на том свете, конечно.

Сергей Иванович похолодел, потому что понял, что в машине они не одни, и сзади кто-то держит его на прицеле.

Николай повернулся к киллеру и показал, чтобы тот спрятал пистолет. Напарник подчинился и сел ровно, облокотившись спиной на сиденье. Протасов хотел повернуться, но киллер не позволил, пришлось сидеть и смотреть прямо.

– Вот так и сидите, дорогой майор. А теперь меня послушайте очень внимательно. Я человек добрый и не люблю лишний раз убивать людей. Поэтому я сегодня уезжаю из города, и мы больше с вами не встретимся. Забудьте обо мне, как, впрочем, и я о вас, и не вздумайте сообщать милиции. Я всегда могу вернуться или прислать человечка, который устранит проблему. Поэтому прощайте. Вы всё поняли?

Майор кивнул и осторожно, перед тем как выйти из машины, опустил руку под сиденье. Туда он прикрепил маленький маячок, который час назад дал ему Игорь. Он испугался, когда почувствовал позади себя человека с оружием. Тому ничего не стоило нажать на курок, и тогда уже никто не поможет и не спасёт.

Майор шёл к своей машине, понимая, что в этот раз проиграл, хотя думал, что сможет одержать верх над Николаем. Он завёл двигатель и включил передатчик. Тот начал моргать, показывая направление движения маячка, но Протасов обещал Игорю не преследовать Николая. По дороге домой майор позвонил Игорю и рассказал, как прошла встреча. Оставив машину на стоянке, он пошёл знакомым маршрутом домой. Улицы плохо освещались, и майор не заметил, как на него с бешеной скоростью летит машина. В самый последний момент он успел отскочить в сторону и ударился ногой о бордюр. Машина умчалась, скрывшись в неизвестном направлении, а к Протасову спешили прохожие, готовые помочь.

– С вами всё в порядке? – спросил у Протасова старичок. Он участливо склонился над ним и пытался помочь тому встать.

– Спасибо, я в порядке, – ответил майор и пожал старику руку.

– Вот сволочи, – возмутился старик, – права покупают, а ездить не умеют. Это хорошо, что ты молодой и реакция есть, а если бы я был на твоём месте, точно бы погиб.

Протасов поднялся и отряхнулся. Форма была испачкана, и он уже думал, как объяснить это жене. Машина, чуть не сбившая его, не была случайной, и это, скорее всего, происки Николая. Да уж, думал майор, этот парень перешёл все границы, следует его проучить. Он был зол из-за того, что не смог ничего от него добиться, и теперь оставалось только одно: найти Николая, а после поговорить по душам.

Светка закатила скандал, увидев Сергея, испачканного в грязи.

– Ты что, в яму упал? – спросила она.

– Ты понимаешь, я поставил машину и выходил со стоянки, а тут люк открытый… Вот и упал.

– Врёшь ты всё, – сказала жена, – сколько лет вместе, а вот врать не научился. Ну ладно, снимай одежду, я постираю.

Майор переоделся и пошёл на кухню ужинать. Света приготовила голубцы в сметане, которые он обожал.

– Вкуснотища, мать! – похвалил он, уплетая за обе щёки.

– Ешь, ешь, вон худой какой! – Она села напротив и подпёрла рукой голову. – Когда ты уйдёшь со службы? – спросила она.

– Я тебя прошу, не начинай, – сказал Сергей, – мы с тобой говорили об этом. Вот как закончу дела, так и подам рапорт об отставке.

Он знал, что этого не случится, но успокоить жену надо было. Вечером, когда они ложились спать, он ещё раз торжественно поклялся уйти со службы. На следующий день майор рано приехал на работу и сразу занялся текущими делами. Фурцева не было, и он оставался без помощника. Нужно было позвонить родным коллеги и выразить соболезнование.

– Мне искренне жаль, – сказал он жене, – мы вам поможем с похоронами и поминками. Царство ему небесное!

Тут вошёл Кузнецов и ждал, когда Протасов закончит разговор.

– Я вот хочу с Белым поговорить, что скажешь, Петрович?

– Ничего он тебе не скажет, хотя попытка не пытка, так что поговори.

Кузнецов сел и спросил: – Звонил родным Фурцева?

Майор кивнул и показал на телефон.

– Только что разговаривал.

– И как они?

– Жена плачет, и я не смог её утешить…

– Горе большое для семьи, – ответил Кузнецов. – Вот бы поймать этого стрелка и поставить к стенке, чтобы он прочувствовал, каково это.

– Где же ты его найдёшь?

– Если бы знал, где, то пошёл бы и своими руками задушил. – Кузнецов сжал кулаки и ударил по столу. – Так правосудие у нас гуманное, раньше стреляли таких ублюдков, а теперь сохраняют им жизнь. Высшая мера гуманизма! Только вот как быть родственникам жертв – жёнам, матерям, детям, зная, что убийца жив-здоров и, вполне возможно, скоро окажется на свободе?

– Больная тема, Петрович, я с тобой согласен, стрелять их надо и фамилию не спрашивать.

Кузнецов ушёл, а Протасов вызвал Белого на беседу. Он знал, что ему скоро на свободу и за плечами практически весь громадный срок. Белый появился через полчаса, вёл он себя спокойно и уверенно, и майор даже где-то в глубине души симпатизировал этому парню.

– Я вот зачем тебя вызвал, – начал он без предисловий. – Мне известно, что ты знал по свободе нашего бегуна с первого отряда. Это так?

– А, так вот в чём дело? – ответил Белый. – Значит, уже сорока на хвосте вам донесла…

– Саша, сорока или ворона, не важно, меня интересует этот человек, и если ты знаешь, расскажи.

Белый задумался, и спросил: – А зачем это вам? Был человек и нет его, что уж говорить?

– Любой человек оставляет след на этой земле. Так не бывает, чтобы рос человек, учился, жил, и никто не знал о его существовании. Другое дело, какой след оставляет человек – плохой или хороший… Вот я и пытаюсь во всём разобраться и понять.

– А, ну если так, тогда скажу, что Васька был пацан что надо. В зоне я с ним один раз общался, а по свободе знал нормально. Только когда это было? Почти десять лет назад, а за это время многое поменялось… Закурить можно?

Протасов разрешил, и Белый продолжил:

– Говорил, что женат и вроде как бизнес есть… Мы с ним час говорили, в тот вечер он сказал, что на смену спешит, и ушёл. Вот так, а больше я ничего не знаю.

– А жил где, говорил?

– Вроде квартиру купил, только в каком районе города, не сказал.

– Ну, спасибо тебе, Белый, и за это.

– Чего уж там… Друга жалко, что погиб ни за что ни про что… Отсидел бы свою трёшку и домой, а так… Он отвернулся, и Протасову показалось, что слеза блеснула на глазах Белого.

– Домой-то скоро?

– Да совсем чуть-чуть осталось, – ответил Белый.

Глава 40

Николай торопился уехать из города и заканчивал с этой грязной историей, которая ему самому порядком надоела. Катька капризничала и не хотела уезжать. Он знал, как найти к ней подход, и пообещал сделать вместе с ней шопинг по магазинам. Слово «шопинг» действовало на все сто процентов, и женщина менялась на глазах. Николай приказал киллеру не убивать Протасова, а покалечить. Но тот промахнулся, майор вовремя отскочил от машины, и дело сорвалось. Неприятность такая случилась впервые, и Николай увидел в этом недобрый знак. Позвонил заказчик и назначил встречу. Только не днём, как обычно, а вечером. Николай с Катей проехался по магазинам и накупил ей всякой всячины. Приближалась зима, и Катя просила новую обувь. Он купил ей самые дорогие сапожки, которые так ей понравились. Катя никогда не смотрела на цену, и это иногда раздражало Николая. Уже в машине он не удержался и психанул.

– Радость моя, ты хоть бы совесть имела.

– А что такое? – Катя надула губки и отвернулась.

– Посмотри, сколько стоят одни сапоги! Столько рабочий не получает в месяц, а тебе только самое лучшее. Уж не слишком ли ты упряма? Если я сказал, что нам надо уезжать, значит, надо, и прекрати молчать.

Катя знала, что когда Николай нервничает, лучше выждать минут пять, когда он перекипит и выскажется, а после можно разговаривать.

Машина притормозила на светофоре, и Катя увидела BMW-кабриолет. За рулём сидела блондинка и красила губки.

– Вот и я хочу такую машину, – сказала она Николаю и показала пальцем на BMW.

– Ну и запросики у тебя, красавица! – Николай посмотрел на блондинку и отметил про себя, что барышня вполне заслуживает такую машину.

– Катя, не время сейчас думать о машине. – Николай свернул в переулок и остановился. – У меня работа, понимаешь? И я в последний раз тебе говорю, что завтра мы уезжаем.

Катя смягчилась, понимая, что перегнула с запросами, и согласилась.

– Ну, слава Богу, – выдохнул с облегчением Николай.

– Так мы что, будем стоять или поедем? – спросила Катя.

– Поедем, поедем.

Николай медленно выехал на дорогу. Он проявлял обычную бдительность и проверял, не следят ли за ним. Не заметив ничего подозрительного, он влился в поток машин и благополучно добрался домой. После обеда решил отдохнуть, позже предстояла встреча с заказчиком. Вечером он отправился в условленное место.

– Хвост не привёл? – спросил заказчик.

– Да нет, ну что вы, я два раза проверял, всё чисто.

Николай сидел в машине на заднем сиденье и чувствовал: что-то не так, заказчик явно нервничает.

– Выйдем на воздух, поговорим. – Заказчик вышел из машины, и двое охранников помогли выйти Николаю.

– Я говорил тебе, что не терплю, когда меня обманывают? Говорил? Я просил тебя быть осторожным? Просил? А ты, сучонок, что наделал…

Охранник со всей силы ударил Николая в живот, тот вскрикнул и упал возле машины.

– Поднимите его, – приказал мужчина. Двое охранников, здоровых быков, подхватили Николая, как пушинку, и поставили на ноги.

– Ты знаешь, что менты тебя две недели пасут?

Николай мотнул головой, понимая, что прокололся серьёзно.

– Твой майор сразу побежал к ментам, и теперь они знают о тебе всё.

– Я не знал, простите, – начал Николай. Понимая, что если скажет правду, то только усугубит своё положение, он решил молчать о том, что с самого начала знал о двойной игре Протасова.

– Мне твоё прощение, как мёртвому припарка. Зачем ты приказал убить Фурцева?

– Так вы же сами говорили, чтобы не оставлять свидетелей.

– Ты идиот, которого свет не видел. Одно дело обычные люди, а другое – менты. Ты знаешь, что за своего они землю будут грызть зубами? Убить тебя прямо здесь или ты сам застрелишься?

Заказчик достал пистолет и снял его с предохранителя.

– Не убивайте, – начал просить Николай, – я всё исправлю… Я не виноват в том, что такие люди… – Он хлюпал носом, как ребёнок, и вытирал рукавом слёзы.

– Нет веры ментам, ты понимаешь? Все они, суки краснопёрые, из одного теста. Что ты исправишь, если в этой каше, которую ты заварил, в скором времени могут выйти на меня? Хорошо, что у меня в Москве есть люди, которым я плачу, и они вовремя меня проинформировали.

Он опустил пистолет и отвернулся, охранник взял у него оружие и направил на Николая.

Тот упал на колени и схватил заказчика за ноги, умоляя не убивать его.

– Встань, – приказал мужчина. – Ты мужик или баба сопливая? Даю тебе последнюю возможность, если облажаешься, тогда пеняй на себя. Я тебя из-под земли достану, и тогда пощады не будет. Ночью уезжай из города, приедешь в Москву, заляг на дно, чтобы тебя полгода не было слышно и видно. Уяснил? И больше никакой самодеятельности!

Он сел в машину и хлопнул дверью. Охранники последовали за ним, и машины рванули с места, посыпая Николая гравием и песком. Тот не мог поверить, что остался жив, но после испытанного страха ноги были ватными и не слушались. Он попробовал подняться, но из этого ничего не вышло – так и остался сидеть в пыли до поздней ночи. Потом выбрался из парка и сел в машину. Достал расчёску, чтобы привести себя в порядок, и посмотрел в зеркало, прядь волос была седой… Он заехал в кафе и взял водки, выпил стакан, дрожь прекратилась, и стало спокойнее. Алкоголь медленно проникал в кровь и сосуды. Тепло разливалось по всему телу, и мысли перестали быть беспорядочными и несвязными. Он впервые в жизни ощутил, что такое смерть. Когда дуло пистолета перед лицом, и ты заглядываешь в чёрную бездну ствола, кажется, что это последние мгновения сладкой и сытой жизни, которую так не хочется терять. В нём проснулся дьявол, который требовал мщения и крови. Он знал, как рассчитается с Протасовым, чтобы тот до конца своей жизни помнил о нём.

Вернувшись домой, он разбудил Катю.

– Мы уезжаем, – сказал он жёстко.

Катя ещё спала и не сразу сообразила, что к чему. Увидев, как Николай выносит из дому вещи, поняла, что тот не шутит. Через час они покидали этот город, который для них обоих стал чужим и пустым. Николай позвонил киллеру и отдал последние распоряжения. После этого полностью погрузился в свои унылые мысли.

Глава 41

Белый вышел от Протасова и направился в отряд. Настроение было гадким, и на душе творилось неладное. Ему сказали, что перед этим у Протасова был Изюм, и вполне возможно, что это он рассказал менту о Васе. На отряде кипела жизнь, проводился турнир по нардам. Приз для победителя – три блока сигарет с фильтром, и зэки вовсю обсуждали игроков. Ну, прямо как на стадионе, подумал Белый и поднялся к себе. Он позвал Худого и дал полный расклад о разговоре с майором.

– Какой базар, братан, – сказал Худой. – Изюма это работа. Эта гнида сидит на наркоте и не может дождаться звонка. Набил денег полную жопу и сидит.

– Так, а зачем это Изюму? Ему что, не всё равно, кто кого знал, и другие базары, которые его не касаются?

– Брат, ты вроде как вчера родился или пересидел? У него вот-вот комиссия по надзору, и в его интересах навести мосты с ментами, чтобы не получить надзор. Сейчас на воле с этим проблема, и менты контролируют всё и всех. А что за жизнь, если надо к участковому ходить на отметку? Раз не пришёл, два, а после на этап и в зону.

– Я не знал, – ответил Белый. – Мне говорили старожилы, что надзор снять не проблема, а оказывается, ещё какая проблема.

– Мотив серьёзный для Изюма, и мне кажется, что пора с ним по душам побазарить. Столько людей на него жалуется, а мы молчим и не отстаиваем своих кентов.

– Так это что, я слышал, что он давно руку в общак запустил и оттуда денежки тягает, наркотики, крысятничеством занимается.

Белый встал и решительным тоном сказал:

– Погнали к нему, сейчас выясним, почём рубероид в Одессе и помидоры в Пакистане.

Белый положил в карман кастет, а Худой взял нунчаки, которыми он владел на уровне мастера. Они собрались и, не поставив в курс дела братву, отправились к Изюму.

– Ох, чувствую, брат, будет жарко, – сказал Худой. – Кулаки давно чешутся на эту мразь.

Отрядный поднимался к себе в кабинет и хотел остановить Белого, но увидел по лицам двоих друзей, что делать этого не стоит. Белый кипел изнутри, он был готов на крайние меры. Кто-то же должен положить этому конец! Поднимаясь на отряд к Изюму, они заметили Петруху, который вышел от Изюма и что-то прятал под курткой.

– У себя? – спросил Белый.

– Отдыхает, – ответил Петруха и сквозанул на лестницу. Друзья подошли к двери, и Белый подал знак Худому, чтобы тот начинал. Худой со всей силы ударил по двери и выбил замок. Дверь моментально распахнулась, и они увидели Изюма, который лежал на нарах и не думал подниматься.

– Изюм, ты что там, спишь?

Изюм лениво приподнялся и мутным взглядом посмотрел на вошедших.

– А, это вы… Что хотели или в гости, на конапельку?

Белый понял, что Изюм под кайфом, и крикнул шныря. Тот появился сразу, готовый выполнить любое указание.

– Так, быстро поставить дверь на место, понятно?

Шнырь скрылся, и через минуту дверь висела на петлях и закрывалась. Изюм явно не был готов к разговору, но, видя, как настроены блатные, встал и сел за стол.

– Водички попей, а то на тебе лица нет, – решил схохмить Худой.

– Ты чё, Худой, думай, кому базаришь такие слова, я ведь могу и в рыло дать.

– А ты попробуй, и я посмотрю, что из этого получится.

– Изюм, – оборвал Худого Белый, – я тут слышал, что ты к ментам навадился ходить, что так?

– Белый, я решаю свои вопросы, только и всего. Это личное и не касается никого.

Он поднялся и потянулся, прогоняя навеянный наркотой сон.

– Ну, это ладно, – сказал Белый, – хотя, как ты сам понимаешь, смотрящему за зоной в падлу иметь с ментами дела, а ты себе это позволяешь!

– Дурной пример порядочным людям подаёшь, и после этого слухами вся зона полнится. Кому такое понравится?

– Тень бросаешь на всю братву, и люди, видя тебя, делают вывод, что все такие.

– Белый, ты говори, да не заговаривайся. Мне люди доверили смотреть за зоной, и у меня это в крови, от бати, который был вором, и не простым вором, а медвежатником, его весь Союз знал.

– В крови у тебя один опиум, а не воровская честь и достоинство.

– Ах ты, сявка! – Изюм замахнулся и попытался ударить Белого, но тот отбил удар и нанёс ответный.

Изюма качнуло немного, но он устоял на ногах.

– Ах ты, гад, ну попал ты сейчас серьёзно.

Он двинулся на Белого, который к тому времени успел надеть на правую руку кастет. Один удар, второй, но Белый умело уходил в сторону, а Изюм как с цепи сорвался и жаждал наказать обидчика. Худой стоял в стороне и наблюдал. Он был готов идти с Белым до конца, так как знал Сашку давно и доверял ему. Изюм начал выдыхаться, и ни один из его ударов не достигал цели.

– И это всё, на что ты способен? – сказал с издёвкой Белый.

Изюм попытался во второй раз начать наступление, но Белый принялся отбиваться и отвечать более точными ударами. Изюм защищался руками, но когда почувствовал, что нос сломан, начал отступать, и Белый принялся его колошматить со всей силы, вкладывая в каждый удар ненависть и злобу. Он схватил Изюма за шею и придавил, после бросил на пол и взял стул. Изюм корчился от боли и стонал, и в эту минуту Белый ударил стулом. Тот разлетелся на мелкие части, и Изюм потерял сознание.

– Давай, Худой, подними его, я ещё не закончил.

И Худой, тужась, подтянул Изюма к нарам.

– Тяжёлый, сволочь, на людских харчах отожрался…

Белый налил в стакан воды и плеснул в лицо Изюму. Тот очнулся и начал бормотать несуразицу.

– Добавить ещё или хватит?

Изюм замахал двумя руками, давая понять, что хватит.

– А вот теперь мы с тобой поговорим по-взрослому.

У Изюма из носа текла кровь, и Худой бросил ему полотенце, чтобы он вытерся.

– И ты теперь расскажешь нам о наркоте, ментах, общаке… Крысил деньги?

Изюм решил не сдаваться и драться до последнего. У него за плечами была улица и драки со шпаной. Он ринулся на Белого и попробовал вырваться из комнаты. Но возле двери стоял Худой и, преграждая путь Изюму, доставал нунчаки.

– Не балуй, – сказал Худой и сделал несколько движений нунчаками в воздухе. – Если я тебе попаду в голову, то твоя черепушка лопнет, как мыльный пузырь, да так, что брызги полетят на стены.

– Сядь на место и отвечай, не то хуже будет.

– Не брал я денег и с ментами не дружу, – сказал Изюм и понурил голову. Он понял, что уйти ему не дадут, и решил идти в отказ.

– С ментами я говорил про надзор и денег дал Протасову. Тот обещал помочь, вот такой расклад.

– Протасову денег? – Белый рассмеялся. – Не весели, Изюм, Протасов не из той породы людей, которые берут взятки.

– Ты мне не веришь, Белый?

– Нет, не верю, судя по твоей обторченной морде, нет. Ты под кайфом каждый день, а люди на яме месяцами травы и соломы не видят. Как такое понимать? Видать, Изюм не добьёшься от тебя правды, поэтому не серчай…

Белый моргнул Худому, тот понял, что надо разговорить этого гада. Он ударил нунчаками Изюма по плечу, а после по руке, тот взвыл, как собака, но продолжал молчать.

– Ты знаешь, Изюм, по мне, так если и прибьём такую гниду, как ты, то нас за это братва не осудит, так что давай, Худой.

И Худой принялся дубасить Изюма, тот прикрывался и даже натянул одеяло, чтобы защититься, но это не помогло. Худой минуты две упражнялся, не давая Изюму высунуть голову из-под одеяла.

– Всё, хватит, – закричал Изюм, – я всё скажу, – взмолился он, – только больше не бейте.

– Я слушаю тебя, только обо всём по порядку, и ничего не пропускай, – сказал Белый.

Изюм вылез из-под одеяла и попросил воды. Правая рука у него висела как плеть и, скорее всего, была поломана. Он представлял жалкое зрелище – от напыщенного, наглого, властного зэка не осталось и следа. Он сгорбился и держал второй рукой перебитую руку. Губы расквашены, на полу лежало несколько выбитых зубов. В какой-то момент Белому стало даже жаль этого человека, но после того, как он рассказал о своих проделках, Белый самолично захотел с ним расправиться, его остановил Худой.

– Брат, пусть сходняк решит, что делать с этой мусорской подстилкой. Братва знает, как наказывать крыс и стукачей.

Изюм сидел на полу, возле нар, понимая, какая расправа его ожидает. Лицо было опухшим, нос кровоточил, а на штанах блестело мокрое пятно. Он хныкал, как ребёнок, у которого только что забрали любимую игрушку.

– Переоденься, – сказал Белый, – а то мочой воняет так, что дышать нечем.

В этот вечер судьба Изюма была решена. На сходняке братва выбрала нового смотрящего за зоной – Сашку Белого. А Изюма весь вечер водили по всем отрядам и показывали, как наказывают за то, что пользовался общаком, как своим личным. Изюма облили зелёнкой, чтобы он не скоро мог отмыться от такого позора, а после определили на первый отряд в козлятню, где ему теперь было самое место.

Глава 42

Протасова удивили события вчерашней ночи. Он пришёл на работу, и Кузнецов рассказал ему о том, что случилось с Изюмом.

– Туда ему и дорога, – сказал Сергей Иванович и пригласил Кузнецова в свой кабинет.

– Кто теперь смотрящий? – спросил он.

– Белый! Вечером была сходка у блатных, и те решили поставить Белого.

– Так ему же скоро на свободу.

– Не так и скоро, он выходит в конце года, а до этого времени ещё много воды утечёт.

– Как по мне, сказал Протасов, так лучше Белый, чем Изюм, что скажешь?

Кузнецов скривился, но согласился.

– У этого парня хоть какая-то порядочность есть, не то что у Изюма.

– Пора уже заканчивать с этими воровскими традициями, – сказал Протасов. – Давно надо брать власть в свои руки, а не идти на поводу у бандитов. Кстати, Бойко отправляют на пенсию, и, скорее всего, нам пришлют нового человека. Прокуратура насела и покоя не даёт. Масла подлил в огонь этот беглец, и вот результат.

– Ты сам знаешь, Сергей Иванович, что как только ЧП такого масштаба происходит, начальника колонии меняют.

– Да уж, посмотрим, кого пришлют, а там и решим с понятиями и традициями воровскими. Договорились?

Кузнецов пожал Протасову руку и отправился принимать смену, а майор заварил кофе и занялся привычными делами. Он планировал позаниматься с гантелями, но душа не лежала. Приснился ночью ему плохой сон, и он чувствовал, что будут неприятности. Пару раз позвонил домой и обещал жене вернуться пораньше. По дороге сломалась машина, и он два часа ремонтировал бензонасос. Приехав наконец домой, увидел, что дверь в квартиру не закрыта, а их любимый кот сидит на пороге. Внутри похолодело, и он почувствовал беду. Осторожными шагами он вошёл в коридор и позвал жену, но никто не ответил. Он заметил небольшой беспорядок в прихожей и присутствие здесь до него посторонних. Майор достал пистолет и поднял руку. Он прижался к стене и резко открыл дверь в спальню. На кровати лежала жена в домашнем халатике, руки раскинуты в стороны, и казалось, что она крепко спит и не слышит, как он вернулся домой. От непонятно откуда взявшегося страха под ложечкой засосало, и он кинулся к кровати. Света лежала с широко открытыми глазами и смотрела в потолок. Глаза были стеклянными и безжизненными. Он взял её за руку, она оказалась холодной. Майор не мог поверить, что жена мертва, и он начал её трясти со всей силы.

– Проснись, родная, любимая…

Света оставалась без движения, и никакой реакции не последовало. Протасов громко закричал и схватился за голову. Сознание помутилось, и слёзы сами покатились из глаз.

– Прости, это я виноват… Прости… Надо было слушать тебя и бросать эту работу, а я не хотел.

Он плакал и гладил жену по руке, надеясь, что она проснётся. Кровь стучала в висках, в голове шумело. Он попробовал взять себя в руки, но не смог. Такой жестокий и бесчеловечный удар не мог остаться безнаказанным. Майор поклялся найти убийцу и наказать. Он вышел на кухню и набрал номер Игоря, а после позвонил в «скорую». Через полчаса в квартире майора собралось не менее десяти человек. Прибыла опергруппа, и следователь записывал показания майора. Врачи констатировали смерть от удушья. Скорее всего, Свету задушили, и оружием послужила обычная подушка. Тело увезли в морг, а в квартире остался Протасов и самый его близкий друг Игорь. Он осмотрел замки в дверях и вернулся к Сергею.

– Что я могу сказать, дверь она сама открыла убийце, замки не повреждены. А дальше он, видно, оглушил её, а после в спальне задушил.

Майор находился в какой-то прострации и почти не слышал друга. Игорь достал из шкафа бутылку коньяка и налил в рюмки.

– Давай помянем Свету, – и он протянул коньяк Сергею. Тот не хотел пить, но Игорь заставил.

– Я понимаю тебя, Серёжа, что тяжело тебе сейчас на душе, но жить надо. – Он сжал плечо Протасова и налил по второй. Майор молчал, за весь вечер он не проронил ни слова.

– Я терял близких на войне и в мирной жизни… Прошу тебя взять себя в руки. Есть же дети, внуки, друзья, работа.

Но Протасов смотрел в одну точку, его лицо было похоже на маску. Игорь понял, что сейчас с ним разговаривать бесполезно, и поднялся.

– Давай ко мне, у меня переночуешь.

Он приподнял Сергея и повёл к выходу.

В этот вечер с вокзала уходил поезд, в котором после выполненного задания отправлялся домой киллер. Провожала псевдоНиколая Людмила, с которой он сблизился в последние дни. На плече у него висела небольшая спортивная сумка, а в руке он держал «Танцовщицу».

– Ты вернёшься? – спросила Людмила.

– Вернусь, как только решу свои дела, – ответил он. Ему не хотелось обманывать эту девушку, но работа не позволяла заводить серьёзные отношения с женщиной. Он сел в вагон, и поезд тронулся. Людмила долго стояла и смотрела вслед уходящему счастью. В глазах её стояли слёзы, и сердце подсказывало, что больше она никогда не увидит этого сильного и уверенного в себе мужчину.

Киллер выполнил заказ и убил жену Протасова. Это было одно из самых лёгких заданий в последнее время. Он пришёл к ней под видом водопроводчика, и наивная женщина сама впустила его в квартиру. Вначале он оглушил её, а после уже задушил. Устроил в доме небольшой беспорядок, а после спокойно удалился. Кепка, за которой он скрывал своё лицо, и очки делали его внешний вид самым обычным, и случайные свидетели никогда бы не узнали в нём человека, который приходил в квартиру Протасова. В поезде он отправился в ресторан и заказал себе ужин. В мыслях киллер уже простился с Людмилой, понимая, что не вернётся обратно. На следующий день он был в Москве и окунулся в привычную жизнь.

Протасов три дня жил у Игоря, на работе он взял отпуск за свой счёт и занимался похоронами жены. Домой не вернулся, снял однокомнатную квартиру. Слишком тяжело было жить в своей квартире после убийства Светланы. Игорь не отходил от друга и помогал, чем мог. В один из вечеров они сидели на кухне и разговаривали.

– Я много думал в последние дни и принял решение найти и наказать убийцу, – сказал майор.

Игорь понимающе кивнул и обещал помочь.

– С чего начнёшь? – спросил он у товарища.

– Поеду в Москву и попробую найти Николая.

– Ты уверен, что это его рук дело?

– А ты думаешь по-другому? – Он пристально посмотрел на Игоря. За этот короткий срок Сергей сильно изменился, и Игорь не мог этого не заметить. Лицо стало более серьёзным и внимательным. Казалось, что он стал старше лет на десять, не меньше. В нём проснулся охотник, который целенаправленно ищет свою добычу и готов неделями сидеть в засаде, ожидая появления жертвы. Трагедия друга требовала от Игоря максимальной помощи.

– Какое у тебя оружие? – спросил Игорь.

– Пистолет и две пачки патронов.

– Я думаю, что этого не хватит.

Игорь направился в спальню. Там, в сейфе, он хранил небольшой арсенал оружия. Позвав друга, открыл сейф и предложил выбрать то, что ему больше подойдёт. Протасов выбрал «беретту» и огромный охотничий нож.

– Ну а нож зачем? Возьми кольт или браунинг…

Игорь достал из самого дальнего угла сейфа УЗИ.

– Вот это тебе, я думаю, больше подойдёт, чем нож, – и он отдал автомат Сергею. Тот покрутил его в руках и согласился взять.

– Когда думаешь ехать?

– Завтра с утра и поеду.

Они проговорили до поздней ночи. Игорь старался отвлечь друга от невесёлых мыслей и рассказывал всякую всячину – о молодости, службе, женщинах… А утром проводил Сергея.

На прощание друзья крепко, по-мужски обнялись.

– Звони и помни, что если только понадобится моя помощь, я сразу приеду.

Майор открыл дверь и уселся в машину. Завёл двигатель и подождал, когда он прогреется.

– Ну, Игорёк, не поминай лихом! И спасибо тебе за всё! – Он сжал кулак и поднял его вверх. – До скорого!

Машина плавно выехала на дорогу, направляясь за город. Майор по пути заправился и перекусил в небольшом кафе. Взяв с собой термос с горячим кофе, он выехал на трассу и набрал скорость. На душе лежал камень горечи и обиды. Каждую ночь ему снилась Света. Она молила о помощи. Она звала его к себе. И только он делал первые шаги навстречу, как просыпался. Понимая, что эта дорога может быть в один конец, он твёрдо решил отомстить. Жажда мщения придавала сил и уверенности. Смысл, цель жизни для майора остались в одном – найти и наказать виновного, чего бы это ни стоило. Подальше от этого города, который забрал у него единственную и любимую женщину.

– Жди в гости, Николай, – сказал он вслух и крепко сжал руль.

Глава 43

Катя проснулась, когда машина въехала в Москву. Огни ночного города светили в глаза. Она сладко потянулась и посмотрела на Николая. Тот был сосредоточен и не обратил на девушку внимания. Они повернули на Садовом кольце и остановились на светофоре, и только сейчас Катя заметила светлую прядь волос на голове Николая.

– Что случилось, почему у тебя волосы светлые?

– А, это… Кто его знает, ложился спать, были обычные, а проснулся, стали светлыми.

– Так не бывает, я что, на дуру похожа?

– Совсем не похожа. – Николай погладил Катю по голой коленке. – Не знаю я, почему так, и давай без лишних вопросов, хорошо?

– Тогда тебе надо их покрасить, чтобы волосы были одного цвета.

– Вот ещё, я что, женщина, чтобы краситься?

Он свернул с дороги, выезжая знакомыми переулками.

– Как хочешь, но сильно уж заметно, – сказала Катя.

– А я кепку надену, и никто не заметит. Он потянулся на заднее сиденье, доставая бейсбольную кепку.

– Так лучше?

– Гораздо лучше, но мне не нравится.

– Думаю, что смогу это пережить, ты как думаешь?

– Я… – Последовала пауза, после которой она сказала: – Я думаю, что мужчина должен всегда нравиться любимой женщине и следить за собой, вот так.

– Хорошо, я буду следить, а пока давай спокойно доберёмся до дома и ляжем спать. Я устал после дороги и хочу выспаться.

– Вопрос последний, можно? – Катя сделала серьёзное лицо.

– Ну, если один, тогда давай… – Он знал, что сейчас она спросит обязательно какую-то глупость, и готовился ответить шуткой.

– Как ты думаешь, а что, если я пойду в модели?

– В какие модели, не понял?

– В самые настоящие, и попробую сделать карьеру.

Николай резко затормозил, да так, что Катя чуть не ударилась в стекло головой.

– Ты в своём уме? Какие модели? Забыла, как я после твоей встречи с продюсером разбирался?

– Ну, это давно было… Попался урод, вот и предложил на сцену через постель.

– Да все мужики такие, и у всех на уме одно…

– И что теперь?

– А ничего… Если бы тебе не хватало денег или была необходимость, тогда другое дело, а так…

– Мне хочется в своей жизни чего-то добиться.

– Катенька, у меня голова ничего сейчас не соображает… Я прошу тебя, давай поговорим завтра. – Он поцеловал её, и прижал к себе.

– Только не забудь об этом, – попросила Катя.

– Не забуду, обещаю!

Они подъехали к дому, и Николай остановился.

– Давай сделаем так, чтобы нас меньше видели соседи.

– Почему?

– Потому что я не хочу сплетен и разговоров. Давай я поднимусь и открою дверь, а ты посиди.

Катя согласилась и начала укладывать волосы. Николай поднялся на третий этаж и внимательно осмотрел дверь. Он приклеивал к двери тоненькие волоски, которые были почти не заметны. И если бы чужой человек проник в квартиру, волоски порвались бы. Это было старое, но вполне надёжное средство. Всё было в порядке, и он спокойно открыл дверь. Потом спустился вниз и перенёс вещи. Квартира находилась в престижном районе города. Здесь жили в основном обеспеченные люди, и квартал хорошо охранялся. Четыре комнаты, два туалета, а общая площадь квартиры превышала двести метров. Николай долго искал что-то подобное, но когда нашёл, не поскупился и заплатил продавцам щедро. Балконы выходили на разные стороны улицы, а с одной стороны раскинулся живописный парк с озером.

– Как всё-таки хорошо дома, – сказала Катя. Она открыла в ванной горячую воду и направилась за вещами.

Николай проверил на телефоне автоответчик, но никто не звонил. Он сел в своё любимое кресло и расслабился. В ванной шумела вода, и Николай начал засыпать. Разбудила Николая Катя, которая привезла на позолоченной тележке ужин. После душа она была в халатике, и Николай внимательно смотрел на её ноги.

– Дорогой, ты, кажется, не туда смотришь.

Она потуже затянула поясок на халате и достала бутылку вина. На тарелках красовались картошка быстрого приготовления и бифштексы. У Николая при виде такой вкуснятины загорелись глаза и разыгрался аппетит.

– Когда ты всё это успела?

– А пока ты дрых в кресле, я и приготовила. – Она налила в высокие бокалы вино и протянула Николаю.

– За что выпьем? Только не за твой модельный бизнес, ладно? Мы на эту тему поговорим завтра, точнее, уже сегодня.

Катя посмотрела на часы, они показывали начало первого ночи.

– Давай за нас, но лучше за тебя, Катюша!

Он потянулся к ней бокалом, и они выпили на брудершафт, поцеловались, и Катя невольно обнажила правую грудь. Этим хотел воспользоваться Николай, но женщина остановила руку мужчины.

– Вначале ужин, а после всё остальное.

Они набросились на еду, и в течение пяти минут на столе ничего не осталось. Николай, как довольный кот, развалился в кресле и с наслаждением допивал вино.

– Так, дорогой, не спать, а купаться, и бегом.

Николай с неохотой поднялся и направился в ванную. Катя тем временем расстелила кровать и постелила чистое бельё.

– Ложись на живот, – сказала она.

– Это ещё зачем?

– Ложись, иначе передумаю делать тебе массаж.

Николай повиновался, и Катя начала массировать вначале плечи, а после перешла на спину. У неё были довольно сильные руки, и в массаже она знала толк. Николай закрыл глаза и наслаждался процессом. После Катя перевернула его на спину и сняла трусы.

– Ого, какой он у тебя сегодня большой!

Она взяла в руки мужское достоинство Николая и погладила. Член отреагировал моментально, открывая женщине свою настоящую красоту и силу. Катя взяла его в ротик и задвигала головой, а Николай откинул голову назад и тонул в своих ощущениях. Не выдержав, он посадил Катю к себе на колени. Горячая женская плоть полностью поглотила член, и они взорвались оргазмом. Николай выплеснул целый поток спермы на Катин животик. Она стонала и растирала сперму по своему животу. Они так и уснули в объятиях друг друга, не зная, что им готовит завтрашний день и какие испытания выпадут на их долю.

Глава 44

Уже неделю майор находился в Москве, но найти Николая не мог. Прибор, который был установлен у него в машине, молчал, не подавая признаков жизни. Радиус действия маячка достигал 500 метров, а искать кого-то в многомиллионной Москве – всё равно что иголку в стоге сена. Отчаявшись найти убийцу своей жены, Протасов сидел в гостинице и размышлял. Звонок мобильного отвлёк от грустных мыслей. Звонил Игорь с подсказкой, в каком районе города надо искать Николая. У них на работе ввели спутниковую навигацию, и, подключив необходимое оборудование, он смог вычислить сигнал. Протасов не стал ждать вечера и, быстро перекусив, отправился в дорогу. Уже на подъезде к элитному жилищному комплексу появился слабенький сигнал. Чтобы въехать на территорию, необходимо было предъявить документы. Он остановился возле шлагбаума и стал ждать, когда к нему подойдёт охранник.

– Ваши документы, – спросил парень лет тридцати. Он был одет в костюм полевых частей пехоты, и Протасов протянул удостоверение. Охранник долго разглядывал фото майора, а после записал в журнал данные.

– Проезжайте.

Он поднял шлагбаум, и Протасов медленно заехал, осматривая местность. Остановился возле гаражей и стал ждать. Ближе к вечеру он увидел выезжавшую машину Николая.

– Вот и ты…

Майор не стал преследовать своего врага, а решил дождаться, когда тот вернётся, и после действовать по обстановке. Он позвонил Игорю и сказал, что нашёл Николая.

– Ты там не очень с ним, – предупредил Игорь.

– Это уж как получится, одно тебе обещаю, что брать у него показания и арестовывать его тебе не придётся.

Игорь хотел возразить, но Протасов выключил телефон. Оставалось только терпеливо ждать.

Часов в одиннадцать вечера он увидел, что машина Николая возвращается. Майор засунул за пояс нож и прикрыл его свитером. Закрыв машину, он направился к подъезду Николая. Тот, с трудом удерживая в руках два пакета, уже открыл дверь и собирался войти, как увидел шатающегося мужчину, который просил подождать. «Вот пьянь», – подумал Николай и придержал дверь. От мужчины не разило перегаром, но шатался он конкретно. Николай попробовал рассмотреть лицо незнакомца, но тот опустил голову и что-то бормотал себе под нос. Николай поднялся к себе на этаж и достал ключи, и тут в спину ему упёрся твёрдый предмет. Он попробовал оглянуться, но не смог.

– Дверь открыл, и тихо, без шума.

Николаю был знаком этот голос, но кому он принадлежал, вспомнить не мог. Дверь открылась, и незнакомец сильно толкнул его в спину. Николай растянулся на полу в прихожей и услышал звук закрывающейся двери. Он поднял голову и не поверил своим глазам. Перед ним стоял Протасов с громадным тесаком в руках.

– Вижу, что узнал ты меня, – сказал майор и снял фуражку.

Николай попятился назад, к кухне, но противник одним прыжком настиг его и придавил коленом к полу.

– Вот сейчас, гнида, мы с тобой и поговорим по душам.

Протасов схватил его за рубашку и рывком поднял на ноги. Рубашка затрещала по швам, и один рукав оторвался. Майор отвёл перепуганного Николая в зал и швырнул, как котёнка, на диван, а сам сел напротив в кресло.

– Не ожидал увидеть меня?

Николай смотрел в глаза майору и понимал, что живым тот его не выпустит. Желваки ходили по лицу, сжатые до белых косточек кулаки не предвещали ничего хорошего.

– Я всё сейчас расскажу, только, прошу, не убивай меня. – Николая трясло от страха, и майор, смотря на это несчастье в брюках, улыбался.

– А это зависит от тебя. Смотря что ты расскажешь и поверю ли я тебе. Итак, давай с самого начала, и подробно.

В правой руке майор держал нож и постукивал им по коленке. Николай косился на этот кинжал, и он явно мешал ему говорить.

– Убери, прошу тебя, никуда я не денусь, клянусь, что расскажу чистую правду.

Протасов положил нож рядом и приготовился слушать. Николай рассказал о таинственном заказчике и о том, чем занимался непосредственно он сам, естественно, умолчав о киллере и о том, что сам направил убийцу в квартиру Протасова.

– Он страшный человек и очень влиятельный. Для него убить человека – всё равно что муху прихлопнуть.

– Для чего надо было убивать в зоне заключённых? – спросил майор.

– Не знаю, он мне не говорил, да я и не спрашивал. В нашем деле чем меньше спрашиваешь, тем лучше. – Николай расслабился и дополнил: – Твою жену он тоже приказал убить.

– Кто исполнитель?

– Это всё его люди, и я с ними не встречался.

– Адрес есть этого заказчика?

– Нет, только телефон. Но я тебе не советую с ним связываться, у него кто-то в правительстве, и живым он тебя не выпустит.

Протасов видел, что Николай не врёт, и всё же что-то вызывало подозрения, но что именно, он не знал.

– Где телефон его?

Николай достал мобильник и бросил майору.

– Там, в справочнике, есть имя заказчика.

Протасов просмотрел номера телефонов и поднялся, чтобы уйти. Убивать без прямых доказательств он не хотел. Надо было найти этого неизвестного заказчика и поговорить с ним по-мужски.

– Живи, пока я не нашёл заказчика, а там посмотрим.

Он поднялся и собирался уйти, но краем глаза заметил, как Николай что-то достаёт из-под дивана. Майор резко повернулся и увидел в его руках пистолет, направленный в свою сторону.

– Эх, майор, майор, – с ехидной усмешкой смотрел на Протасова Николай.

– Уйти, прости, я тебе не дам… Уж слишком много ты знаешь, так что извини.

Он держал майора на прицеле, а тот и не пробовал даже сдвинуться с места.

– Заказчик человек непростой, да и я тоже. То, что это его была затея, это правда, как и то, что он оплачивал ход этой операции. Только жену он твою не убивал…

Майор побледнел в доли секунды и спросил сквозь зубы:

– А кто убил?

– Убил мой человек, который работает на меня, и приказ он получил тоже от меня.

Это были последние слова Николая. Он забыл про нож, который оставался в руке за спиной майора. Тот резко повернулся и бросил клинок, который попал точно в сердце. Лезвие было настолько острым, что нож вошёл по самую рукоять. Николай даже не успел ничего понять и медленно свалился на пол. Пистолет вывалился из его рук и остался лежать возле тела. Майор подошёл и вытащил нож из груди убитого. Кровь тут же расплылась на рубашке Николая красным пятном. Осмотрел пистолет, который даже не был заряжен, и засунул его в карман.

И тут майор услышал, как в дверь вставили ключ и начали открывать. Он спрятался за дверью ванной и стал ждать, оставив дверь приоткрытой. В квартиру вошла красивая девушка и начала снимать с себя одежду.

– Коля, ты дома? – крикнула она, но никто не ответил. Она взяла пакеты, которые стояли возле вешалки, и пошла с ними на кухню. Майор тихонько выскользнул из квартиры, оставшись незамеченным. Уже на первом этаже он услышал, как кричит женщина.

– Убили, помогите…

Это Катя обнаружила в спальне убитого Николая. Майору уже не было до этого никакого дела, он сел в машину и выехал из двора.

«Один готов, – подумал он, – сейчас очередь другого». На его суровом лице впервые с момента смерти жены появилась улыбка, и он поехал в гостиницу, чтобы выспаться как следует. В эту ночь Света не приснилась, и сон был безмятежным, и спокойным.

Глава 45

Юрий Петрович Филатов имел в своей жизни всё, или, можно сказать, практически всё. Бизнес, который приносил доход, влиятельных друзей и, самое главное, власть, к которой он стремился с детства. Годы не отразились на его мужественном лице, хотя прошлое, которым он так иногда гордился, могло превратить в старика. В свои пятьдесят Юрий Петрович имел три судимости и последнюю ходку отбывал на «Белом Лебеде». Он был одним из последних воров в законе, которого крестили в Соликамске. Но время казалось бессильным перед судьбой этого человека. Он был подтянут и не отягощён лишними килограммами. Короткая стрижка и модные очки делали его похожим на Роберта Де Ниро. От жёлтых, гнилых зубов не осталось и следа, их полностью заменила керамика. И сейчас от этой улыбки влюбчивого и весёлого ловеласа многие женщины сходили с ума. Костюм от известных кутюрье, всегда наглаженные брюки, дорогие туфли и рубашка делали этого мужчину неотразимым. Он любил общество очаровательных женщин и старался уделять каждой внимание. Помнил дни рождения всех своих друзей и подруг и обязательно, если был день рождения женщины, посылал ей дорогой букет и подарок. Жениться он не хотел, точнее, не спешил, ему казалось, что он ещё не нагулялся.

Юрий Петрович старался вернуть время молодости, которое он провёл в лагерях. Особняк на Рублёвке, хаммер, охрана, которая не отходила от своего клиента ни на шаг. В центре Москвы, возле Останкино, крупногабаритная квартира, которую он, кстати, выиграл в карты, причём буквально с одной партии. Это была интересная история, которую он часто рассказывал близким людям. А дело было так, Юрий Петрович из всех карточных игр отдавал предпочтение покеру, и уже под утро, в одном из московских клубов, где он отдыхал, появился новый карточный игрок, которого звали Евгением. Он играл легко и непринуждённо. Людям, не посвящённым в таинства игры, казалось, что этот человек самый настоящий бог, любимчик Афины Паллады. И так бы оно и было, если бы не одно «но». В жизни, как известно, даже имея покровительство древних богов, увы, всё заканчивается, причём не всегда хорошо. Юрий Петрович заметил, что парень пользуется старыми приёмами, которые он изучал по первой ходке, в Красноярском крае. Тогда Седой учил молодого и неопытного пацана хитростям и тонкостям карточной игры. При раздаче колоды игрок умело и дерзко передёргивал карты, оставляя соперника с носом, и толстосумы, проигрывая, нехотя отдавали картёжнику деньги. Когда Юрий Петрович сел за стол и предложил ставку в сто тысяч долларов, Евгений смутился, но не отказался. Расчёт старого вора в законе был прост, он достал новую колоду карт и не разрешил противнику раздачу. Евгений заёрзал на стуле, но потерять авторитет свой как игрока не хотел, тем более что публика жаждала реванша и готова была даже отдельно заплатить за такое зрелище. Проиграв все свои сбережения, Евгений покраснел и предложил поставить на кон квартиру. В зале возникла гробовая тишина. Евгений понял, что перед ним не новичок, а опытный мастер, и пригласил для раздачи карт постороннего человека. Снова достали новую колоду, и игра началась. Лицо Юрия Петровича не выражало ничего. Он заказал красного вина и сигару. Телохранитель поднёс зажигалку и слегка надавил на плечо хозяина. Это был так называемый условный сигнал, по которому Юрий Петрович знал, какая комбинация карт у противника, и после этого он открыл свои карты. Публика ахнула, так как у него был флеш-рояль, а у Евгения каре. Аплодисменты победителю не стихали минут пять, и Евгений убрался восвояси, оставив Юрию Петровичу ордер на квартиру. После этого вор в законе угостил почтенную публику и покинул заведение.

Сейчас он сидел в своём любимом ресторане Palazzo Ducale на Тверском бульваре и ел суп из мидий с белым вином. Ресторан был одним из лучших в Москве и отличался изысканным интерьером. У входа стояли куклы в итальянских платьях, а само убранство было полностью привезено из Венеции.

– Петрович, – спросил Виталий, – а ты помнишь, как мы того лоха кинули на хату?

– Помню.

Он улыбнулся и закурил. Виталик был одним из самых преданных людей Петровича, ему он доверял самые серьёзные дела.

– Ведь он так и не понял, – сказал Виталик, что это наш человек, который стоял у него за спиной, дал маяк.

– Лох, друг мой, он и в Африке лох, и даже на Бермудах дежурят наши люди.

– Петрович, так ты что, поэт?

– Нет, с чего ты взял?

– Ну как-то в рифму получилось…

– Не обращай внимания, это случайно. Вот лучше сходи к тем кралям и познакомься, а после пригласи за наш столик.

Виталик повернулся и увидел за спиной двух девушек, которые пришли, как любит говорить Петрович, на съём.

Зазвонил мобильный Юрия Петровича, и он ответил:

– Жду тебя, я на Тверском.

Виталик вернулся, улыбаясь до ушей.

– Девочки наши, сейчас придут. – И он послал им воздушный поцелуй.

– Девочки отпадают, звонил Макс, сейчас приедет. Что-то случилось… – Петрович почувствовал неладное и поднялся.

– Давай в другой зал перейдём, там потише и меньше любопытных глаз.

Они пересели и стали ждать Макса. Тот вскоре появился, и глаза у него выражали испуг.

– Ну, что там? – злобно спросил Петрович.

– Николая завалили… Я был у него на хате, там полно ментов.

– Кто?

– Не знаю…

– Так узнай и сделай это быстро! Через час доложишь, понятно?

Макс знал, что если Петрович приказал, это обсуждению не подлежит и надо шустро выполнять.

Макс ушёл, а Петрович посмотрел на Виталика.

– Кто бы это мог сделать, как ты думаешь?

– Не знаю и ничего предположить не могу. Мы платили ему хорошо, долгов за ним не наблюдалось.

– Может, кто-то с последнего дела?

Петрович прищурился и спросил:

– Ты проверял на месте, всё ли он зачистил после себя?

– Проверял, не сомневайся, но, может, он опять прокололся и получил в ответ?

– Да, но как его нашли в Москве?

– Ничего не понимаю… Кстати, Петрович, а ты знал, что у Николая был свой исполнитель?

– Какой исполнитель? И чего исполнитель? – Петрович заказал себе вина, выпил.

– Киллер!

– Для чего ему киллер? Разве наших людей не хватало?

– Вот и я так думал, но один общий знакомый проговорился, и это точно, что киллер работал на Николая.

– Ну и что, в конце концов, нам-то что от этого?

– Нам ничего, вот только этого киллера засекли наши люди, когда мы в последний раз встречались с ним.

– И ты до сих пор молчал? Сколько я могу тебя учить: как только возникают подозрительные объекты, сразу докладывать.

– Петрович, я не хотел поднимать кипиш, вот и не сказал.

– Дать бы тебе под зад коленом, тогда понял бы, как и когда надо докладывать.

Виталик понял, что попал впросак, и замолчал.

– Набери Макса, где он? – Петрович посматривал на часы и видел, что Макс задерживается.

– Он уже здесь, – ответил Виталик, и в эту минуту появился Макс.

– Можно водички, Петрович, а то в горле пересохло?

– Пей и рассказывай, что узнал.

– Был я у тёлки Николая, но она ничего не знает. Пришла домой, а дома труп. И никого не видела, до этого Николай вроде как ни с кем не общался.

– Ну и…

– Я поговорил с охранником, который дежурит на въезде, и, как мне кажется, не прогадал. Приезжал человек, военный, который ему не понравился, он проверил документы, но они были в порядке.

– А фамилия военного?

– Он не запомнил. Но я послал Виктора к нему с нашими снимками.

– Какими?

– Которые мы снимали, когда наблюдали клиентов. И охранник узнал одного на снимке.

– Кто?

– Протасов Сергей Иванович, вот кто приезжал в гости к Николаю.

Глава 46

Майор собирался возвращаться домой. В Москве ему нечего было делать, и он не торопясь укладывал вещи. После того как он расправился с Николаем и нашёл убийцу своей жены, у него пропало желание продолжать поиски. К чему они? Что он узнает и что это ему даст? Ровным счётом ничего. Свету не вернёшь, а распутывать клубок преступлений не хотелось. Жизнь утратила краски, и столь желанного облегчения в душе не наступало. В дверь постучали, и он отправился открывать. Перед ним стоял немолодой мужчина, который назвал его по имени.

– Да, Протасов – это я, а вы кто?

– Мы с вами не знакомы, но у меня есть для вас информация, и если вы не возражаете, я войду.

Незнакомец вошёл и представился:

– Филатов Юрий Петрович.

– Проходите.

Протасов пригласил незнакомца, ещё не совсем понимая цель его визита. Юрий Петрович сел в удобное кресло и достал сигарету.

– Если не возражаете, я закурю.

Майор не возражал и поставил перед посетителем пепельницу.

– Чему обязан? – спросил он, усаживаясь напротив.

– Я вот думаю, с чего начать… – Юрий Петрович закурил и стряхнул пепел в пепельницу.

– А вы начните с конца, так будет и проще, и понятнее.

– Хорошо, но боюсь, что это вам не совсем понравится.

– Я слушаю.

Майор посмотрел в глаза незнакомцу. Тот спокойно выдержал взгляд майора и сказал:

– Я понимаю, почему вы убили Николая… Этот подлец работал на меня, я и есть тот человек, который заварил в вашем городе всю эту кашу.

Протасов дёрнулся за оружием, но Юрий Петрович его опередил, доставая пистолет из-под мышки.

– Не торопитесь, и не надо дёргаться, Сергей Иванович! За дверью стоят мои люди, которые вам не дадут уйти, и мне стоит только подать им сигнал, как они выломают дверь. Послушайте и не делайте преждевременных выводов.

Протасову стоило больших усилий сдержать себя, но он остановился.

– Так, может, сейчас начать с самого начала?

– Давайте, – ответил майор, понимая, что этому человеку есть что сказать, тем более что пришёл он сам, не побоялся.

– Ты потерял жену не по моей вине, а я много лет назад потерял дочь и отца.

Майор не совсем понимал, о чём говорит этот человек, но видел по выражению его лица, что разговор и воспоминания даются тому с трудом.

– Я родом из твоего родного города, вот только не жил там. Я потерял жену, и дочь осталась с отцом. Они жили вдвоём, и я, по мере возможностей, к ним приезжал. Дочь звали Леной, она была моей самой большой радостью в жизни, и я по праву этим гордился. Всё закончилось, когда трое ублюдков-наркоманов убили и её, и отца. Троицу эту ты охранял в зоне, пока они ещё были живы. Тебе, майор, знакомы такие фамилии: Федоркин, Анисимов и Мешков?

Майор уже начинал понимать, к чему клонит этот человек.

– Да, знакомы, но их, если я не ошибаюсь, убили?

– Ты прав, их убил мой человек, которого и нанял на работу Николай. Я долго их искал, но когда мне доложили, что они сидят… Я решил с ними расправиться, не дожидаясь, когда они выйдут на свободу.

– А Фурцева тоже ты приказал убрать?

– Увы, это так, он начал умничать, а мне такие свидетели не нужны. Но я пришёл к тебе не для того, чтобы исповедаться или признаться в том, что это сделал я. А пришёл я к тебе, чтобы назвать имя человека, киллера, который действовал по приказу Николая.

– Ты не похож на доброго Деда Мороза, который приходит под Новый год и раздаёт подарки, – сказал майор. – Чем я заслужил такую честь? Рано или поздно, но я бы сам нашёл его.

– Нет уж, поверь мне, – ответил Юрий Петрович, – таких людей найти практически невозможно, да и живут они недолго. Я пришёл к тебе, хоть и не питаю уважения к вашим органам, но уважаю сильных людей, потому что не так много таких и осталось. Хочешь – верь, хочешь – не верь, но только эти чувства двигали мной.

Я отомстил за отца и ребёнка, и месть моя осталась лежать в сырой земле, на кладбище, там, где похоронили этих ублюдков. Закон справедливости не должен нарушаться, и если человек выпускает пулю из пистолета, он должен знать, что однажды эта пуля может вернуться. Парня, который убил твою жену, зовут Игорь, фамилия Северин.

Юрий Петрович протянул майору листок бумаги.

– Вот здесь адрес этого человека, и если поспешишь, то сможешь его найти и наказать.

Майор, понимая, какую услугу оказал ему этот человек, поднялся и пожал ему руку.

– Спасибо, хоть мы и находимся по разные стороны баррикад и каждый по-своему видит жизнь, но, узнав правду об этой злополучной истории, лично я к тебе претензий не имею.

Он проводил посетителя до двери, и уже на пороге Юрий Петрович протянул ему свою визитку.

– Возьми, майор, всякое в жизни бывает, в этот раз я тебе помог, а в следующий – ты поможешь.

Протасов взял визитку и закрыл дверь. После этого проверил номер, убедившись в том, что ничего не забыл, сдал портье ключи и поехал по адресу, который дал ему Юрий Петрович.

Квартира, в которой жил Северин, оказалась пустой. Майор легко проник внутрь, но хозяина не обнаружил. Судя по обстановке, Северин спешил – некоторые вещи были разбросаны.

Он позвонил Игорю и описал ситуацию. Игорь посоветовал остаться в Москве на пару дней, чтобы подождать и попробовать найти Северина. Однако ожидания оказались напрасны. Киллер пропал и больше по этому адресу не появился. Майору оставалось только одно – вернуться домой, что он и сделал.

Эпилог

Прошло два года. Майор Протасов оставил службу и занялся частным сыском. Он открыл свою контору и вполне успешно конкурировал с органами. Коллектив его фирмы был небольшой, ребята в основном – бывшие военные, отставники, прошедшие не только Афган, но и Чечню. В зону майор не захотел вернуться и не жалел об этом. Новая работа приносила удовлетворение и плюс ко всему неплохо оплачивалась. Несколько крупных дел он раскрыл сам, чем заслужил доверие как со стороны органов, так и среди рядовых граждан. Жениться пока не собирался, хотя на примете была одна женщина, которая ему нравилась, вот только рану душевную не вылечило время, и он по-прежнему искал Северина. Тот даже несколько раз приснился майору, но и во сне ужом ускользал из рук.

Очередное дело, которое вёл майор, было связано с убийством, и он с ребятами приехал на место раньше милиции. Ребята опросили свидетелей и начали искать преступника. Уже после обеда к нему в контору позвонил Игорь и попросил срочно приехать. Майор примчался к другу, надеясь на помощь в раскрытии этого дела.

– Садись, друг, – пригласил Игорь майора за стол и, самодовольно улыбаясь, сказал: – Наши ребята сняли отпечатки пальчиков на месте преступления, и ты знаешь, что обнаружили? Они принадлежат нашему старому знакомому.

– Какому знакомому? – удивился майор.

– Северину, помнишь такого?

Майор побледнел и кивнул.

– Только это ещё не всё, и вот что мне удалось узнать. Северин Игорь Анатольевич сделал пластическую операцию, и мы искали призрак, которого уже давно нет и в помине.

– Не тяни, прошу тебя.

– У тебя сколько ребят работает?

– Трое, четвёртый в отпуске, а что?

– Дело в том, что пальчики принадлежат одному из твоих парней…

– Ты шутишь? Не может этого быть! – Майор поднялся и взял результаты экспертизы.

– Я проверил, и не один раз. Всё сходится. Северин изменил внешность и, зная, что его ищут, нашёл надёжное убежище возле тебя.

– И кто из четвёрки Северин?

– Твой самый близкий друг и напарник – Олег.

Майор сел на стул и вытер пот со лба.

Ему не верилось, что такое возможно, но результаты экспертизы говорили обратное. Теперь он уже никуда не спешил, понимая, что час расплаты наступает и убийца ответит за совершённые злодеяния.

Content

Ангелов Геннадий Западня для киллера

Геннадий Ангелов Западня для киллера

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Эпилог