Сергей Вольнов

Прыжок в секунду

© С. Вольнов

© ООО «Издательство АСТ»

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Посвящается тем, кто проснулся бы…

В будущем обязательно придет день, когда самое ужасное настоящее покажется старыми добрыми временами…

Кто-то очень верно подметил

Если не знаешь, чего хочешь, умрешь в куче того, чего не хотел…

Оознано многими,

а сформулировал Чак Паланик

…в мягчайшую грязь

я сейчас ложусь,

и буду счастлив,

пока не проснусь…

Чьи-то стихи

Человек притаился в глубине прохода между полуразрушенными домами.

Ожесточенная стрельба уже прекратилась. Его миротворческие усилия привели к тому, что охотники за телами убрались отсюда. Теперь, не выходя из тени, он всматривался в ту часть руин, что располагалась напротив, через улицу.

Когда-то человека прозвали Несси. Это имя досталось ему в наследство от прошлой жизни. И он не отказался так именоваться, очутившись здесь и сейчас. О том, что было раньше, человеку вспомнилось многое, но далеко не все. Он даже не испытывал полной уверенности, что та жизнь являлась прошлой в прямом смысле слова.

И еще Несси очень хотелось бы узнать: он «весь вышел» оттуда? Или просто скопирован, продублирован сюда. А оригинал тоже существует. Где-то, как-то, когда-то… каким-нибудь образом, параллельно.

Главное, что в его памяти уцелели многие знания и умения, которые очень пригодились в этой, будущей жизни. Поэтому Несси удалось найти занятие, наполнившее ее реальным смыслом. Не очень давно он почуял и выбрал себе новую цель. Затем прокрадывался за очередными потенциалами, тайно преследуя их.

Так делал его старший напарник. Точно так же выслеживал и он сам. Раньше, множество раз. Не показываясь на глаза до поры, до времени. Выжидая, пока случится наиболее подходящий момент.

Ловчему желаний совсем не требовалось учиться скрытному преследованию. Пусть он и утратил немало воспоминаний, но основные боевые навыки сохранил. А это был чуть ли не первый «предмет», по которому в свое время ему пришлось сдавать условный экзамен. И оценивал его умения незабытый, не утонувший во тьме беспамятства сталкер Луч. Наиболее строгий из наставников по курсу выживания в среде обитания, далекой от нормальной.

Зона ведь на то и Зона, даже если она вроде бы совершенно другая и расположена не тогда и не там, где существовала «прошлая». Сталкеры же… они сталкеры и есть, какими бы другими словами ни звались.

Хотя здесь, по правде говоря, кое-где ходить было гораздо сложнее, чем по самым трудным участкам отчужденки, канувшей в прошлое. Та незабвенная «черная быль» иногда выглядела просто аллеей для детских прогулок. Если сравнить ее с некоторыми пройденными секторами новой, будущей Зоны.

К этому периоду Несси уже некоторое время следовал за теми, кого обнаружил в очередной раз. И вот наконец-то решил выйти из тени.

Поэтому сталкер дождался подходящего случая и успешно отогнал ненужных свидетелей. Затем переместил за спину тяжелую винтовку системы «Баррет», которую по случаю раздобыл и здесь. Вынул из набедренного кармана запасную футболку, шагнул вперед, поднял руку и энергично замахал подобием белого флага.

Первая часть пути: «Под смертельный отсчет»

Пролог (начало)

Желанная цель только казалась совсем близкой! Дверной проем находился всего лишь в десятке метров, но с таким же успехом вход мог бы располагаться на другом конце света.

Стоило высунуть хотя бы краешек шлема, и длинные автоматные очереди мгновенно прошивали воздух, вечно сырой от постоянно моросящего дождя.

Пули, злобно щелкая, впивались в кирпичи толстой стены, крошили обожженную глину и оставляли в ней рваные углубления. Кирпичные осколки разлетались во все стороны, и часть из них попадала на плечи, спины и шлемы. Отгрызенные от стены кусочки постукивали по спрятавшимся людям, будто сбивчивой морзянкой передавая от пуль угрожающие телеграммы.

Впрочем, для того чтобы щедрые порции смертоносного металла поступали без задержек, даже высовываться не требовалось. Автоматы преследователей и без того не умолкали. Били резкими короткими очередями, словно напоминая и угрожая: никуда не денетесь, скоро достанем и прикончим!

Выстрелы загнали в ловушку двоих людей. Теперь они скрывались за кучей строительного мусора и обломков, в который превратились обрушенные верхний этаж и крыша дома. Пути отступления им перекрыли упорные преследователи. Вот по этой причине было совершенно невозможно выскользнуть из тупика, образованного грудой кирпичей и остатками стены первого этажа. Разве что проламываться сквозь эту стену.

Но люди, загнанные в ловушку, не просто так оказались здесь. Они целенаправленно добирались сюда. Потому что стремились войти именно в этот дверной проем…

=0=

«…три=одиннадцать=пять=девять=

две=четырнадцать=пятнадцать=две=

Секунда за секундой. Неумолимый и бесстрастный отсчет. Вот так без конца. Когда царит темнота. Когда мерцает свет. И когда тьма вновь торжествует. А затем снова брезжит свет, на самом деле – почти такой же непроглядный, как тьма. Всегда.

восемь=шесть=тринадцать=сорок пять=

двадцать семь=четыре=две=двенадцать=

Отсчет. Неровный, немерный, однако не исчезает никогда. Как биение сердца. Пульс сбивчивый, непредсказуемо меняющий темп, но постоянный. Главный признак жизни. Когда у живого не бьется сердце – отсчет секунд окончен… Прекратится отсчет, что будет? Что будет, если…

пять=шесть=семь=тринадцать=две=

тридцать восемь=девять=восемь…»

Период «Один»

Мотор ожил и лязгающим рокотанием сообщил о готовности начать движение. Громоздкая машина была похожа на гибрид колесного трактора, танка и мусоровоза. Теперь она вздрагивала, словно ожидала с нетерпением, когда будут отпущены тормоза. Кто ее соорудил, откуда она взялась в зарослях, – не получилось узнать. Внутри не обнаружилось никаких четких следов бывших хозяев вроде забытых комбинезонов с записными книжками в карманах. Впрочем, узнавать происхождение машины было и незачем.

Главное, что криво сляпанная, ребристая, угловатая конструкция, как будто выехавшая с экрана боевика в духе «Безумного Макса», подошла как нельзя лучше. Она казалась способной передвигаться и как-то защищать своих ездоков от опасностей. Новые хозяева наткнулись на эту металлическую каракатицу случайно, понятия не имели, чья она была и для чего сделана.

Люди, погрузив свои припасы, забрались внутрь и уже занимали сиденья, готовясь отправиться в путь. Переднее кресло водителя занял мужчина в черном комбинезоне, похожем на полевую форму танкиста, и старой, потертой кожаной куртке. Возрастом лет тридцати пяти, не больше, но с прямыми темными волосами, уже заметно тронутыми проседью, и бородой, которую седина тоже не поскупилась выбелить. Снаружи, за бортом, глаза бородача скрывали «капли» со стеклышками грязно-бурого оттенка. Когда он влез в кабину, занял водительское место и снял солнцезащитные очки, на лице мужчины появилось такое выражение, что стало ясно: ему не обязательно прикрывать глаза стеклами мрачного цвета, чтобы увидеть окружающий мир в далеко не радужных тонах.

За спиной водителя, в кормовой части длинной узкой кабины, на продольной скамье устроилась его спутница, худенькая и невысокая. Походная одежда не сумела полностью скрыть изящную, стройную женскую фигурку, но одеяло, которым она укуталась, превратило ее в бесформенный куль. Несмотря на то что сейчас за бортом, снаружи, было светло и в джунглях царила неслабая жара – пассажирка мерзла. А может быть, спутницу водителя лихорадило.

Когда мужчина коротко произнес: «Поехали», – и отпустил тормоза, она высунула лицо из шерстяных складок и прокомментировала: «Давно пора».

– Формула «тише едешь, дальше будешь», Маленькая, для нас теперь не пословица предков, а девиз на щите. Хотя точней будет сказать, на лобовой броне, ха. – Водитель ухмыльнулся, хотя в глазах его даже искорки веселья не блеснуло, и добавил: – Мы в танке.

– Я сделаю надпись на футболке, Большой, – пробормотала пассажирка. – Только бы мы когда-нибудь добрались до магазина, где они продаются…

Колесно-гусеничный монстр, подминая под днище кустарниковые заросли, с рыком пополз вперед.

Начиная путь.

Ни он, ни она не оглянулись, чтобы в последний раз уловить зрачками последнюю секунду прошлого, оставленную позади.

Так обычно поступают не потому, что оно надоело до тошноты и от него воротит. Люди не оглядываются, чтобы не сглазить. Мудрые предки также наставляют, что если позволить себе оглянуться и пожалеть – дороги не будет, оборвется, едва начавшись. Эти двое решились двинуться с места, переменить судьбу, и впереди их не ждало ничего, кроме страха неизвестности. Не стоило к нему плюсовать и страх совершенной ошибки.

Пока неизвестность не превратится в определенность, никому не дано знать, был сделанный выбор правильным или совсем наоборот.

…Мужчина, названный Большим, спросил:

– Согрелась? Не слабо тебя трясло.

– Это не от холода. Нервное, кажется. – Его спутница Маленькая уже стояла позади кресла водителя, крепко вцепившись кулачками в край спинки. – Сейчас лучше. Внутри кабины не то, что там…

– Я тебя предупреждал! Шляться по «зеленке» – удовольствие сомнительное. Даром я, что ли, сидел дома, носа не показывая без крайней нужды. Но ты молодчина, справилась… Ха, наверное, сказался новоприобретенный опыт экстремального выживания.

– Все шутишь… Даже не представляю, каким чудом тогда уцелела. Старалась не вспоминать, а сейчас как вспомню, так…

– Так и вздрогну, у нас говорят. Еще бы! Вот поэтому тебя и перетрясло не по-детски.

Водитель достал из внутреннего кармана куртки плоскую никелированную фляжку и через плечо, не оборачиваясь, протянул емкость спутнице.

– Глотни. Специально берег, для торжественного случая.

– Это что? – Пассажирка, пошатываясь в такт движению «танка», отцепила правую ладонь от края кресла и взяла флягу, но смотрела на нее с недоверием. – Ты же говорил, что спиртного не осталось ни капли.

– Если бы не сказал так, его и не осталось бы, – проворчал Большой. – Эта штука мне досталась в наследство. Тот, кто завещал, строго-настрого наказал, чтобы по случаю освобожде…

– Где ты его увидел? – перебила Маленькая. – Мы всего-навсего нашли средство передвижения, которое оказалось не мертвым. Повезло, не спорю, что это случилось раньше, чем я умерла от усталости и страха…

– Первый шаг, он трудный самый. Страх в себе побороть сложнее, чем внешний страх. Монстра можно пристрелить, взорвать или зарезать, ловушку или искривление почуять и обойти, а вот чем и как ты достанешь ту дрожащую тварь, которая притаилась внутри, и…

– Давай без философствования, ладно?! Я сама не прочь самокопанием заняться, ты уже знаешь это, но сейчас надо смотреть вперед и высматривать будущих монстров, а не поминать прошлых.

Пассажирка встала поустойчивее, чтобы ненароком не свалиться от очередного рывка, и отцепила от кресельной спинки вторую ладонь. Решительно отвинтила крышечку фляги, поднесла горлышко ко рту и, запрокинув голову, глотнула содержимого.

Шумно выдохнула, перевела дух, ошалело покрутила головой и сообщила:

– Настоящий скотч!

– Кто бы сомневался, вспоминая бывшего владельца. Держись! – Водитель вовремя притормозил, чтобы обогнуть скальный обломок на пару сотен тонн весом, неведомо как очутившийся в гуще зарослей и внезапно возникший чуть ли не перед колесами, и спутница поспешно схватилась за спинку кресла. – Ладно уж. Действительно, что это я разболтался? Еще минутка, и начнется веселье. Вот сейчас эта… э-э, маскировочная лесополоса кончится, выберемся и сразу окажемся на виду у всех.

– У кого?! Что за зверь такой – «всех»…

– О, это самый грозный зверь! У всех, кому не лень видеть и реагировать. Там открытая полоса, я знаю, и нам ее не обогнуть, по густой чаще на такой железяке далеко не уедешь, завязнем в дебрях! Или нарвемся! И без того судьбу искусили по полной программе, ни одной серьезной твари не встретилось… А по пустырю газанем на полном вперед, надеюсь, и проскочим! Ты на всякий пожарный рюкзак надень и оружие под рукой держи…

– На всякий какой?!

Рычание мотора, подстегнутого водителем, усилилось, и обоим приходилось уже почти кричать, чтобы услышать друг друга.

– На случай, если она спохватится! Вот обратит, зараза, внимание на наши телодвижения…

В этот момент самодельный, но вполне обороноспособный и мобильный «танк» выскочил на опушку массива «тропического» леса. В гуще которого и был внезапно найден двумя людьми, чудом уцелевшими в смертельно опасных дебрях этих самых джунглей.

И – началось!

=1=

«…восемь=шесть=две=шесть=две=три=

семь=тринадцать=двадцать=восемь=

сорок девять=восемь=три=две=пять=

Не знаю, сколько уже смен тьмы и света, то есть подобий суток, провел здесь. Точно так же я не имею понятия, сколько времени провели здесь мы… Все еще по привычке думаю «мы», хотя остался здесь совершенно один. В полном смысле один-одинешенек! Две тьмы-света тому назад Рубеж попытался перепрыгнуть Эл, и я лишился последнего товарища. Подобно всем прочим, что раньше его пытались преодолеть Рубеж, Эл исчез в ослепительной вспышке. И я остался один.

Один… Да, один на один с проклятым Счетчиком, по-прежнему бесстрастно отсчитывающим все те же безжалостные секунды. Один на один с машинальным безостановочным речитативом моей мысленной «считалочки», что рабски вторит непостижимому ритму пульсаций Рубежа. Пульсу, который улавливает и отображает Счетчик… две=шесть=девять=восемь=три… У-у-у, ч-черт его раздер-ри!..

Эти сдвоенные щелчки обозначают «прыжковые секунды», как мы их назвали. И они сводят меня с ума. Подобно тому как уже свели с ума всех остальных людей из нашей группы. Я стараюсь, изо всех остатков сил стараюсь не поддаваться соблазну, но ведь и остальные точно так же старались…

Их больше нет.

Нет их, нет, нет! Все, кроме меня, прыгнули, стремясь угодить в паузу. Желая угадать, когда в проеме Рубежа исчезает смертоносный клубящийся туман и на мгновение образуется чистое «окно» выхода.

Интервалы между паузами-окнами – и об этом нам стало известно благодаря Счетчику – длятся от двух до пятидесяти секунд. Проверено. «Мины есть!» – пошутил бы я, но шутить по адресу Рубежа меня абсолютно не тянет. Эл и Брайю соорудили нечто вроде датчика. Этот самодельный прибор регистрирует периоды прерывания в работе убийственного излучения Рубежа. Или чем он там является на самом деле, этот клубящийся туман в проеме.

Смерть исчезает именно здесь, непосредственно в месте, которое мы назвали Рубежом. Совсем ненадолго, на почти неуловимый миг, но исчезает. Значит, убраться отсюда – можно, без сомнения… Если прыгнуть вовремя.

Вот что ужаснее всего, на самом-то деле! Постоянно иметь перед своими глазами манящий соблазн. Видеть это издевательское напоминание, что шанс освободиться все-таки существует…

Благодаря датчику я имею возможность хоть до самой смерти любоваться бегущими по экрану дисплея цифрами, которые перемежаются парными черточками, похожими на математический знак «равняется». Этот символ графически имитирует сдвоенный щелчок, начало и конец паузы. Между ними промежуток, когда исчезает клубящийся туман. По задумке парней, соорудивших наш Счетчик, он обозначает именно ее, проклятую и вожделенную прыжковую секунду.

=2=15=50=40=8=2=17=6=3=11=2=5= и так далее, без остановки.

Никому из наших так и не удалось понять систему. Никто не уловил суть алгоритма, по которому на секундочку исчезает сумрачный туман Рубежа. Открывая свободный выход здесь, в маленьком кусочке пространства, который мы нашли и который снабжен датчиком, названным именем собственным: Счетчик.

Коварный соблазнитель Рубеж, который убил многих из нас.

«Системы просто-напросто нет», – сказала Олра. Затем надрывно, изнеможенно вздохнула и сделала один-единственный шаг.

Она не прыгнула сквозь чистое соблазнительное окно, на секунду появившееся вместо непроглядной туманной взвеси. Тяжелого волгло-серого тумана Рубежа, который непостижимым нами способом залит сюда и сконцентрирован в этом месте. Да, Олра не прыгнула туда, в некое подобие дверного проема, образованного тремя железобетонными плитами, будто нарочно сложенными в форме кривобокой, покосившейся буквы «П», что обрамили и обозначили его.

Олра просто устало шагнула…

пять=три=две=четыре=девять=пять=

семь=одиннадцать=тринадцать=девять=

восемь=две=семь=пять=четыре…»

* * *

Открытая местность протянулась вдаль, насколько хватало взгляда, и потому казалась макетом бесконечности. На ней не просматривалось ничего возвышающегося, будто здесь прогулялось стадо исполинских бизонов, смело все на своем пути и утрамбовало копытами почву. А потом, уже после того как по этой пустоши прокатилась бизонья волна, ровная поверхность поросла травкой. Невысокой, но плотной, сплетенной стеблями в сплошное ковровое покрывало.

И вот по этому подобию степи теперь необходимо было рвануть в иллюзию бесконечности. Светлой порой на открытой местности шансов выжить ощутимо больше, чем во тьме. В лабиринтах, дебрях и чащах эта разность масштабов опасности – меньше. Там разница между светом и тьмой вообще гораздо более условная. Везде ли оно так, мужчина за пультом управления «танком» не имел понятия. Но это было именно так в пределах округи, которая ему стала известной по предыдущим рейдам.

Большой сообщил об этом своей напарнице. Прямой курс в открытое море травянистых зарослей. И на полном – вперед!

Но стоило лязгающему, рычащему средству передвижения выскочить из джунглей, как сразу же появилась и погоня. Она словно бы не пожелала, чтобы стальной монстр вырвался на простор, и метнулась за ним из густой массы джунглей, похожих на серо-зелено-коричневые клубы дыма, не рассеивающегося никогда.

Вслед машине бросился живой монстр. Впрочем, точнее было бы сказать, что – скользнул. Потому что больше всего существо смахивало на гигантскую змею со множеством лапок, хотя из треугольной головы этой многоножки торчали уши, как у осла или зайца. При движении они раскачивались и рассекали воздух, как заправские сабельные клинки. Смертоносные лезвия метров трех длиной…

Тварь приближалась слишком быстро, и даже на форсированном режиме «танк» не мог оторваться от нее. Большой крикнул: «Не падай!!!» – и резко затормозил. Взрывая колесами и гусеницами глубокие борозды, разметывая во все стороны траву и землю, стальной монстр почти остановился и крутнулся, развернувшись на месте. Его лобовая броня смотрела прямо в морду приближавшейся исполинской гадине.

– Дай я! – воскликнула девушка.

Она цепко держалась за спинку кресла, и экстренное торможение не сбило ее с ног. Теперь напарница водителя прыгнула к потолочному проему, который открывался в пятиугольный купол, грубо и криво сваренный из стальных плит. Орудие, смонтированное вверху, сложно было назвать артиллерийским, ствол как таковой у него отсутствовал. Сквозь переднюю бойницу торчала направляющая с чередой колец, прикрепленных к ней, и жгутовым сплетением кабелей снизу. Одним словом, гаусс-пушка, и она целилась прямо в пасть змеевидной многоножке с длинными ушами.

Дуэль получилась короткой, но яростной. Первый выстрел грохочущим огненным лезвием отсек левое ухо-саблю, хотя наводчица вряд ли хотела настолько ювелирно попасть в цель. Рев монстра был почти осязаем, и если бы мог сфокусироваться, то снес бы бронемашину, перевернул и опрокинул. Второй заряд, ревя не хуже монстра, поразил одноухую многоножку… прямо в раззявленную треугольную пасть, из которой уже высовывался извивающийся канат языка и тянулся, тянулся вслед убегающей жертве. Разогнанный до неимоверной скорости огненный болид врезался в дыру, из которой язык высовывался, и голова ушастой змеегусеницы буквально лопнула, разлетелась на мелкие кусочки от точного попадания из электромагнитной пушки. Оставшееся ухо отделилось целиком и улетело вверх. Обезглавленное тело споткнулось на ходу всеми своими ножками и мигом отстало от машины, которая после выстрелов сразу двинулась прочь задним ходом.

– Да ты прямо снайпер, – спокойно констатировал мужчина, управляющий ею.

По расслабившемуся лицу видно было, что страшное напряжение только в эту секунду отпустило его.

– Повезло, – буркнула Маленькая, сползая из купола вниз, в кабину. – У страха глаза… меткие. Но вообще на охоте мне бывать приходилось. У нас дома места такие, всякое зверье попадается, даже волки…

– Эх-х, я бы сейчас не отказался побегать от обычных волков! – Большой мечтательно покачал головой.

Подчиняясь его рукам, бронированный монстр вновь развернулся кормой к джунглям и солидно рокотал двигателем, унося двух людей прочь от края «зеленки». Водитель не форсировал, но и не медлил.

– Посматривай там, сзади, – велел он. – Вообще теперь основная твоя задача – обозревать тыловые сектора и вовремя…

– Прикрою задницу, прикрою, – заверила напарница. – Поняла уж, что мне досталась роль хвостового стрелка.

– Спину, а не задницу. И спасать нам души надо, но не задницы. Да, правильно говорил Михаил Николаевич о кардинальной разнице менталитетов.

– Это кто? Один из твоих бывших товарищей по группе?

– Не-е… Это один известный писатель-сатирик из моей бывшей жизни. Бодрый мужчина и хороший товарищ, наверное, но не уверен, что обрадовался бы, доведись повстречать его здесь.

– Я бы точно не обрадовалась, встретив здесь любого из… прошлых знакомых. Как-то грустно сознавать, что и у них…

– Если бы это было самым тоскливым, что нам здесь пришлось осознать… Попытался бы твой родной и близкий тебя же пустить на фарш, вот бы ты повеселилась!..

– Я уже в курсе. Или самой убить его пришлось бы, или позволить себя перемолоть. Выбор тот еще.

– Да, черт возьми, выбор у нас небогатый. Или будь один, или верь в то, что тебе повезет встретить хоть кого-то, не переполненного желанием тебя сожрать. Но веря в лучшее, готовься к худшему. Точней, к самому худшему из всего, что мы вообще способны вообразить.

– Надеюсь, нам все-таки сейчас повезет. Там что-то странное приближается, – сообщила Маленькая; она в этот момент, выполняя задачу тылового обеспечения, выглядывала в смотровые окошки левого борта. – Смотри в направлении на семь часов.

Водитель глянул в одно из перископных зеркал заднего вида, которые не поленились установить неведомые строители этой эксклюзивной бронемашины, невесть где сооруженной, прежде чем стать коллекционным трофеем и угодить в сердце джунглей.

– Ну, вот и очередная тварь явилась по наши… задницы! – сказал мужчина веселым тоном, но в глазах его стыла тоска.

– Спины, спины. И души, – улыбнулась девушка, но и в ее глазах веселья не было ни малейшего…

Больше всего это смахивало на торнадо. Миниатюрное такое, всего лишь пару десятков метров ростом и диаметром с дерево в пару обхватов. Оно извивалось и приближалось. Прямо к несущейся по полю машине с двумя людьми внутри. Будто запущено было прямо в нее. А может, без всякого «будто»…

– Слишком быстро несется, мы не успеем. – Голос водителя звучал спокойно. Но сразу после этого он прикусил губу. Возможно, чтобы не застонать от бессилия.

Девушка едва слышно подтвердила:

– Да… И спрятаться негде.

Действительно, вокруг них расстелилась плоская, как ледовый каток, степь. И даже если там, за горизонтом, не бесконечность, а какой-нибудь дремучий лес, или скальный лабиринт, или развалины города… двое туда просто не успеют добраться вовремя. До того момента, как насланное «торнадо» настигнет их, схватит и закружит в объятиях смертельного танца…

– Вижу!!! – внезапно отчаянно вскрикнул Большой.

– Что?! Где?! – почти истерически вторила ему Маленькая. Выдержка в этот миг оставила ее, у девушки просто не хватило нервов и дальше пытаться сохранять видимость стоического спокойствия.

– Овраг вижу! Вот, вот, смотри… Расселина!

Напарница, лихорадочно осматривавшая тылы и фланги, метнулась по кабине вперед и посмотрела прямо по курсу. Там, в волнах травянистого моря, действительно появилось нечто вроде понижения уровня, внезапная расселина в земле. Словно трещина в почве или царапина, оставленная исполинским когтем…

– Выбирай! – крикнул мужчина. – Сворачиваем или прямо туда!!!

Выбор им выпал скудный. Никакого альтернативного третьего варианта.

Продолжать мчаться в степь или нырять в овраг, что вел к зеву, темневшему там, в дальнем конце трещины, и уводил под землю. А под поверхностью наверняка поджидали до того чудовищные ловушки и напасти, что пылевое завихрение атмосферы в сравнении с ними могло показаться миленьким цветочком…

– Смотри, смотри! – Девушка вдруг стукнула мужчину по плечу кулачком и резко подалась вперед, будто захотела прильнуть к лобовому иллюминатору лицом.

– Ви-и-ижу… – уже совершенно другим тоном исторг это слово Большой. – Сереет…

– А вдруг нам повезет и как раз рассеется?! Мы проскочим!

И если бы эти отчаянные слова не выкрикнула девушка, тогда нечто подобное обязательно озвучил бы мужчина.

В самом деле, а что им еще оставалось?..

=2=

«…тридцать три=четыре=десять=

две=семнадцать=три=две=три=

пять=шестнадцать=семь=две=три=

И произошло это уже девять тьма-светов назад. После усталого шага отчаявшейся Олры в смерть нас осталось двое: Эл и я. Только двое из двадцати трех, что образовывали группу вначале. Всего двое из двух с лишним десятков, угодивших сюда, в ЗОНУ. Я и он – из почти двух дюжин попавших в ее капканы людей…

Прыгнул, шагнул, и «ага»! Мгновенная вспышка, злобное шипение, и нет человека. Там, по ту сторону, никто не убегает прочь от рубежа смерти, осчастливленный избавлением…

Да, нам не удалось уловить четкой системы, руководящей возникновением сквозного отверстия вместо тумана. Настоящий хаос, броуновский беспредел какой-то царит в схеме прерывания, если в ней вообще имеется какая-то схема.

Единственное, что доподлинно известно, – минимальная и максимальная длительности промежутков между спасительными секундами. Размеры интервалов между неуловимыми мгновениями, когда смертельная энергия исчезает. Продолжительность отрезков между паузами, что коварно сулят возможность прыгнуть сквозь Рубеж, не сгорев ясным пламенем в пр-роклятом этом тумане, и остаться в живых, и уйти прочь… Так вот, эти спасительные промежутки между прыжковыми секундами всегда не меньше двух и не больше пятидесяти секунд. Стандартных, «наших», человеческих секунд.

Брайю сгорел первым из всех, однако перед своим прыжком именно он измерил эти временны́е интервалы и с помощью Эла соорудил датчик. Собственно, «прыжковая секунда», когда они ее отмерили хронометром, оказалась примерно наполовину меньшей по длительности. Высокоточные часы были выужены из наваленной кучи разнообразных вещей, той, что мы неожиданно обнаружили километрах в пяти от Бункера. Если встать спиной к П-образной точке отсчета координат нашей внутренней вселенной – направление на одиннадцать часов.

Мы нечасто отваживались настолько далеко прокрадываться, всерьез отдаляться от Рубежа, но тяжелейшие вылазки стоили риска. В том рейде, например, нами было раздобыто немало жизненно необходимых трофеев. Некоторые из них до сих пор позволяют выживать мне, последнему из нас. Арьергардному нашей группы. Одиночке, загнанному в тупик, как крыса, забившаяся в глухую нору без другого выхода…

Даже когда нас было много, мы не решались уходить от Рубежа. Не осмеливались надолго покидать участок, расположенный в непосредственной близости от клочка замкнутого в проеме, клубящегося тумана всех оттенков серого цвета. Бродили, ползали, метались вокруг Рубежа, все искали, искали, искали способ освободиться… Самой популярной гипотезой было предположение, что где-нибудь может обнаружиться не мерцающий, а постоянно открытый проход. Не издевательски подмигивающие аналоги нашей импровизированной «калитки», но именно дверь. Настоящая возможность уйти прочь.

Ну или хотя бы какой-нибудь «сломанный» проход с паузой, которая длится дольше. Длится полновесную секунду… Срок, позволяющий человеческой реакции не только вовремя засечь шанс, но и воспользоваться им.

Выпрыгнуть из ЗОНЫ…

Только вот здешняя реальность безжалостно растоптала наши надежды. Да, прыжковая пауза короче, чем стандартная секунда. Так сказать, земная, если принять на веру гипотезу, выдвинутую Элом, который утверждал, что ЗОНА на самом деле обретается не на Земле, а на какой-то другой планете. Лично я в этом совершенно не уверен. Точнее, не хочу верить. Скорей уж мне захочется поверить в некое искривление пространства, в аномальные изменения законов природы. А то как подумаешь: мало того что вокруг ад кромешный, так еще и родной мир черт знает где остался… и совсем уж паскудно на душе становится.

Однако мы все равно назвали эту краткую паузу секундой, а не какой-нибудь полусекундой или недосекундой. Ее, эту вожделенную щелочку, что возникает в непреодолимой препоне Рубежа через интервалы времени, не поддающиеся осмысленной систематизации…

Наш человеческий слух вполне успевает отчетливо уловить оба щелчка датчика. И первый, который обозначает начало, и второй, который сообщает об окончании прыжковой секунды. Однако наша зрительная, мышечная, нервная или какая там еще, ч-черт ее дери, реакция просто не успевает сработать. Значит, ей просто-напросто не хватает этого мизерного отрезка времени, чтобы впрыгнуть между черточками знака «равняется», и…

Никто не успел.

Четырнадцать вспышек, последовавших за четырнадцатью прыжками, и я остался один. Еще восьмеро наших просто не успели прыгнуть, потому что погибли здесь раньше, чем решились. Их забрала ЗОНА, прежде чем они реализовали право на попытку выпрыгнуть вон.

Нормальный человеческий организм за такой сверхмалый срок не успевает стартовать и набрать скорость движения, достаточную для прыжка. Ну вот не способен человек, так сказать, вписаться в «двойной клик» компьютерной «мышки»!

Вполне возможно, было бы иначе, длись это спасительное мгновение дольше. Тянись оно целую полновесную секунду.

Быть может, прав был англичанин Джек, когда однажды высказался в том смысле, что стандартная секунда появилась и человечеством издавна отмеряется отнюдь неспроста. Это единица измерения времени, минимальная для нашей физиологии. Именно она является пределом человеческих возможностей. В отрезок времени меньший, чем секунда, мы, обычные представители своего биовида, просто не в состоянии и воспринять, и среагировать. Полсекунды нам хватает только на то, чтобы воспринять. Сделать – мы уже не успеваем.

Но в том-то и проблема, что я знаю и все остальные тоже знали: прыгнуть сквозь серость Рубежа и уйти невредимым очень даже реально. Вполне можно.

Это не плод воображения, не какая-то там несбыточная мечта, а доступная, выполнимая задача.

сорок шесть=двенадцать=восемь=

семь=четырнадцать=тринадцать=семь=

девятнадцать=тридцать две=семнадцать…»

* * *

– Но почему ты вообще решил, что сквозь эти штуки можно вернуться? – спросила она. – Мне как-то слабовато верится, что эта местность расположена… э-э, где-нибудь в наших краях.

Он не ответил. Ему просто нечего было сказать. Во всяком случае, в эту секунду ответить он просто не смог бы при всем желании.

Мотор заглох, повинуясь движениям рук водителя. Бронемашина застыла посреди ледяной равнины. Лед здесь расстилался повсюду, по крайней мере в поле зрения ничего, кроме льда, не попадало. Ледовая поверхность не была однородной и гладкой, «катком» равнину назвать было нельзя даже с натяжкой. Торосы, перепады, намороженные глыбы, трещины и рябь наслоений, где-то волнистая, сглаженная, а где-то с рваными, острыми краями…

Все как положено. И можно было закономерно решить, что вокруг арктические или антарктические просторы, если бы… Если бы не одно совершенно невероятное, фантастическое несоответствие.

Температура воздуха в этой ледовой вселенной, судя по ощущениям, и близко минусовой не являлась. Более того, она не являлась даже условно прохладной, в районе нескольких градусов выше ноля по шкале Цельсия. С такой температурой еще можно было бы вполне допускать, что лед не растает… Однако воздух здесь был по-настоящему горячим, хорошо за плюс тридцать, чуть ли не сорок градусов. Лед же, распростершийся вокруг до самой линии горизонта, преспокойно не таял.

Хотя с виду казался самым настоящим льдом, то есть водой в твердом, замороженном состоянии. Которой по всем нормальным законам природы положено возвращаться в жидкое состояние при плюсовой температуре, а при достижении плюс сотни градусов – переходить в состояние газообразное.

– У меня такое ощущение, что жаркая прерия вывернулась наизнанку, – проворчала девушка. – Поверхность земли изменилась, воздух остался прежним.

– Очень точное сравнение, – похвалил мужчина, через лобовое бронестекло разглядывая окружающую среду. – Но мне кажется, этот лед… м-м-м, не из воды. Он просто не может быть водяным, если предположить, что основные законы физики и химии здесь… э-э, тоже не вывернулись наизнанку.

– Вот это меня уже меньше всего удивит, – буркнула девушка. Еще раз оглядела ледовые красоты, раскинувшиеся за бортом бронемашины, и спросила: – Будем высаживаться? Меня как-то не тянет гулять по этому льду, хотя вообще-то я с детства, сам понимаешь, лед и снег видела чаще, чем траву, песок и глину.

– Меня тоже. Но в любом случае вряд ли имеет смысл разворачиваться и возвращаться. Тут нам по крайней мере пока что впрямую ничего не угрожает.

Он опустил взгляд и посмотрел на экранчик вспомогательного дисплея, который проецировал изображение с кормовой камеры. «Вид сзади» демонстрировал нагромождение ледяных глыб, сложившихся в подобие арки. Цвета окраски ледовой субстанции, выдержанные в голубовато-серых тонах, почти не отличались от оттенка внутреннего, ограниченного этими глыбами пространства. И если бы не промелькивающее там, внутри, нечто рыжевато-коричневое, резко контрастирующее, почти невозможно было бы определить, что с этим арочным образованием «что-то не то» творится.

– Сплюнь через левое плечо три раза, – посоветовала она. – Ты сам меня так учил, чтобы не притянуть неудачу.

– Тьфу-тьфу-тьфу, – повернув голову налево, последовал он совету. – Не могу знать, конечно, подчиняется ли здесь хоть что-нибудь алгоритмам бытия и сознания, привычным нам, только на всякий случай не мешает подстраховываться. Ты права, Леди Удача – наша чуть ли не единственная союзница.

– Надеюсь, – коротко прокомментировала она.

– Если не считать этой машинки, – добавил он, – которая нам уже помогла избежать опасностей и поможет…

– Что поможет? Отыскать полынью или еще какую-нибудь лунку во льду? Отыщем, и что дальше? Ведь придется выбирать, бросать машину или нет. Под защитой брони катиться в неизвестность – это здорово, конечно, только вот танк далеко не во все… э-э, ворота пролезет.

– Да, я как-то об этом не подумал, – признал он. – Мне казалось, что нет лучшего способа передвижения по крайне враждебной территории. Может, это генетическая память, ведь мой папа имел звание капитана танковых войск, а дедушка был фронтовым шофером…

– И ты был совершенно прав при условии, что главная проблема – это решиться выйти. Поэтому танк нужен был, чтобы найти подходящий выход. Мы нашли броню на колесах, и набрались смелости, и отправились в поиск. А сейчас, похоже, выясняется, что главная проблема не в том, чтобы выход найти и в него выйти, а в том… чтобы он оказался действительно подходящим.

– Ты… м-м, витиевато закрутила, но я тебя понял. Да, ты права, может случиться, что мы все не так себе представляли. И наш поиск будет… э-э, гораздо больше наполнен неожиданностями, мягко выражаясь.

– Выбора у нас не было, так или иначе. Любая защита не дает стопроцентной гарантии. Зато в движущуюся цель труднее всего попасть. Этому меня научил мой дедушка, охотник.

– Да, мой дедушка тоже говорил, если хочешь жить – умей бегать, – согласился он. – А уж ему-то, ухитрившемуся пройти лагеря, гитлеровские концентрационные, британский для перемещенных лиц и жуткую карагандинскую зону ГУЛага, это умение явно спасало жизнь не раз…

– Слушай, а нам оно не мерещится? – согласно покивав его словам, вдруг спросила она. – Может, стоит все-таки выйти и пощупать… не доверяя глазам, видеокамерам и термометрам?

– Думаю, что нам лучше уж сразу принять как данность, что все – реально, – убежденно сказал он. – И поступать соответственно. Каким бы невероятным оно ни казалось, чем бы неимоверным оно ни ощущалось. Если мы будем относиться к окружающей среде не всерьез, никаких шансов выжить у нас точно не останется. Другое дело, что не стоит, наверное, сушить головы попытками разобраться… Почему с неба жарит тропическое солнце, воздух, как на египетском курорте, а лед не тает… Или другими подобными поисками объяснений. У нас есть цель, и какие бы фантастические обстоятельства ни попадались нам в процессе ее достижения…

– Договорились. Это не галлюцинации, даже если будут выглядеть как заправские видения.

– Знаешь, после всего, здесь уже пережитого, я свято уверен: где-то, как-то, когда-то существует все, что человек способен вообразить… Если до чего-нибудь мы не способны додуматься, то его нет, а значит, нам и не встретится. Если бы мне кто-то сказал, что я буду сидеть внутри настоящей бронированной машины из постапокалиптического блокбастера и рассуждать о льде, не тающем на сорокаградусной жаре… Но видишь – оно есть, и эта реальность дана нам в ощущениях. Более чем дана!

– А уж если бы мне кто сказал, что я попаду в объятия мужчины из будущего и с ним… – Она осеклась, обреченно махнула рукой и твердо, убежденно заявила: – Кончаем рассуждать. Ясно, что выбора у нас нет. Разве что пустить себе пулю в висок, но это аварийный выход.

– Точно. Полный вперед!

Мотор ожил, повинуясь управляющим движениям рук водителя. Бронемашина тронулась с места и медленно, осторожно покатилась вперед. Сидевшие внутри нее люди не знали еще, куда им держать путь и сколько он продлится, но одно уже поняли наверняка – что не вернутся туда, откуда приехали.

А достаточно скоро им довелось узнать, что они совершенно зря, как выяснилось, списали со счета «танк». Не стоило это бронированное средство передвижения вслух упоминать в контексте «не считая»… Сглазили. Потому что остались они без машины и почти без оружия. Выбор – спешиваться или нет? – двоим едущим по льду делать не пришлось. За них выбрала капризная Леди Фортуна, повернувшись к ним боком.

Когда бронемашина преодолевала выглаженную площадку, смахивающую на хоккейное поле, она внезапно, практически мгновенно, провалилась. Лед вдруг начал плавиться, как будто плюсовая температура хотя бы на одном участке наконец-то вступила в свои законные права, и твердая поверхность прямо на глазах стала исчезать. Немалый фрагмент поверхности растворился, образовав подобие дыры…

Но жидкость в этой «полынье» не появилась. Там, внутри, клубилась серо-белесая газообразная взвесь.

Они могли бы остаться в кабине, уповая на то, что провалятся вместе с «танком» и хоть где-нибудь да очутятся. Они могли бы провалиться вместе с ним и нигде не очутиться, сгинуть в одночасье. И с развилки возможностей была еще третья дорога – они могли покинуть машину быстро, практически «в чем были».

Он и она, на краткое мгновеньице встретившись глазами, без единого слова приняли решение: предпочли не надеяться на «танк». Громоздкая машина явно привлекала к себе излишнее внимание незримых сил, которые управляли окружающим мирозданием.

Волей-неволей люди расстались с бронемашиной, благодаря находке которой они отбросили колебания и отправились в путь. Покинули, успев только похватать рюкзаки с «аварийными» комплектами снаряжения. Экипироваться более обстоятельно просто не осталось времени. Ни секундочки лишней. Собственно, у них и оставалась всего лишь одна секунда, чтобы успеть.

Чтобы их путь, уводящий в неизвестность, не прервался, едва начавшись.

Удача хотя и отвлеклась, повернувшись к ним боком, все же не показала им свою равнодушную спину, не отвернулась совсем. Вызволила их из объятий то ли жаркого льда, то ли ледяной жары.

Они успели.

=3=

«…две=одиннадцать=тринадцать=двадцать пять=

Мы собственными глазами видели, как это происходило. Первым был здоровенный, непомерно мышцатый атлет. Прям-таки вылитый пиррянин из «Миров смерти» великого писателя-фантаста Гарри Гаррисона. Гуманоид с неведомой нам планеты, или гость из недоступной нам параллельной реальности, или откуда бы он сюда ни заявился, ч-черт… И он успел перепрыгнуть, сволочь! Его быстрота реакции, видимо, превосходила нашу.

Мы ведь, что греха таить, никакие не супермены и не супервумены, вполне обычные человечки. Подобные миллиардам других таких же частиц, из которых образовано человечество нашего, что уж греха таить, явно не лучшего из миров.

Он явился к нам и втерся в доверие, и мы его пригласили в Дом, и к Рубежу подпустили, а он – возьми да сумей перепрыгнуть…

Стояли мы тогда, в буквальном смысле остолбеневшие, и вытаращенными глазами невольных свидетелей наблюдали, как он уходил вдаль по солнечной равнине, раскинувшейся там, за Рубежом. Именно такое зрелище возникает, и полсекундочки просматривается в чистом «окне», когда оно в проеме появляется вместо непроглядной серости. Эту невероятную здесь, внутри доступного нам фрагмента ЗОНЫ, идиллическую картину мы постоянно видели… а теперь продолжаю видеть я, когда приоткрывается выход наружу.

Да уж, помнится, торчали мы тогда, обалдевшие, и посылали ему вслед проклятия самые ужасные из нам известных. А он даже не обернулся, подлый гад. Так и убрел, гуманоид долбаный, к рощице березок, той, что просматривается по ту сторону Рубежа, на глазок – приблизительно метрах в пятистах от нас. К желанному и недостижимому символу, уголку нормальной природы, манящему уютной безопасностью. Той самой безопасностью, которой по эту сторону и в помине нет.

Точно-точно, если бы тот гнусный супермен, похожий на древнегреческого атлета более чем двухметрового роста, не продемонстрировал нам воочию свой успех, прямо на наших глазах убравшись вон из ЗОНЫ… я бы спустя время не остался в одиночестве. Далеко не гордом, надо признаться.

Никто из людей нашей группы не внял моим увещеваниям и уговорам. Каждый из них, двадцати двух человек, имел право на свой прыжок, на свою единственную попытку… каждый, черт их подери!!! А я не имею, черт дери меня, никакого права осуждать их.

Но тем яростнее я ненавижу того похожего на эллинскую скульптуру красавчика, что дорвался к Рубежу и сумел пересечь его. По его вине я остался один…

Хотя, быть может, я в отчаянии просто ищу «крайнего»?..

Наверное, мы все-таки смогли бы адаптироваться, сумели бы дальше выживать и здесь, в ЗОНЕ. Мы ведь выжили, когда попали сюда, и выживали до сих пор! А времени не так уж мало прошло с той поры, как мы угодили сюда.

Однако никто не желал оставаться, и все погибли, испепеленные незримым жаром тумана Рубежа.

Мне тоже не хотелось, и не хочется, и никогда добровольно не захочется оставаться в ЗОНЕ, но я, вероятно, оказался самым трусливым из нас.

До сих пор все никак не решусь прыгнуть.

Я ведь тоже, тоже имею право на свой выбор: прыгать или оставаться.

Нет, уж что-что, а прыгнуть-то я могу! Имею прекрасную возможность в любую секунду… и это не каламбур и не игра слов, черт их задери!.. прыгнуть я могу хоть сейчас. Это и мое священное право, я тоже человек – или кто, спрашивается? Но вот сумею ли я перепрыгнуть и, полной грудью вдыхая свежий воздух свободы, уйти к той рощице?! Не наблюдать со стороны, а добраться туда и узреть вокруг себя это упоительное зрелище, которое отравляет мне существование, наполняет горечью зримого, но абсолютно недостижимого соблазна…

Это вряд ли. Если, конечно, не озарит меня вдруг внезапная гениальная догадка, позволяющая раскусить систему прерывания Рубежа.

А ее ведь и нету, системы этой.

Так сказала Олра и сразу после этого… шагнула в смерть.

шестнадцать=сорок=двадцать восемь=две=пятнадцать

двадцать пять=четыре=тридцать девять=восемнадцать…»

* * *

– Где это мы?.. – растерянно спросила девушка.

– Не зна-аю… – протянул Большой. – Надо осмотреться.

Они очутились в просторном темном зале. Помещение показалось им огромным… хотя это еще слабо сказано. Оно было чудовищно-громадным, колоссальным! Свет от полыхающих языками пламени жаровен лишь немного рассеивал окружающий мрак. Изрезанные барельефами колонны, словно вековые дубы, прятали свои «кроны» во тьме, где-то вверху. Тяжелые узорчатые портьеры величаво колыхались, их шевелили сквозняки, вольготно бродившие по незримым просторам зала…

– Скажу одно: судя по обстановке, мы в каком-то дворце, – шепотом произнес мужчина. Впрочем, даже на считанные децибелы, выданные человеческим голосом, нашлось свое, пусть и слабенькое, но все же эхо. А когда Большой шагнул к окну, раздавшийся отзвук чуть ли не сотряс дворец до основания. Старший напарник замер, втянув голову в плечи, однако все же решился и продолжил движение по гулкому полу…

Из высокого узкого окна открывался неожиданный вид: на сад, усаженный разлапистыми пальмами, что лениво, с этакой негой колыхали широкими листьями в такт дуновениям ветерка. Луна, прятавшаяся за паранджой из облаков, все же в достаточной мере освещала окрестности. Напарник пригляделся, но не отметил ни единой яркой светлой точки, которая подтвердила бы присутствие электричества.

– Та-а-ак… – на выдохе произнес мужчина, присел на корточки и дернул шнурок на правом ботинке.

– Что ты делаешь? – спросила младшая.

Расшнуровав свои «берцы», Большой снял их. Связав шнурками друг с другом, перекинул ботинки через плечо, обтянутое кожей старой куртки. Танкистский шлем потерялся, слетел, когда пришлось экстренно эвакуироваться.

– Сама подумай. Лично я не собираюсь сообщать о себе на весь этот дворец. Тебе, кстати, рекомендую поступить так же.

Выхватив пистолет и держа его перед собой, ведущий прокрался, прячась за колоннами, к высоченному, в два человеческих роста, дверному проему. Девушка тоже сняла обувь и ступала за своим спутником неслышно.

– Лестница, – шепнул мужчина. – Ведет вниз.

Напарники крадучись просочились на ступени. И лишь занавеси таинственно шелестели им вслед…

Взорам непрошеных тайных гостей открылось прелюбопытное зрелище: на доброй половине площади зала – по интерьеру и размерам близнецу помещения уровнем выше – раскинулось грандиозное пиршество. Десятки людей, облаченных в старинные, мягко выражаясь, одеяния, возлежали на кушетках и предавались чревоугодию. Они пили, ели, слушали игру музыкантов, переговаривались на неведомом языке, любовались извивающимися телами полуобнаженных танцовщиц… Все это разительно напоминало постановочную сцену из исторического фильма жанра «пеплум»[1].

Большой огляделся, обшаривая пристальным взглядом зал. Девушка вопросительно посмотрела на него.

– Чего пялишься? – сердито проворчал он. – Ты здесь где-то видишь… э-э, кинооператоров?.. Нет? И я не вижу. А что это означает? То, что мы опять оказались не в нашем мире. Мы не вернулись домой, а… попали, одним словом. И если все-таки в нашем мире… тогда явно в каком-то из периодов его древней истории. Оно, конечно, заманчиво у предков погостить, но лично я как-то совершенно в другую степь стремился.

Тем временем разворачивавшееся на их глазах веселье становилось все более разнузданным. Мужчина недовольно скривился и сокрушенно покачал головой, он явно предощутил, что дело движется к неприятностям. И предвиденное случилось… Мускулистый, бронзовокожий мужчина, выхватив из крепления факел, принялся поджигать занавеси.

– Ой!!! – невольно вскрикнула девушка. И ее звонкий вскрик прорвался сквозь шумы и звуки музыкальных инструментов.

– Тих-хо ты! – зашипел мужчина, зажимая девушке рот ладонью, и в следующую же секунду был вынужден добавить: – Бежим!

Охмелевшая толпа, гогоча, бросилась к выходам, к окнам, попутно переворачивая жаровни и швыряя факелы в глубь помещений.

Краем глаза Большой засек движение слева от себя. Лишь молниеносная реакция спасла мужчину от удара копьем. Развернувшись, он перехватил древко, одновременно сделав подсечку коренастому бородатому воину в длиннополом одеянии. Свалив того с ног и отобрав копье, мужчина добавил пинком по ребрам. Заметив поодаль силуэт еще одного вооруженного человека, Большой затравленно обернулся, ища взглядом напарницу…

Девушка к этому моменту уже преодолела лестницу.

– Куда ты?! Стой, сгоришь!!! – заорал мужчина и метнулся вслед.

Чад пожарища проникал уже повсюду, наполняя дворец. Пламя начало лизать дверной проем, резкий запах кедровой смолы наполнял ноздри. В проеме клубилась дымная занавесь.

– Маленькая!..

В ответ ни слова.

Резко выдохнув и вдохнув, Большой наполнил легкие остатками несгоревшего кислорода и решительно шагнул вперед, в завесу дыма. Другого варианта развития событий напарница ему не оставила.

=4=

«…шесть=пятнадцать=восемь=две=пять=семь=

Не надо мне знать, конечно, ответа на животрепещущий вопрос. Зачем тот… или те, или то, или та… кто соорудил Рубеж, вообще оставил в нем пульсирующие промежутки? Зачем спроектировал появление дыр, которые можно использовать как проходы наружу?

Почему-то сотворено именно так: чтобы туман Рубежа через неопределенные интервалы времени исчезал на полсекунды, приоткрывая окно в другой мир, с виду – нормальный. Но я знаю наверняка, что сделавший так – величайший изувер с точки зрения психологии людей моего человечества. Садист, по определению! Просто-таки несусветный изверг, полоумный маньячище, черт его дери, задери, подери и раздери на мельчайшие шматочки!.. Вот не будь их, прыжковых секунд пр-роклятых, и мы бы вполне смирились. Допустили в свои мозги идею, что можем остаться В ЗОНЕ.

Мы попробовали бы жить и тут. Хотя бы в качестве практического подтверждения изумленного восклицания: «Всюду жизнь!!!»

Но нет, эти обманчиво-доступные секунды – есть. Неумолимо появляются они, зар-разы, и…

И вот я остался один.

Почти все разумные – естественно, в доступных нам критериях осмысления их разумности! – существа, которых мы повидали тут, в ЗОНЕ, неизменно пытались пробраться наружу, перепрыгнуть Рубеж. Не наш, так какой-нибудь еще из Рубежов. Никто из созданий, обладающих разумом, пребывая в здравом рассудке, не желал оставаться в этом реальном аду. Уж об этом я знаю достоверно, насмотрелся здесь всякого-разного, а с некоторыми братьями и сестрами по разуму мы в свое время даже успели сконтактировать и пообщаться. Точнее, с четырьмя существами, внешне очень похожими на нас, человекообразными. Хотя уж они-то все точно были с других планет, из других миров. Как выяснилось. Если не врали нам…

Но успешно удалось выпрыгнуть на наших глазах очень немногим.

Это совершили трое зеленокожих гуманоидов, которые с виду напоминали прямоходящих собак. Через этот самый Рубеж, который позднее мы стали называть Нашим… Еще до того как мы его экспроприировали и огородили. Также – одно сизо-синее чешуйчатое создание, смахивавшее на помесь змея и саранчи. Сквозь другой Рубеж, калитку ворот проржавевшего ангара, что расположен примерно за три километра, в направлении на пятнадцать часов. И парочка смешных пузырчатых созданий, имевших разительное сходство с плюшевыми медвежатами, болеющими водянкой. Эти выпрыгнули на Рубеже, который мы обнаружили в рваном проломе единственной уцелевшей стены домика, расположенного еще дальше от нас, и в ту же сторону… Мы условно звали ее севером, ориентируясь по вектору движения светила, греющего там, в ясном небе за Рубежом.

Солнце промелькивало в проеме выхода, когда он приоткрывался на прыжковые секунды, и мы воочию могли следить за движением. Что мы поначалу и делали, изнывая от тоски по утраченным нормальным жизням.

Светило восходило прямо напротив «окна», подымалось и уплывало куда-то вверх, по мере приближения к зениту. Выше доступного нашим взглядам сектора обзора. Закатов солнца мы ни разу не увидели там, за Рубежом. Оно, само собой, тоже заходило вне доступного нашим взглядам сектора обзора. Можно было сколько угодно таращиться в небеса ЗОНЫ, по эту сторону, поверх сложенных буквой «П» тяжеленных плит и бесформенной глыбы железобетона, к которой они прислонены… Смотри сколько угодно, но разглядишь только ту же хмурую клубящуюся пелену, распростертую в вышине. Никакого солнца там не бывало и в помине. Эту верхнюю серость скорее уж можно было назвать сплошным Рубежом, что «крышевал» ЗОНУ. Сколько раз мне доводилось наблюдать, как сгорали летающие монстры где-то там, на высоте птичьего полета, так сказать… Сплошная облачная пелена не выпускала их. Небеса закрыты, и точка. А проверить, есть ли в них где-нибудь постоянные просветы для выхода, мы не решились, да и незачем было. Толку-то. Вначале пришлось бы найти какой-нибудь самолет.

Наш Рубеж, получается, «смотрит» прямо на восток «зарубежного», по-ту-стороннего мира. Таким образом, если встать к нему лицом, тогда левее – север, а правее – юг. Однако в том направлении мы забирались не очень далеко, только до соседнего Рубежа, обнаруженного справа всего лишь в километре с небольшим.

Причудливое, надо заметить, обрамление у тамошнего, «южного» клочка убийственного серого тумана: согнутый полукруглой аркой металлический столб. С одной стороны в проеме арки клубится серость, иногда, на прыжковую секунду, она сменяется окном в чистый мир… А с обратной стороны если зайти, то над головой просто столб, который пригнула к почве исполинская лапа неведомого чудовища. И вот в этом «соседнем» проеме мы прямо перед собой увидели, как «зарубежное», по-ту-стороннее солнце опускается за горизонт. Тот Рубеж, получается, выводит на сторону света, противоположную той стороне, куда выходит наш. На запад… Дальше, условно-южней, совсем уж непроходимые дебри начались, ни пройти, ни проехать. Без специальной, жизненно-важной причины туда и незачем было соваться.

Да уж, за нормальной сменой дня и ночи можно наблюдать лишь здесь, в непосредственной близости от «окошка» Рубежа, что на секундочку приоткрывается наружу. Стоит отойти от него, углубиться в ЗОНУ, где периодически вспыхивающего в оконном проеме настоящего солнца не видать, а небо похоже на повисший над головой потолок, в который вмонтированы скрытые светильники, которые иногда сочатся более светлой серостью, – и уже очень скоро вокруг окончательно сгустится ее хмуро-сумрачная во всех смыслах атмосфера.

В нутре ЗОНЫ только чередования полной тьмы и условного света – когда сумрачная пелена вверху циклично меняет оттенки себя от черного до тускло-белесого – позволят вести отсчет времени.

Хотя, конечно, особенно далеко от Нашего Рубежа мы не отдалялись. Поэтому я не очень-то и знаю, что там и как там дальше, глубже. Мы ведь, наивные, все надеялись разгадать систему прерывания, хотели открыть великую тайну превращения наблюдательного окна в настоящую дверь, а превратив – выпрыгнуть на свободу. Туда, к солнышку, к звездам, к травке и березкам… К свежему воздуху, дуновения которого, напоенные головокружительными ароматами «зарубежья», вместе с солнечным или звездным светом успевают просочиться сюда за доли секунды, когда распахивается выход. Эти запахи, будто намеренно, чтобы дразнить наше обоняние, пропускаются извне в ЗОНУ. Все остальное – травинки, листочки, пушинки, дождинки, мошка, мухи и тому подобные элементы внешнего мира – словно отфильтровывается и внутрь не попадает.

Но человек, увы, не дуновение ветра.

Как бы ни хотелось порой…

Сейчас территория, обследованная нами, почти опустела. По крайней мере уже немало тьма-светов ничего похожего на разумное существо в окрестностях не попадалось. Быть может, я здесь вообще сейчас один такой урод остался, из разумных. Хотя кто эту ЗОНУ ведает, ч-черт ее располосуй! Не является ли кусочек территории, разведанный нашей группой, всего лишь ничтожным клочком? Для нас это огромный сектор, полный разнообразных деталей и обитателей, а на самом деле – всего лишь прыщ на заднице или родинка на щеке непостижимой сверхсущности…

Разумные все или выпрыгнули, или прыгнули. Что в здешней реальности далеко не одно и то же, понятное дело. «Две очень большие разницы», как выражались жители города, расположенного неподалеку от моего родного. Надо же, я когда-то родился и обитал в обычном приморском городе… Мне уже с трудом верится, что жизнь вне ЗОНЫ у меня вообще была.

девять=пять=двенадцать=двадцать две…»

* * *

– Интересно, где мы на этот раз оказались, в какой заднице? – произнес Большой, с горькой иронией в голосе.

– Мы в помещении, – уверенно сообщила Маленькая. – Слышишь, такой характерный отзвук?

– Слышу. Могла не отвечать, это был риторический вопрос… Давай-ка лучше доставай фонарик, здешняя темень действует на меня угнетающе.

– Да, сэр! – отрапортовала младшая.

Фонарь, компактный, но достаточно мощный, устроил дворцовый переворот в царстве тьмы. Широкий пучок света озарил элементы окружающего интерьера.

– Ничего себе! Почти угадал!

– О чем ты? – недоуменно спросила девушка.

– Как это о чем? О нашем местоположении… Смотри.

Испускаемый фонарем луч света скользнул по ровным рядам кафельных плиток, этакой чешуей покрывавших стены и пол помещения, по шеренге писсуаров вдоль одной стены и по череде кабинок с оторванными дверцами, выстроившихся вдоль другой. Дверцы были кем-то аккуратно сложены стопочкой в углу.

Люди сюда попали через проем входа в одну из кабинок, крайнюю слева…

– Туалет типа sortir. Как романтично! Ну не прелесть ли, а?!

– Странный ты все-таки… Или я такой юмор не понимаю.

– С чего бы такой вывод? Нет, я согласен в целом. Но интересно послушать, на основе каких предпосылок вы, мисс, построили…

– Вы по-особенному, мистер, реагируете на происходящее вокруг безобразие: в помойке ищете смысл жизни, в разгромленном туалете – романтику… Вот так вот, мистер!

– Что за негатив? – Большой поморщился. – Да, по-особенному. Только ты так сказала, будто в этом что-то плохое… Ладно, идем поглядим, где мы вообще и что происходит. Задушевные беседы подождут до лучших времен. Сядем за чашечкой кофе… Ой, опять меня несет! Идем.

– Окай, босс, – коротко согласилась напарница.

Большой тоже включил свой фонарик. Эти с виду крохотные устройства на самом деле давали мощные, широкие пучки света и могли безостановочно работать долго, очень долго. Проверено было в свое время, поэтому фонари вошли в экипировку. Так что спутники могли позволить себе подобную иллюминацию. В дороге путников поджидали не только опасности, но иногда и добыча, полезная для выживания. К счастью.

Выбравшись из помещения туалета, напарники оказались в коридоре, таком же темном. Света двух лучей, впрочем, хватало с избытком, и можно было разглядеть – дальше коридор резко поворачивал вправо. Интуиция настойчиво требовала двигаться вдоль стеночки и быть поосторожнее на повороте. Ясное дело, сперва Большой лишь слегка высунулся, чтобы оценить обстановку…

И лицом к лицу столкнулся с мужчиной, вооруженным немалых размеров ружьем! Лицо незнакомца, покрытое багрово мерцающей в свете фонарей пленкой крови, и ничего не выражающие, бессмысленные глаза не оставляли никакой надежды на конструктивный диалог.

– Аы-аэ-ыа-ы… – исторг некто.

Большой резким движением отбил направленный на него ствол и приложил ружьеносца виском об угол. Окровавленный неадекват рухнул на колени. Старший напарник моментально шагнул ему за спину, одной рукой ухватил его затылок, а второй обхватил нижнюю челюсть… и коротким сильным движением свернул шею. Некто упал, бездыханный.

– Прости, братец… – прошептал Большой и добавил еще тише: – Хреновая психотерапия… Что ж, если способен просить прощения, значит, еще не совсем озверел…

После этого он позаимствовал ружье и патроны, обнаруженные в карманах куртки убитого. Трофей был весьма кстати, пистолет – оружие компактное и удобное, но порой недостаточно мощное и дальнобойное.

А коридор все продолжался и продолжался. Через неравные промежутки по обеим сторонам встречались металлические двери, подмигивавшие прохожим желтыми «диодными» огоньками: дескать, мы заперты, вам через нас не пройти.

– Очень надо, – проворчал мужчина, когда позади них осталось штук десять запертых проходов. И добавил, спросив младшую напарницу: – Как считаешь, Маленькая, эти двери автономны или питаются из общей электросети?

– Не знаю. Мне вот что любопытно… Смотри, здесь нигде не видно выключателей. Или включателей, как там правильнее сказать.

– Не суть. Я думаю, что если помещения все же обесточены, а эти желтоглазые дверки на автономной подпитке, значит, раньше коридор был постоянно освещен. А вот если… Стой!

Большой дернулся к напарнице и толкнул ее к правой стене. В отдалении, из-за очередного поворота внезапно появился источник рассеянного света и теперь быстро двигался в их сторону. Прижавшись к шершавой, исцарапанной стене, приготовив к бою оружие, двое путешественников напряженно ждали. Их отчаянный путь в никуда при каждом следующем шаге мог оборваться. Вот такие внезапные изменения ситуации повышали риск на порядок.

С каждой секундой становилось все светлее и светлее. Руки мужчины вспотели. Зрачки, адаптируясь к изменяющейся степени освещения, сужались. Дыхание участилось, сердце сокращалось с утроенной силой, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Пирамидки надпочечников старались вовсю, выбрасывая в кровь все новые и новые порции адреналина.

Все ближе и ближе, и ближе… Свечение приблизилось настолько, что стало возможным разглядеть, как… включился очередной светильник, угнездившийся в нише на потолке, забранной ажурной сеткой. За ним дал свет еще один, затем следующий и следующий…

– Тьфу ты, черт! – не сдержался Большой и действительно раздраженно сплюнул.

Его напарница ограничилась отчетливым: «Ха!».

– Проклятие! Воистину страх неизведанного, вернее, неизвестного – страшнейший из всех, – утирая рукавом взмокший лоб, произнес мужчина.

– Да-а-а уж, – согласно протянула девушка, вытирая ладошки о штанины своего комбинезона. – А ведь всего лишь кто-то где-то включает свет.

– Знаешь, иногда и у меня просыпалась тяга к исследованию неведомого, – вдруг сообщил Большой. – Но сейчас я хочу только одного: как бы убраться отсюда подальше! Волей-неволей нам придется топать вперед… – Он замолк, прислушался и добавил: – Мне померещилось, или я слышу звуки стрельбы?..

– Я тоже слышу. Если мерещится, тогда и мне тоже… Теперь вопрос: нам идти на эти звуки или, наоборот, разворачиваться и убегать от них куда подальше?

– Здравое соображение. Мой ответ – идти вперед. Чему меня жизнь здесь научила, так это никогда не возвращаться назад, если хочешь куда-то добраться.

– Согласна. Да уж, сзади может подстерегать уже совсем не то, что было…

И напарники крадучись, под стеночкой, заскользили вперед, в сторону расслышанных звуков. А коридор этот все не кончался и не кончался. Он тянулся вдаль, чуть изгибаясь то вправо, то влево, по замыслу проектировщиков, так, чтобы нельзя было рассмотреть, что же поджидает там, в перспективе. С каждым шагом вперед характерные звуки становились все громче и громче…

– Когда же он закончится-то? – в сердцах проворчал Большой. И, будто в ответ на его вопрос, уже за очередным изгибом напарники внезапно уперлись в перегородку. Отблескивающая серым металлом стенка перекрыла коридор полностью, от пола до потолка. Прямо по центру в ней был обозначен дверной проем, тонкая непрерывная царапина в виде кириллической буквы «П», однако у этого намека на дверь не наблюдалось никакой ручки, рычага или замочной скважины. Зато слева от буквы горел желтый огонек. В точности такой же, какие мерцали у оставшихся позади дверных полотен, расположенных по обеим сторонам коридора.

– Приплыли! – коротко резюмировал Большой.

– И что дальше? – едва слышно, почти шепотом, поинтересовалась Маленькая.

– Снимать штаны и бегать, – грубо и непонятно для спутницы ответил мужчина. Однако тотчас спохватился. – Ох, извини! Что-то у меня нервишки бренчат.

– Я понимаю. И все же что делать будем?

Старший приложился ухом к холодному металлу. Оттуда, из-за перегородки, снова послышались хлесткие звуки.

– Стреляют определенно с той стороны. С виду перегородка неприступная, а звукоизоляция, однако, неважнецкая… Там кто-то не жалеет боеприпасов. Похоже, из пулемета… Наверняка местный Рэмбо какой-нибудь!

Диодный желтоглаз над дверью вдруг начал мигать, затем позеленел, и металл внутри буквы «П»… начал двигаться! Подниматься вверх. Когда просвет, образовавшийся между полом и нижним краем дверного полотна, стал достаточно широким, в него с той стороны юркнул пригнувшийся человек. В руках он сжимал многоствольный электропулемет, самый что ни на есть!

Оказавшись по эту сторону и развернувшись, пулеметчик из своего «минигана», блок стволов которого вращался от электрического привода, выпустил в полуоткрытый проем длинную очередь. После этого опустил свое грозное оружие, перехватил его правой рукой и чиркнул красным пластиковым прямоугольничком, зажатым в пальцах левой, где-то в районе огонька, который уже мигал зеленым… Это наверняка была не просто карточка, а электронный ключ – дверная плита начала обратное движение вниз… С той стороны раздался яростный рев, в просвет сунулась когтистая лапа, но не успела никого ухватить. С влажным чваканьем ее придавил нижний край опускающейся металлической плиты…

Пулеметчик резко повернулся спиной к перегородке и вскинул «миниган».

– Эй, эй, мы свои! – закричал Большой. – Люди мы!

С явным облегчением человек шумно перевел дух и опустил «миниган». Затем сдвинул вверх лицевой щиток своего боевого шлема.

Обладатель столь грозного оружия был ему под стать: высокий, мускулистый, светловолосый, суровый прищур голубых глаз, квадратная челюсть. Вылитый герой боевиков. Его броня – металлическая кираса с «рельефом мышц» и внушительный шлем – дополняла и усиливала производимый эффект. Вдобавок к «минигану» боец таскал с собой целый арсенал: на плече дробовик, в кобурах на поясе два пистолета, на ремнях гроздья гранат, а к рюкзаку, который наверняка скрывал внутри себя добрую тонну боеприпасов, снаружи была приторочена… Большой сперва не поверил глазам своим. Присмотрелся, сморгнул, снова всмотрелся. Точно, она.

Бензопила! Ни больше ни меньше.

– Не поверите, я безумно рад видеть кого-то из выживших! – произнес «Рэмбо» на типично-американском варианте английского, с отчетливо акающим акцентом. У спутницы Большого такое «аканье» также сквозило, но куда менее резко.

– А уж мы-то как рады, – буркнул старший из двоих «прохожих». – Ты, собственно, кто?

– Как это кто?! – изумился парень. – Я единственный из десантников, который выжил. Нас послали сюда, когда поступил сигнал тревоги… А вот вы кто? Не пехотинцы, я вас не знаю. Из персонала? Тогда почему не знаете о прибытии десанта?

– Да, да, мы персонал! – тотчас энергично соврал старший из напарников. – Я сантехник, а она, – кивок в сторону младшей, – уборщица. Слышим, сирены тревоги, аварийные фонари полыхают, охрана куда-то побежала, и налетели всякие когтистые… Мы о прибытии десанта просто не успели узнать, прятались от гадов.

– Ублюдки, доигрались со своими экспериментами! – Боец презрительно сплюнул. – Ученые, чтоб им похороны без салюта!

– Да-да, сволочи те еще! – охотно поддакнул Большой. – Ты, я вижу, продолжаешь выполнять приказ?

– Конечно, мистер! Зачищаю уродов! И телепорт ищу, чтобы убраться отсюда. Здесь целая дивизия нужна, а вообще лучше всего раздолбать ядерными боеголовками с орбиты.

Большой и его спутница невольно переглянулись. Судя по ее взгляду, Маленькую тоже зацепило упоминание «орбиты».

– Не знаете, где телепорт? – спросил десантник.

– Нет, нет, мы не в курсе! – вступила в разговор девушка. – Нам никто не объяснял, где что установлено. Но, должно быть, где-то тут…

– Где-то тут, – эхом повторил бравый десантник. – Догадываюсь… Ладно, идемте вместе.

– Естественно! – воодушевленно воскликнула Маленькая. – У тебя же ключ!

– Да-а… И подходит он… Вот к этой… Нет, не к этой. Тут надо синий ключ. А! Вот к этой.

Опустив щиток шлема и сместившись по коридору к нужной двери, третьей по счету от перегородки, боец провел красной карточкой по «огненноглазому» электронному замку. «Вжик». Дверная плита поползла вверх, а глазок замигал зеленым.

– Гр-р-ра-а-а!!! – по ту сторону двери моментально заревел неведомый монстр. Десантник не растерялся и, как только проход открылся наполовину, выпустил от бедра щедрую очередь. Стволы вращались, выплевывая рой смертоносных «ос», звенели дымящиеся гильзы. Чудовище ревело пуще прежнего, но скоро захлебнулось собственным ревом и заткнулось.

– Долбаный урод, – удовлетворенно констатировал десантник.

Дверь открылась полностью, и бодрым шагом пулеметчик направился внутрь помещения. Парочка «из персонала» поспешила за ним. Валявшийся в темно-багровой луже крови монстр был ужасен. Неожиданно человекообразный, со шкурой, покрытой длинными острыми шипами, со злобными красными глазищами и ощеренной пастью, полной острых зубов, он являл собой олицетворенный кошмар.

Проследив, куда и, главное, как смотрят сантехник и уборщица, боец хмыкнул:

– Хм! Это вы еще не видели розовых тварей…

– Как это розовых? – озадаченно переспросила девушка. В ее взгляде мелькнуло неподдельное удивление. Как будто десантник посулил нападение особей женского аналога геев.

– Да, да. Розовые. Те еще твари… А вот и они, накликал! Прикройте меня, только не зацепите дробью.

В дальнем конце зала из другой двери появились еще два уродливых создания, но другой разновидности. Низкорослые, мускулистые до крайности, словно с рождения сидели на диете из анаболиков и стероидов на завтрак, обед и ужин, с безволосой кожей вызывающе-розового цвета, быстро-быстро перебирая корявыми конечностями, они без промедления бросились в атаку.

Забросив «миниган» за спину, десантник схватился за свою бензопилу. Споро запустил мотор смертоносного агрегата и встретил первую розовую тварь страшным размашистым выпадом по горизонтали, вмиг распилив атакующего урода напополам. Второй монстр, сверкая лысой башкой и осатанело вереща, уже бросился на Большого. Уверенность десантника передалась «сантехнику», поэтому он методично отстрелял все содержимое магазина в раззявленную слюнявую пасть.

Десантник уже прыгнул на подмогу. «Ву-у-у-ум», – пропела бензопила, добивая второго розовокожего.

– Отлично! – похвалил боец, выключая мотор своего жужжащего орудия смерти.

– Я старался, – ответил Большой, без промедления начиняя опустошенный дробовик новыми патронами. Благо не позабыл прихватить патронташ с трупа неадеквата.

– Та-ак… Кажется, вот он, телепорт. Сейчас попробую поколдовать с этой долбаной техникой, а вы пока прикройте меня.

– Да, сэр! – четко, по-военному, отрапортовал Большой. И внимательно посмотрел на свою напарницу, которая держалась в сторонке от разразившейся бойни. Девушка стояла неподвижно, лицо ее хранило безучастное выражение. Но свой пистолет она выхватила и выставила перед собой, готовая к неожиданностям.

Десантник только начал разбираться с телепортом, как появилась очередная опасность. Раскрылся еще один дверной проем в стене справа, через него в зал хлынули новые уродливые существа и заковыляли к троим людям. Эти с виду разительно напоминали классических «зомби» из киноужастиков… Некоторые из них были облачены в белые халаты с кровавыми разводами и потеками, у пары-тройки на носах уцелели очки с разбитыми стеклами; оставшиеся же явно были экс-десантниками, бывшими сотоварищами бойца, приведшего мужчину и девушку сюда, к телепорту.

Тут же высмотрев самых опасных, то есть вооруженных противников, Большой начал стрелять. Со скоростью реакции у этих «зомби» было туго, к счастью, и в этом они походили на своих собратьев из кинолент, поэтому никто из них не успел сделать ни единого выстрела, пока мужчина снова опустошал магазин дробовика. Отстрелявшись, он схватился за патронташ и крикнул девушке:

– Стреляй же!!!

«Бах! Бах! Бах!» – заговорило оружие, поражая цели.

– С боевым крещением тебя, девочка, – проворчал Большой, выковыривая из ячеек последние заряды и заталкивая их в патронник ружья. – Счет пошел всерьез. Каждый из них хоть и бывший, но человек…

А существа с наружностью «зомби» все прибывали и прибывали.

– Эй, десантник! – крикнул «сантехник» солдату. – Долго ты там будешь копаться?!

– Готово! – отозвался боец. – Слушайте меня. Входите в сферу, там круг в центре такой… Увидите, в общем! На панельке сбоку синяя кнопка. Синяя, поняли?! Красную не трогать ни в коем случае! Все, я пошел. Давайте за мной. Прыгать с секундной паузой!

И американец первым нырнул в отверстие, которое в это мгновение разомкнулось в крутом боку непрозрачного, то ли металлического, то ли пластикового шара, установленного посреди зала. О том, чтобы пропустить гражданских впереди себя и прикрывать их эвакуацию, он как-то не удосужился подумать…

– Маленькая, беги туда! Я пока гадов задержу! Вперед, марш!

Девушка ничего не ответила. Она выполнила приказание молча, метнулась к телепортационной установке и, только уже занеся ногу внутрь сферы, приостановилась на миг и оглянулась, посмотрев в сторону своего ведущего… Он успел перехватить взгляд ее глаз, расширившихся то ли от ужаса, то ли от восторга, а в следующий миг девушка шагнула вперед и пропала, канула внутрь шара трехметрового диаметра.

– Ну чё, тормоза?! – по-русски обратился Большой к толпе «зомби», грязной волной накатывающих на сферу телепорта. – Не поспеваете? Хрена вам лысого, а не жизни наши!

Еще через секунду он тоже исчез внутри.

=5=

«…две=шестнадцать=восемь=две=

Да, разумных больше в упор не видать. Упрыгали, так или иначе. Зато неразумные животины, мерзкие чудища, неописуемые, уродские мрази – те и не пытаются прыгнуть.

Им-то здесь прекрасненько живется и умирается славненько. Законы джунглей в дистиллированном виде, без малейших примесей. Не сожрешь, не спрячешься – отыщут, выковыряют и сожрут тебя. Причем с превеликим, надо отметить, удовольствием-с. Их, скотов неразумных, такое зверское бытие вполне устраивает.

Однако из-за них – именно из-за них – слишком тяжко в этой среде обитания выживать разумным. Как правило, менее выносливым, более слабым физически и позорно медлительным. Почти невозможно выживать, что греха таить. Во всяком случае, на обследованной нами территории.

Эх… Уж слишком мы попривыкали надеяться на костыли и подпорки, помогающие при ходьбе. Опираться на искусственные творения мозгов и рук своих! Раскисли, зачахли, измельчали. Инструменты и оружие помогают, но не всегда и не гарантированно. Так же, как и всякие «боевые» умения типа нин-дзюцу, спецподготовок и курсов по выживанию. Уж я-то знаю, о чем говорю. Среди нас были Шикамада, Иван и Беатрис. Все трое погибли здесь, в ЗОНЕ. Присоединились к еще пятерым из нас, которые сгинули, даже не успев решиться на прыжок.

Между прочим, именно после их гибели – реального, не киношного ниндзя, а также спецназовца ФСБ и агентессы ЦРУ – у остальных желание прыгнуть существенно усилилось. Если уж эти трое не смогли противостоять нечеловеческой среде обитания… то куда было деваться пожилой домохозяйке, отнюдь не худенькому очкарику-студенту, изящного сложения офисной секретарше, классическому «прыщавому задроту» из анемичного племени геймеров и еще некоторым невольным пленникам, по своим «параметрам» абсолютно инородным для здешней окружающей среды… Из двадцати трех нас от силы половина «личного состава» могла считать себя более-менее способной к адекватному самостоятельному выживанию. Да и то в условиях нормальной дикой природы, а не в оживших декорациях к фантастическому хоррору.

Это уж точно во многом из-за того, что здесь вольготно обитают всяческие разнообразные чудовища, и тянет нас, разумных, выпрыгнуть вон, непреодолимо тянет. Уж очень сконцентрированно гады сюда «понапиханы». В разведанном нами сегменте территории за каждым кустом-деревом-углом обнаруживаются почти что. Фактически ни передышек, ни привалов, достаточных для восстановления сил в дальних походах. Попробуй выжить. Вот и не выживаем. За редкими исключениями, пожалуй.

Я же вот живу еще…

Конечно, всегда остается иллюзия – понадеяться на улыбку капризной дамы, Фортуны. Шагнуть наобум, «от фонаря», но при этом ухитрившись не ошибиться. Вдруг подфартит в нужное мгновение вписаться! Правда, пока что на моих глазах никому из моих земляков-единоплеменников не повезло настолько фантастически.

Да, еще можно надеяться на интуицию. Брайю именно на нее и ставил. Часами торчал перед Рубежом, слушал, слушал щелканье Счетчика, прислушивался к чему-то внутри себя… наконец решился и прыгнул. Я в ту минуту не был рядом с ним и собственными глазами не видел огненную вспышку, в которую его загнало интуитивное озарение. Однако абсолютно уверен, что она, сука, ну ничем не отличается от прочих вспышек, из-за которых мне было суждено остаться здесь одному.

Вот ведь ч-черт! Подумать только, чуть больше метра ширины гладкая полоска, что возникает внизу проема в тот миг, когда рассеивается туман. Ровно такая, получается, толщина у Рубежа? Скользкая с виду, как ледяная поверхность отлично залитого катка, она возникает и исчезает, возникает и исчезает, возникает и исчезает… Просто не перешагнуть, ноги у нормальных людей коротки, но перепрыгнуть – в общем-то раз плюнуть!

Все бы ничего, только эта гладкая узкая полоска грозит смертью, она и есть Рубеж, по сути. Она становится неопасной для жизни лишь на неуловимое мгновение. Достаточно в прямом смысле плюнуть на клубящуюся серость, чтобы убедиться. Слюна не замедлит превратиться в комочек пара… Если сумеешь живым пересечь полосу, занырнув в проем, уцелеть – ты свободен. Но осуществимо это лишь в «прыжковую секунду». Появление которой заранее предугадать человеку невозможно, уложиться в которую разумному с недостаточной быстротой реакции – не дано.

На мгновеньице, вожделенное и проклятое, смертоносный туман исчезает в проемах «окон» разнообразных видов и форм, которые мы прозвали Рубежами… А здесь, по эту сторону, такая жизнь, что иначе как супердерьмовой ее и не обзовешь. Да не в переносном смысле, а в самом прямом. Всякий, кто сюда завалился, с полным правом может считать себя похороненным на дне выгребной ямы мироздания…

Эх, будь Рубеж не метр с чем-то, а более узким, тогда не понадобилось бы прыгать сквозь него. Полуметровой ширины смертоносную линию перешагнуть, думаю, за полсекунды человек вполне способен. Но для прыжка все-таки нужно хоть чуточку больше. Тем более для прыжка с разбега. Ведь не все люди могут прыгнуть даже на метр с четвертью, не разбежавшись.

Как будто нечто, сотворившее это издевательское мерцание выхода, все скрупулезно рассчитало, чтобы максимально уменьшить шансы человека на освобождение. Когда соблазна нет, с чем-то абсолютно недостижимым еще как-то возможно смириться. Но когда приманка в наличии, когда вот она, есть она, и сводит с ума… Теперь я точно знаю, что для человеческой натуры самое трудное именно это – не поддаваться соблазну.

Именно он, соблазн, сведет меня с ума. Рано или поздно. Тогда прыгну. Как все прочие до меня. Шансов на то, что я интуитивно угадаю и перепрыгну, нет. Вернее, они настолько исчезающе малы, что прыжок фактически равнозначен верной смерти.

Видимо, я настолько привык жить, что пока еще предпочитаю обитание в условиях постоянной угрозы. Выбираю существование на острие ножа, балансирование на призрачной грани, что отделяет запредельно дерьмовую жизнь от ужасной мучительной смерти. Грозящую смерть предпочитаю верной смерти – то есть прыжку…

Остальные тоже очень любили и привыкли жить и ненавидели ЗОНУ. Но они прыгнули.

Меня же что-то до сих пор удерживает. Сам не знаю что. Страх? Ха. Пожил бы кто в ЗОНЕ с мое – посмотрел бы я на него или на нее! Если б ему или ей удалось чудом уцелеть. Восьмеро из нас погибли не в попытке прыгнуть, а прямо в ЗОНЕ. И я, арьергардный остаток уничтоженной группы людей… если не решусь прыгнуть… обречен погибнуть здесь и стать девятым.

Рано или поздно. Своей смертью помереть не дадут, куда уж там и тут! Сожрут, слопают, схрумкают, схарчат, схавают, счавкают… Но вот чего-чего, а страха нет, и уже давно. Кто начинает бояться, погибнет здесь, в ЗОНЕ, быстрее всех. Дрогнешь, на дольку секунды замешкаешься – и ты уже труп. Прямо здесь, в ЗОНЕ, сдохнешь. И никаких прыжков за ее пределы не понадобится.

Но что же, что именно пока еще удерживает от прыжка меня?..

сорок восемь=девять=три=четыре=тридцать пять…»

* * *

– Живые, кажется. – Большой принялся ощупывать себя, будто хотел самолично убедиться в этом. – И куда же нас теперь-то занесло?

– А я знаю! – чуть ли не радостно отозвалась Маленькая.

– Молодец. Опыта набираешься прямо на глазах! Попала сюда на пару секунд раньше и уже успела оценить наше местоположение… хотя скорее уж местопопадание.

– Через пару секунд ты и сам поймешь, до чего это несложно.

– А где, интересно, наш десантник? – озадачился мужчина, прекратил себя осматривать и ощупывать и поднял глаза, чтобы оглядеться по сторонам.

– Наверное, где-то в другом месте. – Девушка передернула плечиками и поежилась. – На орбиту улетел, видимо. Он же туда больше всего стремился, я так поняла.

– Да, мы уж точно не в космосе. Мы… – Большой сделал паузу, невесело ухмыльнулся и добавил: – На диком, диком Западе. Ты права, рекогносцировка совсем несложна.

Пейзаж вокруг действительно очень походил на сельскую глубинку где-нибудь в прериях западных регионов США. Старое шоссе, полузанесенное песком. Кое-где проросшие из красного каменистого грунта корявые кактусы. Знойный ветер, беспощадные лучи солнца. И двухэтажное здание с покосившейся вывеской, которое, как и все подобные заведения, совмещало в себе функции придорожной закусочной, бара и гостиницы. Рядом с ним пустовала стоянка для автомобилей, лишь в углу сиротливо приютился старенький «фордик» с облупившейся краской и выбитыми стеклами.

Единственное, что резко контрастировало с депрессивным пейзажем уныния и запустения, – это новенький мотоцикл, блестевший хромированными деталями. Настоящий роскошный байк красовался неподалеку от здания.

Спутники зашагали к мотелю. А куда им еще оставалось?

Полустершиеся буквы вывески гласили: «У Джоунза».

– Неужели я стремилась именно сюда? – с сомнением прокомментировала Маленькая.

– Если предположить, что мы попадаем туда, куда стремимся на самом деле, то… наши с тобой желания как минимум совпадают, раз уж мы… все еще вместе. Ну что, заглянем к старине Джоунзу?

Возражений не последовало.

– Вот и хорошо…

– Фу, ну и вонища!

Они стояли на пороге барного зала мотеля. Интерьер удручал: по полу разбросаны обломки мебели, осколки битой посуды, всевозможный хлам неведомого происхождения. И как финальный штрих, без которого картина была бы неполной, – разлагающийся труп в углу.

– Бедолага Джоунз…

– Почему бедолага? Сам виноват! – жестко отозвалась девушка. – Торговля травкой и интересными таблетками для подобных заведений в порядке вещей. Неплохой бизнес, кстати.

– Ты-то откуда знаешь? – спросил мужчина, подходя к кассе и оглядывая ее на предмет наличия чего-нибудь ценного, в то время как напарница контролировала вход.

– Один мой приятель, чтобы заработать на учебу, занимался подобным. Это повсеместное явление. Парни разносят пиццу или толкают травку, девчонки идут на панель… Порой задумываешься, что по ту сторону железного занавеса не все так уж плохо. А порой гора-а-аздо лучше!

– Спасибо, милая, на добром словце! – съязвил старший, выгребая деньги из кассы. – Слышали бы тебя вербовщики советского посольства… И увидела бы ты, во что превратится твой любимый Союз пару десятилетий спустя, к концу века.

Несколько двадцати– и пятидолларовых купюр, а также полновесная, щедрая горсть монет разного достоинства – в том числе и немало серебряных с виду – перекочевали в карман Большого. Идущий никогда не знает, что его ждет за поворотом, но любые деньги карман не сильно оттянут и уж точно лишними в пути не будут.

– Смотри-ка, – вдруг сказал мужчина. – Похоже, этот Джоунз и сам был не прочь покурить травку. Вот.

Он извлек из дальнего ящика шкафа несколько самокруток, испускающих отнюдь не табачный аромат.

– Какая гадость! – скривилась девушка.

– И не говори! Как можно вот так запросто убивать свои нейроны? Или это своеобразное болеутоляющее средство, ведь мыслительный процесс многим особям доставляет массу страданий… Забирай свою дрянь в ад, дружок!

С этими словами мужчина запустил россыпью «косяков» в труп…

Который открыл глаза и зарычал, поднимаясь на ноги.

– Ни хрена себе заявочка! – от неожиданности вырвалось у Большого на языке, совсем несвойственном окружающей местности.

Оживший труп клацнул зубами и бросился на девушку. Та вскрикнула, увернулась и выбежала наружу, шустрый же мертвяк с разгону впечатался в косяк. Дверной.

– А я предупреждал, что употребление наркоты до добра не доводит! – высказался Большой и открыл стрельбу прямой наводкой, как в тире. И до того увлекся процессом, что высадил весь магазин, пока остановился.

Но безо всякого видимого эффекта. Бодрому мертвецу прямые попадания пуль сорок пятого калибра были… что мертвому припарки.

– Твою налево итить через коромысло… – бормотал живой далеко не на американском, взмокшими, скользкими от пота руками пытаясь перезарядить «кольт». Естественно, полный магазин он уронил на пол. Закон вселенской подлости еще никто не отменял.

– А-а-арг! – утробно рыкнув, полуразложившаяся нежить атаковала живого.

Гнилые черные зубы клацнули у самого горла человека, когда со стороны лестницы, уводящей на второй этаж, в затылок мертвяку прилетел нож. Пользуясь секундным замешательством ходячего трупа, живой отскочил в сторону. Незримый спаситель только этого и ждал – очередь из чего-то автоматического и скорострельного прошила мертвеца. «Зомбированное» существо, или что оно там есть, грохнулось на пол и затихло. Больше не двигалось, во всяком случае.

Живой мужчина подобрал оброненный магазин, вщелкнул его в рукоять «кольта» и вогнал пули в основание черепа бывшего Джоунза, разнося кости и гнилые мозги на мелкие осколки и ошметки. Чтоб уж наверняка.

Отгремели выстрелы, и после этого из тени появился спаситель. Точнее, спасительница. Ею оказалась молодая женщина, облаченная в длинный пропыленный плащ. На многочисленных ремнях и карабинах, в кобурах и подсумках ее экипировки расположился целый арсенал. Большой разглядел и «мини-узи», и пистолеты «глок» и «беретта», и пару кольтовских револьверов… Дополнительной крутизны и суровости даме придавали твердый взгляд серо-голубых холодных глаз и копна нечесаных русых волос, разбросанных по плечам.

– Не укусил? – спросила она неожиданно мягким голосом. Очень нежный тембр был у этого голоса. Ни в коем случае невозможно было подумать, что он принадлежит этакой «бой-бабе».

– Нет, – ответил мужчина.

– Хорошо. Значит, еще немного проживешь. А подружка твоя?..

– Тоже цела. Спасибо тебе!

«Бой-баба» только рукой отмахнулась.

– Как твое имя? – спросил ее Большой.

– Алиса, – ответила женщина, топая берцами по направлению к выходу. С другой стороны двери виднелась поджидавшая снаружи Маленькая, пару минут назад шустро оставившая напарника один на один с нежитью.

– Там, – стоя в проеме, она показала рукой на юго-запад, – видна целая орава этих… Зомби. Прут сюда.

– Значит, так, – наставительно произнесла увешанная оружием «бой-баба». – Хотите жить, двигайте по автостраде на север. Там окопались люди из ЗомбиСквод. Постарайтесь не схватить пулю от них. Всячески демонстрируйте бойцам, что вы живые и нормальные.

Больше она ничего не сказала. Не прощаясь, вышла наружу и направилась к «харли-дэвидсону», сверкающему никелированными частями. Байк завелся с полуоборота, что называется. Утробно рокоча мотором, железный конь покинул стоянку и направился, движимый таинственной Алисой, в противоположную сторону от будущего маршрута, указанного ею двум бродягам. Выжившим.

Все еще живым…

– Что ж, послушаемся совета, – согласился Большой, извлекая из рюкзака пластиковую бутылку с водой и передавая ее напарнице. – Двинемся к бойцам этого ЗомбиСквода… Если бы еще знать, что это за компашка такая.

Девушка глотнула живительной влаги, вернула баклажку мужчине. Он тоже отпил немного и утер губы тыльной стороной ладони.

– Кажется, я знаю, что это. Zombie Squad – это нечто вроде народного ополчения, – пояснила Маленькая. – Изначально он создавался как клуб по интересам, для любителей пострелять. Да, подготовка в нем неплохая, почти как в частной армии. Но сама концепция зомби-апокалипсиса была… как бы выразиться поточней… ну, словом, в него, в этот зомби-апокалипсис, никто всерьез и не верил-то. А тут, смотри, действительно приключилось такое…

Коротая время за разговорами и воспоминаниями, спутники месили пыль и песок автострады. Будучи всецело поглощенными дискуссией о плюсах и минусах подобного рода военизированных сообществ, они не сразу заметили валявшиеся вокруг остатки уничтоженных туловищ зомби. В буквальном смысле куски мяса.

– Ни с места! Руки вверх!!! – загремел чей-то голос, вооруженный портативным громкоговорителем.

Большой и его ведомая безропотно выполнили требуемое.

– Окай. Можете опустить руки и подойти.

Дорога здесь делала резкий поворот, огибая скальный «палец» – в пустынной местности повсюду торчали эти одиноко стоящие каменные персты, – и за скалой притаился импровизированный чек-пойнт.

По обеим сторонам на обочинах были припаркованы автомобили. Нескольким внедорожникам и пикапам нарастили листовую броню, из боковых и задних окон торчали пулеметные и винтовочные стволы. Возле эрзац-броневиков с оружием на изготовку дежурили люди в камуфляже «пустынной» расцветки. Чуть дальше виднелась развилка – от этой автострады отделялась и тянулась в западном направлении еще одна серая дорожная полоса.

– Эй, вы! – обратился к спутникам высокий смуглый мужчина, судя по чертам лица, латиноамериканского происхождения. – Целенькие? Укусов нет?

– Нет, нет, – ответил Большой. – Удача миловала. Мы не зомби!

– Хорошо. Поедете с нами. Мы, выжившие, должны держаться вместе.

– Согласен. И премного благодарен.

– Пустое. Стрелять умеете?

Старший и младшая дружно закивали.

– Молодцы, – похвалил их латинос. – Теперь это одно из важнейших умений в жизни… Где же дьявол носит эту разведку?

И тотчас, будто в ответ на его вопрос, на ответвлявшейся дороге вдалеке появились два темных пятнышка. Вздымая тучи пыли, они быстро приближались к развилке с запада, и вскоре можно было различить двух парней в кожаных куртках и ковбойских шляпах, с цветастыми шейными платками, повязанными на лицах. Ковбои моторизованного века, на мотоциклах.

Подъехав к отряду, наездники заглушили двигатели.

– Ну что там? – спросил у них латинос.

– На подъезде к Вегасу нас обстреляли какие-то оборванцы, вон Кейна зацепило. – Один из парней стянул с низа своего лица бандану, прикрывавшую рот, и указал на окровавленную повязку, окольцевавшую предплечье его сотоварища. – Да и в самом Вегасе слышна стрельба. Надо будет обогнуть город и въезжать в него с севера или северо-запада.

– Окай, принято. Что-нибудь еще?

– Да, Карлос. До десятка армейских вертушек кружило над городом. Потом улетели. Мы, собственно, и задержались из-за них, ждали, пока уберутся… Все.

– Что-то замышляют вояки. Ох, не нравится мне все это…

– Мне тоже, сэр, – отозвался второй разведчик, раненый Кейн. – Помнится, в Солт-Лейк-Сити было то же самое. Кружили, кружили, а потом высадили десант. Хотя зараженных в городе было немного, военные зачистили всех. Только нам с Джонни, упокой Господь его душу, удалось тогда скрыться…

– Понятно… Выдвигаемся! – скомандовал латинос-командир. – Доберемся в окрестности Лас-Вегаса, а там уже сориентируемся. По машинам!

Заурчали, заревели разбуженные стартерами моторы.

Но выдвинуться в рейд отряд не успел.

– Внимание, противник!!! – загремел громкоговоритель.

Наблюдатель, занимавший позицию на скальном «пальце», еще не успел спуститься, чтобы занять место в одной из машин.

Из-за скалы показались зомби, бредущие по дороге со стороны мотеля Джоунза.

– Огонь! – скомандовал Карлос.

– Стреляй! – закричал и водитель «хаммера», в котором уже успели разместиться скитальцы-напарники. Место бортстрелка пустовало, и Большой незамедлительно занял его. – Стреляй же, ради всего святого!!!

Похоже, водитель панически боялся ходячих гнилушек, и неспроста. Большой развернул ствол пулемета и дал очередь по группе зомби.

– Я буду тебе подавать ленты! – выкрикнула Маленькая. – Только стреляй!

– Стреляй! – эхом повторил за ней водитель.

И Большой стрелял. Пулемет исторгал свинцовый огонь, заходясь в пароксизмах ярости. Гильзы дождем сыпались на пол салона, а рядом с этим «хамви», слева и справа, точно так же плевались огнем другие «броневики», разнося нежить в клочья и принося зомби окончательное упокоение…

И наконец бешеная стрельба стихла. Целей просто не осталось.

– Зи эс три! – ожила рация водителя «хаммера», будто специально дождавшись окончания расстрела. – Зи эс три, это зи эс два! Мы застряли в Вегасе, повторяю, застряли в Вегасе. Нужна помощь! Мы засели на обзорной башне отеля «Стратосфера», повторяю, на башне «Стратосферы»… Двигайте сюда, но будьте предельно внимательны. Зомби вокруг, как покупателей на рождественской распродаже!

– Вас понял, зи эс два! Выдвигаемся к вам, – в общем канале связи послышался голос Карлоса.

– Надеюсь, что мы здесь надолго не застрянем, – едва слышно пробормотала Маленькая, и услышал ее только старший напарник. – И как только подвернется какая-нибудь подходящая дверь…

=6=

«…сорок пять=одиннадцать=четыре=

За частоколом из стальных двутавровых балок, сооруженном нами с помощью проржавевшего трактора и «самопальных» строительных приспособлений, раздался низкий протяжный рык тигры. Эту отвратительную зверюгу мы прозвали «тигрой» исключительно из-за окраски, по ассоциации. А в остальном эта мерзопакость с тигриными формами ничуть не совпадала.

Вскочив, я хватанул гранату. Тигра ударилась всем корпусом в частокол и злобно зарычала. Потом запрыгнула на гребень частокола, и я отчетливо увидел ее продолговатую морду, усеянную сотнями и сотнями черно-желтых полосатых колбасок-щупалец. Тварь с наскоку, с размаху, с лету насадилась на частокол и взвыла от боли жутким образом: заостренные верхушки впились ей в брюшину. Глупое создание – и всегда таким было. И останется. Но тяжело вооружено чудовище – это да…

Громоздкая туша, оставляя оранжевые кровавые пятна на балках частокола, перевалилась внутрь и поднялась на шесть нижних лап…

Этих полосатых монстров буквально вышибает из себя наше присутствие по эту сторону Рубежа. Раздражает до последней степени, доводит до точки кипения! Впрочем, они не одиноки в этой активной неприязни. С ними солидарны разнообразные гады, ползучие и летающие, а также плавающие, скачущие и топающие и всякие такие прочие. Любая зверюга, обитающая вокруг в этой среде, будто улавливает испускаемые разумом волны и с момента уловления делает основным смыслом своего бытия истребление источника возмущения.

Между собой они, по крайней мере крупные, еще каким-то образом взаимодействуют. Иногда. Не поголовно друг на дружку ощериваются, а с разбором, с выгодой для сохранения шкур. Но разумных ненавидят до потери пульса, ч-черт!.. Тварюги долбаные… Запахи наших мыслей эти местные звери чуют телепатически, что ли?! И этакую смрадную вонь они стерпеть просто не в состоянии?..

Честно говоря, тигра – она еще тварь далеко не самая ошеломительная.

Вспрыгнула и завыла черно-желто-оранжевая, а я сидел неподвижно. Спокойно, без волнения. Ни в коем случае нельзя допускать и тени беспокойства. Иначе тончайшая струйка страха, пущенная в коктейль ненависти и отвращения, разбавит его, разжижит. И это разжижение породит логичные, по законам этой среды обитания, последствия. Единственный итог, к которому стремятся все создания ЗОНЫ… или все же будет вернее сказать – создания В ЗОНЕ?

Иного здесь не дано, венец здешнего творения – неестественная смерть.

Побольше и пострашнее. Для других. При этом – собственную шкуру сохраняя. Жизнь за счет смерти. В общем, как и всегда-везде, во всех мирах и реальностях. Но здесь, что ни говори, совсем уж не продохнуть от тварей, жаждущих содрать шкуру с жертвы и сожрать добычу с потрохами, косточек не оставив.

Сейчас, сейчас, морда… Я сжал в кулаке гранату. От тигры меня отделяла дистанция в тридцать метров, всего-ничего. Можно бросать в принципе, и все же я не торопился… Единственному в обозримой округе человеку ведь некого смешить, кроме самого себя. Не спеша монстра надо уделать. Так, чтобы наверняка. Запас гранат в арсенале почти иссяк, каждая из них бесценна. Точнее, каждая по цене моей жизни.

Тигра не двигалась. Устрашительные у твари клычищи, каждый с половину меня длиной, и покрыты смердящей зеленоватой слизью. У-уэ-эх, клацали они под щупальцами. Угрожали.

«Ну иди. Иди, иди сюда… кошечка… – ласково приговаривал я мысленно, – ну давай, подползай же… сука рыбоглазая… вот он я, разумный, прыгай и жри…»

Она не двигалась тем не менее. Приглашение переваривала, видать. Я вынужденно ждал. От напряжения слезились глаза, ужасно ныла спина. За Рубежом, показываясь на мгновение сквозь окно, солнышко обливало теплыми лучами живительного света зеленеющее море травы. Ветерок шевелил кроны небольшой дубовой рощицы, вольготно разбросавшей стволы метрах в двухстах, правее березовой… Метрах в двухстах, которые мне никогда не преодолеть, никогда в оставшейся жизни не пройти…

Никогда.

Слово-то какое беспощадное. Как смертный приговор… А здесь, по эту сторону, заканчивался свет и надвигалась тьма. Ужасная тридцатичасовая ночь ЗОНЫ, когда на охоту выходят красные твари, похожие на помесь тиранозауруса рекса и жирафы с гибкой, как щупальце осьминога, шеей. Самые большие и трудноуязвимые зверопотамы изведанной нами части территории. Некоронованные короли района, так сказать…

Тигра наконец оборвала паузу и прыгнула, и я отточенным, натренированным движением руки метнул ей в пасть гранату. Прямиком в разверстый треугольный провал, усеянный клыками и окаймленный бахромой полосатых колбасок… Глупая скотина, кабы не разевала она «варежку», прыгая на жертву, гораздо больше с ней приходилось бы возиться. Но ежели этой дурэпе лысой так угодно облегчать мне задачу – пожалуйста! Я-то не гордый, еще и спасибо скажу за то, что хлебало мне подставляет, как по заказу…

Уже падал я в окопную траншею, когда раздался взрыв, и по моей спине пребольно проскакали куски мокрого тяжелого мяса. Жрать эту вонючую «протоплазму», надо заметить, лучше не стоит, разве что с большущей голодухи…

Что и требовалось доказать. Глупая злобная тварь. Я – человек.

Я – умнее.

Граната с начинкой из экстрагированного данзола – это тебе не хлопушка новогодняя…

Потом я долго собирал то, что осталось от тигры, тонны три мяса и всяческой требухи, и с наслаждением швырял в сторону Рубежа. Вспышки озаряли полукруг внутри Частокола, и я грустно улыбался. Единственная повседневная польза от испепеляюще-жаркой серости Рубежа – уничтожение мусора и бытовых отходов. Хоть какая-то.

Но еще печальнее я улыбнулся, когда один кус мяса, тянущий кило на пять весом, попал в прыжковую секунду, точнехонько в промежуток между щелчками, и внезапно оказался там, за Рубежом. Да уж, что ни говори, заслал я подарочек сам себе. А вдруг прыгать все же решусь и прыгну, и получится у меня-таки перепрыгнуть смерть, улыбнется мне Удача… и сразу же – в разлагающуюся тухлятину придется приземлиться после успешного прыжк…

Я резко оборвал эти мысли. Ишь ты, чего удумал! Нашел о чем мечтать, блин горелый. Эх, если бы мне только удалось перепрыгнуть! Прямехонько в то гнилое мясо харей уткнулся бы и горячо поблагодарил… бы… вот-вот, опять это сослагательное «бы», ч-черт бы его подрал!..

Расправившись с останками тигры, прежде чем залезть в Бункер, я неторопливо обходил свой Дом. Теперь уже воистину мой, а не наш.

тридцать три=двенадцать=сорок семь=четыре=пять…»

* * *

– Фе-е, какая вони-ища! – брезгливо скривившись, выдохнула девушка.

– Поверь мне, это не самое величайшее из зол мироздания, – отозвался мужчина. – Хотя, конечно, ароматец здесь еще тот.

Скитальцы очутились посреди грандиозной свалки. Скопление отходов жизнедеятельности техногенной цивилизации поражало своей чудовищной колоссальностью. Визуально оно переходило чуть ли не в бесконечность… Лишь где-то вдали, у самого горизонта, просматривалось нечто вроде высокой насыпи, поверх которой тянулась дорожная трасса. Призрачные силуэты зданий, напоминавшие городскую застройку, возвышались за ней.

Вселенская помойка ужасала. Помойка гипнотизировала. Казалось, еще немного – и она, подобно зыбучим пескам, затянет в свои зловонные недра неосторожного зеваку…

И смрад. Никакими словами не передаваемый «сборник» запахов разлагающейся органики, сероводорода, метана и прочих углеводородов. Выдержать эту атаку мог только подготовленный организм… И то выдерживать недолго.

– Налюбовалась пейзажем? – спросил Большой спутницу. – Валим отсюда.

Обмотав вокруг рта и носа тряпицы, они двинулись в дальнейший путь. Ежесекундно рискуя провалиться сквозь нагромождения хлама, напороться ногой на что-то острое или же свалиться бездыханными от помоечной вони, путники резво пересекали эту «пересеченную» в буквальном и переносном смыслах местность. Черный комбинезон и кожаная куртка мужчины покрылись пятнами, походная одежда девушки выглядела не лучше.

Чвяк-чвяк. Скрип-скрип. Бух-бух. Топ-топ.

– Как только представится возможность, обзаведусь каким-нибудь крепким плащом ниже колен длиной, его-то полегче отчищать от всякой дряни, – проворчал мужчина.

И снова чвяк-чвяк. Скрип-скрип. Бух-бух. Топ-топ.

– Прислушайся-ка, – вдруг обратился к девушке Большой. – Что слышишь?

– Наши шаги-и, – выдохнула девушка. – Слушай, давай потом поговорим, ладно? Как выберемся отсюда…

– Хорошо, – согласился мужчина. – Потом так потом… А жизнь проходит мимо. Прислушайся все же. Ведь это она с нами разговаривает на своем языке. А мы и не замечаем, не обращаем внимания, все потом, потом, позже, не сейчас. А потом… Дьявольщина! Потом, говорю, поздно будет.

Девушка посмотрела на своего ведущего, как на умалишенного. А тот все продолжал разглагольствовать, по всей видимости, совершенно не обращая внимания на царящий дух вселенского тлена.

– И вообще, зачем нам куда-то идти, к чему-то стремится? Э? Если можно поселиться тут, на окраине этого океана элементов цивилизации… Да шучу, шучу. Но, согласись, есть тут некая своя философия… Ух ты, корпус от старого фольксвагеновского «жука»! Сюда бы археологическую экспедицию…

– Сомневаюсь, что это навалили нормальные люди, – мрачно пробурчала Маленькая.

– Какая ты недобрая! Неужто у вас там не было чего-то подобного?

– Нет!

– Сильно сомневаюсь. Конечно, не настолько эпичных размеров, но подобная прелесть есть в каждом населенном пунк-те. А кое-где, пожалуй, и здешнему пейзажу-натюрморту фору даст. Мда-а. Не свалковед ты, милая, и не свалколюб. Эх ты…

– Не… кто?! Да ты сам ненормальный… свалкер какой-то! Восторгаешься подобной гадостью, поешь ей дифирамбы, приплетаешь какую-то идиотскую философию и вообще…

– Уникум?

– Да! Никто в мире не разделяет подобных взглядов! Даже бродяги относятся к подобным местам… э-э, сугубо утилитарно.

– Отсталые у тебя воззрения! Вот я сейчас поведаю тебе о Воронцове, директоре московской свалки из старого доброго сериала про знатоков, и…

И в этот миг Большой осекся, не закончив высказывания. Судя по выражению ее лица, младшая спутница находилась уже на грани взрыва и продолжать в подобном ключе было чревато. Прекратив донимать ведомую, мужчина прибавил шагу. Глядя себе под ноги, он принялся насвистывать мотив «El condor pasa», в переводе больше известный как «Полет кондора», хотя в оригинале это название скорее обозначало кондора «идущего». Очень символичное для сложившейся ситуации название.

Если бы девушка не сходила с ума от смрада, она вполне могла бы понять, что старший напарник… иронизирует, чтобы самому не сойти с ума. Но младшая была слишком раздражена и подавлена необходимостью пробираться в глубине мусорного ада…

Не менее полутора часов спустя путники наконец вышли к границе Свалки. Такое неописуемое, воистину колоссальное нагромождение хлама следовало величать исключительно с большой буквы. Увенчавшая насыпь широкая автострада, надменно лоснившаяся в лучах солнца, словно кичилась своей чистотой пред Свалкой и пустовала. По ту сторону пограничной дороги раскинулся другой океан, кровный брат уже преодоленного напарниками.

Океан трущоб.

Хлипкие хибары, сооруженные из всевозможных обломков и подручных материалов, начиная от грузовых контейнеров и заканчивая остовами автобусов, перекрытыми листами жести, оккупировали низину. Они погребли под собой близлежащие холмы и зловещими метастазами проникли на склоны гор, расположенных еще дальше. Лишь разлапистые кривоствольные пальмы вносили некоторое разнообразие в этот мир нищеты и отчаяния.

Девушка страшно обрадовалась тому, что поля отходов наконец-то преодолены, но без особого энтузиазма разглядывала трущобные виды. Странно, однако в этом ареале обитания миллионов людей нигде не наблюдалось ни единой живой души. Лишь птицы, похожие на чаек, реяли в вышине вечного неба, бесстрастно взиравшего на происходящее – или скорее не происходящее – внизу, на земле.

– Хе-хе! – Старший путник издал саркастический смешок. – А я узнал, где мы.

– И где же?

– Смотри-ка вон туда…

Младшая глянула в сторону, отмеченную указующим перстом ведущего. На зеленовато-бурой скале возвышалась белая статуя. Огромное изваяние – мужчина в белых одеяниях раскинул в стороны руки, словно благословляя или беря под сень жителей города.

– Да. Это знаменитый Христос-Искупитель. Мы в Рио-де-Жанейро… э-э, или в чем-то, с виду от него не отличающемся.

– Почему же нет никого?.. – задумчиво спросила девушка. – Куда они все подевались? Их ведь должно быть очень много, если столько мусора навалили.

– Чайки клекают. Вроде собака где-то лаяла… Идем, может, кого из людей и найдем. Спросим. Может, у них сиеста.

– Ты знаешь испанский? – поинтересовалась девушка.

– В Бразилии на португальском говорят. Надеюсь, пару словечек связать смогу… как и на испанском. Ладно, пошли.

Путники спустились с верха насыпи и углубились в лабиринт грязных проулков.

– Хорошо хоть компас есть, – произнесла ведомая. – Не заблудимся!

– Тиш-ше! – шикнул на нее старший.

Слабый горьковатый на вкус ветер, какой бывает на окраинах больших городов, принес звуки человеческих голосов. Где-то там, в дебрях исполинских бразильских фавел, хор из многих глоток распевал нечто заунывное.

– Псалом, похоже, – сказал Большой.

– Почему ты так решил?

– Поют на латыни. «Господи, покарай грешников», и так далее. Религиозная истерия, чего уж там.

– А они не опасны?

– Кто? Эти? Не думаю. Если креститься умеешь. Ты умеешь?

– Да, конечно.

– Вот и все. Если что, просто молчи, говорить буду я.

– Окай… – согласилась девушка привычным ей ОК, «акающим» на американский манер.

Попетляв немного по кривым проходам между хижинами и подобиями домишек, спутники вышли на открытое пространство, как бы «площадь». Эта прогалина в трущобных джунглях с двух сторон имела конструкции из ржавой арматуры, которые служили, вне всякого сомнения, футбольными воротами.

– Точно, бразильцы, – шепнул Большой. Ухмыльнулся и добавил: – Хех, даже распоследние нищие здесь играют в футбол лучше, чем национальные сборные некоторых восточноевропейских стран.

Посреди открытой площадки расположилась группка людей. Вполне живых на вид. Большой пригляделся. Холеный мужчина лет тридцати, с наружностью «офисного хомяка»; пожилая негритянка; худой как жердина подросток; упитанный сорокалетний метис… Все в одинаковых белых мантиях с капюшонами. Метис опирался на посох, напоминавший епископский. Чуть поодаль от этой странной четверки, вокруг нее сидели люди. Множество людей. Разные люди, но в одинаковых белых одеяниях. Сидели они кто на земле, скрестив ноги «по-турецки», кто на корточках, кто на коленях; кому же не хватило места, те позанимали окрестные крыши.

Эти-то собравшиеся люди и распевали псалом, пребывая в самом что ни на есть трансе. Монотонная мелодия ткалась из их многоголосья и действительно ввергала в транс. Хотелось заснуть и спать с открытыми глазами…

– Не пора ли нам делать ноги отсюда, босс? – сквозь зубы процедила Маленькая. – Что-то не нравится мне это собрание.

– Погоди немного, сейчас… – пробормотал Большой, всматриваясь в четверку «пастырей».

– Слава Творцу нашему! – внезапно вскричал метис.

– Слава!.. – хором прогремела толпа.

– Благодарим его за то, что он избрал нас и привел сюда, в землю обетованную!

– Благодарим!..

– Благодарим его за то, что он дал нам прозреть!

– Благодарим!..

– Благодарим его за то, что наша вера крепка, как никакая другая!

– Благодарим!..

– Благодарим его за то, что все больше и больше наших братьев и сестер прозревают и попадают сюда!

– Благодарим!..

– Не пора ли нам удирать отсюда по-хорошему?! – заметно нервничая, спросила Маленькая, но ее вопрос остался без ответа.

– А-а-а! – экзальтированно вскричал «спикер» с посохом. – Творец и владыка сущего прямо сейчас привел к нам двоих! Приближайтесь, о брат и сестра, не бойтесь! Сливайтесь!

– Делай, как я, – проинструктировал напарницу мужчина. – Если мы сейчас развернемся и побежим, нас догонят. Надо выкинуть что-то неожиданное, чтобы они растерялись на минутку и у нас появилась фора.

Путники приблизились к «пастуху», сопровождаемые сотнями взглядов. Девушка старалась не выдавать, что нервничает, но в глазах ее стыл страх, мужчина же был абсолютно спокоен. Он явно придумал какой-то хитрый план, и первым его пунктом было – сделать вид, что они готовы присоединиться к «отаре» фанатиков, слившихся в экстазе поклонения и услужения.

– Брат, сестра! Я вижу, вы прозрели! Я улавливаю искры божественного огня в ваших глазах. Готовы ли вы принять эти белые одеяния в знак того, что теперь вы принадлежите пастве Творца сего мироздания?!

Пуще всего на свете Маленькой хотелось бы сейчас крикнуть «Нет!!!» этому похожему на толстую сытую жабу «поводырю», и это желание буквально засветилось в ее глазах. Но Большой тотчас же энергично ответствовал:

– О да, мой старший брат!!!

При этом мужчина яростно подмигивал девушке, мол, повторяй мои действия, повторяй. К счастью, «брат» с посохом принял эти гримасы за религиозный экстаз. Девушка шумно перевела дух и выдавила из себя тихое: «Si…»

– Прекрасно! Теперь подойдите ко мне! Я шепну вам слова истины!

Большой первым подошел к «пастору». Почтительно склонился, якобы внимая откровению… И внезапно для всех саданул метиса кулаком в солнечное сплетение. Главарь культа согнулся, судорожно хватая ртом воздух. Окружающая толпа синхронно ахнула.

Старший из путников добавил главному «проводнику воли Творца» по жирному загривку. Он не собирался калечить, а тем более убивать. Его задачей было лишь убраться вон. А для этого не покалеченный, но с вышибленным духом предводитель фанатиков подходил как нельзя лучше. Первым делом оболваненные бросятся к нему…

– Бежим!!!

Расталкивая оцепеневших болванов в белых одеяниях, скитальцы ринулись в ближайший переулок.

Хижина… Перепрыгнуть через грязную лужу… Хибара… Оббежать остов легковушки… Халупа… Поднырнуть под рваный тент…

– Дерьмо!

Тупик.

Решение появилось моментально. Со дна – только вверх.

– На крыши!

Большой подсадил Маленькую и подтянулся сам, взбираясь на плоскую крышу.

Рядом вжикнула пуля.

– Бежим! Зигзагами!

И напарники побежали. Побежали так, как никогда до этого. Выписывая немыслимые кренделя на шатких конструкциях, рискуя поймать шальную пулю или оступиться, рухнуть вниз…

– Налево! Прыгай!

Двое хотели перепрыгнуть улицу, однако прямо под их подошвами хлипкая конструкция покрытия начала разъезжаться!

Но…

Беглецы не провалились внутрь хибары. Ломающаяся крыша накренилась, и они, один за другой, скользнули по листам исцарапанного пластика вниз. Траектория полета вела прямиком в проем входных дверей, сереющий на потемневшей от непогоды стенке соседней хижины.

Последнее, что внезапно узрел взгляд падающего мужчины, – статуя на скале, вознесшаяся над трущобами. У этого Спасителя было совсем другое лицо. Не то привычное, запомнившееся с детства по иконам и распятиям. На самом деле здесь у гигантской фигуры просто не было лица. Только пустой гладкий овал. То ли местные зодчие не успели завершить, то ли даже не собирались. Ведь безликой маске можно было при желании придать любые черты…

=7=

«…сорок девять=пять=пять=три=

восемнадцать=сорок=тридцать=

Если взглянуть на то, что мы понастроили, сверху, то общий план будет похож на модель гелиоцентрической системы на парочку планет.

В центре – ясно солнышко, уж какое есть: выдранный невесть откуда многотонный шмат железобетона с прилепленными сбоку тремя продолговатыми плитами, образовавшими нишу, которая наполнена серой взвесью, сотворенной неведомо кем. Внешнее кольцо – Частокол, почти правильная рукотворная окружность, отгородившая кусок территории, примыкающей к Рубежу, от ЗОНЫ… Самоирония, конечно, если не черный юмор. Отгородишься от ЗОНЫ, ка-ак же!.. Внутри – меньшая окружность, вдвое короче диаметром: это Окоп полного профиля, добротно выкопанный, с укрепленными стенками, основательный.

А в точке, на которую можно было бы поставить ножку циркуля с иголкой, располагается он, Рубеж. Иллюзорная дверь наружу, «хлопающая створкой» постоянно, с интервалом от двух до пятидесяти секунд. Вторая ножка этого циркуля, та, что с грифелем, очертила бы концентрические окружности Частокола и Окопа.

На «орбите» Окопа – шлюзовой люк Бункера. Как бы планета, расположенная на пересечении с линией. Той, которую можно прочертить от точки, где была бы воткнута иголка циркуля, до Ворот.

Да, строго напротив Рубежа на этой же линии расположена другая, внешняя планета системы, застывшая уже на «орбите» Частокола. Ворота. Их проделали в ограде, но уже давненько не открывали… МЫ… И навряд ли так уж скоро их открою Я. Если вообще открою. Пища у меня есть, запас приличный, хватит не на один десяток тьма-светов. И лишь ее отсутствие вынудило бы последнего обитателя выползти наружу из Дома. Только голод мог заставить меня рискнуть, только он способен выгнать за пределы относительно безопасного убежища, в котором я прятался от ЗОНЫ…

Да, именно здесь, в центральной точке Дома, от которой прочерчены окружности Частокола и Окопа, расположен Рубеж. Рубеж?.. Почему мы так прозвали кособокую, почти квадратную нишу со сторонами примерно в два с половиной метра, приделанную к железобетонной глыбе и наполненную туманной взвесью? На эти фрагменты тумана, окрашенного во все оттенки серого и заключенного в подобия рамок, мы наткнулись здесь и в некоторых других местах ЗОНЫ…

А потому, что эта аномальная серость действительно граница, зар-раза, черт бы ее задрал… Рубежная линия, отделяющая этот жуткий мир от нормальной с виду реальности, которая просматривается, когда туман исчезает на миг. Самый умный из нас, Эл, как-то обмолвился, что возникающая в проеме идиллическая картинка, возможно, просто наша коллективная галлюцинация. Мираж, порожденный нашим страстным желанием вернуться туда, где мы жили-поживали до того, как провалиться в грязную клоаку… Но, сказанув такое, Эл сам же тотчас замолчал, побоявшись развивать эту мрачную мысль. Даже он не хотел лишаться последней надежды, что там, за Рубежом, видна картина реального мира. Нормальная реальность, а не утрированная пародия на рай, нарисованная воспаленным воображением.

Вскоре после этого из случайно найденных фотоэлементов, нескольких электронных причиндалов и «вечного» аккумулятора Эл и Брайю соорудили Счетчик. Чтобы хоть как-то помочь нам воспользоваться теоретической возможностью выпрыгнуть вон из этой ненормальной ЗОНЫ. Которая, положа руку на сердце, гораздо больше смахивает на кошмарное сновидение, галлюцинаторный бред или наркотические глюки.

Теперь лишь я один постоянно слышу, как датчик отсчитывает прыжковые секунды. Щелк-щелк. Щелк-щелк. Щелк-щелк. Ще… С ума сойти!!! Сумеешь в промежуточек впрыгнуть, если успеешь перелететь метр с небольшим – ширину гладкой нижней полосы Рубежа, – и уходи.

По траве уходи, к Солнцу, к тем во-о-он дубам, кроны которых ласково шевелит ветерок, или к тем вон березкам… Эх, чудо-то какое! Глаза б его не видели… И ласковый ветерок, обалдеть!.. В изведанной нами ЗОНЕ, когда тьма, могут в любой момент задуть свирепые леденящие ураганы, а когда свет – обжигающие самумные вихри или чудовищные воронки торнадо, или немыслимые по скорости ветра шторма, крошащие все на своем гибельном пути… Нам, к счастью, далеко не весь спектр напастей пришлось испытать на своих шкурах в ближайшей к Дому окрестности. Однако двое-трое из «залетных» братьев по разуму охотно поделились испытанными невзгодами, когда общение с ними становилось возможным.

Смерть, полыхающая огнем при попытке проникновения сквозь Рубеж, исчезает лишь в этом месте и в других, ему подобных. Всего разумнее было бы назвать проемы… калитками изгороди, черными выходами, заборными дырками, в конце концов. Но Брайю сказал: Рубеж. Прижилось. Так и говорили: Рубеж. С заглавной, большой буквы. Имя собственное. Как и другие имена собственные. У нас тут все с большой буквы, со смертоубийственным уважением: Бункер, Счетчик, Окоп, Частокол, все вместе – Дом… и ЗОНА.

Да уж, это ненавистное слово – целиком из больших букв, в знак особой, так сказать, непреходящей ненависти. ЗОНОЙ, кстати, первым обозвал ее не кто иной, как я. Вслух произнес имя, мысленно принеся извинения Братьям Стругацким, некогда, в «прошлой» жизни, весьма чтимым мной писателям-фантастам.

Заимствование прямое, с отражением пусть не формы, но самой сути. Лучшего названия для здешней окружающей среды и не придумать было. Это же, как родимое, приклеилось намертво, не отдерешь. Тут вообще все – намертво. Слишком тонка перегородочка, отделяющая жизнь от смерти.

Часто и не разобрать, ч-черт задери, где тут что…

шесть=одиннадцать=шестнадцать=

пятьдесят=две=восемь=десять…»

* * *

– Вот это да! Ничего себе! – восхитилась Маленькая вслух.

Полуразрушенный монастырь, во дворе которого очутились напарники, был исключительно живописен. Известняковые стены кремового и нежно-розового цвета были покрыты темно-зелеными пятнами мха. Кусты шиповника, некогда посаженные ровными рядами, теперь разрослись, местами превратив двор в колючие лабиринты.

Низкие одноэтажные строения давно превратились в груды камня, но высокое здание со шпилями, словно сошедшее с картинки из учебника по истории средних веков, устояло. Шпили, статуи святых в нишах, окна, витражи – все устремлялось ввысь, к небесам… какими бы сумрачными они ни были сейчас.

– Эх, нравится мне готическая архитектура, – произнес Большой. – Красота-то какая. Заглянем внутрь?

– Заглянем. Только… у меня теперь все, связанное с религией, не очень хорошие ассоциации вызыва…

– Да, ты права, держимся начеку. Мало ли какие твари сюда… м-м-м… могли раньше нас заглянуть помолиться. Однако я был не прав, Маленькая, решив, что те сектанты в общем-то безобидны. Прости, твоя интуиция в этот раз оказалась чувствительнее.

– Сочтемся, – улыбнулась краешком губ девушка.

Осторожно ступая по растрескавшимся плитам, они вошли в здание церкви. Одна створка входных дверей лежала на полу, другая же беспомощно повисла на одной петле. Когда девушка ее задела, створка издала душераздирающий скрежет, многократно усилившийся эхом.

– Тиш-ше! – прошипел мужчина. – Акустика тут… готическая.

Изнутри церковь пребывала в таком же плачевном состоянии. Убранство давным-давно было разбито или уничтожено иными способами. Фрески потемнели и кое-где покрылись бурыми пятнами. Крыша в нескольких местах провалилась, и солнечные лучи вносили толику света в этот мрачный беспорядок.

– Покрой голову, – полушутя заметил Большой.

– Чего?..

– Женщине же нельзя находиться в церкви с непокрытой головой…

– Да?.. – переспросила Маленькая. – Но поче…

Однако договорить этот вопрос ей было не суждено. Громом посреди ясного неба, словно ангел вострубил в последний час, раздался колокольный звон! Напарники от неожиданности аж присели. А звон гремел, не смолкал, он отталкивался от стен, от потолка, от карнизов и обрушивался на двух людей, что вторглись в церковь.

Из-за громогласного звона люди не расслышали шагов, но Большой краем глаза успел заметить какое-то движение на лестнице, уводившей в колокольню.

Резким толчком в спину отправив спутницу за колонну, сам он спрятался за соседней. И вовремя! Точку, где миг назад они находились, накрыл заряд дроби. Одновременно звон прекратился – внезапно, как и раздался. Выстрел и последовавшие за ним клацанье затвора и грохот падения стреляной гильзы произвели впечатление овеществленного божественного гнева.

Напарники затаились за колоннами. Когда улеглась пыль и воцарилась тишина, мужчина рискнул выглянуть из-за кромки укрытия… И тотчас же нос к носу столкнулся со стрелком. Стрелял человек… Облаченный в пыльную линялую сутану, подпоясанную разлохмаченной веревкой, этот человек был стар. Лицо его изуродовали глубокие морщины, веночек волос вокруг тонзуры, выбритой на макушке, отливал инеем.

Насколько человек был стар, настолько же он казался безумным. Блеклые голубые глаза буквально засветились жаждой убийства.

Сделав подсечку Большому, на секунду замешкавшемуся от неожиданности, «монах» ухитрился свалить непрошеного гостя на грязный пол. Служитель церкви наставил на него крупнокалиберный, с прикладом помповый дробовик, нараспев произнес: «In no-omine patris, et filii, et spiritu-us sancti! A-ameno!», и начал жать на спусковой крючок… Но Большой оказался проворнее, он был категорически не согласен с подобным приговором, способным столь бездарно оборвать его отчаянный путь домой. Нащупав рукой увесистый обломок чего-то деревянного, мужчина успел швырнуть его в голову убийцы в сутане и перекатился влево.

Выстрели служитель сразу, без предисловий, его цель просто не успела бы сменить положение… Но именно это молитвенное посвящение спасло Большому жизнь. Во имя отца, и сына, и святого духа! Прогремевший выстрел роем свинцовых шариков выбил чудом уцелевший доселе витраж с изображением пастыря и овец. Неубитый гость рывком вскочил на ноги.

– Побегаем, сволочь?! – крикнул он по-русски и рванул в сторону алтаря. Туда, как он заметил, уже переместилась и там спряталась девушка. Укрывшись за массивным, покрытым вмятинами и выщербинами металлическим котлом, предназначение которого ни он, ни она не знали, напарники затаились.

Свихнувшийся служитель религии, шаркая подошвами и бормоча что-то на латыни, уже направлялся к алтарю и котлу…

– Делаем так: одновременно выбегаем в разные стороны, дальше по обстоятельствам, – проинструктировал Большой по-английски. – Ты, главное, держись подальше от этого психа, Маленькая, и все будет в порядке! Поняла? Итак… Вперед!!!

Как будто тараканы, застигнутые включенным светом, девушка и мужчина припустили влево и вправо. Церковный среагировал моментально. Заряд дроби полетел вслед большей по размеру цели… Ба-бах! Перезарядка. Еще один ба-бах! И еще…

Два, три и четыре. У сумасшедшего служителя в запасе осталось не больше парочки патронов…

– Эй, ты!!! – завопила внезапно девушка.

Псих резко повернулся к другой цели и послал в ее сторону еще заряд дроби.

Пять. Большой уже целился из своего «кольта» в профиль обезумевшего «монаха»… Но тот вдруг обернулся к нему. Взгляды их столкнулись, встретились. Большому раньше как-то не доводилось стрелять в людей вот так, глядя им прямо в глаза. И он снова замешкался на секунду. Убийце в сутане ее оказалось достаточно для двойного клац-клац и нажатия спускового крючка.

Клац… Затвор дробовика выбросил цилиндрик стреляной, опустевшей гильзы.

Клац. Дослан следующий патрон. Последний скорее всего, но и одного достаточно…

Щелчок спуска.

Выстрела нет.

Осечка!!!

Та-дах!!! Гулко выстрелил «кольт».

Магнумовская пуля, выпущенная им, угодила старому «монаху» прямо в сердце.

Не пожелавший принять гостей с миром защитник церкви опрокинулся и рухнул, скошенный орудием системы Мистера Кольта, уравнявшим права людей, которых Мистер Бог создал разными. Рядом грохнулся на пол дробовик, все заряды которого пролетели мимо целей.

– Requeiescat in pace, тьфу, – сплюнул Большой и перевел с латинско-церковного на человеческий: – Покойся с миром, последний защитник. Вот тебе и готическая красота… Маленькая, идем отсюда. В этом осиротевшем оплоте религии нам делать нечего.

– Да, нам вон туда, кажется, – согласилась девушка и показала на дверь, ведущую в кулуары за алтарем. Клубившаяся в этом дверном проеме непроглядная серость через промежутки разной длительности на мгновеньице сменялась четкой картинкой. На секундочку в проеме проглядывалось пространство, с виду ничем не напоминавшее помещение для священников, которому в любой церкви положено там находиться.

Упокоившийся служитель в эту дверь при жизни так и не выходил. Он не решился покинуть свой храм в поисках иной доли.

=8=

«…семь=тринадцать=сорок две=

пять=пятнадцать=девять=семь=

сорок пять=шестнадцать=пять=

И все прыгнувшие – кроме четырнадцатой Олры, но она просто отчаялась! – пытались выискать в сдвоенных щелчках определенную систему. Тринадцать вспышек, следствия их прыжков – доказательство прискорбной истины, заключившейся в том, что никому из моих товарищей по несчастью систему отыскать не удалось. Никто из них не разгадал ребус. Но вначале необходимо все-таки доказать наличие какой бы то ни было системы в принципе. А после уж разгадывать сию шараду, определять параметры и припоминать слова для кроссворда.

Они все убеждали себя, наивные, что какая-то система прерывания – есть. Но лично я в этом абсолютно не уверен.

Поэтому даже не пытаюсь. Они – пытались. Все. Кроме Олры. Но она отчаялась… В результате приходится признать – мне, единственному, кто это признание еще способен сделать: все, кроме Олры, тупо прыгали «на авось». Слепо надеялись. Цеплялись за тот самый исчезающе ничтожный шанс. Верили в иррациональное везение. В подарок судьбы. С-суки злорадной…

Поэтому наугад играли «в очко» с неумолимой теорией вероятности. Стояли, дрожали, что-то там в уме просчитывали, высчитывали… и таким вот образом, как одержимые, свет за светом, с перерывами на тьму, по очереди считали, надеялись, желали. Затем рано или поздно они прыгали – когда им чудилось, что уловлено или просчитано: вот-вот прозвучит первый, начальный щелчок…

Их всех больше нет. А я пока – есть. И я пока живой. Не прыгаю.

В ЗОНЕ я.

Я трус. Потому что. Не боюсь тигр, не боюсь прочих скотов и скотин местных и пришлых, малых и больших, глупых и не очень, наверное, я даже красных жирафозмеерексов не боюсь, но вот прыгнуть – страшусь позорно, до дрожи в кончиках пальцев, до грани обморока.

Странно, если разобраться по существу. В жизни ДО ЗОНЫ я, случалось, подумывал о самоубийстве, и мне твердила «окружающая среда обитания»: что самоубийство – трусость, что это не выход, достойный человека. Всего лишь аварийный люк, черная лестница. Живи там, где живешь, и радуйся тому, что живешь, пускай и по уши в безысходной тоске и боли. Жизнь, мол, прекрасна, пускай и не для всех… В ЗОНЕ жить не лучше, хотя и по иным причинам; внутренняя среда обитания – сплошной ночной скрученный кошмар, из тех, от которых просыпаешься с безумным воплем на устах… Ничуть не сахар, словом. Даже не сахарин. Но аксиома внешнего мира «самоубийство – трусость» сидит в моем сознании крепко-накрепко, окопалась на совесть, и тут уж я не могу заставить себя перепрыгнуть собственный инстинкт самосохранения. Синоним – «самоубиться». Само – нет-нет, ни за что! Не дождешься от меня подарочка, ЗОНА!!! Слышишь?!

Да и не верю я, не верю, что мне в этой Рубежной лотерее может выпасть счастливый билет. Не верю в «авось». Но… иногда ужасно хочется, до чего же хочется поверить… И, странным образом, по духу это желание поверить в Удачный Прыжок невероятно близко желанию верить в Чудо. Тому, что нередко возникало в убогой и беспросветной жизни, которая выпала на мою долю там, в период до ЗОНЫ…

Наверное, я мог бы прыгнуть. Прыгнуть еще самым первым. Но двадцать третьим, последним, – уже не смогу. Насмотрелся. И не могу. Только глаза закроешь – и вспышки, вспышки, вспышки…

семь=четыре=сорок три=одиннадцать=

шесть=семь=сорок=две=три=две…»

* * *

Солнце, этот древний бог, почти во всех пройденных мирах светило одинаково. Во всяком случае, оно было таким же, как и привычное с детства. Если только не скрывалось за облачной паранджой. Что происходило нечасто.

Местечко, куда теперь угодили он и она, можно было бы назвать райским. Раскинувшееся неподалеку синее-синее, словно в нем купорос растворили, море гоняло легкую зыбь, пробуя на вкус изжелта-белый, цвета благородной элефантины, берег из мелкого, приятного на ощупь песка.

Неуловимый бриз легко, будто забавляясь, целовал созерцателей. Это местечко можно было бы назвать райским… можно было бы.

Ехидное окружающее сущее, чтобы жизнь ей и ему не казалась медом, коварно подсунуло им очередную подлость. Посреди россыпи видневшихся вдали невысоких курганов, покрытых менгирами и дольменами, готовилось состояться сражение. Таясь среди складок местности, он и она извлекли из рюкзаков бинокли и приготовились вооруженно наблюдать…

Группы мегалитов, на первый взгляд хаотически разбросанных, были превращены в некое подобие укрепрайона. В неглубоких рвах из дна наверняка торчали заостренные колья. Сооружения не особенно эффективные, конечно. Времени оборонявшимся явно не хватило. Впрочем, от прямых наскоков кавалерии эти рвы вполне могли спасти.

Отряд всадников, числом около трех десятков человек, объехал курган, вбирая его в кольцо, и через проходы между рвами нападавшие ринулись внутрь, вынужденно скучившись. Пролетела стрела, вышибив всадника из седла… Еще одна и еще… За огромным менгиром высокий мускулистый парень в набедренной повязке и рогатом шлеме сбил конника длинным копьем и тут же юркнул в промежуток между дольменами.

– Крики умирающих врагов – вот настоящая музыка для уха истинного воина, – процитировала кого-то она и вынесла свой вердикт: – Безумие!

– И не говори… – задумчиво молвил он и поскреб жесткие волосы на правой щеке. – Но коль уж мы участвуем в этом безумии, надо играть по установленным ими правилам.

– Ими? Кем это ими?

– Не знаю. Как у Стругацких, да. Гомеостатическое мироздание как бы…

– Какое мироздание? И кто такие эти… Стругацкие?

– Потом как-нибудь расскажу. А сейчас, как я и подозревал, надо помочь этим.

– Каким, всадникам?

– Ни в коем случае! – Он передернул плечами. – Эти справились бы и сами.

Он разглядывал в бинокль, как усатый мужчина, похожий на кочевника-монгола из фильмов про хана Чингиза, разделывается с двумя конниками.

– Откуда ты знаешь, кто они вообще такие? Может, это стражники ловят беглых преступников, э? – прищурилась она.

– Не щурься из солидарности с ними, ты и так достаточно монголоидная. А почему я решил… Да как тебе сказать! Интуиция. Чувство пути. И я начинаю привыкать доверять ему. Те всадники определенно плохие парни. Оставайся тут.

Он сбросил рюкзак, выпрямил спину и, не таясь, зашагал в сторону разразившегося столкновения. Его заметил один из конников и поскакал прямо к нему, размахивая смертоносно поблескивающим боевым топором. Эти угрожающие движения словно приговаривали: «Давай, дружок, давай, еще ближе, еще…»

Идущий держал пистолет по-ковбойски, у пояса.

Он очень четко видел яростно блестевшие глаза воина неведомого племени, яростный волчий оскал. Лоснившаяся кожаная броня с нашитыми металлическими бляшками, нагрудник с вычеканенными змеями… воистину этот воин был грозен и устрашающ. Но не для того, кто повидал противников, выглядевших несоизмеримо грознее и гора-а-аздо более устрашающих, чем всадник с примитивным рубящим оружием.

Кочевник почти поравнялся с ним и уже занес для удара свой топор. Она испуганно вскрикнула и зажмурилась, закрыв ладонями лицо, чтобы не видеть того, что вот-вот случится… Он спокойно выжал люфт спускового крючка и в упор выстрелил в атакующего всадника. Тут же отпрыгнул влево, дав лошади с уже мертвым наездником пронестись мимо. Глянув на поле битвы, он обнаружил, что там его помощи уже никому не требуется: последний выживший всадник в глухом шлеме и черном, величественно развевающемся на ветру плаще спешно ретировался.

Тяжко вздохнув, он развернулся и побрел назад, к ней.

– И что это было? – закономерно поинтересовалась она. – Стоило так рисковать?

– Стоило или нет, не нам решать. Но ты подумай, где мы в этой голой степи найдем хоть какое-нибудь подобие двери? Посмотри еще раз в бинокль, видишь, вон там, в тени этого…

– Вижу, вижу! Теперь поняла. Чтобы пробраться туда, нам обязательно надо было подружиться с…

– Можешь ведь, когда захочешь, – удовлетворенно заключил ведущий.

* * *

…Он, порывшись в нагрудных карманах, извлек солнцезащитные очки и водрузил их на породистый крупный нос.

– Уф-ф, жара-то кака-ая, – жалобно проговорила она, вытирая рукой лоб, сплошь залитый потом.

– Стекла, конечно, с трещинами, но на безрыбье, как говорится, и рак рыба. Извини, деточка, мне нужнее… Идем. Можешь закрыть глаза и держаться за меня. Главное, что я уже разглядел и знаю, куда вести.

Пройдя с километр, и младшая наконец-то увидела то, что ее ведущий заприметил сразу. Продолговатое бурое пятно, выделявшееся среди ослепительного бело-желтого окружения. Объект был настолько похож на…

– Корабль! – вскричала она.

– Ну, не совсем, – поправил он ее. – Катер скорее всего или яхта…

Когда они наконец-то добрели к бывшему плавсредству, солнце как раз вскарабкалось в зенит. По дороге постепенно поджаривая яростным ультрафиолетом окружающий путников мирок.

– Тень, те-ень, – страдающе произнесла она, забираясь на борт и практически падая в объятия прохладной тени, царившей в каюте.

Забравшись следом, он критически оглядел палубу яхты. Две мачты, заржавелые и источенные солью, торчали эдакими корявыми огрызками. На палубе вповалку, вперемешку валялись обрывки такелажа… и тела. Мумифицировавшиеся трупы в клочках одежды лежали прямо там, где их настигала внезапная смерть.

– Да-а, – протянул он. – Слушай, малышка, как думаешь, из-за чего может враз испариться целое море?

– Чего-чего?.. – пролепетала она.

– Я говорю, что же такое могло не только их всех в одну секунду поубивать, но и испарить целое море?

– Ядерный взрыв, – предположила она.

– Не похоже… Ударной волной тут разметало бы все, к чертям свинячьим. Да и представь себе мощь заряда, способного мигом испарить целое море. Нет, здесь что-то другое.

– У меня нет никакого желания выяснять что. Видишь?

– Вижу. Здесь нам точно нечего ловить. Уходим… Какое счастье, что здесь проход сразу нашелся. Если бы я знал, куда ведет дырка в основании того менгира, то предпочел бы лучше там остаться и поискать другой ход. Только бы не сюда…

– Если бы мы знали, куда что ведет, то это была бы совсем другая история, – резонно отметила она.

=9=

«…сорок две=пять=восемь=двадцать две=

Дождавшись очередной прыжковой секунды и бросив мимолетный взгляд на солнечную равнину, расстилавшуюся там, за Рубежом, я полез в Бункер. Тоже, конечно, название с большой буквы. Самое важное, исполненное особым смыслом имя. Не будь его, Бункера, никто из нас не выжил бы «ночью». Когда тьма сгущается и подступает к Рубежу, как густой кисельный туман, и сливается с его почерневшей серостью… Вот тогда появляются все эти болбы, жакли, ормелы, барбозы, шокклы, луваски, красные рексы, вреки, жуткие черные юборнесы и всякие прочие премилые созданьица, которым мы постепенно, лишь бы как-то обозначить этих оживших страхолюдин из кошмарных снов, надавали всяких названий с маленьких букв. И вот тогда они стелются, крадутся, топочут, ползут, топают, скачут, катятся, лезут, шагают, летят, скользят по ЗОНЕ, чувствуя себя полновластными ее хозяевами.

И во тьме только стены Бункера способны обеспечить защитой. Стальные, металлические, свинцовые, титановые… а ч-черт знает, какие именно, из чего они сделаны!.. Они дарят отсрочку, позволяют надеяться, что Зверь не учует запах Человека… Мой запах… уже не наш… Один я. Один, один, один, один…

Прыжок – он тоже. Всего один. Пан или пропал. Чертова дюжина плюс одна отчаявшаяся – пропал. Минус восьмеро, что погибли здесь, не успев воспользоваться правом на прыжок… Не верю, что последнему из двадцати трех пленников в лотерее судьбы выпадет участь быть паном.

Один… Никогда бы не подумал, что мне будет настолько больно. Там и тогда, еще до ЗОНЫ, казалось, я испил горький коктейль одиночества и боли до самого донышка. Но и вообразить не мог, не сумел бы, что истинное одиночество неизмеримо горше, нежели самое беспредельное там.

Там, где есть хотя бы кого ненавидеть. Где есть ты и те, кто ненавидит тебя. Люди, которые хоть какие-нибудь чувства по поводу твоего существования испытывают. Пусть равнодушие. Оно ведь тоже чувство, своеобразное. Но тому, кто не оставался один в ЗОНЕ, этого просто не понять. Никогда. Уж я-то уверен. Здесь у меня больше нет никого. Не в переносном смысле, а в прямом. Даже тех нет, кому я безразличен. Наверное, лишь затерянный в космосе выживший пилот звездолета, у которого отказал движитель, мог бы меня по-настоящему понять…

Грустная ирония: на дисплее Счетчика никогда не появится цифра =1=, единичка, с обеих сторон закрытая сдвоенными черточками. Одной секунды промежутка между появлениями выходного проема – не было. Пока еще, во всяком случае, не наблюдалось… Зато я – уже один. А для того чтобы утратить, чтобы навсегда лишиться последней ниточки, спасающей от вселенского, неописуемого одиночества в ЗОНЕ, которое хуже смерти, достаточно и одной-единственной секунды.

Прыжковой, ч-черт бы ее располосовал!.. у-у-у, ненавиж-жу! хуже ЗОНЫ… так ненавижу, что даже с большой буквы называть не желаю!

Ее отображение в виде циферки «1» никогда, никогда не появится на экране.

Да что там секунды… тысячной дольки секунды с лихвой достаточно, чтобы лишиться последнего напарника, другого человека, вдвоем с которым еще можно было бы на что-то надеяться. Красивое слово, вычурное, но – верное… Псссссссссссссс – и нету Эла. И больше никому до тебя никакого дела. Ты один. И ЗОНА. Хочешь жить – влачи. Не хочешь – прыгай. Ха. Просто, как… повеситься. Кто пытался всерьез, тот знает, до чего же это непросто на самом деле.

А захочешь кого-нибудь полюбить, люби на здоровье. Каламбур, ха-ха. Обожай всех тварей, что к твоей персоне испытывают исключительно гастрономический интерес. Больше и некого здесь любить. Жизнь моя жестянка, а ну ее в… не-е-е, не дождется!..

Но что же делать, что мне теперь делать-то? И Эл ушел. Прыгнул. Даже он не выдержал, хотя на полном серьезе заявлял мне, что: «…только после вас, русский друг! Слово джентльмена…»

Это из-за нее. Семь тьма-светов минуло после шага Олры во вспышку, и за эти семь циклов англичанин сбрендил. Утратив ее, самым натуральным образом сошел с ума! Единственный, кто сошел с ума не от пытки соблазняющих, манящих в ад или рай сдвоенных щелчков. Вот он и стал двадцать вторым ушедшим, бросившим меня подыхать от одиночества. Верь после этого английским джентльменам на слово!

Но как же я?.. Я ведь тоже ее…

А, ч-черт!..

Да, я не прыгнул.

Я живу. Наверное, все-таки не любил ее. Просто она была очень красивая и сексапильная женщина. А женщин среди нас вообще было всего девять. Причем шесть из них в моем представлении – одно название, что женщины. Но даже ни одну из них я своей подругой, постоянной партнершей не отважился бы назвать. Не говоря уж о тех трех, которые были, по-моему, очень даже женщины… А ведь мы просуществовали не так уж мало времени здесь, все вместе, колхозом. В одном помещении, по сути, обитая. И сколько раз приходилось, лежа, сцепив зубы и скорчившись за своей занавеской, слышать, как другие… эх. А в редкие ночи, в которые мою постель наконец-то «согревала» по жребию одна из особ женского пола, становилось еще хуже. Потому что, видимо, такой уж я ненормальный. Мне, вишь ли, даже в этой нечеловеческой ситуации подавай нечто большее, чем просто секс… Натура такая, что делать.

Если уж пожелать, то самого невозможного. Любви.

А теперь и Бункер, и все, все, все, что мы соорудили-понастроили, все, что накопили для того, чтобы выжить в ЗОНЕ, – в моем единоличном распоряжении. Мы объединились, чтобы выжить, и выживали, осознав, что сила наша – в единстве. Не самый характерный для изведанной ЗОНЫ случай наверняка!

Жили. Пока не начали прыгать… Но я бы отдал все, согласился бы даже прыгнуть, клянусь! Отдал бы за одно-единственное вознаграждение!

Если ты есть, господи милостивый, и можешь как-то влиять на ЗОНУ, подари мне хоть кого-нибудь!!! Слышишь?! Или забирай мою жизнь. Сам себя я не прикончу, не дождется ЗОНА, так подстереги и ударь внезапно, в спину… На кой мне сдалась-то она, такая жизнь…

Но тебя нет, бог. Я в твою волю больше не верю. Иначе ты даровал бы мне избавление. Не позволил бы так отчаянно страдать, не подверг бы настолько изуверским пыткам… И потому твое имя я произношу с маленькой буквы.

Нет тебя.

Есть только ЗОНА. Вот в нее, проглотившую меня, я верую.

А что еще остается? Тому, кто не прыгнул?

восемь=восемь=восемь=

семь=четыре=три=пять=семь=

тринадцать=шесть=шесть=шесть…»

* * *

– Сно-ова пустыня… – протянула девушка.

– Пустыня пустыне рознь, – многозначительно заметил мужчина. – То была мертвая пустыня. А эта – живая.

– Ну да, ну да. Верблюдов я тоже вижу, – язвительным тоном отозвалась она.

Поодаль, у подножия длинного и высокого, словно песчаное цунами, бархана и впрямь обгладывало колючие кусты небольшое, с десяток особей, стадо верблюдов. Оседланные, с навьюченной поклажей, переметными сумами и прочей сбруей, и – никакой охраны. Неудивительно, что это зрелище провоцировало соблазн угнать «кораблей пустыни».

– Украдем? – предложила Маленькая, озорно сверкнув глазками.

– Нет уж. Тот факт, что они тут топчутся без охраны, напрочь выбивается из нормального положения вещей. А если что-то идет не так, лучше от этого «чего-то» держаться как можно дальше, соображаешь, о чем я?

Она кивнула.

– А может…

Но девушка не успела озвучить идею.

Там, за длинным барханом, грянул хор мужских голосов, распевающих на… немецком?

Auf der Heide blüht ein kleines Blümelein

Und das heißt: Erika.

Heiß von hunderttausend kleinen Bienelein

Wird umschwärmt, Erika.

Denn ihr Herz ist voller Süßigkeit,

Zarter Duft entströmt dem Blümenkleid.

Auf der Heide blüht ein kleines Blümelein

Und das heißt: Erika[2].

– Что-о?! – вскрикнула девушка. Мужчина тотчас вскинул руки и зажал ей рот ладонью.

– Тихо, тихо, малышка… – зашептал ей в самое ушко. – Я, кажется, понял, где мы. Дойче шпрехе еще не совсем выветрился из памяти. Германские фильмы на кассетах без перевода опять же не давали забыть.

Он отпустил напарницу, пригнулся и взбежал на бархан. У вершины остановился, стараясь не шуметь, залег и преодолел последние метры по-пластунски, ползя по предательски осыпающемуся песку.

Мужские голоса продолжали дружно распевать:

А в краю родимом девушка живет,

Имя ей – Эрика.

Нет ее дороже и верней ее,

Счастлив я с Эрикой.

Только вереск свой распустит цвет —

Посылаю в песне ей привет.

Пусть скорей цветочек милый зацветет,

Жди меня, Эрика!

Стараясь не сильно высовываться, Большой выглянул из-за песчаной кромки… и обомлел. Ему в нос, в рот, в уши лезли песчинки, но мужчина не обращал на них внимания. Настолько его поглотило все, что происходило внизу.

Взору открылось вот что. Из центра круглой площадки, выкопанной и утрамбованной в песке, а по краям обложенной мешками с тем же песком, прямо в небо уставились стволами два орудия. Человеку, некогда почитывавшему справочники по военной технике времен Второй мировой войны, не составило труда определить, что это зенитка Flak-88.

Возле зенитных орудий на ящиках из-под снарядов сидели люди. Кто-то из них потягивал что-то из жестяных кружек, кто-то курил, а кто-то снаряжал патронами автоматные магазины. Облачены сидевшие были в чрезвычайно пыльную одежду, поэтому идентифицировал их Большой по валявшимся поодаль каскам. И по «репертуару» пластинки, крутившейся на патефоне, установленном сбоку от зениток.

Узрев все, что ему было необходимо, старший напарник пополз обратно.

– Что там?

– Немцы.

– Немцы?

– Да, мы, похоже, во фрагменте тысяча девятьсот сорок четвертого года.

– С чего ты взял?

– А с того, что такая одиночная огневая точка, без поддержки, тупо изолированная… Жест отчаяния. Остались прикрывать отход товарищей.

– Прямо триста спартанцев! Это же фашисты, – презрительно скривилась Маленькая.

– Ну а как же. Фашисты, демократы, коммунисты, анархисты… Все ведь люди. Разные. Свои герои у них, свои ценности, свои антигерои. Ты за этим барханом видишь фашистов, нелюдей, упырей. А я, при всей ненависти к нацизму как таковому, вижу там простых парней, которые не побоялись приближения танков Монтгомери и остались прикрывать отступление своих боевых товарищей. При этом прекрасно понимая, что задержат врагов максимум на полчаса. Но все же остались. Фашисты – это те, кто их сюда, в адские пески, заслал подыхать. Подумай-ка об этом на досуге. А досуг…

Он замолчал на полуфразе, прислушиваясь.

И в моей каморке тоже он цветет —

Тот цветок вереска.

На меня, стемнеет или рассветет,

Смотрит, как Эрика.

А потом вдруг словно упрекнет:

«Вспомни, что тебя невеста ждет.

Там вдали она тоскует по тебе,

Слезы льет Эрика!..

К разговорам немецких солдат и бравурной мелодии знаменитой маршевой песни «Эрика», лившейся из репродуктора патефона, вдруг добавился еще один звук. Отдаленное гудение десятков моторов.

– Томми![3] – крикнул один из немцев.

– Auf Positionen![4] – четко распорядился кто-то из них, по-видимому, офицер.

Пришло время говорить пушкам, а не музам. Два орудийных выстрела слились в один.

В ответ пустыня вокруг укрепленной площадки украсилась «цветками» из песка и пыли, поднятыми британскими снарядами.

Маленькая и Большой, не найдя ничего лучшего, метнулись к стаду и спрятались среди верблюдов.

– Ну и запашок… Давай отвязываем – и прочь отсюда, прочь!

– Погоди, погоди. Спесивые бритты едва нас завидят, прихлопнут не задумываясь. Потому что примут за убегающих роммелевских солдат. Так что разумнее было бы остаться и молиться всем известным богам. И неизвестным тоже.

Они уселись на горячий песок, прислонившись спинами к косматым бокам пустынных кораблей. Прилегшие верблюды отнеслись к новоявленным соседям с присущим только им стоицизмом…

Время, как известно, течет всегда одинаково. Однако, если человек кого-то или чего-то ждет, его восприятие начинает сомневаться в непреложности этой ма́ксимы. Вот и сейчас минуты для напарников текли подобно десяткам часов. Им оставалось только ждать, ждать, ждать… И надеяться.

А двусторонний обмен орудийными выстрелами все продолжался.

– Nicht kapituliren! – верещал немецкий командир. – Feuer! Feuer, Schwitzeren![5]

– Himmellherrgottsakramenthalleluja-amileckstama-а-а-а-а-а-arsch!!! – на едином выдохе проорал кто-то из фрицев страшнейшее ругательство, истинный вопль души, и принялся садить из пулемета длинными очередями.

– Пила Гитлера, – негромко прокомментировал Большой.

– Какая пила?..

– Пулемет MG-42. Так его прозвали. Страшная штука, мощная, скорострельная, надежная. Даже спустя много десятилетий кое-где на вооружении состоял…

– Вот как… Слушай, ты рассчитываешь сдаться британцам?

– Только сообразила? Представимся французскими разведчиками, сбежавшими из немецкого плена. Скажем, что у нас есть какие-то немецкие секретные данные.

– А потом?

– Потом по обстановке. Выкрутимся как-нибудь и удерем.

Раздался громкий треск, и артиллерия немцев замолчала.

– Эрвин, патронен! Страйфен! А-а-а!

Пулеметчик был серьезно ранен, но продолжил стрелять.

– Вот он, триумф воли, – сказал Большой. – Хорошие воины эти германцы. Под стать нашим были. Достойные противники, только вот с вождями им фатально не везло… Да и нашим тоже. – Он посмотрел на девушку и добавил с кривой усмешкой: – О ваших промолчим.

Она хотела что-то ему ответить, даже рот приоткрыла, но… сочла благоразумным действительно промолчать.

Рокот танков раздавался уже совсем близко. Со стороны немецкой позиции послышались одиночные выстрелы. Пехота Ее Величества великобританской Королевы добивала выживших.

Рядом с человеческо-верблюжьей компанией остановился джип. Прибывшие пехотинцы взяли верблюдов и двоих людей в кольцо и держали под прицелами. Человек в джипе заговорил на языке Гете и Шиллера.

– Нихт ферштейн, – ответил ему Большой, отрицая, что в достаточной степени понимает немецкий, и добавил на языке Шекспира и Диккенса: – Хвала господу, мы в безопасности!

– Кто вы?! – удивленно спросил по-английски человек, пытавшийся говорить с ними на «дойче шпрахе».

– Мы разведчики из французского Сопротивления. Действовали в Алжире, попались гитлеровцам, сбежали, потом опять попались… Долго рассказывать, – складно врал Большой, приветливо улыбаясь во все наличные зубы. – Мы располагаем важными сведениями и с радостью предоставим их вам. Только помогите нам добраться до вашего штаба. – И для убедительности добавил на языке Мольера и Мопассана: – Ох, господа союзники, как же мы вам благодарны за спасение из лап кровожадных бошей!

Офицер Ее Величества кивнул и поправил фуражку. Из джипа он так и не соизволил выбраться.

– Поедете в танке. Уоллкрофт! Распорядись. И пусть их сначала обыщут.

Во время обыска Большой ехидно ухмыльнулся краешком губ. Пистолет он предусмотрительно разобрал и рассовал части, механизмы и патроны по складкам экипировки – сразу и не найдешь. Наконец-то «сопротивленцев» проводили к горячо дышавшему дизельными парами «шерману». Напарник, как истинный кавалер, помог девушке взобраться на броню стального монстра. Люк был уже гостеприимно распахнут.

Вслед за напарницей он и сам вскарабкался на броню.

– Дамы вперед, – громко сказал он младшей. – И пробормотал себе под нос, чтобы расслышала только она: – Какой милый джентльмен этот британский капитан, даже рюкзаки разрешил оставить…

Маленькая понимающе глянула на него и сняла свою поклажу. Поставила рядом с люком и нырнула в пахнущее горячим металлом и соляркой нутро танка.

– Милая, принимай груз! – сказал Большой и сунул в проем люка ее рюкзак.

В ответ – молчание. И ничьи руки не приняли груз изнутри.

Он отпустил лямку рюкзака, понадеявшись, что тяжелый мешок никому на голову не рухнет.

– Что за чертовщина?! – невольно вырвалось у него.

Звука падения мягкой тяжести на металл не было. Изнутри вообще никаких звуков не доносилось.

Большой быстро оглянулся по сторонам. Британцы-победители занимались своими делами и пока что не обращали внимания на «французов».

Проем люка темнел перед Большим. Темнел. Никакой клубящейся серости и в помине не…

– Не было печали, так черти накачали, э-э-эх, – с чувством выразившись по-русски, тяжко вздохнул он и полез в темноту, впереди себя просовывая свой рюкзак.

Не имея ни малейшего понятия, встретит ли свою напарницу там, по ту сторону, или тьма неизвестности вдруг решила коварно отобрать ее у него.

=10=

«…тринадцать=восемь=шесть=две=три=

четыре=девять=тридцать три=пятнадцать=

И я привыкал к одиночеству. Куда денешься-то. Я иногда не выдерживал боли и подвывал, забившись в уголок Бункера, а бывало – хватался за «кольт», в приступе запредельного отчаяния засовывал ствол в рот… Но я до сих пор влачу. Да, именно влачу. Очень подходящее слово, всплывшее из глубин памяти не зря, не потому, что меня опять потянуло на пафос, на всяческие словесные красивости… Я, как ни прискорбно это признавать, еще не способен одолеть инстинкт самосохранения. Как ни пытался его побороть, но… Я не хочу так жить, однако не могу умереть. Разве что случайно. А пока у меня имеются в запасе пища и вода, я не вылезу за Частокол и с голоду не помру. Честно говоря, жаль… По крайней мере не пришлось бы делать выбор.

Надежда умирает последней, так, да?

Получается, во мне она еще жива? Но, собственно, на что мне надеяться? Вопросец тот еще. То-то и оно.

Когда чего-то хочешь, надо быть всегда готовым нарваться на практическое подтверждение грустной истины: бойтесь заветных желаний, иногда они исполняются. Пожелав что-то, не обессудь, если исполнившееся оказалось «каким-то не таким». И в лучшем случае лишь отдаленно похоже на желаемое.

Сходя с ума от одиночества, а не от страха, я пуще всего хотел, чтобы одиночество сгинуло.

И дождался.

Было так…

Я настолько притерпелся к одиночеству, что не сразу осознал: там, снаружи, звучит человеческая речь! Поэтому, когда услышал ее, не сразу и отреагировал. Вначале застыл. Не веря ушам. Неужели от вселенского одиночества слуховые галлюцинации появились?! Ведь этого просто не могло быть!!!

Но – было.

И к тому же я услышал родную речь, а не какой-нибудь инглиш, хинди или суахили!..

«…слева заходь, сле-ева-а-а! Мать тую за ногу, волосья!!! За волосья хвата-а-ай!!!» – продолжал орать за Частоколом надсаженный голос.

«Или я сбрендил, или умом тронулся – одно из двух наверняка», – мрачно изрек я надтреснуто-хриплым голосом. Неудивительно, сколько уж времени фактически вслух не разговаривал, изменив привычке. Когда я нашел цифровой диктофон, у меня выработалась бесполезная привычка озвучивать, фиксировать происходящее и мысли по поводу, будто этот аудиоряд кому-то мог когда-нибудь понадобиться… Хрипло высказавшись, глубоко вдохнул, задержал воздух в груди, шумно исторг его и уронил на пол пульт дистанционного управления видаком. Подхватился, едва не опрокинув стол, и метнулся к выходному люку Бункера…

«О-о-о-оп! Рэ-э-эйн! Сье-эрра нэва-ада!..» – вопил мне в ответ второй голос. И – выстрел. Да что же там происходит, черт подери?!

То по-русски орут, то на английском… Интернациональная компашка пожаловала, надо же. Вроде нашего былого «коллективного хозяйства»…

Подскочив к ящику, я схватил предпоследнюю гранату, выдернул из кобуры верный «кольт» сорок пятого калибра, оставленный Элом в наследство, весьма полезный при нападении мелких животных – к числу коих в ЗОНЕ можно отнести и нас, хомо сапиенсов, – и во всю прыть вскарабкался по лесенке к крышке люка. Откинул ее, выскочил наружу, перевел дух. И усвистел к Воротам.

Тем периодом света – жара безумствовала. Я мгновенно пропитался горячим потом насквозь, как кухонная тряпка разлитой похлебкой. Задыхаясь, тормознул у Ворот, преодолев десятки метров, отделяющих Бункер от Частокола, секунды за три, чес-слово! Чтоб я с такой скоростью прыгал, если решусь когда-нибудь…

Высунул краешек глаза в щелочку между балками. Изумился не на шутку! Вполне понятно почему.

Увидел вот что. На относительно расчищенной площадке по ту сторону Ворот обнаружились трое совершенно голых мужиков немалого росту. Волосатые, как шимпанзе или как риггон, патлатые, как заправские хиппари, они размахивали антикварными винтарями чуть ли не времен «империалистической», Первой мировой войны и носились туда-сюда, по такой-то жарище! Ошалели, не иначе!

С завидным энтузиазмом, но бестолково до крайности, верзилы эти гонялись за…

У меня даже глаза начали слезиться. От напряжения. Или я спал? Или обалдел от одиночества, или в самом деле с ума сошел и глюки поймал, приняв увиденное за реальность, реальнейшую из реальных.

Но волосатые громилы действительно пытались изловить женщину! Самую что ни на есть живую.

Хорошо помнится, в ту минуту я с ужасом подумал о том, что неужто мне вся эта роскошная картинка все-таки снится и материализация свершится во сне?! Если такое с человеком раз в жизни уже случилось, то может ведь и дважды произойти… Но во второй раз удастся ли мне обойтись без серьезных последствий для моего психологического здоровья? Я и первый-то раз едва пережил, когда во сне из нормального, привычного мира в ЗОНУ вывалился, да не в переносном, а в прямом смысле слова. Давненько это было, мое пробуждение и внезапное осознание, что наяву очутился в пекле джунглей… Но помнится, как сейчас. Началось же с того, что мне и тогда приснилось невероятное – появилась одна девушка, и… А, ладно, ну ее! Не к приближающейся тьме будь помянута.

А эта, другая девушка, умница какая, ловко увертывалась от неуклюжих ручищ преследователей. Она явно не горела желанием испытать «удовольствие». На боку у нее болтался черненький ящичек, кое-где поблескивающий никелировкой, и в ящичке том я признал включенный на полную мощность портативный кассетник. И наконец узнал песню, извергаемую магнитофончиком. Начало тысяча девятьсот восьмидесятых годов. Мировой бестселлер, композиция «Дождь!» диско-группы «Гумбэй Дэнс Бэнд». Той самой, что еще и суперхит «Марракеш» человечеству подарила…

Надо же! Не забыл, помню еще.

Волосатые мужики орали яростно, неистово, поэтому «Рэ-эйн!», несущийся из динамиков ящичка, иногда заглушался ором. Перебивали вокал и музыку отборнейшие формулировки отечественного производства, структура которых не страдала малоэтажностью.

Признаться, слушал я столь эмоционально насыщенные фразеологизмы русского матерного языка с подлинным восхищением. Бальзам! Живительный родник! Настроение моментально превратилось из всегдашнего на тот момент похоронного в самое что ни на есть радужное. Вот что могут сотворить слова родимого наречия, после многолетнего перерыва услышанные прозябающим в одиночестве человеком…

Наблюдая с отвисшей челюстью весь этот обезьяний цирк, устроивший представление на площадке перед моими богом и ЗОНОЙ позабытыми Воротами, я пытался разрешить мучительную дилемму: кого выбрать, мужиков или девицу. Кого??? Как на духу признаюсь, в первые секунды рассматривались оба варианта. Ведь у каждого были свои плюсы и свои минусы…

Мужики для пущего ужаса палили почем зря в воздух. Боеприпасов не жалели, беспечность проявляя совершеннейшую! Впору было за голову хвататься. Они просто не понимали, где находятся… И таки дожидались, на свои непутевые жо. Шумные эти деятели новички и явно не знакомы с местной средой обитания, черт бы ее подрал… А среда специфическая, что и говорить. Чтобы ЗОНА кого-то позабыла, из виду упустила – слишком оптимистично надеяться. Очень хочется, но вряд ли…

Из джунглей с раздраженным рыком вылетела тигра и затормозила по песку, взрывая конечностями огромные буруны. Тем самым, то есть своим появлением, она совершила за меня мой выбор… Мужики остолбенели, однако совсем ненадолго. Прикинув, что к чему, хором заорали пуще прежнего и врассыпную дали стрекача.

Но, чего и следовало ожидать, тигра двумя пятнадцатиметровыми скачками настигла одного из них, улепетывающего во всю мочь, и смачно его схарчила, заглотнула в один присест. Не отходя от кассы, так сказать. У мужика того была рыжая бородища, широкая, эдакой лопатой. Прямо-таки вылитый старовер из монографии по истории Сибири, насколько я помню фото. Миг, и нету его больше…

Да уж! От всего этого зрелища я натурально обалдел. Столько времени никакого разнообразия, все те же монстры и напасти, и вдруг – сразу целое представление, с музыкой, танцами, хоровым пением, стрельбой, погонями и мужским стриптизом. Но пришла моя очередь действовать, иначе и альтернативы-то никакой не останется. Как был здесь один, так и…

=три=пять=шестнадцать=восемь=двадцать=тридцать

=две=пятьдесят…»

Период «Две»

Бампер «фордовского» грузовика внезапно надвинулся на пешеходов, и они едва избежали столкновения с ним, в последнюю секунду ухитрившись отскочить в сторону. Водитель высунулся в боковое окно и несколькими точными словами высказал все, что о них думает.

Выражения лиц у прохожих были совершенно обалдевшие, но почему-то не от страха, а, наоборот, от радости. Водитель явно не понял, почему эта парочка, вывалившаяся из уличной телефонной будки и едва избежавшая столкновения с бампером, так бурно веселится. Разве что по причине избавления от возможной смерти. Мулат с пышной прической втянул голову в кабину, пожал плечами, еще раз ругнулся и поехал себе дальше развозить товары по магазинам южной оконечности самого известного и богатого в мире острова, некогда купленного у индейцев за жалкие гроши.

Драйверу «форда» было невдомек, что этим двоим и в самом деле есть чему радоваться. Ведь находились они на оживленном проспекте в городе, до боли знакомом. Это стало понятным сразу. Вдалеке, между сверкающими металлом и стеклом разномастными небоскребами, виднелся покрытый салатного цвета патиной Монумент Свободы.

– Нью-Йорк, – прошептала она со слезами на глазах, глядя на исполинскую женскую фигуру с воздетым к небу факелом.

– Именно. Давай-ка покинем оживленную улицу, малышка, пока нас никто не сбил или не забрал в полицейский участок за нарушение правил дорожного движения. В нормальном мире свои сложности, к которым надо снова привыкать… Уф-ф, мы выбрались, выбрались! – не удержавшись, экзальтированно воскликнул он.

Перебежав дорогу благополучно – все же это была не одна из центральных артерий мегаполиса, – путники юркнули в узкую щель между небоскребами.

– Как же хорошо тут, в родных каменных джунглях! Я готов расцеловать самого ужасного здешнего хищника в небритую рожу…

Порыв ветра, усилившийся в тесном «ущелье» между небоскребами, принес с собой мусор, пакеты из-под чипсов, пластиковую бутылку, еще что-то и швырнул все это в новоприбывших гостей «столицы мира».

Мужчина расхохотался:

– Ха-ха-ха, ничто не омрачит наш праздник! – С этими словами он вынул из рюкзака и еще нескольких потайных местечек различные детали и в несколько быстрых движений привычно собрал из них пистолет… С оружием в руке шагнул к скоплению мусорных баков, откуда прилетели «подарочки». Крышка одного из баков была слегка приоткрыта, и в просвет изнутри внимательно смотрели чьи-то глаза. Старший из двоих гостей подошел вплотную и рывком распахнул крышку. Ударившая ему в нос волна смрада заставила мужчину отшатнуться.

В баке сидел грязный, патлатый бродяга, одетый в настоящее рубище. При живом воображении даже могло показаться, что из складок лохмотьев выглядывают насекомые.

– Какого гребаного члена вы здесь делаете?! – возмутился бездомный и добавил куда более грязные ругательства. Глянув по сторонам и убедившись, что их никто не видит, Большой поднял пистолет и ткнул стволом прямо в физиономию городского бродяги.

– Где мы находимся? – требовательно спросил аборигена новоприбывший бродяга. – Как называется город? Что за страна?

– Большое Яблоко же…[6] – промямлил оторопевший местный. – Страна… гребаные Соединенные Штаты Америки…

– Подтверждение получено! А время, время? – возбужденно спросил гость.

– Время? – переспросил мусорный туземец.

– Дата, месяц, год! Говори!

– Июнь. Двадцать девятое, тысяча девятьсот семьдесят первый год.

– Ясно, – произнес Большой, спрятал оружие и обессиленно присел у бетонной стены. – Ну, хоть в прошлом, зато дома, подумаешь, промахнулись с датировкой желания…

Рядом бухнула на асфальт свой рюкзак и опустилась на корточки его спутница. Местный бродяга вылез из бака и пристроился в паре шагов. Широкое, добродушное, хоть и чумазое лицо бездомного располагало. Его бы вымыть, подстричь, побрить, приодеть, и получился бы красавец-вояка с рекламного плаката вербовочных пунктов ю-эс-эй армии…

У пришлого во фляжке оставалось немного алкоголя, и он, повинуясь порыву, решил угостить местного. Свинтив крышку, сделал глоток сам и передал емкость обитателю бака. Тот жадно выхватил, тоже глотнул и закашлялся.

– Крепкая, дерьмо… – исторг, откашлявшись. И спросил: – Курите?

– При случае, – ответил гость.

Гостья хмыкнула, но промолчала.

– Вот, держите. – С этими словами местный порылся за пазухой, извлек пачку сигарет и протянул им.

– «Мальборо» без фильтра? – удивилась почему-то девушка. – Надо же!

Прикурив от одной спички, бродяги молча сидели, пуская дымки, и думали каждый о своем.

– А почему, брат, живешь в таких условиях? Ты хиппи?

– Какой хиппи! – отмахнулся абориген. – Ранен был во Вьетнаме, а после оказался не нужен своей стране. Не пригоден как пушечное мясо, ну и сам дурак, как говорится. А вы откуда? Так внезапно появились…

Большой вкратце пересказал местному их злоключения. Доля правды в рассказе была, но от силы процентов двадцать.

– Срань господня! – только так и смог прокомментировать рассказ городской бродяга. И уточнил, наверное, чтобы удостовериться, что ему все это не послышалось: – Вы сбежали из какой-то гребаной зоны, в которую вас засунули инопланетяне?!

– Как-то так! – разулыбался пришлый. Кривоватая улыбочка его младшей напарницы выглядела более сдержанной, но в глазах у нее стыли слезы, и это вовсе не было горестным плачем…

Последние капли спиртного были употреблены. Последняя сигарета выкурена. Знакомцы сидели и глядели на небо, синее вечное небо в оковах высотных зданий. Они никуда пока что не торопились. Им просто не хотелось никуда торопиться. И они бы вот так, расслабленно, сидели и сидели. Как вдруг…

На небосклоне появилась яркая точка. Стремительно перемещаясь, она разрасталась в пятнышко и приближалась. Вот скрылась за мощным корпусом небоскреба Эмпайр-Стэйт…

Миг спустя там, за ним, взошло второе солнце.

– Русские пришли, – на удивление спокойно произнес ветеран войны. – Что ж, мы сами виноваты.

Прятаться, как-то пытаться спастись от адского огня бродяга не торопился. Он просто сидел и смотрел на Пришествие Бомбы.

Девушка вскочила, в глазах ее стыл ужас, мгновенно сменивший радость. Большой уже стоял на ногах и пристально рассматривал, но отнюдь не вспухающий над небоскребами Конец Света, а вереницу мусорных баков. Пара мгновений понадобилась ему, чтобы принять решение, и он толкнул напарницу к одному из вместилищ отходов цивилизации, которой через считанные секунды предстояло кануть в небытие.

– Третий слева! Двигай туда!!! – приказал девушке. – Прячься, брат, сейчас ударная волна дойдет! – сразу же после этого крикнул он местному ветерану, схватил рюкзаки и ринулся за ней.

Отставая на шаг, подбежал к баку, сбросил поклажу в его темное зловонное нутро, туда, где уже исчезла младшая, и запрыгнул в квадратное отверстие сам.

* * *

…Они разговаривали, сидя на искореженных конструкциях внутри проржавевшего остова, который некогда был чем-то вроде автобуса. Угодив сюда сквозь мусорный бак и дверной проем у бывшего места водителя автобуса, они пока что не торопились двигаться дальше. Ничего особенно опасного вокруг не наблюдалось, все гибельные страсти в этом краю явно уже отбушевали давным-давно, оставив после себя могильник цивилизации, простиравшийся во все стороны до линии горизонта. Быть может, где-то в его недрах и теплилась уцелевшая жизнь, но искать ее не было целью скитальцев.

– Обманула темнота в танковом люке… Не разлучила нас, но заманила, соблазнила обманкой… Это был не наш мир. Мы с тобой хоть и в разные периоды родились, но жили и попали в Зону уже после семидесятых годов. И никаких атомных войн в тот период не было, к счастью. Уж наш-то мир от перехода в постапокалипсис, тьфу-тьфу-тьфу, боги миловали… По крайней мере до конца столетия, ты уж мне поверь.

– Получается, любая дверь может оказаться… непростой? Выйти можно не только там, где просверкивает на мгновение картина иного…

– Я же тебе говорил, возможно все. И почему-то самая нежелательная возможность чаще всего реализуется с большей вероятностью. Закон подлости, если ты понимаешь, о чем я… Просто будем знать, что нужные двери не обязательно выглядят как проемы, затянутые серой дымкой. И ступив в любую из дверей, никогда не знаешь, окажешься ли там, куда ступал…

– Понимаю. С того момента, как я открыла глаза в Зоне, вокруг только и наблюдаю последствия этого… законодательного решения.

Большой хмыкнул и искоса глянул на свою младшую партнершу.

– За одним исключением, – поспешно добавила она, заметив его косой взгляд. – Я встретила тебя.

– Хотел бы я и сам свято верить в то, что на самом деле исключение… Ну что же, идем поищем правильную дорогу. Хотя я пока что не представляю, где и что искать. Хорошо, если знакомый серенький туман подвернется, а если нет… в каком темном провале искать? Или, может, для разнообразия это будет световое пятно…

– Ты не представляй, а ищи. С нужным баком у тебя лихо получилось.

– И главное, очень кстати… Нам повезло, что выход оказался поблизости.

– Как думаешь, что с тем ветераном случилось?

– Без вариантов. Уж ему-то не придется отведать прелестей постатомных реалий. Как и миллионам… э-э, нью-йоркеров того мира, которых накрыл эпицентр апокалипсиса.

– Сами виноваты… – задумчиво повторила девушка слова ветерана, которого его демократическое донельзя государство отправило на помойку.

– Все одним миром мазаны, – жестко отрезал мужчина. – И те, кто бомбу бросит, и те, кто под ней окажется.

=11=

«Сунув «кольт» за пояс, я перебросил гранату из правой руки в левую и ударом кулака выбил стопор из бруса, запиравшего Ворота…

В ЗОНЕ единственный универсально действующий закон: спасайся кто может и как может. Рассчитывать на чью-либо благотворительную акцию по твоему спасению не приходится. Но… мы все-таки люди. Даже здесь. По крайней мере лично я считаю себя человеком, в моем понимании. Или это у меня стадный инстинкт? Ну что ж, тогда я, как оставшаяся без отары овечка… баран то есть, потому что лишь глупый баран может рискнуть своей шкурой ради призрачного шанса избавиться от одиночества… был бы вовсе даже не прочь увеличить поголовье стада…

Она кусалась и царапалась, но мне было особенно и некогда раскланиваться и объясняться. Тигра орудовала в опасной близости, а эта тварюка слишком быстрая, чтобы строить из себя воспитанного джентльмена и обращаться с дамой по всем правилам этикета.

Внутри Частокола я перевел дыхание и быстренько запер Ворота, восстановив иллюзорную закрытость Дома от ЗОНЫ. Там, снаружи, за Воротами густое желе безумной жары вспорол вопль. Третий вопль. Третьей по счету жертвы, настигнутой полосатым чудищем. Ну что же. Голозадым мужчинам с винтарями я не помог бы в любом случае, теперь-то уж стало ясно. При всем моем радушии, обусловленном тоской по обществу себе подобных, не думаю, что подружился бы с ними. Тем более когда у порога Дома нарисовалась прекрасная альтернатива грязным, вонючим, заросшим густым волосом мужикам…

Выглянув в смотровую щель, я увидел, как тигра уносит бесформенный кус мяса, истекающий кровью. Потащила в джунгли. Самка, ясное дело. Накормит личинку и вернется по мою плоть… Мою и этой, как ее… Гостьи, одним словом. Заблудшей овечки. А черно-оранжевые сучары эти, между прочим, все – самки. Насколько я просек. И у всех личинки. Мамочки заботливые, это да. Абсолютно не ясно, как они оплодотворяются.

Но и мы тоже не вчера родились, как говорится…

Едва успел отпрыгнуть от Ворот. Ба-амм-мц! Камень бабахнул в листовую бронесталь, срикошетил к моим ногам. Ворота загудели, я – в шоке. А эта ярая, ч-черт, воительница уже хватанула второй булыжник. Пролетариатка, чтоб ее…

Я заорал ей, чтоб вернула кирпич на место, дура, взад положь!!!

Она не соизволила послушаться доброго совета. Метнула вторую каменюку мне прямо в лицо, неблагодарная! Но не попала в цель. Чего и следовало ожидать. Хрена бы я выжил в ЗОНЕ, если бы не научился вовремя башку втягивать в плечи, когда пресловутая женщина в белом лезвием своей косы свистит у самой моей головы… Спасенная от мужиков и тигры, любительница диско-музыки затравленно огляделась и вдруг оцепенела. Будто пыльным мешком вдаренная, застыла неподвижно, прямо как статуя в парке.

Это она увидела зеленую равнину за Рубежом, увидела краешек заходящего за Рубежом солнышка. Узрела свет, мелькнувший в проеме выхода, приоткрывшегося на прыжковую секунду…

И тут гостья преподнесла сюрприз. Самый неожиданный из возможных, поэтому я ошалел, тормознулся и едва не опоздал. Чего-чего, а такого молниеносного рывка не ожидал, понятное дело! Превращение разъяренной фурии в парковую скульптуру было вполне обоснованным, но… Словом, ка-ак припустила она к Рубежу, только пятки засверкали! Образно выражаясь. Хотя ну его к чертям, образ такой.

Я догнал бегущую в последний миг, буквально в паре шагов от Рубежа. Так вот. Ну и дурища, надо же! Но быстрая, прямо тигра, черт бы ее… И откуда она такая прыткая здесь взялась, ума не приложу. Зато рад я, рад несказанно, аж сердце из груди выпрыгивает!.. И то, что пришлось мощно спуртовать, выложиться по полной, было здесь ни при чем.

Однако осмыслил я все это гораздо позже. И всяческие выводы сделал уже потом. А в первые секунды знакомства, перехватывая шуструю «овечку» в преддверии Рубежа, я на бегу успел подумать о том, что – фиг ей! Тоже еще, заговоренная выискалась! Нашлась особая! Прынцесса, а как же. Прыгунья недоделанная! Все мы тут джамперы доморощенные… Увидим зарубежную идиллию – и все, готовенькие. Ножки чешутся попрыгать! А не желаете ли, сударыня, индейское национальное жилище – фигвам?..

Догнав, я схватил беглянку за куда попало и свалил наземь. И сразу же из моей головы напрочь вылетели все четкие, связные мысли… Ощутив под собой живую упругую плоть, тело среагировало естественным образом, и меня пронзило острейшее, дичайшее желание, о-о-ох… Скрежеща зубами, я отвалился, вскочил, хватанул девушку за ноги и поволок подальше от Рубежа, от греха.

Она брыкалась, дергалась, шипела, но я остервенело тащил ее к Бункеру. Дотащив, ударом сапога распахнул крышку люка, втолкнул в гостеприимный проем – единственный такой на всю ЗОНУ, быть может! – быстрым взглядом окинул внутреннее пространство Дома, от Частокола до Рубежа; спрыгнул в люк и наглухо закупорил за собой крышку. Уф-ф-ф. Прискакали. Счастливый финиш, ч-черт возьми. Вот и славненько.

Девчонка отползла в угол, забилась, закоконилась в свою враждебность и затравленно-ненавидяще вытаращилась на меня. Несложно представить, каким несусветным уродом я выглядел в ее глазах…

Громким и спокойным тоном посоветовал ей, чтоб вырубила музыку, уши лопаются. Кассетник-то выключать некогда было, так она и исполняла свой забег к Рубежу смерти под веселенькую диско-музычку.

Говорил я по-английски. И попал «в такт». Она поняла и даже выполнила. Я включил вторую лампу и присел за стол. Внутри Бункер поразительно смахивал на кубрик какого-нибудь там морского корабля, бороздящего водные просторы не здесь, а где – понятия не имею. Извечный вопрос: что такое ЗОНА и где она имеет честь обретаться? Ч-черт, то есть имеет бесчестье. Не стоит даже косвенно упоминать о чести применительно к сути и духу сконцентрированных здесь постапокалиптических…»

* * *

Этот мир утратил краски. Сам по себе или по чьей-то воле он стал совершенно бесцветным и признавал лишь один основополагающий тон – серый. Его оттенки превратились в частности целого. Серое обложенное тучами небо, серый бетон, серый асфальт, серый воздух…

Серые люди сидели у стены полуразрушенного серого здания, обреченно понурив головы. Женщины. Дети. Немногочисленные мужчины с посеревшими лицами и покрытым сероватой пылью оружием в руках. И разделяющие тоску хозяев собаки сплошь серой масти. Эти псы не лаяли, а лишь тоскливо поскуливали.

Он и она наблюдали за происходящим внизу из окна многоэтажки напротив. Девушка уже хотела было покинуть помещение и направиться к людям, но мужчина отговорил ее, прислушавшись к своему чутью, усиливавшемуся с каждым переходом… И очень своевременно. Улица внезапно наполнилась шумом автомобильных двигателей. Из выехавших в переулок шести крупных машин организованно, четко высадились хорошо экипированные, вооруженные люди. Серый цвет их формы был темного, насыщенного оттенка.

Он почти понял, что сейчас произойдет, поэтому бросился к напарнице, на ходу показывая жестами, чтобы она сохраняла молчание. Схватил за руку и оттащил в глубь темной комнаты. Где и присел в углу, сжимая девушку в крепких объятиях… А внизу уже бушевала ураганная перестрелка. Очереди, длинные и короткие, извергаемые различными видами огнестрельного оружия, крики и команды, вопли и стоны раненых и агонизирующих… Все это сливалось в зловещую симфонию, где дирижером была сама Смерть.

Постепенно стрельба начала утихать. Ей на смену пришел многоголосый женский плач, которому вторил вой собак. И… одиночные выстрелы. После каждого из них хор обреченных становился тише еще на один голос.

Девушка содрогнулась и зашлась в почти беззвучном рыдании, уткнувшись лицом в плечо партнера. В его глазах кипела, словно магма, ненависть к темно-серым, устроившим внизу расстрел. И подобно лаве, стремящейся прорваться в извержении, сея гибель вокруг, так и его ненависть жаждала и требовала выхода.

– Единственное, что нужно для торж-жества зла… это чтобы хорош-шие люди ничего не делали… – исторгла пересохшая глотка мужчины.

Он планировал отсидеться и остаться в стороне от событий очередного мира, где был всего лишь прохожим. Однако после того как с его губ сорвалась эта цитата, мужчина отстранил девушку и вскочил, полный решимости. Сбросил с плеч рюкзак, отрывисто бросил младшей: «Оставайся здесь!» – и, судорожно сжимая ребристую пистолетную рукоять, выбежал из комнаты.

По лестнице спускался уже не бродяга в грязном, некогда черном комбинезоне и потертой, исцарапанной куртке, что по инерции брел в неизвестность. Это снисходил ангел смерти, несущий заслуженное возмездие грешникам, более чем отчетливо знающий, куда направляется. Заслышав рокот моторов и визг покрышек колес, он заторопился, но… было уже поздно. Машины с карателями отъезжали.

Комната, в которой путники вышли после очередного перехода, счет которым уже был ими потерян, находилась слишком высоко. Спонтанный мститель не успел спуститься вниз с одиннадцатого этажа. Оказавшись на улице, он увидел только удалявшиеся прочь машины с убийцами…

Слева послышался сдавленный хрип. Пришлый развернулся и шагнул туда. Изможденный длинноволосый мужчина, кашляя и сплевывая кровь, из последних сил пытался выцелить отъезжавших карателей из реактивного гранатомета, но уже не мог твердо удерживать оружие в руках. Путник подхватил «трубу», принял ее из слабеющих пальцев, вскинул на плечо, прицелился…

И опустил гранатомет. Не послал огненный заряд вслед убийцам.

Потому что – он очнулся. Праведный гнев схлынул, и взамен переполнила горечь безысходности. Он просто не имел права стрелять. Не потому даже, что там, наверху, его ждала ведомая, ответственность за которую стала его долгом, возложенным на себя добровольно. Не потому даже, что этот выстрел был всего лишь актом отчаяния и особого вреда убийцам не нанес бы. И даже не потому, что каратели могли вернуться и в отместку добить всех, кто еще уцелел…

Единственным движением пальца, нажавшего спуск, можно одним ударом уничтожить главное – прервать путь. Этим выстрелом он поразил бы мишень, но цели не достиг. Фатальный выстрел предотвратило то обстоятельство, что выход в этот мир состоялся на слишком высоком этаже. Окажись он здесь раньше, столкнулся бы с убийцами в открытую, и что? С пистолетом наперевес – против множества стволов автоматического оружия?..

Да, иногда эмоции завладевают человеком быстрее, чем контроль разума. Скольких людей это привело к гибели прямым курсом. И как ни гадко было осознавать, что совершенно зря примчался сюда, – осознать придется. Урок на будущее.

Осознание всего этого отразилось в глазах и на лице человека, бессильно проводившего взглядом машины убийц.

– …это чтобы хорошие люди ничего не успели сделать… – исторгла его иссушенная глотка.

Стараясь не смотреть на жертв расправы, человек развернулся и побрел обратно, вверх по лестнице. Хотя на самом деле ему наверняка теперь казалось, что вверх он подымался не сейчас. Ввысь устремился в ту минуту, когда сбегал по ней, переполненный праведным стремлением – противостоять сыгранным «музыкантам» Смерти.

=12=

«Вдоль стен Бункера в три яруса вытянулись койки, общим числом тридцать штук – пять троек слева и пять троек справа. Посередке восьмиметровой ширины прохода между рядами настенных коек – узкий длинный стол, в свое время двадцать три едока за ним преспокойно умещались, и еще место оставалось. На торцевых стенках располагаются люки и рундуки; в рундуках хранилась пища. А также две цистерны – с водой. Вообще-то Бункер квадратный, так что условно торцевыми считаются те стенки, что с люками и рундуками, а основными, так сказать, стенки с тройными шеренгами коек. Над рундуками развешано оружие и множество всякой всячины, полезных вещей. Разнообразные подспорья в трудном деле выживания в ЗОНЕ, у нее же и украденные, отвоеванные, вырванные, позаимствованные, найденные. Наши верные помощники. Вроде моего «кольта»… и так далее, и тому подобного. Вдоль стола с обеих сторон тянулись чугунные «ослоны», как я их назвал, – скамейки такие, без спинок.

Десять на десять метров, помноженные на три метра высоты, – триста кубометров как бы безопасного пространства. Со всех сторон ограниченного полуметровой толщины металлическими стенами оболочки, сработанной из неведомого сплава. И это ограниченное безопасное – я упорно так думаю о статусе внутренности Бункера! – пространство врыто в почву глубоко, над ее поверхностью выступает всего лишь чуточку, не более четвертинки метра. Вот что такое Бункер. Неведомое нечто, к нашему счастью, забыло этот громадный бак в непосредственной близости от Рубежа, который мы звали «своим». И мы обжили внутренность металлической конструкции. Уже много тьма-светов я прозябаю в нем один-одинешенек, скрашивая малахитовую тоску бесконечным видеосеансом, и не забочусь о поддержании чистоты. Поэтому внутри не прибрано, мягко выражаясь. Бардак выдержанный, застарелый, с толстыми слоями пыли, высохшими потеками жира и прочими прелестями одинокого мужского существования.

Смахнув со стола обглоданные косточки, я проворчал: «Нечего там в углу торчать, когда в гости пригласили. Вылезай, присаживайся, побеседуем. Ты понимаешь меня?»

Говорил, естественно, на английском.

Она не ответила.

Ну что ж. Я откровенно, в упор, разглядывал ее. Выражение лица неожиданной компаньонки напоминало застывшую маску восточного идола, олицетворяющего Зло. Но я ни на миг не допускал, что она такая уж крутая. Просто боится. Боится очень, очень, очень, и я это уловил. Хотя по лицу этого было не сказать. Судя по стоически бесстрастному выражению, слопала бы меня с косточками и не подавилась.

К приглашению «присесть» я больше ничего не добавил. Молча сидел и продолжал пялиться. Любоваться, а как же ж!

Не компетентный я эксперт в распознавании всяких там расовых признаков и в определении национальных принадлежностей. Но совсем не обязательно иметь степень доктора антропологии или являться профессором медицины, к примеру, для того, чтобы с полным на то правом заявить, что тип ее лица не был африканоидным. Не был он и чисто европеоидным. Я не ученый-этнограф, но видел ясно – у нее преобладают монголоидные, азиатские черты. А не японка. Не китаянка, не кореянка, не среднеазиатка, не из юго-восточных азиатских народностей – не было той непременной желтизны кожи, по которому, я знаю, можно практически безошибочно выделить людей упомянутых наций. Монголка? «Копыта коней ее предков топтали траву от Китая до Новгорода…» Кажется, нет. Если в жилах девчонки и присутствует кровь великого Чингиза, то всего капелька. Скорее уж что-нибудь такое северное, какие там у нас народцы-то поживают… Ханты-манси всяческие, коряки, эвенки, якуты, чукчи, разные прочие эскимосы. Интересная мысль… однако!

«Как тебя зовут?» – спросил я. Надо же было отношения налаживать. Дружбу народов, ч-черт, развивать.

Она не ответила. Вот чертовка… однако.

Вдруг мне в голову впрыгнула мысль о том, что она ведь может и не понимать русского. И тут же я спохватился, поправил себя: э-э-э нет, говорил и говорю с ней по-английски, сработала въевшаяся привычка.

Целую тыщу тьма-светов, кажется, проболтал я на инглише – ведь за исключением меня и быстро сгинувшего в ЗОНЕ Ивана среди жителей Бункера ни единого славянина больше не завалялось, вот ведь незадача… Бывших жителей, то есть. И английский являлся единственным средством межнационального общения индивидуумов, надерганных из различных национальностей человечества планеты Земля. Человечества, в истории своего существования вплотную приблизившегося к завершению двадцатого столетия по григорианскому календарю…

Вот все и болтали на английском, в том числе зулуска, аргентинец, японка, китайцы, масай, турчанка… Даже Олра соизволила. Хотя до самого конца постоянно сбивалась на французский и на родной, мадьярский. Между прочим, она когда-то, в школе еще, «проходила» русский, но с ней на «великом и могучем» пообщаться мне толком не довелось. Вот именно, что «прошла» Олра мимо русского языка, как и я в свое время мимо школьного курса английского. Знал бы, насколько пригодится первый международный язык, зубрил бы на уроках инглиш, как нанятый…

Здесь же я в разговорном английском успел поднатореть, это да. «Если зайца долго бить, он в конце-то концов научится зажигать спички». Но другие иностранные «лэнгвичи» я в своем арсенале имел постольку-поскольку, в недостаточно серьезном объеме. И было бы очень досадно, окажись вдруг, что моя ненаглядная гостья не изъясняется по-английски. Лучше и не питать надежды, что она разумеет по-русски, по-украински или по-белорусски, или на крайний случай лопочет по-сербски-польски-чешски-словацки-болгарски. Пришлось бы на первых порах объясняться жестами и гримасами. Ну, ничего, не беда, хотя жаль. Было бы с кем говорить, а способ отыщется. Испанский, французский и немецкий я по ходу тоже немного освоил, куда деваться было… даже на китайском несколько словечек помню.

Повторил я свой вопрос по-русски и снова, четко и раздельно выговаривая слова, по-английски. Никакой ответной реакции. Меня определенно ни в грош не ставили. В сложившейся ситуации. Если, конечно, вообще изволили понять, что я сказал.

Она не отвечала.

Пожав плечами, я ткнул себе в грудь указательным пальцем. «Коля», – произнес четко, внятно. Представился первым, значит. Вполне культурно. Оценит или нет? Она по-партизански отмалчивалась… «Ух, черт»! – не выдержал я и в сердцах воскликнул по-английски:

– Почему мне обязательно должна была попасться тупица?!

И тут по ее личику пробежала тень некоего понимания, осмысленности, скажем так. Она шмыгнула носом, и выраженьице ее личика больше не было похоже на маску идола. В эту секунду я осознал, что она прекрасно понимала все, что я говорил. До единого словечка.

«Ты сам кто такой?!» – вызывающим тоном вопросила она, и такими вот оказались первые слова, сказанные мне девушкой, которая… Впрочем, тогда я еще ни о чем не догадывался, понятия не имел, какое фантастическое совместное будущее ждет нас, хотя определенные планы невольно пытался строить. А кто бы на моем месте не?! После долгого периода абсолютного одиночества…

Спросила она на хорошем английском; хотя и с незнакомым мне акцентом выговаривая слова, но вполне грамотно. Я обрадовался как полоумный. Уже – контакт! Какой-никакой, но произошел. Великолепно, ура-а!

«Я местный, – заявил с полным на то правом. – Живу я здесь, живу».

И это была истина, самая что ни на есть. Избитая до почернения!..»

* * *

Местность нагоняла тоску и уныние. Десяток заброшенных деревенских домов утопали в блеклой зелени, простиравшейся до горизонта; грунтовая дорога, впрочем, была хорошо различима, словно ее поддерживали в пригодном состоянии постоянным топтанием. В пользу этого предположения свидетельствовали разнообразные следы, которые в изобилии усеивали грунтовку.

– Эх! – расчувствовался Большой. – Хорошо в краю родном, пахнет сеном и… понятно чем еще.

– Ты о чем? – спросила Маленькая.

– Эта природа… пейзаж. У меня на родине такие же, – произнес мужчина, набирая полные легкие воздуха. – Воздух такой же. Не знаю, что здесь могло стрястись, чтобы местность ухитрилась вдруг удостоиться клейма апокалипсиса, но…

Договорить он не успел. Его перебило переполошенное кудахтанье, исторгаемое множеством птичьих глоток, и винтовочные выстрелы вперемежку с громогласной забористой руганью. На русском матерном!

Из-за поворота выбежал бородатый пожилой мужчина с перекошенным от страха морщинистым лицом. Подобно метеору, он пронесся мимо Большого и Маленькой и буквально вспорхнул на крышу ближайшего домишки.

– Шта стоите, придурки?! Быро сюды, покуда курные не причапали!

Смысл сказанного был понятен без перевода только Большому, но многоголосое осатанелое кудахтанье неумолимо приближалось, и напарники, спохватившись, по-спринтерски рванули к мужику. С помощью его и поминаемой им какой-то там матери они влезли на крышу и распластались там, тяжело дыша. Очень вовремя – минуту спустя все пространство вокруг дома было покрыто злобно кудахтавшей биомассой.

Твари лишь отдаленно напоминали мирных домашних несушек. Их перья больше походили на чешую, на клювах-челюстях виднелись мелкие, но с виду острейшие зубки… Этих курообразных тварей скорее можно было сравнить с древними велоцирапторами, такими же стайными паскудниками, нападавшими скопом.

Вверх они лезть даже не пытались. Мутации, вероятно, затронули не только внешний вид, но и какие-то внутренние свойства. Монструозные выродки будто позабыли, что они где-то как-то являются птицами, и предпочитали исключительно передвижения в горизонтальной плоскости.

К счастью для людей, загнанных на крышу.

Дед, кряхтя и поминая «курных» недобрым тихим словом, распечатал пачку папирос и чиркнул спичкой. Большой медленно, вяло протянул ему руку, пробормотав на вошедшем в привычку английском: «Можно?»

– Шта? – переспросил мужик. – Ты по-русски, эта, ботаешь, не?

– Ага, ботаю, – только и смог проговорить Большой. Звучание просторечного, кондового «расейского» языка загипнотизировало его. Словно показалось настоящим чудом, негаданно обретенным там, где и близко не ожидалось.

– Ну дык шта выделываисси? На-ка, держи, болезный!

Медленным движением руки приняв в ладонь плоский картонный параллелепипед, Большой посмотрел на пачку, воскликнул: «“Беломор”! Ну надо же!» – и вышел из транса. Пальцами, трясущимися от вожделения, извлек папиросу, прикусил гильзу, щелкнул зажигалкой, прикурил и затянулся. С наслаждением вдыхая почти забытый прогорклый дым, он жадно разглядывал собрата по «заточению» на крыше.

Внешне дедуля напоминал бывалого партизана из советских фильмов про войну с фашистами – затрапезные штаны, тупоносые порыжевшие кирзачи, засаленный танкистский подшлемник, заскорузлый «куртофан», по сравнению с которым потертая куртка самого Большого выглядела суперновинкой из миланского бутика… И видавшая виды мосинская «трехлинейка», заброшенная за спину, охватившая ремнем растрескавшуюся от старости кожу куртки на правом плече.

– Хм, что за музейный экспонат? – удивился Большой.

– Эт моя верная боевая подруга! – ответил мужик, нежно поглаживая узловатыми пальцами щербатый приклад винтовки, выглядывающий с правого боку. – Не то шта энти новомодные лучевые пукалки…

– Лучевые? – переспросил Большой.

– Ваще, чепуха энто. С дедовским ружжом все-ка проще… Родимое же ж! И мутных валит надежно, так-от и фрицев валило.

Напарница Большого, не разумея, о чем мужчины говорят между собой, недовольно пискнула и ткнула старшего в предплечье кулачком.

– Что он говор…

– Потом переведу, – отмахнулся он и поддакнул деду: – Ну да, мне тоже как-то привычней оружие пулевое. Хотя я бы не отказался ознакомиться с каким-нибудь… э-э, лучеметом.

Старик покрутил головой и погладил свою верную винтовочку, этим жестом без слов еще раз выразив отношение к новомодным штучкам.

Хозяин трехлинейки, попыхивая дымком «беломорины», отвернулся и принялся наблюдать за мутированными курицами, заполонившими окрестность. Большой молча смолил свою папиросу, упорядочивая полученную информацию, чтобы сделать перевод для Маленькой. Она тем временем, дабы не отставать от коллектива, тоже думала о чем-то своем и ожидала.

– Ну энта, мил-человеки, – прервал затянувшуюся паузу дед. – Рассказывайте, шта да как, хто вы таки. Мы тута надолго, курные быро не отчепятся.

Большой и его напарница нерешительно переглянулись. Мужик расценил их переглядывание по-своему.

– Новенькие, значить?..

Большой тут же энергично кивнул.

– С темным прошлым небось?

Большой перевел, и теперь они уже вдвоем закивали, словно китайские болванчики, мол, что есть, то уж есть, не денешься никуда от былого. Мужчина закивал первым, а девушка решила следовать его примеру, поддакивая.

– И скрываетесь тута. Усе понятно, – подытожил мужик.

Бородатый «Шерлок Холмс» добил папиросину, щелчком отправил смятую, обслюнявленную картонную «гильзу» в свободный полет, после чего протянул руку мужчине, такому же седобородому, как и он, несмотря на относительную молодость. «Новенький» с некоторой нерешительностью пожал огрубевшую, мозолистую ладонь деда.

– Ну шта, буим знакомы. Меня людва Митяем кличет.

Вновь повисла пауза.

– Совсем зеленые. Ниче, буите моими крестниками, хе-хе… Ты, – обратился Митяй к Большому, – бушь Шпиеном. А девка твоя – Щукой.

– Двусмы-ысленно, – протянул «свежеокрещенный» Шпиен.

– Ни фига. Ты, господин-товарищ, уж больно на американского шпиена похожий. А подружка твоя недобрая дюже, я чую. Отсель и имена. Ну ниче, у сталкеров еще и не такие прозвания бывають!

– Нда-а. Железная логика. – Большой невольно ухмыльнулся, заслышав мотивацию старого «партизана».

И снова принялся переводить на английский. Избранные места из переговоров с «местным населением».

Переведя, переспросил старика:

– У сталкеров?

– А то. Хто ж мы ище таки! Кажный, хто приперси в Зону и тута застрял, сталкер и есть. Людва здеся так себя и прозываить. Не ведаю, откель взялося словцо, однако же вот.

=13=

«Она, помолчав, переварила мой ответ и наконец спросила: «Колья, почему ты не пустил меня… туда, к солнцу? Ты мой враг. Ты злой человек!»

Ответил я ей не сразу, ясное дело. От моего ответа на этот вопрос зависело слишком многое, и я долго подыскивал нужные слова. Хотя на язык просилась парочка эпитетов по поводу, но не стоило подпитывать ее заблуждения. И без того вообразила обо мне всякие гнусности. Эх, девочка, был бы я уже достаточно злым, таким, как этого желает ЗОНА, разве ж сидел бы просто так? Всего лишь разглядывая живую, горячую самку человека, как последний кретин-импотент, и ничего не…

«Ты плохой, – гнула она ту же линию. – Ты подлый. Ты страшный и вонючий, как те бандиты с рыжими бородами…»

«Спасибо за комплимент, – улыбнулся я, не сдержавшись, перебивая ее страстную обличительную речь. – Избавиться от запаха пота в здешних условиях действительно проблема, но неужели и я такой же гадкий?»

Она опустила ноги с рундука и нерешительно встала. На ней были надеты зауряднейшие, истертые до светлой голубизны джинсики, темно-зеленая рубашоночка с умильным аллигатором, над правым кармашком вышитым, и легкие босолапки. У меня дома подобные тапочки некогда называли «вьетнамками».

«Отпусти меня, а-а?..» – вдруг совсем жалобно, тоненьким голосочком попросила она, и меня внезапно осенило: она же совсем молоденькая!

Пятнадцать, от силы шестнадцать. Не старше. А с первого взгляда мне показалось, что девица выглядит минимум года на три старше… Вот, присмотрелся. И что теперь? М-да-а…

«Ну что я тебе сделала?.. – продолжала она канючить. – Отпусти меня-я-а, пожа-а-алуйста, я очень прошу…»

«Куда?! – спросил я резко, громко; будто хлыстом взмахнул и щелкнул. Девушка моментально заткнулась и съежилась. – Куда?! Скажи! Я отпущу! Клянусь! Вместе уйд…»

И я осекся не менее резко. Эх, ни черта-то она не понимает, курица глупая… цыпленок то есть. Цыпочка.

«Ту-уда-а! – Она уже едва не плакала. – На траву! Где солнце… Ты вправду меня отпускаешь, не обманываешь, да-а? Я могу пройти через ту дверь…»

«Сядь! – приказал я категорическим тоном. – И слушай, что скажу. Тебе. Я. После, если захочешь, можешь идти. Ну же?!»

Послушалась. Пай-девочка, ишь ты. Помедлила, но уселась. Нас теперь разделял только стол, на который она осторожно примостила тонкие лапки. Идиллическая картинка. Добрые друзья собрались попить чайку-кофийку-сочку.

«Я – здесь не держу. Кто-кто, а я тебя здесь не держу… Что угодно, но только не я. Но… ты не можешь запросто взять и уйти. Ты спрашивала, почему я не отпускаю тебя туда, да?»

Махнув рукой куда-то в пространство, я начал злиться. Впервые за долгое время, пожалуй. Но эта свежеиспеченная узница ЗОНЫ меня сильно достала. И кроме того, я ощущал безумное желание, острейший приступ сексуального голода. Вот таким способом на этот раз меня попыталась одолеть ЗОНА, выбить из меня человечность… Взял бы, да и разорвал на кусочки это аппетитное, упругое тело!.. Но нельзя. Нет, ЗОНА, нет!!! Испортить отношения с самого начала знакомства – глупость непростительная, за которую позднее придется расплачиваться долго и нудно. Получу рабыню, это да, получу, я-то сильнее ее. Взять что хочешь, без спросу, – до чего же это в духе ЗОНЫ… Но я другой. Слышишь, тварь?! Не дождешься!!!

«А потому не пускаю, – продолжил я, давя в себе злость и раздражение, как мерзких пауков, – что ненавижу, когда люди гибнут на моих глазах, не успевая крикнуть «мама!» и помолиться. Видела серый туман?»

Она кивнула. Сделала попытку что-то сказать. Пауки уворачивались, не желая быть раздавленными, мое крайнее раздражение таки прорвалось, и я закричал: «Сиди, дура! Слушай! Когда ты влетишь в него, то молниеносно испаришься! Не останется от тебя и следа, ч-черт… На атомы рассеешься, на электроны, нейтроны, черт знает на что там разнесешься. Понимаешь ты? От тебя ничегошеньки не останется! Ни кусочка!»

«Но почему?!» – вскочила она, игнорируя приказание.

«Сидеть, я сказал!!! Судьба такая!!! – орал я, все больше теряя контроль над собой. – Рубеж потому что называется!!! Штука такая гнусная! Куда там пресловутому Железному Занавесу! Нельзя его перепрыгнуть, невозможно это! Потому что… – сбившись, я шумно перевел дух, – уф-ф-ф… человеку потому что нельзя… Ты ведь человек?» – уточнил я вдруг, сам не понимая зачем, но уже почти нормальным тоном.

«А кто же еще?!» – изумилась она.

Она смотрела на меня, как на идиота. Еще бы. С ее точки зрения. Но я научен ЗОНОЙ. Хотя уточнение-вопрос этот, естественно, чисто риторический, толку-то с него…

«Сядь, я прошу… и не ори. Я тоже не буду, извини. Нечего нам отрываться друг на дружке, нервами трясти. Кушать хочешь?».

«Хочу», – машинально кивнула она и медленно опустилась на ослон, тянувшийся вдоль осевого стола.

Я встал, открыл рундук и вытащил кусок вяленого мяса. «На, – сказал. – Поешь. Извини, кроме мяса, другой еды нет. И воды маловато. Потом запьешь, после еды».

Она нерешительно и долго смотрела на протянутый ей кусок, наконец взяла его, попробовала отщипнуть кусочек.

«Не получится, – скептически прокомментировал я. – Жесткое, как подошва. Грызть надо».

Она попыталась, но получалось у нее из рук вон. Отсутствовала сноровка, практика, тренировка. В ЗОНЕ, надо сказать, это наипервейшее дело – опыт и сноровка… Ну, ничего. Теперь уж никуда не денется. Придется ей приспосабливаться, как всем. Жить, как все. Как я, то есть. Если не… если не вздумает прыгать в секунду. Рано или поздно… Ох, ч-черт, только бы не прыгнула…

Девушка отложила мясо. Дал я ей фляжку, вздохнул и со смешанным чувством радости и беспокойства наблюдал, как гостья жадно пьет. Уже послезавтра придется вылезать в ЗОНУ – за водой. Последний литр… Кризисный момент миновал, похоже. Это прекрасно. Но что дальше?

Во всяком случае, я уже… и пока… не один. Две души человечьи – это уже больше, чем ничего, чем пустота одиночества. Только бы ЗОНА не забрала ее сразу же, как дала…

И если эта дуреха – человек, а не… Я уже ничему не удивлюсь. Вдруг она сейчас превратится в упыриху какую-нибудь, с клычищами полуметровыми, и бросится запивать водицу моей кровушкой…

А на вопросы всяческие я навострюсь отвечать. Объяснять и обучать, а также… ну посмотрим, что там дальше выгорит.

Вот что я решил на тот момент.

Когда она отложила опустевшую флягу, я быстро спросил девушку: «Как твое имя?»

«Натача», – машинально, без паузы, представилась она.

Опомнившись, трогательным движением прикрыла ладошкой ротик. Как будто это имело какое-то принципиальное значение; словно, узнав имя, я украл бы ее душу… Куда ж ты денешься с подводной лодки, девонька? Только вот ты этого еще не осмыслила. Этот безапелляционный факт еще не проник в твои мозги, ошалевшие от творящейся с тобой невероятности, не заклеймил сердечко приговором, обжалованию не подлежащим…»

* * *

Вечерело. Солнце по причине своего заточения в плену серых, цвета свалявшейся волчьей шерсти, туч не могло яркими красками изрисовать окружающий мир на прощание. Поэтому ограничилось более темными оттенками, постепенно переходящими в черноту.

Заметно похолодало. Вдобавок ветер вдруг пригнал туманную взвесь, скрывшую в своей толще курообразных тварей, упорно осаждающих домишко.

– С глаз долой – из сердца вон, – прокомментировал Митяй.

– Сколько у тебя патронов, дед? – спросил его Шпиен.

– Сведения выпытываешь? Говорю же, шпиены вы натовские, так и норовите… – начал было критически высказываться Митяй, но осекся и в сердцах завершил речь коротким: – Ч-ч-черт!

– Что? Что такое?! – забеспокоился Большой.

– Робяты, нам хана. Точняк не выберемси.

В эту минуту на Митяя стало больно смотреть – он враз осунулся и словно потемнел, постарел еще больше, лет на десятка три.

Маленькая резко вздрогнула, будто ее током ударило. Большой расширившимися глазами уставился на нее. Такой напуганной он раньше напарницу не видел: мертвенно-бледная девушка тряслась, словно осиновый лист на ветру. Еще не сообразив, что случилось, Большой застыл и вслушался. Вернее, вчувствовался. Не прошло и пары секунд, как и он уловил причину страха старика и девушки, обладавших, видимо, чуточку более чувствительными осязательными рецепторами. Дед натренировался, а девушка от природы…

Этих секунд как раз хватило, чтобы вибрация усилилась.

Бум. Бумм. Буммм. БУМММ. БУМММ.

Так приближаться мог только неотвратимый Рок, против которого слабые людишки не способны предпринять ничего. Им дано лишь склониться пред неумолимой Судьбой и уповать на милость…

– Митяй, – негромко окликнул деда Большой.

Дед повернул к нему морщинистое лицо, перекошенное ужасом.

– Ты же знаешь тут все… Что это такое? Годзилла проснулся?

– Типун те на язык, аспид! – взбеленился Митяй. – Накликать хошь?!

– Но я…

– Никакова «но»! Хошь чевой-то вякнуть, подумай сперва! А подумавши, ище помозгуй. И лучше промолчь, не трынди вслух. Усек?

Большой кивнул, озадаченный.

– А бумкать так от могуть токо шичерепахи, – вынес приговор дед Митяй.

– Кто-кто? Какие такие шиче…

– Даже перед смертушкой шпиените, басурманы… Та заради бога! Прикинь черепаху, токо в размер с дом у пять этажов. Прикинул?

– С трудом…

– Панцирь хрен пробьешь, даже с «мухи» или стингера какого. Шкура толстенна! И кочерыжка отакенна, да порой не одна… Така от паскудина. Шичерепахой людями прозвана.

– Кочерыжка?.. – недопонял новенький, малоинформированный Шпиен.

– Ну, кочан.

– Кочан?

– Не, ну точняк шпиен! Простых русских словов не понимаеть!

– Извини, толковый словарь с собой не захватил, – развел руками собеседник.

– Ишь ты, кака цаца… Буим по-твому ботать. Головешек у шичерепахи мож быть не одна. Две, три, четыре штуки. Один бродяга, Аркан, мож, слышал, не? Так от, Аркан казал, шта однажды встретилси с тварюкой у семь голов. Какова, э?! Прикинь! Прям как из кинохи про подвиги Геракла… эта, Хидра Ленриейская.

– Может, Гидра Лернейская? – поправил Митяя Шпиен.

– Не суть. Главное, шта вы поняли, тварюка та – не курные даже. Эта хужей, сильно, сильно хужей…

– И это не Рио-да-Жанейро, ага, – пробормотал вдруг Большой.

– Куды тама! Пили, Шура, пили, не то Щука уписается с нетерплячки, – выдал Митяй, неожиданно обнаружив плотное знакомство с литературной классикой. – Вишь, как ей хотца вызнать, об чем мы тута ботаем…

Большой, который уже открыл рот, чтобы приступить к переводу краткого содержания беседы с аборигеном, глянул на дедушку с удивленным уважением… И сделал существенные купюры в переводе.

Совсем стемнело. Новички вертели головами, стремясь углядеть шичерепаху. Хотя скорее им предстояло увидеть шичерепах. Вряд ли подобное создание, в какую бы громадину оно ни вымахало, могло бы в одиночку передвигаться с топотом, достойным стада диплодоков или еще каких-нибудь бронтозавров. Митяй же не предавался подобной суете, старик, похоже, решил накуриться как следует перед бесславной гибелью в монстрической пасти. Во всяком случае, уже четвертая папироса обратилась в дым и пепел, а пятая приминалась в пальцах Митяя, похожих на крепенькие древесные сучки.

А топот приближался, и был он мерным, словно эти исполины маршировали в ногу или в лапу, что там у них… Ритмичные толчки земной тверди напоминали настоящее землетрясение. Тумана натянуло предостаточно, он волглой пеленой окутал все вокруг, лишив мир последних красок. И из этого савана белесой серости, под аккомпанемент громоподобного топота постепенно материализовывались, проявлялись, выплывали контуры гигантских существ…

Монстры двигались вереницей, след в след, друг за дружкой. Медленно. Вальяжно. Величественно, как и подобает хозяевам.

Митяй лихорадочно шептал какие-то слова. Молился.

Но что-то во внешнем облике шичерепах было странным. Даже учитывая зашкаливающую странность самого их облика… Большой пригляделся, всмотрелся, насколько позволял туман.

– Так… – пробормотал он себе под нос. – У первой, трехголовой, что там, на панцире…

Осязательная чувствительность у него оказалась чуть слабее, но зато зрение лучше, и он первым увидел. Чудища приблизились настолько, что он сумел разглядеть детали и понял, что же именно в силуэтах было не так.

Сверху на громадинах, прямо на панцирях, усеянных грозными шипами, примостились укрепленные ограждения, покрытые маскировочной сеткой. И вооруженные люди на «борту». За панцирные отростки метровой длины им было вполне сподручно держаться и крепить к шипам конструкции походных «балдахинов».

– Х-ха!!! – Митяй хватил кулаком по крыше домика, отчего та душераздирающе заскрипела. – Хана мутным курям! Поживем ище!!

Большой хотел спросить, почему Митяй так решил, но не успел. Шичерепахи остановились посреди бывшей деревни и, видимо, повинуясь командам погонщиков, восседавших у них на панцирях, принялись зачищать территорию от курных. Толстые, но по-змеиному гибкие шеи позволяли шипастым черепахам-переросткам хватать юрких «куриц», а мощные челюсти – перемалывать добычу, по нескольку штук за раз.

Несколько минут спустя окрестности были очищены. Остатки стаи курообразных мутантов затихающе кудахтали вдалеке, улепетывая со всех ножек.

– Эй, сталкеры! – крикнул мужчина в черной «балаклаве», держась одной рукой за шип, а второй призывно махая троице крышных «сидельцев». – Перебирайтесь сюда!

– Спасиба, мил-человеки! – ответил им Митяй. – А то мы уж тута в натуре припухли.

Пожилой бородач легко, как молодой парень, подхватился на ноги и попрыгал, разгоняя кровь. Разбежался, насколько позволила крыша, и прыгнул. Новенькие, Шпиен и Щука, повторили его маневр и успешно передислоцировались «на борт».

Где-то час спустя путники, наговорившись с местными, убаюканные мерной поступью шичерепах, раскачивавших платформы, укрепленные на панцирях, словно колыбели, позволили себе расслабиться и погрузиться в сон.

Как оказалось, наездники шичерепах когда-то были членами экологической организации «Гринпис». «Зеленые», конечно, не могли игнорировать появление в их мире зараженных территорий, и некоторые из них всеми правдами и неправдами проникали за периметр «отчужденки». Здесь они со временем образовали нечто вроде сообщества друзей местных фауны и флоры, назвали себя Номады – кочевники по-английски – и занимались изучением аномальной экологической системы. Им удавалось приручать кое-каких представителей мутированного животного мира, в том числе шичерепах, которых они использовали для передвижения. Постепенно Номады превратились в серьезную силу, с которой необходимо было считаться всем.

С теми из обитавших здесь людей, кто иначе относился к аномальной природе, они враждовали. В первую очередь с бойцами группировок, стремившимися очищать территорию от последствий мутаций, а не взаимодействовать с ними, «принимая такими, как есть». Но к вольным бродягам, не входящим в кланы, Кочевники относились с пониманием и могли при случае выручить таких сталкеров в сложной ситуации. Да, большую часть обитателей в этой отчужденной зоне было принято называть сталкерами. Это самоназвание повсеместно распространилось, прижилось и действительно для постапокалиптических реалий подходило как нельзя лучше… Сталкеры так сталкеры… В общем, пора уже было принимать как факт стопроцентную адекватность этого в общем-то давно знакомого слова… и себя так называть тоже…

Большой почти задремал, когда интуиция вкрадчиво велела ему: не спать… Он приподнялся на локте… и тут же упал на панцирь, так как туман над его головой прочертила охристыми нитями автоматная очередь.

– Епрст!!! – гаркнул сидевший рядом с ним сталкер и выпустил длиннейшую, чуть ли не во весь рожок, очередь в ответ. – Братишка, не дрыхни! Прикрой, покуда перезаряжусь!

– Как я могу тебя прикрыть?.. – пробурчал Шпиен, однако послушно расстрелял магазин своего пистолета в невидимых противников, куда-то туда, «за борт».

Другой рукой он нащупал спину напарницы, лежавшей рядом, и ухватил девушку за руку…

– Слева! Слева!

Загрохотали пулеметы.

Пули свистели. Оружие громыхало. Шичерепахи ревели.

– Суки!!! – заорал автоматчик, просивший его прикрыть. – Чтоб вы сдохли, очищенцы проклятые!

– Эрпэгэ-э-е-е!!! – истошно заорал кто-то с горба соседней шичерепахи.

Новичок поначалу и не понял, что произошло. Общий шум перестрелки скрыл звук летящей ракеты, выпущенной из РПГ. Вместе со всеми, находившимися на панцире, Шпиен ощутил мощнейший толчок. Ездовая шичерепаха душераздирающе вздохнула и… пала на коленки, на все четыре сразу.

Шпиен со всего маху приложился переносицей о кромку бортового ограждения и придушенно, нечленораздельно выразился по этому поводу. Но руку напарницы Щуки держал крепко, не отпустил ее. Раненая шичерепаха, поникнув всеми тремя головами, медленно, медленно, словно во сне, заваливалась набок…

– Прыгай!!! – крикнул Шпиен и толкнул Щуку.

И сам прыгнул следом. Очень вовремя. Рухнувшая шичерепаха скинула и погребла под собой погонщика и бортстрелков.

– Бежим! – Большой вскочил на ноги и опять схватил напарницу за руку.

– Куда?!

– Вон в ту сторону! Я заметил, там развалины. Пересидим, этим сталкерам мы ничем помочь не сможем, у них своя война.

И как только они достигли остатков строения, бывшего раньше не то коровником, не то просто сараем, сразу увидели, что в одном из оконных проемов клубится посверкивающая радужными отблесками взвесь. Общим тоном не серая, скорее молочно-белая, но сквозь нее периодически на мгновеньице проглядывала чернота, на фоне которой мерцали… звезды!

=14=

«Я улыбнулся.

Довольный собой, как закоренелый нарциссист.

«О’кэй, Натача. Вот и познакомились. Ты Натача, я… Колья. Кей-оу-эль-эй. Не забудь, пожалуйста. Будем знакомы».

«Отпусти меня, – тихонько попросила она. – Отпусти, умоляю… Хочешь, на колени встану, и…»

Непреклонная бэби. Наверное, к своим куколкам не терпелось ей вернуться. Или не такая уж она и мамина доця, какой хочет выглядеть?..

«Погоди, не ной, – перебил я Натачу. Подумал при этом, что на колени – никогда не поздно, с этим не стоит торопиться. ЗОНА ка-ак начнет рабыню лепить из свежеприбывшей души!.. – Вначале я задам тебе несколько вопросов, а потом ты будешь решать, уйти или остаться. Если пожелаешь, и мне свои вопросы задашь. Которые сочтешь нужными задать. Ладно?»

Она мучительно размышляла. Минуты три как минимум. Кивнула наконец-то. Согласна, надо полагать.

«Где ты живешь?.. О, прости, я имею в виду, где жила?»

«Почему это жила?!»

«Не перебивай. Лучше ответь».

«Хорошо… Джуно, Аляска».

Я невольно подумал, что ага, понятно. Действительно, это могло объяснить ее вариант английского говора, незнакомый мне.

«Сколько тебе лет?»

«Мно-ого! Почти семнадцать».

Ха, подумал я. Старушка, ишь ты. Следовательно…

«Значит, ты родилась где-то в восемьдесят третьем…» – продолжил я думать вслух.

«С чего бы это?! – возмутилась она неожиданно. – Восемьдесят второй год был на календаре, когда я сюда попала!»

Не по-онял, подумал я. Вполне обоснованно.

«Как это, с чего бы, – сказал вслух. – Если тебе, по твоим же словам, почти семнадцать, значит…»

«Странные у тебя расчеты, вот что это значит. Тебе никто не говорил, что у тебя проблема с чувством юмора? Лично я родилась в конце шестьдесят пятого. Тысяча девятьсот. После Рождества Христова», – уточнила она.

Совсем не понял, опять подумал я растерянно.

«Как это?!» – спросил вслух.

«А так. Будто не знаешь, как это происходит? Ты что, маленький?.. И какое это имеет значение, в конце концов! – нетерпеливо воскликнула она. – Чего пристал? Болтаешь тут, как попугай, на мозги давишь…»

Я умилился. Черт подери, славная девчонка! Темпераментная. Однако с годом рождения у нее неувязка получается…

«В течение довольно продолжительного времени, подружка, мне некому было указывать на мои недостатки. И я очень рад, признаюсь честно, что наконец появился хоть кто-то, готовый активно заниматься моим воспитанием. А значение здесь имеет, понимаешь ли, все. Еще и какое! Абсолютно все».

Она пожала плечиками. Симпатичная вообще-то девочка. На любителя, конечно, но – самое то, что мне нужно. Впрочем, что греха таить-то, для меня в том состоянии и самая заурядная, но женщина выглядела богиней красоты. Тем более что с фигуркой у нее все в полном порядке… А к личику – привыкну. Уже привыкаю, уверил я себя. Хотя в первые минуты… Никогда меня не привлекали азиатки, что да, то да… Но куда же я, я-то куда денусь с подводной лодки?..

«Ты кто вообще-то по национальности? Имя у тебя вроде похоже на русское. Но сама ты не похожа на…»

«А ты кто, коп?»

Наш диалог знакомства продолжался.

«Нет. И не федерал, и не агент спецслужб. Но очень любопытный гражданин».

«Ты отпустишь меня?».

«Я тебя не задерживаю. Сколько можно об одном и том же?»

«Ну, тогда я пошла…» – вновь привстала она со скамьи.

Похоже, переключить ее внимание разговорами не получилось бы.

«Сиди… Как ты думаешь, изменится что-нибудь, если ты уйдешь минут на пятнадцать позже?»

«Не знаю… Но мне твои вопросы…»

«Ничего не поделаешь. Пока терпи. Ты не ответила».

«Мой дед индеец. Канадский индеец. Из северного племени!» – провозгласила она. Я бы сказал, этак с гордостью.

Да ну, подумалось мне. Ну и?

«А второго деда я не знаю, только мама говорила, что во мне четверть русской крови».

Оба-на, подумал я. Ничего себе!

«Это как?» – спросил.

«На Аляске когда-то жили русские. Кое-кто живет до сих пор. Ты не знал?»

«Это давно было. Твой дед при чем?»

«Ты ничего не понимаешь! Тип, который сделал моей маме меня, был наполовину русский, а наполовину канадский француз».

Спасибо за подробную информацию и откровенность, подумал я.

«Спасибо, франко-русско-канадская индеанка с Аляски, – поблагодарил вслух. – И все же как ты могла родиться в шестьдесят пятом, если тебе сейчас всего…»

«Интересно, а сколько должно быть в восемьдесят втором человеку?!» – взорвалась она.

Я испытал ее терпение на прочность, и предел у него – не ахти. И вот что мне еще захотелось понять: судя по всему, процент европейской крови у нее в жилах немаленький, почему же она в таком случае настолько «скуласто» выглядит?! Вероятно, монголоидные гены – в ней доминантные…

«Чего ты ко мне привяз-залс-ся?!» – прошипела она злобно, ни дать ни взять кошка, которой на хвост наступили, поди ж ты…

Взбалмошная, мысленно охарактеризовал я эту Натачу и вздохнул. То она едва ли не рыдает в три ручья, то кирпичами кидается, то последними словами кроет, то умоляет, то орет не своим голосом. Впрочем, по справедливости говоря, осуждать девчонку не за что и в ее положение войти нетрудно. Новички все такие, пожалуй. Я-то небось и сам в свое время со стороны смотрелся не намного более вменяемым…

ЗОНА.

Ох ты ж, черт, вдруг подумал я, а ведь для этой девочки тип, который не пускает к солнцу, – неотъемлемая частица ЗОНЫ. Элемент среды, в грязный ужас которой она внезапно угодила. Ничего удивительного, что ко мне относятся враждебно, любви испытывая не больше, чем питает подпольщик к гестаповцу, который его допрашивает. Закон джунглей. Каждый сам за себя.

Она ведь просто не понимает, насколько ей повезло, что нарвалась на меня. Что я, вот такой, как есть, для нее – единственный шанс. Пусть и весьма призрачный, но шанс выжить, чтобы вырваться из плена. Хотя бы чисто теоретически. В компании со мной она об этом может хотя бы помечтать…»

* * *

Полная луна ярко сверкала на черном, испещренном звездами, сейчас совершенно безоблачном небе. Серебристый нимб вокруг ночного светила распространял свечение на грешную землю, на разлапистые корявые деревья обширного парка и пробивался сквозь высокие узкие окна внутрь помещения.

Помещение это представляло собой длинную галерею с рядом колонн посередине, которая вела из одного крыла старого поместья в другое. Долгие годы по этой галерее никто не ходил. Кое-где окна были выбиты, углы заплелись паутиной… Дух запустения царил здесь.

До недавних пор.

Большой с напарницей засели за краями проема в начале галереи, друг напротив друга. Мимо, из другого конца помещения, пролетели несколько пуль.

– Зараза… – пробормотал мужчина. Прокрасться, как положено сталкерам, им не удалось.

– Эй, человечки! – донесся до напарников насмешливый, если не сказать глумливый голос. – Вылезайте по-хорошему! Все равно ведь придется расстаться с кровушкой! А патроны дорогие нынче… А?

Большой несколькими точно подобранными словами четко указал адрес, куда следовало отправиться глумящемуся…

А ведь все так хорошо начиналось. Его с Маленькой приютил в полуразвалившемся поместье пожилой человек колоритной наружности, в старинном костюме, словно сошедший с экрана исторического фильма о каких-нибудь мадьярах или румынах. Сей муж, будучи явно благородных кровей, радушно встретил заблудившуюся в лесу пару и пригласил к себе переночевать. На свою беду, путники согласились.

За ужином хозяин, представившийся Иштваном, смеялся, балагурил, в общем, производил впечатление милого, хотя и несколько эксцентричного дядюшки. После трапезы он повел гостей осмотреть поместье… И началось. Когда компания проходила через темный коридор, Иштван вцепился мужчине в шею и принялся душить. Едва отбившись, напарники обратили взбесившегося хозяина в бегство… Как выяснилось, ненадолго.

– Зря, зря! – ответил Иштван и добавил еще порцию выстрелов.

– Пытаюсь понять, откуда в этом средневековом поместье взяться автоматической штурмовой винтовке и патронам к ней?

– Что? – переспросила напарница, которую Большой уже мысленно приучал себя называть сталкершей.

– Из эм-шестнадцать палит, гад. А ну, сейчас мы его… Дай-ка мне какой-нибудь маленький предмет, чтоб в кулаке помещался.

– Ты хочешь отвлечь внимание?

– Не переспрашивай! Делай что говорю.

Она окинула взглядом пол вокруг. Внимание девушки привлекла дохлая крыса, валявшаяся поодаль. Скривившись брезгливо, юная сталкерша все-таки взяла крысиный трупик пальцами.

– Гранату давай!!! – во весь голос закричал Большой, усердно подмигивая партнерше.

Та поняла суть намеченного маневра и перебросила ему дохлятину.

– Скушай лимончик, сволочь!!! – заорал он, швыряя хвостатую имитацию гранаты в сторону засевшего Иштвана, и сразу же выскочил в галерею сам.

Короткая перебежка за колонну.

Стрельбы не последовало. Уловка вполне удалась.

Держа галерею под прицелом своего «калашникова», прихваченного с панциря рухнувшей черепахи-переростка, сталкер махнул рукой напарнице, мол, давай вперед! И, увлеченный своими эволюциями, ухитрился не засечь движения вверху…

В следующий миг из-под потолка на него бесшумно спикировала огромная летучая мышь. Чудом увернувшись, он перекатился по пыльному полу и, не целясь, в упор саданул по ней очередью.

Кожистый летун лишь разразился дьявольским хохотом. Пули не причинили ему ощутимого вреда.

– А-а-а! – возопил Большой и, перехватив автомат, долбанул порхавшую тварь прикладом. Крылатая тварь взлетела, уселась, вцепившись когтями в потолок. Красные внимательные глаза насмешливо глядели на мужчину и девушку.

Человек в бессильной злобе показал летуну кукиш, чем вызвал новый взрыв хохота. Глянув на запястье, Большой еще больше разозлился, поэтому грязно ругнулся. Часы, которые он перевел на местное время еще за «мирным» ужином, бесстрастно сообщали, что до рассвета часа три. Целых три.

– Ты капеллы или чего-то типа домашней часовенки не приметила? – спросил он у партнерши, вздрагивающей от возбуждения и страха.

– Нет здесь ничего подобного, – заверило их существо из-под потолка. – Правда-правда!

– Ну нет, так нет… – ответил Большой и полез в карман.

– Эй, ты чего там роешься, человек? Специи в кармашке таскаешь? А? – язвила тварь из-под потолка. – Кориандр, кардамон?

– Ага, конечно. Закуска перед основным блюдом. Аппетит возбуждает… Отведай!

Пальцы сомкнулись вокруг горсточки серебряных американских монет – сувениров из реальности зомби-апокалипсиса. Зловеще, по-вампирски скалясь, Большой швырнул их в натурального вампира.

Эффект превзошел все ожидания. Тварь заголосила, заметалась и, выронив откуда-то из-под крыльев винтовку, вылетела в окно.

Напарница подхватила трофейное оружие.

– Ну, каково? – спросил Большой, переводя дух и пытаясь усмирить сердце, бешено колотившееся в груди, перекачивая красную жидкость; ценность, из-за которой они, собственно, и оказались в этой смертельно опасной ситуевине. – Серебро есть серебро. Надо же, а я опасался, что это выдумка… хм, для кроваво-красного словца. Эта вампирская тема вообще казалась мне сплошной фантазией больных умов, не выходящих из сумеречных состояний.

– Да, только патронов мало осталось, – молвила в ответ напарница, проверив магазин эм-шестнадцать.

– Ничего страшного. Если этот кровефил вернется, для него есть гостинцы… э-э, несколько иного свойства. Ты пока что поищи там, куда упали монетки. Я прикрою.

Сменив магазин автомата, человек наблюдал за арочными окнами, готовый в любой момент угостить вернувшегося вампира длинной очередью. Чтобы хоть немного задержать этот оживший… гм, то есть материализованный плод воображения сумеречных умов.

– Нашла! – сообщила напарница. – Вроде все.

– Хорошо. Теперь ты прикрывай, а я займусь делом.

Большой вытащил из рюкзака полезнейшую вещь – моток изоленты, взял серебряные пятидесятицентовики и четвертаки и несколькими витками прикрепил монеты к прикладу своего «калаша». Таким образом, чтобы часть поверхности каждой монеты оставалась открытой. С американской «эмкой» пришлось повозиться дольше, но вскоре и ее приклад был модернизирован.

– Вот так, – довольно кивнул мужчина. – Повезло нам с этими серебряными монетами… Теперь убираемся отсюда. Внимательно следи за небом. Вот, держи еще полдоллара. Если дойдет до очень ближнего боя, постарайся ребром по глазам резануть.

Напарники бежали по ночному лесу, ежесекундно рискуя споткнуться и упасть. Но люди старались не думать об этом, их взоры были устремлены вверх, на черный небосвод, усыпанный звездами, с ярким фонарем полной Луны прямо над головами… И вот остроглазый мужчина различил в просвете между кривыми ветвями группу точек, оттенявших лунное гало.

– Ч-черт! – вырвалось у него. – Ходу, ходу, малышка!..

Их было много. Слишком много. Десятка три огромных летучих тварей порхали вокруг напарников, хохоча и отпуская издевательские шуточки.

Но люди не пожелали становиться легкой добычей – они засели на дне старой волчьей ямы. Ловушка была неширокой, за раз через створ влезть мог только один вампир. Ворваться, чтобы получить ожог от серебра. Потому и порхали монстры вокруг, не рискуя атаковать. Добивались кровососущие другого – их расчет строился на том, чтобы подействовать на психику загнанных в яму жертв, снизить их боевой дух.

– Хрена вам лысого, дьявольские отродья! – в свою очередь, психологически атаковал их человек. И выстраивал, выстраивал конструкции на матерном диалекте родного языка. Расчет сталкеров был на то, чтобы продержаться до рассвета… если не удастся раньше победить. Вдруг твари не вынесут потока концентрированной ненависти, преобразованной в забористую ругань, и уберутся восвояси! Девушка тоже помогала напарнику, как могла, хотя англофонная брань сильно уступала русскоязычной по накалу страстей.

До рассвета оставалось всего-ничего, и обозленные вампиры решились на лобовую атаку. Определившись с тем, кто атакует первым и, естественно, пострадает, они ринулись к яме. Летунов ждал горячий в прямом смысле прием. Вымещая в ударах всю ненависть, весь страх, всю злобу, мужчина и девушка молотили упырей прикладами, оснащенными серебряными вставками.

Недаром считается, что самый страшный зверь – это загнанный в угол. Когда нечего терять, кто угодно, даже самый слабый и трусливый, развернется лицом к охотнику и будет драться до последнего.

Так же и Большой, орудовавший «калашом» как дубиной, а во второй руке сжимавший нож с инкрустированной серебром рукоятью, добытый из недр вместительного рюкзака, крушил, резал, колол… Маленькая дралась рядом с напарником, спиной к спине, и вот она, впав в крайнюю степень ярости, вцепилась зубами в кожистое крыло…

Где-то вдалеке пропели петухи.

Завывая так, что вот-вот могли лопнуть барабанные перепонки несостоявшихся жертв, ночные твари ринулись прочь от волчьей ямы. Вслед им напарники, распаленные смертельной схваткой, стреляли и стреляли, пока не опустошили магазины. Благо огнестрельное оружие с честью выдержало использование в качестве ударного. Даже М16 не подвела, а насчет безотказности «калаша» и не стоило сомневаться.

Хотя, конечно, это казалось просто чудом, что напарникам удалось отбиться и уцелеть в этом столкновении. Леди Удача не отвернулась от сталкеров. И это было им недвусмысленное напоминание: быть запасливыми в походе. Никогда не узнаешь заранее, что пригодится для выживания, какой «хабар». Поэтому не стоит пренебрегать всем, что удастся с собой унести.

– Радость моя, да ты настоящая… – Мужчина, устало присевший на краю ямы, усмехнулся и после паузы закончил: – Щука! С тобой нигде не пропадешь!

– Еще раз меня так назовешь, Шпион, и ты пропадешь от моих рук, – мрачно посулила девушка. Она выпрямилась во весь рост и теперь возвышалась, нависала над сидящим напарником, как бы поменявшись с ним ролями – он стал маленьким, а она большой.

– Сдаюсь, сдаюсь! – Он шутливо поднял руки. – Только не бей!

– То-то же! – Она взъерошила его волосы, щедро присыпанные землицей и оттого потемневшие, превратившиеся в почти брюнетистые. – Идем искать непростую дверь. Ты ничего не чуешь поблизости?..

=15=

«Да, вот это было обидно до жути. Не понимала она, что мне – частице ЗОНЫ в кавычках – просто-напросто жалко ее, несчастную, и вместо того, чтобы вести себя вполне… как бы это пообтекаемее выразиться… по-мужески… а одним словом – по-ЗОНОВСКИ… я с ней еще разговоры разговаривал! Светские беседы проводил, прямо-таки прием дорогих гостей из дружественной сопредельной державы устроил. Аж самому стыдно. Разинтеллигентствовался. Но куда от себя денешься? Во я, какой, оказывается. Изумительно. Даже ЗОНА из меня покамест злобного ирода не сотворила. Или это я комплексовал во все тяжкие?.. Ах, ах, какие мы бла-ародные, канешна же.

Я улыбнулся своим мыслям. По этому поводу можно было не беспокоиться. Пожалуй, на один-то вопрос ответ у меня найдется. Если я и частица ЗОНЫ, одна из ее неисчислимых клеточек, – то наверняка «раковая».

Потому что не разучился сочувствовать. Совершенно ненормальный для местных реалий образчик, если не утратил сочувствие к другим живым.

«Успокойся, Натача. Восемьдесят второй, говоришь…»

А разве у меня есть основания думать, что для времени в ЗОНЕ имеют хоть какой-то реальный смысл летоисчисления «от Рождества Христова», григорианское или юлианское? Сколько, спрашивается, эта ЗОНА существует? Может быть, лет ей от роду в миллион раз больше? Или, наоборот, всего несколько десятилетий. Может, у нее и детки какие-нибудь есть, отпочковавшиеся когда-нибудь аномальные зоны… Эх, знать бы про нее, зар-разу, побольше! Владеть хоть какой-нибудь достоверной информацией. А то ведь получается – сколько уже я в ней «прописан», немало излазил по окрестностям Бункера, корчащимся от лютой ненависти к разуму… а ни черта о ней не знаю, по сути! Не знаю, что такое она есть и зачем она есть. Тем более не имею понятия, как сюда попал и каким путем сюда вообще попадают.

Навязчивый кошмар моих снов: размахивая «кольтом», врываюсь в некую жутко интерьированную черепами, расчлененными телесами и пыточными принадлежностями комнату; с «кольтом» же наперевес – штурмую некий трон, в зубах моих кинжал, по заднице лупит приклад немецкого пулемета MG, а на троне том восседает – некто. И я знаю, что именно этот тип… или типша, типус, падла несусветная, гад недобитый, короче говоря, биг босс, царь-император всея ЗОНЫ, верховный правитель, главный начальник… заправляет, ясное дело, всеми безобразиями, что творятся в этой самой ЗОНЕ.

И я до его логова добираюсь, и до глотки его жажду добраться, и вот, уже на подступах к трону, вдруг обнаруживаю, что у него не безликий овал спереди головы, а – мое лицо… Полнейший мрак, стало быть. Шизофренические сны, душные и душещипательные. Человек без лица. Эсперы. Сардинка. Невидимые во тьме благоухающие и смердящие тела. Глазурь вместо пули. А вместо глазури – дым марихуаны… Сплошной психодел и мистическая фантастика, а не добропорядочные, идиллические сны. Паранойя. Абстиненция. Броуновские, бессистемные заскоки – куда попадешь, одному Богу известно, но Бога-то и нет. Если только этот тип на троне не есть ОН, собственной персоной. Но ведь на троне – Я… А может, это действительно я? Но разве я – Бог???

Бр-р-р. Дурдом на прогулке, ч-черт…

«Стал быть, живешь ты в городе Джуно. Штат Аляска. Америка, Соединенные Штаты, – обстоятельно уточнил я, обращаясь к нежданной-негаданной гостье, смуглой и скуластой метиске. – И вот одним нераспрекрасным утречком… или ноченькой, что вернее… ты неожиданно оказываешься… то есть внезапно осознаешь, что больше в этом самом Джуно не живешь. И вообще неизвестно где оказалась теперь, но местечко, сразу и по всему видно, страшное до нервной икоты. Сплошной фильм ужасов. Так было? Если не так, то можешь плюнуть мне в лицо».

«Та-а-ак, – протягивает она. – А ты откуда зна-аешь?!»

Грустновато улыбнувшись, я сказал правду. Самую что ни на есть.

«Личный опыт. И обобщенные данные».

Сказал, а сам подумал, что все оно так, но вот в чем закавыка, девочка. Мы, все двадцать трое, попали в ЗОНУ из одного и того же времени, фактически из одних и тех же суток, это мы обговорили между собой и выяснили дату точно. И были свято уверены в том, что иначе просто не бывает. Вдобавок ко всему, что нам пришлось здесь пережить, допустить реальность еще и между-временных перебросок… это было для нас уже слишком! ЗОНА, где бы она ни находилась и чем бы ни была, в нашем понимании существовала тогда же, когда и мы. В том же времени. Просто располагалась она в некоем тайном пространстве, «левом». Left space, по выражению Эла.

Появление этой экзотической Натачи констатировало факт, что мы, как всегда и во всем ошиблись насчет ЗОНЫ. Может быть, с нами происходила трансформация временны́х координат в пространственные?.. Любопытная гипотеза! Мы, двадцать три пленника и пленницы ЗОНЫ, в моменты «возникновения» внутри нее – так уж вышло – оказались поблизости друг от дружки. В пределах одного участка территории. Но ведь потому и оказались, значит, что все прибыли сюда из одной и той же точки на бесконечной линии времени. Сразу встретились здесь, познакомились и не успели озвереть поодиночке; сплотились раньше, чем успели стать врагами другу другу. Зато стали групповым врагом всем остальным. Нашей «бандой». А что оставалось…

«Давно это было? – спросил я Натачу. – Сколько ты уже здесь?»

«Не помню… Здесь все как-то не так… Может, неделя, может, месяц… У меня все в голове спуталось в клубок… Устала как последний… не знаю кто…»

«Уточняю. Когда ты осознала себя здесь, была тьма?»

«Нет. Светло было…»

«А темно не было?»

«Было. Потом уже…»

Одна? В период тьмы?! В ЗОНЕ?!

И – такая беспомощная – она осталась живой?!

«Од-д-дна т-т-тьма?» – дрожащим голосом вопросил я, а у самого на голове чуть волосы не зашевелись от неверия и изумления.

«Две. Светло, потом темно, после опять свет, опять темно, и вот снова…»

Двести стандартных шестидесятиминутных часов, плюс-минус тридцать, ничего се-е-ебе!!!

Сказать, что я охренел, значило бы ничего не сказать. В полном смысле слова – не поверил. Потому что и не очевидно, и не вероятно! Ну не могла она столько выживать в джунглях! Бредит, как пить дать бредит, ошалела девочка от переживаний…

«Где мы, ты скажешь наконец-то?!» – резко потребовала она.

«В ЗОНЕ», – машинально ответил я, и тяжко вздохнул.

Замотал головой, будто разгоняя туман, заполнивший мозги. Похоже, бредить уже не она, а я начал. В ЗОНЕ, конечно. Будто имеется иной вариант ответа…

«В ЗОНЕ мы, Натача. В самом гнусном для человека месте, подозреваю это не без оснований. Мне так кажется, во всяком случае. Не знаю, есть ли в мироздании другие похожие, но в этом очутиться – врагу не пожелаешь. И я тут уже настолько давно, что потерял счет времени. Года два, не меньше. А может, все двадцать. Или сто двадцать. Но не меньше двух. По-нашему считая. Если мы с тобой, конечно, относимся к одним и тем же нашим. Вдруг ты на самом деле с какой-то другой планеты, уже не удивлюсь… Твой срок здесь – по-нашему суток восемь. Только это абсолютно не важно, поверь. Будь ты здесь всего лишь секунду, мы с тобой по сути равноправные, потому что обреченные, судя по всему. Но как бы там и тут ни было… Повезло тебе, что на меня, дурака, нарвалась. Я скорей исключение, чем правило, по местным понятиям. Я все еще добрый…»

Замолчал я, грустно глядя на нее, оцепеневшую, шокированную моими словами, и после паузы все-таки добавил: «Чуть-чуть».

И меня это прискорбное обстоятельство не особенно-то и радовало. Скорее наоборот. Так называемая доброта меньше всего относится к свойствам, полезным для выживания индивидуума…»

* * *

Большой вдруг произнес:

– И вновь довлеет ночь, и вновь царит Луна… Где мы, на этот раз, что скажет нам она?

– Друг мой, – удивленно высказалась Маленькая, – да ты истинный поэт!

– Ни в коем случае. Боже упаси от такого дара, это ж как проклятие – обнаженной душой к сути вещей прикасаться! Я просто срифмовал парочку слов да постарался выдержать ритм и размер… всего-то. Пейзаж красивый, навевает.

В лучах огромного сизого спутника, нависшего, казалось, над самым миром, окрестность действительно выглядела весьма поэтично. Двое стояли посреди широкой, мощенной крупным булыжником дороги, по обеим сторонам которой раскинулся лес. Высокие и низкие, широкие и не очень, деревья, переплетения их ветвей, хаос листьев отбрасывали изломанные тени, довершая ночную фантасмагорию.

– Ведь красотища-то какая, посмотри! Обалдеть! – Впервые за бесконечно долгое время он улыбался от всей души, искренне. Не иронично, не издевательски и не горько.

– Ты прав… Но давай лучше присядем и отдохнем, заодно поедим. – Практичная напарница заботилась о земном, отворачивая взор мужчины от неба. – С обочины тоже можно созерцать красоту мира.

– Эх ты, приземленная женская натура, – покачал головой Большой, но сокрушение его было притворным, всерьез на Маленькую злиться не получалось. – Предлагаешь устроить… хм, пикничок на обочине? Ну ладно. Заслужили. Кому, как не нам, сталкерам.

Человек, уже по праву считающий себя сталкером, впервые произнес это слово вслух. До этого он лишь мысленно произносил его.

– Да уж, что ни говори, крадущаяся – теперь чуть ли не мое второе имя, – согласилась новонареченная сталкерша. – Только и делаем, что прокрадываемся и просачиваемся.

– Судьба, – вздохнул Большой. – Жребий такой выпал.

Напарница насупленно глянула на него, однако на сей раз промолчала вопреки обыкновению не экономить слова…

Путники успели насытиться и со спокойной совестью закапывали консервные банки, когда старший из них приметил в отдалении пару зеленых огоньков. Сталкер потянулся за автоматом. Напарница заметила это движение и оглянулась.

– Сзади… – прошептала она.

Большой обернулся. Из лесу с противоположной стороны дороги медленно выплывали еще несколько пар огоньков.

– Облож-жили, твари! – злобно процедил сталкер.

– Кто это?..

– А черт их знает. Молись, девочка моя, молись, чтобы это были обычные волки…

Сталкерша извлекла из кармана своей куртки трофейный пистолет, позаимствованный ею в мирке «отчужденки», ставшей ареалом обитания сталкерских кланов, промышляющих добычей так называемых артефактов, поиск которых велся на локальных территориях, набитых мутантами, ловушками аномальности и множеством конкурентов.

Большой проверил наличие двух оставшихся в запасе автоматных магазинов. Один из них выдал Маленькой. Перевесил поудобнее дробовик. Чтобы не затруднять доступ к прикрепленным на поясе гранатам, развел полы длинного коричнево-серого плаща, которым тоже успел обзавестись в мире «отчужденных» локаций, куда люди притащили из «большого мира» все свойства и предрассудки, вечно разделяющие человечество на стороны противостояния.

– Знаешь одно из правил американских морпехов? – неожиданно спросил у спутницы.

– Не-ет, – несколько удивленно ответила та.

– Бери оружие. Желательно бери как минимум два. Захвати с собой всех дружбанов, у кого есть стволы[7]. Некуда деваться, надо пользоваться любыми искусственными средствами, добавляющими человеку силы. Такие дела! – отрубил сталкер, вгоняя в нутро магазина «кольта» матово поблескивавшие патроны «магнум». – К бою готов!

Зеленовато-желтых огоньков становилось все больше и больше, а уверенность Большого, напротив, не прибывала.

– Вуа-а-а-а-а-а!!!

Казалось, вся окружающая путников тьма взвыла. Огоньки бросились в атаку. Человек резанул длинной очередью. Промахнуться было невозможно.

Еще очередь…

Клац. Пустой магазин.

Сталкер швырнул автомат напарнице, рявкнув: «Перезаряжай!!!», и рванул с плеча дробовик.

– Жрите, уроды!!! – кричал он, всаживая в облезлые волчьи пасти заряды свинцовых шариков.

Клац. И дробовик остался без патронов внутри.

Выхватить автомат из рук напарницы. Очередь. Одиночный. Одиночный. Очередь. Очередь…

Волки, сраженные пулями, падали, жалобно скуля, но их все-таки было слишком много. Постепенно кольцо вокруг двух людей сужалось, а полный магазин в запасе остался один-единственный…

Внезапно тональность звериного завывания сменилась, в ней послышались нотки страха и боли. Человек рискнул скосить глаза налево, глянуть, что же происходит в том направлении… И обомлел!

Высокий мужчина, голова которого была увенчана ореолом развевающихся на ветру белых волос, рубил волков длинным мечом, хищно поблескивавшим в свете луны. Словно собственной персоной какой-нибудь мистический Жнец Смерти, воин косил ряды зверюг. Спокойно, методично. Это была его привычная работа. Рутина.

Большой воспользовался ниспосланной передышкой и перезарядил автомат.

А миг спустя все было закончено. Оставшиеся в живых несколько волков бежали, трусливо поджав хвосты. Воин приблизился к скитальцам с поднятой для дружеского пожатия рукой.

– Приветствую тебя, незнакомец, – осторожно поздоровался Большой.

– И вам поздорову, незнакомцы.

– Благодарим тебя за наше спасение от клыков, – учтиво молвил сталкер.

– Не стоит благодарностей, – ответствовал меченосец, вытирая тряпицей окровавленное лезвие своего клинка. – Я ведьмин, и это моя работа, за которую мне недурственно заплатили.

– Вот как! – воскликнула девушка. Она пристально рассматривала высокого воина, будто тщилась опознать в нем кого-то ранее встреченного, не смогла, но понимала, что кого-то мечник ей разительно напоминает.

– Воистину так. Я вижу, вы…

Что именно воин, окрестивший себя необычным словом «ведьмин», увидел, осталось тайной, поскольку на дороге показался всадник, с гиканьем гнавший на лоснившейся лошади галопом.

«Клоп-клоп-клоп-клоп клоп-клоп-клоп-клоп», – выбивали мерную чечетку конские копыта.

– Тпру-у! – Всадник поравнялся с компанией, одолевшей волков.

– Борх! – воскликнул беловолосый воин, порывисто шагнул к спешившемуся воину и заключил того в медвежьи объятия.

– Хе-хе, Геральт, даже не представляешь, как я рад тебя видеть целым и невредимым! Когда кметы на хуторе сказали мне, что ты в одиночку пошел на волков, я страшно испугался за твою жизнь и помчался сюда.

– Перепугался он… Однако Тэю и Вэю с собой не взял.

– А они мое добро сторожат!

– О как! А эти благородные путники изрядно помогли мне разобраться со зверьми. – Ведьмин кивнул в сторону мужчины и девушки, странные одеяния и экипировка которых, судя по спокойной реакции, его совершенно не смущали.

Этот воин наверняка такого навидался в своей жизни, полной невероятных приключений, что смутить его вряд ли могло хоть что-нибудь менее серьезное, нежели конец света. Хотя и перед тем, что могло бы остаться после конца, он бы также не спасовал. Разве что вынужденно превратился бы в какого-нибудь… техноведьмака.

– Замечательно! – Названный Борхом заулыбался. – Господин и госпожа, сей подвиг определенно достоин быть поведанным в тепле, на сытое брюхо и с пивом в кружке. Прошу следовать за мной, неподалеку есть отличный постоялый двор…

– Надеюсь, там хватает ворот и дверей, – прошептала себе под нос «госпожа». Расслышал ее шепот только «господин».

=16=

«В смысле?! – наконец вышла Натача из оцепенения. – Ты что такое говоришь?!»

«Горькой правдой тебя огорошил, вот и весь смысл. Факты излагаю. Плохо твое дело. И мое не лучше. Почему, растолкую позже. Но прежде всего я хочу, чтобы до тебя одна вещь… мысль одна дошла отчетливо. И крепко-так-накрепко в мозгу забаррикадировалась, и ни за каким чертом обратно не выползала. Запомни, тебе действительно невероятно повезло, что судьба подбросила твой организм к моим воротам. И в итоге ты угодила сюда, в мой Бункер. Можешь считать это самовлюбленной похвальбой одуревшего от одиночества самца, но это так. Не имею понятия, что там за мужики тебя отлавливали, потом расскажешь, если сочтешь необходимым и знаешь, что это были за типы. Только можешь мне поверить, пока на слово, притязания тех головорезов – еще не самый мерзкий вариант в здешней-то среде, ч-черт, обитания. Далеко не самый. Такие вот дела».

А тебе, одинокий узник Бункера, повезло гораздо больше, подумал я при этом. И не вздумай отрицать! Понял, да?!

Я мысленно сурово приструнил себя и почувствовал, как теплая волна омыла сердце, колотившееся в груди, стремясь освободиться из тесной клетки ребер. Щемящее чувство радости до макушки переполнило меня, аж распирало!.. Настолько чудесно, невероятно повезло, шептали лихорадочные мысли, задыхаясь от восторга, что и сам еще не способен осознать и оценить насколько.

Это был мой единственный шанс не сдохнуть в одиночестве на самом донышке Вселенной. Сказочный сюрприз, царский подарок судьбы. Другой возможности, по всему ясно, можно было и не ждать. Поэтому нельзя, ни в коем случае нельзя было упустить эту!

А может быть, я снова все невыносимо усложнял? Надо было хватать ее за шкирку, валить на койку и показывать, кто в Доме хозяин. И пускай ноги мне потом целует, с-сучка, за то, что приютил, не бросил на съедение…

Молчать, ЗОНА!!!

Я мысленно взвыл и прикусил губу, чтобы не завыть громогласно, вслух. Вопль удалось сдержать, лишь тяжкий вздох прорвался.

ЗОНА, не желаю я вытворять все, как ты подсказываешь! По-твоему не будет! Разве что только… через мой труп!

Вздохнул я снова. Развздыхался… еще бы. И никак не мог отвести глаз от девушки. Конечно же. А она… а она пока еще даже не подозревала, что ей действительно повезло, несказанно подфартило. Но это непонимание – до поры.

Или ЗОНА возьмет надо мной верх, я озверею, и мои инстинкты станут нормальными для здешней среды обитания, станут раньше, чем сдохну.

Или сдохну.

Или постараюсь внушить Натаче чувство благодарности. Эгоистичное намерение, но что ж поделаешь. Я пытаюсь воображать себя не частицей ЗОНЫ, пытаюсь оставаться чем-то отдельным от нее, но, хочу я того или не хочу, ЗОНА – частица меня. Иначе я бы сюда не угодил.

Логично?..

Я подумал о том, что много чего еще новенькой придется, хочешь не хочешь, познать, пережить, со многим смириться. Со мной, к примеру. Позже. Всему свое время. Стерпится-слюбится. Но ведь не только ей, а и мне выбирать не приходилось… Но об этом лучше бы она и не задумывалась.

«Пожалуйста, выслушай все, что скажу, как бы длинно я ни говорил, – начал я ровным тоном, размеренно и спокойно. – Мы тут все пленники, понимаешь? Даже не пленники, а смертники, вот. Но час, когда грянет предназначенный лично тебе выстрел, случится твой зверь или разверзнется твоя ловушка, все-таки можно отсрочить. Мне, видишь, удается откладывать исполнение приговора, довольно успешно и долго удается. Потому что я хорошо устроился. И ты можешь пользоваться всем, что у меня есть. Я не возражаю. Только пойми, выхода нет. И не предвидится. Ты не можешь, не можешь уйти туда, где Солнце. И ты, и я, и почти все, кто в ЗОНЕ… э-э, воистину обречены существовать и умереть в ней. Безо всякой надежды на то, что можно вернуться домой и вновь там быть, вновь жить. Я не знаю наверняка, за какие грехи расплачиваемся. Но думаю, что грехи наши немалые, раз уж оказались мы здесь…»

Особенно один грех, подумал я при этом. Уже давно подозревал, что на самом деле важна именно та, одна-единственная вина, имевшаяся в прошлой жизни у каждого из тех, кто попал в ЗОНУ. Ключевой, так сказать, грешный проступок. Некое слово или деяние, которое вдруг полновесно легло на чашу весов судьбы и перевесило все на свете. Послужило до того тяжелой каплей, переполнившей чашу провинностей, что такой грех можно было бы звать даже не смертельным, а… запредельным, что ли.

Но это мучительное размышление на тему было лишь моей гипотезой. Ничем пока не подтвержденной гипотезой, которую я никому навязывать не собирался…»

* * *

Вокруг царила тьма-тьмущая, хоть глаза выколи. Тьма и шумы. Кто-то где-то полз, шурша. Кто-то с треском продирался сквозь густые заросли, ломая ветви растений. Кто-то тяжко вздыхал. Кто-то скрипел. Что-то потрескивало. Что-то булькало… Мириады звуковых волн пронизывали тяжелый влажный воздух.

– Джунгли, – произнес сталкер. – И это не дежа-вю.

Напарница поникла, съежилась, пригнулась, будто у нее живот скрутило.

– Опять. Вот и все. Мы обречены. Лучше бы там нашлась другая дверь…

– Не расстраивайся. Ушли и ушли, попали сюда вот… Подумаешь, джунгли. Где наша не пропадала? Наша где только не пропадала! И это совсем не обязательно те самые джунгли, откуда мы…

– Спасибо тебе, утешил! В зарослях можно блуждать месяцами, если не годами… – Нервы девушки не выдержали, и она в буквальном смысле разрыдалась; продолжать смогла не сразу, а когда заговорила, то исторгала слова, взамен глотая слезы: – Я читала в газете… про какого-то японского солдата… его нашли после войны… лет тридцать спустя… Он потерялся в джунглях и…

– Успокойся, Маленькая, успокойся. – Большой утешающе поглаживал девушку по плечам, пытался прижать к себе, обнять, но она содрогалась в безудержном рыдании, раскачивалась в отчаянии, и крепко прижать ее к себе не получалось. – Вот! Если он три десятка лет жил и не тужил в подобных условиях, то, значит, можно… Не хотелось бы, конечно, бродить столько…

– А если мы наткнемся на каких-нибудь людоедов?! – вскрикнула девушка. – Мало ли какие племена тут могут оказаться…

– Нам ли бояться каннибалов? – Сталкер невольно улыбнулся такой возможности. – Мы сами и не таких монстров…

Он хотел пошутить по поводу, сказать что-то вроде «на завтрак, обед и ужин употребляли», но – осекся. Партнерша была фактически на грани нервного срыва, и не стоило усугублять. Вместо этого Большой наконец-то сумел обнять, прижать к себе хрупкое девичье тельце и произнес уверенным тоном:

– Опять-таки никаких проблем. Миклухо-Маклай, мой тезка, кстати, до-о-олгое время жил среди папуасов. И ничего, не только бифштексом не стал, но и превратился в лучшего друга людей племени. Ты зря переживаешь, с дикарями договориться можно, они ведь люди…

И ему удалось кое-как успокоить Маленькую. Не допустить срыва. Нечаянный привал завершился, пора в путь. Вперед! Только там, впереди, выход. Если он вообще где-то есть, найти его, оставаясь на месте, – невозможно. Каким бы надежным и уютным это место ни казалось…

Липкое время тянулось ме-едленно-ме-едленно. Обливаясь потом и отмахиваясь от мошкары, слетавшейся на поживу, скитальцы продирались сквозь разлапистые заросли и путы лиан.

– Да-а, прям-таки проекция настоящего а-ада, – выдохнул сталкер, хлопая себя по шее и щекам, в надежде накрыть кровососущих летучих гадов. – Пекло со сковородками и чанами, полными кипящего масла, в сравнении с этим – просто парк культуры имени отдыха. Но мы выберемся, малышка, не беспокойся, я уже чую… Плюс-минус сто миль, и мы у дверцы! Для бешеных сталкеров сотня миль не крюк…

Вдали мелькнул отблеск живого огня.

– Туда!..

– Я виж-жу, – прохрипела напарница. – Неуж-жто ж-живые люди…

Путники словно обрели второе дыхание и энергично устремились в том направлении. Они видели отсветы разожженных в глубине зеленого ада костров и уже не обращали внимания на ссадины и удары, которыми их награждали стебли, ветви и листья.

Шум, который производили двое людей, не заботящихся о скрытности передвижения, в особенности треск ломаемых тяжелыми ботинками веток могли переполошить кого угодно. Что, собственно, и произошло. Но Большой сознательно допустил это – чтобы не создавать впечатления таинственных пришельцев, внезапно и бесшумно вынырнувших из чащи на поляну.

– Эй, кто там?! – донесся встревоженный голос. – Джеймс, оружие к бою!

Изъяснялся голос на… английском, самом что ни на есть! И это было в данной ситуации настоящим подарком судьбы. Языковый барьер в момент первого знакомства – одна из главнейших проблем. Прямая угроза выживанию.

– Не стреляйте! – тоненьким голосочком заверещала девушка, которую мужчина шепотом проинструктировал. – Мы всего лишь заблудившиеся туристы!

– Выходите на свет! Медленно и без оружия в руках!

Напарникам не оставалось ничего иного, кроме как выполнить приказание. Они забросили оружие за спины и шагнули в световой круг.

Три огнища давали достаточно освещения, чтобы разглядеть вокруг них с полдюжины палаток. Возле костров сидели люди. Небольшие группы у более отдаленных и трое у того, к которому выбрели напарники.

Эти «белые люди» будто сошли с экранов, показались персонажами фильмов про отважных первооткрывателей – собранные, сосредоточенные мужчины с фанатичным блеском в глазах. Одеты они были в полинялые рубахи с закатанными рукавами, штаны из крепкого на разрыв материала, сапоги и шляпы особого покроя. Ни дать ни взять – вылитые Ливингстоны.

И эти «Ливингстоны» рассматривали гостей с интересом. Особого страха или подозрения не проявляли. Быть может, потому что увидели в мужчине представителя той же расы, к коей относились и сами.

Новоприбывший, не дожидаясь специального приглашения, подошел к костру, уселся и протянул ладони к языкам живого пламени. Рядом с ним через секунду опустилась наземь младшая. На нее тоже посматривали с любопытством, но полукровки у таких людей наверняка не числились в вип-персонах. Цвет кожи, обводы скул и разрез глаз в их воспитании значили еще слишком многое для восприятия.

– Представьтесь, будьте любезны, – обратился к незваным гостям старший из путешественников. Пожилой, но не старик, он производил впечатление матерого аристократа-авантюриста. Иней седины припорошил его шевелюру и бакенбарды, однако глаза светились молодецкой удалью. Это было хорошо заметно даже в свете костра.

Туристами пришлые зря назвались. В любом случае по сравнению с этими героями освоения «белых пятен» планетарной географии, которые первыми лезли в такие места, где еще не ступала нога белого человека, любые праздношатающиеся туристы из поколений их потомков являлись кощунственными пародиями на путешественников.

– Джентльмены, мое имя… Стэнли, – с запинкой произнес мужчина, которого они сочли себе ровней; и добавил уточнение: – Стэнли Николас Хэлшоу. А это моя… дочь, господа. Эллис Даниэлла, прошу любить и жаловать. Сами понимаете, в долгих странствиях чего только у мужчины… кхе-кхе… не приобретается по дороге.

Младшая учтиво, насколько могла, покивала господам. Поднимая лицо на сидевших у костра, отметила, что взгляд одного из троих, самого молодого, был весьма далек от братского, так сказать. Этот явно положил на нее глаз как на женщину. И был бы не прочь ее… полюбить, не особо жалуя.

Большой совсем не случайно присвоил ей статус дочери. Назови он девушку своей наложницей, рабыней или даже, в порядке бредового допущения, воспитанницей – это автоматически оставляло шанс возникновения конкуренции.

– Приветствую вас, мисс, – лаконично высказался старший из троих первопроходцев. Тем самым он признал за ней, пусть и ограниченное, право находиться в их кругу.

Мистер Хэлшоу обменялся с ним понимающими взглядами. О да, женщины низших рас порой весьма соблазнительны, чертовки… и устоять невозможно, но жениться не подобает. А когда появляются внебрачные дети, плод смешения рас, – каждый джентльмен поступает по собственному усмотрению. Некоторые даже забирают их с собой. Неотъемлемое право белого господина – поступать по своему усмотрению. Пока его интересы не схлестнутся с планами других белых господ.

– Хэлшоу?.. Не из бристольских ли вы Хэлшоу, сэр?

Вполне возможно, спросивший знаком с кем-то, носящим такую фамилию. Какой фамилией ни назовись, есть шанс встретить знакомого знакомых. Англия – совсем маленькая страна, в пределах метрополии. Теперь Большому требовалось спешно, на ходу, изобретать «оперативную легенду».

– Нет-нет, – молвил он. – Как вы наверняка определили по моему выговору, мои предки уже давно перебрались за океаны, на североамериканский континент. В нашем роду все эксцентричные люди. Лет двести назад Хэлшоу обосновались в Новой Англии, потом переселились в… Западную Виргинию. А ваши имена, джентльмены? С кем имею честь…

– Обойдемся без титулов. Мы не на светском рауте, – с улыбкой произнес старший первопроходец. – Я Уильям Уоррингтон, это, – кивок в сторону молодого чернявого мужчины с лицом закоренелого разбойника, – мой сын Джеймс. А это полковник Фицрой МакМиллан.

Шотландец-полковник, гладко выбритый сероглазый блондин – истинный ариец! – сдержанно кивнул.

– Очень приятно, очень приятно… рад знакомству. Джентльмены, позвольте поинтересоваться, что вы делаете посреди этих неприветливых чащоб, вдали от прикаминного уюта?

– А вы, сэр? – ответил вопросом на вопрос молодой Джеймс Уоррингтон.

– Мы здесь… э-э… – «Мистер Хэлшоу» запнулся, не решив еще, какую версию объяснения задвигать, но сделал вид, что мнется по причине нежелания открывать карты. В прямом и переносном смысле.

Он ведь совершенно не знал, в каком краю света «самоощущают» свое местонахождение эти бравые авантюристы.

– М-м-м… Коротко говоря, искали мы здесь Эльдорадо. – Большой сделал вид, что решился-таки приоткрыть расклад своих карт.

– Эльдорадо? В Бенгалии?! – изумился отставной полковник.

– Историю довелось услыхать в Гоа, из уст пьянчуги-моряка в портовом кабаке. А моряк тот испанцем был, по имени Мигель, – извиняющимся тоном проинформировал он, на ходу корректируя версию. – Вы же знаете, эти спесивые кастильцы все норовят обозначить своими привычными прозваниями.

Фицрой понимающе кивнул. Большой, стараясь делать это тихо-тихо, перевел дух. Кажется, обошлось… Но искать Эльдорадо на территории Восточной Индии, в районе дельты-устья самого Ганга – это сильно получилось, ничего не скажешь!

– Любопытное совпадение, – сообщил Уоррингтон-старший. – Мы тоже ищем Золотой город. И подготовились, как видите, основательно.

– Сэр, это достойно восхищения!

– Премного благодарен, сэр. Думаю, нам стоит объединить усилия. Если… вернее, когда мы найдем Золотой город, уверен, ценной добычи хватит на всех.

– С лихвой, – вставил Уоррингтон-младший.

– А еще один крепкий мужчина нам не помешает, – завершил его отец.

– Почему бы и нет, джентльмены? Раз наши цели сходны и вы не против моего участия…

Дочка, изящная и хорошенькая, но отчетливо скуластая и раскосая Эллис Даниэлла, благоразумно помалкивала, само собой. В викторианскую эпоху и белым женщинам не очень-то показано открывать рот, когда говорят мужчины, а она в восприятии «Ливингстонов» являлась отнюдь не белокожей…

Скитальцы шагали вместе с искателями сокровищ. Преимущества путешествия в большой компании были налицо – индусы, нанятые в качестве рабочей силы, расчищали путь; крупные хищники, даже бенгальские тигры, не рисковали нападать, да и со съестными припасами в кои-то веки у напарников особых проблем не было. Воистину – неожиданная туристическая прогулка!

– Сэр Уильям, – обратился «Хэлшоу» к старшему отряда. – Позвольте поинтересоваться, как вы узнали верную дорогу? Карта?

– Да, – лаконично ответил тот. – Трофей. Взяли у пленного сипая.

– А можно глянуть? – осмелился попросить Большой.

– Вряд ли вы там что-либо поймете… но гляньте.

Клочок желтой бумаги, обгоревший с одного края, был испещрен лабиринтом разнообразных линий и надписей на языке, неведомом сталкеру.

– Да-а, – протянул он, возвращая карту. – Ничего не разобрать. Хорошо хоть, мне Хорхе нормально объяснил…

– Хорхе? – спросил Уоррингтон-младший, шагавший с ремингтоновской винтовкой наперевес. – Помнится, давеча он был Мигелем…

– Хорхе, Мигель, Хуан, Фелипе, какая разница? Признаться, толком-то и не помню, как его звали.

Джеймс понимающе хмыкнул. Ох уж эти испанцы и португальцы с их дурацкими именами.

– Так! – отрывисто произнес Фицрой МакМиллан, глядя на карту. И пояснил: – Вижу оплетенное лианами дерево с тремя стволами. Мы на месте, джентльмены. Заночуем тут, завтра же приступим к исследованиям.

– Ой! – вдруг вскрикнула Эллис Даниэлла, глядя на землю, себе под ноги.

Мужчины бросились к ней. В земле, выглядывая лишь краешком, лежал прикопанный глиняный горшок.

Уоррингтон-младший выковырял сосуд из почвы.

– Интересная роспись, – произнес полковник.

Сохранившиеся пятна краски складывались в картинку. Процессия человекообразных змей с неведомыми предметами в руках тянулась, перемежаясь узорами-меандрами.

– Что толку в глиняном хламе? Это не золото и не бриллианты, – презрительно отозвался Уоррингтон-младший и разбил горшок о ствол ближайшего дерева.

Бравый первопроходец ни малейшего понятия не имел, естественно, что его потомки будут за подобные горшки отваливать не горсти, а целые горы условного золота, чемоданы банкнот и многомиллионные переводы на счета…

Следующей ночью Большой никак не мог заснуть. Вроде бы привыкший к всевозможным звукам, раздающимся в темную пору цикла «день-ночь», сейчас неприкаянный сталкер ворочался, попутно отбиваясь от вездесущих москитов.

Но не в москитах было дело. Глядя на силуэт мирно посапывающей «дочки», он ощущал, что надвигается нечто тревожное. Что-то было не так, очень даже не так.

«Мистер Хэлшоу» вышел из палатки. Порывшись в карманах, вытащил мятую пачку сигарет. Закурил.

– Тоже не спится? – спросил его шотландец, сидевший у костра.

– Угу.

– Присаживайтесь, – хлопнул ладонью Фицрой по траве рядом с собой.

– Спасибо, сэр МакМиллан.

– Слушайте, давай без вот этого всего. Я человек военный, простой служака ее величества. Зовите меня Фиц.

– Полковник? Простой?..

– Да. Когда сидишь в крепости, обложенной со всех сторон обезумевшими макаками-сипаями, весь внешний искусственный лоск улетучивается, просто слезает, как кожа кобры. Война не делает различий, кто ты, кавалер ордена Британской Империи или карманный воришка. Главное, человек ли ты. Осадное, безвыходное положение, знаете ли, быстро расставляет всех по местам, и выясняется, кто есть кто.

– Ох-хо-хо, Фиц, поверьте, уж я-то знаю это! – вдруг заверил собеседника седобородый мужчина, что давеча присоединился к компании искателей сокровищ, выйдя в круг света из сумрака джунглей.

=17=

«…Раз уж расплата за них столь высока, – продолжал я говорить. – Я уже десятки тьма-светов тут живу один, сходя с ума от одиночества. Звери мне больше не страшны, но я начал бояться самого себя… Однако теперь, когда у меня… э-э, есть рядом еще человек, все переменится. И ты тоже поймешь, что именно это здесь самое-самое важное – когда рядом человек. Вполне может быть, что я тебе неприятен и ты меня невзлюбила с первого взгляда, а позднее вообще возненавидишь всеми фибрами души. Но извини меня, уж в этом нет моей вины. Здесь, в ЗОНЕ, выбирать не приходится. Никогда не знаешь, какую пакость она в следующую секунду сотворит. Ты не сочти за саморекламу, но посмею заявить, что тебе случился тип в общем-то добродушный по здешним меркам. Нетипично честный и откровенный к тому же. Урод, словом. Могло быть гораздо хуже, поверь, неизмеримо хуже. Я тебе не навязываюсь, ни в коем случае. Хотя уж что-что, а навязаться могу, и со стопроцентным успехом. Я ведь хозяин положения. Хочешь ты этого или нет. А ты – свеженькая… Пока еще только краешком ступни в дерьме запачкалась. Но везучая ты, несомненно, уж поверь моему горькому опыту. Так вот… Стало быть, мой дом – твой дом, если хочешь. Не хочешь – уходи. Задерживать не стану. Даже не потребую натурной оплаты за спасение. Можешь не опасаться. Насильно – не желаю! За время, проведенное здесь, я как-то ухитрился убедиться, что любые телесные удовольствия мгновенны, и…»

Я сделал паузу, замолчал, пристально всмотрелся в лицо новенькой, пытаясь оценить, какое впечатление на слушательницу производят мои слова. Если не поймет, что каждое из них истинная правда, то… совсем скоро я опять останусь один.

«Потому что я не животное, не скотина. Пусть это глупо и наивно звучит, но лично я больше всего на свете желаю даже тут, в ЗОНЕ, остаться человеком. Пусть в моем понимании. Вполне вероятно, извращенном и не соответствующем нормальному, но – моем. Сам не знаю, как бы тебе растолковать, что я… э-э-э, подразумеваю под признаками человечности, да и не стоит, пожалуй, и без того уже разговорился немерено… Короче говоря, с тобой по нормам здешнего мира я поступить не смогу. ЗОНА еще меня не одолела… Честно признаюсь, хочется, ох и хочется же уступить соблазну! Ты ведь для меня ошеломляющий подарок… все драгоценности вселенной по сравнению с твоим появлением… в стекляшки превратились…»

Мой голос против воли срывался, и говорить ровно мне уже почти не удавалось. Но я очень, очень старался не лишиться дыхания раньше, чем договорю.

«…и даже не потому, что ты существо женского пола моего биовида… а потому, что… разумная! Не просто самка. Я чувствую в тебе тоже человека. Понятно выражаюсь?.. То есть чувствую такую же, как я. А это важнее всего здесь, и я понял это… э-э, воя от тоски в безразличный к моим мучениям потолок Бункера. Важней всего, когда рядом находится кто-то, кому веришь, кто надежно прикроет спину и согреет душу. Во-от. Кажется, основную идею я тебе объяснил!»

Моему голосу все же удалось окрепнуть, выровняться, и завершающую мысль я сконвертировал в произнесенные слова почти без запинок и пауз.

«Да, ты только не подумай, что мне совершенно все равно, что ты девушка. Вовсе нет. Я хоть и недобитый ЗОНОЙ идеалист, уродливое исключение из ее правил, но организм мужского пола, со всеми, э-э, прискорбно вытекающими естественными последствиями. Так вот. Можешь считать, что это я тебе многословно в любви признался. Удивлена, знаю, но в ЗОНЕ все происходит быстро, сжато, в темпе. Растягивать просто некогда. Тормозящие здесь обречены. Это внутри Бункера я еще могу с тобой… м-м-м, нежиться и часами общаться по душам, а снаружи философствовать не получится. Ну, сама узнаешь. Только просьба… э-э-э, одна такая горячая, вечная у меня просьба! Мольба даже! Заклинание! Заклинаю всем святым, что лично для тебя свято… никогда не прыгай! Ни-ког-да, слышишь? Не пытайся уйти легким путем. Он ведет в никуда».

Я замолчал и с облегчением подумал, что уф-ф-ф, все-о-о сказал! Справился. А мог и запутаться при конвертации мыслей в слова от волнения.

Девушка ни разу не перебила меня. Выговорив-шись, я выдохся, опустошился, иссяк. Заткнув словесный фонтан, поник, сгорбился, опустил глаза, перестал на нее смотреть. На столешнице заметил пятнышко, очертаниями как листок кленовый, на него и таращился. И откуда оно взялось, этакое канадское пятнышко, мелькнула в моей опустошившейся башке рассеянная, растерянная мыслишка… Все, что только-только исторг, уже напрочь вылетело из головы. До того велико было нервное напряжение, и снедало желание быть услышанным.

Хорошо, что рекордер, о котором я совершенно забыл, был все-таки включен и зафиксировал мою страстную речь! Иначе потом ни за что не смог бы воспроизвести ее дословно.

«Если ты не врешь, – выдержав паузу длиной с фасад самого большого театра, едва слышно, почти шепотом наконец произнесла Натача. – Тогда у моего… то есть нашего с тобой положения никаких обнадеживающих перспектив нет».

«Витиевато, но верно. Не вру… – с трудом выдавил я, проталкивая слова сквозь пересохшую глотку. – Хотел бы сам, чтобы все это было моими фантазиями. Но тут, в ЗОНЕ, любая жуткая фантазия, похоже, самая что ни на есть реальность. В том-то вся соль. Мы находимся в воплощенном кошмаре. Вроде как… э-э-э, в любовно собранную коллекцию ужасов мироздания попали. Прямо в экспозицию. Из всей этой неприглядности, что мрачнеет вокруг, можно было бы сработать потрясающий сериал, куда там всяким зловещим мертвецам и вязовым кошмарам. Вся беда, что нам этот сериальчик не посмотреть, сидя в уютном кресле перед экраном… Нам в нем жить предначертано. По ту сторону экрана, внутри. Такие дела».

Вздохнув совсем уж тоскливо, я грустно посмотрел на свою невольную компаньонку. Так-то вот, девочка. И никуда не денешься из этого кошмара. Прыгнуть я тебе не позволю. Во всяком случае, без меня – точно не…»

* * *

Раскурив трубку, МакМиллан долго сидел, в задумчивости глядя на танец язычков пламени.

– Порой ловлю себя на мысли, до чего это омерзительно, – наконец произнес он. – Просто невыносимо находиться в светском обществе, со всеми этими расшаркиваниями и прочей ерундистикой.

– Ну-у-у…

– Они все идиоты, Стэн, все до единого. Напыщенные чванливые идиоты.

– И Уоррингтоны?

– И они тоже. Особенно младший. Избалованный кретин, кичащийся своим происхождением. А на деле разбойник с большой дороги. Папаша же его… Такой же. Только немного остепенившийся с возрастом. Вы не такой, я чувствую.

– Спасибо за доверие… Но если это так, то почему вы с ними путешествуете? – спросил Большой.

– Давайте не будем касаться этой темы, хорошо?

– Хорошо.

– Вы вот что… Поостерегитесь Уоррингтонов, когда дойдет до дележки добычи. Алчность губит и гораздо более достойных представителей рода человеческого. Дружеский совет. Будьте готовы пустить в ход оружие. И сделать это твердой рукой. Берегите дочь. Нет ничего важнее детей, они продолжают нас в грядущем.

– Да-а… Я, знаете ли, всегда к этому готов. Потому и жив до сих пор.

– Вот и славно. Все, мы ни о чем подобном не разговаривали, – подытожил полковник. – Нас просто разбудила музыка.

– Что? – спросил сталкер и прислушался. А ведь действительно… музыка!

Вот оно что.

Наконец-то Большой понял, что именно было «не так» в симфонии звуков ночных джунглей. Далекая, едва слышная мелодия. Слух распознал трубу, хотя скорее всего там звучала большая раковина или полый стебель растения и, конечно же, барабаны. Если уловить и вслушаться в нее, музыка завораживала, хотелось сидеть и слушать, слушать ее, не двигаясь; но в то же время она вносила в душу смятение и некую смутную тревогу…

– Не нравится мне это, – сообщил хмурый МакМиллан. – Вечером побродил по окрестностям. Эти музыканты, или что там еще за чертовщина, в самом сердце развалин. И что тревожит… индусы отказываются идти дальше. Наотрез. Говорят, что не хотят на себя навлечь гнев тех, кто живет в руинах, Кали их раздери. Тогда я посмеялся над глупыми суевериями. Но сейчас…

Полковник расстегнул ворот рубахи, извлек на свет божий потускневшее серебряное распятие.

– Но сейчас я боюсь, – произнес шотландец. – Я, бывалый солдат Фицрой МакМиллан, обуян страхом. Немыслимо! Даже когда обезумевшие от запаха и вида нашей крови сипаи самодельным тараном вышибали ворота дворца раджи, где засели последние подданные Короны, я не боялся. Мы все были готовы с честью принять высшую награду воина – славную гибель. Да, определенный страх присутствовал, но он только укреплял наши сердца, делал зорче глаза и тверже руки. Сейчас же поджилки у меня трясутся, ладони взмокли… Позор мне!

– Как вы сами говорили, – сказал Большой, – бояться не стыдно. Позорно страху овладеть рассудком. Вполне может статься, что нам все это мерещится. По причине духоты, переутомления… Возможно, мы заразились тропической лихорадкой, и музыка лишь плод нашего воспаленного сознания, путающего сон и явь. Все может быть. Давайте попробуем уснуть, Фиц.

– Согласен. Идемте…

Утро не принесло отдохновения. Вместо него в запасе у послерассветного часа был полный мешок разочарований.

– Ах вы, сукины дети! Сыновья свиньи! – буйствовал Уоррингтон-младший, узнав, что индусы наотрез отказываются следовать дальше. – Вам заплатили за что?! За то, что вы, суеверные кретины, сопровождаете нас. И вот когда мы в двух шагах от груды сказочных богатств, вы идете на попятный! Ах вы, ублюдки!

– Тише, – шикнул на него отец, после чего сам обратился к индусам: – Давайте так. Вы остаетесь здесь, в лагере, и ждете нас. Все понятно?

Хмурые смуглые мужчины дружно закивали. Один, с аккуратными усиками, пробормотал на ломаном английском нечто вроде того, что пусть ему не заплатят вовсе, но он сохранит свою жизнь, а покойникам уже не понадобятся богатства, сколь бы несметными они ни были.

– Вперед, джентльмены. Золото ждет нас!

Несмотря на буйство тропической природы вокруг, сами древние руины не были покрыты джунглевыми зарослями, лишь кое-где древний серый камень был обтянут гобеленом цветущих лиан. Серо-зелено-белая гамма. Прекрасный и величественный минимализм.

Руины поражали воображение. Циклопическая каменная кладка, испещренная полустершимися барельефами. Статуи, утратившие первоначальный облик, покосившиеся, но не сломленные.

Внимание сталкера привлекла одна скульптура, сохранившаяся лучше других. Обсидианово-черный камень навеки запечатлел черты змееподобного человека. Под мелкой чешуей бугрились прекрасно развитые мускулы идеально атлетической фактуры. Змеиное лицо глядело отрешенно, не выражая никаких эмоций. Поблескивавшие в свете утреннего солнца глаза выражали многовековую мудрость. В приоткрытой пасти виднелись длинные зубы. Вокруг лба змее-человека оплелась лиана. Грозди крохотных цветочков цвета слоновой кости, этот чудесный венок, придавали облику статуи величественность…

– Чертовы змеепоклонники, – процедил Уоррингтон-младший и выстрелил из револьвера в голову статуи. Пуля вжикнула и срикошетила, не причинив скульптуре никакого вреда, даже не оцарапав камень.

– Ищите вход в подземелья, любую дырку в земле! – распорядился сэр Уильям.

– Вам не с-с-следует нах-ходитьс-с-ся здес-с-сь… Ух-х-ходите, – раздался странный свистящий голос.

Все резко, как по команде, обернулись.

На пороге входа в пагоду, сумрачно глядя на непрошеных гостей, сидел змее-человек. С виду – брат-близнец высеченного из обсидиана.

– Ух-х-ходите… – прошелестел человек-рептилия.

– Матерь Божья… – прошептал полковник.

– Дьявольщина! – вскричал Джеймс и разрядил весь барабан своего револьвера «уэбли» в змее-человека.

Безрезультатно. Существо с неожиданной прытью вскочило и скрылось внутри пагоды.

– Быть начеку! Возможно, он не один! – хрипло распорядился Уоррингтон-старший.

– А может, имеет смысл ретироваться отсюда? – предположил Большой, искоса поглядывая на Маленькую, которая почти все время молчала, словно в рот воды набрав, и была очень напряженной. Еще бы!

– Заткнитесь, сэр! – прошипел Уильям. – Не для того мы столько преодолели, чтобы какая-то тварь из джунглей нас прогнала.

– Я вас-с-с предупреш-ш-шдал… – отозвался змее-человек, снова показываясь на пороге.

На ящеричьей морде застыла маска злорадства.

– Предупреш-ш-шдал…

Существо сняло с конечности браслет и принялось его разматывать. Очень скоро оно оказалось вооруженным неким подобием полумеча-полукнута: с мягкой рукоятью и несколькими остро заточенными полосками металла – лезвиями. Создание взмахнуло своим оружием, с душераздирающим свистом разрубив воздух.

– Огонь!

Полковник присоединился к стрелявшим. Пули, выпущенные из трех стволов, не успели что-либо содеять змее-человеку. Тот уже прыгнул, раскручивая свою адскую плеть.

Удар – и Джеймс падает с перерубленными руками.

– А-А-А!!!

– Стэн! – прокричал полковник, клацая затвором «энфилда». – Мой крест!

Сталкер едва успел поймать брошенное ему серебряное распятие.

– Храни вас господь! Бегите! – закричал Фиц. – Спасайтесь!..

=18=

«…И мы выползаем, со всеми положенными предосторожностями, из Бункера.

«Это называется Бункер, – кивнул я в сторону люка, из которого мы только что вылезли на поверхность. – А это все, – я обвел широким жестом территорию внутри Частокола, – называется Дом. Тот забор из толстенных железяк – Частокол. Эта вот клубящая серость внутри проема… Их Величество Рубеж, ч-черт бы его задрал. Успешно перепрыгнуть его человеку – невозможно. Проверено не раз и не два… Там, за Рубежом, – обреченно взмахнув рукой, я отвернулся, – простирается зеленая местность, где, с нашей точки зрения, то есть глядя изнутри ЗОНЫ, нет проблем с выживанием разумных существ, и… и вообще нет никаких проблем. Хотя, пока мы там жили-поживали, по незнанию частенько проклинали свои такие убогие и бесперспективные, казалось нам, жизни… Но – поистине все познается в сравнении! Однако, жалей не жалей, туда нам путь заказан. Ха, там выход не для медленных инвалидов, не для убогих, значит… И это прими за аксиому. Запомни, как таблицу умножения. А также знай, что одновременно это и теорема, доказанная многократными вспышками, в которых сгорели человеческие жизни… Вот эта невзрачная серость, снабженная Счетчиком, зовется Сэр Рубеж, он же Сволочь Распоследняя, и он, запомни, наш злейший враг. Хуже черных юборнесов, потому что…»

Она перебила: «А кто такие черные юборнесы?»

«Юборнесы… это зверечки такие. Смотрела ты кино про… впрочем, не важно. Все равно описать такое невозможно, особенно самцов. До такой жуткой уродливости ни один постановщик фильмов не додумался».

«Ладно, погляжу сама».

Да, что ни говори, настроена она была воинственно. Видимо, кровь северного дедушки-индейца взбурлила. Или русского предка. Кто его знает, кем тот ее дедуля был.

«Слушай, а ЗОНА может где-то заканчиваться?» – вдруг спросила она.

«Честно сказать?» – вопросом на вопрос ответил я.

«Да! Конечно!»

«Ч-черт ее знает. Она мне не говорит. И с чего ты взяла, что ЗОНА – некое отграниченное пространство?»

«Мне кажется… если кто-то ставит двери, ведущие… м-м-м, явно способные вывести наружу, следовательно, внутри, так или иначе, находится что-то замкнутое, закрытое. Иначе какой смысл? Проще простого – пройти по территории и отыскать, где она кончается… Может быть, там есть что-нибудь… м-м-м, какой-нибудь забор, который можно перепрыгнуть. Или в крайнем случае пойти вдоль этого забора…»

«Когда кажется, надо креститься… – проворчал я на родном языке, но следующий комментарий отпустил по-английски: – Да уж, и вернуться туда, откуда отправился в путь, безрезультатно замкнув круг».

«В этом случае хотя бы наверняка станет известно, что она ограничена, – парировала Натача и воскликнула: – Ведь недаром же вся эта мрачная земля называется именно так, а не как-нибудь иначе!»

«Логика у тебя причудливая, но симпатичная. Женская, – невольно улыбнулся я. – Ну, допустим, ЗОНОЙ это я назвал, только совсем не потому, что… э-э, просто в результате определенных ассоциативных сопоставлений так назвал. Книгу одну читал в юности… Но знаешь, твоя мысль не лишена смысла. Вот что значит свежий взгляд! И у меня, признаюсь, что-то подобное мелькало, но не оформилось в связную идею… – Я помолчал и раздумчиво продолжил: – По крайней мере, если удастся пройти весь этот невероятный путь и живым вернуться в точку отправления, действительно будет хотя бы ясно, что ЗОНА – замкнутая, действительно зона в прямом смысле слова… Только вот, понимаешь ли, найти забор и продвинуться вдоль него можно, конечно… Если повезет… э-э-э, а ты, судя по всему, сильно везучая… и если добавить к твоей удачливости мой опыт, тогда, наверное, даже удалось бы пройти достаточно далеко. Однако я все-таки очень сомневаюсь, что забор кончится или не кончится раньше, чем нас слопают. Совершить полный круг, добраться до окончания, пусть даже оно – по-прежнему все тот же Бункер, но с другой стороны… Мечты, мечты. Мм-да-а. Не знаю, не знаю…»

«Не зна-аешь. А разве кто-то нам запрещает узнавать, Колья?»

Она уже пытливо смотрела мне в глаза. Впервые с момента знакомства – вот так, в упор. Зрачки у нее – черные и бездонные…

«Прыткая какая… – проворчал я в ответ. – Официально нам, конечно, никто не запретит, потому что некому. Но совокупность объективных, чтоб их черт задрал, условий… имя ей – ЗОНА. Неужели тебе не хватило?! Таскалась же по ней в одиночку, мало навидалась, мало намучилась?! Не сообразила, что выжила только чудом, по какому-то ее непостижимому капризу?! Сама же рассказывала… э-э-эх!» – взмахнул я обреченно рукой и тяжко вздохнул.

«Допустим… А есть ли альтернатива? Сколько можно просидеть в этом твоем бункере? Если все так, как ты говоришь, тогда не я удачливая, а ты! Это ты ухитрялся столько времени прятаться в ненадежном убежище. Но… только в движении – настоящая жизнь! Вот так!»

Она, естественно, переполнилась оптимизмом. Надежда на лучшее, конечно, свойственна новичкам, уже затраханным ЗОНОЙ, но пока что не глубоко, еще не вусмерть, и потому – питающим безумную лучезарную надежду. Свежеприбывшие еще не прониклись, со всей обескураживающей очевидностью, безнадегой осознания: выбраться вон из ЗОНЫ неизмеримо, несопоставимо сложнее, нежели в нее попасть.

У них в головушках пока не уложилось, что этакий обратный «финт ушами» – проснуться и очутиться дома, в своей уютной постельке – не получится сделать! Как ни старайся, такой номер не пройдет.

ЗОНА – не сон.

Бредовая и невозможная, несущая каинову печать бешенства, злобы, изначального античеловечного безумия каждой своей частичкой! От изощренно-садистских Рубежей – до натуралистично-откровенных красных змеерексов и черных юборнесов, и кого там еще, вдруг где-то там водятся твари пострахолюднее… Несет ЗОНА печать неразумной, чуждой состраданию злобы. Как ни прискорбно, той самой, что изначально присуща миру… или мирам… из которых сюда переносятся разумные. Не только люди. Определенно не только люди человечества, к которому принадлежим мы с этой девочкой. Как и почему переносятся – я не знаю. Но факт.

Лично я заснул, а проснулся уже в ЗОНЕ. И если бы не подоспели Эл с базукой и Саеси со «стингером», сожрал бы меня тот рогатый кабанчик размером с «КамАЗ», как пить дать сожрал бы! Естественно, насилие наполняет мир, в котором я обитал до ЗОНЫ, но здесь, с этой стороны Рубежа, оно не просто наполняет мир. Концентрированное насилие пропитывает каждую молекулу, проглядывает в подоплеке абсолютно всех поступков и событий, происходящих «внутри». Кому ж это понимать, как не мне – по сути, «доброкачественной опухоли», аномальному существу, сопротивляющемуся этой пропитке изо всех остатков слабеющих силенок… Со стороны отлично видно, что к чему.

Я уже осознал во всей полноте: взаимопомощь двадцати трех людей – для ЗОНЫ исключение. Воистину болезнь. Я только сейчас начинаю понимать, чем была наша странная община, ухитрившаяся просуществовать не одну сотню смен тьмы и света. Примерно года полтора по земному времяисчислению… если принять теорию, которую предложил Брайю, что ЗОНА – все же иная планета!.. по нашему календарю, который мы пытались сохранить параллельно с местным, «тьма-светным».

Так-то вот. Наша маленькая человечья колонийка, члены коей сообща выступили против напастей и врагов, против самой ЗОНЫ, – уродливое для окружающей среды явление. Нонсенс. Я до сих пор не понимаю, как нам удалось не перегрызть друг дружке глотки! Ведь у каждого были свои тараканы в голове, да и джунглевое право более сильного на более вкусный кусок мяса и более обильный кусочек секса мы не отменяли… Но ЗОНА от нас не получила взрыв коллективного безумия, из-за которого мы бы перегрызлись, передрались и угробили наш Дом. Не наступил миг ее торжества, не дождалас-сь она, с-стерва!

Зато мы начали прыгать, один за одним… И вот тут она взяла реванш! Эх, я бы сказал, ч-черт ее побери, – но черту ЗОНА не по зубам, точно. По сравнению с окружающей средой привычная дьявольщина выглядит чуть ли не умилительно. Потому, как выразился однажды Эл, чертыхаться здесь – вовсе не богохульство, а ностальгия по «старым добрым временам»…

Между прочим, я как бы продолжаю традицию. В смысле делаю все, что могу, что в моих силах, для торжества девиза нашей общины: ЗОНА не дождется! А вовсе не в смысле прыжков. Эту традицию я категорически отвергаю.

Хотя иногда безумно хочется поддаться, уступить… Броситься, подмять упругое и горячее… на ощупь оно именно такое, готов отдать на отсечение правую руку!.. девичье тело, впиться зубами в роскошную, не по годам развитую грудь, обрисовывающуюся полновесным четвертым размером под рубашечкой… без лифчика, а стоячая, ч-черт!.. с ума сойти, как такое мучение вытерпеть-то… уф-ф-ф… разорвать ткань одежды, добраться к живой плоти, вонзиться зубами, рыча от наслажде…»

* * *

Они спасались.

Проходили в мирок за очередной «не простой» дверью, легко обнаруженной или с трудом разысканной, и если понимали, что цель снова не достигнута, искали дальше. Высматривали, «вынюхивали» подходящие выходы, а когда не удавалось этого сделать самостоятельно, пытались узнать дорогу у местных, как и полагается прохожим. Но если не удавалось и это, прикидывались своими и охотились, охотились за ускользающей добычей, преследовали ее, как и суждено тем, кто обречен быть сталкерами в условиях, запредельных с нормальной точки зрения.

Так или иначе, они становились частью каждого мирка – на минуту, на час, на день, на сутки или дольше… чтобы искать, искать, искать правильный путь. Ведь только так можно было выжить – и уйти дальше. И унести с собой неизбежно накапливающийся груз памяти. Миры взамен оставляли в них частицы себя…

Холодная земля, слезящиеся глаза, чертова трава очередного Хали-гали-стана, кто знал, что здесь может начаться аллергия. Плевать, бездушный металл оружия холодит щеку и холодил бы пальцы, если бы не перчатки. Дома у солдат жены и дети, чертова война, последний рывок, последняя атака, и солдаты дома. Если рывок не станет последним в прямом смысле… Хорошие русские, плохие русские, хорошие американцы, плохие американцы, хорошие исламисты, плохие исламисты, где правда, где ложь, кто на самом деле прав? Плевать, автомат холодит щеку, командир взмахивает рукой и заходится в крике: «Штурм!», надо вскакивать, и тренога миномета бьется по спине. К черту все, кроме той дверцы в глинобитном заборе, вперед! Вперед, идущие вместе, не отставать!

Живущим здесь нравится их город. Сити-Семнадцать хоть и находится под гнетом тирании, но все равно жить в нем гораздо спокойнее… если Альянс не злить. Доктор – их бог, их благодетель, заботится о них… грустно, люди и здесь сами себя обманывают. Провинции сжирают муравьиные львы, столица жирует, вон какую цитадель в подарок дали, «ага, в подарок, как же, продались, и Доктор продался, и вся Меса продалась, и каждый может продаться. Но есть люди, помогут уйти, они не отчаялись, они могут помочь, они хотят помочь…

Корпорация, корпорация, корпорация, корпорация. Здесь царит век корпораций, век войн и борьбы между ними. За клиентов. Точнее, за их деньги. «Наши чипы самые лучшие!» – гласит одна реклама, кусок которой заклеен другой рекламой соперничающего синдиката, утверждающего, что это их чипы – самые лучшие… И надо ведь что-то выбрать, не выберешь – станешь отбросом, грязью под ногами чипованных, выберешь – тогда будешь зависимым от одной фирмы… Попробует клиент сменить чип – моментально агента пришлют, который очень милым аппаратом, прямо сквозь ухо, чипа и лишит… вместе с жизнью… Может, все же лучше подножной грязью, но – свободным? Свобода – она ведь в мыслях, ее никто не украдет, даже если тело в кандалах. Никто и ничто, кроме чипа, вставленного в головы… Прочь из этого адского мира, здесь монстры куда ужаснее, чем самый свирепый красный рекс!..

Заснеженные горы, красивые города, ненавязчиво расположившиеся у их подножия. Каждый с уникальной, неповторимой архитектурой, со своими уникальными, неповторимыми жителями. Вороватые граждане Рифтена в сравнение не идут с честными жителями городов, что расположились в центральной части материка, а умники и седобородые мудрецы, что обосновались в горах, и вовсе оставляют их позади. А ведь это только города… Есть же еще несметное количество подземелий, руин. А кто их населяет… жуть… одни огры чего стоят, хотя… огр прост и понятен, он видит тебя и все бросает, лишь бы непременно разделаться с нежелательным гостем, а люди… Эх, а вот люди… Хорошо, что выход подсказали не они…

Такое количество внезапных обогащений возможно только при таких условиях. Сухой закон, все плевали на него, итальянские боссы, кафе, названные по фамилиям самых властных из них, и куча прихвостней в пиджаках, что так галантно умеют убеждать. Мафия. Если кто-то открывает свое дело и хочет, чтобы оно оставалось в безопасности, полиция ему не поможет. Против мелких хулиганов фараоны, конечно, защитят, но рано или поздно придут те самые парни в черных пиджаках и разгромят все лишь за то, что кто-то обратился в полицию, а не к ним. А потом с чувством собственного достоинства, благодушно, как при общении с лучшим другом, примут заведение под свою защиту. Все это знают, но все об этом молчат. Все боятся. Полиция, власти, профсоюзы, верхушка – Мафия. Хозяйничающие итальянские ресторанчики в центрах американских городов – лишнее подтверждение этому. Вот маленький мальчик, послав копа к дьяволу, чистит туфли мужчине. Коп лезет разбираться, но мужчина ленивым жестом достает деньги из кармана пиджака. Вопрос решен. Мужчина дает деньги и мальчику, и копу, за молчание. Причем мальчику – куда больше. Этого мужчину все местные знают, и никто не решается с ним спорить. У него насыщенный день, нужно забрать дань от загородного мотеля, забрать у копов грузовик с виски из Кентукки, а ночью спрятать все это на складе дона… или кинуть подачку полиции, и пусть сами все делают?.. А прямо сейчас – встреча с этой парочкой, седым Стью и его девчонкой, вот они, уже приближаются… Этот мистер вроде проф из университета, обещал хорошо заплатить, чтобы его и ассистентку провели в участок подземки, где обнаружен странный дверной проем. Там, по слухам, клубится нерассеивающийся туман и…

Мальчик неловко перехватил спадающие штаны. Женщина пересчитывает остатки патронов на ладони, разглядывая на прилавке мох и жареную крысу. На мясо не хватает. Три патрона… только мох. Себе. Сын перебьется, молодой. На платформе, наблюдая за ними, стоит мужчина, совсем седой, охотник, судя по экипировке, затем вдруг направляется прямо к ним и на ходу что-то делает со своим автоматом… «Нет, нет, не надо, у меня ничего нет!» – взмолилась женщина. «Ну что вы, – ответил мужчина, глядя на мальчика, – я же помочь хочу, вот! – И он прямо из «рожка» вынул десять патронов. – Возьмите, для мальчика». Женщина посмотрела на него с презрением. «Десять? Для мальчика? Что я тебе, дура совсем, за десять всего? Мальчик ему мой глянулся! Давай весь рожок и забирай, играйся сколько хочешь!» Мужчина с ужасом в глазах отшатнулся и побежал прочь. «Куда ты! Нет полного рожка, давай хоть за пятнадцать на ночь его продам, стой! Стой, куда же ты?!»

Прекрасный тропический остров, пальмы, пляжи, горы, архипелаг мечты. Если не замечать некоторых вещей. Все пляжи уставлены контейнерами, в которых научное оборудование для ученых и военное снаряжение для тех, кто их охраняет. Если не замечать портящий ландшафт острова выкопанный котлован, в котором наспех сооружен бункер, огороженный и охраняемый не хуже, чем стратегические бункеры на материке. Если не замечать, что гора в центре острова имеет в себе вкрапления неизвестного черного, антрацитового даже, вещества. И если не знать того, что под горой покоится обломок инопланетного модуля… Если не замечать отряд «морских котиков», что подбираются к котловану, увешанные оружием, как рождественские елки… Бойня… Прекрасный тропический остров. Правильная дверь – единственная, в чаще леса, и ее ни за что не удалось бы найти. Если бы не подсказка чутья, оказавшаяся верной. И очень своевременной…

Множество миров уживаются на одном материке. Все, кроме одного, не материальные до поры, может, дело в этом? Но поздно об этом говорить, врата Обливиона, одного из них, разверзлись, древнее божество проснулось, и порталы его мира открываются по всему материку. Выжигают города, лишают жизней. Люди не понимают, что случилось, что происходит!!! Вот фермер завел скотину в строение, вышел, подобрал лопату и готов идти домой… не дошел, отвлекся. Земля под ногами, что всегда была такой привычной и цветущей, – чернеет. Облака сгущаются, они уже не белые, а черные… мертвые. Росчерк молнии, красной как кровь, которая неминуемо прольется здесь, и земля поднимается, образуя древний даэдрический символ, внутри проявляется нечто и спустя мгновение вспыхивает, выпуская из себя потоки демонов, ринувшихся сперва на фермера, зачарованно наблюдавшего за этим, а потом, не насытившись, смяв, на город… Рыцари собираются по всему Тамриэлю, чтобы выступить с боем на порождения Обливиона. Воры и проходимцы всех мастей, естественно, пытаются мародерствовать в разрушенных городах, не зная, что демоны еще там… Монахи, рыцари, Клинки, герои, все чувствуют, что сейчас и здесь все решается, и, разделившись, уходят в порталы… Закрывая их или закрываясь… проваливаясь в эту бездну. Кто-то не смог и дойти до башни, чтобы закрыть портал, кто-то плутает по ней уже не первые сутки, а кто-то уже вынимает камень с вершины и через секунду окажется в совершенно ином, третьем мире… Минус двое из многих тысяч. Сложнее всего было не ошибиться, во множестве открывающихся порталов найти единственный, который не соединяет два здешних мирка, но уводит прочь, прочь, подальше от континента, на котором довелось застрять надолго, и батрачить на фермера…

Человечество давно игралось с генной инженерией… доигралось, все заслуженно, все справедливо. Лечить рак, да – но не такой ценой, лекари. Что теперь осталось от той вакцины, что лечит рак? Пять процентов не заболевших – и все. Половина населения вымерла, остальные превратились в крайне агрессивных деградантов и в итоге перестали быть людьми. Спят днем, бодрствуют ночью, выискивая тех, у кого иммунитет. Лишь солнце зайдет, начинается их время, и лучше не попадаться им… Есть поселения в горах, говорят, что есть, но есть ли на самом деле? Весь мир забывает о том, что люди царствовали, природа берет свое, и многие места уже будет просто не узнать… Нет ни телевидения, ни интернета, ни радиопередач… Кроме одной-единственной. В эфире над бывшим мегаполисом разносится циклическая трансляция: «Меня зовут Роберт Невилл, я единственный выживший, оставшийся в Нью-Йорке, я выхожу в эфир на средних волнах, я приезжаю в южный морской порт каждый день в полдень, когда солнце стоит в зените. Если еще есть кто-то живой, если кто-то выжил… Я могу дать вам еду, предоставить убежище, обеспечить безопасность. Если меня кто-нибудь слышит… кто-нибудь… отзовитесь… вы не одиноки…» Они слышали этот голос и даже пробирались в указанный порт, по дороге узнавая, что стряслось с этим миром, и обороняясь от деградантов. Но – не дошли. Правильная дверь была обнаружена раньше, и они покинули этот мир. Уж точно – не их родной. Такого дома врагу не пожелаешь. И уходя, они искренне желали тому Роберту Невиллу, чтобы он все-таки нашел других людей…

Мир на грани… Мир внутри… Мир наоборот… Массаракш, сам черт сломит ногу в этом мире! Несведущему как тут разобраться, кто есть кто? Неизвестные Отцы, кто они… Герои? Преступники? Сознательно ли построено настолько тоталитарное государство, или иного выхода не было? И тоталитарное ли оно вообще… Живут ведь люди, любят правителей своих, любят страну свою… Но что-то не то… Что-то не так. Страну что-то гложет, что-то подрывает… Выродки? Или совсем наоборот… Отцы? Увидеть бы их, разобраться, да вот ведь… Чуть провинишься – на окраины, в леса, обезвреживать старую технику времен первой войны… Преступник – в леса, мученик – в леса, выродок… тем более в леса! И под башни, что установлены против ракет, конечно, против ракет! Светятся они дважды в сутки странно, совсем не против ракет они, эти башни… но Отцы говорят… Какое счастье, что старший из двоих прохожих – сведущий, более чем, и прекрасно знает, что здесь и как, и почему. Не думал, не гадал он, что почерпнутое из книги, написанной в ином мире, знание пригодится для того, чтобы в буквальном смысле разобраться и выжить, но вот ведь – человек только предполагает. Располагают его судьбой высшие силы. Знать бы, где находится их планирующий штаб, и подсмотреть карты местности с обозначенными проходами…

И вновь дверь, и вновь уход, и опять, и опять, вперед, не останавливаться, вперед, и… вдруг они попали в среду обитания, что показалась старшему из двоих слишком знакомой, до дрожи в кончиках пальцев. Младшей тоже кое-что знакомое увиделось, но в меньшей степени. Это была…

Зона.

Не та, что у Стругацких. Совсем не та, что у Тарковского. И не совсем та, в которой путники повстречались с дедом Митяем, спасались на крыше от курных-мутантов, были наречены Щукой и Шпиеном, проехали часть пути с караваном шипастых черепах. Точно не та, хотя порой и возникали стойкие ассоциации. Но у этой суть была иной. Братья Стругацкие, одарив русский язык словами «сталкер» и «Зона» – в специфическом, новом значении, – вряд ли представляли, как их слова со временем отзовутся, аукнутся…

Здесь в аномальную зону превратилась Чернобыльская Зона Отчуждения, или просто ЧЗО. И сталкеры были в ней иными, их мало что роднило с мятущимся Рэдом Шухартом и обреченным Проводником в гениальном исполнении Александра Кайдановского. Коротко описать суть… как? Все меняется, и смерть на каждом шагу? Банально. Обитель грязи, предательств и подлости? Банально. Кусок Земли, на котором можно обогатиться? Тоже банально. Но спросить сталкера этой отчужденки, что для него Зона, он ответит емко, исчерпывающе. Жизнь. Любого сталкера спросить, будь это фанатик из клана, что стережет монолитную глыбу как чудо света, не подпуская к ней никого, или боец другого клана, который, обвесившись оружием, рвется вперед, напролом, следуя приказам командира и приказам датчика аномалий, или члена еще одной группировки… конечно, если тот, одурманенный очередным «косяком», сможет выдавить из себя что-нибудь, помимо нечленораздельного мычания, и можно быть уверенным, он ответит точно так же. Жизнь. Да и мычание его будет подразумевать именно это. И совершенно не стоит верить тому, кто ответит что-нибудь другое. Он просто сам об этом еще не подозревает, и это незнание может его погубить. Считая себя умнее Зоны, полагая, что Зону можно познать вдоль и поперек, что можно даже перехитрить Зону, незнающий лишь приговорит себя. Такое не простится… И упаси Зона, чтобы рядом с ним кто-то находился, когда случится отмщение… Наказания ведь беспощадные – просто-напросто ошметки во все стороны летят. Болота, топи, заброшенные склады, полуразрушенные дома, остатки дорог, бывшие колхозы и зловещие лаборатории… Все это не наше, отчужденное все оно, изъятое и не принадлежит больше человеку, можно лишь опасливо забегать и стараться ухватить хоть что-то из того, чему назначена определенная цена. Если позволит Зона. Вот он, странный удел сталкеров этой хмурой, гнусной, радиоактивной, мутной, ржавой, но почему-то необъяснимо притягательной Зоны.

И двое пришлых, являясь сталкерами совершенно другой, отчужденной от большого мира сути, поторопились. Они приложили все усилия, чтобы побыстрее найти выход и покинуть загнивающую пост-ядерную ЧЗО вовремя. Прежде чем необъяснимая, странная притягательность эта коварно пропитает их и вынудит на вопрос ответить так же, коротко и определенно. Выход обнаружился в бывшем городе атомщиков…

Мир за миром открывался по ту сторону проемов, с огромным трудом или почти сразу, легко найденных. Самые низменные страсти и самые высокие помыслы правили мирами. Приводя к самым разнообразным результатам. На собственной шкуре не испытав – на слово поверить невозможно. Да и где их найти, те единственно верные слова, которые отразят всю боль, которая накопилась по дороге…

Они продолжали идти вперед, от двери к двери. К своему собственному изумлению, все еще оставались живы и… несмотря на все препятствия и ловушки, ухитрялись находить выходы, которые вели дальше. Порой в самых неожиданных местах оказывались эти «правильные» переходы в другие реальности. Порой удавалось находить их быстро, порой в самую последнюю секунду перед грозящей гибелью… Но главное, что путники продолжали отрываться от притяжения чужих миров, чтобы – идти домой.

=19=

«Я вздрогнул, очнулся и судорожно всхлипнул.

Опя-а-ать!.. что это со мной?.. ЗОНА. Ответ на все вопросы – это ЗОНА.

Для нее, стервозы, наверняка невыносимо «сознавать», что до сих пор внутри держится, не растворяется островок сопротивления злу. В моем уродском, с ее точки зрения, лице… Добром, кстати, я бы не отважился себя называть. Но вот не зло я, пожалуй, да. Ах, как очаровательно! Пр-релесть. Доброе утро, Последний Герой! Надо же. А интересно, почему я думаю о ЗОНЕ как о живом существе, да еще разумном, способном что-то осознавать, что-то ощущать?.. Впервые со мной, пожалуй, такой прикол случился. Да еще настолько отчетливый! Ничего себе, до чего же убежденно я об этом подумал… ЗОНА – живая и разумная. Вот так.

«Что с тобой, Колья?» – спросила Натача. Пока я проваливался во внутренние мысленные «расклады», она что-то там бубнила, но я не расслышал что; возвратившись на поверхность бытия, ответил ей: «Ничего, не бойся. Я тебя не обижу…»

«Это ты о чем?..»

«Все о том же… Послушай, чтобы обследовать ЗОНУ, если это в принципе возможно… и обследовать ее с целью выяснения факта окруженности неким забором, какой-то границей, нам нужно иметь… это я так, чисто теоретически, ты не подумай чего!.. иметь как минимум две вещи. Первая – нешуточное желание. Лично я бы не присягнул, что оно у меня в наличии, настолько уж серьезное. Хотя заманчиво, не спорю. Какая-то альтернатива Сэру Рубежу, Сволочи Распоследней. И вторая вещь, которой у нас нет совсем, ни в каком виде. Потребуется что-то вроде штурмового танка системы «Мамонт», я в одной книжке про такой читал, хорошая штука, насколько я понял авторский замысел. Как будто для нашей ЗОНЫ машина, специально изобретенная и сконструированная. Если я, повторяю, правильно оценил инженерные идеи авторов…»

Помолчав, врубаясь в дальнейший ход собственных мыслей, я продолжил: «Хотя нет. В нашей ЗОНЕ и «Мамонт» вряд ли спасет. В любом случае нечего мечтать о танке, его у нас нет… – Поразмыслив, я добавил: – Сейчас по крайней мере нет».

И добавил не без основания. В ЗОНЕ бывает всякое. Бывает, что с неба сыплется манна. Будто на заказ. Бывает, идешь-идешь и внезапно наталкиваешься на самое то, чего тебе как раз и не хватало в этой дерьмовой жизни, чтобы приободриться и продолжить! Но – в гробу я видал все подарки ЗОНЫ. Мне бы вон туда-а, под солнышко, на травку. С Натачей в обнимочку. И вон там, в той рощице, под березками, навалившись на упругое горячее те… стоп!

Впрочем. Спасибо, ЗОНА. Самый ценный подарок ты мне уже сделала, мысленно поблагодарил я самую фантастическую из тюрем, какие только могут взбрести в голову. Спасибо, я больше не один. И кажется, эта девушка – не просто самка, а очень даже… тьфу, тьфу, тьфу через левое плечо, не сглазить бы!

Человек. Она способна внятно думать и связно говорить, слышать, видеть и ощущать, отвечать и задавать вопросы, делать выводы, ненавидеть и любить…

Перекрестился бы, но давно христианином себя не считаю. Мудрено было бы сохранить в этом вертепе страха веру в распятого на кресте посланника Творца. Ведь если такая ЗОНА существует с Его разрешения, в сотворенном Им земном мире – точно не стоит обольщаться насчет преобладания в Нем добрых намерений относительно судеб рабов своих.

Приходится, ЗОНА, признать в этом твоем поступке определенную широту души. У тебя есть душа, ЗОНА? Очень сомневаюсь. И небезосновательно, знаешь ли. Ты, ЗОНА, слишком злая, в моем понимании, должен заявить тебе без обиняков. Только и ждешь от тебя гадостей всяческих, и пакостей мерзейших. Уверен, почти уверен… что и с Наткой… моей… ты мне еще подгадишь. Или заберешь ее у меня вскоре, или по-другому как-нибудь подсуетишься, чтобы побольнее ударить. Не можешь без этого, стерва. Чтоб в душу человеку не навалить дерьма – да как же без этого! За-авидно тебе, тварь, что у меня душа есть, да?.. Отобрать жаждешь? Не дождешься… Ох, не любишь ты человека, ЗОНА.

И чем это мы, разумные, тебе насолили настолько крепко? Чем это мы тебя достали до самой глубинки души, которой у тебя и нету? Ты же, слушай правду в глаза, ты же прямо какая-то убежденная, беспредельная человеконенавистница, ЗОНА! Что, скажешь, нет?! Да-а! Патологически злая, серийная маньячка-убийца, никаких слов, тварь, на тебя уже не хватает… Овеществленный бред больного воображения всего человечества на протяжении всех лет истории существования Человека.

Концентрированный негатив. Право слово, был бы у тебя Творец, ЗОНА, то я бы не удивился, если бы им оказался, к примеру, какой-нибудь всамделишний отарк[8].

Ничего себе, разумник, подумал я удивленно сам о себе. Какой умный, оказывается! Теории – только так, на раз, одной левой извилиной выдаю. Проще пареной репы, бац, и все растолковано. Философ зонорощенный, ка-ак же. Если бы все так просто было…

«В смысле сейчас нет?» – спросила Натача, бесценный подарок мой, и я с огромным трудом переключился на внешнюю среду, чтобы сообразить, о чем это она, собственно.

«А-а-а… случаи всякие бывают!» – ответил я загадочно Подарочку; к ее присутствию я уже начал привыкать; до чего же будет мерзко, если придется отвыкать…

Исподлобья бросил на девушку взгляд, с сожалением отвернулся и решительно спрыгнул в Окоп.

«Иди сюда!» – позвал за собой.

«А что мне там делать, в яме?» – спросила она.

«Знакомиться с оборонной системой… Я те дам, яма…» – пробурчал я, а сам ухмыльнулся, но так, чтобы она не видела. Разговорчивая… Женщина! Вопросы, вопросы. Никакой дисциплины.

«Ну и?» – спрыгнула и она в Окоп.

«Гляди…» – показал ей ниши, боеприпасы, припрятанное оружие и так далее.

«А зачем это все?» – вопросила она. Вывод удручил: девочка пока совершенно… не от мира сего.

«Чтобы выжить».

В ответе я был лаконичен до умопомрачения.

«Ага, – изрекла Натача глубокомысленно. – И помогает… это все?»

«Как видишь, Мисс Недоверчивость. Наглядный пример во всей своей сопящей от раздражения персоне – перед тобой. Я пока живой. И ты будешь… живая. Если сможешь меня беспрекословно слушаться».

Гордый сам собой и своим краснобайством, я специально выдержал многозначительную паузу и добавил заключительный штрих: «Тебе однажды повезло, выжила. На повторение чуда не надейся».

«Слушай… Значит, и вправду я должна тут… жить?» – спросила она медленно; раздумчиво этак. Словно до нее только начало доходить. Какие-то мысленные расклады, колебания все еще происходили в голове Подарочка, а я неожиданно для себя взорвался.

«А ты до сих пор не веришь?! Сложно поверить, что туда, – взмах руки в направлении Рубежа, – мы никогда не выпрыгнем?! Нет нам туда хода, усекла?! Не для нас дверь!»

«Неужели?..» – жалобно так, растерянно переспросила она. Или такая умная, что дурочкой кажется? Или наоборот?

«В самом деле! – Я уже карабкался из Окопа наверх. – А ну давай за мной, дурочка! Пока до тебя дойдет, текущий свет закончится!».

Схватив увесистую каменюку, швырнул в проем Рубежа. Демонстрационная булыга, ясный пень, превратилась во вспышку. И пепла не осталось от несчастного камня, во как!

Схватил вторую каменюку… Третью.

«Еще?!» – заорал, хватая четвертую.

Не надо!!! Прочитал по ее губам, а не услышал ушами. Пожалуйста, на надо!!!

Шумно перевел дух.

«Иде-о-ом… – исторг перехваченным слезами горлом. – Ты только что раза три-и сгорела. Могла и четы-ыре…»

И уронил тяжеленный булыжник к своим ногам, чуть без пальцев не остался, но вовремя отдернул ступню. Уберегла мгновенная реакция на угрозу, выработанная в запредельно опасных условиях…»

* * *

И все-таки они нарвались на самых настоящих людоедов. В этом сегменте мозаичного лабиринта локальных реальностей каннибализм был вполне обычным способом продлить свое время жизни за чужой счет. А далеко не «дикарские» вооружение и экипировка «охотников за телами» многократно увеличивали эффективность добычи пропитания.

Разобраться и понять это удалось быстро, однако недостаточно оперативно для того, чтобы убраться раньше, чем начались проблемы. Парочка неприкаянных скитальцев угодила в сферу гастрономического интереса одной из стаек каннибалов, и… охота за прохожими превратилась в ожесточенную травлю, когда по ходу событий они ухитрились вооружиться и снарядиться по-взрослому. Что удавалось сделать далеко не всегда, и в большей части пройденных мирков приходилось довольствоваться минимумом. Пользоваться и питаться чем придется, так сказать, что Зона пошлет… Здесь же они воспользовались случившейся оказией и захватили транспортное средство, нечто вроде местного аналога патрульного броневика. А в нем обнаружились боевые защитные комплекты, в которых хоть на штурм укрепрайона ломись, и вполне адекватное оружие.

Экипировавшись по высшей категории, они, однако, не смогли воспользоваться мобильностью. Машина была кем-то брошена, и вполне возможно, по причине того, что иссякло горючее. Двум прохожим, не местным, просто невероятно подфартило наткнуться на нее раньше, чем вернулись хозяева, или не появился еще кто-нибудь, алчущий дармового хабара.

Когда стайка охотничков за свежим мяском подоспела к броневику, Большой и Маленькая уже были далеко от него. Они даже посмели надеяться, что почти оторвались от преследователей, или хотя бы на то, что идущие по следу сообразят: им теперь придется иметь дело с существенно возросшей огневой мощью. Однако не тут-то было. Каннибалов это обстоятельство лишь раззадорило. К ним подоспело подкрепление – видимо, каким-то образом охотники могли связываться с основными силами «племени». И жаждущие крови выродки с усиленной энергией принялись загонять жертв. Вероятно, для них все это было уже не только рутинной «ходкой за мясом», но и чем-то вроде спорта…

А подходящих «дверей», как назло, все не попадалось и не попадалось. Словно удача, подкинув беглецам возможность хорошо экипироваться перед выходом, сам выход припрятала – чтобы не обольщались.

И все-таки не повернулась спиной… Наконец-то возникшее чувство выхода потянуло ведущего в развалины поселка. Очередные, которые уж по счету, руины, попавшиеся напарникам на пути. Где-то там Большой чуял дверь… И вот здесь, на одной из бывших улиц, у стены одного из некогда обитаемых строений они застряли наглухо. Преодолели столько препятствий, ухитрились оторваться от преследователей, почти вырвались из лап каннибалов… и буквально в шаге от вожделенной цели – засели. Еще одна группа охотников возникла словно из ниоткуда. Оснащенные далеко не по-дикарски, постапокалиптические людоеды имели возможность связываться между собой на расстоянии.

Желанная цель только казалась совсем близкой! Дверной проем находился всего лишь в десятке метров, но с таким же успехом вход мог бы располагаться на другом конце света…

=20=

«Знакомство с Домом завершилось у Ворот. На излете предыдущего света, в тот момент, когда я втащил Натачу внутрь, с той стороны Частокола бегали и орали рыжебородые мужики. Сейчас, «утром», там было тихо. Всю тьму Натача отсыпалась, а я почти не сомкнул глаз. Старался не направлять взгляд на спящую, но – как мощнейшим магнитом, скрытая одеялом девичья фигурка притягивала мои глаза, истосковавшиеся по… стоп.

Я сумел продержаться всю тьму. Не сдался.

По очереди мы выглянули в смотровые щели, проделанные в броне Ворот. На площадке с той стороны сейчас было чисто. Спокойно. Аж удивительно. Никаких признаков Смерти, разгуливающей по ЗОНЕ в неисчислимых ипостасях, в вечном ожидании жертвы. Идиллия. Рай. Ага, сейчас, держи карман шире.

Выйди за ворота, сотню метров протопай – и на собственной шкуре испытаешь здешнее райское блаженство!.. Чтобы отправиться куда подальше – разве что… я уже говорил, надо бы обзавестись каким-нибудь танком. Вот если вдруг нашелся бы такой в окрестностях, возник где-нибудь на полянке, невесть откуда свалившись… тогда и можно будет всерьез подумать о походе сквозь джунгли, фактически в одиночку. А там уж как… ЗОНА на душу положит.

«Пошли, – сказал я. – Перекусим, отдохнем. Потом я за водой отправлюсь».

Она молча брела за мной.

В Бункере я врубил видик, и на экране телевизора заметались полуголые девахи – какой-то клип. Если бы не видеокассеты, сошел бы я с ума, ей-ей. Мы тогда целый контейнер нашли, прямо посреди джунглей валялся… Чего только нам в этой непредсказуемой серости не попадалось, чего только мы в ней не находили, с риском для жизни отправляясь в ходки за хабаром, ощущая себя настоящими сталкерами!

Слово, когда-то запомнившееся, почерпнутое из шедевральной повести Братьев Стругацких, впервые пришло мне на ум в той ходке. Показалось очень даже адекватным применительно к ситуации, в которой мы все оказались, будучи против своей воли ввергнутыми в преисподнюю зоны, из которой выхода фактически и нет… Хотя называть товарищей сталкерами[9] я как-то не додумался тогда и не ввел это слово в наш повседневный обиход.

Но именно эта находка, видео с кассет, скрашивала мне долгие-предолгие тьма-светы одиночества. Благо в электричестве дефицита я не испытывал благодаря найденному в джунглях и адаптированному Элом чудесному «аккумулятору», подзаряжавшемуся от обычного постукивания по его поверхности. Несколько сотен VHS-ок, в основном художественные кинофильмы, но также документальные и музыкальные программы. Одна песня оказалась настолько созвучной с моим состоянием, что запала в душу и стала «моей». Я каждый день слушал ее, и слова этой песни превратились чуть ли не в мою личную молитву. Наверное, потому и выжил я, что вера не оставила меня…

Верю я, ночь пройдет,

Сгинет страх.

Верю я, день придет,

Весь в лучах.

Он пропоет мне

Новую песню о главном,

Он не пройдет, нет,

Лучистый, зовущий, славный,

Мой белый день!..[10]

Этот привет из прошлой жизни напоминал о том, что когда-то все было по-другому. О том, что где-то же по-прежнему существует мой мир, и мириады людей где-то дышат, едят, пьют, спят, делают любовь, творят и разрушают, уповают и горюют, слушают музыку и любуются красивыми пейзажами, делятся впечатлениями и все такое прочее – словом, живут.

И что пусть даже я тут, в ЗОНЕ, один на всю округу разумный остался, но где-то же по-прежнему живы и прочие, такие же, как я, а где они… там, за Рубежом! Это мне тут прозябать, в ссылке вечной, за неизбывный грех свой, а они там, как всегда, припеваючи живут, сами того не сознавая, вот счастливцы и счастливицы! Напихиваются и испражняются, с-сволочи, и не подозревают, падлы, что где-то на неведомых дорожках, за тридесять земель обретается такая заковыристая штучка, как ЗОНА! От попадания в которую никто не застрахован, и каждый, каждая… вполне может в один несчастный день… или ночь… за грех запредельный, наверное, провалиться в эту смрадную клоаку! В эту набитую любым и всяческим дерьмом, воображенным и реальным, тщательно, по кусочкам, собранным отовсюду… в эту задницу Вселенной…»

Вторая часть пути «Через тернии…»

Пролог (продолжение)

…Но люди, загнанные в ловушку, не просто так оказались здесь. Они целенаправленно добирались сюда. Потому что стремились войти именно в этот дверной проем.

– Уверен, что вход здесь?! Эта бывшая дверь уводит в другую линию? – Голос, звучавший из-под защитной маски, был молодым и женским. – Не сомневаешься уже, что правильно почуял нужный?!

Из-за грохота выстрелов людям приходилось разговаривать на повышенных тонах.

– Да! – из-под другой маски отвечал мужской голос. – Там не простая дыра в стене, а проход в другой слой. Точно я этого не знаю, зато верю в это. Вдруг возникает ощущение уверенности! С того самого первого раза, когда я…

– Сам говорил, знать и верить – понятия враждебные, – проворчала девушка, и раздавшаяся в этот момент автоматная очередь почти заглушила ее слова. – Почти всегда друг дружку взаимно исключают.

– Короче, как обычно, или сдохнем здесь и сейчас, или откроем эту дверь! – толком не расслышав, завершил мужчина.

– Чтобы сдохнуть там, чуть позже?!

Девушка явно обожала задавать вопросы, и это пристрастие не оставило ее даже сейчас, в тупиковой ситуации, за минуту до возможного расстрела.

– Там – будет уже там. Появятся варианты!

– Мне бы твою уверенность, эх-х… – вздохнула девушка.

– Мне б самому не потерять, эх-х-х! – тяжко вздохнул и ее напарник.

Так совпало, что сразу же после этого обмена мнениями оружие преследователей вдруг перестало стрелять. Не пауза между выстрелами возникла, а огонь вообще прекратился. Хлесткие очереди оборвались разом, словно бы стрелявшие получили приказ и беспрекословно его исполнили. Воцарилась тишина, пули уже не грызли несчастную стену… Двое, схоронившиеся за кучей обломков, повернулись друг к другу забралами шлемов, будто спрашивая без слов: что там случилось?!

Тишина продлилась минуту, затем вторую, третью… Автоматы молчали. Для того чтобы увидеть, что же «там» происходит, необходимо было высунуться из-за спасительной груды кирпичей и обломков других стройматериалов. К сожалению, шлемы напарников не имели специальных видеокамер на гибких держателях. Снайперских перископов у них в экипировке тоже не нашлось.

Девушка, сидящая на корточках у подножия кирпичной стены, пожала плечами. Хотя в защитном комбинезоне, увешанном снаряжением, сделать это было не так-то легко, но движение получилось заметным мужчине. Он кивнул, показал жестом левой руки, чтобы спутница оставалась на месте, и принялся изучать перемены обстановки по ту сторону груды бывших стройматериалов.

Вначале поднял вверх и выставил на линию огня обломок гнилой доски, имитируя попытку выглянуть. Реакции не последовало, оружие преследователей молчало. Мужчина два раза повторил имитацию движения жертвы. С тем же результатом. Стрелки не поддались на провокацию. Охотники затаились, выжидая. Брошенные на верхнюю кромку завала обломки кирпичей тоже не вызвали ответной стрельбы.

Требовался более эффективный способ разведки.

Для этого мужчине пришлось, рискуя нарваться на пули, выпрямиться, приподнять голову выше уровня завала. И сразу же опустить. Чтобы повторить это быстрое движение метром левее, затем полутора метрами правее… Чем быстрее он высовывал и убирал голову обратно, тем меньше шансов оставлял стрелкам сделать точный выстрел и поразить цель.

Только вот охотники почему-то вообще не пытались этими шансами воспользоваться.

Мужчина повернулся лицом к девушке.

– Я не заметил ни одного ствола. Не пойму, с какого перепугу они все так плотно замаскировались?

Она вновь пожала плечами. Он кивнул и выпрямился, поднимая голову над верхней кромкой укрытия. Но в этот раз уже не пригнулся опять, не убрал голову через долю секунды…

Его взгляду открылась совершенно неожиданная картина.

Преследователи, которые еще совсем недавно так сильно хотели убить людей, припертых к стенке, вели огонь из руин домов бывшего населенного пункта. Только что они стреляли, заняв удобные позиции, под прикрытием оконных проемов, куч мусора, разломов в стенах, балок и столбов… Стрелкам не было особой нужды прятаться от своих живых мишеней, загнанных в глухой угол, но пока цели оставались живы, существовал шанс получить от них ответную пулю.

И вот сейчас, когда мужчина опасливо поднял голову из укрытия, все еще ожидая получить автоматную очередь, он вдруг оказался перед фактом, что стрелять в него просто некому.

Развалины в поле зрения были совершенно пусты и безжизненны. Ни малейшего движения, цепляющего взгляд, ни единого светлого пятна лица или выставленного в пролом ствола. Больше никто не скрывался между камнями, кучами и железобетонными обломками. Никто не просматривался на крышах, там, где они еще чудом сохранились.

По меньшей мере дюжина стрелков в одночасье просто исчезла. Испарилась, как дымная завеса под сильным порывом ветра. Эти убийцы настолько жаждали прикончить своих жертв, что патронов не жалели, даже когда не имело смысла остервенело палить, а тут вдруг р-раз – и распрощались с целью. Словно они что-то внезапно увидели. Такое страшное, что сумело отбить у них желание завершать преследование абсолютной победой и обратило в немедленное бегство.

Это было невозможно, это было до крайности странно, это было просто-напросто фантастично. Смерть отступила, свистнув лезвием косы у самой шеи.

И все же приходилось верить собственным глазам. Либо признавать, что от перенапряжения рассудок сдал позиции здравости. Поэтому отказывается осознавать очевидное, замечать истинную реальность. Признав же, надо будет соглашаться с тем, что воспаленные от бессонницы и усталости глаза в упор не видят врагов, которые уже подкрались вплотную и…

– Блин, как корова языком слизнула! – воскликнул мужчина по-русски. Он стоял, полусогнутый, раскорячившись за грудой обломков, и в своем буро-зеленом боевом комплекте, навьюченный оружием и снаряжением, выглядел тем еще горбатым, корявым чудищем.

– Что? Что там?! – спросила девушка, послушно сидевшая на корточках, не высовываясь. Невозможной, фантастической картины внезапного исчезновения убийц она не видела. Поэтому с нетерпением ожидала, когда напарник сообщит ей, какими должны быть дальнейшие действия.

– Вот она была – и нету. Что на твоем родном языке означает… хиа шы воз – энд гоун, – негромко произнес старший напарник.

Дальше он уже снова разговаривал не на русском. Говорил свободно, хотя и с заметным славянским акцентом. Теперь голос из-под маски звучал значительно тише, ведь уже не требовалось его повышать, чтобы перекрикивать грохот выстрелов.

– Там расчудесное чудо, – сообщил мужчина. – Бог из машины, собственной персоной.

– Бог из машины?! – В голосе англоязычной девушки прозвучало неподдельное изумление.

Младшая из двоих наверняка чего только не повидала и пережила во время похода. Но чтобы такое…

– Он самый, – буркнул мужчина. – Деус экс машина, в оригинале по-латыни выражаясь.

По тону его голоса становилось понятно, что веселиться и праздновать освобождение он не собирается. Внятно истолковать случившееся не представлялось возможным. А умный человек от необъяснимого ждет опасности куда большей, чем от шквального огня из многих стволов.

Голова старшего застыла неподвижно, но там, под шлемом, глаза его наверняка двигались слева направо и справа налево, сканируя панораму окрестностей. Руины с виду казались мертвыми, они скалились выщербленными ртами стенных проломов и таращились пустыми глазницами бывших окон. Даже ветер полностью стих, ни малейшего дуновения. Ни звука, ни шороха, ни живой души, ни нечеловечьей твари, ни ходячей мертвечины, ни уродливой зверюги. Не видать ни единого монстра, которыми полон этот мир.

Девушка выдерживала паузу неожиданно долго, вопреки своему пристрастию к вопросам. Она не вскрикнула нетерпеливо, а, помолчав, наконец тихонько, даже как-то робко поинтересовалась:

– Кто-кто?..

И начала подыматься с корточек, видя, что старший не убирает свою голову с линии возможного огня.

Он позволил бы ей привстать, хотя команды подыматься на ноги не давал, но через долю секунды после робкого вопроса…

– Сиди, – отчетливо, пусть и очень тихо, приказал младшей.

Сам он застыл неподвижно. Под забралом шлема, прикрывшим верхнюю половину лица, глаза мужчины наверняка лихорадочно метались, но затемненный металлоплекс скрывал их движения.

Шевеление, которое он засек в глубине развалин, повторилось. Ладони мужчины судорожно стиснули оружие и сразу же расслабились, мягко облекая рукояти. Готовясь стрелять в случае необходимости. Той самой необходимости, которая здесь, в этом мире, была главной обязанностью. Уравновешивало ее только право выстрелить или ударить первым.

И лишь от того, кто успевал быстрее воспользоваться этим правом, впрямую зависело, кому уходить дальше, а кому суждено прекратить двигаться навсегда. Продолжать то самое движение, которое жизнь. Здесь – в прямом смысле.

А в следующие секунды произошло еще одно странное событие.

В глубине развалин внезапно появилось отчетливое белое пятно. Старший из двоих людей, засевших в глухом углу, под стеной за грудой кирпичных обломков, не выстрелил в него сразу. Но только потому, что не опознал в нем ничего знакомого, привычного в условиях здешней среды обитания. А когда узнал и понял, что это такое, не стрелял уже потому, что осознал: он собственными глазами видит еще одно непривычное, хотя вполне реально случившееся явление.

Там, в проходе между двумя полуразрушенными строениями, заваленном многолетними залежами мусора, чья-то рука, воздетая к небу, размахивала… белым флагом! Чем именно была на самом деле эта тряпка цвета чистого снега, не важно, но символизировала она именно белый флаг и его роль исполняла вполне убедительно.

Подняв голову, девушка застыла неподвижно, со штурмовой винтовкой на изготовку, ожидая развития событий. Забрало ее шлема в упор смотрело на старшего, также замершего без движений.

Младшая, быть может, и бывала порой не сдержана на язык, но явно обладала способностью не совершать самоубийственных действий. Тех, что свойственны многим особям ее возраста и пола, очутившимся во враждебной среде. Впрочем, не умей она себя вести как надо, уже давным-давно сгинула бы. Очень скоро совершила бы то самое, ошибочное действие. Приняв роковое неправильное решение, которое – смерть. Здесь – в прямом смысле.

– Сиди, не показывайся. Меня заметили, надо вылезать, – не поворачивая головы, ровным тоном, спокойно заговорил мужчина. – Мы не можем рвануть к выходу прямо сейчас, слишком велик риск получить в спину очередь. Не знаю, что будет, не знаю, как тебе быть, если вдруг меня прикончат и тебе придется без меня в ту дверь ломиться. Это уже решишь сама…

– Здесь подыхать или там, чуть позже, – так же ровно ответила девушка. – Я поняла. Чему быть, то не минует. Топай давай, я прикрою.

– Ты умница, и что бы я без тебя делал в этой зоне проклятых…

– То же самое, но с неприкрытой спиной. Искал бы выход.

Мужчина повернул к напарнице голову, полностью закрытую шлемом, и на девушку уставилось темное, похожее на горнолыжные очки забрало. Под ним топорщилась маска с гофрошлангами, уползавшими к дыхательной системе на спине комбинезона. В этом слое, как иногда называл окружающую среду мужчина, или в этой линии, как звала ее девушка, атмосферу не требовалось фильтровать, чтобы дышать пригодным воздухом. Но эти двое собирались куда-то выйти и перед уходом не упустили возможности где-то разжиться экипировкой по полной программе. Наверняка, чтобы встретить неведомое во всеоружии.

Там, за дверью, могло скрываться что угодно. По сравнению с чем упорные преследователи, не жалеющие боеприпасов, показались бы мелкими хулиганами. Только вот добраться к заветному дверному проему напарники чуть-чуть не успели…

Когда облаченный в полный боевой комплект мужчина отдалился от спасительной груды и стены на несколько шагов, из-под его маски послышалось тоскливое:

– Скорей всего уже доискался бы… С одиночеством в напарниках, с неприкрытой-то спиной.

Оставленная в укрытии девушка этих слов, конечно, расслышать не сумела бы.

Старший, что уходил прочь от стены и от вожделенной двери, был уже на расстоянии чемпионского прыжка в длину, когда его спутница тоже высказалась вслух:

– Подох давно и сгнил. Сам не выполз бы.

Чтобы расслышать эти две негромкие, с отчетливым пренебрежением в голосе произнесенные фразы, шагавшему навстречу белому пятну судьбы человеку надо было иметь слух, как у дельфина какого-нибудь, ведь, как известно, из всех млекопитающих дельфины лучше всех слышат. Но он-то был обычным. Если, конечно, можно считать обычным человека, который выживал в смертельно опасных, экстремальных условиях не первый день и не первый год. Далеко не первый, судя по уверенности его действий и быстроте принятия решений.

Рука, махавшая белым флагом, принадлежала силуэту, который мужчина рассмотрел, когда пересек бывшую улицу и остановился в начале неширокого промежутка между строениями. За минуты, которые ему понадобились на пересечение изрытой ямами и усыпанной камнями асфальтовой полосы, нигде поблизости никто больше не шевельнулся. Преследователи действительно исчезли, растворились в пространстве, и причина, вынудившая их это сделать, пугала не только своей необъяснимостью, но и самим фактом.

Впечатлить здешних матерых ловцов – добытчиков человечины способно было только нечто жуткое. По-настоящему страшное. Однако ничего подобного мужчина, пробиравшийся через улицу, не отследил. Ни в момент первого взгляда на резко обезлюдевшие окрестности, ни спустя долгие, растянутые напряжением неизвестности минуты. Никаких заметных глазу, обонянию, слуху или чутью признаков местонахождения ужасного, когтистого, многоглазого, яростно ревущего монстра.

Силуэт темнел в глубине прохода. Вроде бы человеческий. Высокий, около двух метров, ростом под стать тому, кого приманил к себе белым флагом. Одна голова, две ноги, две руки, правая вздернута и все еще помахивает белой тряпицей. Из оружия – кобура на поясном ремне, с выглядывающей из нее пистолетной рукоятью, и торчащий над левым плечом длинный ствол какой-то очень мощной винтовки, заброшенной хозяином за спину прикладом вниз.

Одет незнакомец был в полевой комбинезон, ничем не примечательный, стандартный камуфляж, обут в далеко не новые, видавшие виды «берцы». Лицо оставалось в тени, черты не разобрать, хотя никакого шлема или хотя бы шапки на голове «парламентера» не просматривалось…

– Кто ж это с непокрытой башкой по такому мокрому участку бродит… или некоторым все равно, что с неба льется, они сами оттуда свалились, – на чистейшем русском прошептал себе под нос мужчина, приглашенный на переговоры, и этот комментарий потерялся под шлемом и маской.

Он не спешил что-нибудь сказать в полный голос. Пусть начинает говорить незнакомец с белой тряпкой. Зачем-то ведь пригласил. Есть что предложить, раз не стрелял, а флагом размахивал.

Но тот не торопился. Стоял молча и смотрел, смотрел. Будто хотел обследовать мужчину в буро-зеленом комплекте подробно, не пропустив ни малейшей детали. Рассмотреть и обнюхать, и прослушать? Удостовериться, что позвал кого надо?.. Руку хоть опустил, не махал уже снежно-белой тряпицей, отработавшей свою роль приглашения на переговоры.

Которые все никак не начинались…

Первым все-таки не выдержал мужчина в шлеме. Неуместное молчание «парламентера» его всерьез напрягло. Заставило пожалеть, что не рискнул рвануть к дверному проему, назло опасности получить в спину содержимое автоматного или винтовочного магазина.

– Тебе чего надо, добрый человек?

Спросил по-английски, немного иронично, чтобы хоть как-то замаскировать свое беспокойство. Зато ответ неожиданно для себя получил на чистейшем русском:

– Пр-ривет, пр-ривет. Зови меня Несси. – Голос у незнакомца с непокрытой головой был хриплым, надсаженным, поэтому звук «р» в некоторых словах звучал раскатисто, чуть рычаще. – И я злой человек, иначе бы меня здесь не стояло в помине. Разве ты не успел понять, добр-рых она не тащит и не держит! Добро в ней как ядовитый шип, воткнутый в задницу или еще в какое местечко поинтимнее.

Высокий мужчина в шлеме с полминуты осмысливал услышанное. Тянул паузу, явно терялся в догадках, о чем еще спросить высокого мужчину с непокрытой головой, который с ходу ошарашил философской речугой.

Затем не нашел ничего лучшего, чем спросить по-русски и без малейшего акцента, конечно:

– Слушай, а куда делись мужики с автоматами, не видал? Тут целая команда… э-э-э, за мной гналась.

– Не-а. Куда, меня не колышет. – Тот, кто назвал себя Несси, пренебрежительно отмахнулся левой рукой и продолжил объяснять: – Мое дело было их спр-ровадить, чтобы установить оазис покоя и тишины. Чем они дальше займутся, не моя забота.

– Так это что же, ты их… э-э, попросил?!

Буро-зеленый невольно сделал шаг назад, словно ожидая, что на месте человеческой фигуры вдруг появится ужасное чудовище, которое сумело испугать ловцов-каннибалов.

– Ага! На этот раз получилось легко. Ни малейшего кр-ровопролития… только ловкость мозгов, и никакого мошенства! Хотя я, чтоб ты знал, тот еще душегуб. Грехами загрузился – не отмолить, хватит на целый поезд вагонов и состав тележек в придачу. Но раз уж… м-м, воскрес, приходится опр-равдывать высокое данное звание.

– Какое такое звание? – не замедлил поинтересоваться мужчина в буро-зеленом облачении.

– Ловчий желаний, – тотчас сообщил, почему-то по-английски, странный камуфлированный незнакомец, зовущий себя Несси.

– Что? The stalker of the desires? – переспросил, уточняя, его невольный собеседник. Захотел убедиться, что не ослышался. Такое словосочетание на английском ему раньше явно не приходилось слыхать.

– Именно stalker. Не hunter и не catcher. Куда ж без нас-то! Где снова случится зона, там и мы, тут как тут. – Странный тип Несси, несмотря на англоязычное «звание» и на свое имечко, очень мало похожее на славянское, языком общения предпочитал русский. – Правда, вот эта она еще не подозр-ревает о нашем присутствии, к счастью. Блин, эту воспитывать и образумливать уже поздновато. Да и желаний она почти не выполняет, потому здесь фактически некого останавливать. Уж скорей все мы – как бы ее желания. Воплощенные, тщательно вымечтанные, старательно собранные. Эх, что уж тут кривить душой! Приходится пр-ризнать, здесь я не ловлю, а просто бездельничаю в сравнении… Не то что в старые добр-рые времена! Ты уж мне поверь, я-то знаю. Довелось побыть и реальным, и виртуальным… и опять реальным. К счастью, некоторые кажущиеся виртуальными способности сохранились и в реальности. Сам пор-ражаюсь, но факт!

В энергичной речи странного «парламентера» иногда проскальзывал рычащий звук, будто Несси таким образом выделял наиболее значимые, ключевые слова. После начальной тягостной паузы незнакомец оказался разговорчивым, под стать младшей напарнице бродяги, приглашенного на переговоры. Выслушав речь камуфлированного, мужчина в шлеме не меньше минуты хранил молчание.

Темные «очки» его забрала были направлены прямо в лицо собеседника, по-прежнему неразличимое в глубокой тени. Он в упор смотрел на этого «ловчего желаний», заявившегося буквально из ниоткуда. Возможно, прикидывая, не выстрелить ли сразу, чтобы избавиться от потенциально неразрешимой проблемы…

Затем коротко, по самой сути, спросил:

– И как это возможно?

– Ты о том, как можно побывать виртуальным и р-реальным, при этом оставаясь живым? Тогда не у меня спрашивай, а у нее. Я тебе и хотел бы, да не отвечу. Если же о том, как сохранить способности, могу поделиться сообр-ражениями. Накопились кое-какие догадки. Постапокалиптические условия, в которые мы, любовно подобранные, можно сказать, избранные образцы, помещены здесь, предполагают, что эффективней выживает…

– Погоди! – вдруг перебил буро-зеленый. – Что?! Ты о чем? Конец света уже случился? В каком году?!

– Сам ты… конец света. Не бывать ему… э-э-э, моментальному апокалипсису.

– Ты в этом уверен?! Почему?

– Да потому что это человечество так просто не отделается. В одночасье исчезнуть ему не посчастливится. И не надейся, пр-ридется помучиться. Как однажды сформулировал незабвенный пан Станислав Ежи Лец, границы рая и ада подвижны, но всегда проходят через нас… На то и постапокалипсис! Если разобраться, он будет куда стр-рашней апокалипсиса. Агония хуже смерти. Но именно эта постапокалиптическая прививка способна подарить человечеству шанс на исцеление и возрождение. Несмотря на то что оно уже сто р-раз заслужило бесславный конец. Хочешь не хочешь, пройти испытание люди вынуждены, чтобы отодвинуть границу ада и продр-раться к свету… э-э, сквозь дремучие дебри постапокалипсиса[11]. А что для живого может быть наградой более желанной, чем… жизнь? На самом деле единственная реальная драгоценность, которая человеку дана – это вр-ремя жизни. Все прочее – побрякушки, бижутерия, стразы в лучшем случае, а в худшем – пластмассовая дешевка.

– Наш человек, – прокомментировал вдруг мужчина в шлеме, поднял руку, поколебался и отстегнул маску, открывая половину лица. – Теперь я понимаю, почему обошлось без кровопролития. Ты их умными словами забомбил. Глубокие мысли для выродков страшнее любых монстров… От мыслей они в натуре могут захотеть спасаться бегством, верю.

Договорив, он поколебался пару секунд, но все-таки поднял руку и сдвинул вверх темное забрало шлема, похожее на горнолыжные очки.

– Мысль, она вообще стр-рашная сила, – тотчас же согласился Несси и начал движение, сделав несколько шагов вперед. Из тени наконец-то показалось лицо этого странного «парламентера», на котором сразу же привлекли внимание черная борода и светлые глаза цвета дневного неба, мелькающего иногда в проемах Рубежей. – Создает и р-рушит целые миры, если в нужное время и в нужном месте приходит в нужную голову.

– Знаешь в этом толк?

– Я не деус, если ты об этом… Хотя машины[12] в моем распоряжении, знаешь ли, бывали очень даже мощные. Правда, все это в пр-рошлом, а сейчас приходится только на свои собственные ресурсы рассчитывать. На те внутренние силенки, что еще остались… Я хомо экс зона[13], если тебя не пугает такая неуклюжая латынь. На русском это словосочетание, сам понимаешь, звучит и вовсе устр-рашающе. Вызывает, можно сказать, из самых глубин восточнославянского менталитета лагерно-тюремные ассоциации…

– Меня словосочетаниями не испугаешь. Для этого понадобится что-нибудь на порядок серьезней. Языки разные слыхал, не привыкать. В этом… м-м, вавилонском столпотворении какие только наречия встречать не доводилось. Хотя английский, приходится признать, многим понятен. В натуре первый международный. Если ты понял, о чем я.

– Понял, понял, – проворчал Несси. – Я наш человек.

– И что теперь, зоновский ты наш? – в тон ему проворчал приглашенный на переговоры. Он сам был, как и положено бродяге, не менее бородат, чем камуфлированный «зоночеловек», но борода его совсем поседела и, наоборот, выглядела светлой, зато глаза у него были темно-карими.

– Теперь ты назовись хоть именем, хоть прозвищем. Надо ж мне тебя как-то…

– Хе-ех, ты не телепат, значит? Это хорошая новость, а то я уж было решил испугаться. В разных местах меня по-разному прозывали, кое-кто зовет Большой, но вообще кличут Николаем. Хотя для краткости лучше Ник.

Несси едва заметно вздрогнул. Его собеседник все же уловил это и вопросительно уставился на чернобородого.

– Ничего, ничего, не обращай внимания. Просто был у меня… э-э-э, когда-то напарник, тоже Николай… Да, да, его больше нет, – отвечая на немой вопрос, появившийся во взгляде «другого» Ника, добавил он без промедления. – Не прячется сейчас за углом, не дер-ржит тебя на мушке. Один я здесь… Коля.

– Ты, я гляжу, и без прикрытия неплохо справляешься, – резонно заметил Ник по прозвищу Большой. – И на кой черт тебе я?

– Не ты, а вы. Зови-ка лучше свою напарницу. – Несси глянул вверх, всмотрелся, будто что-то хотел прочесть на мутном подбрюшье дождевых туч, и опустил взгляд на собеседника-человека.

– А я уж было успокоился, что ты не телеп…

– Не тр-рать секунды попусту, – оборвал седобородого чернобородый. – У нас осталось не больше пары-тройки минут на знакомства и светские беседы. Время выходит. В ту дверь не пойдем, она ввер-ргнет в окружающую среду, куда людям, желающим сохранить личности, соваться нельзя. Твоя настойчивая тяга к этому выходу была… хм, недобровольной, скажем так.

– Ты откуда знаешь?! – отшатнулся назвавшийся Большим.

– Оттуда же, оттуда, – буркнул Несси со странным «званием» Ловчий Желаний. – Твоя чуйка кр-репнет день ото дня, я понимаю как никто, по себе помню. Но пока что до настоящей силы, извини, тебе далековато. Потенциал, бесспорно, но еще раскрывающийся… Просто поверь мне, ладно? Сейчас некогда обосновывать и р-разжевывать. Если бы я хотел вас убить и съесть, то вы бы уже бурчали у меня в желудке. Веришь?!

– Верю! – без колебаний согласился Большой.

Действительно, вот в это поверить можно было без всяких оговорок и условностей. И во взгляде седобородого вера недвусмысленно отразилась.

– Я могу провести к той единственной двери, которая выведет вас не в очередной… э-э, экспонат коллекции, а обр-ратно в родной мир. Если хотите выбраться, без моей помощи вам не обойтись. Дверей бесконечное множество, и найти в нем одну-единственную, которая реально ведет домой…

– Я зову напарницу, – сказал Большой.

– Давай. Надеюсь, ты все понял, – кивнул неожиданный проводник.

– Кроме одного. Зачем тебе это нужно. Но об этом после, если время поджимает.

Большой развернулся спиной, демонстрируя Несси неприкрытый тыл, что лучше всяких слов подтверждало его доверие, и вернулся на улицу, чтобы позвать Маленькую, терпеливо ожидавшую в укрытии результата переговоров. Скитания по множественной ЗОНЕ уже превращали испуганную маленькую девочку в закаленного бойца, обучающегося искусству выживания не теоретически, а прямо на ходу, практически. Кто стремится выжить любой ценой, тот быстро учится шевелить извилинами и конечностями как надо, а не как придется…

– Ее зовут Маленькая Нэт, его зовут Несси. – Большой представил их друг другу, когда девушка, уже привычно пригнувшись и оглядываясь по сторонам, пересекла улицу и нырнула в просвет между домами. Сделал секундную паузу, чтобы она оценила диспозицию, и добавил по-английски же: – Он проводник. Говорит, что может помочь нам.

Нэт подняла руку и помахала чернобородому.

– Привет! – коротко сказала вслух, и в ответ получила такую же приветствующую отмашку. Здрасьте, дескать.

– Вот она, нужная двер-рь, – тотчас сказал Несси. И указал на пролом в стене дома справа от себя. Сейчас, когда изменилось освещение, стало заметным невооруженному глазу… даже не свечение и не мерцание, а сероватая пленка клубящейся мутности, уже до боли знакомая и вожделенная. Нечто вроде этой серости Большой и надеялся обнаружить за тем дверным проемом в толстой кирпичной стене, к которому он с напарницей стремился. Добраться к цели им не позволили местные каннибалы, загнавшие двух людей за кучу стройматериалов. Надо же, получилось так, что сейчас именно упорные преследователи уберегли путников от смерти или чего-то не менее окончательного, обжалованию не подлежащего…

– Ч-черт, а я ее и не заме-е-етил… – сокрушенно протянул Большой.

– Я предупреждала, не стоит быть таким уверенным в своих… – не утерпев, открыла было рот Нэт, капризная девочка внутри которой, еще не изжитая полностью, проявляла себя упрямой склонностью говорить лишнее.

– Ма-аленькая, – очень ласковым тоном обратился к ней Несси. – Ты бы лучше пока что помолчала. Твоя задача прикр-рывать спину напарнику, а не комментировать его удачи или промахи. Ты ведомая ведомого. Усвоила? Сними-ка шлем, покажи личико.

Взгляд, которым незамедлительно подчинившаяся приказу Нэт ответила на выговор новоявленного проводника, в этот момент решал многое во взаимоотношениях. И к чести девушки, она это поняла. Понимание светилось в ее взгляде. Главенство ведущего признано.

– Я очень постараюсь, – лаконично и честно ответила она, соглашаясь со своей третьестепенной ролью.

– Замечательно. Вот теперь, Нэт, будем считать, что познакомились… А прикольно, – вдруг перескочил Несси на совершенно другую тему, – побыть учителем и пр-роводником потенциала по имени Ник.

– Ты о чем? – спросил Большой.

– Да так, вспомнилось…

– Ты бывал учеником и ведомым человека с таким именем? – догадался седобородый.

– Умный какой, догадливый… Эх! – обреченно взмахнул рукой Несси. – Кем я только не побывал! Легче спросить, кем я не бывал.

– Но разве можно забыть начало пути… – задумчиво прокомментировал Большой.

– И кому из нас надо бы испугаться телепата?! – воскликнул проводник.

Большой улыбнулся. Хотя во взгляде его не было ни намека на веселье. Взгляд этот привык видеть окружающий мир в далеко не радужных тонах. И появление надежды на выход из тупика пока что ни искорки света не добавило в темные глаза старшего из ведомых.

– Вы люди бывалые, пообтерлись в этом аду, сразу видно, раз уж решились на отчаянный р-рейд в никуда, – сказал Несси обоим. – Поэтому долгих напутственных речей не требуется. На войне как на войне, приказ командир-ра закон, но свои мозги отключать вр-редно для здоровья, потому гибко приспосабливайтесь к изменениям ситуации. А теперь – время. Поехали!

И они поочередно шагнули в размытую серость – и поехали.

Потому что проводник не в переносном смысле так выразился. И не потому, что хотел обыграть легендарное гагаринское слово, с которым человечество отправилось в космос.

По ту сторону, в очередной неизведанной комнате мироздания поджидал самый настоящий… автомобиль. С виду – обычный работяга-пикап, на котором фермеры любят разъезжать по своей сельской глубинке. Полугрузовичок стоял на заснеженной поляне посреди леса, рядом с бревенчатой хижиной и дощатым сарайчиком, из дверного проема которого в этот мирок и выскочили люди.

Трое.

Период «Три»

=21=

Проводник отсутствовал уже около суток, и Николай не на шутку занервничал. Выспавшись, он какое-то время ждал спокойно, а потом уже просто не мог усидеть на месте. Перемещался из комнаты в комнату, туда, сюда и обратно и, не в силах убрать с лица мрачное выражение, заглядывал во все углы. Он больше не находил себе места в этом доме, вдруг ставшем ему ненавистным.

Что-то непоправимое могло случиться там, за стенами, и если проводник не вернется обратно, двоим ведомым – несдобровать. Что им останется делать? Снова искать выход наобум, руководствуясь только чутьем, наитием, надеждой на везение, тыканьем почти вслепую, «на авось», угадыванием, интуицией… Как угодно можно назвать, суть не изменится! Чутье в любой следующий момент может завести не туда, совершенно не туда… Ник потому и не находил себе места, что отлично сознавал: чутье есть, есть, оно действительно появилось и подсказывает дальнейшие шаги, однако в здравом уме стоит ли без оглядки полагаться на его безошибочность?

Теперь, когда они внезапно обрели реальную возможность найти внешний выход – а не соваться куда ни попадя, рискуя жизнью при каждом следующем шаге! – было бы во сто крат обиднее шагнуть в неправильную дверь и оказаться где-нибудь НЕ ТАМ…

Вот как здесь. Хотя, справедливо говоря, этот мирок к своим непрошеным гостям не проявлял никаких признаков агрессии. С момента появления их никто не атаковал, ничто не пыталось угробить каким-либо из способов, всевозможных и разнообразных. Единственным недостатком, по единодушному мнению гостей, был очень сильный мороз, окутавший эту вариацию бытия. Сколько было точно градусов ниже нуля, ведомые не знали, но холодрыга стояла та еще, без дураков, арктическая. Хорошо хоть, что внутри дома, в котором их оставил проводник, было куда теплее. Жилище добротно, примерно до плюс восемнадцати, отапливалось системой вроде двухконтурной АГВН, питавшейся от резервуара с топливом. И в принципе жаловаться было грех, конкретно на это убежище.

Но точно-точно – здесь что-то было не так или не то. И подозрение настойчиво не давало Нику покоя, он даже поделился им с Нэт. Как только они оказались в этом мирке, настроение проводника сразу резко ухудшилось. Невооруженным взглядом было видно, что Несси почуял вокруг что-то нехорошее, не совсем то, что ожидал, но делиться с ведомыми своими опасениями все же не стал. Напротив, практически ничего не объясняя, привез в этот дом и велел сидеть внутри, даже носов на улицу не показывать.

После этого их, по сути, нежданный-негаданный спаситель сел в пикап, вырулил обратно на расчищенную в снегу дорогу и удалился в неизвестном направлении. Лишь коротко добавил напоследок, что, как только все уладит, тогда сразу и вернется. И вот миновали уже почти сутки, а его все не было и не было. Дом, в котором очутились Ник и Нэт, находился на самом краю какого-то поселка, но в округе ни единой живой души не показывалось. В поле зрения как минимум. За щедро покрытыми изморосью оконными стеклами царил белый снег, без каких-либо признаков живых обитателей, обладающих признаками разума. Девственный, вообще не тронутый ничьими следами.

Холодильник, устроенный как ледник, в стене дома, задней стенкой соприкасался с «забортной» атмосферой. Это хранилище кто-то предусмотрительно набил под завязку, и можно было сказать, что временное пристанище вполне подходило для шикарного отдыха, комфортного привала на обочине дороги… но тем не менее расслабиться и отдохнуть у Ника почему-то совсем не получалось. Он уже выспался, а когда пробудился и проанализировал детали ситуации…

– Да не переживай ты так, – не выдержала Нэт, понаблюдав за метаниями старшего напарника. – Бросить нас он не мог, иначе зачем мы ему вообще сдались? Сам ведь пришел, мы не навязывались… А если он и задерживается, конечно же, у него должны быть на это причины.

Девушка внешне выглядела совершенно спокойной и в отличие от Ника, казалось, вообще ни о чем не переживала.

Так она держалась с момента, когда в предыдущей «комнате» мироздания, в проходе между стенами встретилась взглядом с Несси. Девушка поняла, что у них действительно появился шанс добраться к настоящему выходу, уводящему вон, а не всего лишь в следующую частицу ЗОНЫ. Как только проводник оставил их здесь и уехал, Нэт первым делом устремилась в ванную комнату, что было неудивительно: после такого долгого перерыва девушка увидела настоящую душевую кабину… После чего, основательно подкрепившись, Маленькая без лишних разговоров завалилась спать. Ник не присоединился к ней ни в ванной, ни в спальне. Не то чтобы не хотел, совсем наоборот, но некое чутье действительно появилось в нем, и оно достаточно ощутимо подсказывало, какие шаги следует совершать, а от каких стоило бы воздержаться.

Настроения у напарницы менялись непредсказуемо, и лучше было не нарываться. Она могла быть сказочно ласковой, но могла и мгновенно превратиться в угрюмую буку… Поэтому он по-быстрому принял душ, раз уж представилась такая возможность, и прилег на диване в центральной безоконной комнате, которую можно было считать гостиной. Изо всех сил попытался расслабиться и сумел-таки уснуть. Чутье подсказывало, что сейчас действительно можно было не устраивать дежурств (одна спит, другой сторожит, и наоборот), а стоило с толком воспользоваться передышкой на привале. И Ник доверился предощущению. Надо же учиться ему доверять, иначе какое ж это чутье?

Проснулся он достаточно отдохнувшим физически. Но тяжелые мысли не давали покоя, ворочались в голове… Нэт вышла из спальни буквально через несколько минут, только выглядела в отличие от него беззаботной и довольной окружающим бытием. Если бы не громоздкие мысли, ворочавшиеся гранитными валунами, готовыми сорваться в обвал, Ник не по дому метался бы, как загнанный в клетку узник, а унес бы ее на руках обратно в спальню. Он чуял, сейчас это вполне можно было сделать… Нужно ли, другой вопрос.

И вот теперь Нэт успокаивала Ника. И ее в общем-то стоило послушаться. Если бы не… чутье, которое у него уже ЕСТЬ.

– Да, ты абсолютно права, – согласился он с младшей напарницей, – только все равно как-то неспокойно на душе.

– Все будет в полном порядке, потому что у нас есть настоящий проводник, – уверенно сказала вымытая и на порядок посвежевшая, чертовски соблазнительная в уютном махровом халатике девушка, и в тот же миг, словно услышав ее слова и ответив, за окном раздался звук мотора. Огромный черный автомобиль, похожий на американские «кадиллаки» пятидесятых годов, подъехал к ограде. Николай в этот момент уже стоял у окна, осторожно выглядывая в щель между тяжелыми шторами, и сразу заметил, какая машина появилась возле дома.

– Там кто-то приехал, – поставил он в известность Нэт. – Представляешь, если это будут настоящие хозяева этой недвижимости? Вот смеху-то им привалит – обнаружить в своем доме гостей, вооруженных до зубов…

Но появившийся из салона машины Несси отбросил тревогу прочь. Гранитные валуны успокоились, обвал не случился.

– Ну, наконец-то! – обрадованно воскликнул Ник и скользнул к двери, встречать долгожданного третьего. Точнее, первого. – Мы заждались, – ворчал он, помогая проводнику заносить в холл два больших пакета, – почти сутки все-таки, и мы уж подумали, что…

– Сутки для вас, – сказал проводник, закрывая за собой входную дверь, – а для меня с момента расставания с вами пр-рошло больше двадцати.

– Как это? – спросила Нэт.

– Вот так, – усмехнулся проводник, – время в разных локальных мирах по-разному, так сказать, течет, хотя к сути вр-ремени это привычное слово на самом деле относится очень условно. К тому же должен сообщить вам, что это скорее правило, чем исключение. Время синхронизировано для нас, если мы идем вместе, но стоит кому-то отлучиться в другой сектор-р… Всяко бывает, можно и не вернуться. Ладно, вы пока переодевайтесь, – велел он, проходя на кухню, – скафандры там не понадобятся, демаскируют по полной программе. Спасут вряд ли, а лишнее внимание привлекать – гораздо вредней для жизни. В пакетах подходящая одежда, сами разбер-ретесь, а я пока что-нибудь съем на дорожку. Надеюсь, вы использовали паузу с толком, отдохнули… и все такое.

– Все такое мы не успели, – негромко, чтобы не услышал Несси, но так, чтобы прекрасно расслышал Ник, сказала Нэт, – тут кое-кто предпочел беготню из угла в угол…

– Может, сначала расскажешь нам, что к чему? – громко спросил Ник, покаянно развел руками и посмотрел на девушку, стараясь взглядом выразить сожаление. Мол, собирался, да не успел…

– Расскажу потом, в машине, – пообещал проводник, – сейчас для нас главное – успеть вовр-ремя. Подходящее окно из этого сектора гарантированно откроется через два часа с небольшим, а нам еще нужно добраться в точку и опаздывать нельзя ни на секунду, сами знаете, кто не успел, тот опоздал. Так что потор-ропитесь.

Ник подумал о том, расскажет ли Несси в машине правду о том, что его угнетало и куда он отлучался, с какой целью. Но стоит ли спрашивать об этом, если не расскажет? Вполне может оказаться, что у проводника параллельно имеются какие-то другие… дела. Стоит ли совать нос в подробности? Вообще-то надо быть в курсе, но наверняка есть детали, в которые не посвящают даже… Впрочем, время покажет, что и как. Только было бы оно, время, чтобы узнать.

Вслед за Маленькой раскрывая принесенный пакет, Ник отчетливо подумал, что вот ведь, есть же люди, которые нашли себе занятие по душе даже в ЗОНЕ и, зная тропу к выходу, никуда отсюда не собираются уходить! Но – каждому свое.

Вопрос-то в другом: насколько можно доверять Несси, ведет ли он их туда, куда пообещал увести? Чутье на этот счет пока что ничего плохого не подсказывало…

Долго ждать не пришлось, Ник и Нэт собрались продолжать поход даже раньше, чем Несси поел, о чем они и оповестили своего потенциального избавителя из темницы ЗОНЫ.

– Идите… фадитефь на фадние фиденья, – проговорил проводник с набитым ртом, бросая Нику ключи от авто, – я догоню…

Влезая в пахнущий лаковой кожей и табаком салон «кадиллака», Ник вдруг осознал, что у этого парня, свалившегося им как снег на голову – более чем уместное сравнение! – в ЗОНЕ если не «все схвачено», то многое. Разведаны и проработаны маршруты, продуманы варианты, присмотрены базы и явки. Интересно, как давно Несси этим занимается, и… действительно, на кой ляд ему все это сдалось?!

Уже в машине проводник протянул Нику пистолет, автоматический, незнакомой модели «ketroque», и пояснил:

– Там, куда мы едем, лично тебе больше ничего не понадобится, а вот Маленькой ор-ружие сейчас и вовсе ни к чему. Лучше всего к вещам не привязываться, никаким… Как дала Зона, так и отберет, в любой момент. Хорошо бы не вместе с жизнью.

– Как скажешь, – согласно кивнула Нэт; в тот же миг автомашина шумно завелась и тронулась с места.

А Ник подумал о том, что в ЗОНЕ приобретает буквальный смысл истина: в жизнь человек как приходит голым, так голым и уйдет. Несси прав, к вещам привязываться не стоит. Но все равно, если идешь вслепую и чутье у тебя слабое, если оно вообще есть, лучше уж пользоваться любой возможностью экипироваться, вооружиться, прибарахлиться и разжиться. Вдруг да пригодится добытое, в самый нужный момент не окажется лишним…

– Этот сектор показался тупиковым, – Несси начал, как и обещал, объяснять сложившуюся ситуацию, – я ср-разу это почувствовал, как только мы в него шагнули.

– Что значит тупиковый? – живо поинтересовалась девушка. Рискуя нарваться на категоричное «Заткнись!», но как-то же ей, ведомой ведомого, придется учиться различать, когда открывать рот, а когда держать на замке?

– И чем это нам грозит? – почти одновременно включился в разговор и Ник.

– Это когда участок Зоны становится чем-то вроде бокового отр-ростка, – пояснил проводник, признав вопрос девушки не лишним, – и в него можно попасть только из одного или двух соседних. Из него же самого – может статься, что обратного выхода в данный момент просто не существует… Это грозит фатальной катастр-рофой, по той простой причине, что в тупиковых ответвлениях можно застрять. Всегда надо помнить, что в конце концов случится сектор, в который можно только войти, но уже не выйти обратно. И сдохнуть в нем, так и не дождавшись обр-ратного изменения ситуации. Поэтому, когда мы оказались здесь и я почуял, что к чему, то больше всего как раз и боялся, что у нас… м-м-м, билеты в один конец. Любые другие вероятные изменения окружающей среды по сравнению с безвыходностью – втор-ростепенны.

– Но, как я понимаю, – сказал Ник, – все обошлось, и выход обнаружился. Я вообще-то думал, что ты здесь бывал раньше, судя по тому, что знаком с местными условиями…

– Я мог бывать где угодно, но это не значит, что при следующем посещении все останется таким, какое оно бывало. Размечтался! Будь оно так, ходки по секторам выглядели бы прогулками, нелегкими, но и не особо обременительными, разве что попались бы мирочки с особо злобными монстр-рами и непреодолимо коварными ловушками. Сам уже мог бы догадаться, постоянство – самое последнее, что в этом хаосе гарантировано!.. – почти сердито выговаривал Несси. – Вот видите, отсюда исчезли обитатели, будто они были признаны неподходящими к окружающей обстановке и стерты, а самому миру предстоит замор-розка, до поры до времени… А в прошлый раз, когда я ехал по этой дороге, на ней было не протолкнуться. Автомобильные пробки на каждом перекрестке…

Он помолчал несколько секунд, вероятно, вспоминая свое предыдущее посещение этого леденеющего сектора, и продолжил:

– Да, обнар-ружил. Теперь все проходы отсюда ведут в один-единственный сектор, но, оказавшись в нем, я понял, что оттуда можно выйти только в одном направлении. Обратно, то есть вернуться сюда. Возможностей пр-ройти куда-нибудь еще там больше нет, вообще нет.

=22=

– Ты хочешь сказать, – тут же уточнил Николас, – что мы угодили в два… э-э, взаимно сообщающихся мирка, из которых больше нет выходов куда-нибудь в третьи миры?

– И чем это лучше тупикового, – буркнула Натача.

– Именно так я и подумал, в точности, ха-ха! – Проводник даже хохотнул, совпадение его повеселило, и это было добрым знаком. – А ничем! Но, к нашему везению, все не настолько запущенно. Оказавшись в безвыходной на пер-рвый взгляд ситуации, я решил, что возвращаться в этот сектор нет смысла, и продолжил свои поиски там.

– Что же ты искал? – снова спросила Натача.

Она так же, как и Большой, предпочла сделать вид, что не заметила словосочетание «возвращаться нет смысла». Проводник не всесилен, со всеми своими суперопытом и сверхчутьем – он все-таки человек. Несси может прокладывать сколько угодно маршрутов и помнить их назубок, но сохранить их в изученном ранее и зафиксированном виде он совершенно не властен.

Натача уже достаточно повидала и пережила с того момента, как очнулась в жарких джунглях, где ее спас и приютил Николас, чтобы понимать главное.

Все, кто внутри Зоны, в любой из ее линий, никакой власти над ней не имеют. Они могут только попытаться проскользнуть между ее когтей и зубов, увернуться от ударов хвостов и лап, отпрыгнуть от разверзнутой пасти… В надежде, что Удача не отвернется и Чутье, распознавая вероятности, не позволит совершить неверный шаг. Не ошибется, не заведет в никуда.

– Сама могла бы догадаться, я искал местных разумных, обладающих необходимой информацией, – ответил проводник. – Знающих людей, так сказать. В каждом сектор-ре можно попытаться найти индивидуумов, которые либо находились в нем изначально, либо позже появились, как-то приспособились и обжились. Как пр-равило, аборигены где-нибудь да находятся. А среди них и таких, кто попал извне и… Ну, да что я вам говорю, вы и сами знаете, не первый день в пути.

Несси замолчал, вгляделся в дорогу. Возможно, ему там что-то померещилось. Или почуялось… Натача ничего тревожащего не чувствовала, а глазами видела, что впереди никого живого не наблюдается. Расчищенная в снегу дорога уводила вдаль и была совершенно пустой. Если все живое в этой опустевшей линии бытия исчезло, то совсем недавно. Буквально позавчера.

Натача внезапно осознала, насколько им троим повезло. Они прибыли сюда на следующий день после реализации самого, пожалуй, кардинального из способов, которым Зона способна погубить. Сутками раньше, и…

– Сектор, в котором я очутился, пройдя отсюда, и в который мы сейчас направляемся, не стал исключением. Информированные люди нашлись и в нем, хотя мне, откр-ровенно говоря, сильно повезло, что я нашел их достаточно быстро. Старшего и мудрейшего из них зовут Сержант, уж не знаю почему. Он-то и посвятил меня в суть происходящего. К счастью, он сразу понял, что мы не собираемся вторгаться в их местный расклад. Нам просто нужно пр-ройти мимо.

– Так все эти люди, получается, тоже застряли здесь, как и мы?! – снова осмелилась спросить Натача. Не утерпела. Прозрачный намек на то, чтобы лишний раз не открывала рот, она поняла и приняла его обоснованность, но… до чего тяжко бороться с собственной натурой!

– Нет-нет, – замотал головой проводник и продолжил рассказывать: – В отличие от нас почти все эти люди, изначально пребывавшие или появившиеся позже, теперь являются полноценной частью той среды обитания, в которой родились или насильно оказались. Цель их существования и задачи, поставленные ими себе, мне неизвестны, да и, по правде сказать, совершенно не интересны. К тому же все это в любом случае для нас имеет мало значения. Хорошо, что я был посвящен в нюансы создавшейся ситуации, но еще важнее то, что они согласились нам помочь… В каждом секторе, где вообще можно хоть как-то жить, обычно есть туземцы. Они никуда не стр-ремятся уходить, поэтому разве что случайно могут угодить в любые подозрительные двери, люки, лазы, арки, дыр-рки, проемы и тому подобное. Но среди обитателей обязательно есть и те, кому, наоборот, очень интересно узнавать расположение нужных дверей, и они пользуются знанием в своих целях… Некоторые из них тоже попали извне и приспособились.

Несси повернул голову вправо и глянул на заднее сиденье, где сидели, тесно прижавшись друг к дружке, ведомый и ведомая.

– Такое страстное желание, как у вас, является скорее исключением. Вы жаждете возвращения домой во что бы то ни стало, – сказал он и снова повернул лицо к лобовому стеклу. – Мы, люди… э-э-э, условно говоря, к какому бы из биовидов ни принадлежали, существа живучие, так или иначе принор-равливаемся ко всему. Подавляющее большинство или погибает, или приспосабливается к той среде, в которую угораздило попасть. Выжившие и устроившиеся в дальнейшем предпочитают не рисковать и не отпр-равляются вот так, в неизвестность, как вы. Поэтому не забывайте, что мы трое в любом из здешних мирочков обр-речены на участь чужаков. Мы не остаемся, а проходим куда-то мимо. Прохожие везде не свои.

Натача переглянулась с Большим, но промолчала, как и он. Собственно, это было правдой. Из любого правила должны быть исключения.

Они с Николасом обрели друг друга, можно сказать. Без нее он не решился бы покинуть Бункер, а она без него не продвинулась бы дальше одной-единственной линии. Той самой, в которую однажды попала из дому и в которой ей невероятно повезло встретиться с ним. С человеком, который оказался исключением из правил, исключением из закона джунглей, в смрадную глубь которых ее угораздило провалиться.

Она почти не вспоминала, на что пришлось решиться ей самой и что сделать, чтобы прозябающий в одиночестве у видеомагнитофона, смирившийся с неизбежностью голодной смерти, опустившийся и смирившийся отшельник отправился в путь. Уже свыклась. Да и после того как открыли Ворота, вышли за Частокол и покинули Дом, столько всего приключилось, что тогдашние мучения и отвращение к нежеланному партнеру теперь казались игрушечными. В прямом смысле детскими проблемами. За время, проведенное в пути сквозь адовы сегменты, она повзрослела на порядок больше, чем у нее прибавилось биологического возраста.

– Но ведь и не всем прибывшим извне так посчастливилось в кавычках, как нам, – вдруг нарушил молчание Николас. – Черт побери, проснулись бы они однажды не в каких-нибудь там постельках или даже на лавках в парке! Очнулись бы в джунглях с монстрами, посмотрел бы я, какие желания у них…

– Я тебе больше скажу, – перебил Несси Большого, – некоторые даже не понимают, что находятся уже не дома, а где-то… черт знает где. Но тут уж кому как везет… В этой связи ты лучше подумай вот о чем. Кто-то из нас играет сольные, полноценные р-роли, а многие, вполне возможно, просто выхвачены сюда как статисты… м-м-м, наполняющие сцену для массовки.

– Отсюда вопрос: мы скопированы или перемещены целиком? – проворчал Большой. – Со всеми потрохами, грехами и оригинальным жизненным опытом. Если скопированы, то, значит, где-то как-то продолжают существовать прототипы, и…

– Ха! Это вопрос вопросов! Знать бы ответ. И про них, и про нас… Но скорее всего в этом бурлящем хаосе однозначных и подходящих для всех ответов нет и быть не может. Ты себя живым ощущаешь? Не сомневаешься, что это ты? Вот и живи на здоровье… пока не сомневаешься.

– А ты свои подходящие ответы знаешь? – в лоб спросил проводника Большой, и Натача подумала, что Николас впервые рискнул выдать вопрос, который может оказаться лишним и даже вредным, учитывая их полную зависимость от ведущего.

– Знаю, – тем не менее спокойно ответил Несси. – Некоторые. И хорошо, что не все. Ты подумай и поймешь, что когда не остается вопр-росов, идти уже некуда.

– Эх, я бы никуда и не ходил, только бы дожить до такой секунды… – совсем тихо, себе под нос, проговорил Большой. Несси скорее всего услышать это вырвавшееся проявление отчаяния не мог, а Натача расслышала и поспешила столкнуть разговор со скользкой темы.

– Я вот что думаю, – все-таки не утерпев, громко вклинилась она в беседу мужчин, – эти линии или внутренние мирки… сектора эти, они как целая планета? Или добираешься до определенного предела, а там ширма… театральный задник, нарисованный на стене…

– Ага, в котором и нарисованы дверцы! – Несси весело поддержал тему. – Котор-рые можно проткнуть длинным любопытным носом, если захочешь уйти дальше, за горизонт.

– Выясняется, какие-то без отмычки хрен откроешь, – буркнул Николас. Хорошо хоть, снова очень тихо произнес, рычание мотора заглушит высказывание и не даст расслышать водителю на переднем сиденье.

Натаче очень не нравилось скептическое настроение Большого, но поделать с этим она ничего не могла. Ревновать ее к Несси глупо, поводов никаких, да и не дурак ведь Николас, должен понимать, что ревность – уж точно лишнее, особенно в условиях экстремального выживания и зависимости от кого-то третьего. Или Большого напрягают эти «тупиковые» приключения, в которые вверг их неожиданный проводник? Но с другой стороны, может быть, даже хорошо, что сразу вот так, из огня да в полымя. Не то питали бы ложные иллюзии, что проводник всесилен, возьмет за ручки заблудившихся детишек и без проблем выведет домой, к маме-папе и любимой безопасной постельке…

Тем временем машина давно покинула границы поселения и уверенно продолжала свое движение дальше. По безлюдной заснеженной дороге, ведущей прямиком в горы.

– Так вот, абориген, назвавшийся Сер-ржантом, – продолжил Несси свой рассказ о предыдущей разведывательной вылазке за пределы холодного сектора, – оказался человеком, достаточно просвещенным во многих вопросах, и именно он объяснил мне, что к чему. Хотя, должен заметить, заставить его говорить было о-очень непросто.

– Ты что, пытал его?! – невольно ужаснулась Натача.

Несмотря на все испытанное и пережитое, иногда в ней прорывалась та недобитая ужасами Зоны девочка, которая жила себе в красивом домике, ходила в школу, занималась своими подростковыми делишками… И ни сном ни духом не ведала, что на свете реально бывают монстры, которые сжирают людей и животных целиком, и люди, которые гораздо страшнее и кровожаднее таких монстров. Девочка, которая сейчас яростно толкала ее в дорогу, потому что больше всего на свете хотела вернуться в тот домик… Несмотря на то что уже догадывалась, за какое именно из прошлых делишек превратилась в лакомый кусочек для Зоны и вдруг попала в джунгли, набитые чудовищами, разумными и не очень.

– Нет, что ты, Маленькая! – Проводник даже рассмеялся. – Истинно знающих людей невозможно силой заставить что-то делать, их можно только убить или убедить.

– Сколько же ты его уговаривал? – спросил Николас.

– Мы беседовали с ним ровно трое суток, – сообщил Проводник, – из котор-рых примерно две трети времени я доказывал ему, что достоин знаний, о которых прошу.

– Интересно, как все это происходило… – проговорила задумчиво Натача.

– Тяжело происходило, – не стал скрывать проводник, – но главное не это. Главное, Сержант откр-рыл, что его сектор не является тупиковым, наоборот, в нем тот еще перекресток!

– Это значит, что из него можно попасть куда угодно? – опять не утерпев, спросила Натача.

– Пожалуй, не куда угодно, – поправил проводник, сегодня он вполне терпимо относился к ее разговорчивости, – правильнее было бы сказать, что выбор-р дальнейшего пути в нем очень велик, и это, безусловно, нам очень даже на руку…

– Подожди, – перебил его Николас, – ты же говорил, что из мирка, в который мы направляемся, больше никуда не пройти, из него можно попасть только обратно в этот заснеженный мир, а других дверей там нет…

– Все пр-равильно, – остановил его проводник, – так и было. Но мне это показалось, ведь я мыслил известными категориями, основываясь на доступной мне информации… Сержант же просветил меня, что проходом в иной вариант реальности может стать любая дверь. Буквально любая! Первая попавшаяся. Представляете, какая заманчивая перспектива? Там нет фиксированных пр-роходов, расположение которых надо доподлинно знать, или долго-нудно искать их, стремясь почуять, или случайно наткнуться… Зато выход можно открыть в любой произвольно выбранной точке. Но чтобы он открылся, нужен специальный ключ. Его-то нам и предстоит раздобыть… Благодаря этому небывалому ключику весь тот сектор – фактически одна сплошная дверь. А дверные пр-роемы… м-м, устроенные по знакомой нам, фиксированной системе, действительно ведут оттуда только в одном направлении. Сюда, в эту локальную реальность. Уж не знаю зачем. Увы, прихоти и мотивы этой Зоны я не могу ни понять, ни объяснить.

Услышав слово «этой» применительно к Зоне, Натача вдруг захотела поинтересоваться, имеется ли где-то другая Зона, прихоти которой для Несси – понятны и объяснимы. Но сдержалась, промолчала. Этот вопрос сейчас точно показался бы лишним.

– То есть ты хочешь сказать, – переспросил Николас, – что там, куда мы направляемся, находится некий… э-э, магический артефакт, способный любую точку превратить в проход… Да будет дверь – и станет дверь?

– Совершенно верно, – согласился проводник. – Я узнал, что этот ключ стр-рожайше охранялся обществом, в котором сейчас лидирует Сержант. Они берегли его многие годы их локального течения времени, но около двадцати лет назад какие-то вр-раги ключ выкрали, и с тех пор Сержант и его люди пытаются вернуть бесценное сокровище… Я впер-рвые сталкиваюсь с чем-то подобным. Должен признать, этот мир тоже своего рода исключение. Как выглядят… э-э-э, более-менее правильные двери повсюду, в других секторах, не мне вам рассказывать, сами навидались уже. Но здесь все иначе. Будто кто-то очень-очень сильно захотел особенного мира, и желание исполнилось.

– Вот именно, более-менее, – негромко прокомментировал Николас. – Некоторые более, некоторые менее. Только настроишься на мерцающую серость, а они вдруг темнеют или светлеют…

– Хотя нам-то как раз помогут выбраться условно привычные двери, – едва слышно прокомментировала и Натача, скорее для самой себя, мысли вслух, – которые для того мира исключение. Что-то сплошные исключения подсобрались.

– Ничего себе сюрприз! – продолжал комментировать услышанное Николас, но уже громко, на весь салон. – И как же мы трое с ходу найдем то, что многие годы не удавалось найти целому тайному обществу?

– Я не говорил, что им не удалось найти ключ, – поправил его проводник, – местонахождение ключа обществу уже известно. Загвоздка в том, как его отобр-рать у нынешнего владельца.

– Я так понимаю, – сказал Большой, – что, имея такой суперключ, всегда можно убежать в другой мирок и быть недосягаемым для любых преследователей.

– Ты вер-рно мыслишь, – проводник кивнул, не оборачиваясь, и переключил скорость, пологий подъем становился все круче, – но, помимо этой возможности, нынешний хозяин ключа окружен многочисленной и хорошо вооруженной охраной, задачка предстоит не из легких. Однако я не зря так долго отсутствовал, и у меня уже почти все готово, осталось только воплотить мои намер-рения в действие.

– И каков план? – спросил Николас.

– Всему свое время, – уклончиво ответил Несси. – Надеюсь, вы хорошо отдохнули?

– Конечно, спасибо, – поблагодарила за обоих Натача, – этот мир очень тихий, здесь наверняка хорошо было проводить каникулы.

– Да не сказал бы, – произнес проводник, руливший автомашиной, взбиравшейся все выше и выше в горы. – Здесь белым-бело, потому что в этом внутреннем мире не так давно закончилась климатическая война. Зима царит исключительно по этой пр-ричине. И это было далеко не первое звено в цепочке ужасных событий, которые потрясли этот сектор. Не удивлюсь, если в этих горах полно монстров, а голодные твари, естественно, могут испортить любую прогулку…

И как только он это сказал, жуткий вой, донесшийся откуда-то сзади, заставил всех троих резко обернуться.

– Дьявол побери, сглазил! – выругался проводник и прибавил газу, но в следующий миг из снежного сугроба, промелькнувшего слева, выскочил огромный зверь, похожий на белого медведя, но с шестью лапами. Монстр с разбегу запрыгнул на задний капот движущегося автомобиля, ловко вцепился средней парой конечностей в крышу, разбил лобовое стекло передней парой, и его башка сунулась внутрь салона… и проводник воткнул прямо в осклизлую клыкастую морду невесть откуда выхваченное короткоствольное оружие со стволом большого диаметра, похожее на ракетницу. Выстрел громыхнул глухо, Несси разрядил оружие прямо в оскаленную пасть. Башку снесло почти полностью, водитель резко крутанул руль, машина вильнула на дороге, и туша шестилапого «медведя» слетела с крыши.

– Под сиденьем сумка с оружием! – заорал Несси, избавившись от первого монстра. – Главное, чтобы они не повредили колеса! Думал, проскочим, а не удалось!

– Может, все-таки оторвемся… – подумала вслух Натача, но другие чудовища уже мчались наперерез и нагоняли сзади.

Николас достал сумку, выхватил из нее конструкцию, очень похожую на автомат с подствольным гранатометом, перебрался на правое переднее сиденье, плюхнулся рядом с Несси и начал расстреливать зверюг, могущих помешать движению, прямо через отсутствующее лобовое стекло.

– Прорвемся! – подбодрил своих ведомых неунывающий проводник. – Уже близко!

Будто назло, очередной монстр, выскочив из сугроба на расчищенную пару суток назад дорогу, бросился в лобовую атаку. Николас выстрелил, но промазал, зверь в бешенстве мчался к авто и уже намеревался прыгнуть, но вовремя включившаяся в события Натача подалась вперед, вклинилась между двумя мужчинами и разрядила в медведеобразное мощный дробовик, выхваченный из той же оружейной сумки. Тварь отбросило, однако под колеса угодили ее лапы, машину резко подкинуло, но проводник мастерски справился с управлением, выровнял изувеченную машину и погнал ее вперед, вперед…

– Умница! – первым делом поблагодарил Николас свою напарницу.

– Вникла девочка в ситуацию! – одобрил проводник и велел: – А теперь дер-ржитесь!

В тот же миг авто, свернув с дороги, поехало под уклон и вскоре оказалось на железнодорожном полотне, продолжив свое движение прямо по рельсам.

– Надеюсь, поезда не ходят, – усмехнувшись, высказался Большой.

– Почему не ходят? – неожиданно удивился проводник. – Надеяться нужно как раз на обр-ратное. Что автоматика еще действует и рейсы продолжают выполняться…

Несколько шестилапых монстров приближались сзади. Они настойчиво преследовали ускользающую добычу.

– За нами хвост, – сообщила Натача, обозревая тыл в соответствии с поставленной задачей: прикрывать спины.

– Вижу, – коротко отреагировал Несси. – Должны успеть.

Металлические рельсы утекали и обреченно исчезали во тьме туннеля, пробитого в скальных породах. Натача отчетливо увидела, что из этой тьмы, из глубины туннеля им навстречу приближается поезд. Свет курсового фонаря локомотива, почему-то одного, но зато огромного, усиливался с каждой секундой и уже начинал слепить…

– Там поезд. – Она сочла нужным озвучить увиденное. – Надо сворачивать!

– Если мы свернем, то не попадем в проход, – спокойно ответил проводник.

– Что ты имеешь в виду?! – явно нервничая, спросил Николас.

– Дверью в другой мир как раз и является этот туннель, – по-прежнему спокойно, ровным тоном продолжал объяснять проводник, – и попасть в него можно, только двигаясь с этой стороны. Весь фокус в том, что здесь пр-роход открывается очень редко и лишь на короткий миг, когда поезд с той стороны не доезжает до этого края туннеля всего несколько метров. Так что не отвлекайте меня, сейчас чувство времени важней всего.

В следующее мгновение Несси выжал педаль газа до упора, и машина, подпрыгивая и сотрясаясь на вибрирующих рельсах, ринулась навстречу локомотиву, гудевшему и лязгавшему уже совсем близко.

– А если ты ошибся и это не вход?! – не выдержала в последний миг Натача.

– Ха-ха-ах, тогда мы разобьемся чертям на радость! – весело закричал проводник.

– Вижу, вижу, появилась! – закричал Николас. – Вот она, серая пленка входа!!!

– Мамочка!!! – отчаянно вскрикнула Натача, отворачиваясь, чтобы не видеть приближение грохочущей одноглазой смерти…

Ярчайшая вспышка, переход, и машина с тремя бродягами выскочила в другом секторе внутреннего пространства Зоны.

=23=

– Получилось, получилось! А на монстров наехал поезд, я это видела, видела, хотя мы уже перешли сюда!

Нэт первой нарушила тишину, совсем по-девчоночьи выразив свою радость. По контрасту с пройденным слоем, только что отгрохотавшим, оставленным по ту сторону двери, воцарившееся здесь беззвучие даже сдавило головы.

– Так бывает, – усмехнулся проводник и перестроился в правый ряд, поближе к стене тоннеля. – Фантомные образы подсказаны воображением, оно стр-ремится завершить зрительный ряд событий.

Ник невольно тоже ухмыльнулся в бороду. Ничего себе Несси заворачивает! Интересно, где обучался лингвистике? Откуда вообще взялся в ЗОНЕ, кто же он такой… этот «Ловчий Желаний»?

В момент прохождения двери, открывшейся в железнодорожном тоннеле, троих беглецов выкинуло тоже в каменный тоннель. Но здесь коридор, искусственно проделанный в толще горы, был приспособлен для проезда автомашин, и вскоре их поврежденное подобие «кадиллака» оказалось на скоростной магистрали, среди других участников движения. Благо царила ночь, и помятое, лишенное стекол авто пока что не привлекало ненужного внимания.

– Здесь недалеко, – коротко прокомментировал дальнейший маршрут проводник.

– В этом мире довольно жарко, – отметил Ник резкую перемену климата и стянул меховую парку с капюшоном. Под ней была одежда, куда более подходившая для теплой атмосферы. Так же были одеты и Нэт с Несси. Проводник, принесший пакеты, конечно, предусмотрел «двойной стандарт» на случай необходимости.

– Да, – согласился Несси, – если сравнивать с привычной вам от рождения средой обитания, можно сказать, что мы находимся в Мексике. По большому счету это и есть пр-ресловутая страна кактусов и сомбреро, со всеми обитателями скопированная и воссозданная в качестве экспоната коллекции, но только… э-э, ее разновидность.

– Что ты хочешь этим сказать? – быстро уточнил Большой. – Мы что, уже близко от настоящего выхода?!

– Скоро домой?.. – с заднего сиденья подала голос Нэт.

– Э не-ет, – разочаровал ведомых проводник. – Ничего такого я сказать не хотел. Просто этот мир с виду мало чем отличается от родного вам, а по своей сути в принципе является таким же, только… несколько видоизменен.

Большой мысленно отметил эту неоднократную оговорку «вам», но пока решил не уточнять, что же было привычным с рождения самому Несси. И если что-то иное, тогда откуда он может достоверно знать, какие условия были привычными для Ника и Нэт? Это же надо четко различать детали… А значит, побывать и там, и там?

– Несси, здесь тоже, как и в снежном мире, была какая-то война? – опять вставила свой вопрос неугомонная Нэт.

– Нет, – ответил ведущий, – зачем так кардинально! Повтор-ряю, в этом мире в принципе почти все точно так же, как и в вашем. Хотя я успел заметить несколько отличий, сразу бросающихся в глаза.

– Например, каких? – спросил Большой. Это было действительно интересно.

– К примеру, – сказал проводник, – я видел фотографию, на которой показано, что в этом мире тоже есть нечто вроде статуи Свободы города Новый Йорк. Но вы бы наверняка сильно изумились, увидев ее. Вместо дамы с факелом там торчит изваяние, поразительно смахивающее на др-ругую скульптурную композицию, также наверняка вам известную, но из другого города другой страны. На Либерти-Айленд, на фоне небоскребов Манхэттена стоит бор-родатый мужчина с воздетым к небу топором лесоруба, и рядом с ним, спина к спине, женщина с занесенной над головой мотыгой, причем явно афроамериканка, судя по чертам лица.

– Да ну-у-у?! – изумленно воскликнул Ник. Он не знал, сообразила ли Нэт, о чем речь, но сам действительно поразился.

– Хе-ех, вот тебе и ну-у, – Несси усмехнулся, искоса глянув на сидящего рядом Ника, – такие вот здесь дела.

– Это только забавное совпадение, – проговорила сзади Нэт, подтвердив, что все же сообразила, – которое, как я понимаю, к нам не имеет никакого отношения.

– Ха, в этом мире вообще ничего не имеет к нам отношения, – поправил ее ведущий, – но Большой просил назвать видимые отличия, и я одно назвал, вот и все.

– Да-а, – задумчиво заметил Ник, – сфотографироваться бы на таком острове Свободы, а то никто ж не поверит… Слушай, а статуя Свободы в том виде, что известен в нашем мире, здесь где-то существует? У французов хотя бы?

– Понятия не имею, – пожал плечами Несси, – изучать в подробностях внутреннюю историю всех транзитных миров мне обычно некогда, да и не к чему. Насчет этого мира знаю только, случайно слышал, что в местных Североамериканских Соединенных Штатах тоже была война за освобождение рабов. Только вот р-рабами были люди с белой кожей, а чернокожие долгое время оставались самыми крупными рабовладельцами на всем континенте. Когда африканских негров начали сюда массово привозить, они как-то сумели обернуть в свою пользу перемещение за океан десятков и сотен тысяч людей. Видимо, нашелся лидер, который сплотил разноплеменных невольников общей идеей.

– И чем все закончилось? – теперь была действительно изумлена американка Нэт.

– Да тем же, чем и у вас. Местный аналог Линкольна затеял гражданскую войну, в результате которой все белые братья и сестры южане получили свободу. Потом белым еще долго и нудно пришлось ур-равниваться в правах с доминировавшими черными.

– Вообще это было бы даже смешно, – подумал вслух Ник, – если бы не было так печально. Все как у людей, независимо от цвета кожи и принадлежности к биовиду…

– Возможно, ты и прав, – согласился с ним проводник, – но мы уже почти приехали, так что позже договорим, конечно, если представится такая возможность.

С этими словами Несси свернул в какой-то проулок и вскоре загнал изувеченную медведями автомашину в большой гараж, спрятав от посторонних глаз.

– Сменим колеса, – сказал он, указывая на новенький, сверкающий черным лаком, внешне самый что ни на есть «BMW», одиноко стоявший в пустом помещении. – На этой колымаге мы точно привлечем внимание местных копов. Даже не тем, что машина побитая, а ее маркой, неизвестной для них. Выходцы с Амер-риканского континента на авто чуть ли не помешаны, во всех секторах, где они встречаются.

– Да, – согласился с ним Ник, – я, кстати, сразу о чем-то подобном подумал, как только мы очутились на трассе и я увидел, что здесь другие модели.

– Спасибо за комплимент, – не преминула вставить Нэт.

Проводник ухмыльнулся в черную бороду, но ничего не сказал. Трое перебрались в ожидавшую их новую машину и двинулись дальше. Несси опять был за рулем, но больше не смеялся и даже не усмехался. Наоборот, выглядел весьма серьезным.

– К делу, – через некоторое время произнес он. – Необходимый нам ключ находится у местного наркобарона, здесь все называют его дон Бохио. Сержант полагает, что наконец-то сложилось удачное стечение обстоятельств. Артефакт в результате цепочки событий попал к дону совсем недавно, и толком пользоваться им ганстер не умеет, но отдавать, само собой, не собир-рается ни под каким предлогом. Король наркотрафика считает этот ключ подарком свыше. С его помощью он не только пытается наладить переброску товара в другие миры, но уже пару раз уходил от пр-реследований и спасал свою шкуру.

– Да, нелегка жизнь мексиканского наркобарона, – пособолезновал Ник. – Но как ты собираешься отобрать у него ключ?

– Именно это и надо сделать. Отобр-рать, – заметил проводник.

– Но как же к нему подобраться? – не унимался Ник. – Если он, насколько я понимаю, в любой момент откроет первую попавшуюся дверь и уйдет в какой-нибудь параллельный слой?

– Ты все правильно понимаешь, – подтвердил опасения проводник, – но я отвечу тебе просто. Если не знаешь, как подобраться к мужчине, всегда ищи женщину, она наверняка поможет.

– Что ты имеешь в виду? – удивился Ник. На заднем сиденье, и он это почуял буквально затылком, Нэт напряглась и вся превратилась в слух.

– Всему свое время, – отделался Несси общей фразой. – Кстати, о времени. Примерно через час у нас с тобой встр-реча с доном Бохио, прямо у него в резиденции.

– Как тебе это удалось?! – не сдержалась Нэт.

– На самом деле закономерно, – пояснил проводник. – Мне удалось втереться в определенные круги местного социума, и нас ждут с официальным визитом. Мы там появимся в качестве коллег, наркоторговцев из… э-э, вездесущей русской мафии. Другими словами, мы сыграем роль обычных покупателей товара, вот и все.

– Не думаю, что в момент переговоров этот дон останется без охраны, – засомневался Ник в успешном результате воплощения изложенного плана.

– До встречи дело не дойдет, – заверил Несси. – А для того чтобы дон Бохио не ускользнул, нам и нужна ты, Маленькая.

– Да, ты настоящий мастер интриги, – съязвил Ник, – все объяснил так, что теперь вообще ничего не понятно.

– Всему свое время, – снова повторил проводник, после чего остановил машину.

– Что, уже приехали? – тут же спросила Нэт.

– Почти, – ответил проводник и протянул девушке небольшой золотой кулон с камешком черного цвета. – Будь остор-рожна, – предупредил он, – этот у меня последний, и запасного больше нет… пока нет. В специальные рейды за артефактами здесь у меня нет возможности ходить, так что подбираю лишь то, что попадается по пути.

– Это не просто украшение, – догадалась девушка.

– Конечно же, нет, – подтвердил Несси. – За пять минут до нашей с Большим встречи с наркобароном ты придешь туда и попросишь личной аудиенции у дона Бохио.

– И что я ему скажу? – удивилась Маленькая.

– Ему говорить ничего не понадобится, а вот охране у входа скажешь, что тебя прислали из Картахены и что ты имеешь послание только для ушей дона и больше ни для чьих. Что бы ни говор-рили охранники, стой на своем… Вот так он выглядит, этот король наркотрафика, – продолжил проводник, протянув девушке фотографию, – как только окажешься в его обществе, сразу же что есть силы сдави черный камень.

– И что произойдет? – обоснованно поинтересовалась Нэт.

– От сдавливания человеческими пальцами камешек в амулете рассыплется на части, – пояснил Несси, – и, как только это произойдет, ты закр-рывай глаза и падай на пол, все остальное наша с Ником задача… Главное, ничего не бойся, и все получится, – резюмировал ведущий.

– Я против такого расклада, у Маленькой нет опыта для подобных мероприятий, – резонно заметил Ник.

– У нее есть самое главное, – парировал проводник, – это вера в победу, так что все должно получиться.

– Не переживай, мой хороший, – решительно сказала девушка, – я справлюсь, главное, чтобы вы не подвели.

Ник повернул голову и внимательно всмотрелся в лицо напарницы. С виду она действительно не испытывала тревоги и была полна решимости. Да, эта девочка уже далеко не девочка, и… больше всего на свете она хочет возвратиться домой. Он отвернулся, посмотрел на убегающую в туман неведомого будущего дорогу, стелившуюся под колеса аналога «BMW», и вдруг подумал о том, хочет ли он этого сейчас настолько же сильно, как она? Настолько же сильно, как хотел он сам в тот момент, когда отважился наконец покинуть убежище внутри Частокола? Сооруженного вокруг Рубежа, дарившего смертельную иллюзию выхода и отобравшего всех товарищей по несчастью.

Или сейчас он, всамделишний, не игровой, не киношный и не книжный, не придуманный сталкер Николай по прозвищу Большой, движется вперед просто за компанию? По большей части ради того, чтобы исполнилось желание Маленькой?.. К которой, надо уж признаться самому себе без утайки, он привязался больше, чем стоило привязываться к кому-либо или чему-либо, находящемуся во множественном безумии ЗОНЫ. Привязался, точное слово. Если постараться избегнуть совсем уж пафосных слов о любви, долге и так далее.

– Я же говорил, осваивается девчонка! – Несси покивал утвердительно, затем протянул руку в направлении заднего сиденья. Его пальцы сжимали бумажный конверт. – Вот, здесь деньги и нужный тебе адрес, – сказал он, – за углом стоянка такси, сядешь в любую свободную машину и просто дашь бумажку с адресом водителю. Думаю, что тебя вряд ли будут о чем-то пер-респрашивать, указанный адрес известен здесь практически каждому. Такси доставит тебя к местной резиденции дона, а там просто подойди к вор-ротам и требуй встречи.

– Да, – коротко согласилась девушка. – Ну, я пошла?

– И помни, – напутствовал напоследок Несси, – не позднее, чем через полчаса от этой минуты, ты уже должна беседовать с доном лично, поэтому категорически настаивай на срочности твоего послания.

– Окай, босс, все сделаю в лучшем виде! – задорно ответила Нэт и проворно покинула шикарный автомобиль.

Нику она ничего не сказала, только посмотрела на него снаружи, сквозь стекло. Их взгляды встретились, скрестились, и Большой понял, что для него в полный рост поднялась еще та проблема. Сколько раз они с Маленькой оказывались на грани смерти или разлучения, сколько ловушек смерти избежали и сколько в ЗОНЕ намучились вместе… Но именно сейчас, в не таком уж агрессивном с виду фрагменте хаоса, он отчетливо сформулировал то, в чем боялся даже себе признаваться.

Если эта худенькая, хрупкая девушка не вернется и они больше никогда не встретятся, ему придется очень и очень постараться, чтобы обрести другую цель и хоть чем-то наполнить существование, утратившее смысл.

Не факт, что старания приведут к успешной замене.

=24=

О том, что происходило с ее старшими напарниками уже после того, как она покинула салон автомобиля и отправилась в автономную ходку, Натача узнала от Николаса. Он в подробностях рассказал ей об этом позднее, когда у них появилась возможность остаться наедине… и все такое. Вот для того, чтобы возможность претворилась в реальность, эти события и происходили.

– Не переживай, она справится, – сказал Несси, сквозь ветровое стекло провожая взглядом удаляющуюся девичью фигурку.

– Как действует черная фигня в амулете? – Николас перешел на русский язык общения.

– Сама по себе никак, – ответил ведущий по-русски же, – но если субстанцию разрушить энергией живого прикосновения, это вызовет сильнейшие галлюцинации у всех, кто окажется в этот момент поблизости от того, кто разрушил… Главное, нам надо вовремя успеть, пока воздействие не прошло. Самой Натке оно не грозит.

– А как же галлюцинации, они ей самой разве не повредят?

– Если женщина полноценна, на нее этот артефакт почти не действует, – сообщил проводник, выруливая на середину дороги. – Ты же не думаешь, что она транссексуал? Я как-то и не сомневаюсь, что нет… Для женщин у меня есть другой, с красной фигней в оправе. Так что расчет верен со всех сторон, только бы она в точности сделала, как я сказал. Остальное зависит от нас с тобой.

– Ты так и не просветил, что делать мне, – заметил Большой напряженным голосом.

– Вот только не надо на меня обижаться, – серьезно посоветовал Несси, – не сахарная твоя Натка, не растает, подобные испытания ей даже полезны.

– Она прежде всего девушка, – возразил Большой, – и не сказал бы, что такая уж сильн…

– Ну и что? – перебил его проводник. – Между прочим, женщина гораздо более опасный противник, чем мужчина, а все эти треволнения и заботы о прекрасной, но слабой половине человечества – настоящие помехи процессу выживания. Здесь надо решительно избавляться от подобных предрассудков. Ты же не первый день в теме, мог бы сообразить, что такое отношение выгодно только за пределами этого ненормального пространственно-временного континуума, который мы для краткости обзываем Зоной. Внутри оно только вредит. Если личность не рассчитывает лишь на собственные силы, она становится уязвимее.

– Что ты хочешь этим сказать?..

В этот момент силуэт Натачи канул за углом и пропал из виду. Николас даже не нашелся, что сказать, поэтому просто ляпнул, что первое на языке оказалось. Несси озвучивал в общем-то совершенно правильные, очевидные соображения. Николас признался потом Натаче, что мог бы подписаться под каждым словом… но когда речь идет о чем-то абстрактном – это одно, а когда непосредственно касается человека близкого – совсем другое. Философские рассуждения превращаются в суровый приговор.

– Да ровно то, что уже сказал, – терпеливо продолжал Несси. – Женщинам выгодно, чтобы их считали более слабыми и менее приспособленными к реалиям жизни, но действительность доказывает, что ситуация как раз обратная. Женщина никогда не была слабее мужчины, она просто другая, вот и все. Выносливее, терпеливее, гибче. С более высоким болевым порогом и так далее. Это физиология, но психика не уступает. Женская тактика жизни гораздо более приспособлена к процессу борьбы с окружающей средой, чем мужская.

– Вот как ты повернул…

– Именно так. По той простой причине, – констатировал проводник, – что через силу никогда не взять даже половины того, что можно получить через слабость. Тактика грубой силы дает наиболее очевидный и быстрый результат, вот и все. Но по большому счету эти достижения быстротечны и стратегической победы не приносят… Кстати, вижу по твоему лицу, что ты хочешь задать вопрос, а с чего бы это я приперся вам помогать, при этом провозглашая, что личность обязана рассчитывать только на себя? Если хочешь, я тебе объясню.

– Нет, не надо. Только если сам найдешь нужным, разве что. Ты так и не посвятил меня в дальнейшие планы наших действий. – Николас несколько запоздало понял, что пора заканчивать обсасывать то, что и так ясно, и вернулся к изначальному предмету разговора. Натача к этому моменту уже сидела в такси и ехала к цели.

– Как хочешь. План очень прост, – сказал проводник, – мы намерены купить большую партию местной дряни, и нас интересует, что почем. Между собой будем говорить на русском, и не забывай, что по легенде ты главный, а я твой подручный.

– Значит, я босс? – уточнил Николас неожиданное обстоятельство.

– Да, ты босс, – подтвердил Несси, – и по этой причине ты желаешь общаться только с боссом, а все промежуточные переговоры я беру на себя.

– Ладно, – согласился Большой, – но как мы узнаем, черт возьми, что у Нэт все получилось?

– За это не переживай, – отмахнулся проводник, – я сразу дам тебе знать, но помни, что оружие у нас отберут еще при входе в резиденцию, так что нам его предстоит добывать по обстоятельствам. Поэтому я и не хотел особенно вооружаться заранее.

– Много у дона Бохио охраны? – резонно поинтересовался Николас.

– По моим прикидкам, примерно тысяча бойцов, – спокойно ответил Несси.

– Сколько?! – вскрикнул от неожиданности Николас. – Как же ты собрался пробиваться через эту дивизию, да еще и безоружным?

– Основная часть банды находится в других зданиях, – не повышая тона, ровно объяснил Несси, – и если сработаем быстро, до наркобарона доберемся прежде, чем по тревоге сбежится толпа и вломится на помощь своему дону.

– Это все прекрасно, но даже если нам удастся отобрать ключ, как покинуть резиденцию? Ведь нас тут же порежут на кусочки.

– При помощи ключа и покинем, не ясно, что ли? – Несси посмотрел на Николаса снисходительно, будто на дитятко неразумное. – Сержант пояснил, что нужно просто вставить ключ в замочную скважину любой двери и провернуть его.

– Не буду спрашивать, каким образом этот волшебный ключик способен воткнуться в любую скважину… Я спрошу о том, что будет дальше? – уже полностью смирившись с неизбежностью, осведомился Николас.

– При такой комбинации откроется проход туда, где нас уже будет ждать упомянутый мной Сержант. Во всяком случае, я надеюсь, что он знает, о чем говорит, и мы не попадем к черту на рога.

– Ты что, собираешься отдать ему добытый ключ? – неожиданно догадался Николас. – Я думал, при помощи ключа мы сможем выбраться из лабиринта, чтобы вернуться домой.

– Ключ все равно не поможет вернуться, – замотал головой проводник, – во-первых, он открывает двери только в пределах одного… э-э, пучка линий, завязанных на этот перекресток, а во-вторых, мы не знаем, как им пользоваться, как настраиваться. К тому же ключ действительно принадлежит Сержанту и его тайному обществу.

Несси замолчал, предоставляя паузу для усваивания информации.

– Но взамен за возвращение столь ценного артефакта, – продолжил после паузы ведущий, – Сержант проводит нас до нужной развилки, поможет найти путь и даже подарит всем троим жемчужницы.

– Чего подарит? – переспросил Николас. Ему показалось даже, что он ослышался.

– Раковинки такие, – повторил проводник. – Похожие на жемчужные, только большие.

– И что это такое? – уточнил ведомый.

– О, это очень нужные в наших скитаниях штуки, – загадочно пояснил проводник, – но тебе лучше один раз самому увидеть, что это. Тем более что объяснять в подробностях у меня все равно уже не осталось времени. Пора выдвигаться, – сообщил Несси, снова запуская двигатель машины.

…Ровно в назначенный срок к центральному входу постоянной резиденции дона подкатил черный автомобиль с двумя бородатыми мужчинами в салоне.

– У нас встреча с доном Бохио, – вместо приветствия проинформировал чернобородый водитель охранников, маячивших у ворот.

– Да, сэр, нас предупредили, – вежливо ответил один из головорезов, охранявших виллу. – Прошу вас, – тут же предложил он прибывшим выйти наружу, доставая при этом из кармана детектор металлов. – О вашей машине позаботятся. Если у вас имеется какое-то оружие, лучше сразу оставить его в салоне.

Проводник, усмехнувшись, вынул свой пистолет и демонстративно положил на сиденье. Николас последовал его примеру, и они оба покинули автомобиль. Проворно обыскав гостей и ничего предосудительного не обнаружив, охрана пропустила их на территорию.

– Следуйте за мной, – проговорил тот же охранник и повел гостей по залитой электрическим светом аллее к главному корпусу, темной громадине, видневшейся впереди. – Мое имя Гучо, – запоздало представился мексиканец.

Гости ему ничего не соизволили ответить, процессия молча проследовала дальше и вошла в дом. Внутри роскошного особняка было также полным-полно охраны, и Гучо провел «русских мафиози» в просторный кабинет, расположенный на первом этаже.

– Нужно немного подождать, – пояснил Гучо и плюхнулся в роскошное кресло, – у дона сейчас какая-то девка, но это ненадолго.

Кроме него, в помещении находились еще двое мексиканцев, однако эти, молча заняв позиции возле закрытых входных дверей, абсолютно не вмешивались в происходящее.

Неожиданно раздавшийся леденящий душу вопль заставил Гучо вскочить на ноги.

– Он твой! – крикнул по-русски Несси и устремился к выходу, но двое суровых бандитов преградили ему путь.

– Вам лучше оставаться здесь, – решительно произнес один из них, но проводник, ловко выхватив из складок своей одежды две костяные иглы, не засеченные детектором, молниеносным движением воткнул их в шеи мордоворотов. Николас, в свою очередь, восприняв эти действия как сигнал к началу атаки, кинулся на Гучо и с ходу врезал тому в челюсть.

Но этот мексиканец оказался крепким малым и, несмотря на всю тяжесть полученного им удара, на ногах устоял. Он даже выхватил свой пистолет, но Большой вовремя выбил оружие и повалил своим весом противника на спину. После этого, не колеблясь, в буквальном смысле слова забил Гучо до беспамятства.

– Подбери его пистолет, – приказал Несси, – и в следующий раз бей сразу в кадык, наверняка. Будет меньше возни.

Большой кивнул, полностью соглашаясь.

– Другое дело здесь, – продолжал говорить проводник, обыскивая двоих, поверженных у входа, – старые рыбные косточки и немного яда. Вжик, и сразу два трупа, без шума и пыли.

Повторившийся жуткий вой, переросший в стрельбу, вынудил заговорщиков поторапливаться. Выскочив в коридор, Несси с ходу столкнулся с еще двумя головорезами из охраны дона.

– Что происходит, ребята? – с невинным видом спросил он охранников.

– Вам надо оставаться в помещении для гостей! – категорично отрезал один из них и обеспокоенно спросил: – А где Гучо?..

Но договорить мексиканец не успел. В следующий миг «мафиози», словно в сцене из гангстерского фильма, влепил ему пулю между глаз. Второй бандит прожил ровно на полсекунды дольше, и их, уже мертвых, Несси подхватил обеими руками, не позволив упасть на пол с грохотом.

Где-то на втором этаже снова раздалась стрельба, и Николас, подобрав еще один пистолет, храбро кинулся вверх по ступенькам, оставив Несси далеко за спиной. Там Натача!.. Неожиданно одна из дверей на втором этаже резко раскрылась, из нее хлынули вооруженные бойцы. Сразу пятеро, и Николас, запоздало сообразив, что находится на открытом участке, попал в почти безвыходную ситуацию, так как спрятаться ему было попросту негде. Но, воспользовавшись фактором неожиданности, он начал просто расстреливать появившихся бандитов сразу из обоих пистолетов, прикончив четверых из них в упор.

Пятого подстрелил вовремя подоспевший Несси, но такая лобовая атака не прошла без потерь, и одна из пуль угодила в правое плечо Николаса, обозначившись сквозным отверстием, которое быстро превращалось в кровавые пятна спереди и сзади.

– Какого хрена ты сюда поперся без предупреждения?! – заорал Несси, подбегая к раненому.

– Надо спешить, – ответил побелевшими губами Николас, стараясь при этом держаться так, будто ничего особенного не случилось.

Не говоря больше ни слова, проводник побежал влево по коридору и, с разбега выбив огромную дверь ногами, кубарем вкатился в помещение, сразу открыв массированный огонь с обеих рук. Но в отличие от Николаса Несси вел стрельбу поистине профессионально, все время перемещаясь по полу, в нижнем уровне. Стрельбой с двух рук он владел виртуозно, словно всю жизнь только этим и занимался.

Когда Николас подоспел к нему, стремясь помочь, уже все было кончено. Живых противников в кабинете дона не осталось.

А следующая угроза, целая толпа бандитов, сотня штук, не меньше, плотной колонной врывалась в здание через центральный вход.

– Отбери у него ключ, – наставлял Николаса проводник, снимая с ближайшего покойника гроздь ручных гранат, – и быстро воспользуйся им именно так, как я тебе говорил. Я пока задержу остальных.

Только после этих слов ведомый заметил тщедушного человечка в очочках, все это время пытавшегося открыть ключом участок обычной стены, без намека на дверной проем. От ужаса глаза дона Бохио вылезали из орбит, упорно долбившие его сознание наведенные галлюцинации по-прежнему не отступали.

Видимо, наркобарон во всей красе видел перед собой желанную дверь, но когда он пытался открыть ее ключом, замочная скважина постоянно смещалась, не позволяя, таким образом, осуществить желаемое. Натача лежала посреди комнаты, свернувшись в клубок и крепко-накрепко закрыв глаза. Девушка от страха не переставала мелко дрожать, зато она была совершенно живой, и этот факт, естественно, необычайно поднял дух раненого Николаса.

Прогремевший двойной взрыв заставил его ускориться. Он быстро подскочил к обезумевшему дону и бесцеремонно врезал местному воротиле рукоятью пистолета в затылок. Дон Бохио рухнул как подкошенный, и, отобрав у наркобарона заветный ключ, Николас бросился к небольшой двери, находившейся в другом конце комнаты. Прогремел еще один двойной взрыв, а проводник уже срывал предохранители с очередной пары гранат.

– Два оборота влево!!! – прокричал он Николасу в напутствие, швыряя во врагов свои адские машинки.

Когда прогремел третий парный взрыв, Николас успел выполнить все в точности, и дверь уже была открыта. Отправив в полет и эту пару гранат, Несси метнулся к Натаче, лежавшей на полу, подхватил девушку на руки и стремительно скрылся в распахнувшемся проеме. Николас прикрывал их отход, а затем и сам переступил порог. Вцепившись в край полотна здоровой рукой, резко дернул и захлопнул за собой спасительную дверь.

=25=

Помещение, в котором они оказались после секунды перехода, было намного меньше предыдущего, но зато в этом сегменте зонального бытия царил день, и солнце вовсю заливало комнату через открытые настежь окна. Беглецов ждал здесь крупный мужчина, одетый в форму, очень похожую на военную. Как только долгожданные гости появились, хозяин поднялся на ноги и радостно воскликнул:

– Приветствую вас, путники!

– Мы сделали это, – из последних сил подвел итог Николай, протягивая трофейный ключ проводнику, и тут же, потеряв сознание, рухнул под ноги, выронив на пол бесценный артефакт.

О том, что происходило после этой секунды, ему рассказала Натача позднее. Точнее, рассказала то, что запомнила.

Проводник опустил ее, дрожавшую как лист, на пол возле рухнувшего напарника, и сразу же сцапал ключ. Повернулся к Большому, но Сержант остановил его, проговорив властным тоном:

– Не беспокойтесь, необходимая помощь будет оказана. – И трижды хлопнул в ладоши.

По его сигналу в комнате, проскользнув через еще одну дверь, тотчас появились трое крепких молодых людей. Один из них, ничего не спрашивая, сразу устремился к девушке и подхватил ее на руки, а двое других взялись за тело бесчувственного Ника.

Пока ее не вынесли из помещения, Нэт успела расслышать, как…

– Позвольте ключик! – произнес Сержант, протягивая раскрытую ладонь в направлении Несси.

– Да, как договаривались, – четко подтвердил проводник, протягивая Сержанту артефакт, утраченный организацией двадцать лет назад.

– Излишне сомневаться в моей порядочности, – заметил Сержант. Он принял вновь обретенную реликвию, затем шагнул к еще одной двери, как минимум третьей в комнате, и вставил в нее ключ, несколько раз со скрежетом провернул его и распахнул створку. – Вам лучше подождать здесь, – коротко пояснил человек в военной форме проводнику, и это были последние слова, которые Нэт услышала перед тем, как очутиться за дверью, распахнутой Сержантом, – уверен, это займет немного времени.

Люди Сержанта молча утащили Нэт и раненого Ника в другой, открытый поворотами ключа мир, после чего дверь закрылась за ними, оставив проводника в обществе предводителя общества. Что с ней и Большим произошло дальше, Нэт достоверно вспомнить не могла, ее память сохранила только отрывочные картинки и звуки. Белизна стен и потолка вокруг, силуэты людей в халатах и комбинезонах зеленоватого цвета морской волны, попискивание каких-то приборов и позвякивание металла о стекло… да и все, пожалуй.

А Несси позднее рассказал Нику, что для него миновала всего лишь минутка, и третья дверь открылась вновь. Она повиновалась руке Сержанта, вновь провернувшей ключ в замке. За эту минуту случилось следующее.

Буквально через несколько секунд после того, как хозяин закрыл дверь и вынул ключ, в комнату вошли еще несколько крепких парней. Сержант опять вставил ключ в замок – но уже не второй, а первой двери, той, через которую сюда из дома Бохио попали Несси и его ведомые, – провернул, открыл эту дверь, и его люди ушли в нее. Полминуты спустя хозяин в очередной раз открыл эту же дверь, те же парни вышли из нее и молча, обменявшись с хозяином лишь взглядами, покинули комнату через третью дверь. Сержант не мешкая вернулся ко второй, вставил ключ, снова провернул и открыл проход, через который уносили Большого и Маленькую… Из проема в комнату впорхнула цветущая на вид Натача, а за ней вышагнул абсолютно выздоровевший, поправившийся Николай. Сам Ник помнил дальнейшее именно с этого момента – как он еще раз шагнул в ту же самую комнату, но уже без ключа в руке… Между первым приходом и вторым его память не сохранила даже отрывочных картинок.

– И все же забавная штука, эта разница в темпе течения времени, – философски прокомментировал Сержант, закрывая дверь за ними. – Добро пожаловать, коллеги, с возвращением… возможно, даже с того света, я еще не знакомился с рапортом, но уверен, моими людьми вам действительно была оказана вся необходимая помощь. Если я что-то обещаю, то выполняю. Хотя, должен заметить, обещания раздаю… хм, нечасто.

– Как быть с этим вопр-росом? – убедившись, что с возвращенными ведомыми все в порядке, тут же напомнил проводник и выхватил из кармана клубок каких-то шнурков, на которых было навязано множество небольших узелков.

Приглядевшись, Николай понял, что Несси показывает Сержанту так называемое узелковое письмо. Чувствовал он себя очень даже замечательно, словно и в самом деле заново родился. А может, так оно и произошло, если ранение оказалось не таким уж легким?!. Как бы там ни было, главное, что он жив и что вернулся, и… что жива-здорова Нэт.

– Вот здесь, от этого места, – озабоченно рассказывал Несси, расправляя клубок и демонстрируя определенный узелок, – нить оборвана, поэтому нужна кар-рта, указывающая, как идти дальше…

– Вы получите все, что в моих возможностях, – заверил Сержант. – Пока что проходите сюда, – указал он и снова распахнул створку, однако на этот раз обошлось без ключа. Через эту дверь, вполне обычную, и появлялись ранее трое его подручных, чтобы подхватить раненого и шокированную и куда-то унести их через другую дверь… для проведения лечебно-воскрешающих процедур?

Сержант был крепким мужчиной, мускулистым и высоким, ростом под стать Несси и Нику, с виду лет сорока пяти, хотя на самом деле мог оказаться много, много старше. Лицо его, ничем не примечательное, кареглазое и почти не морщинистое, с гладко выбритой кожей, с живостью меняло выражения постоянно, но в общем и целом излучало приветливость. Хозяин провел своих гостей по анфиладе комнат огромного дома и первым вышел во внутренний дворик.

– Подождите меня здесь, я переговорю с моими ребятами, – сказал Сержант и отдалился шагов на двадцать, вдоль стены. Его тотчас окружила добрая дюжина «ребят», среди которых (Несси узнал их) были и те несколько парней, которые уходили и возвратились через первую дверь… Трое пришлых стояли и терпеливо ждали. Здесь повсюду сновали люди, но на троих чужаков никто из них не обращал, кажется, никакого внимания. Хотя скорее всего за ними наблюдали десятки глаз, однако никто явно не выказывал интереса.

На противоположной стороне двора находилась колоннада, что-то вроде галереи, тянувшейся вдоль стены дома, и хозяин направился к ней прямо через открытую площадку. Сержант через несколько минут сделал им знак, призывая идти вперед, и гости пересекли двор вслед за ним. Следуя в кильватере, добрались в галерею, а затем Сержант пригласил их войти в двустворчатую дверь. Обе ее половинки были широко, гостеприимно распахнуты.

За ней открылось просторное помещение, настоящий зал, и точно посредине него, прямо на полу, покрытом настоящими мраморными плитами, лежали… раковины! Действительно, в центре зала переливались всеми цветами радуги три раковины, очень похожие на устричные, только гораздо, гораздо большего размера. В масштабе один к тремстам, не меньше. Несколько помощников Сержанта присутствовали здесь, они молча стояли поодаль у стены, ожидая дальнейших распоряжений своего предводителя.

– Как я и обещал, ваши Жемчужницы, – пояснил Сержант, широким жестом поведя рукой в сторону раковин. Слово он произнес значительно, именно с большой буквы.

– Вот как, жемчужные раковины – это просто жемчужные раковины, – задумчиво высказался Ник.

– Нет, что вы, – с удивленным, даже несколько обиженным выражением лица поправил его Сержант, – наши Жемчужницы далеко не просты!

– В спящем состоянии они всегда имеют такую форму, – начал пояснять Несси, включившийся в разговор, – но это прежде всего универ-рсальный камуфляж и средство личной защиты, обладающее не абсолютной, но очень высокой степе…

– Позвольте мне самому просветить незнающих. – Сержант движением руки остановил проводника, и тот сразу же оборвал свою речь на полуслове.

– Да, будьте добры, – подчеркнуто вежливо согласился Николай.

– Ваш досточтимый проводник не совсем прав, – промолвил, выдержав паузу и улыбаясь, хозяин, – когда говорил, что Жемчужницы прежде всего универсальный камуфляж. Это не совсем так, потому что они на самом деле – живые создания. Доспехи, которые вы видите перед собой, необычайно прочны, так как полностью состоят из органики на металлической основе, но суть в том, что подобное существо обладает собственным сознанием. Именно по этой причине Жемчужницы способны оценивать перемены и изменять форму в зависимости от обстоятельств. Другими словами, ваш внешний вид не будет отличаться от преобладающего в окружающей среде, и не важно, в каком мире вы окажетесь. Теперь вы будете выглядеть как все, не привлекая тем самым к себе ненужного внимания. Это не камуфляж. Я бы назвал это… перевоплощением.

– То есть вы хотите сказать, – уточнила вдруг Нэт, до этого невероятным усилием воли хранившая молчание, – что как только я надену это платьице, оно будет выглядеть так, как я ему закажу?

– В принципе это возможно, – согласился Сержант с подобной формулировкой, – но для того, чтобы отдавать своей Жемчужнице непосредственные указания, вам еще нужно будет наладить с ней личный контакт. В полной мере стать ее Жемчужиной, если угодно… А пока что вы будете выглядеть как обитатели мира, в котором окажетесь, и все изменения формы будут происходить автоматически, по мере надобности. Задача Жемчужниц – сохранить Жемчужины. В этом их жизненное предназначение.

– То есть эти ваши раковины будут сами решать, как выглядеть? – переспросил Николай.

– Нет, – покачал головой Сержант, – в данном случае в сознание Жемчужниц вложен специальный навык, который и будет работать во время путешествия. Но технологии обучения сознания Жемчужниц является секретом нашего общества, и я не стану вас в нее посвящать, уж извините. Следует только заметить, что разум этого существа, конечно же, довольно примитивен по сравнению с человеческим, но он у него есть, и вы всегда должны помнить об этом. Относитесь хорошо к своим хранительницам, и они будут верно служить вам, пока смогут… А теперь прошу вас примерить подарки. – Гостеприимный Сержант внезапно подвел черту под объяснением.

Гости последовали приглашению, и молчаливые помощники Сержанта двинулись от стены в центр зала, чтобы пособить им.

– Я принял решение, – сказал вдруг Сержант. – Я сам проведу вас до прохода, крайнего в этом рукаве великого лабиринта. – Таким образом, человек, более чем осведомленный, что да как в этом запутанном мироздании, вызвался быть временным ведущим, и эта новость была сколь неожиданной, столь и обнадеживающей. – Мне все равно необходимо… – он запнулся, но быстро нашелся и продолжил: – …проинспектировать филиалы, некоторое время остававшиеся без присмотра. В конечном итоге я помогу достать карту, которая вам необходима, но дальше мне идти нельзя. Мой ключ имеет силу только в этой части спирали, и дальше от него не будет никакого толку, а мне нужно обязательно вернуться сюда. Сами понимаете, налаженное хозяйство требует постоянного присмотра.

– Спасибо, Сержант, – поблагодарил знающего человека проводник, – я с самого начала нашего знакомства был уверен, что на вас можно положиться.

– Да, я понял. – Хозяин улыбнулся. – Впрочем, следует признать, вы сильно помогли нам. Моя организация всегда готова приютить вас в этой части лабиринта.

– Я польщена предложением, – ответила ему девушка, – но думаю, что не ошибусь, если отвечу от имени себя и моего напарника, что мы очень хотим… вернуться домой. Поэтому нам скорей всего доведется с вами попрощаться.

– А я, конечно, не премину воспользоваться приглашением, если судьба приведет в эти края лабиринта, – заверил Несси. – Всегда лучше оставлять за спиной друзей, а не врагов.

– О да, вы совершенно правы, мой друг! – ухмыльнулся Сержант. – Врагов лучше всего держать в поле зрения, а не за спиной… Как только ваше облачение состоится, мы выступим, и да сопутствует нам верный курс.

Его помощники принялись за дело. Облачение заключалось в том, что трое гостей вступили в раскрывшиеся раковины, которые подняли и поставили вертикально люди Сержанта, и створки Жемчужниц медленно сомкнулись. Однако вопреки ожиданиям Несси, Ник и Нэт не очутились запертыми в ракушечных гробах.

Как это произошло, Большой толком не успел сообразить, но тьма длилась лишь мгновение. Хлынул свет, и он уже был внутри Жемчужницы. Что-то случилось с живой раковиной. Существо обволокло человека и превратилось в… его вторую кожу? Или в его одежду? Или в незримую прослойку между телом и окружающей средой? Как бы там ни было, оно отгородило человеческие организмы от прямого доступа окружающей среды, и трое путников сами превратились в… своего рода ходячие «зоны»?! Они продолжали беспрепятственно дышать, видеть, слышать и так далее, но что-то вокруг них, пока еще неуловимо, изменилось.

Ник отчетливо понял, что реально отгородился от внешней среды, заключил свой ближний «приватный космос» в защитную оболочку… и ощутил себя жемчужиной, спрятанной в раковине.

«Жемчужница» – оказалась самой что ни на есть хранительницей Жемчужины.

Разбираться с нюансами ощущений, впрочем, сейчас было некогда. Как только облачение было закончено, Сержант направился к двери, расположенной в углу зала, дальнем правом от распахнутого входа. В замок этой дальней угловой двери хозяин дома не вставлял суперключ, она открылась от толкающего движения руки. Там, дальше, был бетонный тоннель, тускло освещенный лампочками, расположенными на потолке.

– Прошу за мной, – не скомандовал, а именно попросил Сержант, и его гости, один за одним, цепочкой, вслед за ним ступили в проем.

=26=

– В дороге нам не помешает надежное и мощное оружие, – сообщил новый ведущий группы, закрывая дверь за собой. – Чтобы дойти до цели. Мы защищены очень хорошо, но режим бессмертия бывает только в сказках.

– Что так? – тревожно спросила Натача.

– Пока суд да дело, мои парни сходили в разведку, – сказал Сержант. – Наше общество, – пояснял он, уводя гостей по глухому бетонному коридору, – слишком долго не имело возможности следить за порядком в этом скоплении миров. Результат не заставил себя долго ждать, в ответвлениях нарушен баланс сил, и пламя разрушения может вспыхнуть в любой момент и в любой точке. Как можем, мы пытаемся противостоять свершению апокалипсиса, знаете ли, а это более чем трудная задача в таких-то реалиях.

Тем временем Натача обратила внимание, что внешний вид Николаса и Несси изменился. Отличие не сильно бросалось в глаза, но оно произошло, факт, а самым интересным показалось то, что военная форма, в которую был облачен Сержант, также изменилась. И теперь оба ее спутника внешним видом не отличались от хозяина. Она опустила взгляд, как могла без зеркала осмотрела себя и поняла, что ее собственная внешность также унифицировалась… Их новый ведущий все это время тоже был под прикрытием своей Жемчужницы!

– Прошу сюда, – снова повторил Сержант, проводя троих ведомых в большой длинный бункер вытянутой прямоугольной формы. Здесь, на стеллажах и столах, было полным-полно вооружения, а в дальнем конце виднелись мишени для стрелковых упражнений.

Сержант без лишних слов принялся экипироваться. Николас присоединился к нему, и Натача без промедления последовала их примеру. Несси же первым делом решил поупражняться. Он сразу приметил и взял в руки гибрид автомата и ракетомета, стреляющий безгильзовыми реактивными пулями. Почти не целясь, дал короткую очередь по одной из мишеней. Разнес ее в клочья, но сморщился недовольно.

– А что-нибудь посерьезней имеется? – спросил он у хозяина. – Я бы не отказался от… крупнокалиберной, дальнобойной снайперской винтовки какой-нибудь.

– Вообще-то, – усмехнулся Сержант, – практически все миры, в которых нам предстоит просачиваться, технологически более отсталые, чем этот, поэтому мы в любом случае вооружимся, можно сказать, фантастически. Но если ты настаиваешь, могу предложить кое-что и посерьезней. Тащить будешь сам.

С этими словами ведущий, в преддверии совместного рейда перешедший на «ты» без всяких «брудершафтов», как и положено бойцам, которым вот-вот предстояло сражаться вместе, подошел к одному из стеллажей, стоящих возле стен. Вытащил с нижней полки довольно большой ящик, на вид дюралюминиевый.

– Эта установка похожа на ту, что ты держишь в руках, но в ней настоящие мини-ракетки, самонацеливающиеся и с возможностью заданного программирования, – объяснял он, взгромождая на стол, распахивая металлический футляр и затем разворачивая его к Несси. – Вот она, красавица. Заряжена полностью, и вон там, на полках, еще комплекты боезапаса.

– Годится, – согласился чернобородый проводник и потянул к себе распахнутый «чемодан».

– А здесь есть что-нибудь… м-м-м, лучевое? – вдруг поинтересовался у хозяина Николас. – Не знаю, как оно у вас может зваться. Бластер какой-нибудь, энергетическое ружье, лучевой пистолет, может быть…

– Есть, – кивнул и ответил Сержант. – И мы называем это попросту лучеметом. Но я бы не советовал брать что-то подобное. В установке, избранной Несси, хотя бы предусмотрен режим ручного запуска на случай отказа электроники, а у энергетических систем все на электронных элементах базируется. Чем меньше электричества, тем лучше. И да, не забудьте о холодном оружии, на тех полках слева – богатый выбор…

– А почему это вдруг? – спросила Натача. Не только ее удивили слова ведущего, но Николаса с этим вопросом она успела опередить.

– Все очень просто. То, что ты привыкла называть электричеством, в разных мирах подчиняется совсем разным законам. Знакомое вам взаимодействие энергий не является незыблемым для всех реальностей.

– Другими словами, – включился в разговор Несси, – наш друг хочет сказать, что в каком-нибудь очередном секторе любой электроприбор может стать по-настоящему смертельно опасным.

– Вообще, – продолжил философски Сержант, – цивилизации, обуздавшие электричество и подобные ему диапазоны природной энергии, бесспорно, идут по ложному пути развития.

– Это почему? – опять опередила Николаса Натача.

– Электричество движет весь так называемый прогресс, – спокойно заметил Сержант. – Оно, бесспорно, является сильной стороной такой цивилизации, но, лишившись его, можно стать абсолютно беспомощными, и мир, в который мы сейчас направимся, наглядно подтвердит мои слова.

– Я не буду спрашивать, как нам быть с электрическими взаимосвязями внутри наших тел, – прокомментировал Николас. – Надеюсь, Жемчужницы не дадут пропасть.

– Внутри тел не совсем то электричество, которое снаружи… спектр энергий весьма широк и разнообразен. Подозреваю, мы даже приблизительно узнать не сможем, насколько. И все-таки поверьте моему опыту: живому лучше надеяться на внутренние силы, свои собственные и… других живых существ, с которыми возможны симбиоз и взаимодействие.

Николас промолчал, и Натача тоже, хотя могла развязать целую дискуссию. Надо было готовиться к выходу. А Несси в этой дискуссии явно принял бы сторону Сержанта… Хотя и Николас, вдруг поняла Натача, тоже вполне мог бы ему не перечить, разделив основное утверждение о необходимости опоры на внутренние силы человека.

Через некоторое время все четверо были готовы двигаться дальше, и Сержант, пройдя к одному из стеллажей, на полках которого лежали почему-то лишь пустые канистры… легко отодвинул конструкцию в сторону, освободив доступ к секретной дверке, спрятанной за этим стеллажом.

– Наконец-то я могу отправиться в дальний поход! Как давно я этого не делал! – радостно сообщил он. Будто собирался в увеселительную прогулку. Натаче даже показалась неуместной эта эйфорическая интонация. Хотя что она могла знать о радостях и горестях этого человека?.. Впрочем, ей это и не нужно было по большому счету.

«Мне со своими разобраться бы», – подумала она. И мысль получилась отчетливо грустной.

– Прошу за мной, – повторил ведущий словосочетание, которое, похоже, было для него характерным, хотя и странноватым для такого крупного начальника.

Открыв дверь суперключом, Сержант и присоединившиеся к нему двое спутников и одна спутница перешагнули порог и ступили в очередную неизвестность.

=27=

За дверью взорам снова открылся тоннель. Но этот заметно отличался от предыдущего.

– Да-а уж, давненько я здесь не бывал! Здешний мир похож на тот, который вы считаете своим, насколько я знаю, – продолжил Сержант, закрывая за ними дверь уже с той стороны, – но развитие событий здесь пошло несколько в ином направлении. Страна под названием Чайна стала мировой державой номер один, затем инициировала Третью мировую войну. Ее военные, во избежание ядерного варианта развития событий, взорвали в атмосфере этакие… энергетические бомбы. Задумка была проста: эти взрывы, изменив энергетические составляющие целой планеты, вывели все существующие электроприборы из строя раз и навсегда. Несси, из своего ракетомета ты здесь можешь стрелять только одиночными и вручную. Реактивное топливо поджигается искрой химического огня, а не электрической.

– А что же страны бывшего Советского Союза и все другие страны? – спросил Ник. Сказанное Сержантом огорчило, но не удивило его.

– Что им оставалось делать, – пожал плечами ведущий и зашагал по тоннелю, жестом приглашая остальных идти за ним, – вступили в войну с превосходящими силами противника. Другими словами, началась великая война пехоты и возрожденной кавалерии. Она еще не окончена.

– И кто побеждает? – не преминула вставить вопросик и Нэт.

– Китайцы этой реальности обоснованно рассчитывали одолеть и оккупировать всех остальных за счет численного превосходства, – продолжал информировать Сержант, уводя своих ведомых все дальше и дальше по туннелю трапециевидного сечения. – Должен заметить, что это им почти удается… и давно удалось бы окончательно, если бы их гениальный военный план не обернулся против них же.

– Как это? – удивилась Маленькая.

– Все дело в том, – продолжил рассказчик, – что когда изменились энергетические взаимосвязи планеты, российские и украинские ученые вернулись к основательно запущенным биогенным исследованиям. Соединили усилия, форсировали их и открыли возможность оживлять мертвецов. Таким образом, появился способ быстро восстанавливать численность боевых подразделений. По количеству солдат армии врагов китайцев, конечно, более чем весомо уступали захватчикам…

– Ужас какой! – воскликнула Нэт совершенно искренне, судя по голосу, и это было немного странно, ведь она уже встречалась в ЗОНЕ с чем-то подобным и, казалось бы, привыкнуть должна была ко всему… ну, почти ко всему. – Получается, русские начали творить настоящих зомби? – спросила она, в этот момент вольно или невольно посмотрев на Николая, словно это он был повинен в деяниях соплеменников.

– Нет. Оживленные люди ничем не отличаются от никогда не умиравших, – покачал головой Сержант, – поэтому называть их зомби было бы неправильно. К тому же это был единственный выход остановить кровавый геноцид беззащитного гражданского населения. Китайцы бесцеремонно отыгрывались за века унижений…

– Это все интересно и познавательно, – вмешался в разговор Несси, – но какое имеет отношение непосредственно к нам?

– Непосредственно к нам – никакого, – согласился Сержант, – но проблемка в том, что на этот раз нам не подойдет любая дверь. Требуется определенная дверь, и находится она по ту сторону линии фронта.

– Почему мы тогда не вышли сразу с той стороны? – успел первым спросить Ник, сняв этот вопрос с языка Нэт.

– С той стороны китайцы, – пояснил Несси, сообразивший быстрее их, – и поверь, что за своего ты среди них не сойдешь. Шанс на это есть только у Нат…

– Абсолютно неверное объяснение, ха-ха! – рассмеялся Сержант, перебив чернобородого ведомого. – Которое было бы абсолютно верным, если бы у нас не было Жемчужниц. С таким средством камуфляжа за своих мы прекрасно сойдем. За кого надо, в любом месте, но… позвольте мне оставить кое-какие секреты при себе. Вам они ни к чему, к вашей цели не имеют никакого отношения. Мы должны были выйти именно здесь.

Тоннель сделал резкий поворот и неожиданно закончился. Четверо идущих могли прямо здесь выйти на поверхность.

– Участок, на котором мы находимся, контролируют британские войска, – сказал Сержант, – но мои парни здесь предварительно побывали и все устроили.

Ник хотел спросить, когда же парни успели, если не могли выйти за пределы, но поостерегся. А позднее, когда Несси рассказал ему о том, что происходило в комнате с тремя дверями, понял, что вопрос был бы лишним. Занятная это штука – разность в скоростях течения времени.

Выход из подземного укрытия вывел их в обычную земляную траншею. Вокруг на много километров виднелись лишь доты и другие оборонительные укрепления. На этой линии фронта вполне можно было сражаться без всякого электричества.

– Сэр! Все готово к атаке! – доложил Сержанту подбежавший боец.

– Хорошо, – кивнул в ответ Сержант, – ровно через пятнадцать минут трубите штурм.

– Слушаюсь, – подчинился безымянный вояка и тут же исчез выполнять приказание.

– На этом участке фронта, – продолжил свой рассказ Сержант, как только солдат удалился, – все остается без изменений уже на протяжении трех лет, поэтому нам придется возглавить атаку и отбить вражеский рубеж хотя бы на короткий промежуток времени.

– А людей, которые погибнут при этом, не жалко? – вступила в разговор Нэт.

– С такими настроениями тебе нечего делать на поле боя, – сурово заявил в ответ Сержант.

– А я сюда и не просилась, – буркнула Маленькая.

– Это она так шутит, – заметил Несси, стремясь сгладить ситуацию, – юмор у нее такой, своеобразный.

– Жалость – лишнее чувство, – продолжил посуровевший не на шутку Сержант. – Делая первый шаг, все лишние чувства нужно было оставить позади. В пути они только мешают достигнуть цели.

– Я чувствую, нам туда, – очень вовремя ощутив знакомую волну притяжения внезапной уверенности, поспешил вмешаться Ник, вытягиваясь на цыпочках и показывая рукой направление, – вон в тот дот!

– Осторожно, – предупредил Сержант, – здесь полно снайперов… Точку ты указал верно. Вон в ту покосившуюся, изрытую ударами снарядов бетонную громадину мы и стремимся. Там люк, который нам нужен, но для этого еще надо попасть внутрь.

– Для этого придется штурмом взять две линии окопов, – заметил Ник, – и преодолеть полосу совершенно открытой местности, в то время как по нам будут палить со всех стволов, что только найдутся по ту сторону линии фронта.

– Для этого и нужна поддержка, – продолжил сообразительный Несси, – а погибших, я так понял, все равно оживят, и думаю, что многим солдатам уже не однажды приходилось воскресать, так что каяться нам, в общем, особо незачем.

– Что, тут и вправду все вокруг ожившие мертвецы?! – ужаснулась Маленькая, всплеснув ручками.

– В большинстве своем, – подтвердил Сержант. – Но в обязательном порядке больше четырех оживлений не делают, местные обычаи запрещают. Стало быть, четырежды послужи родине, а дальше по желанию.

– В смысле? – не сразу поняла Нэт.

– Значит, или на пенсию, или на кладбище, – серьезно произнес ведущий, – тут уж кто как захочет.

– И что, находятся такие, кто после стольких мучений все равно хотят попадать в эту бойню и умирать? – спросила девушка.

– Как раз после стольких, как ты выразилась, мучений желающих обрести вечный покой хватает даже с избытком.

– Все это очень печально, – упавшим, жалким голосочком заметила она.

– А лабиринт локальных миров вообще не очень-то и склонен порождать веселое настроение, как ты уже вполне могла бы заметить, – обрезал ее Сержант, – и не нужно даже пытаться делать вид, что в нем много светлого и доброго. Самообман может плохо закончиться.

Первый артиллерийский залп, раздавшийся в этот момент будто специально, заставил всех пригнуться к земле.

– Эта наша артподготовка, – пояснил Сержант, – она будет длиться ровно четыре минуты, после чего начнется штурм.

– Черт подери, откуда ты все это знаешь?! – стараясь перекрыть нарастающий грохот, спросил Николай.

– Я же говорил, что была произведена рекогносцировка пути! – прокричал в ответ ведущий. – Мои посланцы были здесь и подготовили эту военную операцию.

– Каков план дальнейших действий?! – прокричал Сержанту Несси.

– После третьей волны атаки! – пояснил тот. – Мы пойдем со спецгруппой на прорыв обороны чуть левее нужного дота. Там по линии окопов можно попасть в сам дот, а все остальное нас уже не волнует.

– Принято! – закивал Несси и, осторожненько выглянув, начал рассматривать предназначенный для прорыва участок.

Тем временем артиллерия перешла на беглый огонь, и позиции противника захлестнуло волной огня. От грохота закладывало уши, и казалось, что барабанные перепонки вот-вот не выдержат… но артиллерийская стрельба вдруг оборвалась, и вокруг настала полная, давящая на голову не хуже грохота тишина. И в этой оглушительной тишине первая волна солдат хлынула из траншей, ринулась в атаку. Через мгновение, конечно, от тишины ничего не осталось.

– Мы идем после третьей волны срочников! – сообщил Сержант.

– А это что, штрафбат пошел?! – спросил Николай.

– Нет, – покачал головой Сержант, – все исключительно по доброй воле. Первой волной всегда идут бойцы срочной службы, желающие по-быстрому получить четыре лычки о воскрешении, что даст им льготы в дальнейшей жизни. Главное, что таких граждан в армию уже не призывают.

Тем временем атакующим бойцам удалось пройти львиную долю расстояния до первой линии вражеских окопов, но с той стороны началось движение, и первая волна солдат была встречена плотным пулеметным огнем.

Бегущие на смерть солдаты не дрогнули, они, похоже, воспринимали происходящее как молодецкую забаву. Эти заранее приняли решение и шли на смерть, зная, что их все равно оживят, и чем быстрее они получат необходимые четыре отметки, тем быстрее смогут при желании убраться в тыл, домой. Но за каждого убитого противника полагались премиальные, а за геройскую смерть еще и давали медаль, поэтому тщеславные молодые люди вовсю старались отличиться, к тому же неплохо подзаработав при этом.

Напичкавшись обезболивающими снадобьями, эти срочники-смертники сражались с фанатичным упорством, продолжая атаковать, даже будучи нашпигованными убийственным свинцом.

– Это зрелище не для слабонервных, – промолвила Нэт и опустилась на дно траншеи, чтобы не видеть.

– Слабонервная нашлась, – буркнул Несси и скептическим тоном произнес: – Насколько я успел тебя узнать, Маленькая, ты, конечно, женщина со всеми женскими слабостями, но нервы у тебя далеко не слабые… хотя да, легировано-стальными их не назвать.

И в каком-то смысле виноват в этом он сам, ее напарник, понял Большой, услышав сказанное чернобородым. Да и Несси тоже. Лучше всего укрепляет нервы необходимость полагаться на собственные силы, умение обойтись без ведущего. А Нэт ослаблена ролью постоянной ведомой…

К этой минуте от первой волны атакующих почти никого не осталось в живых, но смертникам удалось уничтожить много пулеметных гнезд, и следующая волна срочников ворвалась в первую линию окопов противника. Как только первый рубеж был взят, третья волна смертников пошла на подкрепление к остальным, и следующий рубеж взяли стремительно, почти что с ходу.

– Нам пора! – бросил отрывисто Сержант и повел тройку ведомых по длинному окопу влево.

Вскоре их встретил тот же безымянный военный, который докладывал о готовности. Отсюда и дальше окоп был забит солдатами штурмовой группы.

– Сэр, все готово, – отрапортовал боец, как только Сержант появился в поле его зрения.

– Выступаем, – коротко приказал сэр командир и повел солдат за собой.

Атакующие впереди смертники уже разделались с защитниками второй линии окопов противника и поредевшей цепью двинулись на линию дотов, пытаясь забросать укрепления противника ручными гранатами. Но оставшийся участок дистанции оказался заминирован, и ряды атакующих совсем поредели. Впрочем, минное поле им удалось расчистить почти до конца. О том, как здесь ухитряются оживлять разорванных на куски – Нику не хотелось даже гадать.

Идущим вслед за ними штурмовым группам оставалось не так уж и много работы, но взять линию дотов без больших потерь не удалось. Солдаты, составлявшие ряды штурмовиков, были опытными и воевали по контрактам, поэтому количество оживлений было у каждого свое и не ограничивалось обязательной четверкой. Им не требовалась лычка просто так, они воевали за идею или за деньги, поэтому штурмовики куда эффективнее срочников вели бой, очень расчетливо затрачивая живую силу.

Сержант не сразу вывел своих ведомых на нужное место, а выполнив небольшой обход, сначала организовал действия бойцов группы и только после этого принялся выполнять основную задачу. Но покосившийся во время предыдущих сражений бетонный дот отчаянно поливал окрестности смертоносным огнем, делая все подступы к нему практически неприступными. Несмотря на это, атакующие штурмовики, разбившись на пары, настойчиво пытались взять неприступную огневую точку.

Несси, решив ускорить события, достал ручные гранаты, соорудил из них связку и, коротко разбежавшись, метнул тяжелую гроздь адских машинок. Несмотря на то что до китайского дота было шагов пятьдесят, подарочек врагу, брошенный чернобородым сталкером, пролетев по плавной параболе, угодил точнехонько в амбразуру железобетонного сооружения и разорвался не снаружи, перед стеной, а уже где-то внутри. Это прицельное попадание стало переломным в атаке, и дот вскоре был раскупорен и взят штурмовиками…

Сержант в спринтерском темпе провел троицу ведомых к нужному люку, обнаружившемуся в углу мрачного каземата, изнутри покореженного взрывом, вставил ключ в какую-то трещину на поверхности и с уже привычным словосочетанием «Прошу за мной!» открыл проход в следующий слой бытия.

=28=

За дверью снова тянулся бетонный тоннель вроде бы. Этот был неосвещенным, и Натача не смогла бы утверждать с уверенностью, бетон ли вокруг или иной материал. Пятно выхода светлело где-то вдалеке. Сержант, тщательно закрыв за собой дверь, повел всех туда.

– В этом рукаве и правда лабир-ринт в прямом смысле, без всяких переносных, – пошутил Несси. – Коридоры, коридоры…

– Где ты научился так метко бросать? – спросил чуток отдышавшийся Николас.

– Было дело… Долго рассказывать, но поверь, мне в прошлом столько… м-м-м, мутных делишек доводилось обстряпывать, чтобы выйти из схваток победителем, что… как вспомню, так вздр-рогну, – сказал чернобородый проводник, и выражение лица у него в этот момент было далеко не торжествующим, как положено победителю. – Я, можно сказать, суровый ветеран боев с Зоной.

Он замолчал, и слушатели решили, что по теме им сказано все, как вдруг из царящего в тоннеле сумрака поступило завершение речи:

– И боев за Зону тоже.

– Это как? – не утерпев, вставила Натача вопрос, зная заранее, что ответа от загадочного проводника не получит.

– Это так, что врагу не пожелаешь. Но сейчас об этом не место и не время… Чует моя… хм, задница, что мы оказались не там, где планировалось. Так, Сержант?

– Почему ты это решил?! – удивился Николас.

– Все пр-росто, как дверь, хм, – пояснил Несси, еще раз хмыкнув иронично, – я не чувствую поблизости ни одного выхода, а такого быть не должно. Это так, Сержант? – повторил он вопрос.

Но Сержант упорно молчал. Бетонный туннель тем временем закончился, выведя их на небольшую площадку, повисшую на довольно солидной высоте. Вниз уходили высеченные в камне ступени, но с этой возвышенности перед путешественниками открывался поистине необычайный вид. До самого горизонта простирались непроходимые джунгли, а в небе над всем этим выдержанным в зеленых, бурых и желтых тонах пейзажем нависали сразу два солнца и вдобавок – целая шеренга из нескольких планет, причем у двух из них отчетливо просматривались красочные концентрические кольца.

– Вот это да! – восхищенно воскликнула Натача. – Как на картинке!

– Не вижу ничего хорошего, – хмуро произнес Сержант, – нас действительно выкинуло не в ту степь, верней, не в тот лес. Но хуже всего то, что данное обстоятельство произошло с нами совсем даже не случайно.

– Что ты хочешь этим сказать? – быстро спросил Несси.

– Судя по всему, на последнем переходе стояла ловушка, – объяснил Сержант, – и я почти догадываюсь, кто ее поставил, но не буду говорить о своих опасениях. Возможно, я не прав и все еще обойдется малой кровью, но, судя по тому, как ведут себя наши Жемчужницы, следует опасаться самого худшего. Они замаскируют нас в лучшем виде, но абсолютно непробиваемым панцирем прикрыть от непреодолимой опасности все-таки не смогут.

Только после этих слов Натача заметила, что их «одежда», как заправский хамелеон, сливается с окружающим пейзажем, кардинально делая всех четверых путников практически неразличимыми на любом фоне.

– Круто! – восхищенно покрутила головой она.

– Да, да, нужно удир-рать отсюда, – неожиданно поторопил всех Несси, – у меня появилось очень плохое… э-э-э, предчувствие.

– Ч-черт, и у меня тоже, – сознался и Николас, – но куда же нам деваться?

– Нужно обойти эту гору с севера, – спокойно проговорил Сержант.

– И что это нам даст? – уточнил чернобородый.

– Пока не знаю. Но думаю, что нам нужно именно туда, – ответил Сержант. – Чтобы найти хоть какой-то проход, придется разыскать любую дверь с подобием замка, тогда я смогу использовать ключ, а в джунглях, уверен, такие двери найти будет очень проблематично.

– Логично, – согласился Несси, и поскольку больше никто не возражал, Сержант снова повел всех вперед.

Быстро спустившись по каменным ступеням, группа углубилась в труднопроходимые джунгли. Идущий впереди Сержант прорубал дорогу длинным мачете, предусмотрительно прихваченным с собой. И вскоре, довольно неожиданно, четверо пришлых просочились на каменный тракт, безнадежно затерянный в глубине зеленого ада. Каким-то чудом эта дорога не заросла напрочь.

– Нам напр-раво, – уверенно сказал Несси, как только ступил на полосу каменных плит, с обеих сторон стиснутую густой «зеленкой».

– Согласен, – утвердительно кивнул Сержант и снова двинулся впереди ведомых.

Натача невольно подумала, что их четверка со стороны в эту минуту напоминает каких-то загадочных существ. Жемчужницы теперь, стремясь слиться с окружающей средой, делали их практически прозрачными, словно сотканными из некоей зеленовато-белесой субстанции.

– Мы как привидения, – пошутила она, желая поднять всем настроение, но прежде всего, конечно, Николасу.

– Призрачные пришельцы из иного мира, – поддержал ее Сержант, но в следующий миг жестом приказал всем остановиться.

Прямо по курсу, справа от дороги, кем-то была вырублена внушительных размеров прогалина, и посреди нее… стоял на коленях какой-то человек. По крайней мере выглядел он как обычный человек.

– Помогите! Помогите мне! Я умираю! – прокричал незнакомец. И что любопытно, на чистейшем английском языке. С английским акцентом в смысле. На родине Натачи так говорили приезжие британские туристы. У соседей-канадцев был уже другой выговор.

– Он ранен! – воскликнул Николас и хотел шагнуть туда, на помощь, но Сержант остановил его, резко схватив за руку.

– Стой, это ловушка, – предупредил он и быстро увел подопечных дальше, оставив без внимания крики о помощи. – Теперь у меня сомнений нет никаких, мы основательно вляпались, – прокомментировал свои действия Сержант. – Будьте начеку, – предупредил он, – наши противники принадлежат к высокотехнологичной цивилизации, и у них как минимум есть энергетическое оружие. Боюсь даже представлять, что еще.

Несси, приотставший на несколько секунд, нагнал спутников.

– Но мы же не хотим никому причинить вреда, – сказала Натача, – если местные аборигены такие разумные, неужели они не поймут этого? Мы просто прохожие, и…

– Эти все поймут, – оборвал ее Сержант. – Но окружающая территория не их родина, этот ареал для них – охотничьи угодья. А все, что здесь появляется, соответственно становится добычей. Так что мы в их представлении всего лишь трофеи, а у трофеев не спрашивают, их просто суют в охотничью сумку или вешают на кукан, да и все.

– Что же нам делать? – удрученно спросила Натача.

– Прикончить их, – коротко ответил вместо Сержанта Несси, и в тот же миг где-то позади раздался взрыв, и вслед за ним прозвучал утробный рев. Некое создание ревело от боли, и это жалобное стенание разнеслось по окрестности.

– Растяжка моя ср-работала, – ухмыльнувшись, пояснил Несси.

– Нам надо торопиться, – уже подгонял ведомых Сержант, заставив перейти на бег, – один из них ранен, и это ускорит события.

– Сколько их всего? – спросил на бегу Николас.

– Охотников, как правило, трое! – сказал в ответ Сержант. – Но не следует забывать, что здесь есть также и объекты охоты, а они могут быть не менее опасны, чем охотники.

– Сержант, тебе и Натке придется пор-работать в роли живца, – неожиданно предложил Несси, – а мы с Ником попробуем устроить западню.

Он шагнул к ведущему, придвинул к его голове свою голову и что-то шепнул тому в самое ухо. Сержант раздумывал не дольше секунды и ответил:

– Давай!

Сквозь призрачное облачко зелени, в которое его превратила Жемчужница, едва можно было разглядеть, что он также кивнул в знак согласия. Да и то лишь потому, что зелень немного поблекла, когда к Сержанту вплотную приблизился Несси.

– Ник, за мной, – коротко приказал Несси, метнулся вбок от дороги и скрылся за одним из деревьев, вмиг слившись с джунглями. Николас буркнул, что как бы не потерять из виду проводника, абсолютно неразличимого на фоне джунглей, и последовал за ним. Натача продолжила движение по каменным дорожным плитам, стремясь не отставать от Сержанта. Позже, когда у нее и Большого, к счастью, выпала такая возможность, напарник рассказал ей, что произошло с ним дальше, в джунглях…

– Смотри на дорогу, не шевелись и даже не дыши, – шепотом предупредив Николаса, Несси изготовил к стрельбе свою «ракетницу», – пока я не дам команды стрелять. Я займу позицию правее.

С этими словами Несси окончательно исчез, пропал из виду в чаще, и Большой остался один. Взяв на прицел дорожную полосу, он застыл за деревом, как и велел проводник.

Его Жемчужница так же эффективно сливала его с окружающей средой, делая визуально неразличимым, но все-таки он нервничал. Еще бы! Оказаться за тридевять реальностей от родного дома, торчать за деревом в ожидании неведомых охотников за твоей головой и понятия не иметь, с кем или чем придется столкнуться… В общем-то привычное состояние для выживающего в ЗОНЕ разумного. Только вот на этот раз Николас особенно остро ощутил, в какой же глубокой заднице застрял он… и все остальные…

Возникшее впереди мерцание вынудило его отбросить грустную мысль о вечном и вернуться к насущному. В следующее мгновение Большой идентифицировал появление такого же, почти не различимого на фоне джунглей, силуэта. Если бы тот не находился на дорожной просеке распознать просто не удалось бы. Но силуэт едва заметно мерцал точно в том же месте, где Несси и Николас минуту назад сошли с каменной тропы. От неожиданности Большой чуть было не выдал себя, потому что сперва подумал, что это Сержант вернулся… Но вовремя спохватился. Вдруг понял, что подобная маскировка может быть в распоряжении не только у него самого и троих его спутников.

И действительно, охотники, идущие за ними, тоже обладали возможностью маскироваться не хуже, чем позволяли Жемчужницы. Осознав, что перед ним преследователь, Николас взял гада на прицел и уже хотел было нажать на спуск, но… строгий приказ Несси остановил его. В следующий миг замерший без движения Большой скосил глаза, в надежде увидеть возвращение ушедшего в чащу проводника, однако вместо этого… увидел второго охотника! Тот стоял слева и уже поднял свое оружие, чтобы поразить жертву!

Шансов выжить у Николаса не оставалось фактически никаких, преследователь подкрался слишком незаметно и слишком быстро… и окончился бы для Большого путь домой прямо в том месте, под тем деревом, почти не обмануло тоскливое предчувствие… Если бы не выстрел Несси, конечно. Ракетный удар прогремел как гром среди ясного неба, и выпущенная прямой наводкой ракета разнесла охотника на куски, заляпав Николаса светящейся слизью с ног до головы.

Второй охотник, сообразив, что потерял компаньона, открыл огонь из своего оружия. Действительно, не пулевого и не ракетного… От прямых попаданий энергетических зарядов фрагменты деревьев разлетались на мелкие щепки и веточки, но из-за того, что мишени «срослись с зарослями», стрелок был вынужден палить не прицельно, а вслепую, полностью демаскируя при этом собственное местонахождение.

По задумке Несси, роль настоящей приманки исполнили не Сержант и Натача.

Николас.

Вернувшийся, загодя предупрежденный Сержант сразу сориентировался, что к чему. С тыла подкрался ко второму охотнику, увлеченному расстрелом деревьев, и прикончил того в спину практически в упор.

– Все живы?! – крикнул он.

– Живой! – прозвучал из чащи голос Несси.

– Ж-живой… – дрогнув, гораздо тише вторил ему голос Большого.

Натача, по приказу Сержанта чуть приотставшая, подтянулась к месту событий как раз в этот миг и слышала ответ напарника. У нее в груди даже вдруг потеплело, когда она услышала голос Николаса… живого! И уже на ее глазах оба напарника продрались из раскромсанных джунглей обратно на дорогу.

– Остался еще один, – напомнил Сержант. – Но у этого урода, – он показал на убитого им преследователя, – я нашел вот что.

На вытянутой ладони ведущего лежал небольшой светящийся шар.

– Что это? – спросила Натача.

– Это пульт управления той колымагой, на которой эти ребята сюда прибыли, – пояснил Сержант. – Более того, я уже вызвал ее, и скоро она прилетит за нами в автоматическом режиме. Надеюсь, что мы без проблем, не прибегая к помощи ключа, сможем покинуть этот мир.

– Что ты хочешь этим сказать? – Николас опередил Натачу и успел задать вопрос первым. Может быть, потому, что в этот момент она отвлеклась. Приблизившись к напарнику, прижалась к его боку, чтобы удостовериться и поверить – Большой действительно жив…

– Корабли подобных любителей поохотиться также способны перемещаться между мирами, – сообщил поразительную новость Сержант. – У них, правда, ограниченный спектр перемещения, но нам вполне хватит, чтобы выбраться из ловушки.

Николас левой рукой крепко прижал Натачу к себе. Как он потом ей признался – ощутить партнершу рядом ему в тот миг понадобилось с той же целью. Чтобы удостовериться в факте – живой! Несмотря на все, что сталкеру Большому довелось испытать в ЗОНЕ раньше, именно эта секунда, на прицеле у охотника, внезапно материализовавшегося из ниоткуда, позволила ему ощутить самый пронзительный страх. Страх из страхов…

– Ты как, Маленькая? – шепнул он, но ответить ему Натача не успела. Огромная тень накрыла их всех сверху, заставив одновременно задрать головы.

– Нужно будет снести несколько деревьев, – озабоченно произнес Сержант, – иначе эта штуковина не сможет выполнить посадку.

– Без проблем, – согласился Несси и шарахнул ракетой в огромное дерево. Основание ствола разлетелось вдребезги, и громадина с душераздирающим треском начала валиться набок, породив лесной «эффект домино», сминая деревца меньших размеров. Чернобородый следующим метким выстрелом уложил еще одно возвысившееся над прочими дерево, крест-накрест с первым гигантом.

После чего летающая машина смогла опуститься достаточно, чтобы зависнуть и подобрать новых пассажиров. Корабль охотников был компактным, как ни странно, рассчитанным именно на четверых пассажиров, хотя Сержант упоминал, что они охотятся тройками. По крайней мере посадочных мест внутри было именно четыре, возможно, не всех своих жертв добытчики грузили в багажное отделение, кого-то забирали живьем и зачем-то усаживали рядом… Сержант умел управлять этим дископодобным агрегатом, он ловко поднял трофейный флайер над древесными верхушками и направил его к облакам…

– К нам пожаловали с претензией! – сказал Несси, как только они поднялись футов на триста. В подтверждение его сообщения мощный лучевой импульс пронесся мимо, растаяв где-то в вышине.

Еще один, с виду точно такой же, летающий двояковыпуклый диск заходил сверху, намереваясь отомстить за гибель охотников. Упомянутый третий ли находился внутри его или другая троица охотничков, не суть важно. Главное, что линзоподобный диск недвусмысленно атаковал.

– Идем на отрыв! – выкрикнул Сержант и заложил крутой вираж, стремясь увернуться от следующего лучевого удара.

Успешно выйдя из пике, угнанный охотничий кораблик направился к зениту. Сержант настойчиво стремился ввысь, ввысь, к облакам.

Этот темный прогал в небе, обрамленный более светлыми облаками, Натача разглядела, уже когда пятно темноты придвинулось к летящему диску почти вплотную. Судорожно вцепившись кулачками в предплечье Большого, она расширившимися глазами смотрела назад, на второй дисковый флайер, отчаянно стремившийся настичь их, и поздновато повернулась лицом вперед… Она никогда раньше не подумала бы, что даже вот такой «антипросвет» в облаках может быть дверью, позволяющей убраться восвояси.

=29=

Летающий диск порядочно тряхнуло, как будто он ткнулся во что-то, и сразу же после этой встряски наступили полнейшие тишина и спокойствие. Оглядевшись, спутники поняли, что вожделенный переход произошел, вне всякого сомнения, но они… оказались глубоко под водой. Смотровой колпак дисковидного флайера со всех сторон окружала толща жидкостной среды.

– Ничего страшного, – подбодрил всех пилотирующий Сержант, – сейчас всплывем и осмотримся, что к чему. Главное, чтобы погоня не попала в тот же мир, что и мы. Это маловероятно, но если они успели выйти… э-э, впритык, то могут сесть на хвост в буквальном смысле.

И дисплей сканирующей системы, осветившийся на панели управления, сообщил, что им крупно не повезло – маловероятное свершилось.

– Оторваться не получится, – прокомментировал происходящее бывалый Несси, – нам нужно как-то сбросить хвост, иначе нас рано или поздно подобьют.

– Да, их выбросило в этот же сегмент, – невесело подтвердил Сержант. – Остается надеяться, что мы успеем убраться отсюда раньше, чем…

Ведущий не договорил, только рукой махнул обреченно.

Николай раньше даже вообразить не мог, что показавшийся чудесным артефактом суперключ от всех дверей, на порядок расширяющий свободу передвижения, – не самое чудесное из чудес. Целый корабль, способный открывать двери по желанию пилота! Да-а уж, черт р-раздери, чем дальше от Бункера он уходил, тем яснее становилось, что движение в ЗОНЕ явно было и есть куда более оживленным, чем представлялось погибающему от одиночества пленнику, застрявшему в похожем на квадратный гроб здоровенном баке, закопанном в землю. Разумные ко всему приспосабливаются, и даже в аду они ухитряются прокладывать свои пути-дорожки…

Тем временем пространство вверху начало заметно светлеть, и вскоре трофейная «линза» всплыла и очутилась на поверхности жидкости. Вокруг была сплошная вода, по крайней мере берегов абсолютно не просматривалось, но беглецы, как назло, и здесь оказались не одни. Мимо в боевом порядке следовал целый флот, и, судя по флагам и лаконичным надписям NAVY, эти боевые корабли выглядели как взаправдашние военно-морские силы США.

– Очередной стандартный мир, – прокомментировал Сержант изображение географической карты, всплывшее на его экране.

– Да это же Магелланов пролив! – увидав карту, сразу воскликнул Николай. – И мы совсем недалеко от Антарктиды.

– Почему мы не взлетаем? – спросил Несси.

– Батареи движительного разрядника почти пусты. Генераторы еще не накопили достаточный объем энергии, – ответил Сержант, – так что пока нам придется просто поплавать. На эти импульсы не понадобится много ресурса.

Голос его был абсолютно спокойным, но в глазах стойкого и почти неунывающего Сержанта Николай заметил промелькнувший… страх. Чего же смог вдруг испугаться этот матерый сталкер, истоптавший в ЗОНЕ троп наверняка не меньше, чем проводник Несси?!

Пилот что-то понажимал на пульте, и посудина резко рванулась вперед, моментально превратилась в скоростной катер. Находившихся внутри диска четверых путников инерцией дернуло назад, но экстренный старт не принес желаемого результата. Проходящие мимо строем военные корабли уже заметили их, и один из крейсеров произвел предупредительный выстрел, явно предлагая остановиться. Сержант был вынужден развернуть катер-диск по широкой дуге и направиться на сближение, заметно сбросив скорость. Убраться вон они уже не успевали – американские корабли наверняка расстреляли бы беглецов.

– И что дальше? – спросил Несси.

– Мы сделали вид, что хотели удрать, но испугались… Тяну время, – растолковал пилот. – Нам нужно еще немного потянуть, и мы просто уйдем в другой выход. Главное, чтобы охотники не всплыли раньше, чем… – Он осекся и глянул на дисплей сканера.

– А кораблики-то старые, – заметил Николай, приглядевшись, – это флот времен Второй мировой войны. Ну, по крайней мере я изучал такую историю, в которой…

Ему никто не успел ответить. Сержант снова резко прибавил скорости до максимума, и четверых опять дернуло назад. Преследующий диск тоже выскочил на поверхность океана. Охотники, по всей видимости, имели хорошо заряженную батарею – их флайер без паузы взмыл в воздух и, выполнив короткий разворот, атаковал ускользающую добычу.

Сержант искусно увел диск с линии вражеского огня. К этому моменту беглецы практически достигли строя проходящей мимо эскадры, и энергетические импульсы преследователя угодили в борт ближайшего линкора, вызвав ряд мощных взрывов внутри огромного стального корпуса.

Другие американские корабли мгновенно среагировали на угрозу, и многочисленные орудия корабельной артиллерии разразились шквалами огня. В результате преследующий диск был втянут в настоящее морское сражение, и, несмотря на то что с технологической точки зрения пришельцы обладали неизмеримо более высокими мощью и маневренностью, моряки сражались яростно. Хотя поразить диск точными попаданиями орудия не сумели, а вот эскадра начала нести серьезные потери. И когда уже третий по счету эсминец заполыхал, разрезанный вдоль борта ослепительно сверкающим, как полуденное солнце, лучом…

Эти нечаянно случившиеся жертвы дали возможность Сержанту и его пассажирам выполнить переход.

И – еще один. После паузы, понадобившейся на подзарядку батарей, аккумулирующих объем энергии, достаточный для одномоментного «выброса».

=30=

– Почему мы не остались там?!

Натача с полным на то основанием поразилась случившемуся. Невероятно, но факт – ведущий не сделал длительный привал в окружающих условиях, которые выглядели более чем располагающими.

С ее точки зрения.

Пока батареи снова подзаряжались, она успела хорошо осмотреться. «Пауза» проистекала на заливном лугу в пойме тихой речки, вокруг царили тишь и благодать, невдалеке просматривались рощицы мирных деревьев, и близко непохожих на дикие джунгли. Никаких искусственных сооружений в поле зрения не наблюдалось, монстры и хищники вокруг не шастали, вообще никаких живых существ на глаза не попалось. А жестокий пилот даже не позволил выйти на минутку, размять ноги и полной грудью надышаться свежим речным воздухом…

– Потому что у нас должны были вот-вот выйти из строя генераторы. И они таки накрылись, – разъяснил Сержант. – Эта колымага выработала ресурс и не выполнит больше ни одного перехода без… хех, капремонта. Но зато нам удалось гарантированно оторваться.

– Да ладно, корыто все равно бросить пр-ришлось бы, – вставил Несси. – Ты лучше скажи, куда мы сейчас-то напр-равимся. – Он по-прежнему в своей манере акцентировал хрипловатым «р-р» слова, которые по каким-либо причинам считал ключевыми.

Вокруг, сколько хватало взгляда, опять простирался океан. На этот раз не спокойный, а бушующий. И по большому счету ничего не было видно, кроме угадываемой массы воды и многочисленных молний, разрывающих ее поверхность.

– В этом мире нет суши, – обрадовал в кавычках своих ведомых Сержант и сверился с данными на дисплеях пульта, – кроме того, атмосфера непригодна для открытого дыхания. Здесь жизнь только формируется, и процент кислорода еще значительно ниже уровня, необходимого организмам, таким, как наши…

– Нам туда, – перебил Несси, указав рукой в необходимом направлении.

– Почему ты так решил? – несколько удивленно спросил Сержант. – Там же нет…

– Я чую, пр-равильный переход в той стороне, – категорично ответил Несси, и пилот, ничем не прокомментировав эти слова, подчинился…

Флайер, снова превращенный в катер, а точнее, в полуподводную лодку, пробивался сквозь бушующие волны. Молнии несколько раз попадали в обшивку, но пассажиры не ощущали неудобства из-за этого. Диск успешно справлялся с защитой. Так миновало примерно полтора часа, и Сержант уже начал вопросительно поглядывать на Несси, но тот был неумолим и упорно настаивал, что надо выдерживать взятый курс.

– Уже недалеко, – успокаивал он. – Я чую, выход там…

– Увы, а я ничего такого не чую… – разочарованным эхом отозвался Николас.

Очередная молния расплескала искры по мокрой обшивке, однако кораблик уверенно продвигался курсом полный вперед. Спустя еще несколько минут бушующие вокруг волны неожиданно исчезли, бывший охотничий диск попал в «глаз бури», и путешественники увидели, что их средство передвижения, словно щепку, несет… к эпицентру поистине гигантского водоворота!

– Мы приплыли, народ! – весело закричал чернобородый, указывая прямо туда, на огромную образовавшуюся в центре воронку. Его светлые глаза в этот момент по-настоящему засветились.

– Ты уверен?! – не выдержала и вскричала Натача.

– Уверен, Натка, уверен! Не знаю, где тут Сержант собирался искать дверь с замочком, но я к выходу уже привел, и ключ не понадобится.

– Ладно, не буду настаивать на другом варианте. – Сержант пожал плечами. – Хотя он куда менее экстремальный, пускай и добираться к нему дольше… Да, Маленькая, чтоб ты знала, на том прелестном лужку твою органическую плоть, вышедшую на прогулку очень быстро перевело бы на удобрение. Вся местность вокруг была приманкой. Есть сектора, в которых монстры не бегают за жертвами. В своеобразную мутированную форму жизни превращается сама окружающая среда. Твердь и атмосфера приобретают способность видоизменяться. Они улавливают образы и превращаются в то, чем успокаивается и расслабляется живое существо… Наши Жемчужницы – родом из одного похожего мирочка. Для выживания все средства сгодятся, а цель оправдает любое средство.

– Все как у людей, – проворчал Несси. – Хочешь жить, клювом не щелкай.

Натача не поняла, что он имел в виду, но эти чистокровные славяне постоянно говорили всякие загадочные слова, над которыми требовалось ломать голову. Или выбросить из головы и не засорять ее всякими философическими премудростями.

На то и восточные славяне.

У нее зародилось подозрение, что и Сержант на поверку вполне мог оказаться каким-нибудь русским или этим, как их там?.. Украинцем.

Период «Четыре»

=31=

Переход свершился мягко, без толчков и сотрясений, но как только флайер появился в другом мире, почти сразу же произошло столкновение с чем-то. От страшного удара двояковыпуклый дисковидный корпус лопнул, будто скорлупка, пошел трещиной, а за первым ударом последовал еще один и за ним еще… Только после этого многократно треснувший кораблик с грохотом рухнул наземь. Пилота и пассажиров уберегли противоперегрузочные кресла, честь им и хвала. Главное, что машинка не развалилась прямо в воздухе, ведь парашютами кресла не были оборудованы…

– Все живы, – констатировал Сержант и шумно выдохнул: – Уф-ф-ф! – чем выдал внутреннее напряжение. Все-таки и у этого всезнающего и везде-бывалого супермена ЗОНЫ имелись нервы. Человек ведь! Каким бы крутым ни стал в процессе выживания.

Они, все четверо, покинули бывший флайер, прихватив все, что только можно было взять и унести.

– Ч-черт, где это мы? – как только выбрался на поверхность, первым делом спросил Николай у более опытных сталкеров. Несси и особенно Сержант вполне могли знать.

Вокруг была полнейшая, безнадежная, безжизненная пустыня, которая выглядела бы мертвой, если бы не огромные каменные глыбы, хаотично летавшие над поверхностью, придавая местному пейзажу лихорадочное оживление. Летучих камней было довольно много, но все они парили не выше метра-двух над почвой, причем большие глыбы двигались гораздо быстрее маленьких и часто сталкивались. Камни эти стремились буквально сметать все встреченное на траекториях своих полетов, а когда сталкивались с более крупными, отскакивали неожиданно резво, как мячики…

– Ну, хвала богам, знакомые места! – удовлетворенно высказался Сержант. – Хочу заметить, что мы не так уж и отклонились от намеченного курса, и скоро я доведу вас туда, куда и обещал с самого начала. И хотя летающие скалы и сбили наш транспорт, пешком мы не пойдем.

С этими словами Сержант, увернувшись от маленького камня, коротко разогнавшись, ловко запрыгнул на пролетавший мимо другой, куда более внушительных размеров мегалит и быстро, как паук, по складкам и выступам вскарабкался на самую вершину. Неожиданно для его спутников оседланная им каменная глыба, резко развернувшись, вернулась назад и как по команде остановилась перед ними.

– Прошу за мной! Ха-ха-ха! – Сержант наверху расхохотался, произнеся свое традиционнее приглашение. Его явно отпустило внутреннее напряжение.

Четверо, усевшись на вершине огромной каменной глыбы, полетели в северном направлении. Темп движения летящего камня был не очень быстрым, и путники с комфортом разместились на чуть покатой верхней поверхности. Мегалит лавировал между другими скалами, ухитряясь не сталкиваться с большими, а маленькие от него просто отскакивали.

– Как ты это делаешь? – спросил Большой у Сержанта.

– Делаю что? – с невинным выражением лица ответил тот вопросом.

– Управляешь этой штуковиной. – Нэт уточнила за Ника.

– На самом деле это примерно так же просто, как и управлять внешностью своей Жемчужницы, – загадочно ответил матерый сталкер и снова сделался прозрачным призраком, каким был в джунглях. В это время Жемчужницы троих его спутников уже приспособились к окружающему фону и приобрели цвета пустынного камуфляжа. – Ваши раковины, – продолжил Сержант, вновь обретая более подходящую для пустыни летающих скал цветность и контрастность, – изменяются согласно заложенной в них программе, цель которой – не выделяться. Я же могу управлять своим камуфляжем, потому что умею общаться с Жемчужницей напрямую. Когда сумеешь впервые, дальше оно совсем просто. Это как езда на велосипеде или секс – главное, не спасовать первый раз.

– Ты хочешь сказать, что этот камень разумный? – удивилась Нэт.

– А сталкиваясь боками, это они так общаются, – проворчал Ник.

– И что тут такого? – пожал плечами ведущий. – Вам ли удивляться многообразию форм и содержаний… Кстати, этот к тому же не просто способен мыслить, он еще и считает, что от вас троих плохо пахнет.

– Он шутит, Натка, – ухмыльнулся Несси, подметив, как увеличились от удивления обычно не очень широкие глаза Нэт, – камни подобными мелочами не заморачиваются.

– Хотел бы я знать, что может взволновать камень… – проворчал Ник. Этот вопрос его действительно заинтересовал, но он знал, что ответа не получит. Не до того. – Ты скажи лучше, куда мы направляемся, – уточнил он у Сержанта, – лично я в округе не чувствую никаких выходов. Может, кто-нибудь более опытный в таких делах…

– Не чувствуешь, – ехидно заметил Сержант, – потому что их нет.

– Точно, нет. И какой тогда у нас план, маэстро? – съехидничал со своей стороны и чернобородый сталкер.

– Все очень просто, – ответил Сержант, – члены моего общества специально оставляют в подобных мирах заначки.

– Например? – тут же спросила Нэт.

– Сейчас увидите, – заверил ведущий и, сверившись с каким-то прибором на руке, добавил: – Тем более что мы уже фактически на месте.

Спрыгнув с притормозившей и замершей без движения невероятной разумной глыбы, Сержант помог спуститься своим спутникам. Отпустив камень, шустро упорхнувший по своим непостижимым делам, принялся разгребать руками песок. Летающие скалы обходили стороной участок, где находились люди, – видимо, Сержант их мысленно отваживал.

Вскоре показался край… дверной рамы. Большой сразу понял, что оно такое, «заначка» в этом смысле, и принялся помогать Сержанту. Рыть яму и очищать дверь, прикопанную в песочек.

Как только дверное полотно в коробке было освобождено из горячих объятий пустыни, они поставили дверь в вертикальное положение, и Сержант сразу же открыл ее своим ключом. Створка распахнулась, и… вместо пустынного пейзажа заклубилась привычная до тошноты серость. Через пару секунд в ней промелькнул не то туман, не то дым, гораздо более темный – там, по ту сторону, особенного света что-то не наблюдалось. И вот в эту самую дымную темень им предстояло шагнуть… Ник уже отвык от слова «прыгнуть». Начал отвыкать после того, как уже с десяток раз сумел шагнуть прямо туда, куда так долго боялся прыгнуть. Боялся пуще всех монстров, обитавших в том сегменте ЗОНЫ, в который он попал изначально и в котором утратил целую группу товарищей по несчастью.

Самое поразительное, что он до сих пор не понял, почему же так происходит, что все они, е-мое, не сгорают? Перешагивают Рубеж за Рубежом, но не сгорают! Почему ухитряются вписываться в прыжковую секунду? Особо не напрягаясь, будто каким-то чудом подсознательно синхронизируясь с ее появлением и делая шаг вперед очень своевременно.

Умение перешагивать Рубеж появилось само по себе. В отличие от умения прыгать, обучиться которому он так и не решился попытаться за все тьма-светы, которые провел внутри Частокола и Бункера.

Глумливая насмешка «закона подлости». То, что некогда казалось самым недостижимым во Вселенной, теперь было самой ничтожной из возникающих проблем. Хотя по-прежнему – абсолютно необъяснимым…

Ведущий опять проговорил заветное: «Прошу за мной», – и в очередной раз просочился сквозь дверной проем.

Для этого мира прохожие исчезли в неизвестности, канули безвозвратно. Закрывшаяся дверь одиноко упала на землю присыпаться новым песком времени и дожидаться своей следующей секунды востребованности.

Которая, возможно, для нее больше никогда и не наступит.

=32=

Пробравшись в эту линию бытия, путники сразу угодили на поле боя. Тут велась война, и она явно не вчера началась.

Натача осмотрелась и сделала вывод, что все вокруг одеты в форму американских военных уже знакомого периода, Второй мировой войны. Благодаря суперкамуфляжу и они четверо тоже «приоделись» как полагается… Ей любопытно было бы себя в полный рост со стороны увидеть, но зеркало на линии фронта – далеко не первостепенной важности предмет.

На этот раз они очутились в очередных руинах, войдя сюда через пролом в кирпичной стене, образованный попаданием артиллерийского снаряда. Моросил дождь, влага смешивалась с дымными клубами, и в итоге получалось некое подобие волглого тумана, который стелился над театром военных действий. Откуда-то глухо, словно через стенку, доносились обрывки голосовой записи, транслируемой, вероятно, через громкоговоритель. Голос уверял, что всем сдавшимся в плен гарантируется полная безопасность, и обещал… Громкий стон заставил пришедших переключить внимание на другие звуки.

– Ко мне, солдаты! – послышался хриплый голос.

Первым успел на зов Сержант и обнаружил за грудой битого кирпича полковника армии США. Судя по всему, смертельно раненного, умирающего… С развороченным животом без немедленной хирургической операции не выжить.

– Имя… звание… – из последних сил исторг еле живой офицер.

– Да, сэр! Мастер-сержант Грэй Ти Стульник, девятая рота тридцатого полка, – отрапортовал ведущий, сочинив все на ходу. Ведомые уже подтянулись к месту событий, и Натача хорошо расслышала, как тот представился.

– Сержант… доставить пакет… выполнять…

С этими словами отдавший последний приказ командир надрывно застонал, закатил глаза и отправился на вечный покой.

– Дальше-то что? – нарушил скорбное молчание Несси, присел на корточки, кончиками пальцев опустил веки преставившемуся полковнику и констатировал: – Отмучился, брат-воин.

– Возможно, нам придется отнести пакет, – сказал Сержант. – Это, несомненно, в переносном смысле откроет нам двери в местной дислокации войск. Даст повод присоединиться, а уж там мы доберемся и к двери, подходящей для перехода… Если же пакет не понадобится, что ж, значит, не судьба. Главное, что этот полковник перед смертью успел осознать, что пакет передан и будет доставлен. Он заслужил умереть с чувством исполненного долга.

– Правильную дверь я чую и так, она вон там, – мрачно заметил чернобородый, указав пальцем нужное направление.

– Да, примерно в том направлении она и расположена, но к ней еще нужно добраться, – проговорил Сержант, взял запечатанный конверт из руки скончавшегося полковника, спрятал его в кармане и поднялся с колена, на которое привстал, представляясь офицеру.

Просочившись несколько сот ярдов в требуемом направлении, четверка оказалась в глубине разрушенного бомбежками города и здесь наткнулась на группу перепуганных солдат, лишившихся своих командиров.

– Стоять! – властно приказал Сержант. – Почему покинули свои позиции? Доложить обстановку.

Натача заметила, что форма ведущего к этому моменту видоизменилась и была уже не сержантской, а капитанской, со всеми положенными знаками различия.

– Сэр, там слишком много немцев, все офицеры мертвы, кроме того… – начал отчитываться неизвестный боец, не самый испуганный, наверное.

– Отставить панику! – резко перебил его Сержант. – Не то расстреляю на месте. Вы все поступаете в мое распоряжение, бегом за мной.

И Сержант развернул растерянных солдатиков в обратном направлении.

– Нам вообще-то надо в это здание с красной крышей, – негромко уточнил Несси, обратившись к Сержанту.

– Рядовой, что находится в том здании? – обратился «капитан» к ближайшему от него солдату.

– Там немцы, – коротко ответил тот.

– Ясно, – кивнул самопровозглашенный командир. – За мной!

Достигнув передовой линии обороны, они соединились с еще одним отрядом бойцов. В общей сложности солдат набралось дюжины четыре, и, судя по окружающей тактической обстановке, подкреплений ждать было неоткуда.

А с той стороны закончилась трансляция записи, и наступила очередь танков. Грозно лязгая гусеницами и рыча, огромные «тигры» поползли в атаку. Немецкие пехотинцы позади них растянулись цепью. И форма у них была подозрительно знакомого черного цвета…

– Уничтожать танки! – наставлял американцев «капитан» Сержант, спешно расставляя их по позициям.

Николас, заметив неподалеку мертвого гитлеровца с неиспользованным фаустпатроном, скользнул туда и присвоил оружие себе.

– Соображаешь, запас карман не тянет, – похвалил его Несси, и в этот миг разорвавшийся снаряд засыпал всех комьями глины и осколками кирпичей, вынудив пригнуться почти до земли и броситься искать прикрытие. Танки начали артобстрел.

Чернобородый проводник спрятался за уцелевшим фонарным столбом, изготавливая к стрельбе свой ракетомет. Высунувшись из-за укрытия, метко послал ракету, угодив прямо в основание башни одного из наступающих танков. Тяжелая железная машина буквально взлетела на воздух, с душераздирающим грохотом разваливаясь на части.

– Оружие возмездия, фашисты, – буркнул Несси. – Будущее мстит.

Натача пряталась за подбитой легковушкой совсем недалеко от него и расслышала странноватый комментарий. Большой скользнул куда-то влево, строго-настрого приказав ей только отстреливаться в случае прямого нападения, но самой в бой не вступать.

Начало отражения атаки действительно было удачным. Малообстрелянные американские солдатики приободрились, решив, что им на усиление прислали четверку отборных ветеранов. После демонстрации невиданного образца вооружения в действии боевой дух державших оборону солдат поднялся если не до небес, то на уровень крыш… Они, казалось, даже забыли, что с той стороны в атаку шли эсэсовцы, совсем не приученные отступать.

Союзники еще утром выбили гитлеровцев и контролировали подступы к этому населенному пункту. Но противнику удалось отрезать небольшое скопление от основных сил союзнической армии, и к моменту появления четверых пришельцев ситуация здесь сложилась очень плохая. Весь офицерский состав выбыл из строя, а после того как пропала связь, солдаты решили оставить свои позиции, тем более что враги подтянули свежие силы, ударный костяк которых составил батальон войск СС.

Эти «черные» первым делом повесили всех пленных вдоль условной линии фронта, опустив тем самым боевой дух окруженцев практически до нуля. Но появление нового командира в корне изменило ход событий.

Эффектно подорвав первый «тигр», ракетометчик вернул людям надежду, и попавшие в окружение солдаты, совсем недавно готовые сдаться на милость врага, начали отчаянно сопротивляться. Перезарядив свое грозное оружие, Несси прокрался немного вперед и, отметив лазерным прицелом второй «тигр», сверхточным выстрелом послал свою ракету в цель. Термический заряд из будущего прожег толстую броню, и разорвавшаяся уже внутри ракета оставила от хваленого танка пылающую груду металлолома.

Третий «тигр» подбил Николас, в гусеницу, из трофейного фаустпатрона он сумел обездвижить фашистский танк. И показалось, что перелом в сражении уже наступил, так как у нападавших оставались только три тяжелые машины, способные двигаться… но появившееся в небе звено самолетов с черными крестами на крыльях сразу изменило диспозицию в худшую для американцев сторону.

– Без преимущества в воздухе нам не вытянуть! – кричал командиру Большой. Он отстреливался, пытаясь достать залегших эсэсовцев, а в этот момент перевернулся на спину и нацелился на фашистский штурмовик.

Но изменил расстановку сил не Сержант, а опять Несси. Он снайперски поразил пикирующий «хеншель». У моторного самолета с винтовым пропеллером не было никаких шансов уйти от запеленговавшей его самонаводящейся ракеты. Прогремевший воздушный взрыв громогласно возвестил о том, что ракета достигла намеченной цели, а сталкер уже послал вверх вторую и сразу за ней третью ракету. Целиться ему не было особой нужды, «умные» ракеты, распределив воздушные цели между собой, оперативно оставили наступавшего противника без преимущества в воздухе. Оружие принесло возмездие из будущего…

Но все-таки четверо бойцов, даже супервооруженных, не могли проконтролировать весь участок фронта. Наступающие подразделения противника сумели в одном месте прорваться к оборонительному рубежу, и в результате завязалась рукопашная. Первым к точке прорыва подоспел Николас. Естественно, рожденный в СССР с детства должен был испытывать ненависть к гитлеровцам, и он безжалостно расстрелял целую группу эсэсовцев из своего скорострельного оружия. Огонь его прекратил снаряд, который разорвался неподалеку, взрывом Большого отбросило в сторону, но упал он удачно и осколками не был посечен, поэтому из положения лежа расстрелял следующую группу атакующих…

Тем временем Несси накрыл ракетой еще один танк. И у него кончились самые мощные заряды. После этого, расстреляв имевшиеся в наличии противопехотные, осколочные ракеты, чернобородый сталкер был вынужден отложить ставшую бесполезной ракетную установку и взяться за более легкое оружие. Оставшиеся два танка подбили державшие оборону американские бойцы, и можно было с полным на то правом сказать, что фашистами полностью утеряно преимущество в технике. Хотя численное превосходство по-прежнему оставалось на стороне гитлеровцев.

Противопехотные реактивные гранаты, выпущенные Несси, уравняли шансы, но бой по-прежнему шел полным ходом. Несмотря на все многочисленные потери, солдаты противника фанатично стремились вперед. Но к этому моменту Сержант, куда-то исчезавший, вернулся с группой бойцов, кативших полевую артиллерийскую установку! Выставив пушку на позицию прямой наводки, солдаты под его командованием начали расстреливать атакующих гитлеровцев практически в упор. Шрапнельный ливень быстро охладил пыл атакующих, и вскоре наступил тот самый долгожданный перелом в сражении.

Фашисты были разделены артиллерийским огнем на две части. Большинство отступило на прежние рубежи, но небольшая группа по-прежнему контролировала плацдарм, отвоеванный за линией обороны американцев. Но как только туда подоспели Несси и Николас, с фрицами было покончено.

Сержант уже собрал остатки солдат в ударный кулак и повел их в контратаку. Большой вернулся к спрятавшейся напарнице, удостоверился, что с его «малышкой» все в порядке, и кинулся вдогонку. Шальные пули в Натачу иногда попадали, но Жемчужница исправно гасила инерцию движения, кусочки раскаленного металла осыпались наземь, как спелые вишни, а спрятанная внутри защитной раковины девушка ощущала всего лишь несильные тычки. Именно благодаря своим живым суперскафандрам четверо пришлых были практически неуязвимы для стрелкового оружия этой эпохи. Испытывать же на себе поражение авиационной бомбой или снарядом крупного калибра они, конечно, не стремились и потому старались избегать ситуаций, в которых этот «эксперимент» мог бы вполне состояться. Не факт, что это убило бы их с полной гарантией, но проверять вряд ли стоило.

Со стороны гитлеровцев заговорили пулеметы и шустро сбавили пыл контратакующих, заставив американцев прижаться к земле… Неожиданно появившийся с фланга Несси держал в руках снайперскую винтовку, самую обычную, местную, но выстрелы его были безошибочны, и чтобы выбить все пулеметные расчеты, ему хватило ровно одного магазина.

Путь вперед снова был свободен. Небольшой рывок вдоль развалин и горящих танков, и измученные солдаты ворвались в тот самый дом с красной крышей. Никаких немцев, правда, в доме уже не оказалось, и Сержант, приказав занять оборону, остался наедине с ведомыми.

Натача к этому моменту уже подтянулась к своим мужчинам. Боестолкновение, которое она наблюдала фактически со стороны, завершилось. Вступить в бой она могла в любую секунду, но не сделала этого по двум причинам: все-таки не осмелилась нарушить приказание Большого и… не захотела стрелять в немцев. Не по той причине, что убивать не могла или не умела, а потому, что ей стало… противно. Она сама себя не понимала, с чего бы вдруг, но – факт. По ходу движения приходилось использовать местных обитателей в своих целях неоднократно, да и она сама, чего греха таить, всегда с охотой использовала предоставлявшиеся возможности, но в этот раз почему-то испытала приступ вселенской тоски… до того все происходящее опостылело, что хотелось лечь и не вставать.

Закрыть глаза и проснуться… ДОМА.

К счастью, приступ миновал раньше, чем она покинула укрытие за легковушкой. Нагоняя своих напарников, она даже изумилась, что это за блажь на нее накатывала, вредная для выживания?..

– Вроде бы все обошлось. Молодцы! Этот переход последний, который я для вас открываю. В следующем сегменте мы с вами расстанемся, – подвел итог Сержант и открыл своим суперключом единственную уцелевшую на первом этаже дома дверь. Она казалась заговоренной – ни одной пулевой отметины, ни единого торчащего осколка, никаких трещин или выбоин.

– Прошу за мной, – неизменно продолжил он и радушно улыбнулся, как хозяин, пригласивший долгожданных гостей входить.

=33=

Проход из здания, освобожденного от фашистов контратакующим наступлением, неожиданно привел в… огромный гардеробный шкаф. За деревянными дверками, исполненными в виде жалюзи, сквозь горизонтальные щели снаружи просматривался какой-то мужчина. Он лежал на кровати и, кажется, спал, хотя был в одежде и постель не разбирал. Сержант открыл шкаф изнутри, распахнув створки, ступил в комнату, приблизился к спящему, наклонился и… в самое ухо рявкнул ему: «Аларм!!!» – после чего мужчина сдавленно всхрапнул, дернулся в сторону, моментально откатился по кровати к ее краю, буквально свалился на пол и уже оттуда, из-за тяжелого дубового ложа, послужившего отличным прикрытием, заорал:

– Ханден ом хоог! Андерс га ик схиттен!!!

Что означало ни много ни мало как «Руки вверх! А то буду стрелять!!!», и Николай знал перевод с голландского. Было дело, слыхал от одного из сотоварищей, обитавших в Бункере, огороженном Частоколом. Разбуженный хозяин комнаты явно не был переполнен дружелюбием… Однако уже через секунду, высунув краешек глаза, вместе с рукой, сжимающей внушительный револьвер, незнакомец вскрикнул радостно и нечленораздельно. Еще через секунду он выскочил из закроватного «окопа» и с распахнутыми объятиями бросился навстречу Сержанту.

Встреча старых знакомых произошла на глазах трех ведомых, и они прекрасно поняли, что эти двое – ну очень давно не пересекались в реале и не виделись друг с другом.

Хозяина дома Сержант представил как Алекса Ван Коопа, и вскоре четверо пришлых, впервые за период совместного похода расслабленно, если не сказать разнеженно, трапезничали на открытой веранде с прекрасным видом на океанский простор. Не бушующий и не мрачный, а вполне курортного вида. Вилла, в которой они очутились, была расположена в полнейшей глуши, никаких других строений поблизости не наблюдалось. Хозяин составил гостям компанию и прекрасно общался на английском, но о серьезных делах пока не говорили. Прислуживала за столом крепкая женщина средних лет в бело-синем балахонистом платье, каменнолицая и молчаливая, мало похожая на горничную, но с посудой и яствами управлялась она ловко.

Путники смогли с комфортом помыться и привести себя в порядок, на какое-то время даже освободившись от коконов своих защитных симбионтов. Уникальные живые скафандры, конечно, поддерживали внутри себя гигиенические потребности человеческих организмов, но… какое же это наслаждение – погрузиться в белопенную ванну и выбросить из головы все тревоги и волнения последних нескольких лет! Вот с каким намерением Ник и погружался в ароматную воду, и ему даже удалось это, и тугая пружина, которая в нем была сжата все эти годы, ослабла, отпустила… но только на минутку. Позволить себе наслаждаться долгими часами отдохновения он просто не мог, пока чувствовал ответственность за судьбу «той, которую приручил».

После возращения из ароматной ванны в суровую реальность отчаянной ходки в неизвестность он присоединился к Несси и Сержанту, которые отправились беседовать с хозяином дома. Нэт предпочла сон в мягких объятиях кроватных матрацев. Первая за вечность настоящая ванна до того «расклеила» Маленькую, что девушка буквально валилась с ног, и в постель ее пришлось отнести на руках. Ник мысленно пообещал себе позднее сходить с партнершей на пляж и искупаться в морских волнах…

– Алекс, нам срочно нужна карта переходов, ведущих к Запределью, – сразу приступил к сути Сержант, когда Большой вместе с напарниками оказался в просторной гостиной первого этажа и занял одно из ротанговых кресел. – Кое-кому страстно хочется покинуть пределы…

– Тебя очень давно не было, – ответил Ван Кооп, – и здесь многое изменилось, но такими картами по-прежнему занимается старик Умберто. Вот только где он сейчас?

– Нам нужно его найти, – настаивал Сержант.

– Хорошо, – согласился хозяин виллы, – тогда поедем. Умберто может находиться где угодно, в любом из близлежащих ответвлений… Будем надеяться, что не пропал…

– И как бы нам срочно его найти… – гнул свою линию Сержант.

– Едем, едем, – повторил Ван Кооп. – О девушке не беспокойтесь, за ней присмотрят.

– Может быть, ты останешься? – спросил Сержант у Большого.

– Не думаю, – покачал головой Николай. – Бездельничать в одиночку я не настроен, а вам может понадобиться боец.

Они снова облачились в Жемчужницы. То же самое сделал, между прочим, и Алекс, у него имелась собственная живая суперзащита. После этого мужчины покинули хозяйство гостеприимного голландца и отправились куда-то на машине, с виду вполне узнаваемом «паджеро». Да уж, щедра ЗОНА, чего в ней только не найдешь… правда, можно десять лет найденным пользоваться, а можно потерять уже через день, но это другая тема.

Ник старался не думать о том, что оставил Натачу одну, в чужом доме. Он должен был остаться с ней, однако не остался. И вот почему на самом деле. Без проводника Несси, сгинь тот вдруг, им двоим все едино предстояло вернуться к тому, с чего начинали: блужданиям вслепую, в надежде случайно ткнуться в единственно верную дверь. Поэтому, случись самое нехорошее, исчезни вдруг Несси… Впрочем, об этом Большой даже думать не хотел.

Он точно чувствовал: если будет находиться рядом с Несси, который пообещал вывести к заветному Рубежу, ведущему за предел ЗОНЫ, вероятность потерять проводника существенно уменьшается.

А в то, что ни в коем случае не потеряет Нэт, даже если отдалится от нее, Большой просто верил.

Ему больше ни во что другое не оставалось верить в этом сошедшем с ума мозаичном мироздании.

Сидевший за рулем Ван Кооп, стоило немного отъехать от загородного дома, тут же вознамерился сократить путь. Японский джип, съехав с узкой бетонки в придорожные заросли, был ювелирно вогнан в арку, образованную двумя склонившимися древесными стволами. В замкнутом полукружии туманился дымок, но здесь не серый, а зеленоватый… Свершился переход, затем случился недлинный перегон под мерное урчание хорошо отлаженного мотора, и автомобиль доставил четверых путников в пригород какого-то мегаполиса. Впереди виднелось множество разномастных небоскребов. Одинокая вилла на океанском бреге, в которой спала Нэт, осталась не просто позади, а в другом мире. В прямом и переносном смыслах другом.

Ощущение в груди возникло странное, болезненно-остро-щемящее, однако Большой, хочешь не хочешь, справился и с ним. Вот оно как проявляется, точное знание, что твоя девушка уже не находится с тобой в одной и той же вселенной…

– Смотрите, это город пяти миров, – пояснил сидевший рядом с водителем Сержант. – Здесь, вокруг этого центрального мира, в котором мы сейчас находимся, как бы вращаются еще четыре мира-сателлита. Хотя это не совсем адекватное слово, но для описания происходящей механики сгодится. Фокус в том, что через определенные промежутки времени какой-то из этих четырех миров настолько приближается к основному, что граница между ними фактически исчезает.

– И такое бывает, вот как, – задумчиво молвил Несси. – Значит, я тоже могу в Зоне открыть для себя что-то новенькое…

– Другими словами, – вмешался в разговор Алекс, – здесь можно время от времени переходить в соседний мир без всяких дополнительных приспособлений, тайных дверей или каких-то особых возможностей. Так что сообщением с другими реальностями тут никого не удивишь.

– Но здешние аборигены, – продолжил Сержант, – тем не менее свято веруют, что их пять миров являются эпицентром всего мироздания. Существование иных реальностей, так сказать, шестых, они не признают вообще, считая их опасными иллюзиями. Но, на ваше счастье, есть и такие уникумы, как Умберто. Нам нужно только найти его, и думаю, что старый приятель не сможет мне отказать, он обязательно поможет.

Проводник ничего не ответил, он только кивнул, соглашаясь. Ник машинально – тоже. А на что же еще им оставалось рассчитывать…

– Одну минуту, – сказал Алекс, поставил джип на ручной тормоз, после чего вышел из машины, бросив своих пассажиров в салоне.

Они остановились возле одного из многочисленных малоэтажных домов, вытянувшихся по обеим сторонам тихой улочки. Было раннее утро, и аборигенов не наблюдалось.

– Чует мое сердце, усталое от приключений, – нарушил напряженную тишину Сержант, и «между своими» изъяснялся он на самом что ни на есть русском языке, хотя и с медленным «южным» выговором, – доведется прогуляться в какой-то из соседних миров. Хорошо хоть, шо в нашем рукаве миров… э-э-э, гуманоиды по большей части доминируют, а то прикиньте, какие б нам предстояли… хм, трудности перевода.

– Нам ли привыкать… – проворчал Николай, тоже переходя на родной язык.

– Главное, шобы старый кореш узнал, куда именно рулить.

Тем временем Ван Коопу, позвонившему во входную дверь коттеджа, кто-то открыл, и голландец скрылся внутри. Но отсутствовал недолго и, снова появившись на улице, жестом позвал Сержанта к себе.

Ник смотрел на двоих постоянных обитателей ЗОНЫ и пытался разобраться, как он относится к тем, кто предпочел адаптироваться. Эти двое ведь были не просто «статистами», являющимися частью слоев мироздания. Массовка знать не знает, ведать не ведает, что все то, к чему люди могут прикоснуться руками и что могут увидеть глазами, простирается не в бесконечность, а всего лишь до ближайших Рубежей. Она состоит из персонажей, понятия не имеющих, что их «планеты» на самом деле островки и острова в океане, имя коему – ЗОНА.

Эти двое – живые. Отнюдь не нарисованные элементы картонных «задников» сцен мироздания. Сержант и Алекс тоже когда-то были в одночасье выдернуты, экспроприированы из своих родных времен и реальностей и «вдруг проснулись» в недрах хаоса. Но домой эти двое и подобные им не рвутся. Они и здесь устроились неплохо, кормятся сытно, и спрашивается, чего они не видали «на Таити» каком-то?.. Может, весь прикол в том, что им изначально повезло. Они угодили в среду обитания, которая не накрыла их мутной волной враждебности, не показала, насколько они чужды ей. Кто-то из них наверняка даже несказанно радуется, что его выколупало из родимой грязи и вознесло в «зоновские» князи. Получается, для кого-то возможность попасть сюда – великолепный, сказочный шанс изменить судьбу, обрести другую жизнь. Не мучительная казнь, а высшая награда.

Но почему тогда Николай по прозвищу Большой, в общем-то уже достаточно опытный сталкер, бродяга здешнего многомирья, вполне способный адаптироваться, упорно не желает в него врастать всерьез? Наоборот, хочет выйти вон, хотя уже успел достаточно расширить свои горизонты, изменить представления о структуре ЗОНЫ. Выбравшись из пекла джунглей, узнал ее поближе и сообразил, что не вся она и не везде – жуткое обиталище, напичканное монстрами и напастями. Не целиком она состоит из творений аномальной природы, жаждущих сгубить, исковеркать, сожрать, растворить в себе, переварить и перемолоть.

Здесь можно очень даже неплохо устроиться. Да, конечно, все нажитое праведным или неправедным трудом в одночасье может исчезнуть, и трудяга останется у разбитого корыта судьбы. Вмиг поставленный перед необходимостью начинать все сначала, с нуля или сдохнуть, если уже нет сил или по какой-то другой причине не можется. Но ведь, если по большому счету, разве не ясно, что и там, дома, в каком-то смысле – то же самое? Там же ничего не отличается, по сути. Просто здесь всякое такое может произойти и в прямом смысле. Вплоть до буквального исчезновения окружающей среды, к параметрам которой уже вроде удалось приспособиться…

Вот интересно, Несси-то что за тип такой загадочный? Ведь он отваживается называться зонным проводником! Получается, что вполне способен при желании найти единственно верную для себя самого дверь и – вернуться домой. Может, но не хочет… Или он для себя не может открыть?

Вот в чем вопрос! Мысль была интригующей, отчего так и подмывало спросить у самого Несси. Поэтому Ник, понимая, что ответа не получит, даже искоса старался не зыркать на проводника. Тот сидел рядом на заднем сиденье и тоже погрузился в какие-то свои загадочные думы…

Кулуарно посовещавшись, двое «адаптантов» – как Большой про себя назвал тех, кто позволил ЗОНЕ себя «приручить» и держать на коротком поводке нежелания выйти вон, – разделились. Сержант остался у ворот. Алекс Ван Кооп вернулся к машине, сел за руль и направил джип к глухим створкам, закрывавшим проем въезда во двор, сверху ограниченный массивной перекладиной. Сержант дождался, пока мягко урчащий «паджеро» приблизится вплотную, открыл «висячий» замок своим ключом и рывком распахнул обе створки… Ступил за черту, в открывшуюся желтовато посверкивающую пелену, первым, и сразу же за ним вкатилось транспортное средство.

Таким образом, вынужденно дожидаться, когда миры соприкоснутся, не стали. Имея в своем распоряжении артефакт, властвующий над переходами, глупо томиться. Хотя Николай не отказался бы своими глазами узреть, как происходит прямое соприкосновение двух мировых слоев. Не через точечные проходы разномастных «дверных» проемов, а в открытую, во всю ширь, так сказать.

…В этот раз путники перешли на равнину. Ровная как стол, покрытая гладкой шерсткой короткой травы, степь убегала во все стороны. Ни единого кустика или деревца в обозримом пространстве. Водитель развернул машину на север и прибавил газу. Восходившее справа солнце давало достаточно света, чтобы разглядеть: покрытие почвы было идеальным, будто выглаженным катком и газонокосилкой подстриженным, и джип вскоре набрал очень приличную скорость. Неожиданно Николай заметил справа огромный шар черного цвета, катившийся по земле, словно «перекати-поле» или, как именуют англоязычные, «роллинг-стоун», катящийся камень.

Алекс тоже углядел черную сферу и направил машину к ней. Но не доехал, остановил джип, вылез из салона и пешком, подняв руки вверх, потопал навстречу приближавшемуся агрегату. В том факте, что огромный катящийся шар был средством передвижения, Ник уже не сомневался. Громадина подкатилась совсем близко, и по прикидке «на глазок» выяснилось, что этот «шарик» не меньше восьми метров в диаметре и массой, наверное, не в один десяток тонн.

– Кто вы, нарушившие владения Кампов? – прогремел чей-то голос, усиленный громкоговорителем. Голос принадлежал кому-то, сидевшему внутри сферы.

– Мы ищем Умберто! – прокричал в ответ Алекс.

– Кто это – мы? – поинтересовался голос.

Сержант оценил происходящее, наморщил лоб, о чем-то раздумывая, и вышел из машины. Зашагал к громадине. Подойдя почти вплотную, остановился и сообщил:

– Его ищет Сержант.

После паузы, очень непродолжительной, не длиннее пары секунд, в боку огромной сферы бесшумно образовались две трещины. Побежали по поверхности, и вот уже сегмент-лепесток плавно опустился вниз, открыв проем. Еще через мгновение высоченный бронзовокожий мужчина, имеющий на себе из одежды только кожаную набедренную повязку, едва прикрывающую чресла, вышагнул наружу.

– Тано из рода Денг приветствует справедливого Сержанта на земле Кампов! – торжественно провозгласил незнакомец.

– Я помню тебя юношей, Тано из рода Денг, – кивнул в ответ Сержант. – Надо заметить, ты впечатляюще возмужал. Что нового на землях Кампов?

– Тебя не было уже очень давно, – сокрушенно ответствовал Тано Денг, – и ты наверняка не ведаешь, что наши земли охвачены войной.

Он развел руками, и этот жест получился у него очень беспомощным, резко контрастирующим с исключительно мужественной наружностью.

– Но я хочу верить, что с твоим возвращением появится шанс на примирение, – гораздо бодрее продолжил Тано, – я расскажу все по дороге, покатили! Тем более что старый Умберто как раз гостит на территории моего Кампа.

– Это довольно далеко отсюда, – как бы между прочим вставил замечание Алекс.

– Тем более не будем терять время попусту, – сказал Тано Денг, и Алекс с не очень довольным выражением лица вернулся к автомашине, сел за руль и повел джип внутрь сферы. Разошлись и опустились еще два сегмента, и «паджеро» малым ходом въехал в нутро черного роллинг-стоуна.

Внутри сферы располагался, что неудивительно, сферический отсек несколько меньшего диаметра. Он был разделен на три уровня мелкоячеистыми горизонтальными площадками. Внизу грузовой, высотой добрых четыре метра, занимающий больше половины объема, посередине пассажирский, и вверху, куполком, небольшая кабина управления. Каким образом внешняя поверхность вращалась, но внутреннее пространство сохраняло «неподвижную» ориентированность, стабильный верх-низ – было совершенно неясно. Вероятно, движитель скрывался в самом шаре, то есть в его оболочке.

Тано вскарабкался в верхний куполок, изнутри совершенно прозрачный, без намека на внешнюю черноту, и уселся в кресло пилота, хотя эту конструкцию скорее хотелось назвать седлом. Он принялся дергать какие-то шланги и жгуты, тянущиеся из стенки, и здоровенное «перекати-поле» покатилось вперед. Поднявшиеся на средний ярус четверо пассажиров услышали только негромкое жужжание, тем не менее огромная, катящаяся по равнине, выглаженной неведомым супер-утюгом, сфера набрала впечатляющую скорость. Взяла курс к дому Тано из рода Денг.

– С кем война? – спросил Сержант, задрав голову к пилотскому седлу.

– С Империей островов, – тяжело вздохнув, посмотрел вниз Тано, – но правильнее сказать, воевали.

– Это как? – не выдержав, вставил Николай. И сразу почувствовал себя Натачей, вечно лезущей с поспешными вопросами.

– Только началась война, – продолжил Тано, – и островитяне нанесли ряд сокрушительных поражений жителям материковых Кампов. Первые поражения только объединили нас, и вскоре враг был повержен и выброшен со свободных земель Кампов. Но нашим вождям показалось этого мало, и они решили раз и навсегда уничтожить острова, дающие приют разбойникам. В результате серии искусственных землетрясений проклятые неровные клочки суши скрылись под водой навсегда, но островитяне успели запустить ответное возмездие.

– То есть ваши вожди, вместо того чтобы договориться с поверженным противником хотя бы на правах силы, решили уничтожить его навсегда? – переспросил его Сержант. – В результате им это удалось, но жители островов смогли передать вам привет с того света.

– В общем, как-то так, – согласился Тано из рода Денг, – но лично я был против таких радикальных мер. Только вот проклятые островитяне слишком много убили наших, и родичи погибших прежде всего жаждали мести.

– Сами виноваты, – сурово отрубил Сержант, – нечего было хвастать благополучием своих Кампов. Лучше бы помогли голодающим островитянам наладить такую же, как и у вас, безбедную жизнь. Выгладили здесь все, зажили припеваючи и думали, что это навсегда…

– Но войну начали они, а не мы, – парировал Тано.

– Главное, не кто начал войну, – поучительно ответил Сержант, – а кто закончит ее. А у вас я что-то конца и края не наблюдаю. И что же учудили островитяне напоследок?

– Они запустили полностью автономные подводные заводы по производству газовых роботов, – уныло продолжил Тано Денг, – и теперь мы воюем с машинами. Газробы все время совершенствуются… мы прозвали их Кракенами. Творения островитян нападают группами, уничтожая наши Кампы по отдельности, и применяют при этом тактику выжженной земли. Точнее, не просто выжженной, а искореженной. Представляете, какой ужас, они разрыхляют и вспучивают равнину…

– Почему вы не уничтожите подводные заводы, производящие роботов? – спросил Несси, не упускавший ни слова из сказанного Тано.

– Все не так просто, – устало ответил тот. – Все заводы были тщательно замаскированы, и мы не знаем их местонахождения. Кроме того, Кракены вывели из строя все наши водные корабли и на сей день практически полностью контролируют весь океан. За нами по-прежнему остались наши равнины, но нападения Кракенов становятся все более частыми, а от их нового оружия мы пока что не можем найти защиту. В результате от многих Кампов остались лишь воспоминания.

– Печа-альная картина, – протянул Сержант. – Вожди натворили дел по полной программе.

– Да, – согласился Тано Денг, – веселье давно уже покинуло свободные земли Кампов. Но как бы там ни было, я уверен, что наша встреча не случайна и я несу надежду своему народу. Ты всегда был нашим другом и союзником, Справедливый Сержант, и ты подскажешь нам выход.

В эту минуту катящийся роллинг-стоун резко сбавил ход и постепенно остановился совсем.

– Мы прибыли, – коротко объявил Тано, переставший дергать свои управляющие «веревки».

Огромная сфера вздрогнула и вдруг… начала рывками уходить под землю, словно увязая в жирном болоте, и вскоре ставшая зыбкой почва поглотила мобильный шар целиком.

– Добро пожаловать в Денг-Камп, – объявил Тано, стоило «тонущей» сфере остановиться.

– Так эти ваши города находятся под землей! – догадался Николай.

– Большую часть Кампов городами не назовешь, – отозвался Тано, – скорее поселениями, но в целом ты прав, спутник Сержанта. Все Кампы расположены под поверхностью. Это Камп рода Денг, и в округе, к сожалению, он остался единственным не разоренным. Раньше у нас было много ближних соседей, но всех уничтожили Кракены.

=34=

О том, что происходило с ним и его спутниками в «разглаженном» мире, Натача в подробностях узнала от Николаса, когда он вернулся. С момента отъезда до момента возвращения мужчин – по текущему времени виллы у моря – миновало шесть часов, и она прекрасно успела выспаться. Пробудившись, нежилась в постели, постепенно разгоняя дремотную взвесь, и в этой мягкой мутности вдруг лениво проплыли образы вероятного: она могла бы остаться здесь, никуда не ходить… вполне реально переключиться на хозяина, этого импозантного Алекса, и… Натача вздрогнула и окончательно проснулась.

Выскочила из кровати как ошпаренная, злясь на саму себя, и растерянно заметалась по спальне, предоставленной ей для отдыха… И в эту секунду в комнату вошел Большой, вернувшийся из другого мира. О том, что мог и не вернуться, она не имела понятия, когда обрадованно бросилась ему на шею…

Покинув внутренние отсеки, прибывшие последовали вслед за Тано, который повел их в глубь своего Кампа. По пути гостям встречались такие же, как и Тано, бронзовокожие люди в набедренных повязках, но они почему-то не обращали на пришельцев никакого внимания. На лицах у всех читалась полная обреченность. Жители Денг-Кампа уже давно смирились с неизбежностью.

Под поверхностью был сооружен целый лабиринт коридоров и помещений, и гости наверняка заблудились бы, но Тано безошибочно провел всех в просторный зал, набитый всевозможным оборудованием. В углу возился какой-то мужчина, однако, увидев появление гостей, он оторвался от своего занятия.

– Не может быть! – воодушевленно выкрикнул незнакомец. – Великий Уравнитель услышал мои молитвы, и чудо свершилось.

– Да ладно, Умберто, – разулыбался Сержант во все тридцать два, – я также рад тебя видеть!

После дружеских объятий Умберто, неоднократно названный стариком, но выглядевший как далеко не старый мужчина, отодвинул в угол лабораторный стол и при помощи Сержанта расстелил на полу специальное покрывало. Хозяин зала, следуя местной традиции, раздал гостям подушечки, приглашая рассаживаться. Тано и еще двое туземцев уже несли круглые подносы с различной снедью.

– У меня еще осталась бутылка отличного вина! – возвестил Умберто и стремительно удалился, оставив ненадолго гостей.

– А почему вы называете его стариком? – спросил Несси, как только Умберто вышел.

– Потому что он очень стар, – спокойно ответил Сержант, – просто старина Умберто может изменять свою внешность без всяких Жемчужниц.

– Сегодня он решил выглядеть таким, каким ты его видел, – добавил Алекс Ван Кооп, – но стоит его настроению поменяться, и он будет выглядеть иначе.

– Внешнее обманчиво, – подвел итог Сержант, – и ты, как проводник через лабиринт, должен знать это, как никто другой.

– Насколько я понимаю, – заговорил вернувшийся с бутылкой Умберто, – молодые люди из очень, очень далекого мира, и благородный Сержант решил им чем-то помочь.

– Эти люди, – просветил Сержант, – помогли вернуть главную реликвию нашего общества. И теперь мы снова сможем навести порядок в подвластных действию ключа вариантах бытия.

– Прошу прошения, – учтиво поклонился Умберто, – я же не знал, что передо мной настоящие герои! Чем могу быть полезен? – продолжил он, обращаясь напрямую.

– Необходима карта, – ответил проводник лаконично.

– Именно поэтому, сам понимаешь, мы пришли к тебе, – добавил Сержант. – А поскольку ты сам вызвался, вот и помоги нашему добродетелю.

Тем временем Тано принес пять цилиндрических кубков, присел со всеми и выставил пустые емкости посередине трапезного покрывала. Умберто разлил спиртное.

– Давайте выпьем за вечное торжество разума над глупостью, – предложил он, – а потом поговорим о делах текущих.

Когда все выпили, первым заговорил Несси, достав из кармана свое узелковое письмо.

– Вот с этого места у меня нет данных, – указав на один из узелков, сообщил он.

– Где ты взял эту карту?! – Умберто внезапно очень удивился. Старик выхватил из рук проводника связку веревочек с множеством различных узелков на них.

– У нас это называют узелковым письмом, – улыбнувшись, ответил Несси. – Основная часть его досталась мне при весьма странных обстоятельствах, которые вряд ли заинтересуют вас, ну а прочее я составил сам, собирая по крохам информацию.

– Но кто научил тебя вязать эти письма?! – не унимался Умберто.

– Это умение появилось само по себе, – еще шире улыбнувшись, сказал проводник. – Впрочем, мне кажется, что я здесь не для того, чтобы рассказывать автобиографические истории.

– Конечно, конечно, прости меня! – тотчас извинился Умберто. – Просто способ вязания меток на этой карте, или, как ты говоришь, узелковом письме, весьма необычен. Мне ранее никогда не встречалось ничего подобного… Вот с этого места? – уточнил он у Несси, указывая на определенный узелок. Николас признался Натаче, что ни в жизнь не определил бы, какой конкретно узел показывал Несси. Умберто же – без проблем засек.

– Да, – коротко ответил хозяин узелковой карты.

– И куда вам нужно? – поинтересовался старик, возвращая карту-письмо хозяину.

– К секторам, пограничным с Запредельем, – снова немногословно ответил проводник.

– Зачем туда? – удивился Тано, вмешавшийся в разговор. – Если не секрет, конечно. За ними только бесконечная пустота.

– Это не так, – покачал головой чернобородый сталкер.

– Ты считаешь, что это правда? – сухо спросил Сержант. – Там что-то осталось?

– Я не считаю, – стоял на своем Несси. – Я знаю это. Потому что уже добирался до предела и планирую сделать это вновь. Но в этот раз мне требуется пробраться к выходу не где-нибудь, а в строго определенной точке. Это можно сделать, только следуя определенным маршрутом. Его я и хочу узнать.

– Но зачем тебе это понадобилось? – спросил Умберто. – Ведь только в лабиринте миров можно найти вариант вселенной, которая будет в точности соответствовать твоим пожеланиям.

– Я к этому не стремлюсь, – отринул соблазн Несси, беря в руки кубок, вновь наполненный Умберто из принесенной бутылки.

– Выпьем же за то, чтобы у нашего героя получилось задуманное! – пафосно предложил старик, и все поддержали тост.

– Мне нужно в туалет, – сказал Николас, как только выпил свою порцию.

– Это прямо и направо третья дверь, – не вставая, ответил Умберто, – тебя проводить?

– Нет, спасибо, – отказался Большой и выбрался в коридор.

По пути он встретил нескольких жителей подземного Кампа, но и эти унылые мужчины и женщины (у которых вдобавок к набедренным повязкам имелись еще узкие «топы» на грудях) не обратили на чужака никакого внимания. Он нашел, что искал, без проблем, но когда уже собирался выйти обратно, резкий крик вынудил его схватиться за пистолет…

Оказавшись в коридоре, Николас узрел страшную картину: бронзовокожие жители Кампа отчаянно сражались. Но соплеменники Тано дрались не с нападающим противником, они яростно уничтожали друг друга. Причем в качестве оружия использовалось абсолютно все, что попадалось под руку, от кухонных ножей и посуды до обычных палок, гаечных ключей и электрокабелей.

Совершенно не понимая, что происходит, что стряслось с вялыми аборигенами за какую-то минутку, Большой кинулся обратно к своим спутникам, но бронзовокожий парень, кривя лицо в жуткой, неистовой гримасе, преградил ему путь. Нападающий безумец дрался неумело, и Николас быстро отправил его в нокаут, тем самым освободив себе путь.

– Что происходит?! – крикнул он своим друзьям с порога.

– Это Кракены, закрой дверь! – прокричал в ответ Умберто.

Вместе с Алексом он связывал по рукам и ногам обездвиженного Тано.

– Газроботы засекли этот Камп, – продолжил Умберто, – и пустили свой газ. От его воздействия все жители становятся обезумевшими животными, тупо уничтожающими всех, кого могут.

– А почему на нас этот газ не действует? – спросил Несси. – Я даже изменений запахов не чую.

– Потому что все мы создания иных миров, – ответил за Умберто Сержант, – и наши мозги имеют несколько другие частоты, скажем так.

– Возьми, это то, что ты просил, – произнес старик Умберто, закончив возиться с Тано, и протянул Несси еще одно узелковое письмо. – Вот здесь, – указал он проводнику на определенный узел, с точки зрения Николаса, ничем не отличающийся от всех прочих, – нужен динамический переход, и тогда можно попасть на крайнюю ветку, по которой уже выбраться к пограничным линиям бытия. Дальше, как ты понимаешь, карты нет и не будет. Реальности, что находятся вплотную к границе, имеют неустойчивую сущность и слишком быстро меняются, так что составлять какие-либо карты просто нет смысла… Ну, да тебе должно быть ведомо, что любой, самый нестабильный внутренний сегмент покажется незыблемой скалой в сравнении с текучестью внешних. И никто не знает заведомо, куда в итоге приведет путь.

– Спасибо за помощь, – коротко поблагодарил проводник.

– А сейчас мы расстанемся, – сказал Сержант, – и вы вернетесь к Маленькой. Я выполнил все условия нашего договора, и мне пора вплотную приступить к накопившимся делам. Здесь, как видите, моя помощь требуется сильнее, чем вам.

Таинственный старик Умберто, отодвинув один из стеллажей, освободил дверь, замаскированную в стене.

– Быстрее, быстрее, – торопил он, – еще чуть-чуть, и этот Камп уже не спасти!

– Может, помочь? – предложил Несси, опередив Большого, который уже открыл было рот, чтобы задать аналогичный вопрос.

– Не стоит, – отклонил предложение Сержант, – это не ваше дело. Секундочку, Николай… – обратился он к Большому по-русски. – Если тебе удастся достичь цели, к которой ты стремишься, пожалуйста, выполни мою просьбу. Вот, просто брось письмо в почтовый ящик обычной, реальной почты. В твои годы они еще не совсем исчезнут под натиском виртуальных соцсетей, блогов и прочих сетевых суррогатов жизни.

И загадочный сталкер, благодаря которому удалось преодолеть немалую часть пути, протянул Николасу конверт…

– Алекс, дружище, уводи их домой, и пока пока. В дороге не прощаются… встретимся!

С этими словами он открыл дверь своим ключом. Ван Кооп отсалютовал Сержанту, как своему командиру, и, крепко прихватив за предплечья, направил двух путников туда, туда, в серость, заклубившуюся в проеме…

Они вновь оказались в спальне Алекса, но не через шкаф, а через двери ванной комнаты. Голландец изнуренно присел на край кровати, вздохнул и произнес:

– Джип совсем новый был… Ну ладно, зато живы!

Вот буквально через три минуты после этого сожалеющего вздоха и завершительной жизнеутверждающей фразы Николас вошел в спальню второго этажа, где Натача очнулась и бросилась ему на шею.

– Мы очень торопимся, – сказал он напарнице. И она уже привычно, мгновенно мобилизовалась. Не теряя времени, они собрали оружие и снаряжение, экстренно экипировались и ссыпались на первый этаж по лестнице.

– Вы попадете в мир, полный льда, – предупредил Алекс, – но там, недалеко от места входа, должен быть еще один, сквозной проход, через который и можно просочиться в указанный Умберто узел…

Натача посмотрела на конверт, переданный Николасу бывшим ведущим. Напарник сунул его в один из нагрудных карманов курточки, сымитированной Жемчужницей в легкомысленном пляжном стиле, подобающем этой среде обитания, весьма далекой от войн и потрясений.

Часть конверта выглядывала из кармана, как раз та, где был надписан адрес получателя, точнее, окончание адреса, «…аев, поселок «Путеец», улица Цветочная, дом 60», и имена получателя, точнее, получателей: «Анатолию и Валентине Стульник».

– Пойдемте, я покажу, где выходная дверь, – позвал троих скитальцев Ван Кооп.

– Уже почуял, – буркнул Несси. И направился к беседке, устроенной со стороны пляжа. Там, в одном из боковых проемов…

Вслед за проводником второй по счету уходила Натача. Не стремясь сознательно угадать просвет в клубящемся тумане, она привычно закрыла глаза и шагнула вперед, на миг ощутив не менее привычный холодок в груди – по-прежнему каждый раз понимая, что пройдет, что дверь правильная, что все будет окай, она все-таки ждала огненной гибели во вспышке…

Уже перешагнув грань, перед тем как открыть глаза и узреть новый мир, прекрасный иль нет, это уж как распорядится Леди Удача, она успела подумать, что, кажется, их гладковыбритый ведущий, теперь уже бывший, не все сочинял прямо на ходу. Иногда из его уст, ненароком или намеренно, слышалась подлинная правда.

=35=

– Ч-черт, и как это понимать? – раздраженно поинтересовался Николай. – Взрослые дяди вышвырнули нас, как щенков, путающихся под ногами?

– Не стоит гр-рузиться по этому поводу, – посоветовал Несси. – У них свои дела, он прав. Сержант неимоверно помог нам, сэкономлена масса сил, и получены бесценные бонусы. В каком-то смысле нас в пути еще долго будет четверо благодар-ря его щедрой помощи. Надеюсь, что незримое присутствие Сержанта охранит нас какой-то период времени, в переносном смысле, а его бесценные подарки – в прямом.

Большой ничего не ответил на это, лишь тяжко вздохнул. Затем достал источник света, питающийся от кубика «вечной батарейки» из «институтского» сектора, одного из ранее пройденных по дороге в никуда, и зажег фонарь. Осветилось прямоугольное помещение с каменными стенами и черневшим в углу треугольником выхода.

– Это какой-то подвал чертов, – все еще раздраженный, буркнул Ник очевидный вывод.

– Наши хранительницы стали очень пушистыми, – первой заметила Нэт перемену в камуфляже и добавила: – А я надеюсь, что они у нас действительно останутся реально. Не улетучатся вслед за Сержантом.

– Медвежья услуга вообще-то, – произнес Николай на русском, чтобы напарница не совсем уловила, о чем он. – Попривыкали мы к иллюзии неуязвимости, а вдруг придется не по своей воле отказаться от этого подаренного… э-э, носимого на себе «режима бога»?

– Чему быть, того не миновать, – по-русски же ответил Несси. – Потому наслаждаемся тем, что есть. Потеряем, тоже рыдать нет резона. Хочешь жить – умей выкручиваться…

Нэт посмотрела на них насупленно, очень недовольно, однако промолчала. Чем дальше, тем больше путь учил ее не задавать лишних вопросов.

Освещенные фонарем путники уже совсем скоро напоминали каких-то диковинных полярных зверей. С ног до головы Жемчужницы скрыли их под покровами густого белого меха.

– Похоже, что в этом мире не на шутку холодно, – догадался вслух Николай, вновь переходя на язык международного общения номер один, – иначе зачем бы такое радикальное утепление?

– Я пойду впереди, – решил Несси и, отобрав у него источник света, жестом позвал за собой ведомых. С этой минуты основным ведущим вновь являлся он.

Большой оказался прав, они действительно были в подвале некоего разрушенного строения. Выбравшись наружу, очутились в руинах некогда огромного города. Тусклое зимнее солнце слабо освещало окрестности, вокруг, сколько хватало глаз, царили только холод и разрушение. Мороз на поверхности был самый что ни на есть зверский, и проводник, не спеша тушить фонарь, замер на месте. Он уставился на небесное светило, почти не дарившее тепла и не намного больше источавшее света.

– Нам туда, – выйдя из оцепенения, в котором Ник усиленно пытался почувствовать, что да как вокруг, указал он, подняв руку в нужном направлении, – проход, о котором говорил Сержант, там, я чую его.

– Далеко идти? – уточнила Нэт.

– Неизвестно, Натка, – ответил Несси, – скорее всего, что нет, но не будем загадывать… Что у нас с боеприпасами? – сменив тему, уточнил он. – Догадываюсь, что не так уж много осталось.

– Мне удалось пополнить у Алекса запас гранат и безгильзовых патронов, – ответил ему Николай, доставая и протягивая ведущему часть пополненного, две гранаты и магазин, – но, ясное дело, желательно серьезно упаковаться.

– Не думаю, что это удастся сделать в ближайшее время, – сразу разбил мечты Большого проводник, принимая свою часть. – Проще будет завладеть местным вооружением. Если, конечно, такое найдется.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась Нэт. Видимо, она и мысли не допускала, чтобы в каком-то секторе ЗОНЫ, смертоубийственной по полной программе, да не нашлось оружия.

– Не бери в голову, – успокоил ее проводник, – это все мои предположения, которые могут и не воплотиться в реале… А сейчас нам пора выдвигаться.

С этими словами Несси продолжил движение. Он пошел впереди, за ним следовала Натача, и замыкал движение Николай, смотревший по сторонам в оба и поглядывавший назад с не меньшим вниманием. По глубокому снегу продвигаться было нелегко, но вскоре они выбрались на обледенелую дорогу, засыпанную осколками льда и битых камней. Мороз ощутимо усиливался, крепчал, хотя, казалось бы, куда уж сильнее, но проводник уверенно шагал вперед.

Унылые пейзажи вокруг были абсолютно безжизненными, и замыкающему сталкеру уже начало казаться, что этот мир давно покинут… но трое неизвестных, одетых в белые шкуры, неожиданно преградили дорогу. Дальновидные – или правильно запрограммированные – Жемчужницы блестяще справлялись со своей функцией камуфляжа!

– Кто вы и зачем бродите в проклятом царстве богини мрака Хель?! – требовательно прокричал один из троих, кажется, на языке вроде шведского или датского. Ник и Нэт смысла не поняли, но проводнику это наречие не было неведомым. Как выяснилось.

Он что-то сказал в ответ, и белошкурые его поняли! Позднее Несси начал информировать ведомых, в переводе на английский, о чем говорит с тремя встречными.

– Мы пришли к вам с миром, – учтиво ответил им он, – и нам нужно немногое – найти ворота.

– Как твое имя, заговоривший со мной? – продолжил расспрос незнакомец.

– Большинство знающих меня зовут именем Нес. Имена моих сородичей Ник и Нэт, а как твое имя, воин?

– Я Улаф из Эркербранда, а это мои братья Эрик и Харальд, – представился незнакомец. Николай узнал звучание имен. С первой секунды появления троицы шкуроносителей он обратил внимание, что люди, названные скандинавскими именами, были вооружены тяжелыми боевыми топорами и недлинными мечами с широкими лезвиями.

– Малышка, похоже, что это самые настоящие викинги, и они очень опасны, – наконец поделился он выводом с партнершей. Впрочем, она и так держала свой автомат наготове.

– И чем нам это грозит? – деловито спросила Нэт партнера.

– Пока не знаю, – ответил Большой, – мне не понять, о чем они говорят.

– Если вы шли к воротам, – интересовался в эту минуту Улаф, – тогда тебе ведомо, как обойти ледяных великанов, охраняющих их. Расскажи!

О том, к каким именно воротам идут Нес, Ник и Нэт, северный человек не спросил. Это предполагалось по умолчанию.

– Нет, мне об этом ничего не известно, – не смог Несси рассказывать, – я о ледяных великанах слышу впервые.

– Зачем же вы идете туда, – удивился Улаф, – если не ведаете, как обмануть ледяных великанов злого бога Локи?

– О, поверь, храбрый Улаф, – торжественно проговорил проводник, – я слышал несметное количество всяких историй, и в стольких мне довелось поучаствовать лично, что если начну их пересказывать, мы не управимся и до конца времен.

Но рассказать Несси ничего не успел бы в любом случае, так как с неба вдруг начали падать ледяные глыбы, тут же трансформировавшиеся в темные человекоподобные фигуры.

– Это ледяные великаны! – закричал Улаф, подымая свой огромный топор.

И все они, шестеро, были полностью окружены. В результате этого две тройки поневоле объединились в единую боевую группу.

– Смертным нет места в этом мире! – громовым голосом промолвил один из монстров, верзил более чем трехметрового роста, окруживших людей.

– Что им нужно?! – спросила проводника Нэт. Несси быстро пересказал ведомым суть разговора с Улафом и добавил, отстегивая с поясных карабинов гранаты: – Чего нет у них, зато есть у нас. А именно – жизненная сила.

– Вашу плоть сожрут, – сурово продолжал вожак ледяных монстров, – а дух будет вечно скитаться в пределах этого мира.

– Хватит болтать, урод отмороженный!!! – неожиданно заорала Натача, прицелилась и короткой очередью снесла голову говорящему трехметровому истукану.

Никаких альтернатив у людей не оставалось, и Несси сразу же метнул гранаты вдогонку выстрелам девушки. Большой, припав на одно колено, принялся расстреливать окружавших монстров. Несси, выполнив броски гранат, тоже схватился за свой автомат и длинной очередью накрыл тварей, торчавших изо льда с его стороны… Великаны сначала заметно растерялись и потеряли драгоценные мгновения, но потом бросились на окруженных ими людей. Нападавшие превосходили не только размерами, но в первую очередь количеством… Однако именно в этот миг взорвались гранаты, разбросанные проводником, и атака ледовых гигантов захлебнулась.

Покончено с ними было оперативно. Улаф и его соплеменники с большим знанием дела добили раненых монстров. Лед против огня и металла не долго продержится.

– Наши люди ждут в походном лагере, недалеко отсюда, – сообщил уже крайне дружелюбно Улаф; общая победа изменила взаимоотношения, ведь теперь они стали братьями по войне. – Вам лучше пойти с нами. У нас есть еда и питье, а ночью все вместе вернемся к воротам и попробуем пробиться. Они все равно откроются только с первой звездой…

– Сколько до заката? – уточнил Несси.

– Здесь время идет не так, как обычно, – покачал косматой головой Улаф, – и светлая и темная поры длятся дольше, чем привычные нам день и ночь.

– Хорошо, – согласился проводник, – мы согласны объединить усилия, чтобы вместе пробиться к воротам. Сколько у вас людей?

– Не считая меня с братьями, еще четыре пятерки бойцов, – ответил викинг. – Торопитесь, нам лучше покинуть это место побыстрей.

– Пойдем с ними, – объявил проводник своим ведомым.

– Мне они не нравятся, зачем они нам? – спросила Нэт. – Эти волосатые мужланы мне кое-кого напоминают…

– Причин много, – серьезно, терпеливо ответил проводник, – но главная из них, что проход охраняют монстры, с которыми мы уже успели познакомиться, а у нас осталось слишком мало патронов для успешного прорыва. Кроме того, проход откроется только ночью, и до заката еще не близко, а у нас ни крошки еды и ни глотка питья.

– Не бойся, Нэт, – ухмыльнулся Николай, – после твоей блестящей стрельбы ты у них будешь пользоваться заслуженным уважением. Кроме того, когда же ты еще побываешь на стоянке настоящих викингов?

– Вообще-то не особенно и хотелось, – огрызнулась девушка, – но если надо, то…

– Надо, Маленькая, надо, эх-х, – вздохнул Большой. – Где только наша не пропадала…

– Как вас занесло в этот ледяной ад? – спросил проводник, когда группа отошла на приличное расстояние от места схватки.

– Мы искали Винланд, – ответил за Улафа его брат, Бьорн, – далекие земли, найденные Эриком Рыжим во времена наших дедов, но заблудились в тумане. Неожиданно поднялся страшный шторм, и наш драккар злой Ермунганд затащил под воду…

– После чего нас выкинуло на холодные камни, но уже в этом промерзлом мире, – продолжил рассказывать Улаф. – Мы сразу смекнули, что оказались в проклятых землях, а согласно легенде, вернуться из мира богини Хель в мир людей можно только через Врата. В поисках выхода мы долго шли, очень долго и вот отыскали разрушенный город. Сразу догадались, что это руины Хельгарда, разрушенного армией Тора в эпоху титанов. Я оставил людей в лагере, а сам взял братьев и отправился на разведку.

– И вы нашли Врата? – не отступался проводник.

– Да, – сказал Улаф, – но их охраняют эти чудовища, их там несколько сотен, не меньше. У нас не было шансов прорваться, но боги послали нам вас. С вашим чудесным оружием теперь появилась надежда на успех.

– Надеюсь, что так оно и будет, – поддержал Несси, снова перевел для своих ведомых содержание беседы с викингом, затем спросил: – Эти ваши великаны, кроме мечей и топоров, имеют еще какое-нибудь оружие или нет?

– Некоторые из них, вожаки, – ответил Улаф, – способны испускать ледяную молнию. Но в этот раз нам повезло, ваша женщина-воин снесла вожаку голову, прежде чем он успел что-то сделать.

– Слышишь, Натка! – засмеялся проводник, обращаясь к своим подопечным на английском. – Наши варяжские друзья восхищены твоим мастерством убийцы. Похоже, скоро у тебя будет уйма поклонников.

– Что я тебе говорил, – констатировал Николай.

Все, что перевел Несси с языка древних норманнов, подтверждало предварительную оценку ситуации, которую мысленно сделал Большой.

– Они не в моем вкусе, – сердито буркнула Нэт.

Улаф снова что-то спросил, проводник ответил ему и перевел для ведомых:

– Интересуется, как мы оказались здесь.

– Еще бы, – буркнул себе под нос Ник.

– Говорить правду или пощадить неискушенные извилины предка?

– Пощадить, – убежденно высказался Большой. – Излагать им университетский курс космогонии – жестоко, да и не поверят. Мифология, в которую они свято веруют, в любом случае гораздо симпатичнее и стройнее, чем наши хаотические догадки о бытии и сознании. Тем паче что Зона уж точно опровергла к чертям свинячьим все научные доктрины о строении Вселенной, которые наизобретали легионы «яйцеголовых». Научники мудреными гипотезами маскируют бессилие познать истину.

Натача промолчала.

На этот раз не сочла нужным вставлять свое мнение или плодить вопросы.

=36=

– Мы давно в пути, – просветил Несси викингов, – и нам довелось повидать многие дороги. Сюда же, поверь, нас привели боги, и потому миссия наша в том, чтобы помочь вам вернуться домой. Ты мудрый человек, Улаф, и сам понял это.

– Нес, говоришь чудно, но коль уж ты окажешься посланником богов, то по возвращению домой я клянусь принести богам невиданные ранее подношения!

Несси поблагодарил от имени богов и перевел сказанное на английский.

Шедший впереди младший брат Улафа, Харальд, негромко свистнул, подав тем самым условный сигнал. В ответ послышался тот же звук, и вскоре трое «посланцев» уже восседали у огромного костра, смешавшись с дружиной викингов.

Древние скандинавы облюбовали полуразрушенное здание, раскочегарив костер прямо посередине одной из больших комнат.

– Интересно, где они нашли дрова в этом мертвом мире? – подумал вслух Николас, присаживаясь вместе с Натачей на шкуры, возле огня.

– Спроси его, где они взяли дрова для костра, – попросила она проводника, как только предводитель викингов тоже присел на шкуры возле них.

– Мы разобрали наш драккар и несли дерево с собой, – легко разрешил загадку северный воин. – Угощайтесь, – предложил он, протягивая кубок, наполненный горячим ячменным пивом.

Проводник, выпив обжигающего напитка, передал посудину своим ведомым. Те, в свою очередь сделав по глотку, вернули посудину Улафу. Вскоре с пивом было покончено, и предводитель викингов налил снова. Остальные викинги, поглядывая на незнакомых путников, а в особенности на их оружие, располагались вокруг.

– Вещун говорит, что не стоит медлить, раз боги послали вас, – продолжил разговор Улаф, – поэтому выходим раньше, чем намеревались.

– Добро, – согласился за всех Нес, – только и нам на всякий случай не помешает такое же оружие, как ваше. Добрый меч никогда не будет лишним для воина.

– Мы дадим вам все, что захотите, – провозгласил Улаф. – Теперь боги на нашей стороне!

Последнюю фразу вождь викингов произнес нарочито громко, чтобы все его соплеменники наверняка расслышали ее. Сидевшие вокруг костра дружинники действительно оживились. Пришельцы принесли с собой надежду, и когда настало время выступать, в глазах викингов светилась именно она. Из потерявшихся, заблудших неудачников, неспособных прорваться и вернуться домой, они стали любимцами богов, осуществляя тем самым верховную миссию. Значит, в случае гибели их ждали не самые худшие местечки за пиршественными столами в Валхалле, куда отправляются все воины после смерти!..

Проводник и его подопечные вооружились мечами, которые им подарили викинги.

– На всякий случай, если кончатся патроны, – объяснил он. Натача очень хотела бы надеяться, что такой момент не наступит. И если в ее глазах тоже светилась надежда, то именно на это.

Когда отряд, к которому присоединились трое «посланцев», вооруженных огнестрельным оружием, достиг нужного места, как по команде, резко наступила ночь, усеяв яркими звездами безжизненное небо. Взорам путников открылась просторная бывшая площадь, окруженная руинами домов, по ту сторону которой… прерывисто светилась правильная дверь, выход внушительного размера. Это были действительно ворота, и образовались они в проеме сооружения, некогда представлявшего собой триумфальную арку. Серый туман между ее колоннами не клубился, там сиял сгусток света, который через неравные паузы исчезал, на секундочку сменяясь темнотой…

– До прохода метров триста, – прокомментировал диспозицию Николас, – и где же пресловутая стража врат?

– Я пойду один, – сказал Несси ведомым по-английски, – так будет лучше для всех, а вы уже вмешаетесь по мер-ре надобности. Смотрите по обстановке.

То же самое, но уже громогласно Нес объявил викингам на их языке.

Улаф что-то прокричал ему в напутствие, видимо, пожелал благословения богов на великие деяния, и дружинники вторили словам вождя слитным кличем одобрения.

– Надеюсь, боги о нас когда-нибудь действительно вспомнят, – проворчал ведущий по-английски, – только вот не уверен, что мы обрадуемся, когда с нас за все грехи спросится по всей строгости, – и целеустремленно направился к огромным «триумфальным» воротам.

Больше половины дистанции Несси преодолел без происшествий, но вот синевато-серая фигура выросла перед ним прямо из земли и преградила ему путь. Это был ледяной монстр, и был он очень зол.

– Кто ты, смертный, явившийся без предупреждения?! – громогласно заорал страж человеку, который двигался вперед, с каждым шагом приближаясь к воротам. Почему-то – по-английски, будто знал, с кем говорит.

– Имя не имеет значения! – прокричал человек на том же языке, потише, но острый слух Натачи без труда распознал сказанное. Несси остановился, держа свой автомат на изготовку, футах в пятидесяти от грозного ледяного великана. – Мне хочется пройти, и я пр-редлагаю не препятствовать моему желанию!

– Договориться не получится, смертный! – ответил великан. – Ты наш враг и скоро будешь мертв.

– Хочешь остановить ловчего желаний на пути к эпицентру?! – весело, даже как-то задорно вскричал Несси. – Ну давай, давай, дилетант, поучи-ка пр-рофессионала!

В тот же миг еще четверо гигантов появились на площади, то ли выросли прямо из промороженной почвы, то ли сгустились из леденящей атмосферы. Они атаковали наглого вторженца с флангов. Проводник молниеносно, с кувырком вперед, ушел с линии атаки и перестрелял атакующих снизу вверх, превратив их в фонтаны разлетающихся осколков льда, затем вскочил на ноги и окончательно опустошил магазин прямой наводкой по вожаку ледяных монстров.

Но лидер великанов оказался более живучим, чем его подручные, вполне смертные, несмотря на пафосные характеристики их предводителя. Вожак этот в ответ на действия своего противника шарахнул по человеку чем-то вроде молнии – ярко-синий извилистый разряд полыхнул и протянулся к Несси… Однако этот сталкер, воистину профессионал, само собой, попадал и не в такие передряги, да Натача и на своем горьком опыте прекрасно убедилась, что в Зоне случаются ловушки и поматерее… Ухитрившись вновь сместиться с линии атаки, проводник невероятно быстрыми движениями сменил автоматный магазин, возможно, на последний из имевшихся у него в запасе, и накрыл вожака еще одной очередью. Короткой, экономной, хотя количество выстрелов компенсировалось качеством попаданий. Гигант не разлетался на осколки в одночасье, хотя каждая пуля отбивала от него порядочный кусок льда, еще одна очередь, и с более живучим монстром было бы покончено…

Но площадь уже кишела другими ледяными уродами, возникшими невесть откуда и устремившимися на подмогу, потому человек был вынужден переключиться на другие цели. Недобитый вожак тем самым получил шанс уцелеть. Нападавших появилось много, очень много, и они окружали человека… А он будто загодя понял это и продолжал стягивать силы противника на себя. Чтобы организовать своим соратникам великолепную возможность ударить с тыла.

Какие-то приказы во весь голос проорал Улаф, да и Николас уже начал действовать – сориентировавшись по обстановке, он бежал туда, к центру площади… Как только разорвались брошенные им гранаты, подоспевшие викинги с боевыми кличами устремились на врагов. Проводник явно берег свои гранаты до крайнего случая, но как только в битву включились напарники и Улаф со своими потомственными головорезами, авангардный Несси решил, что этот момент настал. Глупые великаны попытались перегруппироваться, развернуться к новым противникам, заставшим их врасплох, но гранаты Несси вовремя вмешались в выполнение разворота.

Гранат у проводника больше не осталось, однако ход боестолкновения удалось переломить. Викинги успели налететь с тыла и разнесли на куски большую часть стражей врат раньше, чем те смогли поразить их своими ударами. Николас и Натача, добровольно записавшись в стрелки прикрытия, поражали остатки великанов на флангах, одиночными выстрелами, тщательно целясь, как в тире. Но их патроны тоже были на исходе…

– Еще немного! – прокричал Несси, выстрелом в упор разнося в ледяные брызги торс еще одного из недобитых великанов и целясь в следующего. – Впер-ред!

Но пристрелить очередного великана, одного из немногих еще действующих, проводнику не удалось. Его автомат прямо на глазах у Натачи и остальных соратников вдруг рассыпался на части, будто тоже стал ледяным и возгорание пороха его расплавило.

– Ах ты, сволочь недобитая!!! – закричал Несси, и Натача поняла, что творит козни не кто иной, как вожак уродов.

Выхватив меч, проводник увернулся от того монстра, которого не успел застрелить, рубанул ледяного что есть сил по башке, и в этот же миг подоспевший Улаф добил врага своей секирой.

Харальд, следующий по пятам за своим старшим братом, что-то крикнул и перебросил Несу тяжелое короткое копье с широким лезвием наконечника.

Схватив это оружие левой рукой, проводник ринулся врукопашную, рубанув мечом еще одного ледяного. Натача уже не стреляла, опасаясь попасть в своих, Николас тоже прекратил стрельбу. Путь к воротам был почти свободен, но вожак великанов еще не угомонился, он опять приподнимался со льда и мог еще что-то предпринять… Синие молнии хотя бы можно засечь взглядом и увернуться, а вот как отразить направленный поток незримого космического холода…

Проводник дернулся в сторону, словно за долю секунды почуяв или почувствовав, когда враг исторгнет синий луч, и метнул подаренное копье в вожака. Пролетевшая мимо него извилистая молния… попала прямо в подарившего это копье Харальда, превратив того в глыбу льда.

Что-то яростно прокричал Улаф. Вконец озверев из-за потери брата, ярл викингов атаковал главаря монстров, который наконец-то распростерся с копьем в грудине. Огромным боевым топором ярл разнес убийце брата голову на мелкие кусочки…

И вдруг стало понятно, что стражей врат не осталось. Совсем.

– Мы победили, – констатировал Несси, выдергивая копье из невероятной ледяной плоти и возвращая его себе.

– Это копье – последний подарок моего брата, – коротко проговорил Улаф, указывая на оружие. – Распорядись им достойно.

– Обещаю тебе, – кивнул проводник. – Уходите отсюда, как только соберете трофеи. Нельзя мешкать.

Бьорн, средний брат, уже стоял рядом с ярлом, прикрывая тому спину. Он тоже кивнул, подтверждая наказ старшего…

Натача и Николас подтянулись к проводнику и братьям-викингам, и Несси перевел им сказанное.

– Что теперь? – озабоченно поинтересовался Большой.

– Сколько у нас патр-ронов? – ответил проводник вопросом на вопрос.

– Фактически патронов нет, – ответила Натача, – и гранат разве что парочка.

– Тогда вперед, – просто сказал Несси, – самое время расстаться с нашими друзьями, во избежание всяческих недоразумений.

– Расставаться нужно быстро, – согласился с ним Николас. – Или не уходить никогда.

– Автоматы оставьте здесь, – велел проводник, – все равно к ним патр-ронов нет. А холодное оружие не нуждается в боепри…

– Холодное оружие, – четко произнесла Натача и звонко, почти истерически, хохотнула. – Ха-аха-хха!

Николас посмотрел на партнершу обеспокоенно, затем шагнул к ней и крепко прижал к своему боку. И девушка почти сразу успокоилась, пригрелась под мышкой, хотя теплом от мужского тела, покрытого камуфляжным защитным мехом, и в помине не веяло. Зато истерики так и не случилось.

Несси только глянул искоса. Погодив минутку, молча ткнул рукой в направлении триумфальных врат. Когда они устремились к выходу, вслед раздались выкрики викингов, но проводник что-то им ответил, и… Улаф первым замахал рукой прощально, а за ним и все прочие, выжившие в схватке.

Идущие шагнули в неизвестность.

В очередной бессчетный раз.

=37=

На этот раз переход случился достаточно ощутимым и доставил неожиданно неприятные ощущения. Путники свалились.

Выходной проем располагался выше уровня почвы, и после шагов сквозь сгусток света в темноту промелькивающих пауз все трое упали, повалились буквально друга на друга и не менее буквально зарылись носами в землю.

Пока Николай, кряхтя и поминая черта, поднимался и помогал встать Маленькой, проводник уже как ни в чем не бывало стоял на ногах и внимательно осматривался.

Истинный сталкер! Большому при всем его поднабравшемся опыте выживания все-таки было еще… гм, мягко говоря, далековато до Несси, этого «ловчего желаний». Что бы такое словосочетание ни обозначало, но в прошлой жизни – или жизнях? – этот человек, добровольно вызвавшийся проводить их с Нэт к единственно-заветной двери, явно даст не сто очков форы, а тысячи. Прежде чем попасть в загребущие объятия этой ЗОНЫ, он познал много чего всякого, могущего показаться совершенно фантастическим, о реальностях и виртуальностях. Нику и не снилось, сколько… Одно обескураживающее обстоятельство ведомый уже понял стопроцентно. Изначально стремился к нулю шанс выбраться, покинуть ЗОНУ без проводника, хотя бы приблизительно ведающего, куда идти.

Каким же он был оптимистом, когда в джунглях нашелся танкоподобный колесно-гусеничный бронетрактор и они с напарницей, наивные, отправились на нем в путь. Да уж, заразился оптимизмом от девчонки! Если бы не она, так и сгнил бы на рундуке в Бункере, пялясь в экран, постукивая по артефакту-аккумулятору и корчась от пытки одиночеством…

Смотреть здесь было особенно и не на что. Троицу скитальцев выкинуло прямо в грязь на заднем дворе какого-то трехэтажного строения. Шел сильный дождь, и Несси погнал спутников под навес для лошадей, имевшийся в этом дворе. Там уже лежал какой-то мужчина, но он находился в беспамятстве и, судя по виду, был смертельно болен. Незнакомец, облаченный во всамделишнюю средневековую кольчугу, негромко стонал, не приходя в сознание. При этом кольчужник крепко сжимал свой меч правой рукой, не отпуская оружие даже в бессознательном состоянии.

– Похоже, что мы в гостях у рыцарей, – прокомментировала Нэт изменение во внешнем облике Жемчужниц, бесценных подарков незабвенного Сержанта.

Письмо этого человека Николай обязательно доставит адресату, если… найдет все же ту самую, единственную дверь, которая откроется домой, а не в очередной «стремный» мирок в стиле телесериала о Скользящих. Знали бы сценаристы чертовы, какое накапливается отчаяние уже после дюжины перемещений!.. Не делали бы персонажей такими клиническими оптимистами. Хотя у героев сериала по крайней мере не было сомнений, что они путешествуют в реальных мирах. А тут – поди разберись, где что и что к чему, и каким боком. Ох уж эта ЗОНА…

– А где же викинги? – спросила вдруг девушка. – Или они не захотели проходить в…

– Захотели. И если успели, то прошли, – ответил Несси. – Я прощупал их скальда, вещуна – у него мощный потенциал, но… – Проводник внезапно оборвал себя на полуфразе и завершил так: – Не все двери откр-рываются с одинаковым усилием. Образно говоря, как толкнешь створку, так и пройдешь. Если успеешь… Не отвлекайся, у нас своя дор-рога.

Теперь все трое идущих тоже были облачены в кольчуги, латы и круглые, не остроконечные, металлические шлемы на головах, со специальными затыльниками, нащечниками и «наносниками». Поверх доспехов были наброшены тяжелые дорожные плащи с капюшонами.

– Мне кажется, что лучше тебе стать на время оруженосцем, – сказал он девушке. – Постарайся держаться и ходить, как мужчина, и рот не открывать без крайней необходимости. И капюшон набрось, опусти край пониже. Шлема недостаточно, чтобы скрыть твои очаровательные глазки.

– Не думала, что Жемчужницы могут становиться разными предметами одежды одновременно, – проворчала Нэт, пользуясь тем, что здесь рот еще можно было открывать безнаказанно, – но больше всего интересно, куда мы попали на этот раз?

– Больше всего интересно, что оружие, подаренное викингами, тепер-рь очень даже подходит под ситуацию. – Несси ухмыльнулся. – Ха, как по заказу… Сейчас попробуем сориентироваться, где мы и что к чему.

Подойдя к валявшемуся под навесом кольчужнику, он попытался привести того в чувство, приподняв и сильно встряхивая за плечи.

– Во имя господа всемогущего… – пробормотал наконец-то очнувшийся незнакомец. На французском. Николай не особенно знал этот язык, но его напарница понимала смысл сказанного и взялась переводить Большому. Наверное, дедушка-канадский-индеец не только на черты ее лица оказал влияние. В отличие от второго деда, вроде бы русского, который языкового наследия не оставил, потому напарнице пришлось обучаться русскому уже здесь, по ходу рейда.

– Именем его, – буркнул в ответ проводник по-французски же и задал вопрос: – Что это за город?

– Антиохия, брат мой, – прошептал рыцарь, – здесь сам святой Петр молился во славу господа нашего…

– Что происходит, почему ты болен? – перебил его Несси. – В этом городе свирепствует чума?

– Голод приносит смерть… – уже едва слышно прошептал умирающий. – Город в осаде! – неожиданно громко, из последних сил, вскрикнул рыцарь и испустил дух.

– Этот француз, естественно, рыцарь из Европы, – задумчиво проговорил Несси, вновь переходя на английский. – Мы уже близко, реальности в этой части лабир-ринта очень похожи на внешнюю, которую можно считать основной, вашей матричной. И мы опять в самом настоящем Средневековье со всеми его экзотическими экстремальными прелестями, описаниями которых так изобилует литература, пестрит живопись и набит кинематограф… Итак, почивший в бозе сказал, что здесь свир-репствует голод, и сообщил, что это Антиохия. Следовательно, мы прошли и шмякнулись мордой в грязь не где-нибудь еще, а в сотворенном Зоной отражении города, что осажден врагами на Ближнем Востоке…

– Насколько я помню, Антиохия – это город в турецкой Анатолии, – вставил Николай. – Чуть северней региона, который принято называть ближневосточным…

– И еще в доброй дюжине других мест. Если ты такой скрупулезный знаток географии родного мира, должен знать, что это популярное название у основателей гор-родов. Так же, как и Александрия… И я почему-то склонен решить, что конкретно этот населенный пункт основан был в Сирии. – Несси помолчал без движения, прикрыв глаза, будто вслушиваясь в самого себя, и продолжил, расслышав ответ: – Следующая дверь в пр-ределах досягаемости ощущения, вот только она, сюрпри-и-из, находится уже с внешней стороны городской стены.

– Ха, ха, – четко произнес Ник. Это был не смех. Далеко не. И он почуял уже, куда путникам суждено направлять стопы, а смеяться, находясь в осажденной крепости, могут разве что берсеркеры или городские сумасшедшие, наделенные счастьем не понимать, насколько истинно-безумен мир вокруг них.

– Ну зачем так происхо-одит? – тоскливо протянула Нэт. – Почему нас сра-азу же не вывело за городскую стену, в стан осаждающих, почему мы сно-ова по другую сторону баррикад?

– Скажи спасибо, что именно так и вышло, – терпеливо начал объяснять проводник. – Ты, похоже, совсем не слушала меня только что. Я повтор-ряю, мы на Ближнем Востоке. А судя по фанатичным упоминаниям всемогущего господа, здешняя война взошла и расцвела на религиозной почве. За что отдельное спасибо религиям всех времен и народов, развязавшим львиную долю всех войн, особенно христианской доктрине… толкавшей крошить человеков исключительно из любви к ближним, а как же… Так что в стане осаждающих, то есть там, где ты хотела бы сразу очутиться, рвут и мечут мусульмане, и поверь мне на слово, что в их окружении просто кричать «Аллах Акбар» и при этом сойти за свою у тебя не получится.

– Фанаты пророка Мухаммеда посадят на кол, – мрачно обрисовал перспективу Николай, – и это в лучшем случае. Хотя, с другой стороны, мы бы уж как-нибудь позаботились внушить тебе, что надо прикусить язычок и вести себя…

– Ладно, ладно, сдаюсь, мужчины, опять лишнее спросила, – ретировалась Маленькая и тяжко вздохнула. – Эх-х-х, вдвоем на одну, какие герои… Что будем делать дальше?

– Вот, это вопрос не лишний. Для начала нужно осмотреться, – спокойно продолжил проводник, не реагируя на подколку девушки. После чего он, пошарив в своих карманах, достал небольшой тряпичный мешочек. – Всегда нужно иметь заначку на подобный случай, – продолжил, доставая из торбочки несколько крупных бриллиантов.

– Ух ты, ё! – удивился Николай, от изумления высказавшись на родном языке.

– Нам нужны деньги, – заметил проводник, – но ввиду их отсутствия эти камешки, думаю, вполне подойдут. Почти во все эпохи человечество склонно идеализировать некоторые химические соединения… По легенде ты – больной воин, – сразу перешел к инструктажу Несси, адресуясь к Нэт, повеселевшей при виде настоящих «брюликов», – поэтому веди себя соответственно и из-под края капюшона на всех не зыркай. Болей, как положено. Ник будет рядом, поможет тебе идти.

– Мы готовы, – ответил за двоих Николай, чтобы пресечь возможные лишние вопросы. Хотя, следует признать, Нэт уже давно почти перестала их задавать. Но иногда рецидивы случались.

Несси перемещал свой меч на поясной ремень, чтобы носить сбоку, на европейский манер, для чего убрал его со спины, где клинок пребывал до этого момента. «По-японски» носить холодное оружие для проводника явно было привычнее, как будто раньше его мечами бывали преимущественно какие-нибудь самурайские катаны. После чего, захватив и подаренное Харальдом копье, осмотрел ведомых, улыбнулся в черную бороду и провозгласил:

– Тогда прошу за мной.

Ник и Нэт, само собой, улыбнулись в ответ, хотя их улыбки скорее выглядели грустными. Несси вывел всех из-под навеса. Небесные хляби немного утихомирились, но все еще разверзались, и дождь ощутимо барабанил по шлемам.

Миновав задний двор, путники оказались на пустынной улице средневекового города. Непогода загнала всех жителей в укрытия, но царивший везде беспорядок подтверждал слова умершего рыцаря. Повсеместно присутствовали следы голода и войны. Проходы между домами усеивали трупы, которые никто не убирал, и запах стоял соответствующий. Идти далеко не пришлось, и проводник вскоре остановился возле какого-то здания, на стене которого едва проглядывала вывеска, покрытая слоем грязи.

– Местная таверна, здесь можно снять комнату, – сделал вывод Несси.

– Хрен бы догадался, – проворчал Николай на русском, оглядывая ничем не примечательное двухэтажное строение, как и все здесь, сложенное из грубо обработанного камня.

– По запаху, по запаху, – поучительно заметил проводник на том же языке. – Вонь, царящую вокр-руг заведений антикварного общепита, фиг с чем спутаешь. Хватай красну девицу, и погнали, братан, в корчму, будем ассимилироваться с отраженными персонажами.

После чего он решительно открыл дверь и нырнул внутрь, в исключительно смрадную темень. Нику, крепко поддерживающему Нэт под локоток, пришлось дисциплинированно следовать за проводником. Комментарий, который отпустила Маленькая по поводу «аромата», он предпочел пропустить мимо ушей. К чему-чему, а к запахам напарница оставалась привередливой, несмотря на то что ей уже довелось понюхать не только пороху и мертвечины, но и дерьма таких монстров, которые раньше и в кошмарном сне не примерещились бы.

Внутри было сумрачно и неуютно, мягко говоря, да и появившийся навстречу суровый мужчина не предвещал ничего хорошего.

– Нам нужна комната, – не расшаркиваясь в политесах, коротко проинформировал проводник, – еда и питье. И побольше, товарищ наш болен.

– Свободных комнат полно, – хозяин недобро ухмыльнулся, – а вот с едой и питьем…

– Это задаток, – оборвал его Несси и сунул в руку один бриллиант.

– Все будет сделано! – опять ухмыльнулся хозяин корчмы, но уже угодливо, подобострастно, и оперативность смены «масок» была достойной артиста большого драматического театра. Корчмарь разглядел сверкающий камень и уже кланялся, вмиг сообразив, что перед ним господа более чем платежеспособные.

Вскоре трое щедрых гостей разместились в просторной комнате на втором этаже, им принесли вина, хлеба с сыром и пару жареных куриц. В осажденном городе пока что можно было результативно скрести по сусекам и кое-что находить в закромах. А бриллианты – валюта более чем не мягкая, тверже золота.

– Располагайтесь, – велел проводник, как только они остались одни, – можете отдохнуть, но по городу не шастайте.

– А ты куда? – тут же спросила Нэт, тревожно следя глазами за Несси.

– Не пер-реживай, недалеко. Пойду разведаю, что к чему, и сразу вернусь. – И проводник, прихватив свое копье, вышел, оставив Маленькую и Большого наедине. Впервые за достаточно долгий период…

– Это времена крестовых походов, – сказал Николай, закрывая дверь изнутри на мощный засов, – и мы в самой гуще одного из них.

– А что это нам дает? – спросила партнерша, изможденно заваливаясь на кровать в углу, слева от двери.

– Еще не знаю, – задумчиво ответил Большой, – но если предположить, что реалии этого мира в общем и целом действительно не отличаются от истории нашего, просто мы в другом отрезке времени, то все исторические события должны соответствовать…

– И что, что? – поторопила Нэт движение мыслей Ника.

– Ну, например, могу сказать, – продолжил он, – что, судя по нашим кольчугам, Ричард Львиное Сердце еще не бывал в этих землях, а значит, мы попали в первый или второй крестовый походы.

– С чего ты так решил? – удивилась девушка.

– Я знаю, что король Ричард возглавлял третий крестовый поход, очень успешный с точки зрения христиан, и в его пору кольчуги были двухслойными.

– И что это значит? – не понимала девушка.

– Это значит, что у бойцов войска Ричарда кольчуги состояли из двух рядов колец. А на наших кольчугах, скопированных с местных, только один ряд, – ответил Николай, ощупывая край своей кольчуги, – поэтому я и думаю, что мы попали в несколько более ранний период.

– Никогда не понимала, – передернула хрупкими плечиками Нэт, – зачем Ричарду, прославленному английскому королю, понадобилось тащиться в такую даль от своих родных британских островов? Чтобы во имя господа резать людей?

– Насколько я помню историю, – заметил Николай, подойдя к небольшому мутному окошку и выглянув на улицу, – Ричард не был религиозным фанатиком и пошел в крестовый поход исключительно ради личной славы, вот и все. Возглавляемый Ричардом крестовый поход был единственным, которым европейцы могут хоть как-то похвастаться. Но ты напрасно считаешь его коренным англичанином. На самом деле этот деятель никогда не был англичанином, он был по крови французом. И его корни не на британских островах, а в северной Франции. К тому же он толком не умел говорить по-английски и относился ко всем англичанам исключительно как к своим крепостным крестьянам, не более того.

– Странно, – заметила Нэт, – я всегда считала его чистокровным англичанином.

– Это обычное заблуждение, которых великое множество в нашей истории. Но как бы там ни было, Ричард оказался храбрым воякой и всегда лично вел в бой свои войска. Он был помешан на ратном искусстве и, захотев всемирной, бессмертной славы, решил также завоевать Иерусалим, к тому времени отбитый у крестоносцев последователями ислама… Хотя Ричард не достиг этой цели, но прославился не на шутку. Так называемая историческая справедливость – дама капризная и отмечает своей благосклонностью независимо от реальных деяний. Поэтому вне поля зрения остаются многие люди, которые на самом деле сотворяли цивилизацию такой, какая она есть…

– Иерусалим, и чем им всем дался этот город, чтобы ради него столько воевать? – опять передернула плечиками Натача. – Вот ты образованный такой был, на историка учился, должен знать. Скажи, почему?

– Это очень сложный вопрос, – ответил Николай, сокрушенно качая головой, – но так уж сложилось, что этот город стал желанным одновременно для всех. Я знаю, что Иерусалим был основан за две тысячи лет до Рождества Христова сирийцами, в честь своего бога солнца Шале. Он и называется-то в оригинале Иршалаим, что означает построенный в честь Шале.

– Но если ты говоришь, что город основали сирийцы, – справедливо заметила напарница, – почему тогда израильтяне считают его своим? Они всегда с таким рвением возвращают себе все, что принадлежало им, по их мнению… Почему же они так возмущаются, когда то же самое хотят сделать другие, и забрать у них?

– Потому что это все-таки их земля. На самом деле, – пояснил Николай, – царь Израиля завоевал Иерусалим ровно за тысячу лет до нашей эры, сделав этот город столицей иудейской веры. То есть к моменту появления христиан город имел тысячелетнее прошлое. Затем еще через четыреста лет вавилонский царь Навуходоносор завоевал Израиль и угнал его жителей в рабство, разрушив столицу до основания. Но иудеи вернулись и отстроили город вновь, именно с той поры они и считают его своей столицей. В общем, на этот город они действительно претендуют, имея на это веские основания. Чего не скажешь о некоторых других претензиях на территории, ты права…

– А что этот твой Навухо… доносор? – спросила Нэт.

– Да ничего, – улыбнулся Николай, – умер, и все дела. Единственное, что он еще сделал, так это построил всем известные сады Семирамиды, для своей жены. Сама вошедшая в легенду Семирамида не имела к возведению этих садов никакого отношения. Это еще одно историческое заблуждение.

– Интересно… – задумчиво молвила Нэт. – Вот это подарочек она получила.

– Чего не сделаешь для любимой женщины… Затем Иерусалим переходил из рук в руки, – продолжил свой рассказ Николай, – в результате этого на территории города появились святыни трех крупнейших мировых религий, которые и не дают покоя их адептам. Такая уж судьба выпала этой точке на карте – быть скрещением дорог, судеб и цивилизаций. География и демография, сестрицы истории, тоже дамы капризные, и никогда не знаешь, чем станет крохотный поселок через год, через век, через тысячелетие. Канет в небытие или превратится в вечный город…

– Ты бы лучше вспомнил, чем закончилась осада города, в котором мы находимся сейчас, – попросила девушка, томно потянувшись на ложе.

– Ну, я же не успел стать профессором истории, эх, – вздохнул Николай, – а на экскурсию в Антиохию не ездил.

– А получается, что надо было, эх, – вздохнула и Нэт. Николай стоял у стола, внимательно осматривая пищу и решая, с чего начать. На вид сыр, хлеб и мясо казались вполне съедобными. И не такое приходилось употреблять…

– Это называется, знал бы, где упаду, соломки подстелил бы, – пробормотал он себе под нос по-русски, после чего решил начать трапезу с сыра, а перед этим разлить принесенное в кувшине вино по медным чашкам.

– Если честно, то мне все это уже надоело до такой степени, что ты и представить себе не можешь! – вдруг призналась девушка, и в голосе ее сквозанула такая неизбывная тоска, что Николай моментально забыл о пище и вине и резко повернулся к напарнице.

– Тебе нужно поспать, Маленькая, – глядя прямо ей в глаза, ласково посоветовал он. – Благо есть такая возможность. Выспишься, и сразу все наладится, так что если не сильно хочешь кушать, закрывай глазки и баиньки, а я покараулю…

– Чтобы забыться, мне сейчас нужен мужчина в постели, а не караульщик возле нее. – Глаза партнерши расширились, она поманила Большого рукой и указала на свободное пространство рядом с собой.

=38=

Натачу разбудил стук в дверь. Николас запер ее на засов после ухода Несси, и теперь в комнату снаружи было просто так не попасть. Обычную комнатную дверь бывает труднее преодолеть, чем проем между мирами… за секунду ее уж точно не распахнуть.

– Откр-рывайте, это я, – послышался из-за закрытой двери голос вернувшегося проводника, рокочущий такими знакомыми, почти родными обертонами. Напарник проснулся одновременно с Натачей, поэтому незамедлительно вскочил с кровати, отодвинул засов и впустил Несси.

– Удалось что-то узнать? – спросил Большой первым делом.

– А как же! – довольно сказал проводник, усаживаясь за стол и придвигая к себе еду.

– Рассказывай, рассказывай, не тяни резину, – проговорил нетерпеливо Николас.

– В общем, так, – начал ведущий, разламывая жареную курицу пополам. – Мы плюхнулись в расположение древних франков, и это первый крестовый поход, напр-равленный на восток с целью освободить Иерусалим от рук коварных язычников.

– Мы так и думали, – не преминул напомнить Николас, присаживаясь за стол напротив Несси и придвигая к себе винный кувшин.

– Этот город сначала осадили крестоносцы, – с набитым ртом повествовал проводник, жадно насыщаясь птичьим мясом и поэтому делая вынужденные паузы, чтобы проглотить пищу, – но жители Антиохии хр-рабро оборонялись… поэтому крестоносцы решили вызвать голод в неприступной крепости… Только это ничего не дало, и тогда хитр-рые европейские захватчики подкупили какого-то стражника… и предатель ночью пропустил отряд головор-резов, в результате чего… неприступный город пал. Но франки, одержавшие желанную победу, были незамедлительно окружены… подоспевшей армией сарацинов, и теперь осаждавшие занимают место осажденных. Кр-руговорот веществ в войне, хм… А поскольку все это время доблестные кр-рестоносцы прямо-таки вожделели и жаждали вызвать голод в осажденном городе… то можно сказать, что они этого удачно добились… Пр-равда, немного не для тех, кому желали голодать.

– Удача не лишена иронии, – сказал Николас. – Но есть ли у нас шансы, что осада будет снята в ближайшее время?

– Единственное, на что рассчитывают… осажденные крестоносцы, – ответил, продолжая трапезу, проводник, – это на помощь восточно-римских христиан. Но византийцы не пр-ридут.

– Почему ты так решил? – живо спросила Натача.

– Я чую это, – уверенно ответил Несси, – и единственное, на что мы можем р-рассчитывать, так это на силы, которые уже имеются внутри этой кр-репости.

– Если бы осажденные могли снять блокаду, они бы уже сделали это, – резонно заметил Николас. – Кроме того, как я понимаю, моральный дух крестоносцев упал ниже некуда?

– Вот тут промашка, – покачал головой Несси, доливая вина в чашку. – Физическое состояние кр-рестоносцев, конечно, оставляет желать лучшего, но боевой дух у всех на высоте. Фанатики, понимаешь.

– Это как же они ухитряются, интересно?

– Все очень просто, Большой… А вы чего не едите? Кушайте, этот обед в городе сейчас стоит целое состояние. За золотой можно купить краюху хлеба… а такая жареная курица затянет не меньше чем на двадцать золотых, так что кушайте, кушайте! На данный момент это самый дор-рогостоящий обед в вашей жизни, не сомневайтесь.

– Да мы поедим, – заверила Натача, – но ты лучше расскажи, что дальше. Ведь ты уже все решил, я… чую это, – съязвила она.

– Не только решил, но уже и сделал, – самодовольно усмехнулся проводник, после чего глотнул еще вина.

– А где твое копье? – неожиданно заметил Николас недостающую часть вооружения. – Ты что, с кем-то уже повздорил, пока в разведке был?

– Нет, нет! Именно копье и поможет нам выбр-раться из этой ловушки. К тому же думаю, что я сдержал данное викингам обещание, даже больше. Это копье займет более чем достойное место в истории этого мира.

– В смысле? – удивился Николас. – Поясни.

Несси доел курицу и приступил к сыру.

– От многочисленных смертей и страданий у дошедших до Антиохии крестоносцев произошли изменения в сознании… Воины решили, что они избр-ранные, и… осаждая этот город, свято верили, что все, как один, стали орудиями Господа. Пр-ричем никого из них не смутил тот факт, что еще до их прихода… христиане преспокойно жили-поживали в этом городе… наряду с мусульманами и верующими других конфессий. Всех все устр-раивало, и ни о каком освобождении, принесенном из-за моря, местные христиане не пр-росили. Но в результате вмешательства крестоносцев местный патриарх был вывешен за стену в железной клетке. Это вызвало непопр-равимое последствие… и когда город был взят крестоносцами, смерть постигла уже всех жителей-нехристиан.

– Теперь дети Аллаха, осаждающие город, сделают то же самое, как только прорвутся внутрь! – сказала Натача, догадавшись.

– Не успеют, – усмехнулся проводник, – теперь здесь есть мы, а у нас совсем другие планы.

– Так просвети наконец, – не выдержал Николас, – что ты все вокруг да около ходишь!

– Это чтобы вы смогли оценить пр-роделанную мной титаническую работу! – оживленно пояснил Несси. – Но я сам поначалу тоже расстроился, пока мне в голову не пришла спасительная идея. Все крестоносцы беспр-рестанно молятся, и от голода и религиозного экстаза в их сознаниях грань между мирами, реальным и воображенным, крайне истончилась. Прикиньте, они даже изгнали всех женщин, в ожидании чуда и божьей милости! Вот я и решил устроить им и то, и другое.

Он наконец доел курицу и сыр, допил вино и уже не делал пауз между фразами.

– Примерно сорок минут назад одному из крестоносцев, рубаке по имени Питер Бартоломью, явился святой Михаил, – продолжал проводник торжественным тоном, – который сообщил ему, что копье судьбы, которым был убит мессия, сын божий, распятый на кресте, находится под гранитной плитой в местном храме. Кроме того, явившийся рыцарю архангел заверил, что с этим копьем крестоносцы смогут прорвать осаду и обратить врагов в бегство.

– Как я понимаю, явившимся святым был ты? – вопросил Николас. – И как тебе это удалось?

– Очень просто, – усмехнулся проводник и вместо ответа сделался почти прозрачным с помощью своей Жемчужницы. – Сложнее всего было поднять эту чертову гранитную плиту в храме и спрятать под ней копье.

– Ты научился контролировать Жемчужницу?! – изумилась Натача, не ожидавшая такого поворота событий. Она уже натянула на себя одежду и защиту и присоединилась к мужчинам за столом – они ей оставили толику драгоценной пищи.

– В общем-то да, – подтвердил Несси, – хотя мне и понадобилось приложить нешуточные усилия, чтобы понять, как это происходит.

– Научишь? – быстро поинтересовался Николас.

– Не знаю, – пожал плечами проводник, – тут все зависит от тебя самого.

– Это все очень интересно, – вмешалась в разговор Натача, – но что нам даст? Я не совсем понимаю…

– Вооруженный верой и револьвером, я добьюсь гораздо больше, чем просто верой в господа, ха-аха-ха! – засмеялся в ответ проводник. – Фанатизм крестоносцев и наши гранаты сотворят чудеса. Вот увидишь, у нас все обязательно получится. Все будет хорошо! Эх, если бы ты была на сто процентов русской, это магическое словосочетание тебя окрылило бы.

– Выпьем за неминуемый успех нашего безнадежного предприятия! – поддержал проводника Николас и раздал всем по чашке, наполненной остатками вина.

Но вместо радости Натача испытала тревогу и насупилась. Ох уж эти русские. Что-то они слишком расшалились. Без сумасшедших приключений точно не обойдется.

– За успешную реализацию! – согласился с тостом проводник и осушил свой кубок до дна. – Кушайте, пока можно, съедайте все до крошки, я не знаю, когда в следующий раз выпадет шанс поесть.

– А мы что, торопимся? – поинтересовалась Натача.

– Думаю, очень скоро нам потребуется выступить, – сообщил проводник, и лицо его внезапно сделалось очень серьезным. – Слышите, на улице уже что-то затевается.

Все замолчали, прислушались, и точно – снаружи действительно донесся шум. Он усиливался с каждой секундой, нарастал.

– Да, – согласился Николас, – на улице что-то явно затевается. Я бы сказал, быть кровавой бане. С течением времени, ч-черт, ничегошеньки в мире не меняется.

После этого все трое разом, как по команде, принялись уничтожать остатки бесценного в городе съестного, которые к этой секунде еще не исчезли с заскорузлой деревянной столешницы.

=39=

– Нам пора, – коротко сообщил проводник, дожевав последний кусок и допив последний глоток.

После чего, не теряя ни секунды, троица прохожих быстро покинула таверну и сразу же слилась с заполонившей улицу толпой фанатично настроенных адептов креста и меча. Дождь к этому времени прекратился. Заходящее солнце окрасило атмосферу в багряно-оранжевые цвета, и в вечернем небе вдруг стянулись, скучились облака, образовав нечто, похожее на огромный глаз со зрачком-солнцем, прищуренно выглядывающим из-за горизонта.

– Господь с нами!!! – хором орала толпа. – Это добрый знак небес!..

– Сколько у нас осталось гранат? – негромко спросил проводник у Николая, пробиравшегося сквозь течение реки людских тел с ним рядом, буквально держась за полу плаща. Другой рукой Большой ухватился за плечики напарницы, притискивая ее к своему боку, чтобы течением Маленькую не оторвало и не унесло.

– Три, – ответил он и переспросил у Нэт: – У тебя одна, правильно?

– Окай, – придушенно пискнула девушка.

– Плюс у меня осталась пара световых, в итоге шесть, – подсчитал Несси. – Давай еще две мне, а одну оставь на всякий случай у себя.

– Хорошо, – согласился Николай и отдал две из трех оставшихся.

– Какой план? – спросила из-под мышки Нэт.

– Главное, не поднимай капюшон, – велел Несси. – Для тебя опасность еще не миновала. В городе не должно было остаться ни одной женщины.

Девушка и так старалась смотреть себе под ноги и не задирать край капюшона выше переносицы… Тем временем толпа вынесла их на площадь перед городскими воротами. Тут отряд конных рыцарей уже заканчивал подготовку к битве. Один из сидевших верхом крестоносцев держал высоко над головой… копье викингов!

– С нами Бог!!! – надсаживаясь, прокричал этот рыцарь, потрясая подарком Харальда, в одночасье превращенным в бесценный артефакт[14], и повел всадников за собой, через городские ворота, еще даже до конца не открывшиеся…

– Вот так рождаются легенды… – грустно заметил Николай, но договорить он не успел.

– За мной! Не отставать! – скомандовал Несси и стартовал к воротам, вдогонку за конными рыцарями.

А вслед им уже накатывала вторая волна двинувшихся в наступление крестоносцев, и трое скитальцев едва успели проскочить в створ. Со следующей задачей Несси справился блестяще – он просто сдернул с лошадей вначале одного из несущихся мимо всадников, а затем еще одного и удержал животных за уздечки. – В седла!!! – прозвучала следующая команда, и хочешь не хочешь, пришлось подчиняться.

Николай сам бы не подумал, что так ловко вскочит в седло. Но когда сделал это и оказался позади Нэт, взлетевшей на рыцарского жеребца мгновением раньше, вдруг понял, что уже в седле! И уже мчится, несется вперед вместе с грохочущей железом конной лавиной…

Не ожидавшее дерзкого прорыва войско сарацинов было захвачено практически врасплох. Мусульманские конники попытались удержать кавалерийскую лаву христианских фанатиков. Но гранаты, вовремя брошенные в нужной точке и усиленные эффектом неожиданности, посеяли среди осаждающих паническое состояние. Паника, как волны от брошенного в воду камня, ринулась во все стороны… Мусульмане не понимали, что происходит, но грохот и огонь, яркий свет и густой дым напугают кого угодно, а у страха глаза велики – и вопль, возвестивший о том, что христиане выпустили из бутылки джинна, страха не убавил, а совсем наоборот.

Любой житель Востока с младых ногтей ведает, что огненные джинны только на то и годны, что создавать дворцы и разрушать все что ни попадя. Никакого дворца на поле брани не появилось, а значит…

Несси еще раз возопил во всю мочь легких «Джинн, джинн!!!», и метнул еще одну гранату в гущу солдат противника. Сразу после этого он начал отклонять, уводить свою кобылку и жеребца своих сотоварищей вправо, вправо, удаляясь от основного места сражения.

– Дверь там!!! – рявкнул ведущий, после чего скомандовал: – Натка, гранату!

Нэт выполнила команду безукоризненно шустро. Прогремел взрыв, разгоняя уже и без того перепуганных мусульман, словно тараканов, во все стороны.

– Джинн! Джи-инн!!! – завопил Ник по собственной инициативе.

– Джинн! Джинн! – с энтузиазмом вторили ему Несси и Нэт.

– Хоттабыч, держи свою лимонку наготове! – крикнул ведущий Большому по-русски.

Беглецы обогнули поле боя по правому флангу и оказались в экстренно покинутом сарацинами походном расположении их армии. Людей на глаза пока не попадалось, но за одним из шатров лагеря путники наткнулись на тройку привязанных арабских скакунов в полной сбруе. От тяжелых рыцарских лошадей, пригруженных конскими латами, эти красавцы отличались как небо от земли.

– Сменим тр-ранспорт! – весело закричал Несси.

Неожиданно здоровенный мавр, выскочив из шатра, с громким кличем атаковал проводника, размахивая своей кривой саблей. Но правоверный фанат пророка Магомета выбрал не ту жертву для своей последней атаки. Если бы он хоть немного подождал и выскочил на пару мгновений позже, чтобы атаковать Ника и Нэт, восседавших на одной лошади, возможно, у него и был бы шанс на успех… Но мусульманскому воину не повезло. Несси, молниеносно отскочив, даже не пользуясь своим мечом, остановил нападающего точным ударом по шее, разбив кадык. Воин со страшным хрипом упал в растоптанную лошадьми грязь и забился в предсмертных конвульсиях, погибая от удушья. А проводник уже соскочил с рыцарской кобылки и пытался подружиться с привязанными скакунами.

– Спокойно, спокойно, мой хороший, – приговаривал он, бочком приближаясь к одному из них и осторожно прихватывая за уздечку. – Натка, это твой, – объявил он, а когда Маленькая спешилась и метнулась к нему, подсадил девушку в седло.

Скакун не сопротивлялся, хотя нервно переступал с копыта на копыто.

Николай, не дожидаясь команды, безо всяких вопросов, не теряя времени, уже взбирался в седло другого жеребца. Ждал неприятностей, но и это животное было отлично выдрессированным. Несси вскочил на третьего «араба», как заправский ковбой, и беглецы поскакали в восточном направлении, оставляя позади себя багровый глаз неба, узенький, уже почти закрывшийся.

Крестоносцам они пособили, как могли, и оставили тех самостоятельно завершать начатое. Но когда удалились от крепостных стен Антиохии на добрый километр, небольшой отряд в два десятка вражеских конников выскочил из-за песчаного холма и устремился наперерез, обстреливая троих всадников из коротких луков. Несколько стрел достигли своих целей, однако Жемчужницы-плащи, вмиг металлизировавшись, превратились в защиту, непробиваемую для столь примитивного оружия.

– У-уф-ф, с нами Сержант! – выдохнул Николай, когда одна из стрел попала ему прямехонько в грудь и звонко дзенькнула, отлетая прочь.

– Это патрульный разъезд возвращается! – проинформировал Несси, после чего скомандовал Нику: – Гр-ранату!

Большой прикинул дистанцию до цели, расстался с последней и машинально пригнулся… Бросок получился шикарным, и разорвавшаяся граната заставила патрульных ретироваться со всех ног и копыт. Даже орать «Джинн, джинн!» не понадобилось.

Дальнейший путь был свободным, и, взобравшись на холм к востоку от оставленного позади города, проводник остановил скакуна. Он решил напоследок осмотреть поле разгоревшейся битвы. Несси интересовало, послана за ними погоня или нет. А вот Ника и Нэт, конечно, интересовал исход битвы. Крестоносцы, окрыленные знамением небес и чудесными взрывами, вроде бы побеждали. Хотя в сгустившемся сумраке уже мало что можно было разобрать.

– Привал окончен, вперед! – позвал Несси.

И ведомые последовали за ведущим.

– Я узнал это историческое событие, – неожиданно вспомнив, сообщил Большой напарнице и остановил своего коня, чтобы оглянуться назад. – Теперь воины с крестами на плащах, воодушевленные успехом, двинутся на Ершалаим, возьмут вечный город и безжалостно вырежут всех его обитателей. Об этом периоде немало книг написано. И фильмы есть, и…

– Как и о многом, что нам встречается по пути. Иначе бы оно здесь могло и не отобразиться… Вы что, решили остаться и помочь р-религиозным фанатикам в их дальнейших завоеваниях? – язвительно поддел спутников Несси, после чего, каблуками ударив по гнедым бокам своего коня, ускорился и галопом помчался на Восток. Николай с напарницей, не теряя больше времени на разговоры, устремились за ним.

Проскакав в бешеном темпе с полчаса, Ник и Нэт, непривычные к такому способу передвижения и не очень уверенно державшиеся в седлах, уже чувствовали себя пропущенными через мясорубку. Проводник, сжалившись, сбросил темп. А еще минут через несколько остановил скакуна, соскочил на землю и резким хлопком по крупу отправил своего «араба» прочь. Его спутники спешились возле Несси и таким же способом отпустили своих жеребцов.

– Здесь? – скептически спросила Нэт, оглядывая пустынную местность, распростершуюся вокруг. Солнце уже фактически село за горизонт, но длинные тени, протянувшиеся с запада, почему-то раскинулись на безжизненной пустынной земле. Как последний привет от глаза неба.

Николай ничегошеньки не ощущал. И это его даже испугало. То ли после всех треволнений чутье внезапно утрачено, то ли оно у него недостаточно чувствительное, чтобы уловить присутствие совсем уж хитро замаскированного выхода…

– Нам сюда, – сказал Несси.

И он повел ведомых тем же курсом, на восток, и они преодолели гребень дюны и вдруг… вышли прямо к заброшенному колодцу, полуразрушенное каменное жерло которого обросло кустиками какого-то местного колючего растения.

– Прошу за мной, – провозгласил Несси и без всяких церемоний просто запрыгнул в многогранник колодца, с виду совершенно черный, никакого серого тумана или белесого тумана, или зеленого, фиолетового, золотистого, бурого, красного тумана.

– Давай ты, я в арьергарде, – решился Николай, после чего помог напарнице взобраться на выщербленные камни, окаймлявшие черный проем…

=40=

Стартовали в пустынный колодец, а финишировали в… трюме какого-то корабля. Деревянном трюме. Парусника почти наверняка.

– Судя по ощущениям, мы плывем, – шепотом сообщил проводник.

– Судя по интерьеру, мы опять в каком-нибудь Средневековье, – недовольно проворчала Натача, напряженно всматриваясь в трюмный почти что мрак, в котором на грани чувствительности глаз угадывались бочки, сундуки и мешки, заполняющие пространство. Машинально она ступила вперед, споткнулась обо что-то, пошатнулась, взмахнула руками, восстанавливая равновесие, и… врезалась коленкой в острый угол ящика. Боль была резкой и до того сильной, что девушка не удержалась, вскрикнула: – Ай!!!

– Тих-хо ты! – зашипел Николас. – Мало того, что мы непрошеные гости на борту, так еще и в компании с женщиной…

– Ес-сли бы меня научили управлять камуфляж-жем, – едва сдерживая громкий стон, раздраженно зашипела Натача в ответ, – я бы могла по желанию выглядеть кем угодно, хоть мужчиной…

– Сама, сама, – отозвался Несси. – В этом деле я не помощник. А крикнула ты зря, Большой прав, на борту невесть кто, и женщина в море по-любому не желанна, такая вот странная традиция…

Не то слово – зря! Это выяснилось в следующую же минуту.

Послышался громкий мужской голос, что-то воскликнувший по-русски за тонкой переборкой из досок. Натача разобрала только два знакомых слова: «капитан» и «на». За период тесного общения с партнером и позднее с проводником она, конечно, поднабралась кое-каких слов из лексикона потенциально-родного языка одного из своих дедушек, но до владения великим и могучим «рашен лэнгвич» ей было пока далековато, увы. Хотя если вот так еще побродит по Зоне с этой парой русских… Позже Николас пересказал ей смысл звукоряда происходящего, и она узнала вот что:

– Капитан, кажись, у нас заяц на борту! – воскликнул мужской голос.

– Всем молчать, говорить буду я, – быстро предупредил проводник своих ведомых. В тот же миг дощатая дверь рывком распахнулась, и в почти мрак из соседнего трюмного отсека, подсвечивая себе путь масляными лампами, ворвались моряки, вооруженные ни много ни мало, но – саблями! Без холодного оружия прямо шагу не ступить по мирам.

– Здорово, ребята, давайте не будем ссориться, – спокойно поприветствовал их Несси. С мечом наготове он встал перед матросами, всем своим видом предупреждая, что с ним в натуре лучше не заводить свары.

До Натачи вдруг дошло, что камуфляжный облик изменился и теперь она и ее спутники были облачены в стальные кирасы, защищающие верхние половины туловищ. Кроме того, стальные с виду продолговатые щитки также прикрывали руки и ноги, а на головах появились странные шлемы с загнутыми наружу краями, похожие на шляпы. Ворвавшиеся же матросы, кроме сабель и ножей, не имели другого оружия, поэтому, ясное дело, защищенный сталью «заяц» ни разу не сулил им легкой победы.

– Я могу убить всех в этом трюме и один остаться, – авторитетно расставил Несси всех по своим местам, – но нам ведь не нужно этого? Мы трое просто поплывем с вами к берегу и, кроме того, хорошо заплатим за это.

Предложение возымело действие, и вперед, подвинув прочих головорезов, выступил один из них. Упомянутый капитан. Под его присмотром моряки экипажа как раз спустились в трюм и чем-то занимались в соседнем отсеке, а потому расслышали вскрик Натачи.

– Вам придется очень хорошо заплатить, – сразу заявил этот морской волк, «первый после бога» на борту корабля. – Мы сильно рискуем, перевозя вас. Если нас остановит имперский пограничник, будут большие неприятности.

– Держи, – коротко сказал проводник, и в неверном свете фонарей сверкнул бриллиант, который был отправлен капитану точным броском.

– Когда придем в порт, дашь еще два таких, по одному за каждого, – невозмутимо заявил капитан, такой же чернобородый, как Несси.

– Ты получишь их, – так же невозмутимо ответил ведущий. Если разобраться, тоже капитан экипажа, идущего в неизвестность.

– Чего ж, добро пожаловать на борт «Стрелы», – уже веселее заявил капитан корабля. – Меня звать Харлампий Дробот, а ваши имена мне не интересны.

Он отдал приказание, и матросы убрали клинки. Затем новоявленные пассажиры были приглашены следовать на верхнюю палубу. После чего платежеспособным гостям была предоставлена одна из кают. Вторую каюту занимал сам капитан. Поговорить с ним удалось тотчас же. Обоснованно решив, что «зайцы» могут представлять серьезную опасность, но добраться к берегу им куда важнее, чем устраивать бунт на корабле, капитан подобрел и даже захотел узнать их имена.

– Меня зовут Сергий. – Несси для знакомства назвался русским именем, и оставалось только гадать, первым попавшимся на язык именем или проводник реально имел к нему какое-то отношение. – А моих подручных зовут Колян и Натан.

Николас и Натача, как и было велено, помалкивали. Большой только кивал и улыбался в седую бороду, а она так вообще глаз не поднимала, горбилась, уставившись в палубу, чтобы ненароком кто-нибудь из моряков не распознал в ней «женщину на борту». Что оставалось… Эти мужчины во всех мирах одинаковы, им бы только найти повод принизить женщин.

– Чем промышляешь, господин Харлампий? – поинтересовался Несси. – Ежели не великий секрет, поведай.

– Торговые мы, – не стал скрывать капитан. – Гильдия купцов выдает охранные грамотки, зато грузовое судно не имеет права перевозить из-за моря людишек.

– Как вы зовете эту акваторию? – вопросил «Сергий».

– Черное море, – удивленно ответил капитан. – Не Понтом ж Эвксинским звать! Поди тыща годков миновала, как греческие полисы захирели.

Несси переглянулся с Николасом, а Натаче во время разговора оставалось только мучительно гадать, о чем толкуют. Некоторые слова она понимала, но полное содержание диалогов узнала позже.

– Стало быть, мы следуем в Крым? – продолжил расспрос проводник.

– Нет, что ты! – отверг предположение капитан «Стрелы». – Крым под душегубами, туда уж годов десять как по доброй воле никто не заходит. Мы держим курс западнее, к лиманам, и там поднимемся вверх по течению Южного Буга.

– А кто такие душегубы? – спросил Несси.

– Ты чего, шутишь?! – удивился торговец.

– Нет, – спокойно ответил пассажир. – Мы долго пробыли в дальних заморских краях. Не ведаем, что здесь да как. Будь добр, просвети, господин капитан.

Господин капитан, видя такое дело, присел на койку и жестом пригласил бывших «зайцев» рассаживаться на противоположной. Вдоль стен каюты были установлены двухъярусные конструкции, и Натача предпочла сразу же взобраться наверх и забиться в уголок. Чтобы поменьше привлекать внимания. Уж чему ее научил поход по линиям Зоны, так это не лезть на глаза незнакомцам, не попадаться на прицелы и не маячить у монстров перед мордами.

– Душегубами мы зовем одержимых нелюдей, – с отвращением в голосе продолжал рассказывать Харлампий Дробот. – Там их цельная орда. Зовут себя церковниками, но это самая настоящая банда. Они хозяйничают на полуострове, захватывают людей, а самых сильных из пленников заставляют испить колдовского отвару. Человек теряет рассудок, после чего неминуемо становится таким же душегубом, как и они, готовым убить всех, кого укажут, хоть своих родных и близких.

– А что происходит со слабыми пленными?

– Их съедают. Душегубы ж людоеды! Неужто не слыхали про Храм Спасенных Душ? Так они себя зовут, нелюди поганые.

– Веселая история, – лаконично высказался Несси.

– Не дай господь повстречать корабль проклятых душегубов на своем пути…

– Капитан! – В каюте неожиданно появился матрос, лицо его было перекошено от страха. – Черные паруса на горизонте!

– Тысяча катранов[15] вам в глотку, вы привели с собой беду! – мгновенно изменившись в лице, зло обвинил капитан «зайцев», вскочил с койки и бросился вон.

По знаку проводника пассажиры тоже покинули каюту и последовали за ним. Натача замешкалась, слезая с верхней койки, поэтому замыкала цепочку. Пока выбирались на мостик, Николас негромко пересказал ей содержание беседы в каюте.

– На борту ценный груз? – спросил Несси у капитана «Стрелы». Тот уже рассматривал в подзорную трубу приближающийся парусник.

– Груз им… и на хрен не нужен… – срывающимся голосом ответил Харлампий, – то ж душегубы, а им… пуще всего надобен экипаж. Души человечьи… их первейшая добыча.

– Почему бы не попробовать оторваться от них?

– Исключено, – ответил за Дробота один из его помощников, штурман, – у них быстроходный рейдер. Истинно перехватчик!

– Солидно обставлено дело у сих ловцов душ… – пробормотал Несси.

– Не хочу попасть к ним в лапы!!! – вскричал штурман, после чего устремился к планширу, перемахнул через него и сиганул за борт, моментально исчезнув в серых волнах.

– Самый что ни на есть правильный выход, Федька! – произнес капитан Дробот, и в голосе его просквозила зависть к помощнику, который решился на столь кардинальное избавление от происков одержимых нелюдей. – Жаль, я уже не могу…

Глаза Харлампия потухли, он замолчал, повернулся и обреченно уставился на паруса цвета тьмы, с каждой секундой увеличивавшиеся в размерах.

– Вы даже не собираетесь сопротивляться?! – не выдержал и воскликнул Николас, нарушив веление проводника помалкивать.

– Не ори, без толку, – осадил его Несси по-английски, – с того перехватчика что-то или кто-то воздействует на сознание этих людей, подавляя волю к сопротивлению. Телепатически или еще как, не суть.

– Но почему тогда в нас ничего не подавляется? – прошептала Натача.

Действительно, ничего такого она в себе не ощутила и не испытывала ни малейшего желания кинуться в объятия монстров с черного корабля.

– Потому что мы прохожие, мы пришельцы из других миров и наши сущности на другой волне, – негромко ответил Несси по-английски, расслышав ее шепот. – Но как бы там и тут ни было, а дела наши плохи. Эти ловцы догонят нас меньше чем за час, и готов побиться об заклад, абордажная команда у них многочисленнее всего экипажа этого торгового суденышка, вместе с нами в придачу.

– А правильная дверь находится на черном корабле, – добавил Николас.

– И ты почуял, молодец, – похвалил его проводник. – Так что вот.

– И что будем делать? – задала-таки Натача риторический вопрос.

– Действовать по обстоятельствам, – сказал чернобородый сталкер, глядя на такого же чернобородого, но совершенно убитого горем Харлампия Дробота. И обратился к тому по-русски: – Кормчий, надо отдать людям команду спустить паруса и готовиться к обороне.

– Это ничего не даст, – еле слышно возразил капитан, – все мы скоро умрем.

– Так давайте же умрем с честью, раз уж все равно умирать! – вложил проводник очевидный вывод в угасающее сознание Дробота, и эта подсказка возымела определенное действие.

Вскоре весь экипаж в составе тридцати двух человек собрался на верхней палубе. Капитан изложил помощникам и матросам предстоящие перспективы, после чего пятеро нашли в себе силы избрать вариант покончившего с собой штурмана и с проклятиями в адрес душегубов попрыгали за борт, еще двое пали на колени и стали молиться. Зато остальные, обнажив сабли, изъявили желание умереть с честью в бою, рядом со своим капитаном.

Надолго ли хватит их решимости, оставалось лишь гадать. Вполне возможно, через несколько минут моряки эти же сабли побросают и раскроют объятия навстречу черным абордажникам. Хотя не все сразу, должно быть. Воздействие хоть и усиливалось по мере приближения черных, но влияло по-разному и с разной силой. Капитана, похоже, нащупало и накрыло первым из всех, как ни странно. Или, наоборот, не странно – он главный на борту, потому злая воля и пыталась сперва именно его нейтрализовать.

Паруса были спущены, «Стрела» легла в дрейф, черный перехватчик приближался еще быстрее…

– Наша задача, – разъяснил Несси своим ведомым, – когда первая волна душегубов хлынет сюда, избегать прямых столкновений и попасть на их корабль.

– Мы что, бросим этих людей умирать? – уточнила Натача.

– Наоборот, мы поможем им, как сможем помочь только мы. Для этого необходимо поразить источник, из которого изливается обезволивающее воздействие, – терпеливо пояснил проводник. – Там наверняка есть один или несколько… э-э-э, медиумов, назовем так для простоты. С огромной долей вероятности могу предположить, что после устранения кукловода атакующие пираты станут не опасны. Они всего лишь марионетки, и надо оборвать нити, что тянутся к пальцам, дергающим за веревочки. Так что ваша задача – вместе со мной попасть на рейдер.

– Их слишком много! – прокричал кто-то из матросов торговца, и все прильнули к правому борту, удрученно рассматривая приближающийся черный корабль. Члены его экипажа, уподобившись обезьянам, скакали по мачтам вверх и вниз, словно безумные, впрочем, они таковыми и являлись. Только на вантах и реях одержимых насчитывалось больше сотни, а это могло расстроить план Несси.

– Точно, их слишком много, – сказал Николас. – И мы…

– Слушай, – оборвал его проводник. – Что это за звук?..

Все замолчали, и порыв ветра донес странный гудящий звук. Он исходил от черного корабля, идущего на сближение.

– Они говорят – убей, – первым сообразил Большой, почему-то в этот раз именно его слух раньше прочих уловил детали «гудения», – множество людей без пауз исторгают – убейубейубейубей…

Догадка Николаса вскоре подтвердилась. Перехватчик приблизился настолько, что стало отчетливо видно: все матросы черного корабля носятся по нему, размахивая оружием, и беспрерывно исторгают жуткий клич, русское слово: «УБЕЙ»… Неизбежное свершилось – абордажные крючья впились в борт «Стрелы». Экипаж торговца вяло попытался рубить канаты, привязанные к «кошкам», но душегубы уже обрушились сверху, и волна безумцев в мгновение ока захлестнула палубу.

Одержимые дрались неумело, зато ни во что не ставили свои собственные жизни. Но главное, их было слишком много, и остатки команды «Стрелы» почти сразу попали в кольцо окружения. Тем временем часть душегубов кинулась на капитанский мостик, однако здесь Несси, лихо разделавшись с ними, занял надежную оборону.

– Лезьте наверх! – прокричал он своим спутникам и тут же проткнул насквозь очередного психо-зомбированного безумца. – Там безопаснее!

Следуя указанию, Николас и Натача взобрались на горизонтальную рею и потихоньку двинулись по ней в сторону вражеского корабля. Пока Несси еще мог сдерживать все нарастающий натиск атакующих, необходимо было как можно дальше продвинуться. И надеяться, что в пылу схватки одержимые не заметят людей, ползущих к ноку, оконечности реи…

А Несси, вооруженный двумя саблями, вошел в раж и убивал вовсю, разя без пощады, направо и налево. Его «жемчужные доспехи» были непробиваемы для ударов безумных пиратов, и вскоре проводник сам напоминал безумца, с ног до головы залитого кровью своих противников.

Но когда Натача с Николасом беспрепятственно добрались к снастям черного корабля, Несси тоже начал отступление. Зарубив всех на капитанском мостике, он отвоевал на секундочку свободу действий. Поэтому, прижавшись к краю мостика, проводник свесился через леера, схватил один из тянущихся сверху канатов, оставленных нападающими, прилетевшими с перехватчика. После чего, сильно оттолкнувшись ногами, отправился в полет и подобно маятнику переместился на рейдер.

– Рубите абордажные канаты! – прокричал он своим напарникам, а сам кинулся в трюм черного корабля.

Внутри ужасно воняло, но главное, что внутренность перехватчика опустела. Кукловод погнал на абордаж практически весь экипаж черного корабля. Источник воздействия был единичным, как выяснилось, но его мощи вполне хватало для того, чтобы удерживать десятки и сотни душ в повиновении… Проводник отчетливо чуял, что в трюме есть некто, и шел на цель, согласуясь со своим чутьем, зная, что не ошибается с направлением.

В глубине черного корабля на развешанных цепях кто-то виднелся. Повсюду валялись награбленные ценности, накапливать которые, как выяснилось, медиум тоже не чурался, а кое-где на полу лежали и полуразложившиеся человеческие трупы. Воздух был ужасным, почти непригодным для нормального дыхания, а возле дальней от входа переборки трюма, над окружностью из зажженных свечей, расставленных на досках пола для проведения некоего колдовского ритуала, покачивался висящий на цепях, словно паук, загадочный «церковник» Храма Спасения Душ.

– Ты здес-сь, – просипел источник воздействия, как только Несси приблизился к нему.

– Останови своих рабов, – предложил проводник и, угрожающе взмахнув своим клинком, подступился к телепату вплотную.

– Ты приш-шел з-сабрать мою с-силу, – продолжал кукловод.

– Они остановились! – Ведомые появились в трюме именно в этот момент, и Николас сразу доложил обстановку. Затем спросил уточняюще: – Ура, мы победили?

Натача во все глаза уставилась на обстановочку, достойную служить декорациями для фильма ужасов.

«Спаситель душ» спрыгнул со своих цепей на пол, в страхе завопил: «Они опустили оружие?!» – пал на четвереньки и, словно животное, перебирая всеми четырьмя конечностями, убежал, скрылся в темном углу, по ту сторону окружности, образованной свечами.

– Душегубы перестали атаковать, они стоят в трансе, как манекены, – подтвердил Николас.

– Вы приш-шли убить меня, а я не виноват! – скулил из темного уголка перепуганный «паук». – Я ведь только пленник, и моя темница – это я сам!

Несси посмотрел на темноту, из которой доносился скулеж, и неожиданно громко расхохотался, запрокинув голову. Просмеявшись, презрительно сказал:

– Тоже мне, нашел оправдание! Стар-ро как мир, придумай что-то пооригинальнее. Такие же, как ты, спокон веков оправдывались собственным несовершенством и списывали свои грехи на кого угодно, только не на себя. А покаяния нет и быть не может, любой гр-рех совершает только тот, кто его совер-ршает, и не откупиться, не перевести стр-релку! Не хочешь потом отвечать – не совершай. Только так! Но подобным тебе этого не понять.

Закончив обличительную речь, он махнул рукой вперед и, делая шаг, скомандовал ведомым:

– Прошу за мной!

Еще несколько шагов, и проводник переступил цепочку свечей, образующих окружность. Когда вся троица прохожих оказалась внутри, кукловод душегубов моментально выскочил из темного угла. Он только этого и ждал, оказывается! Размахнувшись каким-то красным кристаллом, колдун-людоед швырнул его и разбил о деревянный пол внутри освещенного круга.

Деревянного пола тотчас не стало, и вместо него появилась клубящаяся туманная серость…

Ощутив, что под ногами исчезла твердь и она проваливается в серый туман, Натача успела сообразить, что, значит, и так вот можно выйти вон! В другую линию. Хотя «спаситель душ» наверняка был уверен, что низвергает врагов как минимум в преисподнюю…

Его план, по мнению кукловода, был очень прост, поэтому и удался. Только вот медиум не учел главного – тот, кто ступил в магический круг, знал обо всем и был готов. Падая, Несси успел метнуть в источник властного воздействия отобранную у какой-то из марионеток абордажную саблю. Пронзил энергетического вампира насквозь и пригвоздил к доскам переборки.

В этом нелюдь оказался прав – человек пришел его убивать и убил.

Возмездие за все съеденные тела и души – свершилось.

Николас однажды поделился с Натачей, что свято уверен: человек останется человеком, пока не нарушится этот главный принцип – за грех положено воздаяние, и так ли, иначе ли получают его все согрешившие. Даже те, кто решил, что способен избежать расплаты, обмануть судьбу.

И Натача в тот момент горько осознала: только вот еще до прихода роковой секунды свершения возмездия хотелось бы успеть главное.

Определить, в чем же он состоит, тот высший грех, за который человека может забрать и заключить в себе Зона.

Период «Пять»

=41=

На этот раз они прошли в чердачный тех-этаж, обширный, какого-то большого дома. Хотя в данном случае точнее было сказать – провалились.

– Похоже, мы не в средних веках уже, – проговорил Николай, оценив материалы, из которых была сооружена окружающая среда. – Пеноблоки и плиты перекрытия современные… э-э, если брать за точку отсчета год, из которого меня выдернуло.

Жемчужницы прямо на глазах сменили цвет и форму. Они сделались защитного цвета и превратились в безрукавки, разительно смахивавшие на бронежилеты.

– Современнее некуда, – заметил проводник. Он подошел к небольшому окошку, выходящему на улицу, приник к нему и что-то высматривал снаружи. Выглядел Несси безмятежно-спокойным, будто и не перерезал только что полкоманды парусника и не схлестнулся с самым настоящим деятелем магических сфер.

Большому показалось до боли знакомым все, что с ними произошло там, в «параллельном» Черном море. Что-то где-то такое он читал еще в той, прошлой-прошлой жизни, до попадания в ЗОНУ… Причем совпало почти один в один, хотя в книге была выдуманная авторская история, а здесь реальность, данная в ощущениях и переживаниях. Что ж, очередное – и уже которое по счету – подтверждение, что все воображенное людьми и все реально их окружающее – совершенно равноправны и одинаково легитимны с точки зрения права на существование.

Теперь вот Ник через плечо, а Нэт чуть ли не из-под мышки проводника тоже выглянули наружу и обозрели там еще несколько домов. Судя по виду, такого же плана, как и тот, в котором они трое сейчас находились. Дальше, за домами, просматривалась какая-то военная техника, целое поле, усеянное разнообразными боевыми машинами, а еще дальше высилась тонкая стальная башня, на вершине которой гнездилась любопытная конструкция…

– Сдается мне, занесло нас на испытательный полигон, – еще не веря собственным словам, произнес Николай. И приговорил окончательно: – Ядерный.

– Правда-правда, ядрена бонба там, – подтвердил проводник, – и как вы успели заметить, людей вокруг – ни души.

– Вы хотите сказать… – начала было спрашивать Нэт, но оглушительный рев сирен ответил ей вместо напарников.

– До взрыва три минуты, – сообщил чей-то бесстрастный голос, разнесенный над полигоном динамиками ретрансляции.

– Атомный взрыв лучше всего пересидеть в подвале, – заметил Ник, – если его вообще можно где-то пересидеть… Несси, нам бы отсюда убраться, но я не чую выхода. А ты как?

– И я не чую, – мрачно сообщил проводник, вынося почти окончательный приговор. – Ищем подвал!

И они без промедления ссыпались вниз по лестнице, благо та в доме имелась. Но, спустившись на первый этаж, трое путников поняли, что в доме нет никакого подвала, вообще нет. На самом деле это был лишь испытательный макет дома, по сути, хотя и в натуральную величину.

– Спаси-и-ите меня!!! – не выдержав напряжения, сорвалась, истерически закричала напарница…

– Танк! – выкрикнул Несси и влепил девушке хлесткую пощечину. – Ник, хватай Натку и бегом за мной!

Он бросился к дверному проему без створок, имитирующему дверь подъезда, выскочил из псевдо-дома и припустил к шеренгам военной техники, крайняя из которых выстроилась совсем неподалеку. К несчастью, этот подъездный проем был вполне обычным. «Неправильным». И никакие особые способности или специальные артефакты в эту секунду не могли помочь ему стать правильным, через который можно покинуть этот мир…

Ник сгреб Нэт и стартовал следом, стараясь поспевать за Несси. Когда добежал, проводник уже взлетел на башню одной из тяжелых бронированных машин и открыл люк. Приняв из рук Большого рыдающую напарницу, полез внутрь и утянул ее за собой. Нику оставалось только последовать за ними в нутро танковой башни и закрыть за собой крышку люка. С ощущением, что захлопывает крышку гроба изнутри…

Несси в башне уже не было, он пробрался ниже и занял место механика-водителя.

– Остается надеяться, что машина в норме и заправлена, для чистоты эксперимента, – глухо прозвучал снизу его голос. – Попробуем отъехать подальше…

Пахнущее гарью, дизель-топливом и маслом нутро танка казалось надежным убежищем, но, конечно, это было чистейшей иллюзией, попыткой сознания уцепиться за то, что видят глаза и могут потрогать руки.

– Давай, – согласился Ник, прижимая к себе мелко дрожащую, вхлипывающую девушку.

Надежда оправдалась. Взревев, тяжелая машина дернулась, содрогнулась, сдвинулась с места, покатила, но не успел танк отъехать и полусотни метров, как вдруг остановился. Причем Несси не только затормозил, но и сразу заглушил двигатель.

– Что случилось?! – тревожно спросил ничего не понимающий Ник.

– Сержант ведь предупреждал, что где-то тут должен быть динамический переход, – донесся снизу глухой ответ.

– И что это значит?

– Я подозреваю, что проход откроется в момент взрыва. Появится прыжковая секунда, как ты ее называешь… Поэтому нам не нужно никуда уезжать. Рубеж именно здесь.

– А если ты ош… шибаешься? – судорожно всхлипнув, подала голосок Нэт. Она уже чуточку пришла в себя, поуспокоилась и дрожала слабее.

– Если уж моя чуйка действует, я не ошибаюсь, – ответил голос Несси, почти невидимого внизу, в нижнем отсеке корпуса танка. – Скоро мы получим последний привет от Сержанта. После этого он уже нам ничем не сможет помогать. Ник, распахни там верхний люк и… приготовьтесь, мои хорошие, сейчас будет весело!!!

Голос из динамиков и вслед за ним сирены сообщили, что уезжать в любом случае уже стало поздновато. Локальный ядерный апокалипсис свершился. В первые мгновения грохот взрыва показался даже не очень сильным, настолько громко перед этим орали сирены… Несси полез обратно в башню, боднув Николая пониже спины головой, и в тот момент, когда многотонный танк с тремя живыми существами внутри начало отрывать от земли, заорал не хуже сирены:

– Все навер-р-рх!!!!!!

* * *

…Его «чуйка», понятное дело, суперпроводника не подвела. К счастью, в этом безумном хаосе хотя бы что-то оставалось неизменным, безотказно действующим!

Это действительно был динамический переход, нечто подобное такому, что открывался в железнодорожном туннеле в момент движения поезда, и он выкинул путников в какую-то загородную местность. Вокруг царил теплый летний день, и окрестные виды были крайне живописными. После ядерного полигона – просто-таки райское местечко.

– Куда бы мы ни выпрыгнули, – сказал Большой, успокаивающе поглаживая Маленькую по плечам и голове, – это в любом случае вершина бытия. Самого дна Вселенной мы уже достигали и только что его… э-э, динамически покинули. Уф-ф-ф.

Николай уже мог шутить, и это его порадовало не меньше, чем сам факт реального пребывания в местечке, абсолютно непохожем на эпицентр атомного взрыва. Или термоядерного, если там рванули водородный заряд, а не плутониевый.

– Главное, что вовремя отправились и по назначению прибыли. Мы уже недалеко, – сказал Несси и зашагал по склону ближайшего пригорка. – Давайте за мной.

Ник и Нэт тоже поднялись на возвышенность вслед за проводником. Сверху открывался гораздо лучший вид, отсюда можно было хорошо рассмотреть окрестности.

– Это же Стоунхендж? – удивленно, не веря глазам, спросила напарница, узнавая каменное сооружение, расположенное достаточно далеко, но не настолько, чтобы не различить детали.

– Похоже, он самый, – согласился с ней Ник.

– Нам туда, – проинформировал чернобородый, – чую, выход там.

– Аналогично, – подтвердил и Большой, наконец-то с запозданием ощутив знакомую волну притяжения. – Идем, Маленькая…

– Архаичное оружие нужно оставить здесь, – вдруг придержал их проводник и, отстегнув свою саблю, бросил ее на траву. Туда же отправились нож и все из экипировки Несси, что являлось «антикварным» вооружением.

– Почему? – удивился Николай, но тем не менее послушно расстался со своим мечом.

– Это оружие нам не понадобится, – спокойно ответил проводник, – я чувствую это. Надеюсь, что это предчувствие не обманет. Нас то ли не пропустит вместе с ним, то ли за дверью оно будет ни к чему…

– Разве дверь может пропустить или не пропустить нас в зависимости от того, что мы несем на себе? – ожившим голоском спросила Маленькая.

Ник облегченно вздохнул. Нэт уже окончательно пришла в себя, если начала задавать свои вопросики.

– Если бы я все узнал о том, как устроена эта Зона, откуда она взялась и какое отношение имеет к той Зоне, с которой я когда-то был знаком более чем близко, то занялся бы кое-чем другим! – отрезал Несси и сделал первый шаг к знаменитому кромлеху. Уже на ходу добавил негромко: – Надеюсь, что узнаю и обязательно займусь, но это будут совсем другая ходка и другая цель. Я уже начинаю потихоньку догадываться, что это за средоточие аномальности, как оно зародилась и кто был родителями…

Никто из ведомых не решился задать вопросы. Эта оговорка была отзвуком загадочных событий его прошлой жизни, в которые проводник не считал нужным их посвящать.

Трое безоружных путников беспрепятственно достигли мегалитического комплекса, сработанного из продолговатых глыб, поставленных вертикально, на торцы, и плит, уложенных сверху, в виде перемычек. В одном из промежутков внешнего кольца обнаружился знакомый клубящийся туман, на этот раз сиреневатого оттенка. От чего зависел цвет завес проемов, Николай уже давно перестал даже гадать. Это уж точно было загадкой ЗОНЫ, которую постичь абсолютно невозможно, как ни старайся.

Главное, что периодически в сиреневом тумане на полсекундочки проглядывало нечто иное, совершенно другого оттенка.

=42=

По сложившемуся «боевому ордеру» первым шел Несси, в середине Натача, замыкающим Николас. Поочередно шагнув в неизвестность, путники снова получили возможность изумиться непредсказуемости, с какой менялась среда обитания. Но не изумились, ведь к этому они уже давно привыкли. Тратить эмоции на то, что неизбежно, смысла не имеет. И без того достаточно причин для переживаний. Мягко выражаясь.

И все равно Натача каждый раз закрывала глаза, когда поднимала ногу, чтобы сделать решающий шаг в еще один проем выхода. Давали о себе знать отголоски страха, вколоченного в нее Большим в свое время. Свет за светом, тьма за тьмой партнер только и талдычил: прыжок – синоним смерти, прыжок – самоубийство, прыгать нельзя, перепрыгнуть Рубеж почти невозможно, обычному человеку это не по силам… Неудивительно для отшельника, прямо на глазах которого упрыгали в никуда все люди, ставшие ему близкими.

Натача, как ни пыталась, не смогла представить, как она сама чувствовала бы себя, окажись в Доме посреди джунглей, полных животных монстров и опаснейших растений, одна-одинешенька. И прозябала бы в нем, протянув долгие месяцы, выживая на тонкой грани, без малейшей надежды на изменение ситуации. Нет, она бы так не смогла, точно. Потому-то и постаралась уговорить напарника отправиться в рейд, убедила его, что надо убираться из логова безнадеги, искать какой-нибудь еще выход.

Рубеж, в который он решится наконец-то прыгнуть, не сжирая себя предварительно мучительными мыслями о том, сумеет ли перепрыгнуть…

На этот раз трое скитальцев очутились в длинном помещении с целой шеренгой умывальников вдоль одной из стен и чередой кабинок вдоль другой.

Жемчужницы начали видоизменяться, и через минутку… трое людей выглядели как солдаты, облаченные в защитные боекомплекты: «разгрузка», бронежилет, тяжелые башмаки, и все такое прочее, как положено. Ни дать ни взять, вылитые бойцы военного подразделения как минимум из двадцать первого столетия по так называемому летоисчислению «от Рождества Христова».

– То-то данное помещение мне сильно напомнило армейскую уборную, – проворчал Николас.

В тот же миг армия воочию предстала перед тремя пришельцами.

Огромный красномордый тип с сержантскими нашивками на рукавах ворвался в помещение через обычную дверь. Не через проем, ведущий в одну из душевых кабинок, из которого сюда прошли трое путников.

– Вы почему до сих пор не получили оружие?! – заорал он, подбегая к проводнику. – Твое имя, рядовой, и что это за внешний вид?!

Но в этот день армейского «сарджа» – ждала полная неожиданность. Несси в качестве ответа коротким резким ударом, левой в челюсть, отправил красномордого в нокаут.

– За мной, живо! – скомандовал он и выскользнул в коридор.

Вскоре путники влились в поток солдат, с виду почти таких же, как они. Вот именно, почти… Но Жемчужницы мимикрировали быстренько: они сориентировались и подправили некоторые несоответствия облика, которые сразу определил наметанный глаз местного сержанта. Делая как все, Натача и ее напарники без проблем получили по штурмовой винтовке с запасными магазинами, еще какие-то военные причиндалы и по комплекту специальных очков с наушником радиосвязи и микрофоном на гибком держателе. После чего их в строевом порядке вместе с остальными бойцами усадили в камуфлированный десантный винтокрыл, тут же стремительно взлетевший…

– Нас везут на войну? – тихонько спросила Натача, сидевшая между Несси и Николасом, посреди других солдат.

– Еще не разобрался, – так же тихо ответил проводник, – но думаю, что нам по дороге.

– Для всех, кто не знает, меня зовут сержант-майор Блейк, и я ваш новый командир, – неожиданно сообщил всем крупный мужчина, имевший вид матерого вояки. – Мы атакованы инопланетным противником, – начал он вводить в курс дела поднятых по тревоге бойцов, – и это настоящая война, так что, если кто струсит и попробует бежать, пристрелю на месте. Ваш сержант почему-то не явился на построение, и срочно назначили меня. Все ясно?

– Сэр, да, сэр!!! – слитно рявкнули вышколенные аэромобильные пехотинцы.

– Известно, – продолжил суровый сержант-майор, – что противник использует особое контролирующее излучение. Оно выглядит как полоса яркого света и влияет на человеческий мозг, полностью беря людей под контроль… Поэтому перед высадкой всем надеть защитные очки, – проинструктировал он, – и чтобы ни шагу без них. Увижу кого-то без очков, пристрелю на месте. Ясно?

– Сэр, да, сэр!!!

– Ничего не меняется, – пробормотал Несси. – Все как у людей…

– Дальше, – продолжал командир, – противник способен к самовосстановлению, поэтому по мере возможности необходимо добивать врага, после чего трупы желательно сжигать. Причем делать это нужно как можно быстрее, потому что эти твари могут оживлять друг друга. Ясно? Вопросы.

– Разрешите обратиться, сэр! – крикнул один из солдат и задал вопрос: – А правда, что корабли пришельцев даже ядерное оружие не берет?

– Нет! – прокричал в ответ сержант. – Не повторяйте панических сплетен, если не хотите быть расстрелянным на месте! Как раз наоборот. Ракетами с ядерными боеголовками нам успешно удается сбивать их основные корабли. Но обломки сбитых над сушей кораблей падали на землю, и противнику удавалось восстановить их. Зато те, что удалось подбить над водой, утонули, именно по этой причине принято решение эвакуироваться на острова. Пришельцы боятся водных пространств, и океан станет нашим оплотом…

В этот момент десантный транспорт, остановив горизонтальное движение, зашел на посадку.

– Быстрее, быстрее! – поторапливал высадку сержант, и вскоре опустевший винтокрыл улетел за новой порцией солдат.

– Ли, Джексон, за вами фланги! – уже отдавал приказания сержант-майор другим сержантам, рангом пониже.

Вокруг все было затянуто белым дымом, поэтому видимость была очень плохой. Бойцов высадили на какой-то улице. С двух сторон с трудом просматривались ряды разномастных коттеджей.

– Наша задача – захватить и удерживать плацдарм до подхода основных сил, – объявил солдатам сержант Блейк и повел вперед подразделение, вверенное его командованию.

Выйдя из дымовой завесы, военные увидели открывшуюся их взглядам страшную картину. Впереди полыхал город. Немалая часть зданий была разрушена и объята огнем. Населенный пункт был брошен, и пожары никто не тушил. Движений каких-либо живых существ или машин пока не наблюдалось, и лишь два огромных корабля парили над всем этим, придавая огненному пейзажу мрачную завершенность. Основное движение сосредоточилось выше уровня пожаров.

Там, вокруг центральных кораблей, напоминающих формами классические «летающие тарелки», в хаотичном оживлении кружили летуны малого размера. Они курсировали в охранном режиме, надежно оберегая основные корабли, и издалека напоминали стаю диковинных птиц…

Неожиданно одна из иноземных штуковин выскочила откуда-то сбоку и перекрыла дорогу солдатам. Эта боевая единица пришельцев была размером с холодильник, но цилиндрический, и с виду напоминала головоногого моллюска, так как имела несколько длинных гибких конечностей, напоминающих щупальца осьминога. Что оно такое, робот или существо, сразу разобрать не представлялось возможным, поэтому Натача мысленно окрестила его биороботом.

Быстро семеня своими гибкими конечностями, инопланетное чудище двинулось на людей по уличному покрытию. При этом «бочонок» испускал из торцевой поверхности лучи яркого света.

Солдаты должны были подвергнуться воздействию и перестать сопротивляться, стоило этому свету попасть им в глаза. Это был не просто свет, а некое зашифрованное, через органы зрения программирующее, визуальное давление на мозги. Но бойцы, экипированные защитными очками, стали невосприимчивы к обезволивающему зрелищу, и расстреляли тварь из всех стволов. После чего огнеметчики сожгли останки биомонстра, не оставив ничего, кроме пепла, копоти и расплавленных брызг.

– Быстрее, не останавливаемся! – скомандовал сержант-майор, как только с первым врагом было покончено.

У Натачи мелькнула мысль, что в родном мире этих пришельцев придали слишком большое значение роли зрения в жизни людей. Иначе разобрались бы, что лучше воздействовать на мозги прямо, не через глаза. Или это напортачили их разведчики, все те «неопознанные летающие объекты», долго и нудно шаставшие над головами землян? Наблюдая со стороны, и вправду можно было сделать вывод, что обитатели Земли полагаются исключительно на органы зрения и без освещения нормально жить не способны…

Группа пехотинцев продвинулась еще на несколько кварталов и просочилась уже достаточно глубоко за городскую черту, когда появилась штуковина другой системы. Из-за развалин торгового центра, топая как стадо слонов, появился огромный, с трехэтажный дом, биоробот пришельцев. Это чудище передвигалось то на четырех, то на шести огромных ногах-руках и имело громоздкое, овальной формы туловище. Биомонстр ринулся в атаку с мощью несущегося на всех парах локомотива. Но тварь слишком рано обнаружила себя, и бойцы, успев перегруппироваться, встретили врага плотным огнем из реактивных гранатометов.

Ракеты имели усиленный термический заряд, они прожигали внешнюю обшивку или панцирь, что там у него, разрывались внутри атакующего монстра и выжигали его изнутри. Биоробот, не дотопав футов ста до солдат, грузно обрушился, врезавшись в ближайшие дома, и, конвульсивно дернувшись, затих.

Бойцы огнеметной команды тут же залили монстра, и без того горевшего изнутри, внешним пламенем. Факел взметнулся выше развалин бывшего торгового центра… А сержант-майор уже гнал своих людей дальше.

– Нам нужен тот небоскреб, – указал он на ближайшее уцелевшее многоэтажное здание, – осталось пару кварталов, так что вперед, вперед, пока они не подтянули сюда подмогу!

Десантники, не разрывая строя, тремя цепочками мчались по заполненной битым камнем улице к темнеющей громадине здания, устоявшего, несмотря ни на что. Но на последнем отрезке бочонкообразные спруты вдруг десятками посыпались со всех сторон, и прежде чем бойцам удалось укрыться за стенами внутри спасительного небоскреба, группа потеряла почти каждого шестого из личного состава, одиннадцать человек, хотя потери среди биороботов тоже были значительными.

Проводник довел Натачу с Николасом до небоскреба в целости и сохранности, как минимум дважды отвратив от них верную гибель в бою. «Осьминоги» испускали не только лучи света, но и вполне убийственные импульсы. И Жемчужницы не смогли бы справиться с одновременным попаданием нескольких энергетических разрядов… Уже находясь внутри здания, закамуфлированные под солдат путники оценили обстановку и поняли, что в этом небоскребе раньше удерживалась оборона, но люди по какой-то причине оставили этот пункт. Миссия десантного подразделения – вернуть контроль над этим тактически важным объектом.

Все входы цокольного этажа были старательно замурованы и забаррикадированы изнутри, и лишь один оставался проходимым. Здесь тоже имелась основательная баррикада, снабженная пулеметными гнездами, но в ней зияло отверстие лаза. Когда взвод просочился внутрь, сержант-майор приказал занять огневые позиции, и вскоре очереди из пулеметов разогнали спрутов. Семеро уцелевших огнеметчиков под прикрытием стрелков сделали вылазку и спалили останки головоногих биороботов, валявшиеся вокруг. Но потерянных бойцов не вернешь, и командир Блейк, оставив на входе заградительный пост из пяти бойцов, повел остальных на верхние этажи.

– Наша задача – занять оборону, – напутствовал он своих подчиненных, – чужие скоро подтянут подкрепление и попытаются выбить нас отсюда.

Подымаясь по этажам вверх, сержант оставлял на укрепленных точках стрелков, лично рассредоточивая их по огневым позициям. Повсюду на уровнях лежали ящики и контейнеры с оружием и боеприпасами, на окнах везде были прочные железные решетки и жалюзи, так что оборону здесь можно было держать крепко. В этой мертвой крепости не хватало только защитников, но сейчас они появились, и здание вскоре ожило.

В некоторых местах решетки на окнах были сорваны, но прибывшие солдаты, запустив портативные генераторы, заваривали повреждения, готовясь к предстоящему отражению атаки. Спаянная тройка – Несси с Натачей и Николасом, – добровольно вызвалась занять позицию, расположенную на крыше здания. Вернее, это Несси вызвался, обратившись к сержант-майору… Огневая точка находилась на верхней плоскости многоэтажного здания, позволяя вести прицельный огонь не только по воздушным мишеням, но и обстреливать сверху подступы к небоскребу.

Натача насчитала в здании тридцать пять этажей, так что до земли было около сотни метров, и хотя крышу и защищали стальные ограждения, установленные со всех сторон, по периметру, находиться здесь было опаснее всего.

Но выбирать не приходилось, командир сразу указал на отверстие, через которое они сюда попали: люк, проделанный прямо в крыше и позволявший при необходимости эвакуироваться на последний этаж здания, задраившись изнутри.

– Этот выход на крайний случай, – строго предупредил Блейк. – Держитесь, рядовые.

Натача не понимала, почему Несси вызвался и позволил командиру десанта загнать их на самый опасный участок, но проводнику, конечно, было виднее, что делать дальше.

Вдобавок к личному оружию в распоряжении их тройки оказались автоматическая зенитная установка, крупнокалиберная, тяжелая снайперская винтовка, гранатометы и целая куча боеприпасов к ним. Кроме вентиляционных «грибков» и прочих технических конструкций, способных служить укрытиями, на этой крыше также были оборудовано несколько стрелковых позиций, обложенных мешками с песком. Можно было перебегать от кромки к кромке и вести огонь на все стороны. Логичнее было поставить здесь как минимум пятерых, одного на зенитку и четверых на стороны крыши, но людей катастрофически не хватало. Десятки, считанные по пальцам одной руки, – на целый небоскреб.

– Ваша основная задача – контролировать подступы с воздуха. Наземные сектора обстрела удерживают бойцы на этажах, – приказал сержант-майор, оставив трех солдат осваиваться на новом месте.

Николас тут же полез на сиденье оператора зенитной установки, схватился за рычаги управления и начал водить крупнокалиберными спаренными стволами, выцеливая предполагаемые мишени.

– Машинка знатная, – похвалил Несси зенитку, – но мне больше по душе вот эта…

Он любовно погладил дальнобойную снайперку. Натача припомнила, что когда они знакомились с будущим проводником, добровольно явившимся указывать им правильные двери, у него тоже была похожая винтовка, кажется, системы «баррет», но быстро исчезла после первых же переходов. И вроде бы Несси не потерял ее по ходу, а где-то припрятал, на будущее… До Натачи вдруг дошло: а ведь их ведущий собирается возвращаться туда, где они проходили! Для загадочного проводника воистину не писан главный закон ходок в Зоне – не возвращаться… Эта очевидная мысль посетила ее впервые за все время совместного рейда по локальным линиям, но сейчас была до того некстати, что оставалось лишь выбросить из головы констатацию очевидного факта.

– Что будем дальше делать? – вслух задала она свой традиционный насущный вопрос.

– Пока что займем оборонительные позиции, – сказал проводник. – Ты уже сам напросился в зенитчики, Большой, а мы с Наткой будем обеспечивать твое прикрытие.

– Но мы же прибыли сюда не геройствовать в локальной войне? – уточнил Николас. – Нам нужно идти дальше… Войны без нас начали и без нас продолжат, мы ведь не сможем ни одну из них остановить…

– Естественно! – перебил проводник и спросил: – Скажи, ты чувствуешь, где выход?

– Ч-черт, нет, – растерянно ответил Большой.

– Плохие новости в том, – сказал Несси, рассматривая через снайперский прицел окрестности, – что в этом мире точно нет для нас нужной двери. Я ошибся, точней, не до конца сообразил, в чем состоит полный цикл динамического перехода. В этом мире выхода еще нет, но его для нас должны доставить, из другого…

– Чтобы пройти в какой-нибудь еще, третий! – вдруг догадалась Натача.

– Да, наш выход находится в одном из тех двух летающих тазиков, и как нам попасть внутрь живыми, я еще не знаю.

С этими словами Несси указал на зависшие над городом огромные корабли пришельцев. После этого, отложив винтовку, принялся деловито раскупоривать ящики, оставленные для обороны. Натача присоединилась к нему и тоже начала инвентаризацию, чтобы не томиться в квадрате: от ожидания, да еще и от безделья.

И в первом же ящике увидела сюрприз. Под крышкой, прямо на ракетах для реактивных гранатометов лежал белый лист. На бумаге был нарисован шестиногий биоробот пришельцев вроде того, что атаковал десантников у торгового центра. На массивном туловище овальной формы, точно в центре, обычным красным маркером кто-то черканул крестик.

– Что это? – спросила она и протянула листок проводнику.

– Судя по всему, – услышала от Несси, – здесь отмечена самая уязвимая точка. Спасибо тем, кто здесь воевал до нас.

– Я вот думаю, неужели никаких вариантов, как нам попасть на борт и найти там дверь… – задумался вслух Николас.

– А что тут думать! – вскинулась Натача. – Либо подняться на летающую тарелку, либо подбить ее, и она сама спустится вниз.

– Гениально, – развел руками проводник. – Еще предложения и вопросы есть?

– У меня пока нет, – насупившись, ответил Николас.

И в этот момент в наушниках связи раздался голос сержанта-майора Блейка:

– Они идут! Всем быть наготове!

Один из зависших над городом кораблей пришельцев заметно сдвинулся с места зависания и нацелился в эту сторону. Из его чрева выпархивали целые стаи хищных «птичек»…

– Теперь чую, именно этот корабль нам и нужен, – объявил Несси. – Случайностей не бывает. Даже в Зоне весь внутренний хаос подчиняется неким закономерностям. И когда я безошибочно чую, честное слово, заслуженно испытываю неподдельный восторг. Мне удается хоть какую-то часть из них улавливать! Было время, я мог ловить куда больше, на порядок обширней, уж поверьте… На то и ловчий.

=43=

Многотонные сухопутные гиганты, наверняка получив сигналы с кораблей, устремились к указанной цели. Они перли к отвоеванному людьми небоскребу со всех сторон, разбрасывая попадавшиеся им на пути обломки зданий и искореженные машины.

Проводник выбрал одного из шестилапых, тщательно прицелившись, выстрелил из крупнокалиберной снайперской винтовки в точку, обозначенную на схеме красным крестиком. Монстр, огромный как дом, грузно свалился, по инерции какое-то расстояние еще двигался, пропахивая борозду, после чего замер и затих. Одной пулей завалить такую скотину – это ж надо было знать, куда попасть!!!

– Ура! – воскликнул Несси. – У гадов все-таки есть слабая точка! Снайперы, державшие здесь оборону до нас, нащупали ее.

Николай на самом деле не видел, что там внизу случилось, но вполне мог представить, как это выглядело… Он в эту минуту развернул зенитку в направлении приближающейся стаи летучих монстров, действительно похожих на птиц, но размером раз в пять больших, чем самый крупный земной орел, и начал расстреливать их на подлете. Проводник дослал патрон и метким выстрелом поразил в нужную точку второго топотуна, заставив гада затихнуть, о чем сообщил еще одним «Ура!», после чего переключился на многочисленные летающие мишени.

– Он живой! – неожиданно вскрикнула Нэт. Несси вернулся на край крыши и озабоченно подтвердил вслух, что первый из подбитых снайперскими выстрелами сухопутных монстров снова зашевелился, поднялся на ноги и опять потопал в атаку.

– Они самовосстанавливаются, как и предупреждал сержант Блейк, – напомнила Нэт.

– Да уж, повезло нам, скучно не будет, – согласился проводник и снова выстрелил туда, вниз…

И вот тут-то основная масса летучих гадов достигла здания, и крылатые монстры окружили крышу. Зенитная установка Ника захлебывалась, торопясь выпустить боезапас по целям, а Несси, отложив винтовку, схватился за реактивный гранатомет. Нэт из другого уже выпускала ракету за ракетой…

– Я предупреждал, повеселимся! – крикнул проводник.

И вдруг глухой удар сотряс здание. Свесившись с края крыши, Маленькая увидела и сообщила напарникам, что это шестиногий гигант врезался с разбегу в здание и… начал подниматься вверх, цепляясь за выступы стены.

– К нам гость, – заключил Несси, после чего сместился к самому краю и выпустил гранату отвесно вниз, навстречу взбирающемуся монстру.

Николай со своего места у зенитки не видел, что там делается, за краем, но зато отлично слышал. Реактивный заряд разорвался через мгновение, поразив гиганта, но горящая тварь упорно продолжала лезть наверх. Об этом сообщила Нэт, как и о том, что происходило дальше. Защитники здания палили в него со всех этажей, и биоробот наконец рухнул вниз, шмякнувшись о землю и подняв целую тучу пыли. Зажигательные заряды, выпущенные защитниками из окон, летели вслед сорвавшемуся гиганту, и огромная туша наконец-то занялась ярким пламенем, разваливаясь на части.

– Один есть! – сообщил и Несси, тут же вскинул ракетомет и подбил птицеподобного монстра, подлетевшего к вершине здания опасно близко. – Не зевай, Коля!!! – крикнул по-русски оператору зенитной установки.

Там, внизу, очередной гигант, тоже врезавшись с разбегу в бетонную стену здания, полез по ней вверх. Но проводник уже не мог помогать тем, кто держал оборону ниже. Он задействовал канал связи, обратился к сержанту-майору и передал ценнейшие сведения о том, куда нужно целиться, чтобы попасть в «ахиллесову пяту» громадин, чтобы хоть на время обездвиживать их, сам же схватил снайперскую винтовку и начал контролировать воздушное пространство…

– Держаться до конца!!! – заорал в наушниках солдат голос командира, переключившегося на общий канал коммуникации.

В эту минуту основная волна летающих биомашин захлестнула небоскреб.

Николаю с напарниками по тройке не повезло «по умолчанию», летучие массированно обрушились на верхний уровень здания. О том, как там боевые товарищи сражаются на других уровнях, как отражают атаки шестилапых чудовищ и головоногих «бочонков», думать стало уже просто некогда.

Большой, юлой разворачивая зенитку во все стороны, фатально не успевал подбивать все мишени и в какой-то момент, не выдержав, громко завопил от отчаяния, намертво вцепившись в рукояти. Он не то чтобы убоялся смерти, но погибнуть вот так, на чужой войне с чужими, – крайне остро, абсолютно категорически не желалось! Он много чего в нескучных периодах жизни, что выпало ему провести в ЗОНЕ, не желал раньше, но чтобы до такой степени! Наверное, только одного – сгореть в секунду прыжка через Рубеж – он не желал примерно так же сильно…

Зенитным огнем лишенные возможности наброситься прямо сверху, летающие бестии облепили защитную решетку, смонтированную по периметру крыши, пытаясь прорвать ее, но Несси и Нэт, отбросив гранатометы, открыли беглый автоматный огонь. Разрывные пули выполняли свое убийственное предназначение, и вскоре заграждения, прикрывавшие их с боков, были очищены. А верхний сектор обстрела удерживал Ник. Все еще удерживал…

– Он влез по восточной стене!!! – кричал в наушнике надрывающийся голос сержанта-майора. – Сбросьте его!

– Восточная стена – это там! – крикнул Несси, и это сообщение Большой уловил другим ухом, свободным от наушника.

В тот же миг пропущенный этажными стрелками огромный монстр, ухватившись за край, приподнялся над крышей. Полученные в процессе восхождения многочисленные ранения давали о себе знать, к тому же шестилапый был весь охвачен огнем, но упорно продолжал двигаться к цели, пытаясь влезть на крышу.

Гигант парой ударов лап смел фрагмент решетки с восточной стороны и дал возможность крылатым прорваться. Затем горящий факел с шестью конечностями попытался взобраться на крышу целиком, но как только его уязвимая точка показалась над краем, Несси пристрелил монстра из своей крупнокалиберной винтовки. Громадный урод сразу начал заваливаться назад, после чего просто оторвался и полетел вниз… Летучих, которым удалось прорваться, расстреляла Нэт. Девушка в этом бою показывала себя как заправский, превосходный солдат. Беспримерный поход выковал, закалил и изваял настоящую воительницу. Хочешь выжить – научись убивать быстрее, чем убили тебя.

– Если зайца долго бить, то он в конце концов научится зажигать спички, – пробормотал Большой, вспомнив выражение, которое когда-то в детстве услышал от Александра, своего старшего брата. И неожиданно удивился воспоминанию. Надо же, ведь и у него когда-то было детство! Вот этот факт сейчас показался самой настоящей фантастикой в отличие от порожденных ЗОНОЙ, подступающих со всех сторон и норовящих сожрать реальностей. Тех самых, о которых до появления в глубине ожившего, овеществленного постапокалиптического кошмара он, Николай, мог разве что в фантастических романах читать и в фантастических фильмах смотреть…

Эту атаку отбить удалось, но долго продержаться здесь у них не получится при всем желании… которого в общем-то и нету.

– Молодцы! – подбодрил изнуренных бойцов голос сержанта-майора по радиосвязи. – Герои!

И опять, будто нарочно совпадая с криками командира, изрядно поредевшая, отлетевшая в сторонку орава летающих гадов перегруппировалась и снова пошла в атаку.

– Лучше б он молчал! – заорал Несси по-русски. – Сглазил, амер-р-рикос!

– Не устоим!!! – заорал и Ник. Он, уже не сдерживаясь, матерился во все горло по-русски, расстреливая нападающих летунов.

– Должны устоять!!! – заверещала тонким голосочком и Нэт, посылая очередную реактивную гранату в летящую цель. Накопленных ею познаний русского языка уже хватило, чтобы понять смысл ора напарников.

Птицеобразные бестии облепили решетки, у проводника и девушки в руках снова бешено вздрагивали автоматы, стремительно опустошая магазины в жарком стремлении исполнить свое убийственное предназначение.

Стальная решетка угрожающе заскрипела, но общей массы атакующих уже не хватило, чтобы ее свалить, и… монстры неожиданно отступили. Ник, чудом удержавший верхний сектор, в особенности над прорехой в том месте, где решетку сломал шестилапый, посылал короткие очереди вдогонку остаткам стаи летунов, взмывающим ввысь. Одновременно он поливал отступивших захватчиков самыми забористыми словосочетаниями, которые только знал.

– Вроде отбились, ух-х-х! – тяжко вздохнула воительница Натача.

Но это отступление было только краткой передышкой. Материнский корабль пришельцев подлетел уже совсем близко. В пылу сражения трое на крыше просто упустили его появление в непосредственной близости…

Летуны не испугались, они кинулись на защиту материнского корабля от новой, только что возникшей угрозы! Самолеты людей! Но роящиеся «птички» опоздали, перехватили не все частицы множественной угрозы, и одна из них достигла цели. Какая-то из выпущенных по «летающей тарелке» авиационных ракет «воздух-воздух» низверглась с небес и ювелирно воткнулась в диафрагмальный створ, разомкнутый в борту корабля.

Взрыв прогремел уже внутри и, хотя был одним-единственным – остальные ракеты перехватили-таки мелкие летуны, – наверняка вызвал серьезные разрушения.

– Это наше подкрепление! – кричал в наушниках радостный голос сержанта-майора Блейка. – Скоро прибудут штурмовые бригады, так что держаться, недолго осталось! Держаться!!!

– А нам пора, – буднично сообщил проводник.

– Куда пора?! – удивилась Нэт. Она была охвачена горячкой боя и не сразу сообразила, что пора возвращаться к своей собственной цели. Забыла напрочь, что эта «мясорубка» – не их цель. Совсем не.

И в этот момент, словно дождавшись ее вопроса, корабль пришельцев раскололся на две части с ужасным скрежетом, заполнившим все небо, кажется… И эти половины медленно, как будто во сне, валились прямо на руины города…

Авиационная ракета попала более чем удачно. Тот разомкнутый створ вел в какое-то стратегически важное средоточие внутренних элементов «летающей тарелки».

– Нам туда!!! – надсаживаясь, чтобы пробиться сквозь грохот и рев, кричал проводник, указывая на одну из упавших половинок горящего корабля. – Пр-р-роход там!!!

– Но как мы спустимся?! – вопросил Ник и, чтобы вопрос наверняка дошел, продублировал жестами, показав «ножничными» движениями пальцев, как бежит к краю крыши, и дугообразным ныряющим движением ладони, как устремляется с нее вниз.

Вместо слов указующим движением руки Несси махнул на один из ящиков. Скользнул к нему своим плавным «охотничьим» шагом и распахнул. Внутри вместо гранат обнаружились… парашюты! Видимо, бывшие защитники этой крыши предполагали и тот вариант, что отступать по внутренним лестницам не получится.

Непонятно, правда, по какой тогда причине они, столь предусмотрительные, супер-пупер-экипированные и оснащенные, бравые американские парни и девицы, бросили позицию на произвол. Человеческих трупов-то нет нигде! Ушли. Может быть, потому что – «америкосы»? Придумали еще какую-нибудь пронумерованную уловку, чтобы не воевать, на законных основаниях оправдали собственную трусость – и покинули поле боя[16]. Развязывать войны они горазды, а вот сражаться в открытом бою…

– Прыгаем, нет проблем! – уверенно заявила Нэт. Будто полжизни только тем и занималась, что осваивала искусство парашютных прыжков.

Большой ничего не сказал вслух, но подумал о том, что ей сейчас сам черт не брат, а отходить от адреналинового урагана Маленькая будет потом. Если это самое «потом» у них вообще случится. Чтобы случилось – придется прыгать, куда деваться. Где только наша не пропадала… авось не пропадет и здесь.

Трое прохожих пополнили боезапас, расхватали по парашюту, нацепили их, после чего устремились к пролому, который сотворил шестилапый, когда ухитрился добраться до верха. Здесь решетка была вырвана «с корнем», и ничто не мешало эвакуироваться с крыши. Проводник молча показал Нику на край, недвусмысленно предложив прыгать первым.

– Хорошо! – Сталкер по прозвищу Большой кивнул и вскочил на бетонный парапет. Атмосфера все еще полнилась грохотом взрывов, но слышать друг друга уже стало возможно, хоть и с трудом.

– Желательно приземлиться где-нибудь на том участке! – вытянутой рукой указал направление проводник.

– Попробую, – рассмотрев, снова кивнул Ник, не раздумывая больше ни секунды, прыгнул с крыши и чуть погодя дернул за кольцо. Его главным достижением в эту прыжковую секунду было то, что он действительно заставил себя позабыть о высотобоязни! Так же, как сумел отбросить страх, не позволявший прыгнуть в клубящийся серый туман, когда решительным движением рычагов, на полном вперед бросил в пасть Рубежа самодельный колесно-гусеничный «танк», найденный в джунглях.

Его парашют благополучно раскрылся белым крылом, и Большой, стабилизировавшись в воздухе, начал стремительное приземление.

То, что за ним вслед уже прыгнули Маленькая и Несси, он заметил краешком глаза уже почти у самой поверхности…

Посадка прошла без каких-либо подвохов. Как заправский аэродесантник, он вовремя подогнул ноги и спружинил в момент столкновения с почвой. Даже не упал. И у него хватило сил удивиться по ходу, насколько банальным получился прыжок с парашютом. Хотя скорее всего на фоне всех уже пережитых ранее и переживаемых прямо сейчас приключений этот короткий полет курсом «воздух-земля» и вправду был не особенно примечателен. Эпохальным преодолением собственных фобий это могло бы стать в другой жизни, до того, как…

Секунды спустя трое беглецов снова были вместе. Нэт приземлилась лихо, ни дать ни взять мастерица парашютного спорта, но Большой, на секунду поймав ее взгляд, увидел в глазах напарницы… ужас! Вот на что способен человек из величайшего страха – за собственную жизнь. Превращаться в супервоина и совершать героические поступки. Только бы потом, когда начнется отходная реакция, осознание этого ужаса не оказалось противником более опасным, чем свирепые инопланетные враги…

Проводник снова вел за собой ведомых.

Впереди полыхающей, испускающей ветвистые молнии энергетических разрядов горой металла высилась половина подбитого и разломанного корабля пришельцев. Несколько бегучих спрутов попытались атаковать путников по дороге к ней, но были отброшены точными попаданиями из ракетометов. Хлипкие они какие-то на поверку оказались, здешние инопланетные захватчики. Выглядят – ну чудища чудищами, а рассыпаются от одного выстрела. Потом как-то саморемонтируются и снова восстают, это да, но в паузу вполне можно успеть проскочить.

Не встретив больше сопротивления, беглецы достигли склона «горы». Несси, не останавливаясь ни на миг, целеустремленно шагал к рваному проему в металлическом корабельном борту, через который изнутри выбивалось яркое пламя.

Проводник, как будто так оно и надо, ускорил шаг и ворвался прямо в огненную завесу… четко в тот миг, когда клубящийся огонь «мигнул» и вместо него проступило что-то другое. Чтобы через полсекундочки опять смениться огненной стеной.

Ник и Нэт, не раздумывая, тоже попрыгали за ним в огонь! Ничуть не сомневаясь, что уже через секунду, полновесную «земную» секунду – ту, что вдвое длиннее «прыжковой», – смогут облегченно перевести дух. Это вовсе не лишне, когда приходит осознание, что желанный переход произошел и прыжок привел не в объятия смерти, а уже в новый сегмент множественной Вселенной ЗОНЫ.

Обидно, но факт – до того как увидеть этот выход воочию, сталкер Большой в упор не чуял его. В отличие от сталкера Несси, ловчего желаний.

К счастью. И что бы заблудшие ведомые делали, куда бы подались без своего потрясающе чуйствительного проводника…

=44=

Порадоваться спасению было бы естественной реакцией на факт спасения. Но давать бесконтрольный выход чувствам сразу после прыжка сквозь правильную дверь – непозволительно. Уж это Натача усвоила крепко-накрепко, когда еще не следовала за всезнающим проводником. Основательно подучилась выживать, за тот период, когда в паре с Большим прокрадывалась по локациям. Шла наобум, изнывая от отчаянной надежды, что следующая дверь уж точно приведет к цели. Расслабляться ни в коем случае нельзя, ведь здесь, по эту сторону проема вполне могли поджидать убийцы еще более опасные, чем те, от которых удалось оторваться, оставив их по ту сторону.

Натача мигом перестроилась. Именно потому, что она уже набралась богатейшего опыта передвижения по непредсказуемому хаосу Зоны, переменчивой, как дуновения ветра, и коварной, как зыбучий песок – с виду неопасный, но гибельный при попадании на него. Поэтому Натача сумела почти мгновенно справиться с бешеной яростью, замешенной на страхе умереть, которая несла ее там, в сражении, оставшемся позади. Переступив Рубеж, требовалось концентрироваться, сосредоточившись на внешних, а не внутренних факторах реальности. На окружающей среде.

Первое, что беглецы физически ощутили здесь, после очередного перехода, было необычное чувство легкости в телах. Не в переносном смысле, а в более чем прямом. Чего только не приходилось испытывать раньше в смертельно опасном рейде, но такого…

– Мы в состоянии невесомости, – первым нарушил молчание Николас, осматривая закругляющиеся металлические стены, что окружали пришлых со всех сторон. – Поздравляю, можно сделать предварительный вывод, что находимся на каком-то космическом корабле. Вот вам и сегмент Зоны. Если бы я не устал удивляться, то удивился бы. Хотя, если разобраться, что тут удивительного, мы же не в парке развлечений, а… u chorta na kulichkah v nature, – вставил напарник слова, которые Натача перевести не сумела. – Просто раньше не доводилось переходить в такое вот… Но рано или поздно все случается впервые.

– Космос, значит, открытый, – подхватил Несси. – Я подозр-ревал, что в этой Зоне и такое должно быть обязательно. Ты прав, до сих пор не доводилось бывать. No liha beda nachalo, с такими-то шустрыми ведомыми…

И этот русский употреблял в разговоре слова, которые Натача не могла понять. Несмотря на то что уже успела неплохо поднатореть в родном языке напарников. Хочешь не хочешь, пришлось учиться, «motat na usy», как странно выражаются эти русские.

Они очутились в небольшом помещении. Здесь находились какие-то механизмы, о предназначении которых можно было только догадываться. Света было маловато, так как небольшой плафон на стене освещал помещение в очень экономном режиме. Жемчужницы изменились, экстренно перелившись в формы боевых скафандров, но шлемы не были герметизированы, оставляя лица путников открытыми.

– Воздух паршивый, – заметила Натача. Воняло неслабо, chto da to da, как выражаются напарники.

– В местной системе снабжения воздухом давно фильтры надо менять, – согласился Несси. Оттолкнувшись от стены, он поплыл к выходу из отсека, держа в боевом положении свой avtomat, именно так русские предпочитали именовать штурмовые винтовки и часто даже пистолеты-пулеметы. Металлические створки двери сами разъехались, показав более освещенный коридор.

– Вы пока побудьте здесь, – остановил он попытку ведомых следовать за ним, – я разведаю, что к чему, и вер-рнусь.

Дверь закрылась, оставив Натачу наедине с Николасом.

– Да, в невесомости мы еще не бывали, – первой заговорила она, оттолкнувшись от стены и сразу взлетев под самый потолок.

Ощущения были странными, но не так чтобы неприятными…

– Надеюсь, это был единственный глобальный сюрприз в этом мире, – заметил Николас и принялся также упражняться в полетах, осваиваясь в непривычной среде обитания.

– Смотри, – позвала его Натача, указывая на рубильник, найденный ею в дальнем конце. Над рубильником крепилась табличка с надписью «ГРАВИТАЦИЯ». Кириллическими буквами, русскими. Не латиницей, не иероглифами, не клинописью и не каким-нибудь значковым, «рисуночным» шрифтом инопланетников, каким его любят изображать в голливудских киношках. Переключатель имел всего два положения, «ВКЛ.» и «ВЫКЛ.», и на данный момент находился во втором из них.

– Это что, включается гравитация? – спросила девушка, желая убедиться, что правильно сложила русские буквы в слова.

– Наверное, – согласился Николас, – хотя это может быть и…

Договорить он не успел. Натача решительным движением опустила рукоятку рубильника, и мгновенно возникшая сила притяжения шмякнула его на твердый пол.

– Ты что?! – вскрикнул он, наверняка пребольно ударившись о металл.

– Работает, – вместо ответа сказала Натача. Она-то успела загодя встать подошвами на пол, и ее только придавило, прижало, покачнуло.

– По-американски говоря, чует моя задница, – серьезным тоном заявил Николас, – что напрасно ты полезла к этой штуковине.

– Я как-то не подумала об этом, – оправдываясь, проговорила девушка. Сообщать, что она специально усугубила ситуацию, не стала. С некоторых пор у нее тоже есть чутье, свое собственное. Иногда оно ей кое-что подсказывает. Не просто интуиция, а именно способность без всяких приборов сканировать некие параметры окружающих реалий. Но сообщить напарникам о наличии такой способности она пока что не собралась…

– Одно могу утверждать точно: мы не на корабле пришельцев. Этот построен землянами, – задумчиво осматривая детали, поделился выводами Большой. – Догадаться бы, какая здесь показана система, из великого множества миров, воображенных творческими натурами всех народов и времен…

– Вас-с-с что, и на минуту нельзя ос-с-ставить? – зловеще процедил незаметно вернувшийся проводник. – Зачем включили притяжение? Кто вас-с просил?

– Так вышло, – тотчас заступился за партнершу Николас. – Она случайно.

– Да оно понятно, – ответил Несси, вроде бы смиряясь с этаким поворотом событий, – но из-за этого активир-ровался электронный мозг корабля, а уж его пробуждение совсем лишнее, я думаю.

– И что теперь будет? – робко спросила Натача. Для виду робко. С целью подхлестнуть события, чтобы быстрее происходило что-то, она и сделала то, что сделала.

– Не знаю еще, – ответил проводник.

Он действительно не знал или не захотел сказать?..

– Система защиты корабля просит предоставить личные данные, – заговорил неживой, машинный голос, и доносился он, кажется, отовсюду одновременно, – у вас пять минут для прохождения опознания. Система защиты корабля просит предо…

– Прошу за мной, – пригласил Несси, и в этот раз традиционное приглашение чуть ли не впервые прозвучало недовольно, почти раздраженно. Они вышли в коридор, и проводник повел напарника и напарницу по ожившему кораблю.

Космическому!

– Я нашел оружейную, – проинформировал проводник, подходя к одной из разъезжающихся дверей, которых было много в пустынном коридоре. Дверь безропотно открылась, впустив пришлых в просторное помещение, забитое всевозможным оружием.

– Смотрите, вот он, лучемет системы ЛК, – сообщил Несси, взял один экземпляр со стеллажа и любовно погладил его по стволу, или что оно там, у этого образца оружия. – Их здесь много, они все заряжены, но с этим оружием поостор-рожней, не то друг дружке головы снесете. Или еще чего отхватите…

Николас принял в руки лучевое оружие, которое почему-то сильно впечатлило Несси, осмотрел и сказал удивленно:

– Надо же, эЛ-Ка, лучемет системы Калашникова… – А затем добавил, то ли спрашивая, то ли утверждая: – Вот сейчас влеплю лучом по той стенке, и там появится в металле внушительная дыра с оплавленными краями, но шума почти никакого не будет. Так?

– Как-то так, – подтвердил Несси. – Пулевому огнестрелу и не снились такие пр-робивная мощность и бесшумность стрельбы.

– Хорошая машинка, – согласился Большой, – но с кем тут воевать? В открытом космосе, насколько я понимаю, лучше уж контактными электрошокерами, дубинками и ножами воевать, в крайнем случае каким-нибудь нейроизлучателем. Лазерные бластеры, лучевые ружья, плазменные скорчеры там всякие, гранаты, ракеты, да и обычные пистолеты с пулеметами внутри корабля…

– Кстати, надо пополнить припасы, – проговорил в ответ проводник, – а воевать всегда с кем-нибудь да пр-риходится. Никогда так не бывало, чтоб ни с кем не воевать. Не то мироздание. И все эти его отображения внутри зонного лабиринта – лишь уловленные образы, мелькающие в зеркале…

– Что это за корабль? – поинтересовалась Натача, чтобы отвлечь мужчин, да еще русских, от досужих философствований. Она уже примерялась к лучевому оружию, которое так понравилось Несси, и склонялась к мысли, что это весьма полезная система. Если такой «эль-кэй» убойный и безотказный. У тех образцов энергетических стрелялок, которые ей доводилось применять прежде, надежность в эксплуатации оставляла желать лучшего.

– Единственное, что могу пока сказать, – этот корабль российского пр-роизводства, – ответил проводник. – Тут действительно нет ни одной надписи на латинице, как будто в этом мире английский ни разу не является первым международным… Но куда делся экипаж, мне непонятно. Здесь недалеко я видел зал, похожий на кабину управления, однако р-разобраться ни в чем не успел. Врубив гравитацию, ты поменяла правила игры, Маленькая.

– Что ты имеешь в виду? – прищурилась девушка.

– Внимание. Обнаружено проникновение, – ответил за проводника уже знакомый искусственный голос; отведенные для регистрации минуты кончились. – На борту трое чужаков. Система защиты должна быть активирована. Жду указаний. Внимание. Обнаружено проникно…

– Вот это самое и имею, – продолжил проводник. – На подобных кораблях обязательно должны быть достаточно умные системы защиты. И этот, как видите, не оказался исключением. Теперь, вместо того чтобы по-тихому разобраться, что к чему, мы будем ср-ражаться с местным бортовым компьютером или, если нам очень не повезет, с корабельным Искусственным Разумом. А что у него припрятано в арсенале на подобные случаи, нам не известно. Кроме того, габариты этого кораблика наверняка измеряются как минимум сотнями метр-ров, если не километрами, так что без план-схемы мы тут будем бродить, пока не состаримся. И сойдем с ума, постоянно слушая о том, что на бор-рту чужаки, и что система должна быть активирована, и она ждет указаний… Мне почему-то кажется, что указания дать некому, и защита будет пр-росто нас отслеживать в ожидании. Ничего не предпр-римет. Но и не заткнется, так и будет по кругу повторяться, как заевшая пластинка. Это я изложил благоприятный для нас вариант. Неблагоприятные можете додумать сами. Вплоть до того, что система зар-работает самостоятельно и от нас очень скоро начнут активно защищаться.

– И все-то он знает, – прошептала Натача себе под нос.

– Да тут есть бомбочки посерьезней обычных гранат и мини-ракет, – проговорил вдруг Николас, с натугой держа на вытянутых руках перед собой только что найденный им заплечный «ранец». – Написано, что эта штука – проницающая бомба. Никогда не слыхал о таких?

– Это я возьму сам, – быстро ответил проводник, отбирая трофей у Большого. – Нам она может пр-ригодиться, но вам ее доверить нельзя. Еще нажмете что-нибудь ненароком, как это у вас обычно получается.

– Да поняли мы уже, что тот рычаг не стоило трогать, хах-ха! – В ответ Николас хохотнул. – Или ты будешь до второго пришествия мессии божьего напоминать и язвить? Пойдем лучше в тот командный пункт и попробуем узнать, что да как.

– Второго пришествия нам еще не хватало… Вот это постапокалипсис начался бы, всем постапокам постапок… – сердито проворчал Несси. – Если бы ревизор явился, обнаружил, что люди наворотили, и сообщил топ-менеджменту… Не торопись! – осадил он Большого, легко надевая себе на спину оснащенный лямками контейнер с бомбой, как будто это был просто школьный ранец. – Нам пр-режде всего нужен проход, а я его пока не чувствую. Ты – тем более.

– Да уж, ты человек точно не добрый, – покачал головой Николас. – Если так любишь сыпать соль на раны.

– Я предупреждал, что злой человек. Иначе меня бы здесь не было. И не только меня. Доброта в зонную коллекцию стилистически не вписывается, эх-х-х…

Сказав это, проводник устало вздохнул и пошел вдоль стеллажей. Он добавлял в свой арсенал что-то еще и еще, а из всех трофеев, принесенных с собой из реальности вторжения «летающих тарелок» инопланетян, по сути, оставил только дальнобойную снайперскую винтовку. Прочее заменил всякой всячиной, найденной в этой «оружейке». Уж очень сильно этот «русский» склад оружия ему пришелся по душе. Да и сам Несси – это Натача примечала с самого начала совместного похода – казался ну очень сильным мужчиной. Настоящий bogatyr, как выражаются эти русские. Потому и мог себе позволить зверски нагружаться, как мало кто из нормальных людей. Большой тоже не слабак, во всяком случае, физически. Окреп более чем солидно, однако ему такие тяжести не под силу таскать…

На десерт Несси с обрадованным «Aga-a!» прихватил три кольца непонятного предназначения, вроде бы с виду медных тонких обруча диаметром около фута.

– Очень полезная находка! – возвестил проводник, нажимая что-то на одном из колец. Вероятно, сенсор активации. Затем поднял кольцо и пристроил над своей головой. Оно зависло в воздухе в горизонтальном положении и начало вращаться вокруг своей оси с нарастающей скоростью.

– Система охраны активирована, – пропело висящее над макушкой Несси кольцо мелодичным женским голоском, – опасных соединений в атмосфере не обнаружено.

Колечко так и оставалось «приклеенным», словно нимб святого, послушно следуя за проводником, куда бы тот ни переместился. Активировав точно так же два других кольца-обруча, проводник прикрепил их над головами своих спутников.

– Что это такое? – первой спросила Натача, разглядывая парящее над головой творение чьих-то рук. С уверенностью сказать, что обязательно человеческих, она не смогла бы.

– Это генератор силового поля, – пояснил проводник. – Но не стоит путать эти полезные штучки с защитными полями, способными отражать кинетическую, удар-рную энергию. Эти обручи защищают только от химических соединений, от отравляющих веществ, от вредных для нас газов, если они пр-рисутствуют в атмосфере. Генерируемые силовые поля пропустят сквозь себя лишь соединения, пр-ригодные для нашего дыхания. Еще они могут защитить от дождя и пыли, ведь вода с примесями и различные частицы тоже химические соединения… Но не более того. От пули, удар-ра клинка или луча они не спасут, и я вас сразу об этом пр-редупреждаю. Жемчужницы наши не вечные, к сожалению, и у них в любой момент может выйти срок гарантии. Пользуйтесь моментом, не пренебрегайте трофеями, полезными для выживания…

– Это противогазы такие! – воскликнул Николас. Опередил, на секунду раньше, чем то же самое хотела воскликнуть Натача.

– Как-то так, – улыбнувшись, кивнул проводник. – Прикиньте, никаких уродливых морд с хоботками и круглыми стеклышками для глаз…

– Только бы батарейки не кончились… – буркнула практичная Натача.

– Нам хватит, – заверил Несси. – А теперь, хор-рошие мои, вооружайтесь-ка и вы лучевым оружием. Какое понравится. Если будут сложности с освоением, я подскажу.

– Ты, я гляжу, большой специалист по лучеметам, – констатировал Николас.

– Нет, Большой – это ты. Хотя по ср-равнению со мной ты не такой уж и верзила… А я – просто специалист. Можно сказать, широкого профиля. Узким, понимаешь ли, в такой профессии долго не протянуть. Пришлось расширять горизонты знания.

– Это профессия? У тебя есть коллеги? – быстро спросила Натача. Она давно не рисковала задавать совсем уж лишних вопросов, но сейчас просто не могла не воспользоваться подвернувшимся моментом.

– Много будешь знать, скоро состаришься, – отшутился Несси одной из этих иносказательных русских ма́ксим, которые сами русские зовут pogovorki. – Тебе скажи ответ, ср-разу спросишь, а в какой валюте я получаю заработанную плату и, главное, от кого получаю…

– Умный какой, – буркнула Натача. Бесполезно спрашивать. Но все же она не станет зарекаться проводнику вопросы задавать, желая получить ответы, проясняющие, откуда он взялся. Хотя и задавать их часто не будет. Только в очень удобные моменты, вдруг проговорится случайно…

– Ну что, пойдем бродить? – спросил Николас. Он-то уже явно зарекся спрашивать Несси о том, что останется безответным.

– Снар-ряжайтесь пока, – велел проводник. И когда ведомые снарядились по своему выбору, воспользовавшись парой подсказок специалиста широкого профиля, Николас наконец-то направился к выходу из оружейной, приведя свой лучемет в боевое положение. – Погоди, – снова придержал напарника Несси, – торопиться в общем-то некуда. Корабль безлюден, указания ему дать некому, сейчас нужно не бродить, а, наоборот, присесть, все взвесить и основательно подготовиться.

Николас остановился в нерешительности, а проводник добавил:

– Идемте в пилотскую рубку упр-равления, или что оно там такое. Присесть в ней найдется на что.

В том зале действительно было на чем сидеть. Кресла очень комфортные, явно для человеческих тел предназначенные. Только вот немного страшновато было слушать зацикленное повторение сообщения о чужаках на борту… Да, все-таки Несси был прав, зря она «случайно» включила гравитацию! Натача иногда сама себе продолжала удивляться. Вроде поумнела на ходу, во время рейда, а поступала иногда как маленькая девчонка, по-дурацки… Что называется, вняла подсказке интуиции… на свою голову.

Несси подошел к самому настоящему пульту управления, оснащенному черными безжизненными экранами. Все как положено на космическом корабле. Ведущий откинул какую-то крышку, и Натача смогла прочесть надпись на ней: «НАВИГАТОР». Из пульта вдруг приподнялся, выдвинулся на всеобщее обозрение металлический шар размером с человеческую голову. Сфера эта была идеально отшлифована, отполирована, но спереди, примерно там, где положено быть носу, в центре темнело продолговатое пятнышко. При ближайшем рассмотрении оно оказалось вертикальной прорезью, в которую что-то можно было вставлять.

– То, что нужно, – усмехнулся проводник.

– Что это? – первой не выдержала Натача.

– Это устройство представляет собой элемент коллективного искусственного разума и предназначено для того, чтобы информировать людей обо всем, что относится к пар-раметрам полета корабля, и помогать корректировать курс, – разъяснил проводник. – Однако шарик можно приспособить и под другие функции, хотя в любом случае его нужно сначала активировать.

– То есть ты хочешь сказать, – уточнил Николас, – что эта круглая штука разумна?

– Да, – проводник кивнул и опять усмехнулся в черную бороду, – в том числе и эта штука. А что тебя удивляет?

Пр-роблема в том, что этот Навигатор коммутируется с основным мозгом всего корабля, а нам важно, чтобы элемент, после того как мы его активируем, выполнял только наши команды. Др-ругими словами, требуется разорвать пуповину связи с основным ИР-ом корабля. Который, как это очень громко и надоедливо слышно, упорно видит в нас троих угрозу для собственной безопасности.

– И как мы это сделаем? – спросила Натача.

– Я одолжил у Сержанта одну вещицу, – ответил проводник, доставая из кармана небольшой плоский футлярчик, – как раз для таких случаев. У нашего Сержанта, конечно, добр-рое сердце, но не до такой степени, поэтому пришлось одалживать.

– В смысле, одолжил? – недопоняла Натача.

– А говорил, что Сержант нам больше не помогает, – проворчал Николас.

– Универсальная отмычка, для взлома любых искусственно созданных систем, – словно не слыша вопроса и комментария ведомых, продолжил проводник, вынул из футляра штучку, похожую на визитную карточку, и воткнул ее в прорезь-гнездо на гладкой блестящей поверхности сферы Навигатора.

С негромким шипением шар разомкнулся на сегменты и… оказался всего лишь очередным контейнером, из которого всплыло, приподнялось другое круглое образование, напоминающее шаровую молнию, переливающуюся всеми цветами радуги.

– Вас приветствует служба навигации и…

Но приветствие оборвалось, радужная сфера неожиданно стала серой, как пепел, и упала обратно в металлический шар.

– Э-э, твой чип не подходит? – первым нарушил воцарившуюся тишину Николас, но… все-таки поторопился, хотя обычно роль поторопившейся с вопросами играла Натача.

Радужное образование снова ожило. Переливаясь всевозможными оттенками цветов, оно приподнялось над пультом на прежнюю высоту и завращалось вокруг своей вертикальной оси.

Активированный Навигатор утрачивал краски, увеличивал скорость вращения, становился ярче, в конце концов раскалился добела, и на него уже почти невозможно было смотреть невооруженными глазами… и так же неожиданно потускнел, но не до пепельной серости, а снизив степень яркости и скорость вращения, и возвратился в радужный режим.

– Перезагрузился, – сказал Несси. – Теперь поболтаем.

– Миссия? – отчеканил Навигатор звенящим металлическим голосом.

– Спасение людей, – четко ответил проводник.

– Статус? – продолжило радужное образование, которое так и подмывало назвать аномальным…

– Исполнитель охранных функций, – снова лаконично ответил проводник.

– Субъекты охраны? – продолжал уточнять утраченные директивы Навигатор, переквалифицированный в телохранителя. – Количество?

– Три, – ответил проводник, – все здесь.

– С нами, конечно, еще Везенье и Чутье идут, но этих бойцов нашей бравой пятерки не засечь, они передвигаются в высшей степени скрытно. Мы сами их иногда с трудом замечаем…

Натача сидела рядом с Большим и потому услышала, что именно он шепотом добавил к ответу Несси.

=45=

Радужная сфера, чем-то напомнившая большущий мыльный пузырь, полностью отделилась от пульта и поплыла к трем субъектам охраны, которых визуально зафиксировала. Зависая на миг рядом с каждым из людей, вверяемых ее попечению, просканировала их от макушек до пяток. Совершив эти эволюции, призадумалась, на минутку застыла неподвижно. Только цветовые оттенки переливались на ее поверхности, пробегали волнами и расходились концентрическими окружностями…

– Собирает данные о сложившейся обстановке, анализир-рует ситуацию, – пояснил проводник.

– Это понятно, – сказал Ник, – но как шарик может выполнять функции телохранителя? Ладно еще, кольцевой противогаз, принцип его фильтрующего действия более-менее понятен…

– Сейчас увидишь, – посулил Несси.

– Данные приняты, – отчеканил Навигатор и, сделавшись устойчиво лиловым весь, целиком, полетел к стене зала. Приблизившись к одной из стенных панелей, дистанционной радиокомандой заставил ее подняться вверх.

Открылся проход в небольшой отсек. Но это помещение было вполне достаточного объема для того, чтобы в нем разместилась пара… киборгов. Именно это слово всплыло в памяти Николая при взгляде на этих существ. Глазницы кибернетических организмов были прикрыты, но когда Навигатор вплотную приблизился к голове одного из них и лиловым шлемом нахлобучился на макушку, то, что скрывалось внутри металлической черепушки, вышло из спящего режима и задействовало двигательные функции.

Кибер-существо, полученное в результате скрещения машинной конструкции и органической плоти, вышло из неподвижной паузы, подняло заслонки, прикрывавшие органы зрения, и шагнуло в пилотскую кабину. Лиловый шар оставался на месте, не торопился перемещаться к голове другого киборга…

– Теперь ясно? – поинтересовался проводник.

Но Большой ничего не ответил. Он настороженно рассматривал нового персонажа. Этот киборг, подобно человеку, имел две руки и две ноги, но все конечности у него были чрезмерно вытянуты, а позвоночник изгибался в двух местах, поэтому внешне он чем-то напоминал насекомое. Две плазменные пушки, смонтированные на каждой из продолговатых рук телохранителя, внушали надежду, что телохранитель подопечных в обиду не даст.

Полуорганический кибер, управляемый Навигатором, развернулся на сто восемьдесят градусов и… внезапно уничтожил второго, не активированного «собрата». Просто сжег его сгустком плазмы, высвобожденной из левого ручного скорчера. Превратив малый отсек в огненное нутро доменной печи, телохранитель наглядно продемонстрировал мощь своего встроенного оружия, но породил изумление. И оно закономерно переросло в опасение, когда киборг, опять развернувшись, двинулся к людям, которых вроде бы подрядился охранять.

Но на этих трех людей его агрессия не распространялась. Зачем же было, ч-черт, сжигать кибера-напарника?!

– Миссия спасения номер четыреста тридцать девять, – проговорил он обычным человеческим голосом, разве что совсем бесцветным, стандартным каким-то. – Приказывайте.

– Необходимо покинуть эту реальность, – озвучил Несси сверхзадачу. – Уверен, на этом кор-рабле есть подобная возможность.

– Подтверждаю, – ответил бывший Навигатор, используя речевой орган киборга; изъяснялся он, конечно, по-русски. – Корабль предназначен для организации проникновения в параллельные миры. Потребуется захватить и перепрограммировать центральный мозг.

– Без проблем, каждый день вместо утренней зарядки только этим и занимаемся, – пробормотал Николай.

– Основной враг время. Предпочтительный вариант покинуть борт на эвакуационной шлюпке, – ровным тоном продолжал новоиспеченный телохранитель. – Шансы на успех миссии существенно повышаются.

– Ввести в кур-рс дела, – скомандовал проводник. – Потом выберем вариант.

– Вы находитесь на борту тяжелого автономного колонизатора «Тайфун», предназначенного для ведения захватнических войн в масштабах целостных реальностей, – информировал Навигатор. – ТАКо создан на верфях Луны, принадлежащих Вселенской Российской Федерации. Протяженность осевого корпуса превышает одиннадцать километров. Численность основного экипажа девятнадцать тысяч человек, численность вспомогательного персонала…

– Ничего себе кораблик! – удивилась Маленькая; она не попросила перевести ей с русского трудные слова, а значит, вполне уловила содержание. – И кого же он завоевывает?!

– Изложить предысторию случившегося, – скомандовал Несси.

– После открытия способа перемещения в сверхпространстве, – невозмутимо просветил киборг, – появилась возможность достижения множества миров, но условия аборигенных сред обитания нередко не совпадали с параметрами, пригодными для создателей корабля. Помимо этого, на других параллелях обнаруживались местные разумные формы жизни, но большинство рас проявляли враждебность, и военные действия стали вынужденной необходимостью.

– Прямо-таки настоящие звездные войны, – прокомментировал Николай.

– Не звездные, а планетарные, – поправил Несси. – В том смысле, что между разными реальностями одной и той же планеты. Они же – мировые, с пор-рядковыми номерами хоть до бесконечности… Этот корабль, строго говоря, не совсем космический, он перемещается между параллельными Вселенными, оккупируя вар-рианты Земли, а среда обитания, что неизбежно, далеко не везде в точности соответствует той, которую мы считаем нормальной.

– Стратегическим методом захвата признано прогрессорское воздействие. «Тайфун» представляет собой боевую лабораторию, способную в кратчайшие сроки выращивать любые образцы биологической жизни и создавать катализирующие стартеры физических процессов, – продолжал Навигатор.

– Это для зачем? – спросила по-русски Нэт. Сразу Маленькая – суть не поняла. И вовсе не потому, что киборг объяснял по-русски, а для нее этот язык был далеко не родным. Все-таки, несмотря на все испытанное и увиденное в ЗОНЕ, не пожелало умещаться в голове у юной девушки такое понимание…

– Колонизатор, – пояснил киборг, – имея данные о характеристиках среды обитания, в сжатые сроки создает биологическое, физическое, химическое, климатологическое и любое требуемое оружие, способное изменить новый мир навсегда.

– Знакомая история. Прогрессоры, чтоб им ни дна ни покрышки… – проговорил Несси, и голос его был далеко не веселым. – Где-нибудь в мире возникает очаг инфекции, некое анормальное, с точки зрения абор-ригенов, образование, затем оно разрастается, захватывает все новые регионы, и в итоге нормальное пр-ревращается в нечто иное… А начинается захват с какой-нибудь отчужденной территории, кажущейся совсем кр-рохотной в масштабе целой планеты…

Что проводник хотел этим сказать, Большой не совсем понял, но спрашивать, конечно, не стал. Обоснованно полагая, что ответа все равно не получит. Это было нечто, относящееся к прошлым жизням Несси.

– Но что здесь-то случилось, на борту, где все люди? – спросил Николай.

– В процессе одного из проколов сверхпространства, – продолжал невозмутимый Навигатор-телохран, – произошел неустановленный сбой, и колонизатор остался без экипажа. Люди дезинтегрировались, распавшись на молекулы. По-видимому, «Тайфун» угодил в зону досягаемости какого-то неустановленного воздействия, в один миг уничтожившего весь личный состав. Почему распаду не подверглись полуорганические системы, не выяснено по причине отсутствия основного исследовательского персонала в соответствующих профильных лабораториях.

– Корабль-призрак, только космический, – подумала вслух Нэт.

– Я бы сказал, скорей орбитальный, – уточнил Несси.

– Когда исчез экипаж, – продолжал Навигатор, – сверхдвигатель был задействован, поэтому он проработал какое-то время без присмотра людей, пока не включилось защитное отключение. В результате неконтролируемых сверхпроколов между параллелями колонизатор оказался затерянным в лабиринтах параллельных вселенных, и в системе известных координат определить расположение текущей реальности не представляется возможным.

– Веселенькая ситуация, – прокомментировал известие Николай. – Я понял! Вот почему этот тайфун колонизации попал в поле зрения Зоны! Это ж самый настоящий постапокалипсис. Космическая вариация на тему…

– Верно! – подхватила Нэт. – Для людей наступил конец света в прямом смысле, а их творения продолжают…

– Нет, вы не поняли, ребята, – остановил их Несси. – Зона в этом случае утащила и впитала не людей. Почему-то ей приглянулся разум самого кор-рабля. Остальные разумные на борту были просто утилизированы за ненадобностью. Вопрос в этой связи, – общаясь с Нэт, он говорил на английском, но теперь вновь перешел на русский, – неужто и у искусственных может случиться грех, из-за которого возьмет и утащит?

– Недостаточно информации, – все так же ровно и спокойно произнес Навигатор. – Уточните контекстный смысл лексической единицы «грех».

– И тут все, как положено у людей, – проворчал Николай. – Дети за родителей не отвечают только в сказках. Даже если дети не рожденные, а сконструированные.

Нэт промолчала. Задумалась. На тему.

– Информация о конструкции ТАКо, – отдал приказ проводник.

– «Тайфун» оснащен искусственным разумом высшего уровня, которому подчиняются все локальные элементы управления лабораторий и служб, – поступила требуемая информация. – На данный момент уже оценен уровень опасности и расконсервированы лаборатории по выращиванию клонов. Первые копии животных будут готовы через… двадцать минут тридцать шесть секунд. Далее график выпуска различных моделей будет ускоряться, и через двести семь минут будут готовы первые клоны людей. Они владеют навыками пользования оружием, но опаснее всего то, что клоны людей смогут активировать работников вспомогательного персонала, рассредоточенных по всем помещениям в специальных отсеках хранения.

– Поэтому он уничтожил второго киборга! – догадалась и озвучила догадку Нэт.

– Сообр-ражает! – похвалил Несси. – Количество потенциальных врагов необходимо превентивно сокра… Нам необходимо попасть туда, где находится центральная частица искусственного разума. – Проводник по-русски выдал новую директиву Навигатору.

– Следует поторопиться, – безропотно отреагировал телохран и тотчас направился к выходу. – Зоны действия личных полей химической и биологической защиты рекомендовано не покидать, в воздухе вот-вот появятся болезнетворные микробы.

– Опасные соединения в атмосфере, – будто поджидая этого предупреждения, противными тоненькими голосочками сообщили обручи «противогазов», парящие над головами людей, когда все трое вернулись обратно в коридор.

– Ты как чувствовал, – сказала Нэт, глядя в спину Несси, первым из людей устремившегося вперед.

– Без всякого «как», – бросил тот, не оборачиваясь.

Навигатор-телохран уверенно повел своих подопечных за собой. Теперь он был временным проводником.

– Отсюда до главного мозга «Тайфуна» прямым маршрутом три километра, – продолжал информировать подопечных киборг, «надстроенный» сферой Навигатора, – но прогноз однозначен, пройти напрямик не удастся.

– Спросите его, если клоны людей способны на то же, что и люди, почему тогда ИР корабля не вырастил их раньше, чтобы они вернули корабль домой? – задала вопрос Маленькая. Понятное дело, проблема возвращения домой для нее была приоритетной.

Николай перевел вопрос на русский.

– В отличие от людей множественный ИР «Тайфуна» не погиб, – пояснил временный ведущий, – но в результате воздействия все того же неизвестного излучения, истребившего в одно мгновение весь основной экипаж, мозги корабля перешли в состояние аварийного отключения. Поэтому корабль спал до того момента, как вы появились здесь и запустили активацию системы защиты. Теперь уничтожить чужаков для ИР «Тайфуна» – первостепенная задача. Справившись с ней, он, возможно, и вернет ТАКо в базовую реальность, в мир метрополии, а может, и нет.

– Уточнение, что имеется в виду? – скомандовал Несси.

– Имеется информация, на основе которой можно сделать вывод, что в центральном вычислителе произошли нестандартные, сверх меры отходящие от протокола изменения, – отрапортовал Навигатор. – Поэтому сложно прогнозировать его дальнейшие действия.

– Молодец, настучал на начальника по полной программе. Значит, мы имеем дело с боевой машиной, которой управляет свихнувшийся компьютер, – зловеще пошутил Николай.

– Напрасно иронизируешь, – сказал Несси. – Представь, сколько на подобном корабле-ковчеге хранится материалов, способных уничтожить или зар-родить жизнь в размерах целой планеты! Здесь хранится великое множество различных биологических обр-разцов из самых разных вариантов космоса. Умножь все это на направленные мутации, что для местных лабораторий раз плюнуть, и получишь твар-рей, с которыми нам в скором времени предстоит столкнуться. Любые наземные локации, переполненные монстрами и ловушками, просто нер-рвно хихикают в сторонке.

– Основной враг – время, – опять сказал идущий впереди всех киборг из личного состава вспомогательного персонала корабля, подвергшийся апгрейду в прямом и переносном смыслах. – Необходимо успеть до появления клонов людей, иначе шансы на успех с каждой минутой будут стремительно уменьшаться.

– Странный какой-то робот, – высказалась вдруг Нэт. – Болтливый, прямо как человек. Я ему не доверяю. Заведет он нас куда-ни…

– Какой есть, – заступился за «железяку» Несси. – Взломанный. Отмычка Сержанта не должна была схалтурить… Скажи, телохранитель, а члены основного экипажа корабля тоже перемещались пешком?

– Нет, – ответил кибернетический организм, – для перемещения по кораблю проложена сеть тоннелей с пневмолифтами. Они контролируются центральным мозгом, поэтому о быстром способе перемещения придется забыть. Но шахты и трубопроводы лифтов мы используем в своих целях.

Проведя людей сквозь очередную самораздвигающуюся дверь, Навигатор выстрелом малой мощности, совсем крошечным сгусточком плазмы вывел из строя дверной микро-процессор, запечатав таким образом проход.

– Может, лучше сначала обесточить лаборатории, создающие клонов? – дельно предложил Николай. – Без солдат эту крепость некому будет защищать, и мы возьмем ее практически без боя.

– В нашем случае такой вариант практически невозможен, – возразил киборг, направляясь дальше по коридору. Лампы освещения включались только по мере прохождения под ними и снова отключались, погружая безлюдные коридоры во тьму. В глубь огромного колонизатора проникал островок света, внутри которого двигались четверо плюс два. Один киборг, три человека и пара незримых спутников (Ник очень надеялся, что они не покинут группу в трудную минуту!), опекающих рейд. Только на них, Удачу и Чутье, и оставалось уповать троице бродяг, дерзнувших бросить вызов самой ЗОНЕ.

– Почему невозможен? – спросил Большой.

– Дьявольская кухня, так прозвали сектора с инкубаторами члены экипажа, занимает большую часть этого корабля, – невозмутимо ответил Навигатор. – Установок, способных быстро выращивать различные биологические индивиды, на этом корабле десятки тысяч, а вывести из строя потребуется все. Кроме того, в кухне дьявола имеются функции изоляции и уничтожения целых уровней вместе с захватчиками…

Неожиданно Навигатор резко остановился и принялся с жутким грохотом ногой долбить в стену, пока металл не поддался и в нем не появилась рваная дыра, из которой потянуло порядочным сквозняком.

– Это одна из шахт, – пояснил киборг.

– И что, мы полетим без кабины? – спросил Николай.

– Вам лететь не придется. Нужен заряд взрывчатки и детонатор, – обратился Навигатор к Несси.

Получив требуемое от запасливого сталкера, киборг запрограммировал детонатор и воткнул его в брикет пластита. Просунул получившееся взрывное устройство в дыру, прямо в огромную сквозящую трубу, сильным потоком воздуха моментально утянувшую «подарочек».

– Прежде чем попасть в нужный сектор, – пояснил свои действия временный проводник, – нам потребуется вывести из строя три ключевых узла системы. Иначе нам не удастся ничего сделать с центральным.

Взрыв, прогремевший где-то далеко, в глубине корабля, отдался эхом и вибрацией там, где находились четверо «партизан».

– Первый узел, – прокомментировал Навигатор.

– Что есть дальше? – спросила Нэт. Это был ее традиционный вопрос проводнику, но обычно она его задавала Нику и затем Несси, и по-английски. Сейчас – спросила Навигатора, и по-русски… Из-за Маленькой напарникам постоянно переходили с русского на английский и обратно, но что делать, от трудностей перевода никуда не деться.

– Следующий узел в трехстах двадцати метрах отсюда, – ответил телохранитель, – нам нужно ускорить темп.

Киборг стартовал быстрым шагом и постепенно ускорился до бега. Люди едва поспевали за ним, хотя без ведомых Несси, конечно, мог бы и обогнать киборга, чем черт не шутит… В одном месте прямо на бегу Навигатор выстрелами своих пушек сжег панель, похожую на распределительный щит.

– Два заряда! – крикнул киборг.

Несси выхватил еще пару взрывных устройств и на бегу передал их ведущему. Добежав до нужной точки, Навигатор снова разбил стену шахты и кинул в сифонящую трубу запрограммированные «бомбочки», одну за другой.

– Центральный должен вычислить, где наносится вред кораблю. Тогда он отключит пневмошахты, – объяснил киборг, пока люди напряженно прислушивались, ожидая взрыва брошенных «бомб». – Готовьтесь, может исчезнуть притяжение.

=46=

Грохот, раздавшийся где-то в недрах корабля, заставил всех людей с надеждой переглянуться. Второй взрыв был гораздо мощнее первого, и следом за ним произошло долгожданное – исчез сквозняк. Пневмолифты отключились.

– Ждите здесь, – заявил Навигатор, несколькими ударами расширил дыру и проворно залез в отключенную шахту.

– Куда это он? Мы его отпустим?! – Натача удивилась неспроста. Ускользнет киборг, ищи-свищи его потом в десятках, если не сотнях километров корабельного лабиринта…

Телохранитель, выдвинув на бедрах и плечах четыре реактивных движителя, стартовал и с утробным гудением умчался по шахте пневмолифта, превратившейся в обычную трубу.

– Он какой-то там узел ломать будет, – буркнул Николас.

– Я поняла. И долго нам его тут ждать?

Она уже достаточно освоила язык, на котором изъяснялся киборг, но кое-что ускользало от ее понимания. Напарники разговаривали с ней на английском, спасибо им, но к телохранителю были вынуждены обращаться тоже по-русски. Иногда забывая при этом, что сложные слова неплохо бы и переводить для напарницы…

– Пока не дождемся, – ответил за Большого Несси. – И скажи спасибо, Натка, что я нашел этого носителя искусственного разума и догадался его активир-ровать. Без помощи осведомленного местного источника у нас маловато шансов выжить…

– К тому же кто, как не ты, в свое время одолжил у Сержанта полезную вещицу, – огрызнулась Натача, – способную запудрить любой электронный мозг.

– Если упр-рекаешь меня тем, что взял без спросу, то этим поступком я спас всем нам жизни, – парировал чернобородый сталкер.

– А если в результате утраты этого артефакта, – не унималась Натача; она не на шутку испугалась, оказавшись вместе с напарниками в этой почти безвыходной ситуации, и потому непозволительно распустила язык, – погибнет Сержант? Или кто-то из его организации…

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – осадил девушку Несси. – Ничего пр-росто так не делается. Если вещь у меня, значит, тут ей и место. Уверяю тебя, Сержант не в пр-ретензии за это, иначе черта с три мне удалось бы ее умыкнуть… К тому же вспомни, в его доме не было никаких личных вещей. Как говор-рится, все от людей пришло, к людям же и вернется. Наш незабвенный Сержант – истинный скиталец Зоны. Поверь, даже мне есть чему у него учиться, учиться и еще тыщу р-раз учиться.

С последней фразой отповеди проводника Натача почувствовала, что ее тело утрачивает вес…

– Наш полужелезный союзник вывел второй узел из строя, – прокомментировал наступившую невесомость Николас.

– Ты прав, – согласился Несси.

Из пустой трубы пневмолифта донеслось уже знакомое гудение, и вскоре появился Навигатор. Он притащил за собой пустую кабину лифта. Дверные створки были вырваны с мясом. Остановив лифт напротив дыры, киборг загасил реактивный выхлоп движителей.

– Влезайте быстрее, – велел подопечным, и его голос едва пробился изнутри шахты. – Пока невесомость, мы сможем срезать путь.

Николас первым просочился в кабину, после чего помог забраться Натаче. Несси залез последним и занял место у раскуроченной двери, держа лучемет на изготовку.

– Теперь нужно добраться к узлу связи, – пробив в полу кабины дырку и заглянув внутрь, буднично заявил киборг, словно речь шла о каждодневной рутине диверсантов, наполненной подрывами объектов и акциями устрашения. Запустив свои реактивные двигатели, он потащил кабинку по шахте с постоянно увеличивающейся скоростью.

– Ехать узел далеко? – глядя под ноги, успела спросить Натача по-русски, но ответил ли ей Навигатор, не узнала. Из-за гудения ракетных сопл в тесном пространстве ничего уже не было слышно.

Путешествие на реактивном буксире-толкаче заняло добрую четверть часа, поэтому у пассажиров порядочно заложило уши. Когда телохранитель наконец вырубил свои движки, почти сразу, как по команде, снова появилась гравитация. Натача от неожиданности осела на пятую точку прямо посредине резко остановившейся кабины. Зато остановка произошла в положенном для этого месте, и путники покинули раскуроченную кабину лифта без проблем. Киборг выбрался следом за ними, окончательно разодрав панели пола.

От остановки идти оказалось недолго, и вскоре Навигатор, разломав очередную дверь, проник в какое-то помещение, служившее пультовой узла коммуникаций. Включившись в систему, киборг каким-то образом на нее воздействовал, запустил вирус или что-то еще…

– Когда завершится перенастройка, узел перестанет работать, – ровно, как ни в чем не бывало, произнес он.

– Но нам еще нужно попасть к центральному процессору, – напомнил Несси.

– Исполняется. – Киборг кивнул, совсем как человек, и устремился обратно в соединительные коридоры…

Но, спустившись на один уровень, группа «партизан» уперлась в массивные ворота, намертво закрывающие проход.

– Многослойная бронезащита, этот створ не пробить даже моим пушкам, – сообщил киборг. – Придется взламывать, а это отнимет время.

– На доклад не тратить время! – раздраженно бросила Натача. – Работать!

Этот «хакнутый» сильно раздражал ее, но она сама не могла понять чем. Возможно, взломанный мозг вел себя слишком похоже на человека, и одновременно было слишком отчетливо ясно, что он человеком никогда не был и не будет.

Навигатор кивнул, молча переместился к пульту идентификации, находящемуся справа от ворот, и принялся сканировать схему.

– Наш полужелезный взломает электронный замок и откроет ворота, – сказал Николас. – Что бы мы без него делали. Несси, тебе не кажется, что с некоторых пор слишком много случайностей откровенно спасают нас? Удача прямо-таки составила нам компанию и подсвечивает путь ярким фонариком…

– Я же говор-рил, даже в Зоне случайности не возникают prosto tak, ot baldy, – повторил проводник.

– Не до такой же степени, – буркнул Большой, но развивать тему не стал.

Однако Натача не разделила мнение напарника, что им так уж сильно везет. Наоборот, ей показалось, что они загрузли «по самое днище», и… удастся ли выбраться из липкой, вязкой грязевой массы, в которую пинками подсказок загнала их… еще одна особа, составившая им компанию, пресловутая chuika Несси?..

Они стояли и ждали, от нечего делать рассматривая стены тоннеля, упирающегося в ворота. Ближайшими помещениями, расположенными по обеим сторонам, были санузлы, и узнаваемые символы на дверных панелях красноречиво сообщали об этом. Дальше по стенам также виднелись какие-то двери, но предназначения помещений уже было не определить.

– Я схожу… – полуспросила, полусообщила Натача и устремилась ко входу в туалетную кабину.

– Нужно спешить, – вдогонку ей бросил Несси, – не нр-равится мне это тупиковое местечко…

Натача и сама понимала, что мешкать нельзя, однако эти мужчины забывают, что женскому организму порой требуется соблюдать гигиену по причине природных особенностей. И эта особенность напомнила о себе прямо сейчас. Пауза ожидания поблизости от санузлов, что ни говори, оказалась более чем кстати. Впору поверить, что Удача не только составляет им компанию в походе, но и старается угодить даже в мелочах…

«Давай же, давай», – выходя из туалета, услышала она, как Несси поторапливает Навигатора. Николас стоял в шаге от киборга, заглядывая через его плечо, чтобы рассмотреть распотрошенные внутренности замка.

– Прогноз, осталось менее трех минут, – невозмутимо ответил временный проводник.

Вышедшая из туалета Натача направилась было к своим, но неожиданно увидела… маленького котенка! Беленького такого, пушистенького. Тот одиноко сидел прямо посредине коридора, а когда увидел девушку, жалобно мяукнул. Она сразу же направилась к бедному животному, не подумав, откуда оно здесь могло взяться…

– Не трогай!!! – заорал Несси.

Натача отшатнулась в сторону, а пушистая прелесть, неожиданно угрожающе зашипев, обнажила неестественно длинные, острые зубы и высунула змеиный язык, плюнув слизью… Генерируемая «противогазным» обручем защита сработала, силовое поле не пропустило яд. В следующее мгновение Несси точным импульсом поразил котика, или что оно там. Теперь это было только черным пятном на полу. Лучеметом сталкер владел не хуже, чем снайперской винтовкой или любым другим оружием.

– Это адские кошки, – прокомментировал происходящее Навигатор, не отрываясь от процесса взлома ворот. – Ни в коем случае не подпускайте их близко. Яд даже при кратком соприкосновении с кожей вызывает смерть.

– До нашей кожи они figa s dva плевком доберутся! – воскликнул Николас почти весело, но на черное пятно смотрел он с опаской…

Натача пулей метнулась прочь и встала возле киборга, обмирая от страха, прижавшись спиной к неприступным воротам. Большой и Несси тоже были рядом, обеспечив себе надежность тыла многослойной броней, и все они пристально всматривались в тоннель, нормально освещенный только там, где находились они, люди. За пределами островка света воображение создавало кошмарных монстров, крадущихся во мраке, каким-то образом огибая зоны реагирования датчиков освещения… Маленькая уже сто раз успела проклясть себя за то, что дернула тот fucking рубильник! Но какого черта, спрашивается, включатель расположен прямо у входа?! Какой-то коварный тестировщик подсунул этот соблазн… Или это ей, Натаче, ударило дурной лишней кровью сначала в голову, а уже потом…

Минуты истекали, и больше пока что ничего не происходило.

– Blin, не нр-равится мне эта spokuha, – вдруг сказал Несси и, выхватив из подсумка световую гранату, зашвырнул ее подальше от ворот, целясь по оси коридора.

Граната сработала, и яркая вспышка, осветившая уходящий вдаль тоннель, вызвала в животе у девушки судорожный спазм боли. Волна ужаса хлынула вверх, затопила грудь, стиснула сердце… Погруженный в темноту коридор был забит кошками! Сотни кошек, тысячи, и до ближайших из них оставалось не более полутора сотен футов!

– Открывай kalitku, железный! – заорал Николас, вскидывая лучемет.

Натача тоже сконцентрировалась, укротила страх и подняла свое оружие, чтобы выпустить импульсы энергии во вновь сгустившийся мрак, прикрываясь которым подкрался невидимый враг. Промахнуться было просто невозможно, и кошачьи твари, попадавшие под лучи, вспыхивали ярким пламенем. Живые факелы не хуже световых гранат освещали как стены и потолок тоннеля, так и кошатин, покрывавших весь пол. Мгновения спустя света уже было вдоволь, все новые и новые адские кошки, экстренно выращенные искусственным разумом корабля, превращались в языки пламени, чтобы затем рассыпаться в пепел. Видимо, в составе их меха было что-то горючее, ведь кошки не хворост, политый напалмом, и так полыхать вроде бы не должны…

Несси метал гранаты. Благодаря Жемчужницам осколков можно было не опасаться. Гранаты разрывались, отхватывая от потока атакующих огромные клочья… Но, несмотря на потери, волна адских кошек неминуемо приближалась.

– Нам их не сдержать!!! – закричал Николас.

И в этот момент подключился Навигатор. Направленный луч энергии хорошо, а высвобожденная плазма еще лучше! Чередой импульсов из своих скорчеров киборг очищал коридор от адских клонов, вынуждая кошачью стаю остановить движение…

А ворота, неприступные ворота уже открывались, размыкаясь посередине, и как только щель между створками стала достаточной, чтобы в нее можно было протиснуться людям, они это и сделали. Последним отступил телохранитель. Впустив группу, ворота тотчас начали смыкаться, отсекая кошек.

За броневыми створками тоже был коридор, но этот выглядел гораздо внушительнее всех прежних. Пространства здесь действительно было много, до потолка – не меньше сорока футов, а стены и того дальше расположены друг от друга. Смонтированные в несколько рядов светильники давали много света и не гасли, но идти вперед, в этот мертвенный свет почему-то не хотелось.

– Нам удалось проникнуть в центральную часть корабля, – сказал Навигатор, – но потеряно много времени, и дьяволова кухня уже испекла клоны третьей степени.

– А люди относятся к какой степени? – деловито поинтересовался Несси.

– Люди и другие разумные создания относятся к пятой, – невозмутимо ответил киборг, – но нам нужно обязательно успеть до того, как система защита будет оснащена клонами этой степени. С четвертой мы еще как-то справимся, но пят…

– Впер-ред! – резко скомандовал Несси, киборг подчинился, ринулся по коридору, и тройка ведомых устремилась за ним вслед.

Здесь коридоры, несмотря на большие размеры в сечении, имели небольшие протяженности и постоянно сворачивали под прямыми углами, часто образуя перекрестки. На четвертом повороте бегущий впереди Навигатор резко остановился, так как за углом поджидал… огромный ящер, ни дать ни взять тираннозавр! До свирепого монстра, вершины развития хищных динозавров, было футов сто, и это спасло ситуацию, позволив телохранителю принять удар на себя.

– Оставайтесь на месте! – прокричал временный ведущий и бросился навстречу противнику.

Среагировав на движение, голодный динозавр кинулся вперед, но киборг двумя меткими выстрелами из своих пушек перебил ноги многотонного ящера. И когда громадный хищник рухнул, по инерции бороздя поверхность пола тоннеля, пристрелил ти-рекса в упор, влепив сгусток плазмы тому в голову, сбоку, испепеляя мозги частицей звездного огня.

– Люди, за мной! – призвал киборг, устремившись дальше, к видневшейся впереди развилке.

Но вынырнувший из правого коридора другой тираннозавр встал у них на пути.

– Оставайтесь на месте! – снова остановил своих подопечных Навигатор, беря ти-рекса на прицел обеими руками.

Но дать залп из двух скорчеров он не успел. Огромная белесая туша, целиком состоящая, кажется, из желеобразных мышц, выкатилась из левого коридора, снесла ящера с ног и покатилась вместе с ним дальше, грохоча и прикладывая огромным динозавром о металлический пол, стены, потолок, ломая при этом кости и поглощая, растворяя реликтовую рептилию прямо на ходу.

– Это что за hren?! – завопил Николас, ошалев от зрелища этой динамичной схватки титанов. Натача и сама с удовольствием заверещала бы, что это за fuking monster, но Большой опередил ее.

– Это покатилище, – невозмутимо пояснил киборг, – и вам с ним лучше не связываться.

=47=

– Не больно-то и хотелось, – сварливо ответил Ник. Он уже успокаивался, в срочном порядке беря себя в руки после срыва. Вот же, зарекался не позволять страху одолеть душу, а не справился… Киборг не совсем прав, главный враг триединства разум-дух-тело, именуемого человек, – это страх. Неумолимо истекающее время жизни – только оружие, под прицелом которого страх держит людей.

– Хех, нам в др-ругую сторону, – ухмыльнувшись, поддержал Несси. Вот проводник, похоже, ни чуточки не испугался. Неведомо, из чего сделаны нервы у загадочного проводника-добровольца, но точно – в ЗОНЕ следует находиться лишь тем, у кого они такие. Сила тела и быстрота разума приложатся. Основное – чтобы дух был крепче любой жесткой напасти окружающей среды.

Если не желаешь из ЗОНЫ убираться вон подобру-поздорову. Как Несси. В списке его жизненных целей желание убраться отсутствует. Непонятно почему, но – факт.

В сущности, Большой понятия не имел, какие у Несси в жизни цели, однако этой среди них точно нет…

Исполинский живой каток канул за углом, унеся добычу. Других монстров пока что не наблюдалось. Телохранитель снова повел группу подопечных за собой, но очень скоро они опять уперлись носами в закрытые ворота.

– В этот раз я открою гораздо быстрее, – заверил киборг.

Несси на всякий случай вернулся назад и установил за ближайшим углом плазменную мину, запрограммированную на приближение туловища больших габаритов. Убедившись, что устройство включено и ждет, он сразу вернулся к остальным.

– Ч… что т… там? – дрожащим голосочком спросила испуганная Нэт. Она забилась в угол, поближе к взламывающему замок Навигатору. Николай привлек любимую к себе, обнял за плечи и попытался согреть партнершу, унять дрожь, но безуспешно. Что-то странное происходило с Маленькой. Она побывала и не в таких передрягах, но почему-то именно сейчас вновь превратилась в запуганную девочку, которая выскочила из джунглей прямо к Воротам и Частоколу. Видимо, на протяжении рейда копилось, копилось, накопилось и вот выплеснулось из подсознания.

– Бояться нет оснований, – попытался успокоить напарницу и Несси, но раздавшийся в глубине корабля рев огромного ящера вынудил девушку затрястись еще больше.

– Готово, – объявил Навигатор и сместился к середине ворот, чтобы первым заглянуть по ту сторону через возникшую щель между створками… Но в образовавшемся промежутке была только непроглядная тьма.

– Похоже, тот сектор обесточен, – вслух подумал Николай.

– Все в стороны! – неожиданно громко скомандовал киборг. Он что-то засек там, во мраке, царившем за неумолимо раздвигавшимися створками, и дал туда залп одновременно из обоих скорчеров.

Но огромное покатилище уже бухнулось о ворота с той стороны, со скрежетом вывернуло раздвигающиеся половины, протиснулось на эту сторону, подмяло Навигатора под себя и, прокрутившись на нем, выкинуло телохрана в темноту, из которой прикатилось. На его вкус, «полужелезный» оказался несъедобным, а может, чудовищу было по инструкции так положено, не портить вспомогательный персонал… Зато плазменные сгустки оно будто сглотнуло, впитало, и никакого видимого вреда монстру импульсы не нанесли. Видимо, были недостаточно мощными, чтобы нарушить его целостность.

Выбора не было, и Несси, находившийся дальше по коридору, из своего лучевого оружия открыл огонь по цилиндрической туше живого катка. Он хотел отвлечь зверюгу на себя, ведь Ник с Нэт застыли сбоку, под стеночкой, в непосредственной близости от плотоядного желе. Замерли, оцепенев… И это отсутствие движения спасло им жизни.

Ручной лучемет системы ЛК был надежным и мощным оружием, но на этот раз толку от него было чуть. Покатилище не имело уязвимых мест, так как состояло из почти однородной биомассы, предназначенной для пожирания всего органического на пути своего следования, и лучевые удары только злили вечно голодную тварь. Она не была умной, но боль чувствовала прекрасно и сразу же устремилась за своим новым обидчиком.

Несси, убедившись, что желеобразный цилиндр увязался за ним, бежал назад, к недавно установленной мине. Завернув за угол, он проскочил мимо нее, и живой каток устремился за ним. Размер чудовища с лихвой укладывался в установленные параметры, и мина разорвалась солнцеподобной вспышкой плазмы, превратив огромную массу плоти в прах, смешавшийся с оплавленным металлом переборок корабля. Ее мощности, к счастью, хватило для того, чтобы одолеть чудовищную биомассу… Главное, что Несси успел заскочить за следующий угол и сам не превратился в воспоминание о себе.

Когда из тьмы подоспел уцелевший, лишь немного помятый Навигатор, все уже было кончено. Несси тоже вернулся к воротам, где оставались Ник и Нэт.

– Нужно спешить, – невозмутимо констатировал киборг, и они снова собрались возле разомкнувшихся створок, открывших проход в темный тоннель.

Сейчас из мрака никто не атаковал, и Навигатор провел людей туда. Затем, невзирая на отсутствие освещения, сдвинул за ними половины ворот. Другого варианта просто не было. Тылы обязательно требовалось прикрывать.

– Только вперед, – послышался в темноте голос Несси.

– Но как мы будем здесь идти? – спросил Николай. Темноты он когда-то боялся не меньше, чем высоты.

– Требуется найти причину отсутствия света, – сообщил удаляющийся голос Навигатора. Киборг, отойдя в сторонку и включив реактивные движители, улетел, осветив длинный пустой коридор без ответвлений, плавно уходящий вниз.

– Надеюсь, что нам недолго придется ждать, – прошептала Нэт, прижавшись к Николаю.

– У меня остался фонарь, – сказал Несси, – но точечный свет может пр-ривлечь ненужное внимание.

– Я вот думаю, почему у нас с собой нет элементарных приборов ночного видения, – сказал Николай. – Мы хорошо прибарахлились в оружейке, но почему-то и в голову не пришло…

– А если к нам кто-то подкрадется в темноте? – спросила девушка. В ее голосе уже не было ужаса, в нем сквозила смертельная тоска. И неизвестно еще, что хуже.

– Пока я с вами, – уверенно произнес голос Несси, – к вам никто не подкр-радется. Большой, у меня есть в загашнике очки ноктовизора. Могу дать тебе, если ты думаешь, что это поможет…

И в тот же миг зажглись светильники, явив глазам людей пустой коридор, уводящий в неразличимую даль.

– Внимание, запущен режим самоуничтожения! – одновременно с появлением света раздался голос управляющего ИР-а, разнесенный по кораблю всеобщей трансляцией. – Десять, девять, восемь…

И сразу же в поле зрения появился Навигатор, который уже летел обратно к воротам.

Николай вдруг испытал острейшее желание схватиться за распятие, унаследованное от полковника МакМиллана и с тех пор припрятанное за пазухой, у сердца. Как будто фигурка, распластанная на крестике, была артефактом ЗОНЫ и могла реально спасти…

Телохранитель что-то кричал, на лету размахивая конечностями, но расслышать, что именно, подопечные не успели…

Серия взрывов превратила окружающий мир в жерло вулкана, коридор залил поток огня, и до конца выполнивший свой долг киборг утонул в нем. Но огненная стихия не убила людей, успевших собственными глазами узреть последние мгновения перед гибелью мира.

Им наконец-то удалось выйти.

* * *

…Пламя, охватившее беглецов в секунду перехода, частично перенеслось в следующий мир, каким-то образом «прилипнув» к ним. Огненные вспышки извергли троих людей, ярко осветив пейзаж. Здесь царила ночь, но в лунном свете хорошо просматривались окрестности, и зрелище это было не из приятных. Утомленные космическими приключениями путники оказались на брошенном поле боя, и вокруг до самого горизонта землю устилали воины, павшие в недавней битве. Доспехи уныло поблескивали бликами лунного света. Те из них, что не были совсем уж изрублены и залиты кровью.

Другими словами, вокруг простиралось настоящее мертвое царство, но кое-кто и здесь оставался в живых. Какой-то человек обнаружился неподалеку, и он воздел руки при виде явившихся в огненных всполохах пришельцев и что-то закричал на непонятном наречии. Судя по виду, это был настоящий воин. В правой руке незнакомец сжимал внушительного размера меч.

Жемчужницы уже изменялись, принимая форму боевой экипировки, сработанной в том же стиле, что и на телах павших воинов, жутковатым ковром устилающих поле брани. Не вписывались в камуфляж силовые обручи, державшиеся над головами как привязанные, и несвойственное местным реалиям оружие.

– Разбор космического полета будет потом, – предупредил Несси. – Сейчас никаких эйфорических воплей и облегченных р-рыданий. Слышала, Натка?

– Окай, – коротко пообещала напарница.

– Ты понимаешь, что он говорит? – спросил Николай у проводника.

– Да, конечно, – ответил Несси и пошел к воину, вставшему на одно колено.

Тот поджидал с головой, низко опущенной в почтительном благоговении.

Ведомые, стараясь не отставать, спотыкаясь на телах, заковыляли вслед.

– Он думает, что мы боги и что нас прислали, чтобы помочь ему, – заявил проводник и быстро сказал незнакомцу несколько слов на том же непонятном языке.

– Заявление впечатляющее, – прокомментировал поворот событий Николай. – Хотя воистину впечатляет масштаб разразившегося здесь побоища.

– Никогда не видела столько трупов сразу, – сокрушенно проговорила Нэт, напоминавшая в причудливых доспехах деву-воительницу из какого-нибудь фэнтэзийного голливудского блокбастера. – Хотя мы уже столько раз впрыгивали в битвы…

Тем временем воин продолжал о чем-то рассказывать на своем языке, а проводник переводил его рассказ своим спутникам:

– Этот воин говорит, что он потомственный воитель и жаждет только мщения, даже если во всех последующих перерождениях ему суждено быть червем.

– Чего так? – удивилась девушка. – Кто его так сильно обидел?

– Он говорит, что эта война началась р-ради чести, между двумя братскими родами Пандавов и Кауравов, – продолжил переводить проводник. – Воин говорит, что его зовут Аватхаман и что он принимал участие в битве на стороне рода Пандавов, влияние которых оспор-рил род Кауравов во главе с молодым царем Юдхитшире.

Несси что-то спросил у местного, тот ответил, и проводник пояснил:

– Битва была долгой и в высшей степени кровопролитной, сами видите, поэтому я решил поторопить нашего знакомого, а то он может до утра нам пересказывать все подвиги, случившиеся в процессе… Он говор-рит, что хочет отомстить за подлую смерть своего отца, по этой причине обратился к темной стороне волшебного искусства, призвав духов на помощь. Его отец был великим воином, по пр-раву лидировавшим в роду Пандавов, не знавшим себе равных. Но подлые Кауравы убили его отца хитростью.

– Интересно, как это? – не утерпев, вставила вопросик Нэт.

Несси побеседовал с аборигеном и объяснил:

– Он говорит, что бог Кришна, принявший сторону его врагов, измыслил коварный план. Враги сообщили отцу, что его сын Аватхаман, то есть вот этот самый парень, с которым мы сейчас встретились… уже убит, дескать. Подъехав на колеснице к Юдхитшире, отец спросил главного из Кауравов, действительно ли его сын погиб, так как считал Юдхитшире правдивейшим из людей, но тот подтвер-рдил, что Аватхаман убит. Получив такое известие, старый воин преисполнился глубокой скорби. Дальнейшая жизнь потеряла для него всякий смысл. Отложив в сторону оружие, его отец опустился на дно колесницы. В этот момент ему подло ср-рубили голову. В итоге род Пандавов проиграл эту битву, их враги по ходу прибегали и к другим подлым уловкам, чтобы одержать победу. Теперь все воины рода мертвы, так как в живых остался только он, сын, а его тор-ржествующие враги стоят лагерем неподалеку и празднуют свою нечестную победу. Но Аватхаман жив, и он перед нами. В общем, когда принц узнал о бесчестном убийстве отца, им овладели безумный гнев и неутолимая жажда мести.

– Кто бы сомневался, – произнесла Маленькая, когда Несси закончил переводить.

– Ничего не меняется с древнейших эпох, – задумчиво высказался Николай.

– Я спрошу его, чем мы можем помочь, – сказал проводник и вновь заговорил с готовым на все ради мести воином на его языке.

– Это не наша война, нам просто нужно пройти дальше, – напомнила Нэт.

– Погоди, – остановил ее Несси и продолжил внимательно слушать принца. – Духи сказали ему о том, – перевел он речь Аватхамана, когда принц завершил ее, – что мы только путники и что нам нужен проход. В сокр-ровищнице его предков издавна хранились два кристалла необычной формы, отец ему говорил, что их принесли в мир великие боги, но в тайное знание, как ими пользоваться, никогда не посвящал. Это духи, пришедшие принцу на помощь, р-рассказали, каким способом можно, разрушив кристалл, призвать в этот мир помощь… то есть нас. Один из двух уже использован.

– То есть ты хочешь сказать, что это именно он сюда нас… э-э-э, притянул? – сообразила Нэт.

Ник припомнил подробности ухода с обезумевшего корабля-колонизатора и признал, что без некоего дополнительного фактора «со стороны» не обошлось. Они просто обязаны были погибнуть в том туннеле, припертые к закрытым воротам, пусть ТАКо и был создан для того, чтобы перемещаться между реальностями. Но ни единой правильной двери на борту Нику не удалось уловить, и Несси тоже не смог почуять ни одной. А сам корабль подчинить и использовать для перехода – не успели. Там, в отрезанном от внешних вселенных, лишенном экипажа автономном колонизаторе был тупик, поистине безвыходный тупик…

– Духи помогли ему в этом, – подтвердил воин, а Несси перевел ведомым с санскрита, – еще они сказали, что взамен, за второй волшебный кристалл, мы отдадим ему чудо-оружие, несущее смерть подлым врагам Пандавов… Коротко говоря, этот абориген знает, что у меня в ранце за плечами, и предлагает поменять нашу бомбочку на пер-реход в другой мир, – резюмировал проводник, обрисовав сложившийся расклад. Выдержав паузу, добавил по-русски, почти шепотом: – Хотел бы я пообщаться с этими информированными духами, увидеть их личики…

– И что мы будем делать? – спросил Николай. – Дать ему то, что он хочет, означает подписать смертный приговор множеству людей, которые…

– Но если мы не получим нужный артефакт, то останемся здесь, – перебила его Нэт. – Милый, ты забыл, это ведь не живые люди, а просто персонажи коллекц…

– Тебя столь существенная разница утешит?! – пристально всмотревшись в напарницу, повысив тон, спросил Большой. Глаз ее он не видел, света луны не хватало для этого. В эту минуту вокруг вообще сильно потемнело, ночное солнце скрылось за облаками.

– Поверьте моему богатому гор-рькому опыту, получает всегда тот, кто сильнее всех хочет, – быстро проговорил Несси и, отстегнув ранец, опустил бомбу наземь. Присел на корточки, откинул верхнюю панель, покопался во внутренностях, выставляя засветившийся кроваво-багровыми циферками таймер, затем вернул на место крышечку, гася красные глаза смерти.

Сделал шаг в сторону от ранца, сказал что-то на санскрите, и принц, разразившись восторженной речью, подхватил то, что ему досталось в счет исполнения его желания.

– Я посоветовал отнести ношу в стан врагов, – сказал Несси, и голос его прозвучал неожиданно убито, крайне удрученно, – оставить ее там и уходить как можно дальше, и жить, чтобы продлился в веках род Пандавов… потомственных воителей, эх-хе-хех.

Аватхаман принял дар, после чего извлек откуда-то из потаенных складок одежды звездообразной формы кристалл и протянул его проводнику.

Коротко произнес что-то, вскинул ранец на плечо, развернулся и убежал в ночь.

– Мы должны держаться… друг за друга, – изнуренным голосом вяло перевел Несси, – после чего… нужно разрушить кристалл…

Ведомые взялись за плечи ведущего и за руки друг дружки, образовав замкнутый треугольник. Несси положил кристалл артефакта на раскрытую левую ладонь и безжалостным ударом правого кулака припечатал звезду.

=48=

– Прерия, – удовлетворенно, приободрившись, констатировал Несси, разглядывая равнину, раскинувшуюся вокруг. – Она же степь, саванна, вельд и так далее. Нужное подчеркнуть. Все-таки мы добр-рались, мои хорошие.

Глаза у Николаса, которыми он вытаращился на то, что расстилалось перед ним, были раза в два больше нормального размера и совершенно круглыми. Наверняка и у самой Натачи глаза сейчас расширились от изумления, насколько смогли…

– … твою мат!!! – не удержавшись, исторгла она словосочетание на русском языке, которое уже отлично выучила.

Открытая местность распростерлась вдаль, насколько хватало взгляда, и потому казалась макетом бесконечности. На ней не просматривалось ничего возвышающегося, будто здесь прогулялось стадо исполинских бизонов, сметая все на своем пути и утрамбовывая копытами почву. А потом, уже после того как по этой пустоши прокатилась бизонья волна, ровная поверхность поросла травкой, невысокой, но плотной, сплетенной стеблями в сплошное ковровое покрывало…

Но если повернуться спиной к исчезающей за видимым горизонтом равнине, глаза тотчас усматривали разлохмаченную, неровную полосу, в окраске которой преобладали зеленые и коричневые тона. С этой стороны, убегая вправо и влево, всего лишь в какой-то полумиле от трех людей степную открытость резко ограничивал край… джунглевых зарослей.

Очень, очень, очень знакомая граница между лесом и степью.

Именно эта картина уносилась назад в окошке заднего вида, сквозь которое смотрели глаза наблюдательницы, которой было велено приглядывать за тылами и прикрывать спину напарнику…

– И так далее подчеркнуть… – прошептала сталкерша Маленькая.

– Зо-о-она, все-таки Зона, – надрывно выдавил сталкер Большой.

– Кто бы сомневался, – буркнул сталкер Несси.

Помолчал, разглядывая напарника и напарницу исподлобья, затем спросил:

– Знакомый пейзажик, а?

– Да-а уж, – сумела найти в себе силы ответить Маленькая, – вон там, в зелени, мы пробирались на своих двоих, пока не наткнулись на бронемашину…

– В глубине этой зелени я проторчал… только Зона ведает, сколько тьма-светов… – с не меньшей натугой произнес Большой. – Ч-черт, да мы вернулись в тот мир, куда попали изначально и с которого начинался поход в неизвестность…

– Помните обратную дорогу отсюда к Бункеру? Не заслонилась последующими дор-рожными впечатлениями?

– Ты-ы-ы… – Николас чуть ли не задохнулся, выбросив с этим словом весь воздух, который был у него в легких, бурно задышал, судорожно втягивая воздух обратно, и нашел силы сдавленно продолжить: – …хочеш-шь сказать… что все это время мы прорывались к… наш-шему Рубежу?

– А то. – Проводник с невозмутимым выражением лица кивнул. – Слово Зона подразумевает, что внутр-ри находится что-то замкнутое, закрытое. Ты же сам как-то об этом рассуждал. И еще говорил, что проще простого взять да пройти по территории и отыскать, где она кончается, и там будет какой-нибудь забор, чер-рез который можно перелезть. Или в крайнем случае пойти вдоль этого забора, и поискать дверку… Вот, пришли.

– Еще я говорил, что можно вернуться туда, откуда отправился в путь, безрезультатно замкнув круг, – сказал Николас. Он уже собрался, пришел в себя, но лицо у него было мрачным, вытянутым, словно Большой только что получил известие о том, что бандиты убили всю его семью.

Натача захотела достать складное походное зеркальце, которым обзавелась по пути, но – побоялась. Увидеть собственное выражение лица.

– Молодец, историк, память у тебя хорошая, профессиональная, – одобрил Несси. – Знавал я одного… скажем так, археолога, он тоже накапливал в голове целую кар-ртотеку фактов про Зону. Досье собирал, чтобы разгадать тайну происхождения, эх-хе-хе. – И Несси вздохнул, то ли ностальгически, то ли сожалеюще, а затем вдруг резко, требовательно спросил совсем другим тоном: – Ты уверен, что тот, кто начинал круг, и тот, кто его замкнул, – это один и тот же человек?

– Чего ты к нему пристал?! – Сталкерша вдруг возмутилась и даже шагнула к ним, встала между мужчинами-сталкерами, будто хотела защищать Николаса от нападок. – Ну, говорил и говорил, мало ли кто чего говорил! Ты нам тоже обещал, что выведешь из Зоны!

– Натка, я никому никогда не обещаю вывести из Зоны. – Проводник опустил взгляд и уставился на нее удивленно. – Я обещал ровно то, на что способен, – провести к двер-ри, которая выводит наружу… Итак, – вновь поднял он глаза к лицу Большого, – что я знаю доподлинно. Сейчас здесь стоит и на меня смотрит наполненными вселенской скорбью глазищами совсем не тот человек, который однажды заснул в теплой уютной постельке, а пр-роснулся посреди этих вот джунглей! – Несси махнул рукой на зеленую полосу, где скрывался Дом, огороженный Частоколом кусочек территории, некогда подаривший иллюзию безопасности двадцати трем людям.

Если он еще там находился, конечно, если не исчез, сметенный очередной хаотической переменой лика Зоны…

– Я точно знаю, – уверенно продолжал проводник, – что рейд к выходу из этой Зоны в пер-рвую очередь совершается не телами. Тела могут бродить и искать хоть до бесконеч…

– Да понял я, понял! – буркнул сталкер Большой. – Идем, Маленькая, – позвал напарницу. – Круг надо пройти до конца. До результата.

И целеустремленно зашагал по равнине к джунглям. Держа на изготовку оружие и непрестанно сканируя окружающую среду всеми органами чувств, в первую очередь чутьем. На случай появления змеегусеницы с ушами-клинками или еще какого-нибудь монстра, насланного Зоной. Сталкер до последнего шага и вздоха останется сталкером. На удачу надейся, но и сам не плошай, говорят эти славяне. Правильно говорят.

Она молча двинулась за старшим партнером. Привычно поглядывая назад, прикрывая в ходке спину ведущему, как и положено ведомой.

Маленькой и Большому проводник уже не понадобился бы. Здесь они сами все прекрасно знали.

Потому что вернулись.

И – завершилось.

=49=

Николаю вдруг припомнилось читанное когда-то, еще в студенческий период его жизни:

Об увидевшем все до края мира,

О проницавшем все, постигшем все.

Он прочел совокупно все писания,

Глубину премудрости всех книгочиев;

Потаенное видел, сокровенное знал.

И принес он весть о днях до потопа.

Далеким путем он ходил, но устал и вернулся,

И записал на камне весь свой труд…

По пути он и его напарница столько всего уже повидали и пережили, что впору было заявлять с полным на то правом: они «догнали и перегнали» по дорожным впечатлениям Гильгамеша, полулегендарного древнего героя. Где только не довелось побывать! Вагона камней не хватило бы, пожалуй, чтобы записать труды…

Кроме всего прочего, они барахтались в темных водах безвестного залива, уплывая от стаи неведомо чьих субмарин. Шли на дно в тропическом и арктическом морях. Спасались с тонущего лайнера, подбитого торпедой… и сами отправляли на корм рыбам команды захваченных пиратами кораблей… Изнывали от жажды в кроваво-красной, ядовито-желтой и ослепительно белой пустынях. Вязли в песке, глотали песок, сплевывали песок, дышали песком. Но шли вперед… Видели, слышали, пробовали на вкус, чуяли и осязали. Гнилые болота с несметными полчищами кровососущего гнусья. Ослепляющие, зеркальные ледяные пустоши. Молчаливые гордые горы, истинную вершину мира. Панконтинентальный мегаполис – вот это был адский мирок; хуже зверей могут быть только люди… Опаленные радиоактивным пламенем руины. Джунгли, где отродясь не ступала нога человека, и джунгли, где лучше бы даже не встречаться с обитавшими там человеками. Одинокая избушка посреди бескрайней тайги – до ближайшего выхода пришлось добираться с такими трудностями, что джунгли в сравнении показались совсем не страшными.

Они, казалось, побывали везде, во всех мирах, какие только можно было вообразить. Естественно, во всех-всех побывать им не удалось бы, жизней не хватит, но по совокупности ощущений и воспоминаний – казалось, что именно так, ни одной комнаты мироздания не пропустили…

И везде, где Ник и Нэт проходили, стремясь во что бы то ни стало найти путь домой, их сопровождала насильственная Смерть.

Доводилось ли им в рядах древних русичей обращать вспять орды кочевников или давить тевтонских псов-рыцарей; сидеть ли среди груд камней и кирпича в зимнем Сталинграде или прятаться средь опаленных вечным зноем афганских скал; отстреливаться ли в компании с раскосоглазыми желтолицыми лаосцами от джи-ай или вместе с джи-ай – от террористов без национальности; брать ли английские редуты под Севастополем или удерживать в составе немногочисленного гарнизона безымянный форт на Среднем Западе Северо-Американского континента; брести ли сквозь дождливый сумрак с редеющим войском величайшей религиозной фанатички всех времен и народов Жанны д’Арк или внезапно очутиться прямо в гуще схватки между конкистадорами Кортеса и разъяренными ацтеками… Всюду, всюду, всюду с ними рядом неотступно следовала еще одна спутница – вездесущая Леди Смерть, неумолимая Жница, которая своей самозатачивающейся косой собирала жатву с человечеств всех миров, какие только возможно вообразить…

Не в этом ли и состояла истинная суть возникновения и существования ЗОНЫ? Она порождена самими людьми, которые слишком много смертных грехов натворили реально и вдобавок навыдумали, и память о них накопилась в ноосфере, и образовалась критическая масса, которая неминуемо привела к взрыву. В результате – где-то, как-то, каким-то непостижимым образом, но реально, появилась эта множественная, многослойная, сегментарная вселенная, что концентрирует смерть и втягивает реальных людей извне… по одной ей известным критериям и свойствам отбирая свои жертвы.

Отправляясь в поход, покидая Бункер, Николай не знал, куда берет «билет» и «привезет» ли вообще куда-то рейс, оплаченный столь высокой ценой. Не знал… Не знал и не мог знать, но… Знал точно: сделает, что должен, с той, кто есть, – и будь, что будет.

И вот, замкнув круг спирали, вернулся в точку отправления.

Здесь она, здесь, на месте, никуда не подевалась эта, чуть больше метра ширины гладкая полоска, что возникает внизу проема в тот миг, когда рассеивается туман. Скользкая с виду, как ледяная поверхность отлично залитого катка, она возникает и исчезает, возникает и исчезает, возникает и исчезает… Не перешагнуть, ноги у нормальных людей коротки, но перепрыгнуть – в общем-то раз плюнуть. И если сумеешь живым пересечь полосу, нырнув в проем, уцелеть – ты свободен.

Мучительные размышления «у порога» – для тех, кто в ЗОНЕ далеко не ходил и не ведает еще, что за умение вписываться в прыжковую секунду придется платить совершенно другую цену…

– Так просто?! – воскликнула напарница. – Шли-шли, прорывались-прорывались, и… – Она потерянно оборвала фразу, не договорив.

– А путь к цели всегда интересней, чем достигнутая цель. Достигнутая цель – потерянная цель, – убежденно произнес Несси, тоже не сводивший пристального взгляда с Рубежа, клубящейся серостью заполнявшего внутренний проем между плитами, сложенными чуть скошенной буквой «П»; проводник-то видел эту дверь впервые в отличие от своих бывших ведомых. – Если не найдешь потом новую, хана тебе. Жизнь – это и есть путь к цели. А цель, как смерть, она – конец пути.

– Ты хочешь сказать, что мы пришли сюда умирать?! – вскрикнула сталкерша Маленькая. В эту секунду она сильно напомнила ту яростную воительницу, которая была способна направо и налево разить врагов, отчаянно борясь за выживание.

– Ну, тут уж без вариантов, чего хотели, то и получили. Мое дело маленькое – уловить желание, хех. – Несси ухмыльнулся, произнеся слово «маленькое». – И помочь его исполнить. То есть не дать вам умер-реть раньше времени, в процессе достижения цели. А что с вами станется после того, как достигнете и потеряете ее…

Проводник развел руками.

– Да уж, проще некуда… – пожимая плечами, сказал Ник. – Только вот как вспомню, какую… э-э, сложносочиненную историю можно поведать о той цене, которую мы по дороге заплатили, столько жизней отобрав… и не важно, были это нарисованные персонажи с декораций и диорам или живые экспонаты коллекции…

– Главное, понять, почему же сначала так страшно было прыгнуть, а потом без пр-роблем вдруг получилось шагать, вписываясь в мелькающие просветы и не боясь сгореть. Вспомни, как вы первый раз на бронетанке сумели проскочить… В вас самих изменилось тогда что-то. Перестали бояться. До этого страх не давал… И вот тепер-рь процесс изменения полностью закончен, пройден весь круг, и вы вернулись к исходному Рубежу. В той самой частице Зоны, куда вас… м-м-м, однажды всосало и где вам предстояло отбывать пожизненное заключение за то деяние или помысел, который Зоне показался достойной причиной, по которой вас включили в экспозицию.

– Тогда уж в кунсткамеру или паноптикум… – мрачно буркнул Ник. – Эх, жаль, что мои товарищи по Бункеру не сообразили поискать другой выход… тогда, в процессе, мы бы и научились не только прыгать, но и перепрыг…

– А откуда ты знаешь, может, не все они сгорели? Мы не можем расписываться за Зону, – сказал Несси, наконец-то отворачиваясь от Рубежа. – Даже я о ней не так уж много достовер-рного знаю, хотя, поверь мне, так уж судьба сложилась, что аномальные реальности для меня стали… домом родным, хе-хе.

В кривой ухмылочке Несси не было и тени веселья.

– Ты даже сейчас нам ничего не расскажешь о себе? – задала вопрос Маленькая. Естественно, не утерпела. Ведь ее всю дорогу мучило, откуда взялся Несси и кто он такой? И в последний раз она просто не могла не воспользоваться моментом.

– А зачем это вам?.. – Несси снова улыбнулся, глядя прямо на Нэт, но в этот раз его мимика была хоть чуточку похожа на улыбку, а не на гримасу.

– Ну как… – начала было говорить напарница и… замолчала. Внятного мотива теперь, на пороге выхода, уж точно не нашлось.

– Извечное женское любопытство, – задорно сверкнув светлыми, как полуденное небо, глазами, кивнул чернобородый сталкер. – Ладно, немножко удовлетворю… Понимаешь, Натка, кроме исполнения заветных желаний, бывает еще… Исполнение заветного нежеланного, так это назовем. Со мной что-то подобное и случилось. Поэтому слово Зона – для меня в пр-рямом смысле синоним слова Жизнь. Так сталось, что теперь я – и виртуальный, и реальный одновременно. Моя уникальность в том, что я одновременно и живой человек, и созданный Зоной персонаж декоративного «задника». Из-за этого я помню и понимаю обе ипостаси мир-роздания – внешнюю и внутреннюю… И что, легче тебе стало, когда получила объяснение?

– Наоборот, – недовольно покачала головой Нэт. – Запуталась еще больше.

– Вот поэтому я и не хотел говорить «эй», потому что другие буквы алфавита пр-ришлось бы выговаривать слишком долго и нудно, и это отвлекло бы вас от вашего собственного пути.

Мысленно согласившись с аргументом Несси, Николай рассеянно огляделся, вновь ощутив, как ностальгически защемило в груди слева. Железобетонная глыба с прилепленным сбоку Рубежом осталась, но все прочее – исчезло. Изменился не только сам Большой, изменилось и место, на котором когда-то располагался его зонный Дом. Все пропало – Частокол, Ворота, Окоп, Бункер, Счетчик… Тишина стояла непривычная, ничего не щелкало сдвоенно, отмеряя = = прыжковых секунд.

– Вот она, дверь нар-ружу. Прыгай, реализуй твое право, – сказал бывший проводник, показывая ему на Рубеж.

– Да будет дверь – и стала дверь. – Ник тяжко вздохнул. – Эх-хе-хех, и на кой черт мне теперь эта реализация… – Он посмотрел на свою любимую, которую подарила ему ЗОНА. Невероятно, но факт – лучшее в жизни он получил благодаря самому худшему, что с ним в жизни произошло. Посмотрел и спросил Маленькую: – Ты же понимаешь, что каждому из нас сейчас придется делать главный выбор? Прыгать или не прыгать. Но уже по совершенно иной причине…

– Я понимаю. Поэтому хочу тебя попросить… – Нэт сделала паузу, она пристально смотрела в глаза Нику, вбирая его взгляд расширенными сверкающими зрачками. – Хочу, чтобы ты прыгнул первым.

– Почему-у?.. – растерянно выдохнул Большой. Естественно, он предполагал, что услышит совершенно другую просьбу! Просьбу о том, чтобы никто не прыгал вообще.

– Выйди первым. Мне так будет легче. Я ведь все равно выберу возвращение домой, ты же знал это, с самого начала знал, просто не хотел это знание в себя допускать… Поверь, если бы мы могли вернуться вместе, в одно и то же время, я стала бы пьяной от радости! Но… – Она опустила глаза, потупилась. – Прости, когда выбор стоит между тобой и возвращением к прежней жизни, я выберу свою прежнюю жизнь. Не спрашивай почему, на то есть причины.

– У нее действительно есть на это причина, – вставил Несси. – Достаточно серьезная, чтобы перевесить… Я это чую, хотя не понимаю, что может настолько др-рагоценное остаться там, чтобы к нему вернуться такой ценой… Короче, выбор у тебя невелик, Большой, – или уходить, или оставаться здесь в одиночестве. Я тебя напарником не возьму, извини. Не потому, что ты нехор-рош для меня, я бы с удовольствием занимался развитием твоего потенциала, но… чую, и у тебя есть более чем серьезная пр-ричина вернуться домой. Чтобы путь не оборвался на полпути, надо вовремя делать привалы. Если любимая женщина просит, единственное, что мужчина может сделать для нее, – выполнить просьбу. Вот такая банальная и очевидная мысль заполнила сознание Николая. Это был приговор, и не важно, как именно сформулированный.

– Расставаться нужно быстро, – согласился он вслух. – Или не уходить никогда.

– Да, Николас! – закричала Маленькая, сжала руки в кулачки, вскинула вверх, потрясла ими, затем согнулась чуть ли не пополам и яростно ударила себя по бедрам. – Да!!! Поэтому ты лучше не обнимайся и не целуйся, просто разворачивайся и уходи. Я ведь тоже живой человек, я не виртуальная ни на атом! Уходи-и-и!!!

Он замер без движения, вспомнив дурацкую мыслишку о том, что если у него получится перепрыгнуть смерть, если улыбнется ему Удача, тогда по ту сторону Рубежа он может сразу же наступить на разлагающуюся тухлятину, прямо в которую придется приземлиться после успешного прыжка.

Очень символично. Не то слово.

Не говоря больше ни слова вслух, сталкер наконец отвернулся от любимой напарницы и встал лицом к Рубежу. Там, в промелькивающих паузах прыжковых секунд восходило солнце. Как по заказу. Выход ведь смотрел прямо на восток «зарубежного», по-ту-стороннего мира. Это – оставалось неизменным. И туда, к солнцу, Николай мог отправиться без проблем. Все, как хотелось. Все, как мечталось. Заветные желания иногда исполняются.

Бойся этого.

И он, закрыв глаза, не глядя и не заботясь о том, попадет ли в спасительный промежуток или сгорит на фиг в лучах Рубежа, судорожно хватая ртом воздух ЗОНЫ, наполнил им легкие. Готовясь прыгнуть. Прямо туда, в реал.

Исполняя нежеланное…

Кто же знал, что в слове достаточно изменить единственную буковку, «л» на «д», чтобы вожделенное возвращение домой из запредельной клоаки ЗОНЫ превратилось в наказание более страшное, чем насильное попадание в эту самую клоаку.

Что, реализуя неотъемлемое право на прыжок в секунду, выпрыгнуть суждено в реАД…

=50=

Бывший партнер не прыгнул в секунду.

Он выпрыгнул!

Не перешагнул Рубеж, а именно перепрыгнул.

Он не сгорел во вспышке, которой так боялся, когда еще был другим человеком, забившимся в нору, дрожавшим от страха отшельником.

Преодолел смертельную полосу благополучно и оказался по ту сторону. Покинул Зону. Впечатался ступнями в зеленую травку, покачнулся, но сохранил равновесие, устоял и сразу же застыл без движения. Конечно же, еще не веря тому, что сумел перепрыгнуть… Затем медленно, медленно обернулся, чтобы посмотреть назад.

Лицо его выглядело совершенно обалдевшим. Но уже через мгновение оно сменило выражение. Сделалось растерянным-растерянным. И каким-то… обиженным?

Николас водил головой влево-вправо, подымал и снова опускал. Он явно не мог обнаружить то, что ожидал увидеть. Вероятно, предполагал, что окажется лицом к лицу с чем-то вроде стены, вздымающейся до небес, а в стене – проем, дырка. И сквозь просвет на секундочку можно увидеть внутреннее хмурое пространство и даже, наверное, ее, Натачу, разглядеть, рыдающую и машущую вслед прощально…

Но желаемое, развернувшись, он увидеть не смог. Поэтому крутил головой, щурил глаза, пытаясь во что-то всмотреться, что-то различить, распознать. Даже правую руку протянул вперед и пощупал в воздухе, беспомощно шевеля пальцами… Уронил руку обессиленно.

И наконец повернулся спиной к прошлому, и побрел восвояси. Сгорбленный, понурившийся, он враз превратился из высокого и стройного мужчины в бредущего по полю инвалида, придавленного горем. Ни малейшей радости в связи с успешным пересечением самого труднопреодолимого из Рубежей, возможных в мироздании, не просматривалось в этой унылой, согбенной фигуре. Уходивший прочь бывший высокий и крепкий человек прямо на глазах, кажется, усох и сдулся.

Учитывая, что на нем не осталось ни клочка одежды – осознал ли он, что идет совершенно голый?! – зрелище получилось абсолютно непотребным и жалким.

Смотреть на все это было невыносимо больно, однако Натача смотрела. Заставляла себя смотреть. Изо всех сил.

Она понимала, что здесь на самом деле – выход для Ника, но не для нее. Сразу же прекрасно поняла, когда пришлось вернуться в этот участок джунглей. Вот почему все те живые, с кем он тут поблизости встретился и подружился, были из одной с ним даты. Загребущая лапа Зоны схватила порцию пищи и втянула в себя, всосала через один из «ртов». Подкормилась, что называется, позавтракала или поужинала. Зачерпнула из тех суток «свежатинки»…

А ей, Натаче, рожденной и жившей в другом времени, совсем в другой Рубеж надо будет прыгнуть, чтобы вернуться домой, к прежней жизни. Где-то там, в зеленом аду, обретается он, ее личный выход. Искать и искать еще…

Вот в чем дело. Здесь у нее вообще не было выбора, озвученного для Ника: уходить домой или остаться с партнером.

Он думал совсем о другом и не сообразил, что его догадка о привязке внешних координат времени к точкам внутреннего пространства – верна. Если бы напарница сумела прыгнуть через эту дверь, то вместе с ним оказалась бы в его времени, и… жили бы они там долго и счастливо. Смотрели бы в одном направлении и делились впечатлениями о прожитом. И умерли в один день. По версии его желания.

Потому она и прогнала Ника, насильно вынудив уходить первым. Потому и доказывала ему, что в ее прежней жизни осталась серьезнейшая причина, из-за которой им придется расстаться. Чтобы он не догадался об истинной: она не хочет выпрыгивать в его мир.

Натача отлично понимала, что ради любимой он способен пожертвовать и не будет препятствовать уходу, насильно останавливать, оттягивать от проема.

Но не могла, не хотела показывать напарнику воочию, что – уходит, что способна повернуться спиной к человеку, который ее по-настоящему любит. И уж точно не хотела бы оказаться с ним в одном времени. А именно это произошло бы, выйди она первой через эту дверь… Но ведь не чужой же он ей! Пусть она и не любит этого человека в истинном смысле этого слова.

Да, ее версия желания сильно разнилась с его версией.

К счастью, Большой ушел первым, так и не узнав, что Натачу через эту дверь Зона не выпустила бы. Что Маленькая по-прежнему боится, боится, боится прыгать в эту проклятую серость, что страх вернулся, как только она узнала, что наконец-то появилась реальная возможность покинуть Зону, а не ползать внутри, бродить по ее линиям…

– Да, Натка. На то и Зона… чтобы замкнутой быть. И удерживать внутри, не выпускать тех, кто помилование не заслужил. – Несси до этой секунды стоял поодаль тихонько, беззвучно, а сейчас напомнил о своем существовании, и выяснилось, что загадочный доброволец никуда не делся, тоже смотрит вслед убредающему прочь Николасу, фигура которого удалялась, уменьшалась, но все еще просматривалась в моменты «прыжковых секунд», когда клубящаяся серая завеса Рубежа исчезала. – Ник свой грех искупил, и стр-рах прыжка его оставил. Тебе не нужно знать, за что он сюда попал, но благодаря любви и заботе о тебе свершилось чудо перерождения. Вон, сразу видно, чего стоило человеку покинуть любимую… А тебе, хитрая девочка, придется остаться. Он-то свой гр-рех искупил, тебя спасая, а ты что сделала? Просто пользовалась им, как всегда и везде, как всеми до этого? Не-ет, Натка, ты еще не чистая. Тебе еще не проснуться. Не выр-рвешься ты из морока Зоны… Для этого надо суметь по-настоящему отдавать, а не только брать. Так что не спеши искать в джунглях какую-то др-ругую дверь, даже если она точно ведет в твой родной мир, точней, в твой период времени мира, общего для вас с Ником. Не выйдешь ты пока что из Зоны. Пр-росто сгоришь в лучах…

Она даже встряхнула головой, помогая себе переключиться, отвлечься от зрелища уходившего Николаса и осознать смысл слов, которые срывались с уст бывшего проводника…

– Молчи, молчи пока, лучше дослушай! – предостерегающе поднял руку Несси. – Я наконец-то отвечаю на твои лишние вопросы… Реальный, не воображенный, не из информационных слоев ноосферы почерпнутый, живой человек – сюда, в коллекцию, попадает за… э-э, пиковую перегрузку эгоцентризма. Когда проявляет крайнюю, высшую степень равнодушия к чаяниям других людей. Именно в эти секунды он становится для этой Зоны видимым, различимым и интер-ресным ей. А выйти обратно может лишь тот, кто выжил внутри и сумел очиститься. Не знаю статистики, но думаю, что гораздо меньше даже одного процента… Остальные в лучшем случае способны перемещаться из фрагмента во фрагмент. Через внутренние проходы, которые не нужно пер-репрыгивать, достаточно перешагнуть либо пересечь на транспорте, ну, не тебе расписывать в деталях, сама прекрасно знаешь. Или не проходят вообще никуда, даже это не всем дано… А Нику вот более чем дано. Он смог не только находить и проходить, но даже заранее чуять двери, потому что обладает потенциалом приобщения к сверхсиле, только сам этого до поры не осознавал… Да, наружу ведет далеко не каждая дверь, не всякий из двер-рных проемов годится для того, чтобы перепрыгнуть и уйти прочь. У существа есть внутренние капилляры, артерии, протоки, кишки, но есть и нар-ружные отверстия – поры в коже, рот, ноздри и так далее. Очистившийся человек становится для сконцентрированной здесь ноосферной грязи чем-то крайне инородным, бередящим, лишним… вроде как шлаки, пот, сопли, моча, экскременты, и потому в итоге удаляется, выводится прочь…

– Зона – существо?! – не выдержав, перебила Натача.

– О, Зона – сверхсущество, истинная сверхсущность! – воскликнул Несси с непонятным восторгом в голосе. – Но мы сейчас не о ней. Мы о человеке. Человек в течение жизни может потер-рять все – других людей, предметы, пристрастия, животных, недвижимость, все, все. В любом случае неприкосновенной остается только накопленная память. Ее у человека никто не заберет, если он сам не захочет избавиться целенаправленно или не пр-роизойдет несчастный случай… Именно память делает человека человеком. И вот когда памяти людей высвобождаются после того, как завершаются жизни…

– Почему он голый?! – не в состоянии сейчас осмыслить то, чем наконец-то соизволил поделиться Несси, вскрикнула Натача. Ответ на этот вопрос в данный момент волновал ее куда больше, чем все другие ответы, вместе взятые.

– Все, что в Зоне найдено и приобретено, в ней и останется. Вон, смотри, все его личные вещи, Жемчужница, оружие, одежда… и ты осталась. Его самое ценное приобр-ретение, ты. Хабар эта Зона никому не позволяет выносить наружу. Даже тем немногим, кого порой выпускает.

Только сейчас бывшая напарница Большого заметила, что действительно все, что было на Николасе и что он сюда принес из глубины Зоны, осталось по эту сторону выхода. Не перепрыгнуло Рубеж.

В том числе и она… самое ценное приобретение.

– А как начет инопланетян? – вдруг спросила она, просто чтобы хоть что-нибудь спросить; зрелище конфискованного у Ника имущества вызвало у нее почти физическое ощущение леденящего холода, вынудив наглядно прочувствовать, насколько же беспомощны обычные существа перед волей сверхсущности. – Ник говорил, что вполне инопланетянского вида разумные существа на его глазах тоже выпрыгивали через этот Рубеж. Неужели они могут спокойно жить на Земле в то же время, что и…

– Э-э, вот этот вопрос – не ко мне! Я еще не разобрался, что эта Зона собой представляет. Если о др-ругой Зоне, можно сказать, родной для меня, я знал точно, откуда она взялась, чем является и чего хочет, то о происхождении и намер-рениях этой… толком не знаю ничего. Не понимаю даже, имеет ли она отношение к той, котор-рую я знавал. Может иметь, а может и не иметь… Я вроде ничего уже не боюсь, всякое повидал и пережил, но вот этого ужаса мне очень бы не хотелось изведать однажды… Что моя родная каким-то образом взаимосвязана, и вдруг выяснится – она мутировала и превратилась в эту, а меня с собой прихватила в будущее. По старой памяти… Я не знаю и тебе сказать не могу, откуда здесь бер-рутся эти инопланетяне, живые, а не декорационные, воображенные людьми. Реальные неземляне, способные выйти вон, а не позаимствованные в коллективной памяти человечества и из материализованных Зоной внутр-ри себя разных книг, фильмов, игр, шоу, комиксов и всего такого прочего, вплоть до чьих-то нар-ркотических фантазий. Может, и доведется мне узнать, откуда пришельцы берутся, но уже в следующих ходках…

Натача потерянно молчала, не находя, о чем еще спросить Несси. Содержание сказанного им в начале пространной речи едва-едва дошло до ее сознания, и мысли путались, туманились, не желая проясняться. Хотелось лечь неподвижно, закрыть глаза и уснуть… Если Несси прав и ее разум во сне порождает чудовищ, то какая вообще разница, спит она в прямом или переносном смыслах!

– Кстати, пока ты провожала Ника задумчивым взглядом и пр-рикидывала, куда и как пойдешь искать свой собственный выход, я слушал его аудиодневник. Тут, в памяти личного рекордера, много чего от Большого осталось в наследство. Не думаю, что стоит отдавать гаджет тебе, все равно потер-ряешь или намеренно избавишься, чтобы не бередить себя. Но вот эту песню ты должна послушать. Это тебе постскриптум от него. Чтобы не забывала, к чему стремиться…

Он включил громкоговоритель устройства, и в тишине, будто по заказу все еще царящей вокруг Рубежа, прозвучало…

Верю я, ночь пройдет,

Сгинет страх.

Верю я, день придет,

Весь в лучах.

Он пропоет мне

Новую песню о главном,

Он не пройдет, нет,

Лучистый, зовущий, славный,

Мой белый день!..

Сколько зим ночь была,

Сколько лет…

Будет жизнь, сгинет мгла,

Будет свет.

Он пропоет мне

Новую песню о главном!

Он не пройдет, нет,

Лучистый, зовущий, славный!

Мой белый день…

Я войду в радость дня,

Блудный сын,

И скажу: Вот и я!

Здравствуй, мир!

Он пропоет мне

Новую песню о главном!

Он не пройдет, нет!

Лучистый, зовущий, славный,

Мой чудный мир!..

– Я слышала ее, он делился музыкой со мной… Только еще мало русских слов понимала тогда, и смысл ускользал, – прошептала Натача, ощущая, как предательские слезы защекотали веки. И попросила неожиданно для самой себя: – Проведи меня к той двери, через которую я сюда попала… Я хочу выйти и добраться до его времени естественным путем, и пусть хотя бы старухой, но найду его, приду к нему и буду умолять меня прос…

– Извини, это не ко мне, я проводник наружу, а не внутрь! – отрезал Несси категорично. – Дальше – сама, сама. Мы достаточно тебя учили, чтобы ты получила шанс самостоятельно выжить. И найти свое очищение, чтобы обрести свой путь и свою дверь… Заодно поймешь, что время для человека – проблема из проблем, куда более труднопреодолимая, чем пространство.

Он замолчал, бросил взгляд в проем выхода, где уже почти не просматривался ушедший слишком далеко Николас, и вдруг сказал:

– Надо же, а ведь в итоге исполнилось-то желание Ника. Не твое, Натка. Это за его желание была заплачена цена, когда мы бомбу отдали. Хорошо, что Большой выпрыгнул раньше, чем понял это здесь.

– Он не поймет, – прошептала она, – я не хочу, чтобы поним…

– А вот в этом я бы не сомневался, – покачал головой Несси. – Неужели ты недостаточно узнала его? Вот, послушай, р-разве такой человек может не понять…

И Несси, что-то отыскав в цифровой памяти, снова перевел рекордер на режим громкой трансляции.

«Жизнь – это и есть прыжок в секунду. Мы безоглядно прыгаем в каждую секунду будущего, не зная, что будет с нами и где мы окажемся, и будем ли живы. – От оставленного в наследство голоса Большого в груди у Маленькой что-то болезненно сжалось и не отпускало, пока он звучал. – Надо учиться ценить каждую подаренную судьбой секунду, потому что потом ведь будут эти секунды вспоминаться как единственные и неповторимые… Люди часто не ценят то время, которое им отпущено. Ценить его начинают лишь тогда, когда остается совсем немного. Когда, быть может, времени остается всего лишь одна секунда… Мы пытаемся что-то оставить после себя, что-то сделать, что-то большее, чем секунда. Для этого мы делимся с другими чем-то, что нам кажется вечным. Таким образом, мы пытаемся выпрыгнуть из той секунды, которая нам отмерена. Из единственной секунды, которая у нас есть, в прямом и в переносном смысле… Ибо что такое время жизни человека – секундочка по масштабам мира. Но мы пытаемся выпрыгнуть из той самой секунды, которая может быть как очередной, так и последней. Нам не дано предугадать, какая из них последняя, поэтому мы живем в… предпоследней секунде. Предпоследняя секунда – это и есть настоящее. Тот самый миг между прошлым и будущим. Между теми секундами, которые мы уже помним, и той секундой, в которую нам лишь предстоит запрыгнуть. Прыжок в секунду – это наше будущее, от которого нам никуда не деться. И надо прыгать, чем бы этот прыжок ни грозил. Куда бы он нас ни вывел. В прекрасный новый мир или на дно грязной ямы… То же самое и с человечеством. Но как человек, так и человечество, быть может, спасается от предпрыжкового ужаса… спасается тем, что делает вид – вечность есть. И живет так, как будто этих секунд – не отмерено, а неизмеримо. Но если представить, что была, была когда-то изначальная секунда, в которой появилась вселенная, то должна быть и последняя секунда, когда она исчезнет. Исчезнет, чтобы прыгнуть дальше. Прыгнуть в послепрыжковую секунду, с которой все и начнется…»

Когда запись окончилась, Несси и Натача, не сговариваясь, повернулись к Рубежу, пытаясь все-таки высмотреть Николаса. Но тот уже исчез из виду окончательно.

– Надеюсь, что этот человек, которого я провел к единственно верному Рубежу, все-таки получит то, что хотел. Желание исполнится там, за пределами Зоны. Ведь любое желание, исполненное внутри нее, является не настоящим, даже если казалось истинным. Не может быть настоящим то, что возникло в таких хаотически изменяющихся, испытывающих постоянное искажающее влияние условиях. Мне, конечно, не дано узнать, что исполняется за пр-ределами и что там вообще творится. Я могу только верить, что там еще живы настоящие люди… Что все это не зря и что сам я не зря ожил, чтобы помнить… О тех, кого люблю я. Ведь пока я помню, они будут жить…

С этими словами сталкер Несси повернулся спиной к внешнему миру и, не попрощавшись с Натачей, заторопился обратно в Зону. Ловить желания других ведомых. Из унаследованного, найденного в вещах Николаса рекордера, который проводник забрал с собой, звучала уже другая песня. В ней пелось о том, что наверняка являлось самым важным для выживания этого человека. Память его наверняка сохраняла такие непостижимые события и сущности, что страшно было даже пытаться представить, какие поразительные реалии Ловчий Желаний может помнить. И кто продолжает жить благодаря тому, что сам он жив и не забывает.

Натача уже достаточно хорошо успела изучить родной язык Ника, полюбившего ее по-настоящему, ЧИСТОЙ любовью, чтобы понимать, о чем поется. Песню исполнял хрипловатым, узнаваемым голосом певец, которого Большой называл Виктор Цой и очень уважал. Несси, по-видимому, целиком и полностью разделял уважение и не случайно выбрал именно эту песню.

…И есть чем платить, но я не хочу

Победы любой ценой.

Я никому не хочу ставить ногу на грудь.

Я хотел бы остаться с тобой,

Просто остаться с тобой,

Но высокая в небе звезда зовет меня в путь!

Группа крови – на рукаве,

Мой порядковый номер – на рукаве,

Пожелай мне удачи в бою, пожелай мне

Не остаться в этой траве,

Не остаться в этой траве…

Пожелай мне удачи, пожелай мне удачи!..

Провожая Несси полными слез глазами, оцепеневшая на распутье у Рубежа, так и не перепрыгнутого ею, брошенная всеми Натача прошептала вслед бывшему проводнику:

– Но что же мне делать дальше, как вернуться домой? Я не знаю, куда идти… не представляю, как можно выжить в одиночку…

Девушка помолчала, отчаянно вглядываясь в фигуру мужчины, с каждым шагом прочь неотвратимо уменьшавшуюся в размерах, и добавила:

– И еще я так хотела спросить… Когда Ник упомянул о мире, где гринписовцы приручали шичерепах, ты вдруг удивился тому, что в той линии реальности есть целый клан бывших «зеленых»… Сами факты существования шипастых громадин и множества сталкеров тебя совершенно не впечатлили, будто ты услышал о чем-то давно знакомом… Я это сразу почуяла, только не придала значения… Не уходи, я пропаду без проводника… Не бросай меня, Несси…

Совсем отчаявшись, Маленькая умолкла, потерянно опустила глаза к земле… и вдруг сквозь пелену слез разглядела среди вещей, не пропущенных на вынос зонной «таможней», серебряный крест. На нем была распята фигурка, отображение человека, ценой собственной жизни однажды попытавшегося очистить от грехов все человечество. Вряд ли его легендарная попытка оказалась удачной, судя по тому, что у этой загребущей Зоны не было, нет и не предвидится проблем с поставками свежего пополнения коллекции.

Вместо эпилога

Понурив голову и сгорбившись, я уходил прочь, шагая по настоящей зеленой траве. С неподдельного неба светило ненарисованное солнце. Впереди просматривалось скопление деревьев, та самая уютная роща, в которой мне так страстно хотелось оказаться.

За спиной, на западе, не было ничего, кроме такого же заросшего травой поля. Никакой стенки, никакого забора с калитками или окошками. Исчезло все. У меня отобрана даже возможность добровольно вернуться в ЗОНУ.

Волоча ноги в направлении того, что еще совсем недавно было моей заветной мечтой, я прекрасно понимал, что если бы она меня любила – то выпрыгнула бы тоже, немедленно, вслед за мной. Отправилась бы за любимым человеком в его время, в его мир, куда угодно, на край света и за край. Я вроде не дурак и прекрасно сообразил, что привязка координат времени к пространственным точкам внутри ЗОНЫ – не случайна. И Несси неспроста ведь обмолвился, что даже в хаосе обязательно существуют некие закономерности.

Теперь бурлящий хаос остался в прошлом. Что ждет впереди, зачем я иду по этому полю? Ведь в реальном мире меня уже наверняка давным-давно занесли в статистику пропавших без вести, я здесь стал одним из сотен тысяч бесследно исчезнувших. И население планеты даже не подозревает, куда люди реально пропадают во все времена, из всех регионов… Что остается тому, кто воскрес и вернулся?

Разве что искать новую цель, чтобы не подохнуть окончательно, не остановиться…

Я был настолько погружен в собственную боль, что когда меня окликнули, даже не сразу понял, что слышу голоса людей. Хотя сталкерский опыт должен был сработать и напомнить, что при встрече с незнакомыми существами нельзя терять ни единой секунды. Чтобы не оказалось, что потерянная – была последней в этой жизни.

– …ля-а-а, голяком! Гибицанист!

– Ты хто такой? Откудова привалил?

– Я? – растерянно спросил я. И по инерции чуть было не сказал правду, «из Зоны освободился», но все же успел собраться и понять, что такой ответ в любом случае не годится для первого знакомства.

– Щаз мы тя, казла, пощикотим перышком…

Меня пронзила мысль: ни за что ни про что отдать жизнь, с таким трудом сбереженную в смертоносном хаосе, – вот была бы злобная ирония, в духе ЗОНЫ.

Вот она, секунда, когда я очнулся после прыжка. Об этой секунде грезил с тех самых пор, как узнал, что выпрыгнуть можно, это вполне реально.

Я – в послепрыжковой секунде. Надо же, сумел вырваться! Из постапокалипсиса… в постджамп. Коротко назову так все, что меня впереди поджидает.

Прыгнуть и перепрыгнуть – не одно и то же. Но я сумел и то, и другое.

Однако перед прыжком совершенно не думал о том, что ждет меня, когда я вернусь домой… Ведь тот, кто однажды исчез из этого мира, и тот, кто сюда опять впрыгнул, – не один и тот же человек, даже если и зовут их вроде бы одинаково.

Грех, за который попал в ЗОНУ, искуплен, раз удалось вернуться оттуда, но сможет ли этот новый человек жить дальше, не совершая новых грехов? И кто знает, если будет он их совершать, не случится ли вдруг так, что за какое-то из деяний – снова исчезнет однажды, чтобы погрузиться в…

Жизнь прожить – не поле перейти. Не по степи на бронемашине рассекать. Грехи подстерегают на каждом шагу, только и успевай вовремя останавливаться, чтобы не согрешить невзначай…

Но разве это значит, что я должен позволять какой-нибудь «змеегусенице» с ножевым клинком, блеснувшим в ручонке, убивать меня?!

Вот ведь! А я только-только начал подумывать о том, чем займусь после освобождения, по какому адресу в постджампе отправлюсь первым рейдом. Помогло письмо Сержанта, которое я вдруг явственно ощутил зажатым под левой рукой. Каким чудом оно там спряталось и уцелело, непонятно, – ведь ЗОНА в секунду прыжка, оказывается, у меня отобрала все, что было на мне и при мне. Я действительно голый, у меня ничего нет! Кроме собственного тела, собственных чувств, собственной памяти о пройденных периодах жизненного пути и этого бумажного конверта, уголками настойчиво колющего левую подмышку, рядом с сердцем…

– Ну, вот ты и дома, сталкер! – произнес я вслух. – Допрыгался.

Очень кстати вспомнилось написанное одним из великих авантюристов, по натуре – тем еще сталкером. Прошлого не вернешь, а заботиться о будущем не имеет смысла, потому что оно все равно уйдет в прошлое. Поэтому carpe diem! Цени мгновение!

Больше ничего и нет у человека. Это и есть жизнь.

Выпрямившись, я расправил плечи и уже оценивал взглядом дистанции, которые разделяли меня и парочку этих существ, перехвативших жертву в тени древесных крон той самой вожделенной рощицы. До чего же страстно я желал попасть в нее, часами выстаивал перед Рубежом, жадно разглядывая поле, солнце и деревья, мелькавшие в просветах… Раз за разом они, открываясь в сером тумане на секундочку, манили совершить прыжок. Сгореть в лучах смерти – или вернуться домой.

Но не для того же, чтобы остаться в этой траве и пойти на корм этим деревьям!

Ведь на самом деле я выпрыгнул не голым нищим бродягой, а истинным богачом. Ходка продолжается, пока у сталкера остается самая ценная добыча, отвоеванная у ЗОНЫ.

Собственная жизнь…

=0=

Бывшая напарница Большого порывисто шагнула к отобранным у него вещам, опустилась на колени рядом и сжала в ладони унаследованный символ искупления… Подняла голову, вгляделась в картину внешнего мира, через неравные промежутки мелькавшую в проеме выхода, недоступного ей. Долго смотрела, пристально, словно хотела различить ушедшего на волю напарника. Но безуспешно, ее ведущий уже растворился среди древесных стволов… Наконец рывком, решительно поднялась с колен.

Когда девушка выпрямилась и повернулась в обратную сторону, глаза ее были сухими. Слезы больше не застили их серой пеленой, похожей на убийственный туман Рубежа. Твердым, цепким взглядом сталкерша оценивающе смотрела в глубину Зоны, будто стремясь заглянуть внутрь непостижимой сути происходящего.

Она даже как-то ростом выше стала, или это только казалось… Оценить ведь было некому, все ушли.

Но от привычки говорить лишнее она точно избавилась. Не произнеся больше ни единого слова вслух, Нэт распотрошила наследство и забрала все, что смогла унести. Серебряное распятие отправилось за пазуху, поближе к сердцу.

Затем бывшая Маленькая повернулась спиной к выходу и Запределью, мелькавшему по ту сторону, извне, и молча, не оглядываясь, шагнула прочь от границы реального мира. В эту секунду начался ее одиночный рейд по концентрационному ареалу насилия, зла и грязных помыслов, накопленных человечеством.

Избрав путь, она уходила по нему. Не пустые слова, а четкие, целеустремленные поступки и движения подтверждали, что теперь Нэт никому и ничему не отдаст свое право на попытку.

И пусть, пусть жизнь человеческая – меньше чем ничего в сравнении с бесконечностью, всего лишь крохотный миг, по масштабам сущего, только мимолетная искорка в леденящей тьме Вселенной… прожить ее можно так, словно она ничуть не короче вечности. Это время – единственная настоящая ценность, доставшаяся человеку от зодчих мироздания, кем бы они там и тут ни были. Надо только не растранжирить ее попусту, успеть сотворить как можно больше тепла и света.

Напарник, вчистую освободившийся из плена хаоса, оставил ей бесценное наследие. Волю к победе. Он поделился основным залогом выживания человека в Зоне.

Главному научил.

Никогда не сдаваться, чтобы не прекратился отсчет секунд между прошлым и будущим…

г. Николаев;

1995–1996 гг., сентябрь – декабрь 2011 г.

Примечания

1

Пеплум (от «peplum» – женская верхняя одежда в Древнем Риме, аналог греческого пеплоса; буквально – «покров»; англ. вариант – sword & sandal, «меч и сандалии») – жанр исторического кино, для которого характерны следующие признаки: использование античных или библейских сюжетов; большая продолжительность фильма (зачастую более двух часов); масштабность: батальные сцены, панорамная съемка и огромное количество массовки. Несмотря на историчность сюжета, в фильмах могут присутствовать значительные расхождения с историей в угоду зрелищности; не всегда ставится задача достоверного воссоздания исторических событий. Впрочем, с этой задачей обычно не особенно справляются и фильмы, претендующие на документальность; толкования уцелевших исторических свидетельств неизбежно попадают в прямую зависимость от восприятия и убеждений авторов. (Мысленное примечание Большого, заметка на полях повествования).

2

На лугу цветочек маленький расцвел, / То цветок вереска. / И вокруг него кружатся сотни пчел, / Сладкого вереска! / Манит их волшебный аромат / Лепестков, что на ветру дрожат. / На лугу цветочек маленький расцвел, / То цветок вереска… – Текст известнейшей маршевой песни «Эрика» (автор Хермс Ниль, перевод Я.С. Семченкова), основан на игре слов: Erika не только женское имя, но и вереск по-немецки. Именно ее мелодия чаще всего невольно возникает в памяти у людей по ассоциации, когда заходит речь о германских маршах Второй мировой войны.

3

Томми (разговорн.) – так называли англичан немцы, аналогично тому как советские звали немцев «фрицы» или «гансы», а французы – «боши».

4

На позиции! (нем.)

5

Не сдаваться! Огонь! Огонь, трусы! (нем.)

6

Big Apple (англ.) – слэнговое название Нью-Йорка.

7

«Bring a gun. Preferably, bring at least two guns. Bring all of your friends who have guns» (англ.).

8

Отарки (фант.) – описанные в легендарном рассказе Севера Гансовского «День гнева» существа, нелюди. Их злую природу достаточно адекватно отображает высказывание, встреченное в одном сетевом блоге. Цитата: «Отарки не имеют человеческой природы (ни на самом деле, ни даже в рамках фантазии Гансовского). Если эту фантазию осмысливать мистически, отарк – это типа животное, одержимое демоном. Но – именно животное, а не человек.

9

Сталкер (от англ. stalker – ловец, охотник, крадущийся; от to stalk – красться, преследовать) – человек, занимающийся исследованием опасных объектов и территорий, связанным с риском для здоровья или жизни. В русском языке жаргонное слово «сталкер» часто применяется к приверженцам индустриального туризма, сопровождающегося нарушением закона (инфильтрацией); также к приверженцам туризма по объектам и явлениям, по каким-либо причинам игнорируемым или недостаточно изученным. В этом значении появилось в русском языке благодаря использованию в тексте повести «Пикник на обочине» Аркадия и Бориса Стругацких и в поставленном по мотивам повести фильме Андрея Тарковского «Сталкер». Аналогии, проводимые некоторыми фанатами между повестью Стругацких и компьютерной игрой S.t.a.l.k.e.r., весьма опосредованы и условны. Фактически, кроме терминов «сталкер» и «Зона» (и некоторых реалий, связанных с их контекстным значением), игровой сеттинг и мир «Пикника на обочине» почти не совпадают. Суть и наполнение у этих вселенных совершенно разные. Зона Посещения из «Пикника» вдохновила создателей сеттинга на «нечто подобное» ей, однако этим и ограничилось ее воздействие на параметры аномальной зоны отчуждения ЧАЭС, заложенные разработчиками в сеттинг.

10

«Верю я» – легендарная песня, наиболее известная в исполнении группы «Браво» (автор слов Гарик Сукачев).

11

Импровизированная перефразировка изречения «Per aspera ad Astra», что в переводе с латыни означает «Через тернии к Звездам». Также используется вариант Ad Astra per aspera («К Звездам через тернии»). Автор данного изречения – Луций Анней Сенека, древнеримский философ, поэт и государственный деятель.

12

Deus ex machina (собственно – «бог из машины») – в своей основе латинское название драматургического приема древнегреческих трагиков. В тех случаях, когда трагическое действие слишком запутывалось, греческие трагики прибегали к искусственной его развязке. К концу драмы они вводили в действие какое-нибудь божество, которое своим вмешательством быстро приводило сложную интригу к определенному концу. Это божество (или «полубог») спускалось на сцену на особой подъемной машине (отсюда и название) из отверстия, сделанного над дверью дома, изображаемого на сцене. В переносном смысле «deus ex machina» называют лицо, неожиданно, на первый взгляд немотивированно появляющееся в драме для разрешения действия.

13

Homo ex zona (лат.) – человек из зоны.

14

Артефакт (от лат. artefactum – «искусственно сделанное») – явление, процесс, предмет, свойство предмета или процесса, появление которого в наблюдаемых условиях по естественным причинам невозможно или маловероятно. Появление артефакта, следовательно, является признаком целенаправленного вмешательства в наблюдаемый процесс либо наличия неких неучтенных факторов.

15

Катран (не путать с одноименным растением и с подпольным притоном для азартных игр) – черноморская акула. – Примеч. авт.

16

«Уловка-22» – название романа американского писателя Джозефа Хеллера, по которому был снят одноименный фильм. Выражение стало идиоматическим и применяется, когда заходит речь о законных способах «откосить» от участия в войне. «Быстро, быстро! – будто сквозь войлочную завесу, едва донесся до ушей Ника голос Несси. – Время против нас, оно сейчас наш главный противник…»

Content

Сергей Вольнов
Прыжок в секунду

Первая часть пути: «Под смертельный отсчет»

Пролог (начало)

=0=

Период «Один»

=1=

=2=

=3=

=4=

=5=

=6=

=7=

=8=

=9=

=10=

Период «Две»

=11=

=12=

=13=

=14=

=15=

=16=

=17=

=18=

=19=

=20=

Вторая часть пути «Через тернии…»

Пролог (продолжение)

Период «Три»

=21=

=22=

=23=

=24=

=25=

=26=

=27=

=28=

=29=

=30=

Период «Четыре»

=31=

=32=

=33=

=34=

=35=

=36=

=37=

=38=

=39=

=40=

Период «Пять»

=41=

=42=

=43=

=44=

=45=

=46=

=47=

=48=

=49=

=50=

Вместо эпилога

=0=

Примечания