Габриэлла Лопез

Клон. История любви

Книга 1

Глава 1

Вернувшись домой, доктор Аугусто Албиери машинально включил автоответчик, как делал всегда. И услышал то, что давно мечтал услышать… Сколько же ему пришлось ждать этих нескольких фраз!

«Совет назначил слушание вашего доклада на пятое октября. Удачи! Чао!»

Удачи… Спасибо…

Албиери взял бутылку вина и взглянул, на, фотографию, довольно обычную и мало что говорящую непосвященным людям. Хотя кое-что нестандартное на фотоснимке имелось: там были изображены два совершенно одинаковых молодых человека, явно близнецы… И тоже ничего особенного… Мало ли на свете близнецов, практически неотличимых друг от друга!..

Но Аугусто, глядя на фото, погрузился в свои мысли и мечтания. Теперь он уже близок к их осуществлению. Неужели это правда?! Трудно поверить… Ему уже грезилось его успешное, прямо-таки триумфальное выступление, аплодисменты всего зала после доклада доктора Албиери… Ученые и врачи встают И дружно, хлопают ему., Поздравляют с успехом, с мировым достижением… Это пока трудно представить, и все-таки… Все-таки первым генетиком, сумевшим клонировать человека, станет именно он, доктор Аугусто Албиери! Да, так будет!

Клонирование… Это чудо Господне или ловушка для человеческого тщеславия? — размышлял ученый.

Споры о клонировании велись давно во всем мире. И неслучайно. С помощью достижений научно-технического прогресса можно вылечить различные заболевания, облегчить страдания людей, в то же время, этот прогресс и, в частности, клонирование, способен стать угрозой дальнейшему развитию человечества. Увы, это так… Две стороны одной медали… Что поделаешь…

Албиери работал в своей лаборатории над созданием человека без оплодотворения яйцеклетки сперматозоидом, без скрещивания генов отца и матери. Именно такой метод гарантировал, что ребенок будет уникален, со своими собственными чертами. Но обязательно унаследует те же глаза, рот, руки, пальцы, то же телосложение и тот же генетический код того человека, у которого взяли клетку. Техника клонирования, разрабатываемая Албиери, была идентична той, которая использовалась при клонировании овечки Долли, первого клонированного взрослого живого существа. Профессор работал над методикой имплантации эмбриона в матку женщины. Клонирование могло вызывать и физические проблемы. Долли, например, имела некоторые «старые» клетки, такие же старые, как и у клонированной овцы. А это значило, что в случае клонирования человека вероятно появление на свет ребенка уже со старыми клетками. Следовательно, что у него может быть, например, ревматизм, рак, старение нервных клеток.

Большинство клонированных животных рождались слишком большими, с отсутствующими конечностями, с затрудненным дыханием, почечной недостаточностью и другими проблемами. Чересчур крупные размеры клонов также рискованны для суррогатной матери. И не все клонированные эмбрионы выживали, это естественно. К примеру, чтобы создать Долли, было отложено двести двадцать семь клеток, из них превратилось в эмбрион двадцать семь, а выжил только один.

Но в клонировании были и позитивные стороны. Оно давало надежды тысячам неизлечимо больных людей. И технология клонирования — это не только воспроизводство живого существа, но и возможность выращивать клетки и органы. Многие ученые верили, что из клеток, извлеченных для клонирования эмбриона, в будущем можно будет создавать сердце, почки и другие органы для трансплантации. Также можно будет вырастить здоровые клетки, которые возьмут на себя функцию больных клеток или заменят их, вылечив такие болезни, как паралич, диабет, цирроз печени, гепатит и болезнь Паркинсона. Клонирование — это ящик, полный сюрпризов и тем для дискуссий. Некоторые люди осуждали человеческое вмешательство в законы Божьи. С другой стороны, были и те, кто мечтал, что техника клонирования поможет их больным родственникам.

Албиери задумчиво смотрел на фотографию… Как-то встретят ученые его доклад?.. И что ожидает его в будущем?..

На конгрессе, посвященном клонированию животных, доктор выступил отлично. И во время выступления обратил внимание слушателей, что все эти опыты с клонированием он смог провести с помощью финансовой поддержки его давнего друга Леонидаса Ферраса. И был успех, и аплодисменты, и поздравления… Все, как мечталось…

Вечером радостный Албиери вернулся в свой темный и пустой дом. Доктор жил один. Он привык к своей холостяцкой жизни, сам готовил себе нехитрые завтраки и ужины и остерегался любых новшеств в своем доме. Женщина здесь оказалась бы лишней.

Дома Албиери вновь погрузился в размышления. Интересно, а как он будет выступать, когда совершит переворот в мировой науке, первым клонировав человека?.. Это уже не овечка… И успех тогда будет просто грандиозный, совсем другой, чем сегодня… Но сколько еще лет Аугусто придется ждать этого момента?.. Ждать слишком долго ох как не хотелось… И лет ему не так уж мало… Но и поторопить события доктор сам не мог. Жизнь текла одновременно и быстро, и неспешно. Значит, надо набраться терпения и работать дальше. В этом — залог будущего успеха ученого… В доме стояла тишина, привычная для Албиери.

И менять уклад своей жизни он не собирался.

Братья Диогу и Лукас, вернувшись из университета, весело помчались наверх по лестнице, соревнуясь друг с другом. Вся их жизнь проходила в этом постоянном соревновании.

— Далва, Далва! — закричал на ходу Диогу.

— Я здесь, в комнате Лукаса! — отозвалась служанка и вышла им навстречу, улыбаясь.

Она прослужила в доме Леонидаса Ферраса немало лет, давно по-настоящему привязалась к этой семье и любила братьев, как своих родных детей, которых у нее не было.

Диогу подбежал к ней и начал, бурно целовать свою няню и экономку. Он всегда платил ей самой горячей любовью, а сегодня был явно в хорошем настроении.

Зато Лукас тотчас скривился, заметив, чем занималась Далва перед их приходом. Она раскладывала два одинаковых комплекта деловой одежды для братьев. Именно в этой одежде они должны были ехать в офис компании старшего Ферраса вместе с ним.

Ну, почему мне так не повезло?! — в который раз с горечью подумал Лукас. Вот несчастье — вечно иметь перед глазами своего двойника! Мне надоело быть близнецом, это ужасно — когда люди так похожи друг на друга! Зачем эта идентичность? Я хочу быть самим собой, индивидуальным и ни на кого не похожим!

Он давно всячески старался хоть чем-нибудь отличаться от брата, и то находил себе другую одежду, отличную от одежды брата, то делал себе новую другую прическу. Но Диогу, хорошо зная мучительное желание брата избежать сходства, нарочно тотчас делал все под его копирку. Ему нравилось дразнить этим и поддевать Лукаса. И Диогу развлекал себя этой игрой, наслаждаясь бешенством брата.

— Скоро приедет ваш отец, — сказала Далва, хорошо знающая суть взаимоотношений братьев. — Вы такая красивая пара! Ваша мать всегда веселилась, когда гости не знали, кто из вас кто, и терялись, увидев двух абсолютно одинаковых мальчиков. Она любила загадывать всем знакомым эту загадку — отгадайте, где Лукас, а где Диогу! Догадаться можно было только случайно.

Но одинаковыми братья выросли лишь внешне.

Диогу улыбнулся и снова поцеловал няню, но Лукас остался по-прежнему мрачным. Его собственная судьба казалась ему несправедливой, мир он видел исключительно в темных тонах и редко радовался чему-нибудь.

Бедный мальчик! — грустно подумала Далва. — У него сложный характер… Ему тяжело, он мучается, но, скорее, мучает себя сам. Никто не виноват в его страданиях… Но как же ему помочь?.. Хотя о чем это я? Ему не в силах помочь никто, кроме него самого. А он сам как раз не настроен выручать себя из ловушки, которую сам для себя устроил… Бедный мальчик.

— Далва, — услышала она снизу голос хозяина.

— Приехал отец, — улыбнулась она братьям.: И они отправились вниз. Первым весело бежал Диогу, а за ним нехотя плелся Лукас заставляя себя идти.

Леонидас Феррас любовно осмотрел сыновей. Сегодня у него был запланирован довольно серьезный разговор с ними. Они выросли, и им скоро предстоит брать в руки отцовское дело. Именно для этого Леонидас и решил привезти их к себе в офис.

Там Феррас, усадив сыновей напротив себя, объявил им, что хочет в них обоих видеть свое продолжение. Его заветная давняя мечта — увидеть после окончания учебы Диогу во главе отцовской компании (он изучал управление), а Лукаса — адвокатом компании (он изучал право).

Сыновья выслушали все молча. Диогу про себя восторженно согласился с замыслом отца — ему действительно понравилась эта идея. Она тешила его самолюбие и давала простор фантазии. И уже даже руки чесались начать что-нибудь делать, прямо сейчас… Но Лукас насупился еще больше. Он терпеть не мог право и стал изучать его исключительно под давлением и влиянием отца. Лукас мечтал стать музыкантом. Но отца такой выбор сына не вдохновлял, так же, как и брата.

— Мне эта мысль совсем не нравится, — пробормотал Лукас. — Почему надо все всегда решать за меня? Ты прекрасно знаешь, кем я хочу быть…

— Интересно, тебе хоть что-нибудь нравится? — съязвил вредный братец.

Но прежде, чем Лукас ответил, отец, улыбаясь, поспешил погасить очередной конфликт.

— Сын, ты у меня романтик, — сказал он. — Это неплохо, но профессия музыканта не для Феррасов! Мы совсем другие люди…

— Конечно, — с готовностью поддержал отца Диогу. — И ведь музыкой себя не прокормишь!

Ты должен это понимать и думать о будущем, у тебя впереди жизнь.

Он рассуждал, как многоопытный умудренный жизнью человек. Раздраженный Лукас готовился броситься в новую атаку на брата, но тут позвонил телефон. Отец снял трубку, и братья неожиданно обратились в слух, поглядывая на старшего Ферраса с любопытством. А он сразу резко изменился, заговорил другим тоном. Что это с отцом?.. Таким они его никогда еще не видели.

Иветти, несколько раз повторил он ласково женское имя таким тоном, словно само его звучание было для Леонидаса необычным и замечательным. Близнецы многозначительно переглянулись, забыв о своей ссоре. Интересно… Это что-то новенькое… У отца появилась женщина?.. Хотя, наверное, их у него было за то время, что он жил один после смерти жены, матери двойняшек, немало. Взрослеющие сыновья об этом догадывались. И все-таки он никогда раньше так не демонстрировал свои чувства, всегда скрывал свои связи от сыновей. А здесь… Нет, здесь явно что-то другое… Что?..

«Львеночек» — произнесла незнакомая женщина в трубку, и это неожиданно ясно услышал сидевший ближе к отцу Диогу. Отец заметил, что сын расслышал, как его называет дама, и поспешил немного отодвинуться. Даже слегка покраснел.

Диогу усмехнулся и вновь выразительно взглянул на брата. Его взгляд говорил яснее ясного — как бы нам поскорее познакомиться с пассией отца?.. Лукас ухмыльнулся в ответ и кивнул, подтверждая, что тоже не против ее увидеть.

Близнецы — это довольно загадочное явление. Практически это один человек, просто волей судьбы разделившийся на двоих. Именно поэтому они всегда хорошо понимают друг друга, любят друг друга, бывают очень привязаны друг к другу. Хотя братья Феррас часто спорили и ссорились, закон тяготения двойняшек распространялся и на них. И, поругавшись, они оба тотчас жалели о своей вспышке и торопились помириться, в глубине души хорошо зная, что каждый из них тоскует и скучает в одиночку, без брата.

Наконец отец опустил трубку и внимательно посмотрел на сыновей. Они ерзали на стульях от любопытства. Неужели сейчас они услышат нечто важное?! О женитьбе отца, например?.. Знает ли об этой женщине Далва?.. Надо спросить…

— Я собираюсь ехать в Марокко вместе с Албиери, вашим крестным. Он хочет навестить своего старого, еще со времен учебы в колледже, друга Али, — сказал он. — По дороге он еще решил заехать в Египет. Не поехать ли вам с ним вместе? А я прилечу прямо в Фес.

Братья вновь переглянулись и дружно улыбнулись отцу.

— Ура, едем! — ответил за двоих Диогу. — Нас ждут пирамиды, пески и красавицы в чадрах! Ура, ура! Классное предложение, отец! Кто же от него откажется? Нам здорово повезло!

Лукас согласно кивал. И от его мрачного настроения почти не осталось следа. Так, еле заметные отголоски…

Глава 2

Жади печально смотрела из окна на своих бразильских подруг. Они пришли звать ее на дискотеку. Здесь, в бедном квартале Рио-де-Жанейро, не так давно открывшаяся дискотека стала самым замечательным, просто-таки роскошным праздником для молодежи. Но надо же было так неудачно сложиться…

Жади росла с матерью-мусульманкой, которая старалась воспитать дочь в традициях ислама. Правда, в Бразилии это удавалось не слишком — здесь все росли свободно и жили легко, не обращая внимания на заповеди той или иной религии. Но мать Жади Саула этим возмущалась, постоянно носила мусульманскую черную чадру и строго следила за дочерью.

Вот и сегодня она, очень не вовремя, по мнению Жади, вернулась домой с рынка, а потому встретилась с подругами дочери и тотчас разузнала причину их визита. И затем вежливо им объяснила, что Жади не ходит на дискотеки, потому что этого не позволяет их религия. Жади сразу надулась и стала ныть над душой у матери, упрашивая ее разрешить сходить на дискотеку. Подумаешь, какое преступление! Все ходят — и ничего! При чем тут Ислам? Жади не хотела признаваться матери, что уже не раз там бывала с подружками. Она вообще не понимала, почему мать по-прежнему упорно держится за свою религию и следует лишь ее законам.

— А почему ты считаешь, что именно ты живешь и поступаешь правильно? — хмуро спросила Жади. — И что страшного, если я буду жить иначе? Я не понимаю!

Мать грустно покачала головой. Ее огорчало именно это непонимание.

— Ты можешь пригласить подруг к нам домой, — сказала Саула.

— Но это совсем не то! — не выдержав, взорвалась вспыльчивая Жади. — Что нам сидеть тут и киснуть?! Чем заниматься дома?! А там весело, музыка, танцы!.. И маль… — она осеклась и настороженно взглянула на мать.

Саула посуровела и стала молча выкладывать из сумки принесенные с рынка продукты.

— Ты прямо непреклонная, как камень! — заявила Жади. — Этому учит твоя религия? Этому?! Ну, расскажи мне, а то я не знаю!

Саула отодвинула сумку в сторону и села. Это ее вина, вина матери, не сумевшей воспитать дочь так, как надо…

— Я не раз пробовала рассказать тебе о нашей семье, но ты всегда отмахивалась и торопилась по своим делам, — тихо начала Саула. — Выслушай меня хотя бы сейчас, раз уж сама попросила об этом… Твой отец и я родились в Марокко, где законы ислама никто никогда не обсуждает — их выполняют безоговорочно. Там живет твой дядя Али… Так сложилось, что я прожила много лет здесь, в Бразилии, но я до сих пор не привыкла к этой стране. Она осталась мне чужой. И ты даже не представляешь, как бы я хотела вернуться на родину и показать тебе свое родное и прекрасное Марокко!..

Жади слушала внимательно, но без особого интереса. Что она забыла там, в этом Марокко?! Ей и здесь неплохо…

Саула тяжело вздохнула.

— Я уже немолода и много болею… А эти дорогие лекарства почти не помогают… Вряд ли я теперь смогу увидеть свою родину…

— Мама! — равнодушно прервала Жади жалобы матери. — Ну, ладно, ты против дискотеки…

Пускай!.. Но на пляж-то пойти мне можно? Это не грех, я надеюсь?

Мать посмотрела на Жади. Для чего Саула рассказывала о родной земле? Зачем пыталась пробиться к сознанию дочери? Это бесполезно… Они словно говорили на разных языках.

— Да, конечно, иди… — сказала Саула и вновь взялась за сумку.

Счастливая Жади моментально переоделась в своей комнате и отправилась на пляж. Конечно, одной ей будет скучновато, но ничего…

Народу на пляже было полно. Кругом — влюбленные парочки…

Жади, посматривая на них с жадным любопытством, искупалась и решила немного прогуляться по шумному побережью. Ее с недавних пор привлекали все разговоры и отношения между молодыми девушками и юношами. В этом чудилось что-то таинственное, новое, что-то еще неизведанное и на редкость увлекательное… Но что именно? И как бы все это понять и разгадать?.. Желательно поскорее… Жади торопилась, как любая девушка ее возраста. Неизвестность манила и притягивала.

Неожиданно Жади улыбнулся незнакомый мужчина, и она тотчас смутилась и поспешно отвернулась. Его откровенный и нахальный взгляд насторожил ее. Это уж слишком…

Ладно, пора идти домой… Мать велела долго не задерживаться.

Жади грустно вздохнула и поплелась назад. Почему она так замкнуто живет? Почему ей нельзя делать то, что спокойно делают все ее подруги?..

Обдумывая эти вопросы, которые не давали ей покоя уже не первый день, Жади наткнулась возле своего дома на взволнованную соседку, которая бежала ее искать.

— Скорее! — соседка тревожно схватила Жади за руку. — Я вызвала Сауле «скорую»! Твоей маме стало плохо, и она упала.

— Маме плохо?! — и Жади в ужасе рванулась домой.

Только сейчас она поняла, что случится, если мать умрет. Тогда Жади останется одна на всем белом свете… Никаких родственников в Бразилии у них нет, отец умер давно… Что тогда делать Жади?..

— Мама! — закричала Жади с порога и метнулась к кровати матери.

Та с трудом улыбнулась ей белыми губами.

— Доченька… Ты не бойся… Меня скоро не станет, мне осталось немного… А ты должна уехать к дяде Али в Марокко… Там тебе помогут и тебя пригреют… Там ты будешь счастлива и спокойна… Только там, запомни…

— Я не хочу! — истошно закричала Жади.

Я не хочу оставаться без тебя! Мама!..

Мать уронила руку, протянутую к Жади, и та в отчаянии поняла, что мамы больше нет…

Рядом безмолвно стояла притихшая соседка, печально наклонив голову.

— Пожалуйста… — прошептала Жади, — я хочу остаться одна… Мне надо обмыть тело по мусульманским традициям… Так положено, и не хочу ничего нарушать… И еще… Позвоните Шейху в Рио, чтобы похоронить маму по всем правилам… Она всегда просила об этом…

Через несколько дней после похорон матери Жади, оставшись совсем одна в Бразилии, решила выполнить последнюю волю матери и улететь к дяде в Марокко. Здесь ее томило чувство одиночества, тяжкий, навязчивый страх перед будущим, а там… Там все-таки живут ее последние родственники. И раз мать говорила о дяде с такой любовью и нежностью, раз так верила ему и считала, что Жади будет с ним хорошо, значит… Значит, надо послушаться слов матери.

Она хотела Жади только добра.

— Надо ехать… — пробормотала Жади и смахнула со щеки слезы.

Ее опять томила неизвестность, и мучило неясное, туманное и страшное будущее. Что ее ждет?.. Но это знает лишь Аллах…

Несколько дней она просидела дома, никуда не выходя и вспоминая мать. Мама была всегда такая ласковая, такая заботливая… Так любила Жади… А она оставалась эгоистичной, злой, замкнутой… Все стремилась вон из дома, к подругам, к развлечениям… И вот теперь мамы нет, и ничего нет… И не нужны никакие развлечения и подруги… Нужна только мама, но ее нет и никогда больше не будет… Никогда. Какое это страшное слово. Самое жестокое из всех слов…

Жади уронила голову на руки и разревелась в голос. В комнате стояла пугающая тишина. Никто не придет, никто не утешит, никто не поможет…

Жади вытерла слезы кулачком и посмотрела в окно. Да, мама права… Надо собираться и лететь в Марокко… Город Фес… Там живет дядя Али…

В самолете Жади вжалась в кресло и просидела тихо и безмолвно всю дорогу. Что ждет ее впереди?.. Раньше Жади всегда радостно встречала любые перемены в своей жизни, но не теперь. Сейчас она боялась неизведанности, тосковала и, если бы не последняя воля матери… Хотя и оставаться одной в Рио, большом и шумном, равнодушном и красивом, Жади тоже было страшно.

Аэропорт бодро приветствовал гамом, гулом и суетой, как любой аэропорт мира. Она взяла свои вещи и поплелась вперед, не видя ничего вокруг. Ее должны были встречать двоюродная сестра Латиффа и служанка Зорайде. Так сказал дядя, с которым Жади говорила по телефону. Но как они выглядят?.. Впрочем, они сами узнают Жади — мать посылала родственникам ее фотографии.

Она остановилась, осматриваясь, и тотчас к ней подошли две женщины — очевидно, ровесница Жади, значит, сестра, а вторая, постарше и посолиднее — служанка. Они улыбались и махали Жади руками.

— Мы тебя сразу узнали! — весело заговорила Латиффа. — А ты в жизни еще симпатичнее, чем на фотографиях! Правда? — обратилась она к своей спутнице.

Та утвердительно кивнула.

Жади немного приободрилась. Кажется, ее здесь действительно ждали, и отнеслись по-доброму… Во всяком случае, сначала… Может, все еще сложится хорошо, Жади быстро привыкнет к новой жизни, к новым людям, лицам, местам…

— Пойдем! — предложила Латиффа.

И они пошли по городу вдоль базарной площади. Жади с любопытством крутила головой по сторонам: женщины в чадрах, скользящие мимо не слышно, словно тени, смуглые звонкоголосые дети, мужчины, словно не обращающие внимания на женщин… Да еще гудящий и галдящий на незнакомом языке рынок… Интересно, что здесь продают?..

Жади остановилась возле одного продавца, потом — возле другого… Служанка с сестрой шли впереди, показывая дорогу и не слишком утруждая себя заботой о Жади. Они, видимо, были уверены, что та шагает сзади, как привязанная.

Наконец, Жади оглянулась и в ужасе убедилась, что давно потеряла из виду своих спутниц. Вокруг по-прежнему гомонила равнодушная толпа. По-арабски Жади не понимала. Она кинулась в одну сторону, в другую… Бесполезно…

Сестра и служанка бесследно растворились в жарком воздухе Феса, и найти их тут невозможно… А куда идти, Жади не имела ни малейшего представления.

В панике она почти бегом по узким улицам Феса, пытаясь все-таки отыскать своих родных. Навстречу ей попались какие-то торговцы, черноглазые и сладкоречивые. Хотя она плохо понимала их речь, но интонация была ее ясна. Они что-то показывали ей, навязчиво почти совали в руки какие-то вещи… Жади довольно грубо оттолкнула их и помчалась На перекрестке тесных улочек она едва не сбила похоронную процессию и замерла на месте. Люди почти не обратили на нее внимания и скорбно шли вперед. Жади стояла и смотрела им вслед. Сразу вспомнилась мама, ее смерть, похороны… И вот теперь она совершенно одна в чужой стране… На глаза навернулись слезы…

— Ну, разве так можно?! закричала появившаяся рядом — Куда же ты пропала?

Мы бегаем, тебя ищем, а тебя нигде нет… Прямо ужас, как мы перепугались!

Стоявшая рядом Зорайде укоризненно покачивала.

— Ты только не плачь и не расстраивайся!

У нас тебе будет хорошо, вот увидишь, — быстро заговорила сестра, заметив слезы Жади. — Пошли скорей! Дядя там, наверное, заждался…

И они снова отправились вперед, однако теперь родственницы не разрешали Жади отставать. Да она и сама боялась пропасть одной в совершенно чужом городе.

Латиффа и Зорайде потихоньку посмеивались над приезжей, переглядывались и хихикали в ладошки. Жади казалась им странной, чересчур рассеянной, пугливой. Впрочем, любой человек, впервые попавший в страну, поначалу кажется необычным и даже забавным. Дом дяди Али был уже недалеко. Жади робко ступила на порог и вновь изумилась: ее встретили все женщины дома и, на взгляд Жади, довольно диковинно. Они стали веселиться и танцевать, приветствуя новую женщину в доме.

Вот это да! — подумала Жади. — Ну и законы здесь! И это в порядке вещей?! Нет, мне, конечно, приятно, но ведь эти танцы — показные! В обычной жизни люди не пляшут от радости!

Она немного растерялась и смущенно оглянулась на Латиффу и Зорайде. Те заулыбались; дескать, привыкай! У нас вот так, а как там было в твоей Бразилии — дело твое! Да и вообще, пора уже забывать о той стране… Она осталась в прошлом. Навсегда… Жади тихо вздохнула.

— Пошли! — снова сказала сестра, когда танец окончился, и повела Жади за собой.

Латиффа и Зорайде показали Жади ее комнату и цех окраски кожи прямо во дворе дома.

Надо же, вот чудеса… — опять подумала Жади. — Цех прямо во дворе дома… Но мне действительно придется привыкать к этой жизни, новой для меня….

А сестра между тем верещала, в восторге рассказывая о том, что ее скоро выдадут замуж. Она мечтала, чтобы муж одарил ее золотом, которое она обожает больше всего на свете.

— Здорово! — воскликнула Жади и сразу забросала сестру вопросами. — И вы любите друг друга? А давно ты его знаешь своего жениха? Сколько ему лет? Он учится или работает? Как он выглядит? Наверное, такой высокий, смуглый, черноглазый, да? И мускулы, как у Шварценнеггера?

Латиффа уставилась на сестру изумленно.

— Как у кого?! Шварн… Шваре… Нет, все-таки ты очень странная! Да я вообще никогда в жизни не видела своего жениха! У нас так принято. Знаю только, что его зовут Но это ничего не значит! Я уже влюблена в него!

Жади изумленно вытаращила глаза. Она ничего не понимала. Как это можно — выходить замуж за человека, которого в глаза ни разу не видела?! Что за дикие законы и обычаи?!

— А я выйду замуж только любви! — заявила Жади. — И я сама, одна, выберу себе жениха! Если же мне его навяжут или я не встречу любимого, я лучше останусь одинокой! Но жить без любви не буду!

Ошеломленная сестра собиралась возразить, но тут появилась и велела Жади идти к дяде Али.

Жади снова присмирела и тихо пошла вслед за служанкой.

Дядя встретил новую племянницу тоже очень приветливо. Сначала погоревал о смерти матери Жади, а когда она опять стала вытирать руками слезы, перешел к другому разговору и сменил тон.

— Ты мусульманка! — строго сказал он и окинул неодобрительным взглядом европейский наряд племянницы. — И ты должна носить совсем другую одежду и накрывать голову, когда выходишь из дома. Тебе сейчас подберут подобающее одеяние. Ты должна быть скромной, послушной моей воле, изучать Коран. И, конечно, никаких развлечений!

Жади вспомнила мать и затосковала. Вновь — никаких А что же ей тогда делать?

— Ты взрослая девушка! — сурово продолжал дядя. — Ты уже созрела. У тебя ведь кровотечения ежемесячно?

Жади покраснела и опустила глаза. Ну и ну!..

Ей велят быть скромной, а спрашивают о таких вещах!

— Отвечай! — холодно сказала дядя. Жади молча кивнула, не поднимая глаз.

— Так, значит, тебе пора замуж! — подвел дядя итог разговору. — Я подыщу тебе хорошего жениха. И очень скоро. А теперь ступай. Женщины расскажут тебе все остальное.

Жади вновь кивнула и понуро вышла из комнаты. Новая жизнь началась не так-то просто…

Глава 3

Юные Феррасы и доктор Албиери прилетели в Каир. Лукас и Диогу ликовали, как дети, а крестный радовался, глядя на них.

Больше всего, конечно, всех троих восхитили и потрясли пирамиды. Они подолгу стояли перед ними молча, не в силах оторваться от этого грандиозного, ошеломляющего зрелища, и любовались. Даже делиться впечатлениями было трудно.

Немного придя в себя от величественности древних строений, братья начали выспрашивать крестного о традициях арабов и о клонировании.

Они очень любили доктора Аугусто, были с детства к нему привязаны и часто искали у него совета. У них всегда вызывала уважение работа Албиери, его исследования и опыты.

Крестный охотно рассказал братьям все, что сам знал о жизни арабских стран, а вот насчет своих экспериментов…

— Тут очень много проблем, — коротко заметил он. — Пока ничего определенного я вам сказать не могу.

Лукас и Диогу переглянулись и, воспользовавшись удачным отсутствием отца, приступили к доктору с другими вопросами.

— А вот отец летит в Марокко… — начал издалека Диогу. — Но там его наверняка ждет его новая пассия, правда? Она недавно звонила отцу при нас. А кто она такая? И где отец с ней познакомился?

— И что, он собирается на ней жениться? — присоединился к брату Лукас.

Албиери пожал плечами.

— Я сам не знаком с этой женщиной, — усмехнулся он. — Леонидас таит ее от меня и не делится никакими подробностями. А мне самому тоже любопытно увидеть эту даму. Ведь, по словам Леонидаса, она круто изменила его жизнь. Братья вновь переглянулись.

— Вот даже как? — пропел Диогу. — Очень интересно…

— Ничего, потерпите чуточку, — добродушно сказал Аугусто. — Осталось совсем немного. Мы уже скоро будем в Марокко и все узнаем… А пока…

— А пока, — со смехом подхватил Диогу, — мы покатаемся на верблюде!

И близнецы бросились к спокойно стоявшему в стороне двугорбому, мирно жующему свою любимую жвачку.

Доктор ласково посмотрел им вслед. Одинокий, не имеющий ни семьи, ни близких, Албиери давно уже не представлял своей жизни без этих юношей, которых тоже словно вырастил, хотя и не жил с ними. Особенно любил он Диогу, но старался нигде и ни в чем себя не выдать, чтобы не обидеть Лукаса. Тем временем Лукас, будто перепутав верблюда со скаковой лошадью, с разбегу резко прыгнул на животное. И тотчас был с позором сброшен вниз…

Диогу хохотал, глядя на растерянного и возмущенного брата, барахтающегося в песке. Аугусто тоже улыбнулся. Братья еще совсем дети… Что ждет их впереди?..

Иветти, молодая экстравагантная блондинка, уже полчаса стояла в фойе гостиницы в городе Фес, пытаясь выяснить на разных языках, в каком номере остановился Леонидас Феррас, но ее то ли не понимали, то ли не желали понимать. Какое безобразие! В крупных отелях персонал должен владеть хотя бы парой европейских языков! Пусть даже это Северная Африка. С досадой махнув рукой, она вышла из гостиницы, уверив себя, что Леонидас сам ее найдет. Хотя эта мысль ее не успокоила. И вечером она вновь вернулась в отель, думая на этот раз что-нибудь разузнать.

В гостинице началась какая-то вечеринка, вокруг вертелось много молодых симпатичных мужчин. И Иветти, легкомысленная кокетка по натуре, оглядевшись и заметив, какое впечатление произвела сразу на нескольких мачо местного розлива, решила здесь задержаться на время.

Албиери со своими крестниками прилетел в Фес рано утром и поселился в этой же гостинице. Он опять пытался примирить братьев, поссорившихся в очередной раз.

Приехав в Фес, Лукас сразу подстригся, чтобы отличаться от брата. Диогу куда-то исчез после обеда, а явился уже на вечеринку с точно такой же прической, как у брата.

— Ну, как? — насмешливо спросил он, усаживаясь рядом с Аугусто и напротив Лукаса. — Правда, мне идет?

И насмешливо тряхнул головой, откровенно посмеиваясь над братом.

— Ты не можешь вытерпеть, чтобы мне не насолить! — взвился Лукас. — Ты просто издеваешься!

— Тихо, тихо! — поспешил вмешаться Албиери. — Перестаньте, на нас все смотрят! Никак не могу понять, почему вы всю жизнь не ладите!

— Мы и сами этого не можем понять! — откровенно признался Диогу и оглянулся, чтобы проверить слова крестного.

На них действительно смотрели. И одна из этих смотревших была такая… У Диогу прямо закружилась голова… Какая красавица!.. Очень экстравагантная обворожительная блондинка кокетливо улыбалась ему. Полвечера Диогу то и дело оборачивался, не в силах думать ни о чем.

— Ты что вертишься? Голова открутится… Или живот от новых восточных блюд прихватило? — ехидно спросил Лукас.

— Да, ты ведешь себя как-то необычно, — встревожился и рассеянный доктор, только что заметивший странное поведение своего любимца. — Ты не заболел?

— Нет… — нехотя пробормотал Диогу.

И тут увидел, что прекрасная незнакомка встает.

— Я, пожалуй, пойду немного прогуляюсь!.. — выпалил Диогу и вскочил. — За меня не беспокойтесь, не пропаду, со мной ничего не случится!

Аугусто и Лукас удивленно посмотрели ему вслед, а Диогу вылетел из гостиницы следом за очаровательной блондинкой.

Она тотчас остановилась, и они, почти не скрываясь, начали целоваться прямо у дверей. Потом незакомплексованная незнакомка махнула рукой вперед, и Диогу послушно двинулся за ней…

Утром Диогу вернулся в гостиницу возбужденным и счастливым.

— Ну, и где же ты бродил всю ночь? — иронически справился Лукас. — Я насилу успокоил крестного…

Диогу бросился в кресло и прошептал:

— Это такая женщина… Такая…

— А какая? — с интересом спросил брат.

— Необыкновенная, неземная… — начал Диогу. — Понимаешь, у нее глаза говорят обо всем, с ней не нужно слов… А в постели!.. — он блаженно зажмурился, припоминая подробности прошедшей ночи. — Это просто ураган, тайфун, вихрь…

— Да? — недоверчиво протянул Лукас. — И кто же она, твоя чаровница? Кроме того, что она вихрь…

Брат пожал плечами.

— Понятия не имею… Не все ли равно?.. Я даже знаю, как ее зовут…

Лукас вытаращил изумленные глаза.

— Как это так?! И как можно спать с женщиной, имени которой не знаешь?! Это какая-то дикость! Ты первобытный человек!

— Вот моралист выискался… Чего ты бесишься?.. — лениво потянулся Диогу. — При чем тут имя? Это не главное…

— А как же вы разговаривали? — продолжал возмущаться брат.

— Да и не — вновь дернул плечами Диогу. — Мы другим делом… — он весело фыркнул. — Там разговоры ни к чему… Я же говорю — у нее потрясающие глаза, в которых все можно прочитать без всяких слов!.. Я сразу понял, что она меня хочет… И еще как хочет!

— Ты пошляк и циник! — заявил Лукас, гневно вскакивая.

Брат захохотал и откинул голову назад.

— Пусть даже так! Зато я провел изумительную ночь! А ты ее проспал в одиночку! Каждому свое!

Лукас в бешенстве выскочил в коридор и хлопнул дверью. Вслед ему раздался оглушительный хохот брата.

Леонидас прилетел в Фес рано утром. Он не обратил никакого внимания ни на необычное состояние обоих сыновей, ни на волнение Аугусто, еще не успевшего отойти после тревожной ночи, когда его любимец вдруг пропал до утра. Старший Феррас был поглощен собой и своими делами и нервничал, а потому не замечал ничего вокруг.

Едва глянув на сыновей, он с ходу объявил им, что собирается скоро жениться и, не откладывая дела в долгий ящик, прямо сегодня познакомит их со своей избранницей.

— Она прекрасная женщина, и вам обязательно понравится! — убежденно заявил Леонидас. — Вы найдете в ней добрую порядочную душу.

Она — воплощение кротости и чистоты!

Братья переглянулись и ничего не сказали. До прихода любимой женщины отца оставалось совсем немного времени…

— А, вот и ты, дорогая! — наконец услышали братья радостный голос отца.

Они с любопытством метнулись вон из комнаты, едва не отталкивая друг друга локтями. Рядом с отцом стояла шикарная молодая блондинка и сияла. Отец тоже весь цвел от радости долгожданной встречи с воплощением кротости и чистоты.

— Дети, познакомьтесь! — торжественно произнес Леонидас, не отрывая влюбленных глаз от своей избранницы. — Это моя невеста. Ее зовут Иветти.

Лукас заметил, что невеста чем-то сильно смущена и неприятно поражена. Видимо, чтобы скрыть или объяснить свое удивление, Иветти с улыбкой пропела:

— Я думала, они моложе… Ты всегда говорил: «мои мальчики»… Да еще вдобавок близнецы… Я не знала… Ты скрытный, львеночек!

Она старалась держаться как можно непринужденнее, но у нее это плохо выходило.

— Ну, они уже выросли, — усмехнулся Леонидас. — Но для меня остались все теми же мальчиками. Навсегда…

Диогу стоял, застыв на месте, не в силах пошевелиться. В невесте отца он сразу ту женщину, которую вчера целовал… С которой… Он с ужасом смотрел на экстравагантную блондинку, вспоминал подробности прошедшей ночи, а Иветти старательно отводила от него глаза.

Лукас шагнул вперед и запросто поцеловал пассию отца в щеку.

— Очень рад знакомству! — чуточку церемонно произнес он.

И иронически добавил про себя: «Наша новая дорогая мамочка…»

Диогу все еще никак мог придти в себя и стоял столбом. Иветти решила, что лучше всего разыграть невиновность и, как ни в чем не бывало, сама чмокнула юношу в щеку. Только бы Леонидас ничего не заподозрил… Но вместо того, чтобы принять ее игру и тоже подарить сыновний ласковый поцелуй, Диогу внезапно повернулся и раздраженно вышел.

— Что это с ним? — недовольно спросил отец.

— Не знаю… — удивленно отозвался Лукас. Он совершенно не понимал, что случилось вдруг с братом.

— Тогда пойди за ним и верни его! — строго велел Леонидас. — Что за капризы? Взрослые люди… Вы же собирались ехать на ужин к другу Аугусто!

Лукас, насвистывая, отправился искать брата и нашел его на балконе их номера.

— Что с тобой? Ты чего умчался, как ошпаренный? Даже неловко… Отец обиделся. И дама тоже. А она вполне ничего себе… Тебе как показалось?

— Да это же она! Понимаешь, это она! — крикнул Диогу.

— Кто «она»? — недоумевающе поднял брови Лукас и неожиданно догадался. — Ты… что?! Это… правда?.. Та, ночью, с тобой?.. Которая… ураган, тайфун, вихрь?.. — прошептал он.

Диогу мрачно кивнул и повторил уже немного спокойнее:

— Это она… Ну да… Так получилось… Мне надо все рассказать отцу…

Лукас схватил брата за руку и уволок в комнату, где их сложнее было бы услышать.

— Бесстыжая, шлюха! И она встречается с моим отцом! — заорал возмущенный до глубины души Диогу. — И он на ней собирается жениться! Я все ему расскажу! Пусть знает, что это за женщина! С первым же встречным…

«А, между прочим, этим первым встречным оказался ты сам!» — едва не выпалил Лукас, но вовремя сдержался и заметил рассудительно:

— Конечно, ты все ему расскажешь, но сначала тебе нужно успокоиться.

— Я совершенно спокоен! — заявил Диогу, хотя на самом деле весь клокотал от ярости. — И не могу терять времени даром! Здесь дорога каждая минута! Эта Иветти из тех женщин, что гоняются за денежными мешками, но при этом ложатся в постель к любому незнакомцу!

И брат решительно направился к двери, но Лукас бросился вперед и удержал его. Между братьями началась потасовка, в которой победил Лукас и, торжествуя, оттолкнул Диогу на середину комнаты, выскочил в коридор и запер дверь на ключ. Пусть братец посидит в тишине и одиночестве и малость образумится!

Лукас был уверен, что пока отцу ничего говорить не стоит. И не хотел скандала в гостинице. Кто знает, а вдруг попозже появится мирное решение проблемы… Хотя пока оно не просматривалось…

Леонидас и Албиери попрощались. Доктор хотел навестить в Фесе своего старого друга Ачи и возвращаться в Рио. Его там ждала работа, расставаться с которой даже ненадолго профессор не любил. Хотя оставлять в Марокко надолго близнецов ему было грустно. Аугусто всегда скучал без своих крестников.

Сидящая рядом Иветти, мечтающая о парижских магазинах, («львеночек» обещал свозить ее в Париж), неожиданно и фамильярно вмешалась в разговор друзей.

— А вы были женаты? У вас есть дети? — нахально спросила она ученого.

— Нет, я не был женат, и детей у меня нет, — грустно ответил генетик и ушел.

Леонидас взглянул на невесту укоризненно.

— Дорогая, я прошу тебя никогда больше ни о чем не расспрашивать Аугусто, — мягко сказал он. — У Албиери была несчастная любовь — его невеста погибла перед свадьбой. И мои мальчики для него — как дети, которых он никогда не имел. А Диогу его любимчик.

Но вместо того, чтобы устыдиться, Иветти проявила еще больший интерес к профессорской судьбе.

— А от чего произошла катастрофа с невестой?

Ответить Леонидасу помешал сам доктор, который искал близнецов, чтобы взять их с собой к своему другу Али, с которым они вместе учились в колледже. Он случайно посмотрел на Иветти и увидел у нее на глазах слезы.

— Что-то случилось? — участливо спросил ученый. — Надеюсь, вы не поссорились за эти три минуты?

— Просто я очень впечатлительная… — прошептала Иветти.

Друзья в замешательстве переглянулись. Кажется, Леонидас и впрямь нашел свое счастье, тоскливо подумал Аугусто. И вновь вспомнил свою погибшую любовь. Заменить ее было некем.

Глава 4

Стремительно выбежав на улицу, Лукас все-таки не успел поймать отца. Тот уже уехал вместе с Иветти. Крестный начал отчитывать юношу за опоздание.

— А где Диогу? — раздраженно спросил он. — Нам давно пора ехать, нас ждут.

— Он не хочет никуда выходить, надумал отдохнуть, — солгал Лукас. — Просил передать, чтобы мы отправлялись без него.

— Вот как?.. — расстроился Албиери. — Очень жаль… Ну, ничего не поделаешь… Лови такси!

Лукас тотчас остановил первую же проезжавшую мимо машину, усадил туда крестного, сел сам, и машина направилась к дому Али.

А там в это время волновалась Латиффа, примеряя свой наряд. Она напряженно ждала встречи с женихом.

Латиффа смешно металась по комнате, накидывая на себя чадру то так, то этак… Сидящая рядом Жади моментально заскучала и тоже полезла в шкаф, где было множество нарядов. Какая женщина устоит перед этим?

Внимание Жади сразу привлек великолепный костюм для танца живота — малахитового цвета, состоящий из ажурного топа и юбки, украшенных бахромой и стразами — стекляшками, монетками, и полупрозрачной вуали. Жади тотчас схватила его и примерила.

— Ох, какая же ты красавица! — искренне воскликнула двоюродная сестра. — Это тебе так идет, словно специально для тебя шили!

— Твоя мать, Саула, — заметила Зорайде, помогавшая Латиффе одеваться, — когда-то замечательно исполняла танец живота. А ты умеешь? Жади кивнула. Да, мать научила ее танцевать…

— Ой, кто-то — вдруг сказала Зорайде, прислушавшись.

Латиффа встрепенулась.

— А вдруг это он?

— Сейчас узнаю, — и служанка вышла из комнаты.

Вернувшись, Зорайде объяснила, что это приехали знакомые дяди Али.

Он, обрадовавшийся старому другу, тотчас завел с Албиери разговор о клонировании, об Аллахе, который вряд ли одобряет подобные опыты, потом начались воспоминания старых приятелей… Лукасу это было не интересно. Он затосковал, встал и отправился бродить по дому…

— А ты нам не станцуешь? — попросила Латиффа.

Минуту подумав, Жади кивнула. А почему бы ей и в самом деле не показать свои умения женщинам дома?.. Надо проявлять себя и свои способности.

Она стала быстро переодеваться, а Латиффа ее подгоняла, а потом повела в общую комнату для женщин (у дяди Али было много жен) и включила арабскую музыку. Жади начала танец живота…

Женщины стояли вокруг, и Латиффа и Зорайде впереди, напрочь забыв о скором приезде жениха. Все любовались Жади. Ничего не замечая вокруг, она самозабвенно кружилась в танце, погрузившись в него и в музыку. Впервые после долгих мучительных недель, прошедших со дня смерти матери, Жади, наконец, немного отошла, забылась, стала самой собой…

Бродивший без всякой цели по дому Али Лукас услышал красивую тягучую восточную мелодию.

Интересно, кто это играет? — подумал он и двинулся туда, откуда неслись эти медленные звуки.

Он стремительно проскочил еще один коридор (сколько же их здесь?!) и распахнул дверь, за которой слышалась музыка, и увидел танцующую девушку… Их взгляды встретились… Танцовщица, уставившись на Лукаса, застыла на месте и уронила вуаль, с которой танцевала, представ перед ним в одном, довольно откровенном костюме для танца. Женщины, заметив Лукаса, опомнились, подняли крик и разбежались. По мусульманским обычаям чужой мужчина не имел права появляться на женской половине дома. Это харам — грех.

— Странно, — встревожился в своей комнате Али. — Почему так кричат женщины? Мне надо срочно пойти посмотреть, что там происходит.

Али поспешил в комнату женщин, а за ним Албиери — искать Лукаса. В комнату они вошли одновременно. Увидев, что племянница стоит почти раздетая, в одном легкомысленном костюме, а на нее смотрит чужестранец, Али рассвирепел.

— Неверная! Оденься, прикройся! Грешница! У тебя нет стыда! — закричал он, подскочил к ней и залепил увесистую пощечину.

Жади возмутилась. Это был вызов со стороны дяди. Ее еще никто никогда не бил. А мужчина, который ударил женщину, тем более, молодую и родственницу, был, по мнению Жади, низок и отвратителен. Но ответить дяде грубостью Жади побоялась.

Албиери тоже напустился на Лукаса.

— Это неуважение к чужому дому! — заявил он. — Эта молодая девушка могла даже погибнуть из-за твоего проступка, и вся ответственность легла бы на твои плечи! И в Бразилии, и в Марокко нельзя без спроса входить в комнату мусульманского дома! А в Марокко вообще считается большим грехом, если девушку увидел посторонний мужчина. После этого ее запирают в комнате на всю жизнь. В Саудовской Аравии тебя бы вообще арестовали, а потом забили бы камнями. И какое бы наказание сейчас не назначили этой девушке, виноват будешь ты, именно ты! Лукас изумленно уставился на крестника.

— Не понимаю, в чем моя вина? Что я такого страшного сделал? Посмотрел на девушку?! А здесь все в своем уме? Это в нашем двадцатом веке нельзя взглянуть на незнакомку?! Какой-то бред! Они здесь полоумные! Да я вообще не знал, что здесь, в этой комнате, танцуют, просто шел на звуки музыки! Я люблю музыку, ты знаешь.

— Ладно, хватит! — махнул рукой крестный. — Замолчи! Пошли отсюда!

Она давно уже остались в комнате одни. Али, пока они пререкались, строго велел племяннице следовать за ним в его кабинет. Жади нехотя поплелась следом. В коридоре, прижавшись к не, стояла Зорайде. Она быстро прижалась к уху Жади и шепотом посоветовала ей во всем соглашаться с дядей и молчать. Но Жади мрачно блеснула глазами: она не намерена терпеть, когда с ней вот так по-хамски обращаются! И молчать не собирается!

В кабинете дядя приказал Жади выучить отрывок из Корана, иначе ее ждет темная запертая комната.

— Ну, и порядки у вас! — отталкивая книгу, злобно сказала Жади. — Он пришел, а я еще и виновата?! Я что, звала его туда, заманивала, приглашала?!

Я его в первый раз вижу! Это ваши гости!

— Учи Коран! — повторил дядя, не слушая ее. — И запомни на будущее: ты должна мне во всем подчиняться! Непослушание будет жестоко караться!

— Ах, вот как?! — закричала Жади, но потом вспомнила свое безрадостное положение бедной сироты, добрый совет служанки и понуро замолчала.

Видно, у нее такая здесь и смиряться…

Она хмуро рассматривала книгу, но та была написана на арабском. Жади почти не знала этого языка, и сколько времени у нее займет его изучение? Так что выучить Коран — весьма проблематично. Хоть бы запомнить пару строчек…

— Ладно! — буркнула она, не вдаваясь в дальнейшие объяснения, схватила Коран и выскочила за дверь.

И сразу же от стены коридора вновь темная тень — служанка Зорайде — и протянула ей Коран на португальском. Жади машинально взяла и его, думая о своем…

Перед ее глазами стоял тот незнакомый юноша, заглянувший в комнату женщин, где танцевала Жади…

В гостинице Диогу неистово колотил в дверь, требуя, чтобы ее немедленно открыли, и кричал на разных языках, преимущественно на английском. Но его словно не слышали.

Ну и страна! Или там все вымерли от жары?! — с бешенством думал Диогу. — Я скоро дверь высажу, а им все нипочем! Вот нервы! Или здесь живут одни глухие?! Тоже неплохо!

Наконец, кто-то повернул ключ в дверь распахнулась, и Диогу увидел тех, кого меньше всего хотел увидеть. Вошел отец и сопровождающая его Иветти.

Дрянь, шлюха! — гневно подумал Диогу. — Подзаборная бабенка! И что в ней нашел отец?! Ну, я ему глаза открою!

— Что ты здесь делаешь? — в ярости набросился на Диогу отец. — Ты собирался ехать к другу а потом мы ждали вас в ресторане на обед! Но никто из вас не удосужился явиться! Ни ты, ни Лукас! Что за бестактное отношение к Иветти?! Она его не заслужила! И что за неуважение ко мне?! Вы распустились! В общем, я продолжу свое путешествие с ней вдвоем, а вы можете отправляться с Аугусто в Рио!

Как бы не так! — подумал Диогу. — Я обязательно поеду вместе с вами!

И сказал, глядя прямо в глаза отцу:

— У меня к тебе серьезный разговор!

Диогу тотчас поймал на себе умоляющий взгляд Иветти. Она словно заклинала его ничего не говорить отцу, но он сделал вид, что никаких молящих глаз не заметил.

— А в чем дело? — спросил отец, слегка остывая.

— Львеночек, — моментально перебила его Иветти, — а мы поедем с тобой в Париж? Ты обещал…

— Ну, конечно, дорогая! — нежно отозвался Леонидас. — Куда захочешь…

Невеста ласково, но настойчиво повлекла его за собой из комнаты, и он охотно подчинился ее приятной власти. Диогу ошеломленно застыл, уловив уже откровенно насмешливый взор невесты.

В коридоре Леонидас тотчас натолкнулся на другого сына, который тоже хотел ему что-то объяснить.

— Тебя я тоже не желаю слушать! — сердито бросил ему старший Феррас.

— Не обращайся со мной так же, как с ним! — вспылил Лукас. — Я — это я, а он — это он!

Перед глазами Лукаса словно застыла та красотка танцовщица, которую он недавно видел…

Отец, не желая его слушать, ушел под руку с Иветти, а Лукас, иронически глянув им вслед, вошел в комнату. Брат стоял у окна и тупо созерцал улицу.

— Ну что, рассказал? — с порога спросил Лукас.

— Не смог… — пробормотал Диогу.

— Извини, что я тебя запер, но ты был невменяем, — начал оправдываться Лукас. — А зачем нам здесь, в отеле, скандалы? Ты сам должен понимать…

— Да ладно, перестань! — резко отозвался брат и вышел.

Диогу хотел поделиться с Албиери, рассказать обо всем ему, но тот, как назло, увлеченно беседовал по Аугусто говорил с Эдной, своей секретаршей.

Она была явно взволнована разговором с Албиери и старалась доказать ему, насколько она квалифицированна и как умеет работать. Доктор не разделял ее мнения, но, в конце концов, задавленный ее эмоциями и напором, ученый сдался и неожиданно для себя признался ей, что не смог бы без нее обойтись.

Эдна положила трубку, сияя от счастья. Но Симона, ассистентка генетика, мгновенно спустила на землю размечтавшуюся секретаршу.

— Даже и не мечтай о нем! — сказала она, проницательно глянув на Эдну. — У тебя нет ни малейшего шанса! Доктор — однолюб! И он любил и продолжает любить свою невесту, погибшую незадолго до их свадьбы много лет назад. Кстати, ты можешь передать своей маникюрше Деузе, что она вовсе не бесплодна. Скорее всего, все дело в ее избраннике, в этом Эдвалду. Пусть он сдаст все анализы, и тогда я выясню все до конца.

Погрустневшая секретарша нашла в себе силы сразу сообщить Деузе радостную новость. Эдна была доброжелательным человеком. И маникюрша, по совместительству еще и танцовщица, замерла в восторге от такой новости. Она давно мечтала о ребенке, но ничего не получалось. И вот теперь у нее появилась надежда..

Вечером Деуза и Эдвалду должны были выступать в одном из танцевальных клубов.

Вот там я ему все и скажу! — решила маникюрша.

Во время танца, прямо на ходу, разгоряченная Деуза прижалась к Эдвалду.

— Послушай, сегодня стали известны результаты моих анализов! — радостно сказала она. — Врачи объявили, что я могу иметь детей!

Эдвалду отпрянул от нее, но Деуза притянула его к себе крепкими руками. Она вдруг заметила внимательный взгляд какой-то девушки, кажется, ее звали Лауриндой, прямо на Эдвалду. Что еще за новости?! Только этого не хватало!

— Да, да, представь себе! И прошу тебя, милый, сходи в эту же клинику и тоже сдай анализы. Врачи там тебя ждут.

Эдвалду скривился. Он панически боялся идти к медикам. И не собирался этого делать ни под каким видом.

— Зачем мне туда идти? — пробурчал он.

— Ну, я тебя прошу! — нежно проворковала Деуза. — Ради меня!

— Но у ведь есть двое детей, которые живут в другом городе с моей матерью! И ты прекрасно знаешь об этом! — зашипел Эдвалду. — Что мне еще проверять?

Тогда Деуза больно сжала его пальцы.

— Или ты туда пойдешь, или я тебя брошу! — отчеканила она. — Выбирай!

И продолжила кокетливо кружиться в танце.

А в фесе Албиери, повесив трубку после разговора со своей секретаршей, обратил внимание на странное выражение лица своего любимца.

Оно ему не понравилось.

— Диогу, что случилось? — осторожно справился доктор. — И где ты был?

Диогу замялся. Еще минуту назад он собирался рассказать крестному абсолютно все, но сейчас у него язык прилип к гортани.

— Эта Иветти… — проворчал он. — Она же хищница! Ее интересуют лишь отцовские деньги!

Разве вы не видите этого сами? У нее ведь все написано на лице!

Албиери покачал головой.

— Видишь ли, мой мальчик… Быть одному, как я — это тяжко и грустно. И Леонидасу тоже стало невмоготу. Вы выросли, скоро покинете родительский дом… Ему нужна семья, женщина, ласка, забота, уют…

— А что, Далва не создает ему уюта? — злобно спросил Диогу.

Аугусто пожал плечами.

— Далва — это не совсем то. Ты взрослый, должен понимать…

— Не понимаю и не хочу понимать! — крикнул Диогу и ушел.

Главное так и не было сказано…

Глава 5

Жади задумчиво смотрела в окно. Перед глазами навязчиво стоял тот незнакомец, открывший дверь в комнату, где она танцевала…

— А что это за парень приходил к нам? — спросила она сестру.

Латиффа пожала.

— Не знаю… Его никто из женщин никогда не видел. Какой-то чужак, гость дяди. А почему он тебя так интересует?

Жади призадумалась.

— Мне даже сложно объяснить… Я почувствовала что-то странное, когда его увидела…

Латиффа взглянула на нее внимательно. Она была довольно проницательна от природы.

— Дядя никогда не допустит, чтобы из нас связался с человеком чужой религии.

— При чем тут связь? — возмутилась Жади. — Ты делаешь слишком поспешные выводы.

Но Латиффа уже ее не слушала. Она в радостном возбуждении ждала прихода жениха. Зорайде научила ее, как себя вести при женихе и его родственниках, дала кучу наставлений, и теперь Латиффа про себя повторяла уроки опытной служанки, чтобы не опростоволоситься.

— Они пришли! — просунула голову в дверь Зорайде и придирчиво оглядела невесту. — Ты ничего не забыла из того, что я тебе рассказала?

— Ничего… — пробормотала Латиффа и в волнении встала, прижав руки к груди.

В дом Али явились сразу трое — Назира и ее, два младших брата Мохаммед и Сайд. Назира, узнав, что у Али только жены, а не четыре, тут же решила, что место четвертой жены должно достаться ей. Она начала вести себя несколько вызывающе, будто набивая себе цену, и рассказывала о своих достоинствах.

— Я с самого раннего детства очень заботилась о своих братьях! — ворковала Назира. — Я им посвятила всю свою жизнь, забыв о себе! И только благодаря мне Мохаммед и Сайд преуспели в жизни! Я помогала им всем, чем могла! А как я готовлю! От моих обедов все в восторге!

Али выслушал ее спокойно и предложил познакомиться с его женами. Назира тотчас вилась к женщинам и принялась им тоже расхваливать себя на все лады. Все в доме, в том числе Зорайде и Жади, легко разгадали тайное желание Назиры и стали втихомолку посмеиваться над ней. Но Назира не замечала, что выдает себя сама.

Тем временем Али, Сайд и Мохаммед беседовали о будущей свадьбе и обсуждали сумму выкупа за невесту. Али назначил желаемую сумму, и тут оказалось, что у нет подобных денег в наличии.

Али пристально осмотрел жениха. Юноша ему нравился. Кроме того, Латиффа, познакомившись с была уже очарована им. Она вела себя безупречно, как советовала Зорайде, и все получилось отлично. Саид тоже остался доволен.

Латиффа уже рассказала всем женщинам в доме, как ей понравился жених. А Назира тотчас запела о том, что ее брат — чистое золото. И опять же — это исключительно ее заслуга. Назира не скупилась на комплименты самой себе. Казалось, она способна превозносить себя без перерыва.

— Я из тех женщин, которые приносят мужчинам радость, я ласковая и нежная, я всегда просыпаюсь с улыбкой…

Жади, Зорайде и Латиффа отлично понимали, что все эти хвалебные речи в собственный адрес произносились с одной целью — чтобы их потом передали Али. Он немного подумал и нашел компромиссное решение.

— Я могу подождать и подписать документ, как только найдутся деньги. Я дам срок на некоторое время.

Сайд и Мохаммед заулыбались и начали договариваться о дне свадьбы.

Вездесущая Зорайде — глаза и уши дома Али — тотчас все донесла невесте. И та ликующе захлопала в ладоши. Да, ей очень понравился Сайд. О лучшем муже она и не мечтала…

— Но поскорее роди ему сына, иначе, ты знаешь, он имеет право взять себе вторую жену! — тотчас вмешалась Назира.

— Я этого никогда не допущу! — вырвалось у Латиффы.

Зорайде быстро одернула ее, но счастливая девушка внезапно вскочила на стол и начала танцевать. Назира скривилась: такое выражение радости была ей не по нраву. И вообще, это не укладывается в каноны мусульманства. Но какого соблюдения правил можно требовать у счастливой невесты?!

Я ни за что не отпущу отца путешествовать с этой продажной тварью! — злобно думал Диогу. — Я поеду с ними, чего бы мне это ни стоило!

Именно в путешествии по Марокко все и произошло…

Неожиданно в номер робко вошла Иветти, которая, вероятно, собиралась с ним поговорить. Но Диогу не собирался с ней дискутировать.

— В чужую комнату надо стучать! — резко бросил он ей.

— Я стучала, но ты не слышал… — смущенно отозвалась гостья.

Диогу в гневе встал.

— Тебе лучше всего исчезнуть! — почти приказал он Иветти. — Скрыться с наших глаз долой!

В общем, убирайся подобру-поздорову! Потому что я хочу все рассказать отцу.

Иветти сникла и съежилась. Даже, кажется, на ее глазах заблестели слезы, но Диогу не обратил на это никакого внимания. Он держался жестко и сурово. Ему нужно было добиться главного — освободить отца от влияния и чар этой хитрой, пронырливой и лживой женщины.

— Я… — прошептала Иветти в полном отчаянии, — я… послушай… Ты помнишь нашу ночь вдвоем? Ведь нам было так хорошо, правда?.. Иди ко мне, отцовский баловень… Ну, иди… — она потянулась к нему всем своим красивым гибким телом. — И нам снова будет прекрасно…

Диогу покраснел от бешенства. Эта шлюха опять пытается его околдовать?! Ну и шельма!

Нет, у нее теперь ничего не получится! Диогу не таков, кто покупается на ласки и продается за нежности.

— Убирайся, потаскуха! — выпалил он. — Вон отсюда! Иначе я прямо сейчас позову отца! Отвергнутая, опозоренная Иветти, наклонив голову, быстро вышла из номера.

— Ну, подожди, мальчишка! — прошептала она в коридоре. — Я тебя проучу! Ты еще посмотришь, кто из нас двоих сильнее! И кого больше любит львеночек!

Иветти с трудом дождалась утра, зато продумала свой план до мельчайших подробностей. И утром решительно отправилась к своему «львеночку». Ей нужно было во что бы то ни стало спасти положение.

Словно борясь с самой собой, со слезами на глазах, Иветти начала свой горький рассказ. Леонидас смотрел на нее с недоумением, боясь поверить.

— Диогу… — лепетала Иветти, — он… приставал ко мне, а я… я лишь несчастная жертва… Он требовал любви… А теперь он может… оклеветать меня… сказать, что это я… сама… Ты понимаешь…

Леонидас вскочил в ярости.

— Что ты будешь делать, львеночек? Не говори ему, что я тебе все рассказала… скажи, что ты сам догадался… — прошептала Иветти дрожащим голосом.

— Мне все равно, что он будет думать! Сегодня я потерял сына! Потерял сына! — в отчаянии закричал Леонидас.

Иветти элегантно прошмыгнула в ванну и там выплакала последние слезы. А затем вместе с Леонидасом отправилась в Фес, куда уже отбыл Диогу, чтобы разобраться с этим молодчиком.

Внизу в холле гостиницы в Фесе отца и Иветти встретил Он только что вернулся после второго визита в дом Али, куда ездил извиняться за свой проступок.

— Они вернулись, и отец кипит от ярости, — предупредил Лукас брата, быстро поднявшись в номер. — Он просто в бешенстве, а Иветти все время плачет, льет крокодильи слезы. Может, они поссорились?

— Сейчас расскажу ему все! — Диогу был полон решительности. — Пойдем со мной!

— Нет, иди один, — отказался Лукас.

— Да ты и вправду трус! — хмыкнул брат. Лукас спустился вниз, не подозревая, что за ним по пятам шла его мечта — та самая танцовщица, которую он увидел в доме Али, друга Албиери. Она кралась по коридору, прячась за повороты. В какой-то момент Лукас почувствовал на себе чей-то взгляд, но когда обернулся, девушка уже спряталась за углом.

А Диогу пробовал все рассказать отцу.

— Я уже все знаю! — холодно и резко бросил Леонидас.

Диогу понял, что ушлая Иветти его опередила. Он бросился в объяснения, если их можно было так назвать.

— Я не знал, что она твоя возлюбленная… И у меня не было времени думать, хочу я ее или не хочу… Она так смотрела на меня… Прижала меня к стене, задрала платье, и понеслось… Она взяла ствол, папа…

Даже тупой бы понял о чем речь, но Леонидас остался в недоумении. Конечно, умом он понимал, что его Иветти повела себя, как шлюшка, но сердцу в это верить не хотелось.

— Что такое — заорал Леонидас с красными от гнева глазами.

— Это ложь! Ложь! — внезапно выбежала плакальщица Иветти. — Я этого не хотела! Я говорила ему, что я невеста Леонидаса Ферраса!

Отец ударил Диогу по лицу.

— Так ты еще и лжешь?!

— А ты не веришь мне?! Ты веришь этой охотнице за деньгами?! — в ответ закричал Диогу, повернулся и выскочил вон.

Он понял, что проиграл, и ему здесь больше нечего делать. Кусая губы и еле сдерживаясь, Диогу бросился к Албиери, надумав немедленно лететь вместе с ним в Бразилию. Крестный выслушал его и, как всегда, попытался погасить новый разгоревшийся конфликт.

— Мальчик мой, не принимай решения на горячую голову, — ласково сказал он.

— А я и не принимаю! — заявил Диогу. — Можно мне пожить у тебя? Ну, пока, временно… кивнул. Он ни в чем не мог отказать своему любимцу и понимал, что ситуация сейчас сложилась непростая.

— Ты ведь знаешь обо мне почти все… Я всегда говорил, что мне не нужны дети, потому что мой сын уже родился — это ты, — объяснил то, что и так уже давно всем было ясно. — Поеду ка я к Леонидасу. По-моему, ему сейчас ничуть не легче, чем тебе.

Доктор не ошибся — он нашел своего друга в полубезумном состоянии. Прогнав сына, Леонидас уже не хотел ни ласк игривой красавицы Иветти, ни ее льстивых речей. Он не верил ей так же, как и Диогу. И, пожалуй, она его потеряла, хотя все еще не сознавала этого и торжествовала, думая, что выиграла. Албиери безуспешно попытался успокоить Леонидаса, но тот был в такой ярости, что даже не желал слушать ученого.

— Я не в силах больше видеть ни Иветти, ни Диогу! — заявил Леонидас. — Пожалуйста, отправь эту насквозь лживую даму куда-нибудь подальше от меня. Я боюсь ее оставлять рядом с Лукасом.

— Аугусто, он меня бросил? — дрожащим голосом спросила Иветти, когда взбешенный «львеночек» вышел.

— Надо подождать, — мягко посоветовал ей Албиери. — Пройдет какое-то время, Леонидас остынет, вот тогда и можно будет попробовать наладить ваши отношения. Но не сейчас… Придется набраться терпения… Это единственный выход.

Иветти уставилась в пол, глотая слезы. Только теперь до нее дошло, что она испортила все сама.

Глава 6

Поехать в дом Али вторично, Лукаса заставил Албиери. Генетик считал, что необходимо попросить прощения за проступок, иначе бедной, ни чем не повинной девушке сильно достанется из-за Лукаса.

— Мой мальчик, пойми — здесь свои законы! — твердил ученый. — И не нам их изменять! Пока мы находимся в Марокко, нужно приноравливаться к здешним обычаям и с ними примиряться. Иного выхода нет.

— Ладно, пошли! — пробурчал Лукас.

Он ни за что бы не согласился снова ехать в дом этого занудного мусульманского друга своего крестного. Но Лукаса просто неудержимо тянуло опять увидеть красотку танцовщицу, не выходившую у него из головы. И поводом стоило воспользоваться.

В это время Жади, Зорайде и Латиффа спешно собирались идти на тренировку по женскому футболу. Жади впервые примеряла платок, в соответствии с традициями мусульманок, стараясь покрыть им голову покрасивее, и поэтому немного отстала от своих спутниц. Сестра и служанка уже ушли, когда Жади, наконец, спустилась с лестницы и побежала к входной двери. Вошедший Лукас столкнулся с девушкой лицом к лицу… Он инстинктивно протянул руку и дотронулся талии незнакомки. Смело… Она от неожиданности выронила платок, который держала в руках, так и не накрыв им волосы. Лукас торопливо попытался поднять его, девушка тоже, и Лукас ненароком коснулся ее руки. Словно ток пробежал по их пальцам, и незнакомка моментально отдернула руку. Они оба некоторое время стояли молча, как изваяния…

Лукас первым решился прервать молчание.

— Вы говорите по-португальски? — несмело спросил он.

И незнакомка на чистейшем португальском объяснила, что она идет на футбольное поле, и умчалась. Лукас попытался побежать за ней, но вскоре потерял ее из вида, плохо ориентируясь в незнакомом месте, и, расстроенный, вернулся в дом Али. Там Албиери горячо обвинял своего старого друга в том, что тот стал варваром. Нельзя так слепо подчиняться законам ислама! — твердил он. Нельзя становиться ортодоксальным и фанатичным. В ответ Али уверял, что Аугусто мнит себя Аллахом, думая, что может клонировать человека. Доктор пытался это отрицать — он всего лишь занимается животными, но хитрый Али ему не верил. Разговор прервал Лукас, явившийся извиниться за свой проступок.

Али благосклонно кивнул — он обожал вежливых и покорных ему молодых людей — и тотчас усадил гостя пить чай.

— А почему у вас на стенах совсем нет картин? — с любопытством спросил Лукас, прихлебывая вкусный горячий напиток.

— Наша религия запрещает рисовать живых существ, потому что таким образом человек стремится стать выше Аллаха, — важно объяснил Али.

Албиери снова возмутился.

— Да каким образом одно связано с другим? — вспылил он.

И спор между давнишними друзьями разгорелся с новой силой, поэтому никто из них не заметил, как Лукас, которому быстро надоело их слушать, опять от них сбежал.

Он отправился искать футбольное поле, о котором говорила девушка, и любовь привела его именно туда. Заметив свою прекрасную незнакомку, Лукас радостно махнул ей рукой, приглашая пойти с ним. Сердце его тревожно вздрагивало: согласится она или нет? Согласится или нет?..

Танцовщица кивнула и ловко, с удовольствием удрала от немолодой женщины-мусульманки, увлеченно наблюдающей за тренировкой. Лукас догадался, что эта женщина приставлена следить за его проворной красоткой.

А та стремительно бежала к старинным развалинам, которые ей недавно показала Зорайде. Лукас поспешил за ней. Среди этих руин дворца какого-то шейха они наконец-то и познакомились…

Слегка запыхавшись, девушка остановилась и повернулась к Лукасу. Ее огромные выразительные глаза горели.

— Я все время думаю о тебе… — неуверенно признался Лукас. — Как тебя зовут? Кто ты?.. Незнакомка вновь блеснула большими глазами.

— Меня зовут Жади… Это в переводе значит камень Нефрит. Он когда-то спас от гибели мою мать. Я выросла в Бразилии, но мама умерла, и мне пришлось приехать сюда к дяде. Я здесь совсем недавно и чувствую себя в Марокко совсем чужой…

Она грустно и задумалась, и Лукас, почти машинально, желая немного утешить, коснулся ее руки. Жади тотчас пугливо отстранилась.

— По нашим мусульманским обычаям на не должен прикасаться к женщине до свадьбы. Это «харам» — грех, — объяснила она и внезапно невпопад добавила: — Но я все равно выйду замуж только по большой любви.

Тут послышался женский голос, и девушка убежала, чтобы не навлечь на себя еще больший гнев своей надсмотрщицы.

— Мне нужно идти! Меня уже ищут!

Она проскользнула мимо Лукаса, который едва успел крикнуть ей вслед свое полное имя и название гостиницы, где остановились Феррасы.

— А как я тебя еще смогу — закричал он, но Жади уже мчалась по направлению к застывшей неподалеку той самой женщине-мусульманке, которая за ней следила.

Зорайде встретила Жади сурово и сразу заговорила о том, что девушке нельзя одной ходить по улицам. Иначе ее может поймать бедуин и увезти в свой гарем, и никто ее не спасет… Жади слушала служанку вполуха и, загадочно улыбаясь, думала о своем, явно что-то замышляя…

Дома Жади умышленно покорно склонилась над Кораном, якобы изучая его и спрятав в книгу хитрые глаза. Она стояла на балконе, откуда ей было хорошо видно и слышно, как дядюшка раздает приказания на кожевенной фабрике. Но ее мысли витали очень далеко и от фабрики, и от дяди, и от Корана. Подошла Зорайде и сообщила, что вместе с Латиффой уходит на рынок, а дядя Али предупредил, что скоро будет спрашивать у племянницы задание.

— Ты помнишь, я надеюсь, что он приказал тебе выучить отрывок из Корана? — строго спросила служанка.

— Конечно, конечно! — послушно закивала Жади и с готовностью продемонстрировала книгу. — Видишь, я как раз учу текст!

— Вот и умница! — похвалила ее служанка и удалилась, очень довольная смирением девушки.

Едва Зорайде скрылась из вида, Жади ухмыльнулась и прошмыгнула в комнату. Она пару раз оглянулась, опасаясь слежки, но вокруг никого не было. Тогда Жади торопливо схватила толстую телефонную книгу и быстро отыскала в ней телефон гостиницы.

— Пожалуйста, попросите мистера Лукаса Феррас, — сказала она в трубку, когда ей ответили. Жади очень волновалась, сердце билось, как безумное, щеки горели. Лишь бы ее никто не услышал…

— Алло! — наконец, отозвался Лукас. — Я слушаю… Кто это?

— Это я, Жади… — прошептала девушка, снова встревоженно оглядываясь.

— Я все время думаю о тебе… — повторил Лукас свои слова, произнесенные на развалинах.

Жади растрогалась, но, к сожалению, выслушивать понравившиеся ей признания было некогда.

— У меня очень мало времени на разговор с тобой, — объяснила она. — Но ты не должен искать меня, и ты не можешь больше приходить к нам в дом, как раньше. — Жади постоянно нервно озиралась, боясь, что кто-то может войти в комнату.

— Давай лучше поговорим об этом при встрече… Скажи, когда ты сможешь меня увидеть, — с надеждой отозвался Лукас.

— А я буду встречаться с тобой одна?

— Ну да, конечно… А что тут такого? — удивился Лукас.

— Ты с ума сошел! Это невозможно! — пробормотала Жади.

— Дай мне свой номер телефона! — стал настаивать Лукас. — Я позвоню тебе…

— Нет, это нельзя, я не хочу, ты звонил мне, — продолжала шептать в трубку Жади.

На самом деле ей хотелось этого больше всего на свете.

— Но я вечером улетаю, и, возможно, мы никогда больше не встретимся.

Жади больно прикусила губу. Никогда?! Это ужасно… Какое страшное, жестокое слово…

— Это к лучшему, — сказала она, взяв себя в руки.

Лукас продолжал требовать у Жади номер телефона, когда в гостиничный номер вошел Диогу и заявил с порога:

— Брат, ты не представляешь, что случилось там, в Эль-Жадиде!

Но Лукас не слушал его и не расставался с телефонной трубкой. Закончив на неопределенной ноте, не дав ни номера телефона, ни надежды на свидание, Жади сказала, что кто-то идет, и бросила трубку.

Диегу устроился в кресле, рядом с братом, в ожидании интересной истории о «сверхважном» разговоре Лукаса, и начал доставать брата.

— Кто это был?

— Девушка, с которой я познакомился, — Лукас попытался придать минимум значимости этому событию. — А почему ты приехал раньше отца?

— Подожди… Ты познакомился с девушкой?

Без моей помощи?! — Диогу неприятно удивился. Он привык во всем опекать несамостоятельного брата. — А кто она?

— Неважно, — буркнул Лукас.

— И когда ты познакомишь меня со своей пташкой?

— Никогда! — взорвался брат. — И не смей насмехаться над ней и надо мной, у нас все очень серьезно! Это особый случай! — Лукас и вправду стал сосредоточен, каким его раньше никто не видел.

— Что с тобой? Ты прежде таким не был! Мы все делили… В особенности, девушек, — в свою очередь, возмутился Диогу.

— Она другая, — холодно отозвался Лукас и подумал: «А я по-настоящему втюрился, влюбился, потерял голову…»

— Чем это она другая? — продолжал приставать Диогу. — Все девушки одинаковы!

— Она никогда еще ни с кем не целовалась, понял? Никогда ни с кем не обнималась!

— И это тебе нравится? Ты взволнован из-за того, что она никогда ни с кем не целовалась? А что ты собираешься с ней делать? Тебе нужна такая неумеха? — ухмыльнулся Диогу, хотя в душе позавидовал брату.

— Именно нужна.

— Ну, ты и глупый! — улыбнулся Диогу и тихо вздохнул.

Ему вдруг очень захотелось стать точно таким же дурачком… И найти себе именно такую, ничего не умеющую девушку… Чтобы учить ее целоваться… Да, это здорово, — подумал Диогу, — братец прав…

Положив трубку, Жади опять уткнулась в Коран. Вошла вездесущая Зорайде — как только она умудрялась все видеть, слышать и знать?! — и спросила, кому Жади звонила.

— Никому… — пробурчала Жади, не отрываясь от текста.

— А что здесь делает эта телефонная книга? — спросила служанка, сверля девушку острым взглядом.

— Не знаю, — ответила она.

— Ну и врешь же ты! — воскликнула Зорайде. — Тебя зовет Али, чтобы проверить, как ты выучила Коран. Иди и смотри, не опозорься! Иначе тебя ждет суровое наказание!

Жади встала и поплелась к дяде. Коран она действительно читала, но вот насчет выучить…

Однако память у нее была хорошая, и Жади сейчас очень рассчитывала на нее. И действительно, все обошлось. Жади начала говорить об Аллахе, а Али поддерживал племянницу, цитируя священную книгу мусульман: «Он повелевает жизнью и повелевает смертью…»

Жади закончила повторять слова Корана и взглянула в беспросветную даль. В ее голове вновь зазвучали слова Лукаса: «Возможно, мы никогда больше не встретимся». Она была взволнована уже продумывала новый план. Жади оказалась не в силах просто так свою первую любовь…

— Завтра ты выучишь тот отрывок, который я отметил, — сказал дядя.

Но Жади слишком глубоко ушла в себя, чтобы понять, что он ей сказал. Настоящий тиран, подумала Жади, и в ее огромных очах засверкали хитрые искры.

— Дядя Али, я хочу ходить в платке, — сказала она и улыбнулась. — Как твои жены. Мне это нравится — видны только одни глаза.

— Если ты так хочешь, пожалуйста! — явно обрадовался дядя спонтанному решению племянницы.

Похоже, она берется за ум. Все-таки Али — отличный воспитатель. Он гордо похвалил сам себя в уме.

Жади нежно поцеловала ему руку и помчалась на кухню к Зорайде. Там она торопливо что-то съела — даже не поняла, что именно — и объявила служанке о своем решении теперь всегда ходить в платке.

— В платке? Почему? — куда более недоверчивая, чем Али, Зорайде в очередной раз нацелила на девушку сверлящий взгляд.

— Так я быстрее привыкну! Я ведь не хочу замуж, а раз никто меня не видит, то никто и не выберет меня — юлила плутовка Жади. — Пойдем со мной на базар!

Но Зорайде отказалась, и тогда Жади решила взять с собой другую служанку, огромную негритянку.

Тут в кухню ворвалась и закружилась от радости.

— Звонила Назира! К нам едет мой жених!

— Зачем? — проскрипела Зорайде.

— Наверное, чтобы ускорить свадьбу, — Латиффа просто излучала счастье. — Мне так хочется одеться пособлазнительней!

— Я ухожу! — сказала Жади. — Вместе со служанкой.

— Постой!.. Здесь что-то не так… — продолжала скрипеть Зорайде.

Она была, в сущности, доброй и отзывчивой, но ревностно исполняла роль надзирательницы, порученную ей Али. И сейчас она что-то подозревала, но обосновать свои подозрения пока не могла.

Жади, накинув на себя черную паранджу, тащила за собой по базару огромную негритянку в сторону гостиницы, где остановился.

— Нам не туда, — заговорила служанка сиплым мужиковатым голосом.

— Нет, туда, — возразила Жади. — Мне пришла посылка из Бразилии, Рио, Бразилия, Бразилл, понимаешь? Ее надо получить. Пойдем!

В результате нечеловеческих усилий Жади удалось потащить негритянку в свою сторону за мифической «посылкой», которой в природе не существовало. Хотя существовал Лукас Феррас — посылка внушительных размеров…

Жади не подозревала, что ее судьбу и судьбу Латиффы в это время вершили в доме Али он сам, Назира, Сайд и Мохаммед. Латиффа и Зорайде пытались подслушивать, но у них ничего не выходило.

Назира сидела с вымученной улыбкой. Она очень не хотела, чтобы женился на Латиффе. Назире не нравилась эта вечно танцующая, явно легкомысленная девушка. И ей пришло в голову спросить у Али, не было ли случайно у Латиффы кормилицы-ливанки Тамары.

Али удивился и кивнул. Да, именно ливанка Тамара выкормила Латиффу. Настроение старой девы тотчас улучшилось. Ведь теперь брак Саида и Латиффы невозможен — у них была одна кормилица, а значит, они родственники по законам ислама.

НЕ успел Али огорчиться — он уже настроился на то, что их семьи породнятся — как у Мохамеда возникло свое предложение.

— Я тоже ищу себе жену, и меня не кормила молоком ливанка Тамара. Поэтому я могу жениться на Латиффе. Если вы согласитесь…

Назира была довольна. Сайд понравился Латиффе, и, следовательно, Назира теперь уж точно сильно испортит этой счастливице настроение.

Пусть не радуется! Али сразу согласился с предложением Мохаммеда. А тот, воодушевившись, продолжал:

— Но чтобы брат не остался без жены, можно сосватать ему сестру Латиффы — Жади, которая очень красива, по словам Назиры.

Как раз в эти минуты ни о чем не подозревающая Жади и огромная негритянка подходили к гостинице, где жил Лукас. Девушка оставила негритянку в холле, а сама направилась «за посылкой».

И тотчас увидела внизу Лукаса. Отправив брата выяснять отношения с отцом и Иветти, он торопился исчезнуть на время, чтобы тоже не попасть под горячую руку старшего Ферраса.

Сначала Жади кралась за ним по коридору, а потом смело вышла навстречу… Их взгляды пересеклись, и они вновь не могли оторваться друг от друга.

— Жади… — ласково пробормотал изумленный Лукас. — Ты здесь… Вот неожиданный подарок…

— Если меня кто-нибудь увидит в отеле — я пропала! — прошептала Жади.

— Тогда пойдем отсюда!

— Но ты иди впереди, а я пойду следом, — она оглянулась по сторонам.

— Зачем? — не понял Лукас.

— Женщина в чадре рядом с иностранцем?!

Если решат, что я совершаю грех, меня арестуют.

— Только потому, что ты идешь рядом со мной?! Тогда сними эту чадру! Что за дурацкие законы!

— А вдруг меня кто-нибудь узнает? — сказала Жади с неподдельным беспокойством. — Это конец! Нет, ты иди вперед, а я пойду за тобой, иначе я уйду домой!

Лукасу оставалось только подчиниться.

Они уединились на балконе гостиницы.

— Я хочу заниматься музыкой, а отец заставляет меня изучать право, — рассказывал Лукас. — И я постоянно думаю о тебе. Это правда… Я сам себе удивляюсь.

— Я тоже все время вспоминаю о тебе. Наверное потому, что ты бразилец, и ближе мне, чем мои родные, — задумчиво ответила Жади. — Рядом с тобой я чувствую себя, как дома.

— Только поэтому? — Лукас был разочарован, он ожидал большего.

— И потому, что познакомилась с тобой давно… еще в другой жизни.

— Ты веришь, что человек живет несколько жизней?

— Я уверена в этом, а ты? — Жади не отрывала взгляда от Лукаса.

— Никогда не размышлял над этим. Но теперь, познакомившись с тобой, думаю, что это верно. Знаешь, что происходит со мной? Я помню тебя, помню не разумом, конечно… Мое сердце помнит тебя…

— Мое тоже…

Их губы сблизились, но в самый последний момент Жади отклонила голову и сказала, что ей пора.

— Подожди… Ты забавная, говоришь, что отличаешься от своей семьи, но это не так! — вспылил Лукас, но его возмущение быстро исчезло.

— Все так, но меня ждет служанка… Я позвоню тебе… — и Жади убежала.

Дома ее поджидала Зорайде. Ей доложила негритянка, что Жади уходила за таинственной «посылкой», но вернулась с пустыми руками. И Зорайде пообещала резвой девушке, что если такое повторится, она все расскажет Али. Жади не слушала ее, радостно танцевала и плела всякую околесицу про соседку из Бразилии.

Она не догадывалась, как в это время ее дядя Али умолял Аллаха дать ему знания и достаточно терпения, чтобы сделать свою племянницу счастливой.

Глава 7

Иветти уезжала из гостиницы в Фесе. Она искренне плакала, понимая, теряет. И горестно в который раз повторяла себе, что во всем виновата сама. Но теперь ничего не исправить… «Львеночек» сурово выгнал ее прочь.

Старший Феррас тоже переживал их разрыв, но больше всего он страдал оттого, что так жестоко ошибся в своей избраннице. Леонидас сказал Лукасу, что они поедут в Париж вдвоем, но сын внезапно объявил, что он еще не все посмотрел в Марокко.

— Да что же это такое?! — взвился Леонидас. — У меня остался один лишь ты, и ты капризничаешь! Что тебе еще смотреть в этом Марокко?! Боюсь, что ты мне тоже врешь!

Лукас немного помялся и раскололся.

— Да, папа, понимаешь, я встретил тут необыкновенную девушку, с которой хотел бы быть….

Леонидас фыркнул.

— Я так и знал! Но мне твоя новая фея безразлична! Так что собирайся!

Жади бродила по рынку вместе с Латиффой и Зорайде. Сестра мечтала о предстоящей свадьбе и выбирала ткани поэротичнее. Но ее надежды рухнули в тот же день. За ужином открылась страшная правда. Дядя сначала заявил племянницам о том, что им неплохо бы отъесться, чтобы стать женщинами величиной во всю кровать, а затем сообщил, что они здорово поменялись женихами, и Жади тоже выходит замуж.

Латиффа ужаснулась и крикнула:

— Я не выйду за Мохаммеда, за этого урода! И закатила истерику у ног Зорайде. Латиффа плакала и кричала, что ею хотят пожертвовать, как бараном, а Жади сидела тихо и вспоминала о том, как она хотела учиться. А потом закричала, что напугает этих женихов.

— Да так, что они сами не захотят на нас жениться! — в отчаянии пообещала Жади.

И тоже кинулась к Зорайде и выпалила, что влюблена, и не может выйти замуж за другого…

Зорайде молча слушала девушек. Не в ее воле было что-нибудь изменить, хотя она сочувствовала обеим невестам и понимала их.

— Что же ты молчишь?! — в исступлении закричала Жади и зарыдала, присоединившись к горькому плачу сестры…

Диогу решил вернуться домой, в Рио. Что ему делать теперь в Марокко? Все произошло так, как он хотел — отец расстался с Иветти, но какой ценой… Диогу потерял отца.

Грустный, он приехал из аэропорта домой. Далва обрадовалась ему, но быстро догадалась: случилось что-то нехорошее.

На ее расспросы Диогу реагировал вяло, темнил, уклонялся от ответов… Наконец, Далва поняла, что якобы во всем виновата Иветти.

— Да чем же она тебе так насолила? — приставала экономка к юноше.

Тот отмахнулся.

— Я поеду к Албиери. Знаешь, Далва, я буду жить теперь у него…

И пока ошеломленная служанка собиралась с мыслями, Диога позвонил Эдне и попросил ключи от дома доктора.

— Я тоже буду там жить, — внезапно заявила Эдна, — и сама присмотрю за тобой.

Диогу скривился. Но выбирать ему не приходилось. Лучше уж жить в одном доме с Эдной, чем с отцом, который его прогнал. Ладно, все образуется… И, видимо, доктор тоже не прочь начать новую жизнь, раз его секретарша уже намыливается в его дом. И это хорошо. Пора заканчивать его одинокую жизнь!..

— А пока Аугусту отсутствовал, — продолжала Эдна, — мы устроили экскурсию для детей в коровник, где у нас живут клонированные коровы. Там я и другие сотрудники клиники доктора рассказывали, как мы делим эмбрионы, показывали самих коров. Они совершенно одинаковые! Дети были в восторге, — воодушевленно рассказывала Эдна, и в ее голосе Диогу уловил интонации генетика.

Далва была недовольна тем, что Диогу уедет. Да тот еще сообщил ей, что собирается летать на вертолете!

— Зачем? — испугалась верная служанка. — Это ведь очень опасно! И потом есть пилот! Разве можно так рисковать?

Но Диогу вновь махнул рукой и отправился в дом ученого, где уже расположилась Эдна. Она даже поселилась в комнате владельца. Вероятно, я прав, — подумал Диогу. — Между ними все оговорено и решено. А я буду здесь третьим лишним. Как все неудачно получилось…

Вспоминает ли обо мне отец?..

Вернувшийся домой Леонидас сразу начал расспрашивал Далву о Диогу, но не хотел показать, что уже начинает скучать по сыну. Старший Феррас понимал что погорячился, поспешил со своим решением, но пока менять ничего не торопился. Он думал и о сыне, и о Иветти. Она тоже очень расстроена и подавлена. И ей, конечно, не хочется снова устраиваться на работу, хотя что поделаешь?.. И все же Иветти надеялась, что еще не все потеряно, и ее «львеночек» может к ней вернуться. И ждала этого момента.

Преданная нянюшка тотчас позвонила Диогу.

— Ты должен возвратиться домой! — убеждала она. — Отец расстался с этой Иветти, а потому вам нужно немедленно помириться. Ты меня слушаешь?

— Угу, — пробормотал Диогу, рассматривая фотографию одной из своих знакомых девушек, Маизы.

— Отец получил фотографии клонированных телят и обрадовался, — продолжала Далва. — А я считаю, что твой Албиери виновен во всех смертных грехах, хотя была бы рада, если бы мне так же легко доставались деньги, как профессору!

Экономка умолчала лишь о том, что ее интересный спор с хозяином по поводу клонирования прервал очередной звонок Иветти. Но Леонидас показал знаком, что не хочет ней говорить.

И это порадовало служанку.

Пока Диогу обживался в доме Аугусто к Эдне явилась Деуза. Секретарша собиралась привести свои ногти в порядок к приезду профессора. Подруги начали болтать. Деуза твердила только о ребенке, без которого не представляла себе своей жизни.

Эдна же говорила лишь о любви к Албиери.

— А он тоже тебя любит? — с интересом спросила маникюрша.

— Да профессор влюблен в меня вот уже десять лет! — воскликнула Эдна и сама поверила в свои слова. — Он просто не хочет этого признать, потому что очень робок, как большинство ученых.

Вот я и надумала ускорить события и переехать сюда! Думаю, он обрадуется, когда приедет и увидит меня здесь.

Деуза посмотрела на подругу с сомнением, а хорошо слышавший этот разговор, тоже недоверчиво хмыкнул и отправился к своему инструктору по вождению вертолетов.

Диогу давно мечтал летать. Подняться в небо и чувствовать себя там уверенно и спокойно — вот о чем он часто грезил вечерами. И вот теперь, наконец, его мечта сбудется!

Пилот открыл дверцу вертолета. Диогу уселся на место второго пилота, закрутился пропеллер.

Машина легко оторвалась от земли. Инструктор давал Диогу указания, но тот слушал его вполуха, повторяя, что летать «классно». Ему не терпелось самому повести вертолет, но инструктор говорил, что еще нужно учиться… Какими нудными бывают эти старшие!..

Рио сверху смотрелся великолепно. Диогу любовался видами города, видел себя у штурвала и заявил инструктору что ничего не боится в отличие от брата, который родился рохлей и страшится высоты.

— Это несмотря на то, что мы близнецы, — добавил Диогу. — Мы с братом очень разные. Хотя внешне нас не отличишь.

Инструктор усмехнулся.

— Ты слушай внимательнее, по сторонам не глазей, — сказал он. — Иначе будешь учиться долго.

После занятий счастливый Диогу отправился к дому Феррасов. И был возмущен, увидев, что одновременно с ним туда пришла и Иветти.

— Я тотчас уеду, если она не уйдет! — поставил отцу условие Диогу.

— Уезжай! — заявил Леонидас. И взбешенный Диогу уехал.

— Львеночек, — нежно протянула Иветти, — надеюсь, мы помирились?

«Львеночек» молча усадил свою «львицу» в машину и лишь тогда объявил ей, что между ними все кончено. Но Иветти не собиралась сдаваться просто так, без боя. Она явилась сюда Не для этого.

— Давай поговорим еще раз! — начала она ласково уговаривать. — Поедем ко мне домой! В машине неудобно… Я тебя очень прошу!.. Ну, что тебе стоит?..

Леонидас заглянул в ее лживые и такие прекрасные глаза и все-таки капитулировал — согласился поехать. Торжествующая Иветти откинулась на спинку сиденья.

Хоть бы она поскорее наставила ему рога! — возмущался Диогу по дороге к Албиери. Там он выложил все изумленной Эдне, выслушавшей его с огромным интересом. Какая женщина не любит чужие подробности!..

А у Леонидаса с Иветти страсти только разгорались. У себя дома она стала вновь умолять его выслушать ее. Но «львеночек» большого желания слушать не выражал и торопился уйти. Тогда Иветти опять решилась на старый трюк и снова начала обвинять во всем Диогу. И вновь ошиблась. Леонидас решительно встал, Собираясь уходить. И тут Иветти отчаялась и просто-напросто загородила ему проход к двери.

— У меня никогда не было столько денег, сколько у тебя, но я порядочная женщина, а твой сын — безнравственный! — закричала сорвавшаяся Иветти. — Я не скрываю, что у меня были мужчины, но я всех их любила!

Это был еще один ошибочный шаг. Какому мужчине понравится упоминание о его предшественниках?! Да плюс к этому, если их насчитывается много…

Леонидас не желал никому звонить, смотрел мрачно и ждал, когда ему дадут возможность уйти. Не драться ведь ему с женщиной! Прикусив губу, поникшая Иветти отошла от двери, поняв, что снова проиграла. Какая я глупая… — печально и справедливо подумала она.

— Ты можешь уходить! — бросила она Леонидасу. — Я не хочу больше унижаться перед тобой и немедленно стану шлюхой!

Он никак не прореагировал на ее вызывающее заявление, бросил на нее горький и презрительный взгляд и стремительно вышел.

Оставшись одна, брошенная невеста вытерла непрошеные слезы, оделась посексуальней и действительно отправилась на улицу. Иветти не шутила и принялась на самом деле цеплять клиентов. Делала она это умышленно, напоказ, на глазах своего «львеночка», который оказался не в силах никуда уехать, и в ярости наблюдал за происходящим из машины.

Иветти легко нашла себе клиента, но тут уж Леонидас не выдержал, выскочил из авто и поцеловал свою несостоявшуюся шлюху…

Разгневанный неудачник-клиент, оставшийся неудовлетворенным, удалился с разобиженным видом. Но «львица» и «львеночек» не обратили на его уход никакого внимания.

Глава 8

На следующий день Жади пересказала дяде новый отрывок из Корана. Али остался доволен.

Он осторожно пытался привить племяннице желание замужества, но она вовсе не хотела стать женой совершенно незнакомого человека и твердила, что признает брак только по любви. Чтобы хоть немного смягчить сердце глупой, на его взгляд, племянницы, Али отпустил ее с сестрой на рынок.

Латиффе не терпелось выведать, в кого влюблена Жади, но та смутилась и убежала, воспользовавшись случаем. Она отправилась снова звонить Лукасу… Разве можно было упустить такой замечательный шанс? Его Жади сами подарили неосмотрительные дядя и сестра, еще плохо знакомые с ее хитростью и изворотливостью. А впрочем, какая женщина не становится ловкой и лукавой, когда ей нужно добиться своего в любви?..

Жади с Лукасом договорились встретиться на развалинах. И Жади снова убежала от служанки на рынке, заставив Зорайде и Латиффу опять волноваться, куда подевалась эта «сумасшедшая».

Похоже, такие побеги становились ее привычной практикой. И Жади это нравилось.

Встретившись, юноша и девушка долго стояли молча, любуясь друг другом.

— Поцелуй меня! — вдруг прошептала Жади. — Я хочу узнать вкус настоящего любовного поцелуя перед вечным заточением или смертью…

Прозвучало несколько высокопарно, но Лукас не услышал никакой патетики. Он просто-напросто тонул в огромных карих глазах девушки, с удовольствием и готовностью выполнил ее просьбу и с трудом пришел в себя.

— А почему ты сказала о смерти? И еще о заточении… Я не понял…

— Меня собираются насильно выдать замуж… — пробормотала Жади. — А если я не соглашусь… я ни за что не соглашусь! И тогда меня запрут в темнице… Или… — она замолчала, уставившись в землю.

— Что за чушь! — закричал Лукас. — Это чтобы сейчас, в двадцать первом веке, выдавали насильно замуж?! Это немыслимо! Да еще и запирать, убивать! Просто какой-то бред! Или ты так странно шутишь?

— Какие шутки? Таковы мусульманские законы, — серьезно объяснила Жади.

— Это не законы, это нарушение всяких законов! — снова закричал Лукас. — В общем, так…

Ты сейчас идешь со мной! Это самое правильное решение!

Но Жади отрицательно покачала головой.

— Нет, я пойду домой. На самом деле ты еще ничего не решил, просто предложил выход влиянием обстоятельств и эмоций. А им поддаваться нельзя. Прощай! И Жади легко выскользнула из развалин. Лукас молча и растерянно смотрел ей вслед. В общем, девушка была достаточно разумна, Что же ему делать дальше?..

Дядюшка притворился, будто поверил тому, что недавно приехавшая в Фес племянница заблудилась, но на сей раз его не обманули ее мнимая покорность и хитрая улыбочка. Они не предвещали ничего хорошего. И Али следовало бы поторопиться с устройством судьбы этой плутовки…

С этой минуты Жади уже не могла никуда убежать от дома дяди незамеченной. Незримо для нее самой за ней теперь следовал араб — слуга дядюшки Али, нанятый им для слежки за строптивой племянницей. Зорайде здесь было недостаточно.

Вернувшись в гостиницу, Лукас надумал посоветоваться с Албиери и сел возле него в кресло на веранде. Профессор обрадовался разговору крестника о его загадочной девушке, ради которой он остался здесь.

— Я уже предупреждал тебя, чтобы ты не связывался с марокканскими девушками, — наставительно сказал Аугусто выслушав его сбивчивый рассказ. — Здесь не влюбляются, Лукас, здесь женятся.

Крестник легкомысленно махнул рукой.

— Она не марокканка. Она приехала сюда из Рио после смерти матери.

— Смотри, чтобы тебя не занесло слишком далеко, — покачал головой профессор.

— Да меня уже унесло в такую даль, что-дальше некуда, — усмехнулся Лукас. — Скажи, разве тебе нравится жить одному?

— Мне иногда не хватало женщины в доме, но сейчас я не могу представить, чтобы со мной жил кто-то еще, — Албиери усмехнулся. — Я привык жить в одиночестве, у меня свои привычки и ритуалы. Любой человек в доме покажется мне теперь чужим и лишним.

— А если бы твоя невеста вернулась? — спросил Лукас.

— Мертвого нельзя клонировать. Для этого нужна живая клетка, — сказал генетик, думающий лишь об одном.

— Да при чем тут твое вечное клонирование и клетка? Я говорю совсем не об этом. Если бы она словно по волшебству вернулась к тебе! — юношу действительно занесло.

— Я не умею сочинять сказки, — вздохнул доктор. — Существует либо научный путь, либо никакой.

Крестник задумчиво смотрел на него и думал о завтрашнем свидании… Убегая, Жади все-таки успела шепнуть, когда и где…

Жади бежала по узкому темному проходу, не подозревая, что за ней незаметно крался приставленный Али охранник. Она пробиралась see к тем же развалинам. Там ее уже нетерпеливо ждал Лукас. Они крепко обнялись и нежно поцеловались.

— Это тебе, — Лукас протянул своей прекрасной леди какой-то полевой цветок.

— Спасибо, — радостно кивнула Жади. — А мой дядя уезжает! Он уже покупает билеты, но до его отъезда я выйду замуж.

— Только за меня, — быстро добавил Лукас. Жади широко улыбнулась.

— Мы будем счастливы, да? А сколько детей ты хочешь?

— Много! И обязательно похожих на тебя.

— Я не хочу терять тебя. И ни за что не потеряю! Я брошу все, я уйду из семьи! Я всегда буду рядом с тобой! Я не потеряю тебя! — повторяла, как заклинание, Жади. Ее глаза светились.

— Ты никогда меня не потеряешь, никогда! — с искренней любовью отозвался Лукас и опять поцеловал ее.

Они не могли оторваться друг От друга, а за ними пристально наблюдал охранник дяди Али. Влюбленные договорились, что Жади выкрадет у дяди свой паспорт, а Лукас купит ей билет до Рио.

— Завтра, в это же время, — прошептала Жади на прощанье.

Она выбежала из развалин, и ее сразу настиг и резко, больно схватил за локоть шпион.

— Беги, Лукас, беги! — закричала Жади, безуспешно вырываясь.

Судьба оказалась к ней неблагосклонной.

Домой Жади тащили силой. Она пыталась отбиваться от здорового охранника, но это было абсолютно бесполезно. В комнату разбушевавшуюся девушку помогала втащить Зорайде.

— Ты правда его целовала Жади? — Латиффу безумно интересовали подробности. — Прямо в губы?!

— Да, целовала! Целовала! Я не хочу провести жизнь так же, как мои сестры, которые ничего не чувствуют к мужьям, имеют по десять детей и стареют, так и не узнав, что такое настоящая любовь! — закричала обезумевшая Жади. — Я люблю его!

— Если мой жених узнает о твоем поступке, я не выйду замуж! — испугалась вдруг Латиффа.

— На девушке порча, — подытожила Зорайде.

— Я нашла человека, которого полюбила по-настоящему! — продолжала уже радостно Жади. — И я не отступлюсь от него! Никакая сила в этом мире не заставит меня выйти за какого-то.

Когда Зорайде ушла, Латиффа вновь прилипла к сестре.

— А как это целовать в губы? Расскажи… Это очень приятно?

Девушки обнялись и сели.

— Словами не описать… Сердце падает, все вокруг расцветает… Словно слушаешь музыку, которая уносит твою душу во Вселенную, — мечтательно объяснила Жади.

Латиффа слушала с огромным хотя понимала мало.

— Подожди, я привезла из Рио один бразильский фильм, где есть сцена поцелуя…

Жади порылась в своих вещах, нашла кассету, вставила в видеомагнитофон и показала эту сцену. Та сидела потрясенная. Довольно невинный эпизод произвел на нее впечатление намного сильнее любого откровенного порно, так как в Марокко поцелуи из фильмов вырезают.

А Жади терзалась перед разговором с дядей. И не напрасно. Али наградил ее кучей звонких пощечин и оскорблений, а потом еще оттаскал за волосы. После чего она не выдержала и назвала имя своего возлюбленного. Только она и здесь все равно обманула дядю, сказав, что ее любимого зовут Пол.

— Шлюха! Грязная потаскуха! Я устрою твою судьбу! — отчеканил дядя, запирая в комнате.

Жади молчала и думала о том, как же ей теперь быть и как увидеть Лукаса. Эти мысли вытеснили в ее голове все остальные.

Перед отъездом в Бразилию Албиери решил еще раз поговорить с Лукасом, но толку не добился. Крестник его почти не слушал, думал о своем, зато выпросил номер телефона Али, чтобы в случае чего обратиться к нему за помощью. На самом деле ему нужно было связаться с Жади. После того, как ее схватили, Лукас потерял покой. Он поспешил явиться к Али через несколько часов, и тот принял его с распростертыми объятиями. Ведь он не подозревал, что Пол и Лукас — это один и тот же человек.

— У тебя теперь есть семья в Марокко — это моя семья. И я всегда буду рад тебя видеть в своем доме, — сказал Али и стал учить гостя есть руками. — Ты не хочешь задержаться в Фесе?

— Да, я, пожалуй, останусь здесь на какое-то время, — отозвался Лукас, думая о Жади.

А к ней пришла Зорайде с едой. Едва служанка обмолвилась, что в их дом пожаловал крестник Албиери, пленница сразу выдала себя.

— Лукас? — выпалила она и залилась краской. Зорайде взглянула на девушку.

— Ты знаешь его имя? Это он, да?

— Помоги мне Зорайде! Помоги! — взмолилась Жади. — Кроме тебя, некому! А я жить не могу без него!

Зорайде секунду поколебалась и кивнула. Ей было жаль девушку, хотя она сама старалась подчиняться законам Ислама. Служанка осторожно вошла в гостиную, где сидел в одиночестве гость, и прошептала ему, чтобы он ждал Жади в то же время, на том же месте, завтра…

— В пять часов вечера… Если не придешь, никогда ее больше не увидишь, — прошептала Зорайде заговорщически и кивнула. — Помни — это все очень серьезно…

Юноша посмотрел на женщину с большой надеждой. Зорайде нравилось быть хранительницей тайн всего дома. Она чувствовала себя здесь главной, незаменимой, необходимой всем, начиная от хозяина и заканчивая его детьми. А сколько чужих секретов берегла верная Зорайде!..

Совсем недавно Латиффа призналась служанке, что ей уже начинает нравиться Мохаммед. Девушка разглядывала свои золотые украшения и улыбалась, глядя на себя в зеркало. И Зорайде порадовалась за нее. Если бы такой же счастливой оказалась и Жади…

Бедная Деуза никак не могла заставить Эдвалду сдать анализы.

— Ну, зачем тебе ребенок? — тщетно пытался он убедить Деузу в неразумности ее навязчивого желания родить. — Мы с тобой ведь ругаемся исключительно из-за этого!

У Эдвалду рыльце было в пушку. Он часто обманывал свою любимую, а потому особенно старался отвлечь ее сладкими речами.

— Ты ведь у меня просто богиня, настоящая красавица! — он восхищенно оглядел действительно прекрасную негритянку. — А представь, как может испортиться твоя несравненная фигура после родов! Подумай, как ты можешь растолстеть, подурнеть!

А заботы о ребенке?! Он будет не спать, непрерывно будить тебя по ночам! Ты этого хочешь?

— Да, хочу! — заявила Деуза. — Чтобы завтра же ты отправился в клинику, ясно?!

Эдвалду грустно кивнул и насупился. Он никак не мог понять свою любимую женщину. Для чего ей так понадобился ребенок?! Без него куда спокойнее…

Вечером они снова танцевали, стараясь забыть обо всем плохом. Но плохие новости подстерегали их и находили сами. Кто-то донес Деузе, что ее жених не может иметь детей. Как люди обожают трепаться! И сколько порой таят в себе зла! Кому понадобилось их рассорить?!

Красотка танцовщица поверила слухам и ушла от Эдвалду, не забыв, конечно, на прощанье устроить еще один небольшой скандал.

Она меня не любит, подумал Эдвалду. Конечно, у нее в голове только этот ребенок, она прямо помешалась на нем! Значит, все к лучшему… И хорошо, что мы расстались. Да и я тоже не очень ее люблю… Так, простое увлечение…

И Эдвалду нахмурился, убеждая сам себя в этом. Но он не слишком верил своим собственным доводам.

Леонидас пришел домой «на бровях» после бурной ночи с Иветти. Дома была одна Далва, которая страшно беспокоилась о Диогу, и очень не вовремя решила высказать свои опасения хозяину.

— Вы должны запретить Диогу учиться летать на этом винтолете!. — сказала она. — Каждый раз, когда он выходит из дома, чтобы сесть в свой винтолет, у меня сердце от страха сжимается! — почти с материнским предчувствием несчастья говорила старая нянька.

Но что могло интересовать Леонидаса теперь, когда он опять проводил сладострастные часы в объятиях своей дивной Иветти? Он лишь на ходу поправил Далву.

— Вертолет, а не винтолет, — заметил он и ушел наверх отсыпаться. Служанка печально посмотрела на ворот его пиджака, испачканный губной помадой. Как спасти Диогу, Далву не знала.

Нехорошие предчувствия мучили нянюшку почти все время. Да тут еще инструктор Диогу слег с острым приступом аппендицита и не смог лететь вместе со своим подопечным в Ангру. Няня всячески уговаривала юношу ехать на машине, но Диогу был непреклонен.

— Я умею пилотировать. Я уже летал много раз. Инструктор только сидит рядом и все время говорит «отлично». Все решено: я полечу один! Я прекрасно справлюсь, не волнуйся!

Но все предвещало Далве нечто зловещее.

Она немедленно бросилась названивать старшему Феррасу, но как раз в этот момент его ублажала Иветти. Телефонный звонок для влюбленной парочки оказался очень некстати. И трубку мгновенно сбросили с аппарата и отшвырнули в сторону…

А Диогу уже приехал в аэропорт, сел в вертолет и моментально взлетел, вспоминая указания инструктора. Над ним кружились грозные темнеющие облака. Проскользну, подумал он. Это ерунда… На всякий случай он связался с различными диспетчерскими, и все повторяли ему одно и то же — по его курсу большое скопление облаков. Диогу решил пройти под ними и ошибся, попав в их центр. Небо захватило его вертолет в свои холодные крепкие объятия. Шансов на спасение у него не было…

Далва потерянно бродила по пустому дому Феррасов. Неожиданно, ни с того, ни с — сего, с потолка сорвалась люстра и разбилась вдребезги. Экономка вздрогнула и вскрикнула от испуга. И сразу поняла, что случилось страшное. Она метнулась вновь звонить Леонидасу, но влюбленные, занятые лишь собой и поглощенные своими эгоистичными чувствами, по-прежнему не брали трубку. В тот вечер Леонидас, наконец, вновь пообещал Иветти, что они вот-вот поженятся, как собирались когда-то. Ликующая, она в ответ дала обещание подарить ему настоящее счастье, хотя плохо представляла себе, как это сделать, потому что приемчиков в запасе оставалось не так уж много. Но главное — вовремя посулить…

Старая няня в ужасе металась по дому, и тут в дверь позвонили.

Наконец-то! — обрадовалась экономка. — Это вернулся Диогу! Какое счастье!..

Она кинулась открывать, но на пороге стояла полиция. Они арестовали мальчика! — ужаснулась нянюшка. И услышала, что вертолет упал, и нужен человек, который может опознать тело.

— Тело?.. — еле слышно повторила Далву и залилась слезами. — Он… погиб?.. Разбился?! Нет, этого не может быть! Скажите, что это неправда!.

Полицейские стояли молча, всем своим видом выражая соболезнование. И старая женщина обреченно поплелась на опознание…

Приехавший домой Леонидас тоже не сразу смог поверить страшной вести. И только поняв все до конца, начал плакать.

Позвонила счастливая Иветти и изумилась, услышав резко изменившийся голос Леонидаса.

— Диогу?! — повторила она с ужасом, еще до конца не осознавая размеров и последствий трагедии. — Диогу погиб?.. Как же так?..

Она растерянно опустила трубку.

А я ведь очень виновата перед ним… — думала Иветти. Но я никогда его не ненавидела… Просто так получилось… Как же это переживет львеночек?.. Что с ним теперь будет?.. Он так любит сыновей…

Маленькая семья Феррасов стояла на грани настоящей катастрофы. Истинной трагедии.

Албиери вернулся в Бразилию и сразу поспешил в свою клинику. Там его окружили обрадованные сотрудники, рассказывая свежие новости.

Они все любили доброго рассеянного чудаковатого профессора.

Во-первых, перебивая друг друга, говорили они, Эдна переехала к нему, чтобы заботиться о Диогу, а, во-вторых, родились великолепные клонированные телята.

Из клиники довольный Албиери приехал к себе домой и с радостью встретил Эдну.

— Представь, вскоре можно будет клонировать человека из зрелой клетки! — начал он свой рассказ. — В Англии некий ученый Вилмут хочет клонировать животное из клетки тела, а там недалеко и до человека!

Секретарша слушала и кивала. Она была почти счастлива.

Правда, настроение доктора изменилось, когда он обнаружил в своем шкафу вещи Эдны. Почему это секретарша, без его разрешения, так нагло устроилась у него?! Он начал раздражаться и закипать, но, как человек воспитанный, предложил ей и дальше спать в его комнате, в то время как сам он будет ночевать на диване. Он не мог так просто выгнать Эдну, которой действительно был многим обязан. Кроме того, она обещала последить за Диогу. А с юношами всегда столько проблем… Ладно, пусть остается…

А потом пришла страшная новость о гибели его крестника… Профессор тихо опустился на стул и замер. Диогу больше нет?! Он вспоминал Диогу: маленького, потом почти взрослого… Такого любимого и родного… На помощь поспешила Эдна.

— Никто не смотрел на меня с такой любовью и гордостью, как Диогу… — с горечью признался ей Аугусто. — Лишь рядом с ним я чувствовал себя сильным… Он один считал меня гением, меня — генетика второго сорта! Я надеялся и мечтал жить с ним вместе… И вновь рухнули все мои мечты и надежды… Я опять одинок… Я потерял своего любимого мальчика…

Эдна словно только этого и ждала. Она с готовностью чмокнула доктора в щеку и заворковала:

— А обо мне ты забыл? Я люблю тебя! Очень люблю! И всегда любила! И хочу быть с тобой!

Ученый был явно растерян и никак не реагировал на ее слова. И Эдна тоже смутилась, отшатнулась и подумала, что зря она на что-то рассчитывала. Симона оказалась права. Эдна — всего-навсего секретарша, и ничего больше… И она закрыла пылающее лицо руками и убежала.

Албиери сидел, застыв от неожиданности. Кажется, он попал в серьезный переплет. А может, стоит положить конец своей свободной холостяцкой жизни?..

Генетик вскочил и побежал к Эдне просить у нее прощения. Секретарша сидела на кухне и плакала, но, увидев доктора, сразу постаралась взять себя в руки.

— Пусть ты меня не любишь! — заговорила она срывающимся голосом. — Это для меня неважно!

Это ничего… Я смогу любить за двоих! Поверь мне, у нас все сложится! Но тебе нельзя больше оставаться одному! Тем более, сейчас…

Профессор задумался. Эдна говорила правду: быть именно в это время одному невозможно… И что на свете лучше горячего завтрака, стираных носков и отутюженной рубашки?..

И торжествующая секретарша догадалась по его лицу, что она победила…

В назначенное время Лукас примчался к знакомым развалинам и начал искать любимую. Он пришел на место их прошлой встречи. Никого… Где Жади? Почему она задерживается? Та женщина в чадре из дома Али просила его не опоздать, и он пришел вовремя, но сама Жади… Где она?.. Лукас сел на землю и закрыл глаза. Потом тревожно посмотрел на часы и начал нервно кусать ногти. Сердце его ждало чуда, и в глазах светилась надежда… Юноша тяжело вздохнул. Почему не идет Жади?.. Что случилось?..

А тем временем полуодетая Жади сидела в комнате и тоже с тревогой и надеждой смотрела на верную служанку.

— Как только он уйдет, я тебя предупрежу, — сказала Зорайде и неслышно выскользнула за дверь.

Жади выглядывала через оконную решетку и вздыхала точно так же, как Лукас.

— Ушел? — с надеждой спросила она вошедшую служанку.

— Разговаривает по телефону, я не знаю с кем, — отвечала та.

— Уже девятый час!

— Успокойся, что должно случиться, то и случится, — попыталась успокоить Жади Зорайде.

Но влюбленные всего мира всегда хотят устраивать свое будущее своими руками.

Лукас больше трех часов встревоженно бродил по развалинам. Он уже был уверен, что Жади не придет. А это значит, что она покорилась судьбе, и между ними все кончено. Он впал в настоящее отчаяние, юный и влюбленный по уши… Он обежал все окрестности, в последней угасающей надежде выкрикивая имя «Жади».

— Жади! Жади! — продолжал повторять Лукас.

— Жади! — отвечало ему лишь суровое и равнодушное эхо.

Тогда Лукас вскочил на лошадь и поскакал по пустыне. Надвигалась песчаная буря. И в это же самое время в облака попал Диогу… Его вертолет заносило все сильнее и, в конце концов, неумолимо потянуло к земле. Через несколько минут после удара о землю прогремел взрыв…

В то же мгновение Лукас внезапно упал с лошади и потерял сознание.

Близнецы — это один человек, случайно родившийся в двух образах. Именно поэтому они так близки и всегда тонко чувствуют происходящее с другим…

Сколько он так пролежал, Лукас не помнил. Очнувшись в пустыне, он увидел какого-то мужчину, идущего впереди каравана. На секунду ему показалось, что это Диогу… И Лукас вновь потерял сознание…

Его нашли бедуины и увезли к себе в палатку.

Одна бедуинка накладывала компрессы Лукасу, а другая читала над ним молитвы. Уже наступила ночь, и в палатке, стоявшей посреди песков, горела одна-единственная слабая свеча. Лукас стал опять понемногу приходить в сознание. «Диогу» — едва слышно произнес он имя брата и вновь впал в беспамятство.

Затем он опять очнулся, и снова ему померещился образ брата, заметного сквозь тонкую занавеску. Лукас улыбнулся и закрыл глаза, а когда вновь пришел в себя, то сразу спросил, где Диогу. И опять потерял сознание…

— Надо искать тех, кто его знает, — произнес бедуин, первый увидевший юношу в пустыне.

Остальные согласно наклонили головы. Надо искать… Может быть, за юношу можно будет потребовать выкуп, кто знает?

Дядя наконец-то уехал, и Жади посчастливилось выйти из комнаты. Но тут выбежала вездесущая сестра, и Жади пришлось срочно прятаться. Зорайде старалась ей помочь, отвлекала Латиффу и вешала ей на уши лапшу.

Жади не очень вслушивалась в их разговор и молила Аллаха, чтобы женщины поскорее куда-нибудь скрылись. Наконец-то служанка увела Латиффу; и Жади бросилась к развалинам. Но Лукаса там, конечно, не было. Да и сколько может человек ждать?.. Однако Жади тотчас капризно надулась. Она расценила это как предательство, хотя даже представить не могла, что произошло на самом деле.

Уже стемнело. Опустошенная и подавленная, Жади поплелась домой. В глазах ее стояли слезы, но перед тем, как постучаться, она вытерла их и высоко подняла голову. Ей открыта Зорайде, и обе женщины постарались изобразить что-то вроде улыбки: служанка — вопросительную, девушка — радостную. Но едва Жади переступила порог дома, как тотчас кинулась в объятия доброй Зорайде и лишь тогда позволила себе заплакать по-настоящему…

— Что случилось? — спросила служанка, ласково поглаживая ее по голове.

— Он не пришел… — сквозь слезы пробормотала Жади.

— Значит, так должно было случиться… — задумчиво повторила Зорайде. — А ты знаешь, я теперь даже рада, что у меня никогда не было человека, ради которого я стала бы совершать глупости. Без него спокойнее…

— Лукас меня любил… — прошептала Жади. — Почему же он не пришел?!

— Вот и хорошо, что не пришел! — заявила служанка. — Меньше грехов! Выходи себе замуж и живи мирно и тихо! Далась тебе эта любовь!

Слезы у Жади моментально высохли.

— Без любви я не выйду замуж вообще! — решительно выпалила она. — И меня никто не заставит это сделать, даже дядя!

Али словно подслушал ее и позвал сестер в свой кабинет, где поведал о том, что скоро будет двойная свадьба — сразу у Латиффы и Жади.

Что бы такое придумать, чтобы не выходить за Саида — в панике думала Жади. И придумала.

Мысль работала быстро, отчаянно, времени не было… Дядя Али форсировал свадьбу. А что тянуть? Ему было все ясно в этой жизни.

Жади позвонила жениху и нагло сообщила ему, что у нее все тело в шрамах и нет зубов. Лучше и не придумать! Какой мужчина согласится жениться на этакой уродке? А ведь он ее ни разу не видел. И можно ли в этом вопросе доверять лукавой Назире?!

Жади врала столь вдохновенно, что и впрямь не на шутку испугался, как и Мохаммед. И братья помчались к Али за разъяснениями. Изумленный Али, не успев даже выяснить подробности, велел привести Жади. Как только Сайд увидел невесту, он просто растаял. И тотчас простил ей ее обман. Девушка пошутила, это ясно… Какая же она красавица…

Жади в ярости кусала губы, ее дельце не выгорело, жених решил во всем убедиться собственными глазами… Ну, что ж, он прав…

Убедиться захотела и Назира, которая устроила в доме Али скандал. Она кричала, что их обманывают, что невесты не такие, какими им расписывают. И требовала доказательств. Али махнул рукой и приказал девушкам пойти в комнату женщин и раздеться, чтобы доказать свою безупречность.

— Гм-м… — пробормотала Назира, внимательно оглядев невест.

— Ну и наглость! — выкрикнула вся в слезах Латиффа после того, как Назира важно удалилась. — Ее нужно поставить на место! Жади, придумай, как это сделать!.

Но сестра рассеянно смотрела в окно и думала о своем…

А Назира и не думала успокаиваться. Она начала уговаривать не брать в жены Жади.

— Почему это? — удивился Сайд. Теперь, увидев невесту, он как раз загорелся желанием поскорее жениться.

— Я не уверена, что она девственница, — заявила Назира. — Кроме того, она наверняка будет командовать в вашей семье. Это ясно. Зачем тебе такая жена? А зачем она тебе солгала по поводу своей внешности?

Сайд весело махнул рукой. Он был убежден, что легко сможет подчинить себе Жади и что утренний инцидент — простое ребячество… Юная невеста так развлекалась и шутила… А может, хотела именно таким способом привлечь жениха и посмотреть на него…

Он не знал, каких усилий Али стоило уговаривать Латиффу и Жади выйти замуж. Особенно много тревог доставляла дяде своенравная и выросшая в Рио Жади. Он изворачивался, дипломатничал, уговаривал… И Жади была уже почти готова подчиниться дяде, Али торжествовал победу, как вдруг раздался звонок…

Жади стояла рядом и все слышала. Звонил Албиери и сказал дяде, что Лукас пропал.

Жади вздрогнула от радости и надежды. Вероятно, что-то помешало Лукасу в тот день встретиться с ней, но сейчас… Возможно, он вот-вот появится…

— Зорайде, погадай мне на кофейной гуще! — пристала она к служанке. — Расскажи о моей любви и о том, бросил меня Лукас или нет…

Зорайде нехотя согласилась.

— Любовь длится всю жизнь. Всю жизнь эта любовь будет радостью, которая скрасит твою печаль, и печалью, которая дополнит твою радость, — начала она гадать.

Ее лицо было загадочно.

— Значит, мы будем вместе! — воодушевилась Жади. — Он — моя судьба! Я поняла это сразу, как увидела его!

— Как странно, — проскрипела Зорайде, — два раза в жизни ты встретишься с этим человеком, но для тебя время пройдет, а для него нет, — служанка уставилась на Жади страшным сверлящим взглядом. — Вы встретитесь в разное время, как встречаются две реки…. Столкнутся прошлое и будущее… И ты должна будешь выбрать, идти назад или двигаться вперед…

Жади задумалась… Что означают эти слова?.. Она вновь прилипла к служанке за объяснениями, но та говорить отказалась. Повторила только, что все будет в точности так, как она предсказала. Лучше бы Жади не просила ее гадать…

Бедуины нашли Али, и тот сразу забрал Лукаса забрал в свой дом. Юноша был этим недоволен: что ему там делать? Но дядюшка Али принес парню печальную весть: свадьба Жади состоится в субботу!

Зато Жади обрадовалась, узнав, что Лукас будет жить рядом. Ура! Она развеселилась и начала танцевать, вовлекая в танец сестру. Только Латиффа, озабоченная пропажей кассеты, которую привезла из Рио Жади, сердито отмахнулась от сестры. Латиффе срочно нужно было посмотреть снова интересные кадры, а кассета куда-то запропастилась… А вдруг ее найдет дядя?!

Зорайде рассеянно наблюдала за сестрами.

— Ты поможешь мне увидеться с ним? — вновь привязалась к ней Жади. — Ну, пожалуйста, я тебя очень прошу…

Она жила ожиданием встречи с Лукасом.

Глава 10

В доме Феррасов было мрачно. Леонидас бродил по комнатам подавленный, осунувшийся, отрешенный от всего… Он вспоминал сына…

На похороны Диогу собралось немало народа, пришла и Иветти. Но Леонидас прогнал ее, грубо и холодно. Он понимал, что поступает неправильно, что ей надо было позволить проститься с юношей, но ничего поделать с собой не мог.

Иветти не слишком была смущена поступком Леонидаса. И, как ни в чем не бывало, продолжала ему звонить. Далва, услышав ненавистный ей голос: «Здравствуйте, а львеночка можно?» сразу бросала трубку и с огромной обидой смотрела на «львеночка».

Он ни на что не реагировал.

Позвонила Маиза, подружка Диогу, и напросилась в гости, чтобы взять что-нибудь на память о нем. Далва была просто счастлива видеть ее, но хозяин не вышел к ней вообще.

А Иветти атаковала дом Леонидаса с настойчивостью танка со сломанной задней передачей.

И, наконец, ей удалось увидеть старшего Ферраса возле дома. Леонидас как раз садился в машину, но, едва заметив свою «ненаглядную», чуть ее не задавил.

Чего я добилась? — грустно подумала Иветти. Все осталось по-прежнему, только мы оба страдаем все больше и больше… И каждый в одиночестве… Вместе со своей подругой Лауриндой Иветти отправилась на мессу по Диогу, думая замолить грехи. Но думала она вовсе не о своих грехах, а о том, что против нее плетутся интриги, и ей специально не дают поговорить с «львеночком». И решила обратиться за помощью к Албиери. Лауринда одобрила этот план.

Иветти явилась в клинику Албиери злая и сходу начала рвать и метать.

— Меня унижают и оскорбляют на каждом шагу, а кто нибудь скажет, что я сделала?! — заорала она прямо в холле больницы.

Доктор с большим трудом смог ее успокоить и повел в свой кабинет.

— Если он дарит мне золото и бриллианты, он думает, что имеет право топтать меня ногами?! — пробурчала, немного притихая, Иветти.

Албиери постарался максимально сгладить ее настроение. Но она добилась своего, профессор согласился поговорить с «львеночком» о ней.

В это время угрюмый Леонидас читал духовные тексты. И, увидев Аугусто, сразу начал казнить себя в смерти Диогу… Но если бы он казнил только себя… Леонидас еще больше обвинял во всем эту женщину, от которой и явился сейчас генетик. Он принес драгоценности Иветти.

Едва выслушав друга, Леонидас велел слуге немедленно возвратить все побрякушки Иветти.

Вопреки ожиданиям, она отнеслась к случившемуся стоически и не потеряла ни оптимизма, ни воинственного настроения.

— Ерунда… — сказала Иветти, рассеянно перебирая вернувшиеся к ней «брюлики». — Как только я встречусь со «львеночком» лицом к лицу, он не устоит… Лишь бы мне увидеть его… И вообще, раз он заставил меня отказаться от моей работы, пусть тогда и оплатит все мои счета!

Она снова выследила Леонидаса и велела таксисту ехать за его машиной, жалуясь ему по дороге на несправедливость и рассказывая какую-то бессмыслицу про Святого Антония и талисман, подаренный ей. В итоге она подарила этот талисман таксисту, который так ничего и не понял из ее рассказа.

В кафе Иветти, экстравагантная, в красном обтягивающем платье, попыталась помириться со «львеночком». Но опять ее постигла неудача. Леонидас даже не пожелал ее слушать. У него появилась другая женщина, решила Иветти и попыталась вынудить Ферраса оплатить ее счета.

— Ты заставил меня когда-то уйти с работы! И бросил меня! Чем я буду теперь жить? — твердила она. — Тебе надо быть великодушнее и благороднее по отношению ко мне!

Раздраженный Леонидас молча встал и отправился в туалет.

Иветти ждала долго и терпеливо, но, так и не дождавшись своего «львеночка», в бешенстве ворвалась в мужской туалет и начала проверять все кабинки, застав врасплох какого-то бразильского красавца.

И она стала вновь обдумывать свои планы.

Тяжкие дни Албиери после похорон Диогу усердно скрашивала Эдна, все еще «гостившая» у доктора. Что бы я сейчас делал без нее? — думал профессор. Как бы жил? Она появилась очень вовремя.

И прощал секретарше все ее активные действия и очевидные проекты завоевания старого холостяка. Он пробовал отвлечься и работой, однако слишком часто видел перед собой лицо своего любимца…

Эдна переживала, видя, как равнодушен и холоден к ней доктор. И-, наконец, сдалась, поняла, что проиграла, и пришла к Албиери.

— Мне лучше всего уехать к родственникам, — сказала Эдна. — Я здесь лишняя…

Но профессор неожиданно смутился.

— Подожди… — пробормотал он. — Зачем тебе родственники? Выходи за меня замуж…

— Я согласна, — прошептала ошеломленная Эдна.

— Ты знаешь, что я очень хорошо отношусь к тебе, но это не любовь, — начал объясняться честный доктор.

Только его слова пропали зря. Эдна была в полной уверенности, что ее шеф от нее без ума и уже давно. Секретарша тотчас побежала докладывать всем о своем счастье. Она не подозревала, что после ее ухода Албиери сидел неподвижно, раскаивался и признавался сам себе во всем: он сделал предложение просто из чувства вины. Ученый уже искренне жалел о принятом решении. Ему явно не хотелось жениться. Он поспешил… Зачем?..

Многие отговаривали от замужества и Эдну. Ее знакомые понимали, что брак будет неравным, и советовали ей выбрать другого мужчину, по себе. Но все слова были напрасны. Эдна ликовала и даже надела чересчур вызывающий наряд.

Аугусто тоже приходилось сообщать всем «радостную» новость о своей женитьбе. Правда, он всякий раз добавлял, что это получилось само собой… И повторял, что его смущает настойчивость Эдны, но она слишком сильно его любит.

От нехороших мыслей о будущем доктора отвлекала, как всегда, работа. К нему приехал специалист по нетрадиционной медицине Малино.

И опять начался очередной разговор про клонирование. Малино был против него.

— Мне очень не нравятся эти разговоры о клонировании. Таблетки дают нам секс без детей, а клонирование — детей без секса…

Леонидас, в свою очередь, в который раз спустил на друга всех собак, обвинив его в полной безответственности, и в том, что его наука никуда не годится.

И тут позвонил Али и сообщил, что приезжает Лукас.

Тщательно поразмышляв и взвесив все за и против, Эдвалду решил попытаться попросить прощения у Деузы. Ему очень не хотелось расставаться с ней. Он купил роскошный букет и отправился к танцовщице, надеясь с помощью такой недорогостоящей лести покорить ее суровое сердце. Однако негритянка просто-напросто вышвырнула его цветы из окна и выставила его самого.

Через два дня она, явившись к Эдне делать маникюр, со свойственной ей откровенностью поведала доктору Албиери об обмане жениха. Тот выслушал ее внимательно, а потом рассказал о зачатии в пробирке. И предложил попробовать…

Деуза заинтересовалась. Больше всего на свете она мечтала о ребенке! Ребенок любой ценой! Всеми правдами и неправдами!

Воодушевленная Деуза даже надумала простить Эдвалду, который все время висел у нее над душой и вымаливал прощение.

— Ладно, так и быть! — объявила Деуза. — Пойдем с тобой на вечеринку! Заходи за мной в семь.

Она открыла ему дверь нарядная и счастливая. Эдвалду вошел несмело, сел и протянул ей пинетки…

— Ух ты! Молодец! Хороший подарок! И вовремя! — обрадовалась Деуза. — Так вот, послушай, дорогой… Поскольку ты не можешь иметь детей и врешь по поводу своих двоих, я пойду на искусственное оплодотворение. Я уже согласилась.

Правда, она скрыла от своего жениха, что попросила подыскать ей донора, похожего на Эдвалду, чтобы потом считать, будто это его ребенок.

Эдвалду возмутился.

— Что?! — взревел он.

— А чего ты ждал при своем бесплодии? — пожала плечами танцовщица.

И начался новый скандал… Но Эдвалду напрасно пытался отговорить Деузу от ее замысла.

— Я вернусь в Эспериту Санту, так как не хочу видеть тебя с ребенком от другого мужчины! — закричал он.

— Пожалуйста, — вновь дернула плечами Деуза. — Возвращайся куда угодно… А я буду рожать!

— Нет… Давай лучше я усыновлю его, — тотчас передумал бедолага.

Он метался и мучился. Больше всего его пугала мысль об отцовской ответственности, а вовсе не генетическое происхождение ребенка. Но потерять Деузу он тоже не хотел.

А ее осуждали многие. Норма, подружка Деузы, заявила, что искусственное оплодотворение — это предательство. Лишь Лауринда поддержала маникюршу.

— Наплюй на всех! — сказала она. — И рожай в свое удовольствие! Если слушать людей, никогда ничего не сделаешь!

Счастливая Деуза думала только о ребенке. Ребенка из пробирки… Она рассказывала подруге, что собирается назвать сына Эдвалду. Правда, любимый прислал ей письмо, в котором просил признаться в предательстве.

— Пусть родится ребенок, похожий на него, и ты увидишь, он сразу растает, — уверенно сказала Деузе Лауринда.

Танцовщица сияла. И помешать ей теперь не мог никто.

— А где Диогу? — спросил Лукас, приехав домой и увидев лишь отца.

Старший Феррас со слезами на глазах обнял сына. Но тот ничего не понял.

— Его больше нет… — прошептал Леонидас. — Вы меня никогда не слушали, считали, что отец ничего не понимает, и вот к чему привело ваше упрямство!.. Двое безответственных мальчишек… — старший Феррас разрыдался, а бедолага Лукас так ничего и не понял. За что он заслужил столь нелестные характеристики?.. Чем опять провинился?..

— Произошла катастрофа, вертолет разбился..; — тут с рыданиями к Лукасу бросилась Далва.

Лукас побежал наверх, няня метнулась за ним.

Он вошел в комнату Диогу… Возможна ли жизнь после такой потери?.. Лукас растерянно стоял посреди комнаты. Старая нянька прижала голову к себе…

— Почему это был не я, почему?.. — повторял Лукас.

— Не говори так, мой мальчик, — прошептала Далва. — Так нельзя говорить…

— Но так было бы лучше для всех… Все больше любили Диогу: папа, Албиери, ты… Даже я любил его больше, чем он меня… — потерянно бормотал Лукас.

На глазах его мерцали слезы…

Глава 11

Вскоре после переезда в дом Али Лукас неожиданно обнаружил под своей дверью записку. От кого это? Он поднял смятый листок. Жади назначала ему встречу в палатке рядом со знакомыми развалинами…

Время текло медленно, как заговоренное. Али откармливал Лукаса восточными кушаньями и решил подарить ему Коран. Причем дядюшка настаивал, чтобы Лукас прочитал его, а не просто хранил на память, как его друг Албиери. Лукас открыл большую книгу и сразу закрыл… Коран оказался на арабском языке, да и не лезло ему ничего в голову..

В назначенный час Жади помчалась к месту встречи заранее. Путь ей перегородила отара и Жади, торопливо разогнав ее, бросилась дальше. Лукас уже ждал ее. Влюбленные оказались рядом и уже особо не объяснялись. Лукас снял с Жади платок и поцеловал ее.

— Я думала, ты меня разлюбил и отказался от меня, — прошептала она.

— Я никогда не откажусь от тебя, никогда, — он нежно смотрел на свою возлюбленную.

— Я боялась, что дядя все узнает… Тогда он убьет тебя, да и меня тоже… — вновь вспомнила свои прежние тревоги девушка тоже забеспокоился, тем более что дядя Али и говорил с ним исключительно о смерти.

Видно, неслучайно, И Лукас предложил Жади сбежать немедленно. Но она отказалась.

У нас все получится, — успокаивала она Лукаса, обнимая, — у нас все получится и без всякого побега. Все предначертано — ты предназначен мне судьбой, а я тебе. Ничто не может изменить написанное на роду и никто. Жади поцеловала его.

— Не понимаю, что может получиться, если нам не удастся бежать? — недоумевал Лукас.

— Теперь нас никто никогда не разлучит! Если нам суждено умереть из-за любви, мы умрем вместе! — упрямо твердила Жади, как безумная. — Умрем вместе! — она сжала тонкими пальцами лицо любимого, и по ее щекам потекли слезы…

Жади решилась на крайний шаг… Испытать любовь — а потом и умереть не страшно…

Солнце медленно клонилось к закату. Юные и дерзкие любовники возвращались домой. Жади бежала впереди, Лукас шагал метрах в трех от нее. Довольная и счастливая, она все время оглядывалась на него…

— Будет еще красивей на ее теле! Я всю ее покрою золотом, она будет самой роскошной женщиной в Марокко, — говорил Сайд брату, показывая шикарное ожерелье, купленное специально для Жади.

В это время к братьям вбежала Назира. У нее были новости — их дальний родственник, дядюшка Абдала умер, и все наследство переходит их семье. Назира ликовала, ведь по некоторым сведениям дядя владел огромным состоянием…

— Жади! Где ты была? — Латиффа бросилась навстречу к сестре, едва та вошла. — А я нашла твою кассету! Но когда стала ее смотреть, именно сцену поцелуев, как всегда не вовремя ввалилась Зорайде! Пришлось ей объяснять, что я основательно готовлюсь к свадьбе — это такое событие в жизни каждой девушки! И кассета для меня — нечто вроде учебного пособия. Она ухмыльнулась, но промолчала. А к дяде Али пришел Саид и дядя зовет тебя.

Вслед за Жади в доме появился Лукас… А Саид рассказывал дядюшке Али, что их свадьбу с Жади придется отложить на месяц.

Вошла Жади.

— Твой жених принес тебе подарок к свадьбе, — обратился Али к племяннице.

Она остановилась, даже не взглянув на своего жениха. Вид у девушки был такой, будто ее ведут на заклание. Зато ее сестренка Латиффа с завистью уставилась на роскошное ожерелье, инкрустированное драгоценными камнями.

Али одобрил подарок жениха и позволил ему надеть его на шею Жади. Саид снял с Жади ее кулон, но она тревожно сжала его в ладонях. Казалось, что она может даже заплакать, когда вошел Лукас. Она обернулась, их взгляды встретились, они влюбленно смотрели друг на друга, не отрываясь. В этот момент они оба совершенно забыли о всякой осторожности.

Али представил Лукаса Сайду, и тот сразу начал прощаться. Он уходил радостный, помахав рукой своим будущим родственникам. С балкона его провожали четверо — Али, Латиффа и тайные влюбленные.

— Сайд любит тебя. Вы будете счастливы, — сказал дядя Жади, а Лукас как бы невзначай дотронулся до ее пальцев.

Она сжала руку любимого и тут же отпустила.

— А тебе, Лукас, пора домой, я уже заказал для тебя билет, — обратился к юноше Али.

Лукас должен был уехать в Бразилию после свадьбы Латиффы, одним с ней рейсом.

Расстроенная Жади побежала в комнату сестры и сбросила с шеи ненавистное ожерелье, подаренное Саидом.

— Можешь забрать себе и ожерелье, и жениха! — со злостью бросила она Латиффе, грубо оборвав ее рассказ о предстоящей свадьбе.

Латиффа надулась.

— А ты знаешь, что нам предстоит провериться на девственность у врача? — спросила она.

Вот еще новости…

— А что будет, если невеста окажется не девственницей? — слегка встревожилась Жади.

— Это позор и по традиции такую девушку убивают! — торжественно объявила Латиффа и с любопытством покосилась на сестру. Неужели Жади имеет в виду себя?! Вот ужас…

И как интересно…

Жади постаралась взять себя руки не поверить Латиффе, но тревога в ней росла и росла…

Тем временем Али молился, пригласив в дом муллу. После молитв тот сказал, что нужно перечитать брачный контракт Латиффы. В нем прописано все, вплоть до обязанностей Мохаммеда в случае, если он бросит Латиффу. Но Лукаса все эти подробности не интересовали.

— А если бы Латиффа вышла замуж не за мусульманина? — спросил он.

Но ему никто не ответил. Тогда Лукас вышел в холл и тотчас наткнулся на Жади. Она караулила здесь его.

— Я никогда не увижу тебя больше, я знаю! — в отчаянии выпалила Жади.

— Не говори так… — пробормотал подавленный Лукас.

Он сам не понимал, что им делать дальше, как лучше поступить.

— Это грех, большой грех… Мы его совершили и будем наказаны… — шептала Жади.

Впрочем, раскаивалась она недолго. Лукас просил ее станцевать для него на развалинах.

— Это невозможно! — сказала Жади.

И подумала: «Хорошо… Станцую обязательно…» Наутро Зорайде повела невест к гинекологу.

Служанка сразу раскусила «девочку» Жади.

— Признайся, что совершила глупость! — строго сказала Зорайде Жади, но та молча покачала головой.

На пути им повстречалась Назира. Она была счастлива предстоящим ожиданием наследства и что девушки не соблюдают всех традиций. Сестры дружно пожали плечами. Каких еще традиций?.. Назира раздражала их обеих.

Латиффа вышла от врача с серым конвертом.

— Готово! Вот моя справка, — с гордостью сказала она. — Теперь твоя очередь!

Жади стояла обреченная и поникшая, готовая ко всему. Правда, она не собиралась погибнуть под камнями на площади, но это не входило ни в чьи планы, в том числе, дядюшки Али и Саида. Тяжело ступая, Жади двинулась к кабинету. Когда она вышла, то на ней вообще не было лица. Белая, как бумага, она с содроганием протянула конверт Зорайде.

— Девственна, — прочитала та, открыв конверт. — Это чудо!

— Там врач — итальянец, ему пришлось нелегко, — хитро ухмыльнулась Жади, понемногу приходя в себя.

— Аллах спас тебя!

Жади и Зорайде обнялись. Неизвестно, кто из них переживал больше. Служанка сильно привязалась к Жади, опекала ее и сочувствовала ей по-матерински, хотя из осторожности старалась скрыть это.

— Аллах, какой благословенный день! Я никогда больше не буду спать одна! У меня будет муж! — восклицала Латиффа, бегая в пижаме по кухне и всюду раскидывая лепестки роз. — Я буду счастлива с моим Мохаммедом!

Жади тоже была счастлива, только причину своей радости не раскрывала.

Зорайде объясняла сестрам, что женщина после свадьбы каждые двадцать дней должна делать эпиляцию, чтобы нравиться мужу. И бедная Латиффа мучалась, послушавшись служанку. Невесте сдирали волосы дедовским методом, она корчилась от боли, но была полна решимости. Зато потом она собиралась купаться в ванне из роз.

Жади плевала и на розы, и на волосы. Она подмигнула Лукасу в холле, и тот все понял. Взглянув еще раз на страдания Латиффы и поняв, что ее исчезновения никто не заметит, Жади накинула черную чадру и снова помчалась на развалины. Лукас уже был там. Он ходил в нетерпении, постоянно озираясь. Жади с удовольствием полюбовалась на него, спрятавшись за камнями, а потом внезапно вышла. На несколько секунд они замерли, и Жади скинула на землю черное покрывало. Перед Лукасом стояла уже другая Жади — вся в красной прозрачной ткани. Девушка начала танцевать… Это было так красиво и незабываемо, что Лукас оцепенел… Ритм танца из медленного превратился в быстрый, руки Жади мелькали в воздухе, она раскраснелась и казалась влюбленному юноше необыкновенной. Такой он еще никогда не видел ее.

— Я запомню тебя такой навсегда… — с трудом пробормотал он, еле шевеля непослушными губами. — Я не могу без тебя… Я справлюсь с кем угодно, даже с твоим дядей…

Жади подошла к любимому и прижалась к нему.

— Завтра ты уезжаешь, и я, наверное, вижу тебя в последний раз… В последний раз… — ее щеки стали мокрыми от слез.

— Не пройдет и недели, как я приеду за тобой! — оптимистично воскликнул Лукас.

Жади так хотелось ему верить…

— Пойдем, нас могут хватиться…

— Подожди, — Лукас поцеловал ее. Расстаться им было очень сложно… В день свадьбы Латиффа была такой что выглядела просто королевой. Она волновалась и радовалась. И все вокруг тоже волновались и радовались вместе с ней.

Зорайде намекнула Али, что Жади нужно уехать вместе с молодоженами в Бразилию, чтобы резвая красотка не оказалась без присмотра. Али согласился. Он объяснил всем родственникам, что будет лучше, если Жади поедет вместе с сестрой и ее мужем и временно, до своей свадьбы, поживет в доме Мохаммеда в Рио, а то вдруг ее снова отыщет здесь тот иностранец. Иностранец в это время стоял рядом и хитро, но по-доброму, улыбался. Ему улыбкой отвечала Жади.

И когда Латиффа начала танцевать, радуясь своему предстоящему замужеству, Жади присоединилась к ней.

Они не подозревали, что жениха пришлось многому обучать. Его дядя в срочном порядке преподал Мохаммеду уроки основ полового воспитания.

— Все нужно делать медленно, медленно, очень медленно… — вещал дядя. — Ты должен прислушиваться к женщине, угадывать ее желания, отдавать ей всего себя без остатка…

Мохаммед слушал внимательно и молчал, пытаясь осмыслить новую для него информацию. Он был девственником и волновался сейчас не меньше Латиффы.

Свадьба прошла красиво и роскошно. Латиффа с мужем расположились в очень красивых креслах, торжественно кружились танцовщицы…

А Жади искала в толпе глаза Лукаса, как и он ее.

Они улыбались друг другу, и для них на свете не существовало никого, кроме них двоих.

Зорайде и Назира весело болтали. Обеим не хватало одного и того же — мужа. Только у Назиры уже было мифическое наследство дяди и Али в качестве мужа на примете.

Он прочитал последние наставления молодоженам. Не одни молодожены нервничали. Дядюшка Мохаммеда был очень обеспокоен тем, его неопытный племянник может опозориться в первую брачную ночь, а Назира требовала прямых доказательств девственности от Латиффы.

И вот новобрачные, наконец, проследовали в свой любовный альков. Оба страшно смущались. Мохаммед спросил, не хочет ли Латиффа переодеться. Она кивнула, и они разошлись по разным углам и начали переодеваться и усиленно молиться. Когда они закончили, решимости у них явно не прибавилось. Да и странно было ожидать, что люди, почти не знающие друг друга, сразу бросятся друг другу в объятия… Мохаммед вспомнил старую мусульманскую традицию обмывать жене ноги и нашел правильное решение. С помощью этого нежного, трогательного омовения контакт между молодыми супругами стал налаживаться. Все-таки хороши порой древние обычаи, и стоит ли уж так стараться их забывать…

— Пусть Аллах подарит мне любовь этой женщины! — сказал Мохаммед, стиснув руку жены в своей. — Пусть она примет меня, полюбит меня, пусть будет мир и гармония между нами… Латиффа, ты отрада моих очей…

Ранним утром молодых разбудили криками и визгом.

— Хочу видеть доказательства! — вопила Назира. Мохаммед подал знак, что он не опозорился, и мужчины тоже восторженно закричали.

А в гостиной сидела еще одна влюбленная пара: Жади И Лукас объясняли свои планы верной служанке, хранительнице тайн.

— Зорайде, и ты сомневаешься, что мы предназначены друг для друга? У меня назначена свадьба, а я уеду с Лукасом, — Жади нежно погладила Лукаса по щеке. — Нам не нужно даже бежать!

— Не беспокойтесь, все будет хорошо, я поговорю с папой и Албиери, Али разрешит нам пожениться! — уверял наивный Лукас.

— Боюсь, что Али не позволит Жади выйти за неверного, — с сомнением отозвалась служанка.

Она опасалась многого. И жизненного опыта у нее было намного больше…

— Если дело только в этом, то я сменю веру! — с готовностью воскликнул Лукас.

— Да, он сменит веру! — тотчас поддержала его Жади.

Ах, голубки… Глупые голубки… — грустно думала Зорайде.

И тут вошел Али. «Голубки» встали. Али напомнил Лукасу, чтобы в самолете он вел себя с девушками так же, как здесь.

— Зорайде, мне кажется, она забыла того иностранца, она уезжает с радостью, — сказал Али, когда Жади и Лукас ушли.

Мудрый человек, а ничего не заметил, — подумала Зорайде и согласно кивнула.

На прощанье Лукас пообещал Жади поговорить с отцом сразу по возвращении домой. Он не подозревал, какая страшная новость его там ожидает…

Глава 12

В тот же день Саид привел за собой целую толпу женщин в чадрах в дом Али. Это и было наследство богатого дяди — гарем из пятнадцати женщин плюс развалюха фабрика. Но Али моментально нашел выход, он сказал, что тех, кто помоложе, нужно выдать замуж, а остальных устроить прислугой.

Зорайде немедленно побежала сообщать обо всем Назире. Та усердно занималась покупками, она уже закупила тонны золота и вагон барахла.

Зорайде злорадно выложила ей все подробности дядюшкиного наследства и с удовольствием понаблюдала, как изменившаяся в лице Назира грохнулась в обморок.

А счастливые Латиффа, Жади и Мохаммед перебирались в новый дом.

— Ты скоро будешь жить рядом с нами, как только выйдешь замуж, — сказал Мохаммед Жади, но энтузиазма у нее эта новость не вызывала. Войдя в дом, она сразу спросила, будут ли телефоны во всех комнатах.

— Все, что Латиффа захочет — Мохаммед сделает! — объявил довольный молодой муж.

— Латиффа хочет много детей…

И молодожены понеслись в спальню претворять свои планы в жизнь.

— Мохаммед, не вздумай искать себе еще одну жену, я ни за что соглашусь на это! — строго предупредила Латиффа. — Я хочу быть твоей единственной!

— Зачем мне жениться, если у меня уже есть ты? — и Мохаммед прикоснулся к ней горячим жадным ртом…

Латиффа тоже поцеловала его так, как видела в фильме, привезенном Жади.

— Ты где этому научилась? — удивился молодой и неопытный муж.

— Я в одном сериале по телевизору видела… — смутилась Латиффа.

— Ай, Латиффа!.. Поцелуй меня так еще раз!.. Она с удовольствием исполнила его просьбу.

Из Бразилии Жади написала покаянное письмо Али. Она признавалась, что не девственница, собирается выйти замуж за Лукаса и больше не вернется в Марокко. Отправив письмо, Жади ушла из дома.

Латиффа очень расстроилась, узнав об уходе сестры. В глубине души она сочувствовала Жади и боялась, что Мохаммед вернет ее обратно.

Однако после бегства сестры Латиффа измучилась от полной неизвестности. Она в отчаянии позвонила Зорайде в Фес и рассказала ей все. Латиффа испугалась, что Мохаммед откажется от нее из-за греха, совершенного Жади, и рыдала в телефонную трубку.

— Он может меня отвергнуть!.. Мне страшно! — бедная девочка вся дрожала.

Она уже почти привыкла к мужу, о котором не так давно не желала даже слышать, и теперь не хотела с ним расставаться ни под каким предлогом.

А Жади сразу позвонила Лукасу, и они назначили новое свидание. Он ничего не рассказал ей о гибели брата, но пытался поговорить о ней с отцом. Только время было выбрано чересчур неудачное…

— А где был ты, когда погиб Диогу? — спросил Лукас.

— Это не имеет значения, — ушел от ответа Леонидас.

— Но я хочу знать все! — настаивал Лукас.

— Иногда не следует все узнавать.

Лукас вздохнул и решил поведать отцу о Жади, но тот даже не хотел слушать сына.

— Я влюбился в одну девушку, и она ради меня бросила все… Я хочу привести ее в наш дом.

— Ты окончательно сошел с ума?! Она совершеннолетняя?

— Я так не думаю.

— И ты, студент юридического факультета, собираешься привести наш дом несовершеннолетнюю девчонку?! Это незаконно! Все, наш разговор окончен!

— Отец, ты не хочешь помочь мне?

— Хочу. Скажи этой девушке, чтобы возвратилась в свою семью!

— Но, отец…

Леонидас сердито вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Лукас сидел в каком-то оцепенении, подавленный и мрачный. Тихо заскрипела дверь…

— Далва, это ты? Входи… — пробормотал Лукас.

Вместо старой служанки вошла молоденькая, очень симпатичная девушка.

— Диогу?!

— Нет, я Лукас… — он внимательно глянул на нее.

Кажется, это Маиза, девушка брата…

Она в смятении выскочила за дверь и помчалась вниз по лестнице.

— Далва, кто это в комнате Диогу?

— Это Лукас, его брат…

— Они близнецы?! Он никогда не говорил мне об этом.

Лукас догнал ее.

— Да, Диогу не любил рассказывать об этом.

Нам обоим не нравилось, что мы родились близнецами, — тихо объяснил он. — Пойдем наверх…

Ты зачем пришла?..

— Я хочу взять что-нибудь на память о Диогу… — прошептала Маиза.

Увидев свою фотографию на столике Диогу, она расплакалась, и Лукас попытался ее неловко и неумело утешить. Погладил по плечу, заглянул в глаза… И вдруг понял, что Маиза смотрит на него так, словно видит в его образе погибшего Диогу…

Торопливо и неловко проводив ее, стремясь побыстрее от нее избавиться, он поспешил на свидание с Жади возле моря. Она радостно метнулась ему навстречу, но, заметив его хмурое и растерянное лицо, остановилась.

— Я… не могу взять тебя… к себе в дом… — подавленно пробормотал Лукас. — Недавно погиб мой брат, Диогу, и отец еще не отошел от его смерти… Он не хочет принимать тебя, но я обязательно еще раз поговорю с ним.

— Лукас, но я бросила все ради тебя, я сбежала из дома… Куда же мне теперь идти?.. — в смятении прошептала Жади.

— Я знаю куда, пошли со мной, — и Лукас решительно потащил ее за собой.

Он вспомнил о крестном и повез Жади в клинику Албиери.

— Подожди меня в машине, — попросил он ее и вошел в клинику.

Лукас ждал ученого в коридоре, а тот тем временем объяснял студентам, как можно клонировать животных.

— Доктор, а вы можете создать мой клон? — внезапно спросил один из них.

Аугусто вспомнил о своем разговоре с Диогу о возможности клонирования человека…

— Все генетики думают об этом, но еще никто из них не рискнул создать клон человека, — ответил он.

Вот он, благоприятный момент, но доктора многое смущало. Имею ли я право? — думал он. Албиери мучали сомнения, но искушение слишком велико, чтобы от него отказаться:

Ради тебя, Диогу, я попробую ради тебя… — подумал он.

Едва крестный освободился от студентов, Лукас бросился к нему.

— Я тебя умоляю: позволь одной девушке пожить у тебя! Она бросила все ради меня, она здесь! Я сейчас пойду позову ее. Отец отказался пустить ее в наш дом… Ей некуда деваться… Я тебя очень прошу!.. Потом мы что-нибудь придумаем…

Ученый посмотрел на него печально. Один его крестник погиб, второй мечется и громоздит ошибку на ошибке… Но ведь кто-то действительно должен ему помочь, несчастному и запутавшемуся… И потом, вдруг они на самом деле любят друг друга?..

— Хорошо… — через силу произнес Албиери.

Ликующий Лукас помчался к своей машине, но не нашел там Жади. Она исчезла…

В недоумении и растерянности юноша поплелся назад.

— Аугусто, — пробормотал он, — моя девушка из Марокко… Она племянница Али, твоего друга… Я готов даже сменить веру и жениться на Жади… Поговори с Али…

Доктор смотрел на него с негодованием. Ему совершенно не нравилось все происходящее.

— Я тебя уже предупреждал о том, что у мусульман свои, и очень жесткие законы! — сказал он. — Но ты меня не послушал! Жади рискует получить восемьдесят ударов кнутом, а то и вовсе распрощаться с жизнью! Я подумаю, что тут можно сделать, если вообще что-то можно сделать, — наконец, успокоившись, сказал Албиери и отправил Лукаса домой.

Влюбленный Саид думал только о Жади. Несмотря на свое незавидное финансовое положение, но был готов потратить последние деньги на красивый ковер для невесты. Назира пыталась отговорить брата, но тщетно.

Али собирался ехать продавать четырех женщин, доставшихся по наследству Саиду и небогатый жених волновался, получится ли то, что затеял Али. Ведь иначе свадьбе не бывать, а он теперь не представлял своей жизни без Жади.

— За твоей невестой нужен глаз да глаз! — объявила ему сестра. — Поеду-ка я в Бразилию! Присмотрю там за Жади, да и погощу немного…

Знал бы Саид что в это время его плачущая невеста тащила тяжелый чемодан по улицам Рио и вспоминала слова дяди Али: «В жизни существует четыре опасных ловушки, Жади! Всегда опасайся султана, моря, удачи и любви, особенно когда они смеются над тобой». Похоже, она начинала верить его словам.

Она подошла к дому Мохаммеда, распахнула дверь, вошла и опустила чемодан на пол. Радостная Латиффа бросилась навстречу сестре и обняла ее.

— Все ложь… — обреченно прошептала Жади. — Это не тот Лукас, который был в Марокко…

Из магазина вернулся довольный Мохаммед и заметил на кухне чемодан Жади.

— Она носила вещи, купленные в Марокко, показать подруге матери, — спасла положение добрая Латиффа.

— Ты одна выходила на улицу, Жади? — Мохаммед разозлился. — Ненормальная! Я храню тебя для моего брата…

— Глупости! — в отчаянье выпалила Жади — Я уже все рассказала дяде в письме!

— Что все? — испугалась Латиффа, но сестра убежала в свою комнату.

Не зная, что ему делать с Жади, Лукас бесцельно ходил по комнате брата. Его успокаивала, как могла, Далва.

— А как бы поступил на моем месте Диогу? — спросил Лукас.

— Понесся бы бегом к дверям дома девушки! — выпалила экономка и тотчас пожалела о своих словах.

Лукас решил поступить именно так, и старая няня напрасно пыталась теперь его остановить. Сама же посоветовала на свою голову…

Дверь Лукасу открыла Латиффа и попросила его уйти, ссылаясь на то, что Мохаммеда нет дома, и впустить Лукаса — значит совершить грех.

Лукас, расстроенный, поплелся к своей машине.

Как достали меня эти мусульманские законы! — злобно думал он. Просто шагу ступить нельзя! Неожиданно его остановила Иветти. Она попросила Лукаса подвезти ее домой и выслушать. Он согласился.

К тому времени Леонидас отправил деньги на оплату счетов Иветти, и она торжествовала свою первую маленькую победу и рассчитывала на следующие.

У нее были все шансы вновь завоевать своего «львеночка». Если бы Иветти знала главное… Леонидас начал опять мечтать о ней и видеть себя, лежащим на кровати, кругом много свечей, а рядом — танцующая для него Иветти в очень соблазнительном восточном наряде…

Зазвав Лукаса к себе, Иветти начала говорить о своей любви к его отцу, о том, что они никогда не предавала чувств «львеночка». Лукас слушал молча, а потом вдруг попросил рассказать о ночи, что она провела с Диогу. Он хотел знать о брате как можно больше, пробовал собрать все обрывки воспоминаний, которые остались в памяти других и объединить все, чтобы сохранить в себе… Он с грустью вспоминал брата.

— Я растерян, я не умею жить без него…

— Ты научишься… Ты должен научиться, потому что ты жив, и у тебя вся жизнь впереди, — ответила Иветти и обняла его, желая успокоить.

Она не собиралась откровенничать с юношей, но видела: у него стряслось что-то очень серьезное. Нескольких вопросов и участливого тона вполне хватило, чтобы Лукас оттаял и выложил ей всю историю отношений с Жади. Иветти призадумалась.

— Ты обязательно должен поговорить с ней! — сказала она. — Непременно! И как можно скорее! Иначе будет поздно…

Лукас и сам понимал это.

Саиду и Али улыбнулась удача. Вместо четырех женщин удалось продать восемь! Хотя торг был не из легких.

— Велик Аллах! — с облегчением вздохнул Сайд.

Осталось еще три женщины. Одну Али забрал себе, вторую Назира увезла в дом Мохаммеда, а третья осталась у Саида. Все разрешилось как нельзя лучше.

Али предложил Сайду возобновить работу фабрики-развалюхи, которую тот унаследовал, но с условием, что Сайд с женой будут жить в Марокко.

— По рукам! — согласился Сайд.

Тогда Али объявил, что поедет за Жади и привезет ее. Пора играть свадьбу…

Никакого письма от племянницы он пока не получил. Его звонки в Рио тоже оказались безуспешными. Жади постоянно не было дома…

Послание пыталась задержать добрая Латиффа. Впрочем, старалась она больше для себя, а не для беспутной сестры.

Она рассказала Жади о том, что приходил Лукас, но сестра отказалась его видеть и с ним разговаривать. Однако едва Латиффа обрадовалась, как на ее голову обрушился новый тяжкий удар.

Сестра призналась, что она не девственница.

— Харам! Харам! Это грех, Жади! Страшный позор! — закричала Латиффа в ужасе. — Ты испортила мне жизнь! Аллах проклянет тебя! Как же ты могла? А если ты разрушишь мое счастье с Мохаммедом?! Ты об этом подумала?!

— Ты думаешь только о себе! — крикнула Жади. — И все остальные тоже! Да если Мохаммед любит тебя по-настоящему, то он не бросит тебя, несмотря ни на какие мои проступки и прегрешения!

Но Латиффа заметалась, не зная, что делать. И в панике снова позвонила Зорайде, умоляя следить за почтой и порвать письмо Жади, как только оно придет. Но Али услышал разговор, взял трубку и строго сообщил Латиффе, что Жади скоро вернется в Марокко.

Узнав эту новость от сестры, Жади покорно прошептала:

— Если моя судьба там, то что я могу поделать…

Разговор сестер прервал стук в дверь. Жади открыла и увидела незнакомую эффектную блондинку. Она хотела поговорить с Жади.

— Ни в коем случае! — заголосила вылетевшая из комнаты Латиффа, глядя на гостью ненавидящими глазами. — О чем тебе с ней говорить? Кто это? Пусть она уходит! Я не хочу, чтобы Мохаммед увидел женщину с такими формами, да еще и блондинку! Он обожает смотреть на блондинок. Пусть она уходит, Жади! Пусть уходит!

Но Жади пригласила незнакомку в свою комнату, пристально разглядывая ее. Что-то ей подсказывало, что эта дама явилась неспроста. Так и оказалось. Иветти довольно легко удалось уговорить Жади побеседовать с Лукасом. Ей нравилось играть роль сводни и помогать молодым. И они вместе вышли на улицу. Лукас, в нетерпении ожидавший окончания переговоров, вышел из машины, захлопнул дверь автомобиля и остановился.

— Жади… — прошептал он и увидел на ее глазах слезы.

Влюбленные бросились навстречу друг другу. За ними наблюдали две пары глаз: Иветти, искренне довольной собой-, и Латиффы, готовой расплакаться.

Вернувшись домой, Лукас нарвался на очередной скандал с отцом. На этот раз причиной стало позднее возвращение Лукаса домой.

— Я не маленький! Сколько можно за мной следить?! Надоело! — возмутился он.

Поспешила вмешаться преданная семье Далва.

— Отец просто беспокоится о тебе! Особенно теперь, — сказала она. — Ты должен его понять! Но Лукас не желал ничего понимать.

— Я изменю свою жизнь! — заявил он и направился к телефону.

Старший Феррас прислушался: сын заказывал розы для Иветти. Как, и этот туда же?! Нет, Леонидас ни за что не отдаст своего второго мальчика этой подлой потаскухе!

— И ты тоже связался с ней?! — в бешенстве закричал Леонидас — Ты что, ничего не знаешь о ней?! Тебе рассказать все с самого начала?! Она играет с тобой, как кошка с мышью! Как играла с твоим братом!

— Ты ошибаешься, нас не связывает постель! — попытался оправдаться Лукас. — Она мой друг и очень помогла мне…

Но отец не желал его слушать и в неистовстве хлопнул дверью.

— Что здесь происходит? — появилась обеспокоенная Далва.

— Жить с ним становится просто невыносимо… — вздохнул Лукас.

— Где она?! — Леонидас ворвался в дом к Иветти и в ярости начал осматривать все комнаты.

Он обнаружил в доме только ее подруг. Лауринда сразу стала убеждать его, что не знает, где Иветти, но Норма рассказала, что та ушла танцевать в клуб «Мартин». И тотчас пожалела о сказанном, поймав на себе укоризненный взгляд Лауринды.

А Леонидас уже бросился в клуб, где танцевала Иветти.

Львеночек! — удивилась и обрадовалась она, но тут же при всех собравшихся получила сильную пощечину.

— Оставь моего единственного сына в покое! — гневно закричал Леонидас — Я требую этого! Ты хочешь погубить и второго?!

Иветти ничего не понимала.

— Ты не объяснишь мне, в чем дело… — начала она, но Леонидас выскочил из клуба.

Тогда Иветти бросилась вдогонку и села вместе с ним в машину. — злишься, потому что любишь меня! — бросила она с вызовом.

Леонидас резко остановил машину и… поцеловал Иветти.

— Зайдем ко мне… — предложила она, тотчас растаяв.

Но «львеночек» пробурчал, что не любит ее, что между ними все кончено, и у него есть другая женщина. Он нагло врал, но Иветти все приняла за чистую монету, оскорбилась и ушла. Леонидас проводил ее грустным взглядом…

Дома он опять стал допрашивать сына о том, что у него было с Иветти.

— Да ничего, отец! — убеждал Лукас. — Мы просто друзья! Разве не могут дружить женщина и мужчина?

Но старший Феррас ему не верил и объявил, что сын теперь будет ходить с ним на работу, а занятия музыкой придется оставить.

— А я хочу сменить веру! Попробую в религии найти успокоение! — заявил Лукас, чем окончательно добил отца.

Лукас уже обсуждал вопрос смены веры с Жади, и она рассказала, как это надо сделать. Жади уверяла, что тогда дядя согласится на их брак.

У Леонидаса сегодня был явно очень тяжелый, неудачный день.

Глава 13

В доме Али собрались Сайд и Назира и их дядюшка Абдул. Али и Саид искренне радовались возвращению Жади и обсуждали детали свадьбы. Зорайде убеждала Назиру дать Латиффе пожить одной с мужем. Назира выслушивала все молча и думала о своем: она надеялась выйти замуж за Али. Абдул пытался намекнуть на это Али, но тот ответил, что больше не женится никогда, даже в шутку. Назира расстроилась и обозлилась. Она искала, на бы или на чем сорвать свой гнев, и в это время в дверь очень удачно постучали. Пришло письмо от Жади.

Предупрежденная Зорайде попыталась взять его, но Назира перехватила конверт и, подозрительно глядя вокруг, отдала письмо Али. Тот весело положил его перед собой и продолжал прерванный разговор о Коране и тех преимуществах, который он дает мусульманским Женщинам.

— Вы не прочитаете письмо? — Саиду не терпелось узнать, что пишет невеста.

Али взглянул на него, усмехнулся, вскрыл конверт и начал читать. Его веселое настроение тотчас исчезло, лицо исказилось, глаза засверкали от гнева…

— Что случилось? — забеспокоились все. — Вы побледнели…

— Все нормально, — с трудом выговорил Али. — Но заболела одна родственница… Али вежливо выпроводил гостей, а Зорайде, в предчувствии скандала, спряталась от него за колонну.

— Аллах накажет тебя, сводница! — в ярости набросился на нее Али. — В Судный день твой язык будет свидетельствовать против тебя!

Женщина пыталась оправдаться, но Али не давал вставить ей ни слова.

— Не хочу тебя видеть, убирайся из моего дома!

— Куда я пойду?

— Куда глаза глядят! Вон из моего дома!

Али бросился к телефону и набрал номер Мохаммеда.

В это время Латиффа танцевала для мужа, и он был в полном восторге. И тут совсем некстати раздался телефонный звонок… Мохаммед недовольно снял трубку. Али хотел поговорить с Жади. Сестры тотчас догадались, что дядя все-таки получил письмо, и перепугались. Жади дрожащими руками поднесла телефонную трубку к уху.

— Да, дядя…

— Пусть сократит Аллах твои дни! — раздался гневный голос Али. — Повтори все, что ты написала!

И Жади пролепетала все непослушными губами… Это слышал Мохаммед. Латиффа была в ужасе — что же теперь будет. Она вырвала трубку у Жади и закричала, что это ложь, что Жади просто не хочет выходить замуж за Саида и поэтому придумала все, чтобы жених отказался от нее. Она уже сочиняла насчет своей внешности, все ведь помнят это…

Но дядя Али потребовал, чтобы все это подтвердила Жади.

— Я тебя умоляю, скажи ему то же самое… — прошептала Латиффа — Хотя бы ради меня…

Жади стало жалко сестру, и она, снова взяв трубку, уже поувереннее сказала дяде, что сперва солгала, испугавшись его гнева.

Мохаммед обозлился на Жади.

— Ты предала моего брата! — закричал он. Жена тщетно пыталась его успокоить.

— Я сейчас же отправлю телеграмму брату и все ему расскажу! Пусть знает, что ты не желаешь выходить за него замуж! — неистовствовал Мохаммед.

— А если бы она и впрямь не была девственницей? — поинтересовалась Латиффа.

— Тогда твоя семья была бы не достойна моей! — серьезно отозвался муж.

А Али немного остыл и успокоился после разговора с Жади. И стал искать Зорайде. Но она уже собрала вещи и, на ночь глядя, тихо ушла из дома. Али бросился за ней вдогонку, отобрал вещи и приказал возвращаться домой. Он не представлял своего существования без верной служанки.

Чтобы хоть как-то расслабиться, Али накурился кальяна и стал рассуждать о жизни и любви. Зорайде тихо стояла рядом.

— На западе все ищут любовь, но не умеют жить с любовью! У нас любовь рождается от совместной жизни, а у них любовь умирает от совместной жизни. Разве я не прав? Слетаю-ка я тоже в Рио-де-Жанейро, посмотрю, как там живут молодые… Но ты, Зорайде, не говори им об этом ни слова! Хочу сделать сюрприз, явиться нежданно…

Служанка поклялась молчать.

Утром к Лукасу неожиданно нагрянула Маиза, чтобы показать ее с Диогу фотографии. Девушка все время смотрела на него и о чем-то думала.

Лукас был так похож на Диогу… Просто одно лицо… Она начинала понемногу влюбляться в него.

— У тебя есть подружка? — прямо спросила она.

— Есть, и я женюсь на ней! — признался тот. Маиза смутилась и засобиралась домой. Тем более что пришла Далва и объявила, что Лукасу пора на работу. Он ушел. Старая служанка осталась с Маизой наедине.

— Он тебе уже нравится, — сказала Далва с понимающей улыбкой. — Хоть бы у тебя с ним все получилось!.. Я мечтаю об этом!

— А может получиться?.. — робко пролепетала девушка.

— Все, что зависит от меня, я сделаю, — пообещала нянюшка. — Я вынянчила их обоих… Будем надеяться…

Она вспомнила Диогу, и глаза ее наполнились слезами. А в сердце Маизы затеплился огонек веры в свое счастье…

Свадьба Эдны и доктора Албиери прошла тихо.

Собрались только самые близкие.

Счастливая Эдна, оставшись с мужем наедине, улыбаясь, подошла к нему и ласково положила руку ему на плечо. Но улыбка у нее тут же исчезла… Муж вместо нежных слов начал очередную лекцию о клонировании. Надо было срочно что-то делать. Эдна осторожно усадила Аугусто на кровать, села рядом и начала его ласкать и гладить… Неужели ей придется так себя вести и дальше?! Похоже на то… Доктор поглощен лишь своей наукой.

Он действительно думал исключительно о клонировании человека. И чем больше думал, тем больше проникался идеей попробовать… Перед глазами стоял его погибший любимец Диогу…

Доктору не давала покоя одна мысль…

Леонидас в последнее время отдалился от Аугусто. Он тоже был занят своими тревожными мыслями. И жизнь подтверждала его опасения.

Во время разговора с Лукасом о работе зазвонил телефон. Включился автоответчик, и послышался голос Иветти. Старший Феррас стиснул зубы от гнева.

— Лукас, спасибо за цветы, такой роскошный букет роз! — ворковала Иветти. — Конечно, я сначала подумала, что это от «львеночка». Но прочитала твою записку с благодарностью… Ты совсем не в отца! Зайди ко мне завтра, мне нужна твоя помощь, как друга.

— Ах, вот, как! — пробормотал Леонидас, когда автоответчик отключился.

— Да, вот как! — вызывающе отозвался сын.

Ему нужно было обследовать родимое пятно, и он оправился в клинику Албиери. Доктору не нравился цвет родимого пятна — оно почему-то было двухцветное, и профессор решил сделать биопсию. Но Лукаса не очень волновала история с пятном, ему куда больше хотелось пожаловаться на отца, и он, воспользовавшись моментом, начал изливать крестному душу. Ученый внимательно выслушал его.

— Леонидас ничего не понимает и просто игнорирует действительность, — проворчал он.

Лукас полностью с ним согласился и вновь заговорил о Жади.

— Но в данном случае гораздо легче убедить твоего отца, чем заставить Али согласиться на брак племянницы с тобой, — усмехнулся доктор.

— А если я сменю веру?

— И будешь жить по законам Корана? Эх, молодость… — вздохнул генетик. — У тебя ничего не получится, Диогу…

Он испуганно замолчал. Но Лукас не обратил никакого внимания на его оговорку. Он не знал, что отец уже успел, в свою очередь, нажаловаться на сына и рассказал другу, что не желает, чтобы Лукас встречался с Иветти.

— Езжай к отцу, — посоветовал доктор. — А я тоже попробую с ним поговорить…

То ли под влиянием Аугусто то ли немного одумавшись, Леонидас, увидев мрачного сына, начал с ним разговор. Обрадовавшийся Лукас — он так ждал этого! — тотчас выложил, что хочет жениться на Жади. Леонидас осуждающе покачал головой.

— Влюбиться — пожалуйста, но свадьба… Я уверен, что у тебя не любовь, а простое увлечение. Таких в жизни мужчины бывает немало.

— Мусульмане не влюбляются, они женятся! — вспомнил Лукас слова Албиери.

— Они хотят провести тебя, сынок! — Леонидас начал нервничать. — А калым? Ты знаешь, что я буду должен его заплатить по мусульманским законам? Вот Диогу никогда бы так не поступил…

Он сказал это совершенно зря…

— Ты бы предпочел, чтобы я умер вместо него! — выкрикнул Лукас и выбежал за дверь. Внизу ему встретилась Далва. Она привела Маизу, которая принесла послушать пластинки.

Зачем мне эти пластинки? Зачем мне эта девушка? — в бешенстве подумал Лукас.

Но долг хозяина дома и воспитанного человека обязывал. И он, скрепя сердце, пригласил Маизу к себе…

Назира вручила Сайду телеграмму от Мохаммеда, пробежал ее глазами и тут же помрачнел.

Брат писал: «Твоя невеста тебя недостойна. Разорви помолвку. Позвони, я все расскажу».

— А что пишет Мохаммед? — привязалась настырная Назира.

Ей всегда все нужно знать!..

— О делах… — отозвался.

— Прочитал, побледнел, убежал! — пожаловалась Назира Абдулу.

— Успокойся! И не лезь к нему, — посоветовал дядюшка. — Ты стала чересчур нервозной после того, как Али отказался жениться снова.

Назира прикусила губу. Дядюшка угадал… А Сайд побежал в дом Али и попросил Зорайде разрешить ему позвонить, так как у него в доме еще не провели телефон. Служанка кивнула, но осталась стоять рядом. И тактичному Саиду пришлось так взглянуть на женщину, что она сразу ушла, правда, недалеко, чтобы быть в курсе… Услышав от брата, что Жади не девственница, бедный Саид потемнел, лицо пошло пятнами…

— Да правда ли это? — спросил он.

— Она сказала дяде Али, что это ложь, — продолжал Мохаммед.

Саид совсем растерялся. Кому и чему верить?.. Брат совершенно заморочил ему голову.

— Мохаммед, ничего не говори дяде Абдулу и Назире, я сам разберусь! — сказал он.

Он попробовал посоветоваться с дядей Абдулом. В мыслях у него была только Жади, и Саид был готов простить ей все.

— Жади не знает многих наших обычаев, — задумчиво сказал дядюшка. — Я бы возражал против твоего брака, если бы на то была серьезная причина. А она есть? — словно невзначай спросил.

— Ни одной, — ответил Сайд, но Абдул явно что-то подозревал. — Какое наказание заслуживает мужчина, соблазнивший женщину? — вдруг спросил племянник.

— Восемьдесят ударов плетью обоим! — сурово произнес дядя, но Саид был другого мнения.

Он считал, что плети заслуживает мужчина, а девушка — еще ребенок, и просто совершила глупость.

Случайно Сайд подслушал слова Зорайде:

— Саид страдает из-за Жади, а Жади — из-за Лукаса…

Он удивился… Кто такой этот Лукас?.. Что скрывает от него его прекрасная невеста?..

Сайд не знал, что Али уже приехал в Рио. Дядюшку первой увидела Жади и набросилась на сестру.

— Это ты вызвала его?

— Клянусь, я не знала, что он приедет! — воскликнула перепуганная Латиффа.

Али сразу же объявил, что Жади едет в Марокко вместе с ним.

— Ни за что! Я не люблю Сайда! — выпалила Сайд совсем растерялся. Кому и чему верить?.. Жади.

— Мужчина должен больше любить женщину.

— Мохаммед, ничего не говори дяде Абдулу и чем она его, — начал убеждать мудрый дядя Али.

Однако слезы и мольбы племянницы сломали его волю, и он все-таки согласился разорвать помолвку. Жади была счастлива. Но тут дядюшка заявил, что за Лукаса она тоже не выйдет. Разгорелся скандал, они кричали друг на друга, и каждый настаивал на своем.

— Лукас — моя судьба, и в Марокко я не поеду! — твердила Жади.

Ссору оборвал появившийся Мохаммед, Он стал убеждать Али, что Жади что-то натворила.

— Если ты обвиняешь женщину, то должен быть абсолютно уверен в этом и представить четырех свидетелей… Иначе восемьдесят ударов плетью, — напомнил Али.

Это сразу охладило пыл Мохаммеда.

— Ладно, я ничего не утверждаю, — мрачно — сказал он, но своего мнения о распутной свояченице не изменил.

Ночью Жади тайком вылезла из окна. В машине около дома ее поджидал Лукас. Она села к нему и поцеловала его.

— Приехал дядя Али и никак не соглашается на нашу свадьбу, — сказала она. — Но он пробудет до конца месяца, и я попытаюсь его уговорить. А если не получится, я брошу все и останусь с тобой.

— Я тоже на всех наплюю… — отозвался Лукас.

Его биопсия оказалась в полном порядке, а с Маизой он решил держаться на дружеской ноге и даже рассказал ей о Жади и тех трудностях, с которыми они столкнулись.

Девушка посоветовала ему больше отвлекаться — танцы, пляжи… И предложила свою кандидатуру в качестве сопровождающего лица. И в этой милой головке тоже строились свои планы и готовились планы боев за милого человека.

А Лукас в разговоре с Маизой увлекся воспоминаниями. Он рассказывал девушке, как впервые увидел Жади, а сам вспоминал ее в зеленом костюме и ее прекрасный незабываемый танец. Его глаза светились любовью.

— Иногда бывает такое… Ты никогда не видел человека, но кажется, что знаешь его всю жизнь… У Жади такие необыкновенные глаза… А у тебя есть парень?

Маиза покачала головой и прикусила губу. Девушка не могла забыть Диогу… Но рядом с Лукасом эти воспоминания были особенно болезненными.

Они немного помолчали.

— Я подумала, если бы Диогу был здесь, что бы он сказал? — спросила, остановившись посреди улицы, Маиза.

— Если бы Диогу был здесь, что бы ты сказала? — улыбнулся Лукас.

— Не сказала, а сделала бы…

Маиза подошла к Лукасу и поцеловала его. Мгновение они смотрели друг другу в глаза, а потом девушка убежала, оставив Лукаса в растерянности…

Жади опять собиралась потихоньку ускользнуть на очередное свидание с Лукасом. Она заперла дверь в свою комнату изнутри и вылезла в окно. Но тут как назло к дому подъехало такси, и важно вышла Назира с вещами. Жади обомлела. Уж этого она никак не ожидала… А Назира удивилась, в свою очередь тому, что Жади одна на улице в такое время, да еще без платка.

— А я увидела вас из окна и вышла встретить, — тотчас нашлась Жади.

Наблюдавший за всем происходившим Лукас расстроенно сел в машину и уехал.

А Латиффа безуспешно пыталась приготовить ужин. Она очень боялась опозориться перед дядей Али, но, несмотря на это, сожгла всю баранину.

— Да что же это такое?! Я прекрасно готовлю баранину! Я просто не могу привыкнуть к этим кастрюлям! — возмущалась она.

И обратилась к мужу с просьбой о служанке, которая, между прочим, полагалась ей по контракту. Мохаммед пообещал, успокоил жену и предложил сбегать за готовой бараниной в ближайший ресторан, чтобы дядя Али ни о чем не догадался.

— А где твоя сестра? — подозрительно спросил Мохаммед.

— Она нехорошо себя чувствует и легла спать, поэтому не выходит, — солгала Латиффа.

И тут, к всеобщему удивлению, распахнулась входная дверь, и на пороге появилась Жади, а за ней — Назира.

— Назира будет жить в комнате Жади, — сообщила Латиффа.

Она пошла к сестре и стала заправлять кровать для Назиры, болтая с Жади. Но тотчас явилась недовольная Назира.

— Как ты заправила мясо?! Ничего не умеешь! Я научу тебя, как следует вести дом!

Сестры подавленно притихли. Латиффа боязливо выскользнула за дверь и отправилась к дяде.

— Жади думает только о себе, а Мохаммед не одобряет ее свадьбы с Саидом, — начала она высказывать дядюшке свои тревоги.

— Я подумаю, как тебе помочь, — сказал Али. — И ты даже не представляешь, сколько сил мне требуется, чтобы не наказывать Жади!

Разговор прервала Назира, нахально сунувшая в руки Латиффе швабру. Воспитательная работа началась! — с тоской подумала молодая жена.

Отправив всех своих сотрудников по делам, кого — на научные семинары, кого — в другие клиники, Албиери в лаборатории пытался соединить клетку Лукаса с яйцеклеткой Деузы. Не получалось… Никак не получалось…

— Возьму еще четыре… И еще пять, — бормотал профессор.

Это уже было похоже на азарт.

Надежда казалась совсем потерянной, когда… Неужели получилось?!

Он целую ночь просидел на берегу моря, пытаясь осмыслить то, что сделал. Он первый генетик, которому удалось клонировать человека!.. Ну, не совсем клонировать, а использовать для его создания обычные, не половые клетки.

Эдна была обеспокоена тем, что мужа всю ночь не было дома.

— У меня масса работы, — оправдывался Аугусто и не врал. Потом он начал жаловаться: — Мне никак не удается оплодотворить ни одной яйцеклетки Деузы, и придется все начинать сначала.

Эдна вздохнула. Она очень переживала за Деузу, ведь та так ждала и страстно желала ребенка…

— Иногда бывает необходимо клонировать людей… — пробормотал профессор.

Ему нужно было опять возвращаться в лабораторию.

— Я только приму душ и немного отдохну… — сказал он жене.

Но бессонная ночь сделала свое дело. Албиери бросился на кровать и тут же заснул. Эдна пожалела мужа и не стала его будить.

Утром в лаборатории Симона увидела лишь один эмбрион, тот, который сделал Албиери для себя. Что ж, придется имплантировать один, придется рискнуть, ведь я уже пригласила Деузу… — подумала Симона.

Далва стала твердить Лукасу, что они с Маизой на редкость красивая пара.

— Да что ты! Ты еще не видела Жади! — отмахивался он.

Но нянюшка не желала и слышать о ней.

А Жади говорила, что им нужно бежать. Особенно она настаивала на этом, услышав от доверчивого Лукаса рассказ о Маизе. Жади стала сильно ревновать.

— У тебя не будет второй жены, даже не рассчитывай, потому что я с этим не соглашусь!

— Зачем мне другая жена, если я люблю одну тебя? — усмехнулся он и обнял ее.

Дома отец непрерывно твердил ему азбучные истины и нудел над ухом.

— Вы, молодежь, думаете, что никто не чувствовал, как вы, что никто не жил, как вы…

Сегодняшнюю утреннюю беседу Феррасов прервала Далва. Она сообщила, что пришла Маиза, но боится войти. Лукас кивнул и пошел вниз, а служанка радостно сказала хозяину, что девушка влюблена в Лукаса.

— Хоть бы у них все получилось! — воскликнула она.

Маиза ждала Лукаса в машине.

— Я не хочу, чтобы ты плохо думал обо мне после этого поцелуя…

— Забудь. Покатаемся и поговорим, — и Лукас стал рассказывать, как они с братом шутили над девушками, выдавая себя один за другого, и что он целовал всех девушек Диогу.

Тогда Маиза призналась, что ей больше понравилось целоваться с Лукасом.

— У тебя больше чувства… Но ты любишь Жади, а второго Лукаса нет…

Албиери, растерянный, бродил по парку. Он был в ужасе от того, что произошло… Симона имплантировала Деузе эмбрион Лукаса…

За доктором из окна наблюдали его сотрудники и Эдна, не понимая, что с ним творится, и почему он себя так странно ведет. Эдна глянула на его стол и быстро поменяла фотографию бывшей невесты Аугусто в рамке на свою. Пусть теперь он любуется на нее! Она искренне верила, что он изменится. Пока она занималась подменой, Албиери сел в такси и быстро уехал куда-то.

Доктор приехал в церковь. — Что я наделал, Господи, что я наделал… — в отчаянии шептал он. — Мои опыты до добра не доведут… Прости меня, Господи…

Вернувшись домой, Албиери стал отказываться от еды. И хотя негодующая и сострадающая Эдна пыталась успокоить мужа и убедить, что все допускают ошибки, но все равно все будет хорошо, она не в силах была ничего сделать. Аугусто словно не слышал ее и углубленно и мрачно думал о своем.

Глава 14

В доме Мохаммеда пылали страсти. Жади хотела позвонить Иветти и разузнать про Лукаса. Латиффа пыталась вразумить сестру.

— Лукас еще не готов жениться, поэтому у него всегда одни отговорки, — убеждала она.

Но Жади утверждала, что в Бразилии совсем другие обычаи.

— Лукас хочет жениться, не имея Денег! Он просто обязан найти работу! — закричала Латиффа.

Однако Жади вновь пыталась оправдать возлюбленного.

На самом деле сестра была права. Лукас не хотел ничего слышать о работе, он мечтал лишь играть на гитаре. Далва даже предложила ему брать гитару с собой в офис. Лукас постоянно возмущался, что отец его не понимает. И нянюшка грустно думала, что Диогу был вылитый отец, поэтому они находили общий язык, а Лукас пошел в мать, любит музыку, искусство… В этом вся проблема.

Жади знала об этом со слов Лукаса, простодушного и искреннего. И не придавала большого значения спорам в семье. Ее беспокоила лишь судьба их отношений с Лукасом.

Назира тем временем требовала, чтобы брат рассказал ей о содержании телеграммы Саиду.

— Если с ним что-то случится, ты будешь виноват во всем! Это харам, грех!

Мохаммед молчал. Назира злобно ушла на кухню, где заметила неаккуратно сложенные Латиффой кастрюли. То ли желая отвлечь Назиру от этих кастрюль, то ли не желая совершить грех, но Мохаммед все-таки нехотя признался Назире, что Жади не хочет замуж за Саида, так как влюбилась в бразильца.

— Ах, вот оно что! Чуяло мое сердце! — заголосила старшая сестра. — Этой свадьбы не бывать, или я не Назира!

Мохаммед молчал, чувствуя себя кругом виноватым… Разве он имел право вмешиваться в судьбу брата?..

— Я еду в Фес! — объявила Назира. — Мне нужно поговорить с Саидом!

Мохаммед, Латиффа и Али, удивленный быстрым отъездом Назиры, взяли такси и уехали, оставив Жади одну. Она возликовала и набрала но мер Иветти. Та сказала, что давно не видела Лукаса. И Жади попросила о встрече и стала записывать ее адрес…

На самом деле Иветти было не до Жади, но отказать она по доброте душевной не могла.

Вчера из клуба Иветти позвонила ее подруга Норма и сообщила, что Леонидас пришел в их клуб. Вот он, совсем близко, сидит в зале… И разъяренная Иветти вместе с Лауриндой бросилась в клуб. Иветти вошла туда одна, поскольку Лауринда не успела одеться для выхода и постеснялась. Иветти успела. Спустившись по лестнице, она сразу увидела Леонидаса, танцующего с молодой девушкой. Туг, откуда ни возьмись, к ней подошел высокий красивый брюнет и предложил выпить. Иветти вспомнила, как они со «львеночком» ездили в Марокко. Она уже готова была расплакаться, но, все-таки взяв себя в руки, взяла стакан из рук молодого человека и, видя, что «львеночек» ее заметил, пригласила на танец брюнета. И тотчас демонстративно поцеловала его. Красавчик подвернулся ей под руку очень вовремя. В ней горело желание расплатиться за пощечину и отомстить за все свои муки. Леонидас смотрел на нее и тоже вспоминал поездку в Марокко. Иветти была довольна — Леонидаса задело ее поведение, он собирался уйти и еще раз бросил грустный взгляд на Иветти…

— Сегодня он для меня умер! — подумала она.

— Что случилось, девочка? Проходи, — встретила Иветти Жади.

— Он все время проводит с Маизой, — начала гостья. — Я звоню ему, а служанка радостно сообщает мне, что они опять ушли вместе… Что мне делать?

— Отомстить! — выпалила Иветти, переполненная гневом на мужчин-обманщиков.

— А как? — изумленно спросила Жади. — Я через неделю уезжаю в Марокко…

— Ну и дурацкие у вас, мусульман, обычаи! — возмутилась Иветти. — А знаешь что, уходите из дома вы оба! И наплюйте на все! Вы любите друг друга, а это главное!

— Жади подняла на нее удивленные глаза. Да, это выход…

— А где нам жить?

— Да у меня, пока вы не найдете работу! — махнула рукой Иветти.

И Жади почувствовала себя по-настоящему счастливой.

Лукас тоже пытался что-то предпринять. Он уговорил крестного поговорить со своим другом Али. Однако разговора не получилось — Али остался непреклонен.

Аугусто начал беседу издалека, рассказывая, что женился на своей секретарше. Она замечательный человек, но не смогла заполнить пустоту его души. И ведет себя так странно… Вот, например, заменила фотографию бывшей невесты Албиери на свою. Доктор вернул фото невесты на рабочий стол, поставил рядом с фотографией Эдны. И объяснил жене, что эта девушка — часть его жизни. Но Эдна расплакалась и ушла.

Потом профессор приступил к разговору о Лукасе, пытаясь объяснить Али, что его крестник — хороший парень.

— Человек Запада! — воскликнул Али. — Он никогда не сможет быть настоящим мусульманином!

Начался спор о религиях и отношениях к индивиду. Но доктор ничего не смог доказать своему «упертому» другу.

После ухода ученого Али начал разыскивать пропавшую племянницу. У торговавшего на базаре Мохаммеда ее не было. Куда же она девалась?..

А Латиффа быта счастлива, что Назира уезжает.

— Ты должна вести себя уважительнее с сестрой мужа! — напомнил ей дядя.

— Да она злится на всех из-за того, что хочет за тебя замуж! — засмеялась Латиффа.

И тут вошла Жади.

— Ты где была? — схватил ее Али за волосы. Он был в бешенстве и потребовал немедленно собирать чемоданы. Они улетают завтра.

— Уезжаем пока не поздно, надо предотвратить беду!

— Я с удовольствием собираюсь, — сказала Жади сестре с загадочной улыбкой.

Латиффа осталась в полном недоумении.

После неудачи у Али Албиери попытался поговорить с Леонидасом.

— А что бы ты почувствовал, если бы Диогу родился снова? Если бы можно было сделать клон Диогу? — вдруг спросил он.

— Почему ты спрашиваешь? — взволновался Леонидас.

Но Аугусто уже пожалел о своих вопросах и перешел на разговор о Лукасе. Старший Феррас хотел, чтобы сын работал с ним, а не уехал жить в Марокко и стал мусульманином.

— Так, и только так! — резюмировал он. — И никакого другого варианта я не представляю! Какие еще женитьбы на мусульманке? Чепуха!..

Лукас выслушал крестного мрачно. Встретившись с Жади днем на пляже, он грустно сообщил ей все последние печальные известия. Зато она теперь ликовала: Иветти предложила им квартиру, и они едут туда. Влюбленные договорились встретиться на этом же месте вечером.

Жади знала, когда ей можно улизнуть. Али уже собрался в дорогу и ненадолго оставил племянницу, чтобы выпить чаю. Довольная Латиффа, что Жади наконец успокоилась, вышла умыться. И тогда Жади схватила чемодан и бросилась вихрем из дома. С улицы она позвонила Иветти и сообщила, что они с Лукасом придут через полчаса. Как было условлено, Жади ждала Лукаса на пустынном берегу.

А ее любимый торопливо собирал вещи и думал о Жади. Но в это время на глаза ему попалась их фотография с братом… Он задумался, постоял на месте и начал вновь собираться, только намного медленнее. Сложив все, он стал не спеша спускаться по лестнице. Мелькали непрошеные воспоминания о Диогу, об отце… Лукас начал сомневаться в правильности своего поступка.

Ему было жалко и страшно покидать этот дом и все, что его окружало столько времени. Он остановился, опять постоял и стал медленно подниматься по лестнице в свою комнату…

Жади рисовала на песке сердечко и с грустью понимала, что Лукас не пришел и не придет… Она, вытерев слезы, поднялась и, едва волоча ноги, двинулась с пляжа…

Сестра первой обнаружила исчезновение Жади. Латиффа стояла рядом с Али на улице и ждала Жади и Мохаммеда.

— Я не знаю, как это вышло, дядя, — начала она, но тотчас заметила вяло плетущуюся сестру.

— Я готова, дядя, — покорно и безнадежно произнесла Жади.

— Пока ты не узнаешь, что такое ад, рай не будет тебе казаться раем, — отозвался мудрый дядюшка. — Прозрение болезненно…

Мохаммед подъехал на такси. Латиффа попрощалась с сестрой.

В эту минуту Лукас опомнился, тоже поймал такси, схватил вещи и бросился к машине.

— В аэропорт! Быстрее, пожалуйста! — бросил он водителю.

Лукас ворвался в здание аэровокзала с одним вопросом: улетел ли самолет в Марокко. Жади заметила его издали. Она уже хотела рвануться ему навстречу, побежать, прижаться к его щеке, прямо на виду у всех… Но вспомнила все — его предательство, его непонятное, ничем не оправданное опоздание — и решила подчиниться судьбе. Жади повернулась и покорно пошла рядом с дядей Али. Лукас понял, что опоздал. Ему осталось лишь наблюдать, как самолет взлетел в ярко-синее небо и вскоре исчез из глаз…

Из аэропорта Лукас, подавленный и мрачный, приехал к Иветти. Она сочувственно обняла его.

— Я сдался, я не такой смелый, как мой брат… — пробормотал он. — Жади улетела…

— Не могу поверить в это, Лукас! — удивилась Иветти. — А что случилось?

— Мне стало страшно в самый последний момент…

— Ты должен сесть в самолет и привезти ее обратно! — уверенно заявила Иветти. Но если бы все было так просто…

— Твоя судьба здесь! Сколько ты ни пыталась бежать, но Аллах всегда тебя возвращает! — сказала Зорайде безразличной ко всему Жади, вернувшейся в Фес.

Жади теперь было все равно, за кого выходить замуж. Лукас два раза ее бросал посреди улицы…

— Я научу тебя одной вещи, чтобы в первую брачную ночь Саид не понял, что ты не девственница! — продолжала верная служанка, но Жади покачала головой.

Ей хотелось, чтобы все раскрылось, Саид отверг ее, а Али убил.

Дядя был уверен, что Саид сможет сделать его племянницу счастливой.

— Я люблю ее, — говорил Саид, — она сразу покорила мое сердце.

Сестра настойчиво советовала ему разорвать договор с Али.

— Нельзя верить этой девушке. Она мне с самого начала казалась подозрительной, такая хитрая и лживая… Я найду тебе красивую и чистую…

Но Саид просил ее не мешать, и Назира считала, что ее брата околдовали:

Она позвонила Мохаммеду и стала ныть в трубку, что Саид знает все, но все равно женится на этой девке. Она была им как мать, а он в первый раз ослушался ее.

— Я одинока из-за вас! Я вам больше не нужна! — горько причитала она.

Мохаммед попытался успокоить старшую сестру.

— Не говори так! Мой дом — твой дом, дом Саида — твой дом, наши дети — твои дети…

Услышав такое, Латиффа прямо обалдела и возмутилась, но промолчала.

Назира сообщила, что в первую брачную ночь будет караулить около дверей в ожидании доказательств невинности Жади и бросила трубку.

— Да никакого бразильца не было! — крикнула Латиффа мужу. — Это все фантазии!

Он посмотрел на нее недоверчиво…

Едва приехав домой, Али пригласил Саида и стал рассказывать, что у его племянницы очень добрая душа. В это время Жади спустилась к ним.

— Аллах благословляет вас обоих! — торжественно произнес Али.

Он не подозревал, что Лукас уже прилетел в Фес.

Лукас не стал говорить Далве, что собирается в Марокко, а объяснил, что исчезнет на несколько дней. Служанка решила, что он хочет отсидеться на фазенде. Выйдя из дома, Лукас встретил Маизу и попросил ее сообщить отцу, что уезжает.

— Я еду за Жади и вернусь в этот дом лишь с ней! — заявил он. — Иначе вообще не вернусь! Только не говори ничего Далве, так как она сразу позвонит отцу, и тот может перехватить меня в аэропорту.

Лукас чмокнул Маизу в щеку на прощание. Девушка попыталась что-то сказать, но передумала.

Однако после отъезда любимого Маиза тотчас донесла Далве, что Лукас уехал. Няня не поверила. Она утверждала, что этот ее мальчик на такое неспособен, что лишь Диогу мог так поступить. Она спорила и горячилась, доказывая, что Лукас поехал на фазенду, потому что он всегда туда ездит, когда ему плохо.

— Не везет мне! Я влюбилась в Диогу — он погиб! Я влюбилась в Лукаса — он уехал к другой девушке! Не хочу больше влюбляться! — простонала Маиза.

Она сама позвонила старшему Феррасу и тоже все ему рассказала в надежде, что тот успеет снять сына с самолета. Леонидас был поражен этой новостью, но сделать ничего не смог.

В доме Али шли приготовления к свадьбе. Али был счастлив, он уж и не надеялся… Невесту готовили основательно, и даже ее, отстраненную от жизни, встряхнула процедура эпиляции.

А Лукас наконец-то подкараулил Зорайде. Он остановил ее на улице и попросил передать Жади, что он здесь и хочет с ней поговорить.

— Уходи! — строго сказала Зорайде. Она по-прежнему сочувствовала влюбленным, но помогать им теперь уже было поздно. — Жади сегодня выходит замуж.

В доме Али все веселились, кроме самой Жади. Назира жаловалась Абдулу:

— Мне кажется, что я буду присутствовать на похоронах Саида!

Лукас мрачно бродил по улицам и вдруг сообразил, что надо сделать. Он переоделся в женский наряд и собрался проникнуть в таком виде на свадьбу.

А та уже почти началась. Будущий муж выслушал наставления.

— Хорошая жена та, которая слушает, когда говорит муж, улыбается, когда смотрит муж, а когда муж далеко, хранит себя для него.

В комнате женщин невесте прочитали стихи, чтобы брак был удачен.

Когда любовь зовет тебя — следуй за ней,

Хотя твой путь будет крутым и трудным,

А когда она накроет тебя своими крыльями — уступи ей,

Иначе священная сабля в ее оперении может ранить

И когда любви не будет — верь в нее,

Иначе голос разума заглушит твои мечты,

Именно так любовь одаряет тебя и жертвует тобой.

Жади вспомнила Лукаса, и в ее глазах заблестели слезы.

Ей дали съесть кусочек сахара, чтобы жизнь была сладкой. И Жади сказала свидетелям, что берет Саида в мужья.

Али дал согласие на свадьбу и попросил Саида сделать Жади счастливой. Тот охотно пообещал. Вот и все… Они женаты…

Начался сам праздник. Молодые шли под руку. И тут Жади заметила кроссовки, торчащие из-под женского платья. Она медленно подняла взгляд и узнала Лукаса. Но для нее уже ничего вокруг не существовало… Она замужем… И свадьба продолжалась.

Жади подошла к Зорайде и прошептала, что Лукас здесь.

— Он опять бросит тебя, как всегда! — отрезала служанка., — И думать о нем забудь! Зачем он явился?

Абдул и Али тоже заметили Лукаса.

— Как красива эта женщина! Зажигает воображение… — поделились друг с другом впечатлением оба дядюшки.

Они решили познакомиться с прекрасной незнакомкой и подошли к ней ближе.

Что мне делать? — испугался Лукас. Какая глупость… Они меня вот-вот рассекретят… Он кинулся в панике бежать со свадьбы со всех ног. Али и Абдул сначала погнались за ним, но ему удалось скрыться.

Все было кончено. Вернуться сюда Лукас уже не мог…

Жади плакала, когда ее несли над праздничным залом. Она понимала, что потеряла еще одну возможность быть с любимым человеком, и не знала, что ждет ее впереди. Неужели смерть?! То, что предначертано…

Свадьба Жади и Саида продолжалась. Танцовщица кружилась в центре, ей все хлопали. Али был настолько доволен, что тоже начал танцевать, а за ним и Абдул. Только Жади с грустью наблюдала за этим весельем. Наконец Саид встал с кресла. Время брачной ночи настало!..

— Они уходят, вот теперь я все узнаю! — обрадовалась Назира.

Зорайде подошла к Жади и прошептала, что положила к ней в карман стеклышко и кусочек ваты. Служанка просила сделать так, как она сказала, чтобы Саид не заметил, что она не девственница. Но Жади опять отказалась. Она ничего делать не будет, потому что от судьбы не убежать. Саид протянул руку Жади…

Они медленно, в сопровождении танцовщицы и музыкантов, шли в свою комнату, чтобы уединиться. Назира шагала следом. И вот Саид закрыл дверь. Они с Жади остались одни…

— Не бойся меня, я тебя не трону. Я буду ждать, когда ты полюбишь меня, когда ты захочешь меня, — тихо сказал Саид.

Жади вспомнила слова Зорайде, что Саид, если обнаружит все, бросит ее, и твердо ответила:

— Я хочу.

Саид усадил жену на кровать.

Назира за дверьми не находила себе места. Вскоре к ней присоединились Али с Зорайде и Абдул.

Саид бережно омыл Жади ступни, и она готова была расплакаться от его ненужной ей нежности. Он посмотрел ей в глаза.

— Аллах, сделай так, чтобы эта женщина почувствовала мою любовь и полюбила бы меня, благослови наш брак, благослови детей, которые у нас родятся, благослови эту ночь и последующие ночи нашей жизни… — он расстегивал пуговицы на ее наряде, — …отведи от нас все, что нас разделяет, все, что вносит разлад…

Жади молча плакала, когда он ее целовал. Совсем не этого ей хотелось в жизни…

Лукас в это время брел по ночной улице. Он подошел к дому Жади и застыл. Ему было больно…

— Да буду счастлив я, и да будет счастлива она! — Саид закончил свою молитву и поцеловал жену.

Через двадцать минут он в бешенстве вскочил с кровати. Он понял, что Жади не девственница и, ничего не сказав, взял полотенце и ушел в ванную.

— Аллах, пошли мне легкую смерть… — испуганно попросила Жади.

Саид стоял, опершись об умывальник. Как же ему поступить?.. Он взял бритву, вынул оттуда лезвие, закрыл глаза и провел лезвием по вене. В раковину потекли капельки крови…

Жади со слезами на глазах покорно ждала своей участи. Вошел Саид и сел рядом с ней на кровать.

— Я совершил больший харам, чем ты, перед Аллахом и людьми! Я никогда не буду вспоминать эту ночь. Но если однажды этот Лукас окажется рядом… через двадцать или тридцать лет… я убью его! — Саид еле сдерживал свой гнев.

Когда распахнулась дверь, и на пороге показались молодые, Назира, Али, Зорайде и Абдул устремили на них взгляды — злобные, любопытные, тревожные… Жади, как ни в чем не бывало, протянула полотенце с кровью Саида Назире. Та развернула его и радостно показала всем. Танцы продолжались….

Глава 15

Деуза оказалась беременна. Она была так счастлива, что даже не вспоминала о новом скандале с Эдвалду, который заявил, что она для него нехороша. Счастливая Деуза обнимала и благодарила Албиери. Она забеременела от одного эмбриона, ей повезло! Танцовщица достала фотографию Эдвалду и показывала всем. Ей хотелось посмотреть на донора, потому что он должен быть очень похож Эдвалду. Но ей объяснили, что это запрещено, потому что Деуза тогда начнет отождествлять его с сыном. Деуза верила, что Эдвалду вернется, особенно если ребенок будет похожим на него.

Профессору было тяжело видеть ее радость, и он молча ушел. И опять никто не мог понять, что с ним…

Доктор закрылся в своем кабинете. Он очень переживал, ведь может родиться ребенок-урод, с набором болезней… Он считал, что беременность надо прервать. Но поздно… Тайну раскрыть нельзя. Что скажут о нем коллеги, весь ученый мир?..

А коллеги доктора действительно находились в растерянности, но по другому поводу. Они удивлялись, как он мог просто так погубить тридцать две яйцеклетки. Одно из двух: либо очень плохо себя чувствовал, либо это было не простое оплодотворение. Но Албиери не решался никому рассказать правду и твердил, что в тот день был болен, у него сильно поднялось давление.

— Лауриния, — бормотал он, глядя на фотографию свой погибшей невесты, — что мне делать, подскажи?.. Мне страшно…

Эдна по-прежнему смотрела на портрет. Лауринии ревниво, и Аугусто сдался и убрал фотографию погибшей невесты. Говорить стало не с кем, зато на душе почему-то полегчало…

Доктор считал своим долгом все рассказать Деузе, иначе быть беде. Но тогда Деуза может подать на него в суд. Ученого раздирали сомнения.

Время бежало стремительно. У Деузы, не подозревающей ни о чем, появился животик… А Иветти смеялась, что надо было обязательно украсть фотографию донора, чтобы посмотреть на него.

Рожать танцовщица решила уехать к матери. Она не желала больше видеть подлого Эдвалду, который уже начал танцевать с ее подругой Нормой. Пусть Лауринда убеждала Деузу, что он делал все нарочно, чтобы привлечь ее внимание, все равно…

Вернувшись домой, Иветти увидел около своей двери сидящего на ступеньках мрачного Лукаса. Он поднял на нее страдальческие глаза.»

— Ничего не получилось… Жади вышла замуж. Мы даже не смогли поговорить… Я подумал, что дядя Али узнал меня, и мне пришлось сбежать… Если бы там был Диогу, он бы выкрал ее оттуда. У него получилось бы все…

— А. почему ты не сделал то же самое? — удивилась Иветти.

— Не знаю, я ничего не довожу до конца, я выдыхаюсь… В самый решительный момент я, как обычно, ждал помощи Диогу, только он не пришел… И больше не придет никогда…

Иветти пыталась успокоить Лукаса.

— Жизнь — странная штука, она то и дело преподносит сюрпризы.

— Я останусь у тебя на время… — пробормотал Лукас.

— Я не против, — пожала плечами Иветти. — Но у тебя могут быть неприятности с отцом.

Лукас равнодушно махнул рукой, и хозяйка проводила его в свою комнату.

Иветти не знала, что Лукас сначала подъехал к своему дому на такси, но выйти не осмелился и сразу поехал к ней.

Далва все это видела из окна и сразу позвонила Леонидасу, сообщив, что Лукас прилетел из Марокко один, подъехал к дому, но не вышел из такси. Леонидас обещал скоро приехать. Его теперь не так интересовала работа. Прежде он выстраивал империю для сыновей, но Диогу теперь нет, а Лукасу это не нужно, для чего так стараться?

Вошла секретарша с факсом от сына. Старший Феррас прочитал несколько строк: «Папа, я некоторое время поживу у друга. Мне надо подумать, понять, что я хочу, решить, что делать дальше. Не волнуйся за меня. Лукас».

На листке не было номера телефона.

Лукас думал о Жади постоянно. Он целыми днями валялся на диване, никуда не выходя. Так прошло около недели.

— Он умирает от любви! — вздыхала Иветти. Она пыталась как-то помочь, даже предлагала вызвать врача, но Лукасу ничего не хотелось.

— Не надо, Иветти… Я знаю, что мне делать, — он неожиданно вскочил с дивана и схватил свой чемодан. — Никто не в силах избежать своей судьбы…

Иветти недоуменно посмотрела ему вслед.

Юноша был совершенно непредсказуем. Впрочем, в молодости все такие.

Всю неделю Леонидас искал сына, но безуспешно. В тот день он вернулся домой поздно, усталый и подавленный… Сын словно растворился в Рио. Где он может быть?..

Навстречу хозяину выбежала радостная Далва.

— Лукас вернулся! — закричала она. — Он наверху, в комнате Диогу!

Леонидас сразу поднялся к сыну.

— Все, папа, я пришел, — обреченно, но уверенно сказал Лукас.

Он был в костюме с иголочки, подтянутый и суровый… Леонидас посмотрел на сына с легким ужасом: так он изменился и стал абсолютно неотличим от погибшего брата. Раньше Леонидас довольно легко различал сыновей по тем неуловимым для других черточкам и выражению лица, которые все-таки делали их разными. Но сейчас даже старший Феррас готов был поклясться, что перед ним стоит погибший Диогу…

С того дня Лукас всерьез занялся работой отца. Маиза звонила, приходила, приглашала его куда-то, но он отказывался. У него много дел. Маиза соглашалась, что работа прежде всего, и что его отец прав, ведь не может же Лукас передать фирму кому попало, а сам бренчать на гитаре.

— У меня в свое время неплохо получалось, — возразил как-то Лукас.

— Неплохо — это одно, а правильно — это другое, я права? — нежно проворковала Маиза и попрощалась, пообещав заглянуть через день.

Ей удалось все-таки выманить его на пляж. Маиза была почему-то уверена, что Лукас забудет Жади, ведь она тоже думала, что не сможет избавиться от воспоминаний о Диогу. Но все миновало…

— Это проходит внезапно, и ты не знаешь ни как, ни когда это произошло, — и Маиза внезапно призналась в любви Лукасу.

— Даже зная, что я люблю Жади? — изумился Лукас.

— Это пройдет… И очень скоро… — заверила его девушка.

И Лукас задумался…

— Аллах дал тебе шанс, Жади, ты не должна искушать судьбу, — сказала Зорайде.

Жади вспомнила о гадании служанки на кофейной гуще.

— Время пройдет для меня, но не пройдет для него, это значит, что я забуду про него, а он про меня — нет!

Жади без конца досаждала Назира. Сегодня она заявила, что молодая жена слишком громко читает молитвы.

— Голос женщины соблазняет. Если мужчина слышит ее голос, он отвлекается от молитвы и думает о другом. Женщина должна молиться молча. Поставь баранину, чтобы накормить мужа.

— Твоя жена ничего не умеет. Она не умеет готовить! — возмущенно сказала Назира Саиду.

— Она научится, покажи ей как, — Саид, как всегда, пытался оправдать жену.

Тогда непонятая им и обиженная Назира начала жаловаться Зорайде.

— Брат теперь тратит все деньги на Жади, а мне не дарит ничего! Мне только кухня да уборка… Как ужасно не иметь мужа… — вздохнула она. — Саид подарил Жади красивое дорогое кольцо и надел ей на палец. Но Жади ничего не нужно, она хочет учиться. Конечно, брату не нравится ее просьба. О чем тут говорить?..

— А я смирилась со своей судьбой и не хочу откинуть чадру и искать временного мужа, — ответила служанка.

Но Назира зацепилась за эту мысль и решила найти себе мужчину, пусть даже временного. А пока она зорко следила за ненавистной Жади, хотя уследить за всеми событиями не могла.

Она не знала, что Жади призналась дяде Али, что не смогла полюбить Саида, он не сделал ее счастливой, как обещал. И дядя объявил, что если Саид не выполняет свой супружеский долг, она может подать на развод. Затем Жади пожаловалась на Назиру.

— Когда зло неизбежно, лучше всего с ним смириться, — мудро посоветовал дядя и стал учить племянницу, как стараться понравиться Назире и быть с ней похитрее.

После разговора с дядей Жади отправилась к Зорайде.

— Я хочу развестись, — сказала она. — Посоветуй, как быть.

Но Зорайде не желала ей такой судьбы, как у себя. Ведь если Жади разведется, то на нее больше никто не посмотрит, и она будет прислуживать у кого-нибудь в доме, совсем как Зорайде.

— Вот появятся дети…

— Я пью траву, чтобы не забеременеть, я не хочу жить с Саидом, — призналась Жади.

Зорайде напомнила про невыполненные обещания Лукаса. Куда Жади поедет, с кем будет жить?.. Но новобрачная не слушала ее…

Иветти вышла из кафе с мороженым и наткнулась на какого-то мужчину. Она извинилась, что посадила ему пятно, и начала вытирать его салфеткой.

— Это я виноват, сам наткнулся на ваше мороженое, — Иветти явно ему понравилась.

Завязался разговор. Они познакомились.

— Меня зовут Жорже Луис, я журналист, а вы королева, которая сбежала с приема, чтобы полакомиться мороженым в этом кафе, — начал заигрывать мужчина.

Иветти очень нравился этот стиль. Она довольно смеялась, кокетничала напропалую и не подозревала, что за ней наблюдал Лобату, компаньон Леонидаса.

Старший Феррас разнервничался, узнав о дурацком кокетстве Иветти, и напустился на Лобату, который якобы перепутал что-то по работе. Но Лобату доказывал обратное.

— Какая муха вас укусила?!

— Если мне нужно будет узнать об Иветти, я найму детектива, а ты занимайся своими делами на предприятии! — крикнул Леонидас и ушел.

Перед его глазами стояла Иветти, восхитительная, обольстительная, неподражаемая…

Подошел Лукас, он заключил несколько выгодных контрактов, но Леонидасу было не до того. Лукас забеспокоился, но отец коротко бросил в ответ, что просто вспомнил Диогу.

А Иветти уже с восторгом рассказывала про своего друга Лауринде. Она описывала его как сказочного принца: не женат, нет невесты, абсолютно свободен…

— На этот раз я попала в точку! Он сделает меня счастливой. Срок годности «львеночка» подошел к концу! — уверенно заявила Иветти.

Случайно на улице Рио Мохаммед и Латиффа встретили Лукаса и Маизу. Лукас сразу резко изменился в лице.

— Кто это? — недоуменно спросила Маиза.

— Сестра Жади, — буркнул Лукас и вдруг подумал, что Маиза — его судьба.

И зачем искать еще кого-то?.. Зачем мучиться и терзаться лишними воспоминаниями?.. Жизнь прекрасна и так. И на свете есть другие, не менее очаровательные девушки…

Через два дня Лукас надел Маизе на палец кольцо и сказал, что они скоро поженятся. Радостную новость тотчас сообщили Леонидасу. Ликующая Далва твердила, как они подходят друг другу, а Леонидас лишь попросил, чтобы молодые жили в его доме.

В глубине души он волновался, ведь Лукас так любил девушку из Марокко… Опыт подсказывал старшему Феррасу, что жизнь еще способ на преподнести на редкость неприятные сюрпризы.

— Папа, забудь о ней, — небрежно сказал Лукас. — Это все в прошлом…

Он не думал о том, что прошлое часто властно и жестоко напоминает о себе…

— Это рука погибшего соединила вас, — сияющая Далва обняла Маизу.

Вернувшись домой после встречи с Лукасом, Латиффа опять начала убеждать мужа, что у Жади с Лукасом ничего не было.

— Да защитит Аллах моего брата! — буркнул Мохаммед и скрылся в ванной.

Латиффа бросилась к телефону. Ответила Зорайде.

— Молочные реки текут у ног. Молоко белое, как мрамор, пенистое, — рассказывал в это время Али о рае.

Он любил о нем разглагольствовать подолгу.

— И люди там возлежат на подушках, вышитых золотом, и перед ними стоит чаша с разными фруктами: финики, персики, виноград сладкие, как мед. И Сахара вся в сахаре…

— И девственницы там есть? — смеялся Саид.

— Семьдесят две! Они ждут в раю каждого доброго мусульманина…

— А лучше хотя бы один муж ждал каждую добрую мусульманку на Земле, — вздохнула Зорайде, поднимая трубку.

Латиффа быстро рассказала ей, что видела Лукаса, обнимающегося с девушкой. Примчалась Жади и выхватила трубку у служанки, но в этот момент Мохаммед вернулся из ванной, и Латиффа отсоединилась.

— Ты кому звонила? — поинтересовался Мохаммед у жены.

— Уточняла время, — невинно отозвалась она, потупив глазки.

Зорайде пересказала Жади новость о Лукасе. Но Жади не увидела в этом ничего страшного.

— В Бразилии все обнимаются на улице, — пожала она плечами. — Это пустяки… А вот если Саид не разрешит мне учиться, то я начну клянчить у него много золота, а потом все продам и сбегу!

Зорайде застыла от ужаса. Разве такие слова может произносить замужняя мусульманка?! Но Жади ее, по обыкновению, не слушала.

Она вновь и вновь настойчиво просила мужа разрешить ей учиться. Она мечтала стать детским врачом.

— Дай мне подумать, — раз за разом отвечал Саид.

— Ты мне не доверяешь? — возмущалась Жади.

— Ты еще не моя, — он боялся, что любимая жена еще больше отдалится от него. — Ты забыла бразильца?

— Не упоминай о нем! — вспыхнула Жади, но Саида уже было не остановить:

— Он любил тебя так, как я люблю тебя?! Он смог бы растоптать свою гордость, как я?! Я не бросил тебя, а он бросил! Я не обидел тебя, а он обидел!

Саид встал, собираясь уйти, но Жади повторила свою просьбу.

— В тот день, когда я почувствую, что ты приняла меня, что ты со мной, я скажу «да», можешь не сомневаться! — ответил он.

В поисках мужа Назира сняла чадру и отправилась на базар. Вопроса «вы хотите за меня замуж?» ей долго ждать не пришлось, поскольку она была привлекательной женщиной, а характер на лице не написан.

Назира согласилась на первое же предложение, помчалась домой и стала красоваться перед мужчиной, который подошел к ее окнам.

В комнату вошла Жади и изумилась. Что это произошло с ее золовкой? И Назира похвасталась, что ей сделали предложение. Наконец-то она будет счастлива! Правда, речь шла о временном браке. Ну и что? Люди заключают контракт на год или два, а потом, если все получается, продлевают его. Назира танцевала от счастья. Жади засмеялась.

Золовка уверяла, что за нее заплатят огромные деньги, витала в облаках и ничего не замечала вокруг себя.

Вечером к Саиду пришел Салим, друг Али, а с ним жених Назиры, Ахмед. Он был торговцем из Тегерана, временно находился в Марокко и просил руки Назиры. Али начал всячески расхваливать ее перед женихом. Но Салим напомнил, что они обсуждают временный брак на один год. Али и Саид в недоумении переглянулись.

— Никогда! Никогда в нашей семье не было временных браков! — твердо сказал Саид. — Когда контракт закончится, муж просто испарится.

У Назиры началась истерика.

— Как я несчастна! — закричала она. — Почему я должна так страдать?!

— Правильно говорят, что дьявол спускается на Землю и ищет покупателей для трех товаров — несправедливости для правителя, обмана для торговца и хитрости для женщины, — подытожил Али.

Албиери решил поехать к Деузе. Правда, он не решил, стоит ли открывать ей все до конца, но видеть ее было необходимо. По пути профессор встретил Иветти с ее новым женихом, журналистом, и неугомонная Иветти тотчас попросила доктора дать интервью на тему медицинской этики. Деликатному ученому было неудобно отказать даме, и он пообещал, но в другой раз, сейчас он очень торопился по делам.

В доме Деузы ему сообщили, что она минут десять назад отправилась на вокзал. Албиери быстро сел в машину.

Деузу к автобусу провожала Лауринда. Деуза обещала писать и просила подругу не упоминать этого мерзавца Эдвалду в письмах. Она слышать о нем не желает! Подруги попрощались, и Лауринда ушла. Деуза села в автобус, и тот тронулся. Именно в эту минуту подъехала, машина профессора. Он выскочил, побежал за отъезжающим автобусом и успел остановить водителя.

— Ты не должна уезжать из Рио! — крикнул доктор, ворвавшись в салон и схватив ошеломленную танцовщицу за руку.

— Что-то не так с ребенком? — в ужасе прошептала Деуза, и Албиери поспешил ее успокоить.

— Все нормально, но ты будешь жить со мной и Эдной, пока не родится малыш.

Он вывел Деузу из автобуса. Она шла за ним в недоумении, но покорно. Маникюрша полностью доверяла врачу и понимала, что он лучше знает, что и как делать.

Албиери привез Деузу к себе домой и отвел в комнату, заранее ей отведенную. Удивленной Эдне, пришедшей через час, Деуза рассказала, как доктор ее остановил. Албиери подтвердил жене, что Деуза пока будет жить у них. Но Эдна тотчас подняла скандал. Она сразу сообразила, что муж таким образом выживает из дома ее. Аугусто не любит ее… Зарыдав, она выбежала из комнаты.

Деуза сидела на диване, совершенно ошарашенная и потерянная. Мне лучше уйти, думала она. Но профессор строго погрозил ей пальцем, словно прочитав ее мысли. И Деуза осталась.

А Эдна стала обзванивать знакомых и спрашивать, что кто знает о Деузе и Албиери. Ей объясняли, что Албиери просто хочет вести наблюдение за беременностью. Но Эдне мерещилось совсем другое… Ну, конечно, такая эффектная женщина, танцовщица, кто же устоит перед ее чарами…

Эдна рыдала, не переставая. Она вошла к мужу и увидела, что он держит фотографию, где его засняли рядом с Диогу.

— Что все это значит? Ты был с ней близок? Ты влюбился в Деузу? — спросила Эдна напрямую.

— У меня чисто профессиональный интерес, — покачал головой Аугусто.

Но Эдна ему не поверила и начала новый скандал.

— У вас давняя любовная связь! Я обо всем догадалась! — кричала она. — Тебе меня не обмануть! Зачем ты женился на мне?! Зачем?.!

Обеспокоенная Деуза, вновь услышав ее крики, спустилась к Эдне. Жена профессора обливалась слезами. Маникюрша растерялась вконец.

— Извините меня, я сама не знала, что с вами не договорились о моем переезде, — виновато пробормотала она.

Эдна не понимала, что ей делать, и никого не слушала.

— Не думайте обо мне плохо, — попросила Деуза. — Я уйду, чтобы вы с мужем помирились. Поживу пока у подруги.

Она решила попроситься к Иветти.

— Будешь уходить, захлопни за собой дверь, — сказала обрадованная Эдна, тотчас воспрянув духом.

Только радость ее оказалась преждевременной. Вернувшийся из клиники вечером Албиери сразу заметил, что Деузы нет в доме, и спросил о ней жену. Он был возмущен, но Эдна не желала видеть в доме девушку, которая пыталась соблазнить ее мужа. Она сама еще мечтала родить мужу ребенка, пока не поздно…

— Или она возвращается или… — грозно сказал Аугусто, и Эдна, никогда еще не видевшая его в таком гневе, испугалась, что муж уйдет. — Я тебе клянусь, что это очень важно для меня! Мне нужно отслеживать каждый шаг ее беременности! Пойми! Я ученый, и меня интересует моя работа, а не женщины!

— Хорошо… — нехотя согласилась Эдна. — Я попрошу ее вернуться… Но только до рождения ребенка…

Начались поиски Деузы, но ее и след простыл. Албиери нервничал и рассуждал вслух при жене: Деуза не может жить у Иветти, Иветти бывшая любовница Леонидаса, она хорошо знает Лукаса… Эдна не понимала связи между этим людьми и нервничала еще больше. Она предположила, что пропавшая маникюрша может быть на танцах, и Аугусто сразу поспешил в танцзал.

Деуза действительно сидела там, жена оказалась права.

— Не оборачивайся, он смотрит на тебя, — говорила танцовщице в этот момент Лауринда.

За их спинами стоял Эдвалду.

— Он один?

— С ним рядом блондинка.

— Пойду потанцую, — с вызовом сказала Деуза и без труда поймала кавалера.

Албиери отыскал негритянку в танцующей толпе, грубо оторвал ее от партнера и вытащил на улицу.

— Пойдем со мной!

Эту картину наблюдал Эдвалду, и, как ему казалось, он все понял.

Несколько дней назад Лауринда заявилась к Эдвалду в бильярдную. Тот ничего не хотел слышать о Деузе. Тогда Лауринда сообщила, что его любимая уехала.

— Мне все равно! — буркнул Эдвалду. — Я собираюсь открыть ателье. И вообще подам в суд, если она назовет ребенка моим именем!

Он никак не мог смириться с тем, что Деуза зачала ребенка неизвестно от кого.

— Пусть она катится к черту! — заявил тогда он.

— Сеньор Албиери, скажите, что вам нужно? Я начинаю вас бояться! — говорила доктору Деуза. — Вы все время вмешиваетесь в мою жизнь, донна Эдна стала подозревать меня во всех смертных грехах, теперь вы и сюда добрались! Я не увлекаюсь женатыми мужчинами!

Чего я боюсь больше — того, что он родится, или того, что не родится? — мысленно спрашивал себя профессор, глядя на возмущенную танцовщицу.

— Деуза, я должен принять у тебя роды! — умоляюще воскликнул Албиери, но это, кажется, ее испугало еще больше, и она вырвалась и убежала от назойливого доктора.

Глава 16

Далве не нравилось, что Лукас все время занят.

— Кончится тем, что ты заболеешь от такого количества работы!

Нянюшка жалела, что он больше не брал в руки свою гитару, а так хорошо играл… Лукас оправдывался отсутствием времени. Иногда он все же потихоньку перебирал струны гитары… И тогда перед глазами возникала она, снова она, Жади… Воспоминания прекрасные, невесомые, неуловимые и несбыточные…

Свадьба с Маизой быта назначена на четвертое мая. Далва на радостях обнимала Маизу.

— Тебе повезло, такого парня ты больше никогда не встретишь!

— Таких девушек, как я, тоже мало… — хвалилась Маиза.

Она не замечала, что Лукас все сильнее напоминал брата.

Зато это сразу отметила Иветти и поразилась.

— Лукас, зачем ты так стараешься избавиться от самого себя?

— Когда я чувствую, что похож на него, то обретаю уверенность и знаю, что и как надо делать, — ответил Лукас.

— Но ты лучше Диогу, и тебе не надо меняться. А у меня новый жених…

И Иветти начала увлеченно рассказывать о нем, уверяя, что уже забыла Леонидаса. Тем более что у того есть новая женщина, с которой он танцевал в ночном клубе..

— У отца никого нет! — покачал головой Лукас. Иветти удивилась.

— А я пришел звать тебя на свою свадьбу! Пусть приходят и твои подруги: Норма и Лауринда. Я женюсь на подружке Диогу, — продолжал Лукас.

— Что ты делаешь с собой? Одумайся! Ты поменял свою жизнь на жизнь Диогу? Зачем? — изумилась Иветти.

Но юноша не ответил. Он был поглощен свой новой жизнью.

Латиффа случайно подслушала этот разговор в магазине мужа. Мохаммед весело болтал с покупательницами — двумя девушками. Ревнивая Латиффа стояла рядом и услышала, как одна из них, выбрав кулон, заявила, что наденет его на свадьбу Лукаса. И Латиффа тотчас позвонила в Фес, доложив все Зорайде.

Жади расплакалась.

— Это урок, который преподал тебе Аллах, — изрек мудрый дядя Али.

Но Жади не слушала его, умоляя Зорайде рассказать все подробности.

— Скажи, на ком он женится? На этой Маизе?! — в отчаянии говорила Жади.

— Какая теперь разница? — пожала плечами служанка.

— Большая! Если на ней, то это значит, они встречались, когда мы уже были вместе! Значит, из-за нее он побоялся сбежать со мной! — Жади напоминала одержимую. Она сверкала диковатыми глазами. — Мне нужно знать!

Но Зорайде и сама не знала имени невесты и только вздыхала, с жалостью глядя на Жади.

В доме Али готовился праздничный ужин, которым начинался пост. Назира возлежала на тахте с задумчивым и нарочито несчастным видом. Она демонстративно отказывалась от любой еды.

— Вы уже несколько дней не едите, скоро на ноги встать не сможете, — Зорайде переживала и за Назиру.

— Если я не смогу стать счастливой, то лучше умру! — с пафосом провозгласила Назира.

И едва служанка отошла в сторону, тотчас начала жевать хлебцы, спрятанные под подушкой.

— В следующем году за столом в месяц Рамадан будут и наши дети, — сказал Саид Жади, сидевшей рядом с ним и постоянно что-то жевавшей.

— Не знаю. Со мной что-то не так… Знаешь, иногда мне кажется, что я бесплодна, что у меня не будет детей… Если ты хочешь взять другую жену, то я не возражаю, — Жади заулыбалась.

— Мне не нужна другая жена, я люблю тебя, — муж нежно поцеловал ее.

Жади сидела, как на иголках, и ей удалось не заметно ускользнуть в прихожую. Она торопливо набрала номер Лукаса. Трубку взяла Далва.

— Алло, кто это? — она закрыла трубку рукой. — Похоже, международный звонок…

Лукас сразу поднял голову от списка приглашенных.

— Лукас дома? — неуверенно шептала в трубку Жади.

— А кто его спрашивает? — нянюшка покосилась на Лукаса.

— Это меня? — спросил он, но служанка не ответила.

— Жади, скажите ему, это Жади… — пролепетала бедняжка.

— Его нет, он ушел с невестой, — Далва вложила в голос столько язвительности и ненависти, что Лукас невольно всерьез заинтересовался, кто звонил.

Жади залилась горькими слезами.

— А ты ждал звонка из-за рубежа? — хитро спросила Маиза у своего жениха.

Он растерянно молчал. Его выручила няня, заявившая, что спрашивали Леонидаса, и, наверняка, Иветти.

— Я… не-е-ет — наконец протянул Лукас. Маиза улыбнулась и посмотрела на Далву, та ей подмигнула. Выражение лица Маизы сразу изменилось, она поняла, кто звонил и кому…

— Ты помнишь, что происходит с женщиной, которая обманула мужа? Ее выводят на площадь и бьют плетьми, а потом сажают в тюрьму! И все это из-за мужчины, который собирается жениться на другой! О, Аллах! — бедная Зорайде пыталась внушить Жади хоть каплю разума своими нравоучениями.

Ведь если раньше она находилась под защитой дяди Али, то теперь Назира, Саид и Абдул не будут с ней церемониться. Но для Жади главное было узнать, обманывал ли ее Лукас.

— Я разведусь, Зорайде, разведусь! Если я не вышла замуж за любимого, то я останусь одна! — закричала Жади.

— Саид никогда не согласится на развод, а если даже он тебя отпустит, то на что ты будешь жить?!

— Я буду учиться! Буду работать!

Зорайде не понимала, почему Жади не может оценить своего счастья и любви к ней мужа, но та оставалась непреклонна.

— Согласится и отпустит, потому что я обману его! Я заставлю его поверить, что счастлива с ним! Разве не ты меня учила, что если ты слабее, то должна не ссориться, а подчиняться?! Ну вот, я так и буду делать! Я заставлю Саида дарить мне драгоценности, а когда их будет много, я уеду, и никто больше не услышит про меня!

— Бедный Саид! — вздохнула служанка.

— Никто не пожалел меня, Зорайде, и мне теперь тоже никого не жалко!

И уже на следующий вечер Жади танцевала для Саида в черном одеянии, с мечом, стараясь пленить мужа еще больше.

Зорайде вновь согласилась на уговоры Жади погадать ей. Жади умоляла сказать, получит ли она свободу, будет ли счастлива в гордом одиночестве, но служанка лишь обронила, что Жади придется выбрать между человеком у зеркала и человеком, который отражается в нем.

— Бойся зеркал! Буря, которая перевернет твою жизнь, родится в зеркале! — предостерегла ее Зорайде, но Жади не прислушалась к этим малопонятным словам.

А буря уже рождалась…

Иветти пришла в ресторан с Жоржи Луисом. В стороне от них, за столиком, одиноко сидел Леонидас и смотрел на счастливую пару. Иветти тоже заметила его и подошла к нему.

— Я один, твое место не занято… И никогда не будет занято, — сказал ей Леонидас в ответ на вопрос о том, где его новая невеста.

Иветти открыла рот от удивления.

— Может быть, ты хочешь сказать, что все еще любишь меня?!

Леонидас кивнул в сторону Жоржи Луиса, который уже расплачивался с официантом, собираясь уйти.

— Твой друг явно недоволен, тебе лучше вернуться к нему.

Иветти задумчиво переводила взгляд со своего «львеночка» на журналиста и, наконец, решила послушаться Леонидаса.

— Это… — начала она, подойдя к Жоржи.

— Знаю, это Леонидас Феррас, — прервал он ее. — Я подумал, что ты пересела к нему.

Вечер был безнадежно испорчен самой Иветти. Она несла глупости. В машине с Жоржи Луисом рассказывала ему о «львеночке», и журналист не выдержал и высадил ее. Она поймала такси и поехала обратно в ресторан, но и там ее ждало разочарование, — «львеночек», конечно, уже исчез.

Перед родами Деуза ушла из дома, оставив Иветти записку, и стала ловить такси. По дороге она вспомнила слова Албиери о том, что ей лучше рожать в его присутствии. Терзаясь сомнениями, она вышла у приюта милосердия, но не пошла туда, а позвонила из автомата Албиери. И доктор кинулся ей на помощь. — Я всегда следую велениям своей совести, хотя они далеко не всегда совпадают с общепринятыми моральными нормами, — заявил профессор, забрал Деузу с собой, посадил в машину и повез в больницу, где когда-то родились Лукас и Диогу.

Танцовщица твердила, что у нее сильные схватки, но ученый оставался абсолютно спокойным.

— Женщины заигрывают со всеми подряд! Это как в лотерее: один из двадцати пяти билетов выигрышный, — Эдвалду радостно раскрывал друзьям свои познания в женской психологии, когда счастливая Лауринда подбежала к их столику и сообщила, что Деуза рожает.

С надменного лица парня слизнуло улыбку.

— А я тут причем? Что ты ко мне пристала?! — деланно возмутился он. — Я же не занимаюсь переписью населения, и меня не интересует, кто родился, а кто нет!

Иветти помчалась в клинику и неожиданно наткнулась в холле на Леонидаса. Тому вдруг приспичило найти Албиери: он испугался, что клонированные дети Лукаса тоже могут родиться с родимыми пятнами.

— Кто сказал тебе, что я здесь?! — Леонидас сразу начал нападать.

— Я и не подозревала, что ты здесь! Думаешь, я примчалась сюда за тобой? — возмутилась в ответ Иветти.

— Тем лучше! — отрезал он и направился к лифту, но Иветти, отчаянно кокетничая, побежала за ним.

— Постой, львеночек! В клинике ты не хочешь говорить со мной! А почему тогда ты подошел ко мне в ресторане? Только потому, что я была не одна?

— Здесь не место выяснять отношения, — Леонидас сверкнул глазами.

— Там тоже было не место! Объясни мне, зачем ты это сделал! Мы встретились весьма кстати, но тот вечер не дает мне покоя!

Иветти закусила губу.

— Все то зло, которое ты причинил мне, обязательно вернется к тебе! Бог дремлет, но не спит! Рано или поздно он проснется и наведет в доме порядок, вот увидишь!

— Ты сама мне изменила, — напомнил Леонидас.

— Ты опять за свое! Мне нужно было изменить тебе на самом деле! Напрасно я не отвечала на ухаживание твоих друзей, которые приставали ко мне, напрасно…

— А кто за тобой увивался?! — взвился несчастный «львеночек».

Но Иветти не ответила и гордо удалилась, а Феррасу осталось лишь догадываться и строить несуразные умозаключения.

Но Иветти не ответила и гордо удалилась, а Феррасу осталось лишь догадываться и строить несуразные умозаключения.

Албиери стоял в палате, где рожала Деуза, и беззвучно молился Богу. Потом он надел маску и начал принимать роды.

Когда все окончилось, доктор вышел из родильной палаты, скривив губу, в своей обычной манере. К нему тотчас подошел Леонидас и пристал, может ли передаться родимое пятно детям Лукаса.

Аугусто покачал головой.

— Нет, так как это наследуется по материнской линии.

И тотчас подскочила Иветти, интересуясь Деузой: Так вот кто за ней увивался, подумал Леонидас, это Албиери! У них была интрижка! Он все больше и больше верил в свое предположение.

Он мучился до вечера, а потом не выдержал и позвонил Иветти. Она подняла трубку, но Феррас отсоединился. Через две минуты перезвонил снова. Иветти была настроена на приятный разговор, но Леонидас был не в настроении.

— С кем из моих друзей у тебя был роман? — сурово спросил он.

Иветти разревелась..

— Да ты этому человеку и в подметки не годишься! — закричала она и вызывающе добавила: — Единственно, за что я тебе благодарна, так это за то, что ты свел меня с ним!

Леонидас уже не сомневался, что это Албиери.

В день свадьбы Лукаса, о которой Жади узнала из газеты, молодая жена Саида впала в настоящую апатию и не обращала внимания ни на что. Саид собирался с ней ехать в Каир.

За стеной Назира увлеченно бранила брата за выброшенные деньга на новые наряды для жены, которыми та даже не интересуется. Потом, не излив свое недовольство до конца, она позвонила в Бразилию и спросила, почему у Латиффы до сих пор нет детей. Мохаммеда тоже волновала эта проблема.

— Пройдет какое-то время, и ты полюбишь Саида так же как Латиффа полюбила Мохаммеда. Человека начинаешь ценить, когда живешь с ним, а потом приходит любовь, — Зорайде стала вновь поучать Жади.

— Я не хочу больше слышать о любви! — Жади смотрела на служанку огромными глазами, которые казались больше, чем обычно. Теперь она была близка к истерике и собиралась начать рыдать. — Этого слова для меня больше нет, я никогда никого не полюблю! Никогда…

— Никто не может изменить своего сердца, мы умрем с тем сердцем, с которым родились.

— Вот увидишь, Зорайде, вот увидишь… Точно в такой же апатии лежал на кровати и Лукас.

— В Марокко сейчас десять утра, — сказал он Далве, которая ходила вокруг него с костюмом и ворчала. — Я надену галстук Диогу… Я так хочу его надеть…

— Ты счастлив, мой мальчик? — нянюшка подсела к нему на кровать, и он улыбнулся.

— Будь бы Диогу жив, это была бы его свадьба…

— А я всегда знала, что первым женишься ты, — сказала служанка.

— Почему? — удивился Лукас.

— У тебя для этого более подходящий характер: ты романтик, а Диогу был разгильдяем… Он не влюблялся в женщин, у него все было очень поверхностно…

И нянька заторопилась: скоро приедут гости и невеста, что за глупость — назначать свадьбу на утро?

Лукас только начинал осознавать, какую ошибку он сделал, решив жениться на Маизе. Она ему совершенно не нужна. Но поздно… Свадьба уж началась… И Маиза в белоснежном наряде приближалась к жениху под нежную музыку… Они дали клятву верности, обменялись кольцами и поцеловались.

Невеста бросила букет в толпу подруг, потом пришла очередь жениха получать обещанный сюрприз от друзей. На сцену вынесли огромную картонную коробку, зазвучала восточная музыка…. Из коробки вылезла танцовщица… Это был конец счастливой семейной жизни, которая еще не успела начаться. Маиза открыла рот от возмущения, Лукас смотрел растерянно, постепенно в его голове рождался образ. Вот танцует приглашенная танцовщица, лицо ее закрыто… Он видит глаза — это Жади… Испугавшись своих мыслей, он бросился бежать…

Все были ошеломлены, никто не понимал, почему он убежал в дом во время танца. Кажется, он говорил о том, что видел этот танец в Марокко. Маиза побежала в дом за новоиспеченным супругом.

— Я вспомнил о Диогу, — соврал он Маизе.

— Неправда, ты вспомнил о ней, о Жади! — крикнула она.

— Не выдумывай, — Лукас нервно почесывал нос.

— Я не позволю тебе унижать меня перед всеми в день моей свадьбы!

— А что я сделал? Я просто ушел в дом, и все, что тут такого? Мне разве нельзя побыть одному?!

— Ты сбежал! Сбежал! Ты не мог смотреть на танцующую девушку, потому что вспомнил о ней, она танцевала этот танец для тебя, я знаю, ты рассказывал! — еще громче закричала Маиза.

— Даже если и вспомнил, то что из этого? — пробурчал Лукас.

— Что?! Да ведь сегодня наша свадьба!

— А как мне быть с тем, что я пережил до нашего знакомства?! Порвать, выбросить?

— По крайней мере, постараться скрыть это от меня. Я не хочу этого видеть!

Лукас подошел к жене, попытался обнять.

— Ты тоже вспоминаешь Диогу, когда смотришь на меня, и я молчу. И ты со мной лишь потому, что я его брат.

— Но я никогда не выставляла этого напоказ, никогда! — выкрикнула Маиза.

— Дай мне время… Все пройдет…

— Ты думаешь, никто ничего не заметил? Все «только об этом и говорят! Все знают, кого ты оставил в Марокко! Сейчас же вернись к гостям! И изволь улыбаться! — приказала Маиза.

— Нет, не сейчас…

— Нет, сейчас, или можешь вообще не возвращаться!

Наконец до Лукаса дошла вся бессмысленность его поведения.

— Так ты не вернешься?

— Я же сказал, нет! — твердо отозвался он.

— Тогда забудь обо мне! — и Маиза швырнула в Лукаса обручальное кольцо.

Далва побежала за Маизой, когда та спускалась по лестнице.

— Для меня все кончено!

— Но все только начинается, — удивленно подняла брови служанка.

— Ты видела, он чуть не расплакался на глазах у всех из-за этой женщины, видела?! И для этого я выхожу замуж?!

— И зачем они притащили сюда эту танцовщицу! — взмахнула руками Далва. — Лукас не виноват, это просто глупая шутка. Я распорядилась выставить ее отсюда.

— Почему он не добивается Жади? Он ее любит? Так пусть будет мужчиной и выкрадет ее! — крикнула Маиза так громко, чтобы услышал Лукас.

А этажом выше Леонидас проводил воспитательную работу с сыном.

— Ты сделал глупость! Нельзя в присутствии одной женщины говорить о другой, это азбучная истина!

— Она сама заговорила о Жади.

— А ты бы изумленно вытаращил глаза: какая еще Жади?! Все всегда отрицай, даже если она застала тебя на месте преступления и видела все своими глазами! Она обязательно начнет сомневаться, — вероятно, у Леонидаса был опыт в таких делах. — Ты хочешь расстаться с ней прямо в день свадьбы?

— Нет, конечно, — пожал плечами Лукас. Он не понимал сам себя.

— Тогда возьми кольцо и верни его ей. Сегодня ты неправ! Постарайтесь помириться, пока гости не разошлись по домам.

— Правильно, не нужно портить такой чудесный день из-за какой-то чепухи, — вмешалась Далва, уже явившаяся в комнату.

— Прости… — Лукас покорно надел кольцо на палец жены.

— Я всегда была очень тактична, но теперь требую: не надо вмешивать Жади в нашу семейную жизнь! Если я проглочу твой сегодняшний поступок, то весь медовый месяц ты будешь рассказывать мне, как скучаешь без нее. Осталось только, чтобы ты поплакал у меня на плече…

— Маиза, я же попросил прощения, хватит о ней говорить… — попросил Лукас.

— А тебе хватит о ней думать, — дрожащим от слез голосом ответила молодая жена.

Она вышла из дома с» гордо поднятой головой. Лукас вел новобрачную с обреченным видом.

— По-моему, ты просто помешан на мысли о ребенке, — сказала Эдна мужу. Она стала подозревать его в том, что он сделал какую-то ошибку, когда создавал эмбрион. И даже недавно сказала ему об этом, но профессор объявил, что если кто-то и сделал ошибку, то это Симона, пересадившая не тот эмбрион. — Как знать, может, скоро я преподнесу тебе сюрприз, — продолжала Эдна с победным видом. — Тебе нужен свой ребенок, это точно!

Она с гордым видом ушла, а бедняга Албиери, постояв в недоумении, заторопился в клинику к Деузе.

Она рассказала профессору о родимом пятне, которое нашел у мальчика педиатр. Тот утверждал, что оно передается от матери, и не мог понять, откуда взялось пятно у ее сына.

— Я сам поговорю с педиатром! — сказал Аугусто и взял малыша на руки.

Албиери рассматривал ребенка и размышлял, стоит ли заявить о его появлении в научном мире. Видя, как нежно доктор обращается с ребенком, Деуза попросила его стать крестным. Профессор предложил назвать мальчика Диогу. Деузе было все равно… Это второе имя, первое в любом случае будет Эдвалду… Но ее беспокоило, что мальчик не похож на нее, негритянку, ребенок родился светлокожим.

То же самое отметила и Иветти, которая забрала Деузу с ребенком к себе. Молодая мать рассказала подруге, какое второе имя придумал для ребенка профессор, но Иветти отговорила ее называть сына именем трагически погибшего человека.

— Это плохая примета, — сказала она и вновь задумалась, почему ребенок так не похож на мать.

Эдвалду категорически отказался идти на крестины, а Албиери предложил новое второе имя для ребенка — Леандро, и Деуза согласилась.

Но Эдвалду все же явился в церковь и наблюдал за церемонией издалека. Он упрямо твердил своему святому, что Деуза ему больше не нужна, пытаясь убедить самого себя в этом.

Жади собиралась идти к дяде Али, но Назира остановила ее, заявив, что хочет чаю.

— Чай может принести служанка! — ответила Жади, и золовка привычно возмутилась. Она, как всегда, искала лишь повод, чтобы прицепиться к своей молодой невестке.

— Ты прикидываешься овечкой, но не любишь Саида! Ты непорядочная! — закричала она.

Назира была во многом права, но кто же любит правду? Жади тоже не выдержала и вспылила.

— Вы просто не выносите, когда ваши братья смотрят на других женщин! — закричала она.

— Что ты несешь? — ахнула ошеломленная Назира.

— Ни я, ни Латиффа не виноваты, что вы не можете выйти за них замуж, потому что это запрещено! А вы срываете зло не нас!

Жади ушла к дяде, а у Назиры началась истерика. Она потребовала служанку немедленно привести ней Саида.

— На Западе все так странно… Дома женщины одеваются кое-как, ходят растрепанные, а на улицу надевают свою лучшую одежду, душатся духами. Нужно стараться выглядеть красивыми для того, с кем живешь, а они пытаются понравиться прохожим на улице. Поэтому и браки у них длятся недолго, — говорил Али племяннице.

Он пробовал защитить ее от нее самой. Жади не ценит своего счастья и считает себя обездолен ной, вздохнул про себя Али. Тот, кто не попробовал горького, не почувствует вкуса сладкого.

— Это когда женятся не по любви. Без любви все проходит быстро, — заметила Жади, слегка вышедшая из своей депрессии.

— Ты несчастлива с Саидом? — Али взглянул на нее внимательно.

— Он очень добр со мной, — со слезами на глазах прошептала Жади.

Но на этот раз Саид был не таким уж добреньким. Он пришел за женой в дом Али и отчитал ее за то, что она обидела Назиру.

— Сделай, как он хочет, потом ты разберешься с Назирой, будь похитрее, — шепнула Зорайде Жади, но та была слишком возмущена, чтобы покориться.

Ее не устраивало, что хозяйка в ее доме — золовка.

Жади принесла чаю Назире, которая лежала на диване. Назира хитро посмотрела на невестку, с удовольствием смакуя свое превосходство.

Молодожены приехали из свадебного путешествия безумно довольные. Маиза поделилась с Далвой — Лукас вел себя как любящий муж, все было отлично! Довольный Леонидас сказал сыну, что пришло время как следует поработать на предприятии.

Старший Феррас передал дом в руки молодых, решив, что сам будет жить на правах постояльца. Но он поторопился. Когда Маиза загорелась идеей отремонтировать весь дом, а в комнате Диогу сделать детскую, Леонидас тотчас воспротивился этому.

— В остальной части дома делайте, что хотите! Но комната моего сына принадлежит мне, ее не трогайте!

Маиза явно осталась недовольна. Она никак не могла успокоиться из-за того, что свекор не давал ей навести в доме свой порядок. И считала Лукаса виноватым в том, что ее мнение для Леонидаса ничего не значит. Но Лукасу было все равно, он не вмешивался и хотел, чтобы жена и отец договаривались между собой сами.

Маиза попыталась передвинуть кресло в гостиной, но прибежала Далва и приказала не трогать его, потому что на нем любил сидеть Диогу. Лукас наблюдал эту сцену с балкона. Маиза сердито пробежала мимо мужа, и он пошел за ней в спальню.

— Лукас, я хочу иметь свой дом! Я не хочу жить в доме, где я даже кресла не могу переставить! О каком ремонте может идти речь?! — закричала молодая жена.

Лукас нервно почесал нос.

— Не трогай вещи Диогу, а остальные переставляй, как хочешь!

— Какие остальные?! Разве они есть? В этом доме Диогу повсюду! Все напоминает о нем! Все должно быть так, как оставил Диогу! Как ты можешь так жить?! Сомневаюсь, что Диогу терпел бы все это! Он бы перекрасил весь дом, переставил бы всю мебель, убрал бы все портреты и в две минуты покончил бы с этим трауром!

— Да, Диогу так бы и сделал, — улыбнулся Лукас.

— А ты?! Что ты намерен делать? Либо это и наш дом тоже, либо нет! А если нет, то мы переедем.

— Успокойся, ты слишком нетерпима, — невозмутимо сказал Лукас и отправился на работу, оставив Маизу на грани истерики.

— Мне очень нравится твоя жена, но у нее скверный характер, — сказала Далва Лукасу.

Прошел год. Малыш Лео уже начал бегать. Эдна все еще мечтала забеременеть, но у нее ничего не получалось.

И однажды Далва встретила Албиери, гуляющего с Лео по парку. Она хотела подойти, но профессор закрыл лицо мальчика и почти убежал от нее.

Что за чудачества? — удивилась Далва. Ей долго не давал покоя этот случай. Лукас смеялся над подозрениями няньки. Он предполагал, что это внебрачный ребенок доктора. А кто не без греха? Тем более что у Эдны нет детей. Служанка согласилась с его догадкой, но смутное сомнение не оставляло ее.

— Это он. Диогу снова живет… — думал Албиери, сравнивая детские фотографии Диогу и маленького Лео.

Профессор убеждал жену полюбить Лео, как своего сына.

— Я испытал это на себе. Мой собственный сын не мог быть мне роднее, чем Диогу. Сын — это тот, кто живет с тобой, кто тебе близок.

— Если бы ты женился на своей невесте, с ней бы ты захотел иметь кучу детей! Ты не ограничился бы крестниками. Ты просто не любишь меня! И не хочешь любить! — вспылила Эдна и ушла из гостиной.

Доктор последовал за ней.

— Я никогда не горел желанием стать отцом, но никогда не утверждал, что не хочу иметь ребенка, — начал он объяснять. — Я любил всех детей, при рождении которых присутствовал, привязывался к ним, как к родным. Я очень привык к тебе и не обманывал тебя. Может, тебе мало того, что я даю тебе, но поверь: это все, на что я способен! Ты права, я был бы гораздо счастливее, если бы мог отдаться чувствам. Но я не могу, ты вновь права, я боюсь любить! Дж меня это что-то запретное. Стоит кому-то понравиться мне, как я уже думаю, что привязанность может обернуться тоской, страданием для меня. Поэтому я привык держать дистанцию…

— Аугусто, я не понимаю… Ты такой умный человек, зачем ты вредишь сам себе? — заплакала Эдна.

— Я напоминаю себе ребенка, который не протягивает когда-то обожженную руку из-за страха обжечься снова…

Эдна нежно погладила мужа по щеке.

— И чего Ты этим добиваешься? Ты только ранишь себя еще сильнее и ранишь других… У тебя уже не вся жизнь впереди, вернее, у нас обоих. Дай себе шанс! — она кинулась ему на шею.

Иветти все еще была безработной и мечтала открыть свой магазин, Лауринда твердила, что самая большая ошибка подруги — потеря «львеночка», но Иветти думала, что это ему не повезло лишиться ее. Ведь она единственная, кто любила не только его деньги, но и его самого.

И неожиданно Леонидас действительно подарил Иветти магазин. Она растерялась и обрадовалась, стала звать его к себе, просила его помириться с ней… Но Феррас снова исчез. Не все так просто.

Случайно встретив Албиери, Иветти пригласила его отметить полученный в подарок магазин. Но жизнь полна неожиданностей, и именно в тот момент, когда профессор пришел в магазин, там появился Леонидас. Увидев Албиери и Ивети вместе, он вновь стал наливаться злобой.

— Я ничего не понимаю… — растерянно прошептала Иветти. — Что с ним происходит? Он мечется, как в горячке…

— Он думает, что у нас любовная связь, — объяснил ей доктор.

— Аугусто, — сказал Леонидас, — будь честным! Признайся во всем! Ты близок с этой женщиной?

Доктор пожал плечами.

— Ты придумываешь небылицы, чтобы оправдать себя, — вздохнул он и ушел.

Леонидас начала следить за Иветти. Она с Лауриндой осматривала магазин, размышляя, что можно изменить в дизайне. В это время Леонидас проехал мимо них в такси пять раз. Он любовался Иветти.

— Мне кажется, Леонидас больше тебя не любит… — сказала не заметившая его Лауринда.

— Нет, ты не права, — живо возразила подруга, — он меня по-прежнему любит, ты бы видела, как он меня ревнует к Албиери…

— И она повернулась спиной к витрине.

Деуза с сыном до сих пор жила у Иветти и вечерами, возвращаясь с работы, часто не заставала малыша дома. Его забирал Албиери. Танцовщицу безумно раздражало то, что она почти не видит своего ребенка, и он постоянно у профессора. Она бесилась и мчалась забрать сына назад. Так повторялось почти ежедневно.

Албиери может постепенно отнять у Деузы ребенка, думала Иветти. Но зачем ему этот мальчик?.. Как все это странно…

Эдна показала Деузе комнату, превращенную доктором в детскую для Лео.

— Я собираюсь отдать его в ясли! — объявила Деуза, но ученый яростно воспротивился, он считал, что у них ребенку будет лучше.

Деузе это совершенно не нравилось. Почему. Аугусто так привязался к моему малышу? — думала она. Здесь что-то нечисто… Но догадаться об истинных причинах, конечно, не могла.

Назира решила снова ехать в Рио и дала телеграмму брату. Мохаммед прибежал с этим посланием к жене, крича, что на них снизошло благословение Аллаха — к ним приезжает его сестра! Но Латиффа почему-то не разделила радости мужа по этому поводу.

Зато Жади радовалась, что ненавистная золовка наконец-то перестанет ее терроризировать. Она притащила Зорайде к себе домой.

— Только не говори никому, это секрет, — предупредила Жади, снимая платок, и побежала, в спальню.

— Если что-то запретное, я предпочитаю об этом не знать, — сказала служанка, но Жади уже доставала из-под кровати какой-то ящичек.

— Смотри, что у меня есть! Когда будет чуть больше, я продам все это и куплю билет до Бразилии!

Зорайде вытаращила глаза. Она увидела шкатулку, наполненную золотом.

— Мне еще должно хватить на то, чтобы снять квартиру до тех пор, пока я не найду работу.

— Это золото подарил тебе Саид?

— Ну да! Теперь я ублажаю его, внушаю ему мысль, будто почти люблю его, и все будет так, как он хочет! И он делает все, что хочу я! Делает мне подарки, дарит золото, дает деньги на новые наряды, а я все складываю в шкатулку.

— Так вот почему ты стала так ухаживать за собой: красивые платья, драгоценности, все для того, чтобы собрать эти деньги… О, Аллах! — служанка неодобрительно прищурилась, а Жади с улыбкой кивнула. — Если все откроется, ты пропала! Ты больше не под опекой Али. Он твой кровный родственник, и он простит тебе то, что не простил бы никто другой, а семья Саида не сжалится над тобой. Но даже если тебе удастся скопить денег, как ты сядешь в самолет? У тебя же не будет разрешения Саида, а никто не посадит женщину в самолет без разрешения мужа, — серьезно предостерегла Зорайде.

— Об этом я подумаю потом, сначала нужно собрать деньги, — легкомысленно ответила Жади.

— Ты все еще надеешься на Лукаса?! Он ведь женат! И разве ты хочешь остаться одной?

— Я не хочу жить среди лжи! Саид добр ко мне, он не заслуживает, чтобы его обманывали, но как я еще могу постоять за себя, скажи…

— Ты намерена добиваться Лукаса? — осуждающе спросила служанка.

— Вовсе нет…

— Ты веришь, что, увидев тебя, он бросит свою жену?!

— Нет, не верю…

— Не лги самой себе, Жади!

Жади, как неопытная обманщица, с трудом сдерживала подступавшие к горлу слезы.

— Я лишь хочу увидеть его, хоть один разок! Меня лишили моей судьбы!

— Никто не может лишить человека его судьбы! Ничто в этом мире не происходит просто так, на все воля Аллаха! Даже лист с дерева не упадет, не будь на то Его воля! Раз вы расстались, значит, это было предначертано…

— Мне нужно снова увидеть его, чтобы поверить всему происходящему, и я его увижу! — упрямо твердила Жади.

— Да хранит тебя Аллах… — прошептала Зорайде.

Назира прибыла в Бразилию. Она сразу начала обвинять Жади в напрасных тратах денег. Латиффа вышла в гостиную, когда Назира упрекала ее и сестру за то, что у них до сих пор нет детей.

— Если Латиффа не может иметь детей, то у тебя есть полное право взять другую жену! — заявила Назира брату.

Латиффа вспылила, ее муж — только ее! А золовка приехала лишь для того, чтобы навязать ему вторую жену.

— Это просто недоразумение, Назира не хотела сказать то, что ты слышала, а Латиффа не хотела сказать то, что ты слышишь сейчас! — попытался Мохаммед уладить конфликт.

Но в итоге обе женщины разрыдались. Несчастный Мохаммед с трудом убедил жену, что вторая ему не нужна, и с трудом утащил ее в другую комнату.

Али хотел, чтобы Жади поехала с мужем в Тунис.

— Я боюсь темперамента Жади, — сказал он Зорайде. — У нее чувства руководят разумом, а нужно наоборот. Ей еще только предстоит понять, что мудрые люди всегда стараются подчинить свои чувства разуму, — Жади в это время тихонько спустилась с лестницы и встала позади разговаривающих. — Я кое-что узнал… Лукас приезжает в Марокко. На переговоры, на несколько дней. Я услышал эту новость на рынке от одного человека, который сотрудничает с компанией Феррасов. Ты должна строже следить за Жади! Если что-то случится, то это будет на твоей совести.

Жади выскочила из-за спины Зорайде с веселой улыбкой, как ни в чем не бывало.

Али отвел племянницу в кабинет и спросил, часто ли она читает Коран. Жади ответила, что всегда читает его перед сном.

— Аллах очень бережно относится к семье и осуждает прелюбодеяние, — напомнил Али. — Коран сулит наказание за измену: сто ударов плетьми в назидание другим.

— То есть смертная казнь, — продолжила Жади мысль дяди.

— Нет, сто ударов не смертная казнь, — покачал головой Али.

— Но кто выдержит сто ударов?

— Аллах повелел дать сто ударов, даже если кто-то умрет, — он улыбнулся, но Жади абсолютно не волновали его слова.

В это время Лукас готовился к служебной поездке в Марокко. Лукас не был против, чтобы Маиза сопровождала его в командировке. Жена опасалась, что в Марокко Лукас вспомнит Жади, но Леонидас с пренебрежением сказал, что это было обычное экзотическое приключение, и все давно в прошлом:

— По-вашему, можно забыть человека, ради которого ты хотел изменить свою жизнь, и забыть так быстро? — спросила Маиза свекра.

— Можно. Когда человек понимает, что другой ему не пара, он расстается с ним и все забывает. Нам свойственно чувство реальности, я сужу по собственному опыту. Ты знаешь, что я чуть не женился. Но когда понял, что она меня недостойна, я порвал с ней и забыт…

Маиза глядела недоверчиво. Слова свекра звучали неубедительно.

Они встретились на рынке. Взгляды Жади и Лукаса снова пересеклись, сцепились, но они быстро потеряли друг друга в толпе.

Окрыленная этой встречей Жади метнулась продавать свои драгоценности. Она спрятала доллары в сумку и сказала Зорайде, что никогда сюда не вернется. Жади подкараулила Лукаса возле гостиницы. Он был один. Она бросилась к нему и застыла, не зная, что сказать и сделать… Он сам подошел к ней и поцеловал.

— Поговори с женой, — прошептала Жади, — а потом мы с тобой сбежим… У нас одна судьба… И мне больше некуда идти, я буду ждать тебя до рассвета. Сколько раз я уже тебя так ждала… Но если ты не придешь вновь, то можешь забыть меня навсегда…

Маиза сразу угадала тяжелое состояние мужа.

— Ты виделся с ней? — холодно спросила она. Он утвердительно кивнул.

— Послушай, давай поговорим…

— Нам не о чем говорить! — истерически закричала жена.

— Не о чем? А, по-моему, очень о многом! — взвился Лукас. — Я хочу быть с Жади!

Но Маиза стремительно вышла из номера.

Саид был разъярен, узнав, что его жена сбежала. Али даже приказал сровнять с землей руины, где Лукас и Жади встречались. Но если бы так просто можно было уничтожить любовь… Да и сами развалины смести не удалось, все было напрасно… Древние камни продолжали стоять, как стояли.

Али и Саид начали разыскивать беглянку. Абдул твердил, что Жади будет сурово наказана за бегство, но Али защищал племянницу: пока она не найдена, ее нельзя ни в чем обвинять.

Лукас пришел к Жади, но поздно: слуги Али уже нашли ее.

— Отпустите меня, я не хочу возвращаться! — кричала она, но ее насильно потащили в дом дяди.

Лукас все это слышал, но что он мог теперь сделать?.. Что за рок преследовал их?! Словно Небо сопротивлялось их несчастной любви…

В доме дяди Жади стала врать.

— Я потеряла свои драгоценности и не хотела возвращаться домой, — заявила она. — Я боялась, что Саид не простит мне этого.

Али, Абдул и Саид опросили всех слуг и убедились, что ее не в чем обвинить. И тут зазвонил телефон. Трубку снял Али и услышал:

— Это отец Лукаса. У вас нет известий о нем?

— Нет, мы даже не знали, что он в Марокко… — удивился Али и взглянул на стоявшего рядом мрачного Саида.

— Ты встречалась с ним? — закричал Саид, с силой тряхнув жену за плечи.

— Нет, нет, клянусь! — крикнула она в ответ. — Я его не видела!

Саид сделал вид, что поверил, но запретил ей выходить из дома одной.

— Дай мне развод! — попросила Жади. Все равно жизни у нас не получается.

Но он отказал ей. Он мучился с каждым днем все больше, понимая, что жена не любит его и постоянно ему лжет. Но что он мог поделать?.. Ему была нужна именно она, обманщица и плутовка.

Лукас бродил по улицам Марокко и, наконец, пришел к дому Жади и приблизился к окну.

— Жади… — прошептал он.

— Лукас… — тотчас отозвалась она. — Я не дождалась тебя, потому что меня схватили слуги дяди.

— Я пришел за тобой, собирай вещи, и мы сбежим… Никто и никогда не найдет нас! Или сейчас, или никогда!

— Ладно, жди меня, сейчас приду, только чадру захвачу, чтобы меня не узнали на улице… Но тут вошла Зорайде.

— Ты куда собралась? — строго спросила она.

— Уходи, чтобы не чувствовать себя потом виноватой… За мной пришел Лукас, и я сбегу вместе с ним. Мы с ним будем счастливы!

— Да хранит тебя Аллах! — прошептала служанка, выходя.

В это время Али встретил Лукаса на улице.

— А, Лукас! Я рад тебя видеть! Ты собирался ко мне зайти?

— Да, я хотел попрощаться с вами. Могу сделать это прямо сейчас…

— Нет, нет, пошли ко мне выпьем чаю.

— Но я тороплюсь, я должен еще купить несколько подарков, — пробормотал бразилец.

— Мы купим их вместе, а потом пойдем ко мне, — и Али решительно увел растерявшегося Лукаса.

— Я слышал, что ты женился, — сказал по дороге Али.

Лукас кивнул.

— А где твоя жена? Она не приехала с тобой?

— Она приезжала, но уже возвратилась в Бразилию. Мне пора идти, мой самолет скоро улетает…

После недавнего скандала Маиза спешно вернулась в Рио.

— Сначала мы попьем чаю, а потом я отвезу тебя в аэропорт.

— Не надо так беспокоиться за меня, я еще должен зайти в гостиницу и забрать свои вещи.

— Ну, тогда мы пойдем в гостиницу и оттуда в аэропорт, — не отставал Али.

И Лукас понял, что злая судьба снова встала у него на дороге.

Жади выскочила на улицу со счастливым лицом, отыскивая глазами Лукаса, но вдруг увидела мужа.

— Куда это ты собралась? — подозрительно спросил он.

— Я больше не могу сидеть дома взаперти! Саид заметил чемодан в ее руках и потащил ее за волосы домой. Он бросил ее на кровать, открыл тумбочку и достал оттуда кинжал.

— Я знаю, он поблизости, я убью его! — крикнул Саид и выбежал из дома.

Он примчался к Али и неистово заколотил в дверь. Открыта испуганная Зорайде.

— Дядя Али дома?

— Нет, Саид, его нет… А зачем ты взял кинжал?

— Я убью этого Лукаса! Он хочет разрушить мою семью! Я подожду дядю Али здесь.

Служанка побежала к хозяину, который был дома вместе с гостем..

— Пришел Саид с кинжалом и хочет убить Лукаса!

Али приказал Зорайде спрятать бразильца в кухне, и тут вбежал Саид с полубезумными глазами.

— Дядя Али, Зорайде сказала, что вас нет дома! — Меня и вправду не было, я только что вошел через другую дверь, и мне сказали, что ты ждешь меня.

— Да, я хочу убить этого негодяя Лукаса! Он собрался разрушить мою семью! — закричал Саид.

— Отдай мне кинжал… — мягко заговорил Али. — Нельзя убивать людей! Если ты его убьешь, он попадет в рай, а ты — в ад. Так написано в Коране.

Измученный Саид покорно отдал кинжал Али. В это время Жади молилась и клялась, что если Саид не убьет Лукаса, она больше не будет пытаться сбежать с ним и забудет его навсегда. Она не представляла, как трудно ей будет сдержать свое обещание…

Вечером она сказала Мохаммеду, чтобы он взял завтра Латиффу с собой в магазин. Назире было необходимо повстречаться наедине с Эдвалду.

— Латиффа так любит ходить с тобой в магазин! — завела Назира. — Об ужине не беспокойтесь, я сама все приготовлю.

— Видишь, дорогая, я же говорил, что Назира очень любит тебя, — убеждал Мохаммед утром по дороге в магазин жену. — А ты мне не верила!

Латиффа продолжала не верить, и поведение золовки казалось ей крайне подозрительным. Здесь что-то не так, думала Латиффа.

А Эдвалду хорохорился. Он гордо сообщил Лауринде, что вышел на международный уровень, имея в виду Назиру. Болтливый Эдвалду рассказал всем знакомым, что вскоре приведет на танцы марокканку.

Назира теперь часами просиживала у зеркала. Латиффа была в восторге. Конечно, в кои-то веки золовка стала относиться к ней по-человечески!

— Я прямо мечтаю, чтобы Назира вышла замуж! — искренне призналась Латиффа мужу.

Но тот сурово заявил, что сестра может выйти замуж только за мусульманина. Назира не слышала его слова и радовалась…

Она встречалась с Эдвалду, и он бегал возле ее дома, как мартовский кот в предвкушении любовных утех, и что-то мурлыкал. Назира сочинила, что в Марокко ее ждет жених — шейх, который без ума от нее, поэтому она не может показать нового кавалера родственникам. И едва из дома выходили родственники, Эдвалду горделиво исчезал, надев черные очки для пущей конспирации.

Эдна узнала, что сперма, которая должна была быть использована для Деузы, по-прежнему находится в клинике, и сказала мужу об этом.

— Твой сотрудник Марио нашел сперму, которая должна была использоваться для Деузы. Кто отец ребенка Деузы?! Говори!

— О чем ты спрашиваешь? — удивленно и в тоже время взволнованно глянул на нее муж.

— Я спрашиваю, кто отец ребенка Деузы?!

— Мы потом поговорим об этом. Только прошу тебя, ничего не рассказывай в клинике. Для Деузы я использовал другую сперму.

В тот же день профессор уволил Марио, который так неудачно для себя обнаружил то, что следовало хранить в полном секрете, а именно, принадлежность спермы…

— Ты очень хороший работник, — сказал ему доктор, — но возвращается мой прежний сотрудник, и мне нужно освободить его место. Но ты не останешься без работы. Я уже договорился о тебе со своим другом.

— Доктор, я безмерно благодарен вам! — воскликнул ни о чем не подозревающий Марио.

И тайна генетика продолжала оставаться тайной:

Подавленный Лукас вернулся в Бразилию. Далва обрадовалась, увидев его.

— А где Маиза? — рассеянно спросил Лукас, не найдя дома жены.

— Она ушла и даже не звонила. Ты встречался с той девушкой?

— Да.

— И привез ее с собой?

— Нет, но завтра я возвращаюсь в Марокко за ней.

— Твой отец будет против… — покачала головой нянюшка.

— Если он будет против, я уйду из дома! — крикнул Лукас.

— Ты сильно изменился… Я сейчас же позвоню твоему отцу!

Леонидас выслушал верную служанку и постарался ее успокоить. — Я все улажу!

Он понимал, что дело серьезное: сын очень любит эту мусульманку. И в кого он такой глупый?! А не в него ли? Ведь он до сих пор привязан к Иветти… Нет, сказал себе Леонидас, я уже забыл эту обманщицу…

Жади позвонила Лукасу.

— Я звоню из дома дяди и не могу долго говорить. Лукас, забудь меня!

— Нет, Жади, я завтра приезжаю за тобой. Мы будем счастливы!

— Но я больше не люблю тебя! Я такая, я не могу вечно любить одного и того же человека! Теперь я люблю Саида и хочу быть с ним, а ты возвращайся к своей жене.

— Но, Жади…

Она положила трубку.

— Это мактуб, Жади, это твоя судьба, — сказала ей Зорайде.

Жади бросилась к ней. Беглянка твердила, что не будет жить с Лукасом, но и с Саидом тоже не будет. Она уедет в Бразилию и станет самостоятельной.

— Я дала клятву Аллаху, что откажусь от Лукаса навсегда, если Аллах убережет его от Саида, и не могу ее нарушить! А если была надежда, что я полюблю. Саида, то она исчезла сегодня, когда я потеряла Лукаса. Каждый раз, глядя на мужа, я буду вспоминать Лукаса и о том, что Саид не позволил мне быть счастливой. Разве я могу полюбить боль, которая меня мучает?! — говорила Жади в полубреду, обливаясь слезами.

— Ложись спать, тебе нужно отдохнуть, сон лечит, — убеждала ее верная служанка.

Но Жади заревела еще сильнее, уверяя, что не представляет, как обойдется без нее, когда Зорайде уедет в Бразилию. И тут служанка неожиданно прошептала:

— Есть только один способ разойтись с Саидом.

— Какой?! — Жади моментально оторвалась от плеча служанки, вытирая стремительно высыхающие слезы.

Способ был прост: Жади должна постоянно доводить мужа, пока он не скажет трижды, что хочет развестись.

— И все, вас разведут! Подожди, пока он забудет эту историю, — загадочно говорила Зорайде, — а потом: начинай потихоньку портить ему жизнь, пока он не выдержит и не произнесет эти слова.

— У меня получится, получится, получится! — скакала, как заведенная, Жади.

Зорайде и Саид улетели в Бразилию, а Жади начала обдумывать свои действия.

Лукас медленно взял кулон Жади и зажал его в пальцах.

— Что с тобой, сынок? Кто тебя обидел? — вовремя подбежала Далва.

— Все кончено, она не хочет меня больше знать…

— Кто?! Эт-т-та женщина?! — с пренебрежением выплюнула из себя няня.

— Далва, разве можно так быстро разлюбить? Только вчера она говорила, что любит, что бросит ради меня все…

И преданная служанка начала утешать:

— Все женщины лгуньи! Я же говорила, что она бессовестная!

— Ты никогда ее не видела! — резонно заметил Лукас. — Хорошо… Я забуду ее, но только после того, как она повторит мне все это, глядя в глаза.

Он схватил сумку с вещами…

И вот, наконец, он приближался к дому Али. Он решил рассказать все Али. Максимум, на что тот способен — это поругать Лукаса. Но встретил он вовсе не Али. Первой ему навстречу выбежала сама Жади, и снова они замерли, только уже в тревоге. Жади убежала с плачем, а Лукас бросился за ней. Она вытерла слезы и повернулась к нему:

— Что тебе еще нужно? — спросила она не своим голосом. — Я же просила забыть меня!

— Жади, это же я — Лукас, — растерянно прошептал он.

— Знаю, а это я — Жади! — продолжала она говорить странным, чужим тоном.

— Что с тобой?!

— Все проходит, любовь тоже…

— Я летел сюда, чтобы увидеть тебя. Я рассказал все Маизе, ушел от нее, все бросил, чтобы быть с тобой… Все будет так, как мы мечтали, я уже говорил тебе, но тогда я потерял брата, мне было очень плохо…

— Пойми, для меня все кончено! — твердо сказала Жади. — Я хочу быть со своим мужем, забудь меня!

— И когда же в тебе проснулась любовь к мужу, вчера?

— Забудь все, что я тебе говорила, это все неправда! — Жади нервно улыбалась. — Я хотела выйти за тебя, чтобы уйти из-под опеки дяди, стать самостоятельной, вернуться в Бразилию. Я люблю Саида, я Думала, что смогу жить без него, но я ошиблась.

— Ты говоришь всерьез?! Мы столько пережили вместе!

— Забудь, Лукас, потому что я уже забыла, — она перешла на крик. — Да, мы многое пережили, но все кончено! Все кончается, даже наша жизнь, так почему же не может пройти любовь?!

— Если для тебя все это было шуткой, то для меня нет! — крикнул в ответ Лукас. — Моя жизнь без тебя никогда не будет прежней!

— Вернись к своей жене и будь счастлив с ней! — и Жади кликнула слугу.

— Это я не хочу тебя больше видеть! Ты тварь! — орал Лукас обиженно, когда слуга выставлял его за дверь.

Жади схватилась за голову. Служанки бросились утешать Жади.

— Как я могла прогнать мужчину своей мечты?! — кричала Жади. — Какая несчастная у меня судьба! Я больше никогда его не увижу, никогда!

Первое, о чем сообщил слуга Ахмед, когда Саид и Али вернулись из аэропорта, это, конечно, о приходе Лукаса. Его в доме знали уже все. Саид моментально побежал к Жади. Когда вошел муж, она лежала в прежней беспросветной апатии.

— Он был в нашем доме? — Саид сел рядом с Жади, лицо его было сурово.

— Был, — кивнула она, не вставая.

— И ты… позволила ему войти? — лицо Саида задергалось.

— Ты обвиняешь меня в том, что я не делала! Я невинна! Я ведь здесь! А если бы я хотела убежать с ним, — по лицу Жади пробежала слеза, — то уже убежала бы! И вы бы никогда не нашли меня! Но я здесь! — повторил она, изливая на мужа всю накопившуюся злобу. — Мне надоело, Саид, расплачиваться за то, что я не совершала! Мне надоело жить взаперти, надоело, что ты постоянно меня во всем подозреваешь!

— Прости… я… я прошу прощения, — Саид чувствовал себя виноватым, у него был вид нашкодившего ребенка.

— Ты заслуживаешь восьмидесяти ударов плетьми, — продолжала Жади, торжествуя свою моральную победу. — Коран предписывает наказывать так каждого, оклеветавшего женщину, а ты оклеветал меня!

— Я не оклеветал тебя, — попытался вставить ошарашенный Саид.

— Ты плохо подумал обо мне, и опорочил меня перед людьми, как будто я виновата, а это не так! — и Жади встала и гордо ушла.

Муж бросился ей вслед.

Жади объяснила дяде Али, что Лукас приходил, чтобы посоветоваться с ним. И едва Али стал обвинять племянницу, Саид опередил его.

— Дядя, Аллах послал этого парня, чтобы испытать меня! Но я не выдержал испытания, я плохо подумал о своей жене.

Жади вновь гордо повернулась и вышла. Али так и остался в молчании глядеть на Саида…

Лукас медленно брел по улице, тупо глядя на зеленый нефритовый кулон. В невзрачном камне теплилось самое драгоценное — это быта частичка Жади, она быта там, с ним, навсегда…

Маиза радостно осматривала результаты начавшегося ремонта детской.

Позвонил Лукас. Далва загадочно сообщила, что его ждет большой и приятный сюрприз. Маиза кинулась к нянюшке с надеждой, что муж спрашивал про нее, но няне пришлось ее разочаровать.

— Когда он приедет, не возвращайся больше к этой теме, — разумно попросила Далва.

— Нет, мы поговорим! Лукас повел себя ужасно! — взорвалась Маиза. — Будь моя воля, я бы родила этого ребенка одна, и даже не сказала бы Лукасу!

Далва радостно встретила Лукаса, прилетевшего в Рио и вернувшегося домой. Он тоже быт счастлив, но когда услышал, что Леонидас уговорил Маизу вернуться, и она его простила, радость сменилась разочарованием. Все надежды легко обращаться с женщинами, как его когда-то учил Диогу, рухнули сразу. Лукас снова сел в такси и уехал из дома.

Леонидас пристально осматривал результаты ремонта в детской. Но после новости Далвы ему стало плохо.

— И ты позволила ему уехать?! Почему ты не позвала меня! Чего он хочет?! Проверить меня на выносливость?! Мой сын ведет себя как мальчишка!

Он сел и припомнил все события последних дней…

Иветти в шортиках и красной блузочке поднимала гантельки. Она пыталась развеять свое пасмурное настроение: сегодня она узнала, что, оказывается ей нужно платить налог на магазин, который ей подарил «львеночек». Она уже собиралась бежать к своему покровителю, как на ее голову свалилась мать Деузы — донна Мосинья. Она обрадовалась внуку, но не была в восторге от рассказа дочери об искусственном оплодотворении. Лучше бы ее изнасиловали, или она просто была очень пьяная и забеременела неизвестно от кого, подумала мать, чем вот таким образом…

Наконец Иветти удалось выбраться из дома.

— Вот! — бросила она письмо со счетом на стол Леонидаса. — Ловушка, которую ты мне устроил! Ты подарил магазин, который мне не по средствам, теперь я по уши в долгах! И если не заплачу, то потеряю деньги, которые вложила в магазин.

Леонидас, похоже, удивился, а Иветти продолжала орать. После начала скандала Леонидас потащил упирающуюся и визжащую Иветти в свой кабинет. Секретарши недвусмысленно переглянулись.

— Я за все заплачу, — пообещал, наконец, он.

— Мне от тебя ничего не нужно! — вопила Иветти.

— А зачем ты тогда пришла сюда? — логично спросил Леонидас. — Я люблю тебя… очень… — он опустился рядом с ней на колени. — Мне тяжело было расстаться с тобой, я так боролся с собой… Я заплачу налог… И попрошу юриста проверить, что там с этим помещением. Ты такая красивая, ты очень красивая, Иветти, — он наклонился и поцеловал ее.

У Леонидаса набралось немало проблем, кроме Иветти. В дом Феррасов вернулась Маиза.

— Я бы ни за что не пришла, но я беременна, — объявила она.

Маиза довольно неискусно делала вид, что не хочет общаться с Лукасом, что пришла только сообщить новость, но было ясно — она бьет на жалость, ведь просто сообщить о своей беременности она могла бы по телефону. Леонидас обрадовался — он всегда мечтал о внуках! — и Пообещал, что сделает все, чтобы сын вернулся к Маизе.

А пока та охотно перебралась назад, в дом Феррасов. Она весело болтала с Далвой, которая не преминула ей сказать, что «эт-т-та женщина» бросила Лукаса.

Албиери решил пойти к Лео с подарком. И тут встретил донну Мосинью. Та сразу «все поняла». Доктор обожает ребенка, но он женат, а значит, он и есть отец Лео.

Донна Мосинья не собиралась успокаиваться. Она упрашивала дочь признаться, что профессор — отец Лео. Деуза объяснила, что Албиери действительно «сделал» Лео, но он ему не отец, а настоящего отца ребенка она не знает и никогда не видела.

— Ну, раз он сделал — значит, отец! — справедливо заключила Мосинья.

Чтобы ученый не отобрал ребенка, Мосинья решила увезти его с собой, на север Бразилии, в штат Пара. Но Деуза уперлась. Она не желала расставаться с мальчиком, не для того она его так добивалась.

Албиери тем временем продолжал вести себя на редкость странно. Он говорил, что бабушка только осложнит дело, что им с Эдной, не дадут видеть Лео, но последней было на это наплевать.

— Если ты можешь так привязаться к чужому ребенку, так почему же нам не завести своих? — снова завела жена свою песню.

Аугусто посмотрел на нее осуждающе. Не нужен Эдне свой ребенок, ее ребенок — это Албиери… Даже если у нее будет свой, то она будет ревновать его к мужу, уж такой тип женщин… Доктор схватил со стола фотографию Лео и спрятал ее. Эдна удивилась. Что происходит с мужем?.. Она нервничала все больше и больше.

А Лауринда и Иветти уже наболтали Деузе, что подозрение Мосиньи, будто Лео — сын Албиери, — вовсе не беспочвенны. Кто знает, чьей спермой профессор оплодотворил ее яйцеклетку, может, своей?..

И танцовщица распсиховалась окончательно.

Жади стояла на кухне в доме Али и наблюдала, как служанка готовит баранину.

— Дядя, я хочу, чтобы Саид думал, будто это приготовила я! — сказала она.

Дядя одобрил ее хитрость.

— Есть две вещи, с помощью которых женщины удерживают мужчин рядом с собой — это постель и кухня! — изрек он.

— Да, дядя, — сказала Жади ангельским голоском, а в глазах у нее мелькали хитрые огоньки.

Она вспоминала наставления Зорайде.

— Соль! Соль! — маниакально затараторила она, отогнала от плиты служанку и обильно посыпала блюдо с бараниной солью.

— Отлично, я люблю баранину, кто готовил? Ты? — спросил Сайд.

— Я, — отвечала Жади, лукаво улыбаясь. Саид сунул кусок баранины в рот.

— Вкусно? — насмешливо спросила Жади, но Саиду не удалось ничего ответить, он лишь глотнул воды из стакана.

Тут зазвонил телефон, и пока муж договаривался о встрече, Жади с радостным видом подсыпала еще соли в баранину. Но ее торжество оказалась недолгим. Саид невозмутимо предложил ей пойти в ресторан.

Каково же было ее удивление, когда рядом с тем самым рестораном она увидела одинокую фигуру Лукаса…

Жади прижалась к мужу и продолжала наблюдать за возлюбленным. Он ушел, и тогда Жади отпрянула от довольного неожиданными объятиями Саида.

— Что с тобой? — спросил он.

— Эта музыка, я вспомнила о маме… Она танцевала под нее и учила меня танцевать для любимого мужчины, — Жади смотрела туда, где стоял Лукас.

— Ты будешь танцевать для меня.

— Нет! Я ни для кого больше не буду танцевать под эту музыку… Никогда! — отрезала Жади и с трудом сдержала слезы.

В ушах звучали слова Лукаса: «Если для тебя все это было шуткой, то для меня нет!»

На следующий день Жади вернулась домой с рынка с пустыми руками.

— Где ты была? — спросил Саид.

— Ходила за хлебом, но забыла взять деньги! — весело отозвалась она.

Дядя Абдул посмотрел с осуждением: какая рассеянность!

— Какая ты рассеянная, вечно все забываешь, — с легким укором сказал Саид.

— Да, я рассеянная, — с вызовом ответила она. Саид невозмутимо попросил ее погладить его белую рубашку, и Жади ушла. Абдул посоветовал Саиду воспитывать свою жену, но тот оставался все так же спокоен.

Жади была удовлетворена итогом своей работы: на белоснежной рубашке мужа вырисовался темный ожог от утюга. С хитрой ухмылочкой она показала результат своего труда обожаемому супругу. В ее глазах прыгали веселые огоньки.

— Что же ты наделала?! — наконец-то поднял голос Саид.

— Я не умею гладить, ты ведь знаешь, — мило ответила она и резво ускакала вниз по лестнице.

— Похоже, в этом доме верблюд оседлал бедуина, — заключил дядюшка Абдул.

Саида вовсе не устраивало положение бедуина под седлом, как мужика под каблуком, и он спустился вслед за женой.

— Ты сделала это нарочно, — наконец догадался Саид.

— Я предупреждала, что не умею заниматься домашней работой.

— Пора бы уже научиться!

— А я не научилась, у меня не получается! Я говорила, что не подхожу тебе. И твоя сестра говорила, все говорили! А ты не хотел никого слушать. Я не пыталась тебя обмануть. Верни меня моей семье! Зачем я тебе?! Найди себе подходящую жену, которая будет готовить твои любимые блюда, гладить тебе одежду, которой тебе не придется стыдиться!

— Ты надеешься, что я дам тебе развод?! Хочешь довести меня до белого каления?!

— Ничего я не хочу! Ты сам знаешь, что для тебя лучше!

— Не надейся, тебе со мной не развестись! Я могу жениться еще раз, могу даже привести в дом еще трех жен, но свободы ты не получишь! — Саид ушел, захлопнув дверь, а Жади в иступленной ярости начала избивать неповинную кровать.

Нервы Жади были на пределе.

Глава 19

Далва позвала Лукаса навестить «больного» отца, и тот кинулся домой.

— Где он?

— У себя в кабинете.

Лукас побежал в кабинет. За ним поспешила Маиза.

— Что случилось?! — спросил Лукас у отца.

— Наверное, давление, — недовольно ответил тот, полулежа на кресле. — Если не считаешься со мной, то хотя бы считайся с тем существом, которому дал жизнь.

Лукас удивился.

— О чем ты, отец?

— О твоей жене, — Леонидас указал на стоящую в дверях Маизу.

Лукас встал и посмотрел на нее с удивлением.

— Я беременна.

— Что?! — изумился Лукас.

— Я на третьем месяце и вернулась только поэтому, — заявила Маиза.

Они молчали пару секунд. Маиза смотрела серьезно я вопросительно, Лукас — растерянно и непонимающе… Конечно, она ждала совсем не такой реакции, и, повернувшись, убежала к себе.

— Ты женился по своей воле, никто тебе не заставлял, — резонно заметил Леонидас. — Неужели ты бросишь ее, беременную, чтобы гоняться за этой марокканской чадрой?

— Я же не знал, отец… — пробормотал Лукас. — Я останусь дома…

— Но этого мало… — не успокаивался старший Феррас.

А Маиза нервничала, что для Далвы казалось страшнее смерти. С тех пор, как нянюшка узнала о беременности Маизы, она носилась с ней, как с писаной торбой.

— Мне не нужен Лукас, и никогда был не нужен! — горестно произнесла Маиза вполне искреннюю фразу.

Едва Лукас вышел из кабинета отца, к нему подлетела Далва.

— Поговори с женой!.. А вдруг она совершит какую-нибудь глупость? Вдруг уедет из дома и больше не вернется?!

— Ничего не поделаешь, — безразлично ответил Лукас.

На самом деле он только об этом и мечтал… Если бы Маиза ушла, это стало бы для него чудесным избавлением, но это все слишком просто, в жизни так не бывает…

Он вернулся домой с вещами. Маиза перехватила его прямо на лестнице.

— Ты возвратился, потому что отец попросил? — начала она с упрека.

— Потом поговорим.

Вид Лукаса говорил сам за себя: «не трогайте меня, дайте мне побыть одному, только не трогайте!».

— Нет, именно сейчас! Мне нужно устраивать свою жизнь, я не хочу зависеть от тебя! — холодно отчеканила Маиза, вперившись в супруга яростным взглядом.

Он хотел подняться, но она преградила ему дорогу.

— Не дави на меня, — она стояла на ступеньку выше, и Лукас смотрел на нее снизу вверх. — Дай мне пройти!

— Я не хочу быть ни, для кого обузой! — вышла из себя Маиза. — Я здесь лишь ради ребенка! Мне от тебя ничего не нужно, но я не откажусь от того, что положено ему!

— Думаешь, я оставлю своего ребенка ни с чем, чего-то лишу его?!

— Я говорю не о деньгах! Я говорю о доме! О полноценной, дружной семье, — той, которая уже не состоялось и не состоится никогда! Это дороже всяких денег!

— Дай пройти, потом поговорим! — Лукас смотрел мрачно.

— Нет, скажи, ты вернулся исключительно из-за отца?

— Я вернулся, потому что счел это своим долгом! — ответил он.

— Не смотри на меня так, будто я устроила тебе ловушку! Я не одна сделала этого ребенка и не против твоей воли! — Маиза прищурилась и пропустила мужа наверх.

Он прошел в комнату Диогу и уныло посмотрел на его фотографию. В дверях уже стояла Маиза с ее обычным прищуром.

— Ты будешь жить в комнате Диогу? — пренебрежительно спросила она.

— Я пока не знаю, что буду делать.

Вид у Лукаса был обреченный, и на жену он старался не смотреть.

— Я подожду до вечера, пока ты не определишься. Если ты не решишь что-нибудь до вечера, я уеду, — строго сказала она. — Ты устал от всего?! Я тоже! Ты в отчаянии?! Я тоже! Я и так многим поступилась, чтобы прийти сюда и поговорить с тобой, — продолжала она свою лекцию нравоучительным тоном.

— Подожди, я только приведу в порядок свои мысли, — разбито промямлил Лукас.

— Я останусь, но ты должен сам попросить меня об этом. Ты должен сам сказать хочешь ли ты этого ребенка!

Она словно спекулировала неродившимся ребенком — для женщины далеко не самый лучший способ добиться желаемого.

Вечером дверь в комнату Маизы потихоньку открылась.

— Поговорим, — тихо и растерянно попросил подавленный Лукас.

— Я уже все сказала, теперь твоя очередь говорить, — Маиза сверлила мужа прежним неприязненным взглядом.

— Конечно, я хочу, чтобы он родился, — сказал Лукас виновато и подошел к кровати жены.

— Значит, он родится… — Маиза удовлетворенно сжала руку мужа.

Время летело быстро. Пеленки, игрушки, малыш начал толкаться в утробе матери… В доме Феррасов жили вместе по-прежнему задумчивый и отрешенный от всего Лукас и счастливые Далва, Маиза и Леонидас.

— Я вспоминал Диогу. Он никогда бы не ошибся с Жади, как ошибся я, — говорил Лукас Далве, рассматривая фотографию брата.

— Ты слишком открытый, мой мальчик, ты влюбляешься и отдаешься любви. Так нельзя!

— Я хочу стать таким, как был Диогу!

— Мальчик мой, любить безумно, отдавая всего себя, можно только ребенка, но не женщину! — заявила няня. — Ее необязательно любить так беззаветно — она не твоя плоть и кровь! Сегодня она сходит с ума по тебе, а завтра — по другому человеку. Женщины — создания лживые. К примеру, этта Жади…

Наконец Лукасу надоело слушать старую ворчунью, вечно жалующуюся на женщин, будто она вовсе не одна из них.

— Не говори о ней так! Я хочу забыть ее! И жалею о всех тех безумствах, которые совершил ради нее: Но с Маизой у нас никогда не будет страсти… Хотя она очень хороший друг и просто хорошая женщина.

— Ну и пускай! — разумно отозвалась нянюшка. — Живи себе с женой спокойно, усердно работай, помогай отцу… А что еще нужно для счастья?

Лукас задумчиво смотрел в окно и крутил в пальцах нефритовый кулон. Это — вся его жизнь… — Чей это? — спросила Далва.

— Жади, — признался удрученный Лукас.

— Тебе нужно от него избавиться! — посоветовала няня.

Но Лукас покачал головой. Он будет хранить кулон как память, чтобы никогда больше не попасть в подобную жизненную западню.

Албиери пришел навестить Ферраса, но Леонидас уснул в своем кресле. Неожиданно, на глазах у Далвы, из кошелька доктора выпала фотография, которую он забрал со своего стола: Эдна, он и Лео.

— А эту фотографию Диогу я не видела! — воскликнула служанка и удивилась, как на фотографии могла оказаться Эдна, ведь в то время они еще не были знакомы.

Профессор с трудом выкрутился, придумав историю, что он заказал фотомонтаж. Далва поудивлялась и попросила доктора сделать ей монтаж со взрослым Лукасом и маленьким Диогу. Туг проснулся Леонидас, но перепуганного Аугусто уже и след простыл.

Он отправился к Иветти, чтобы навестить Лео, но Иветти была одна и предложила ему войти. Пока она пыталась найти чайное ситечко на кухне, что казалось почти невозможным — всюду царил жуткий беспорядок, и это в доме, где жили три женщины! — она между делом рассказала о недавнем визите Леонидаса. Албиери опять испугался — приходя в дом Иветти, Леонидас может увидеть Лео!

Ученый напряженно размышлял, как можно скрыть то, что он сделал. И в итоге ошарашил Эдну новой идеей — они должны вместе с Деузой уехать в Бостон.

Донна Мосинья пришла к Албиери вместе с дочерью. Деуза показала матери комнату, сделанную специально для Лео, но бабушка была не в восторге. Она посоветовала Эдне завести своих детей и не забирать Лео у матери. Эдна промолчала, что она могла ответить?.. С ребенком у нее ничего не получалось.

Профессор без труда уже почти уговорил Деузу поехать с ними за границу, чтобы учиться танцам, но не тут-то было: опять мамаша появилась на горизонте.

Мосинья не переставала увещевать дочь по дороге домой, а дома особенно. Она вполне справедливо объясняла дочери, что Албиери даже не придется отнимать у нее ребенка: Лео подрастет и сам потянется к тем, кто дарит ему подарки, к тем, с кем ему хорошо… А мать и ее бедность он будет презирать, но пока Деуза не слишком слушала донну Мосинью.

Али рассказывал своим детям о происхождении пятна на своем лбу.

— Это отметина доброго мусульманина, она появляется при упорном битье в пол во время молитвы. Чем упорнее и нещаднее бьешь, тем больше пятно, и тем добрее мусульманин!

Во время этого занимательнейшего рассказа вошла Жади и осведомилась у дяди, могут ли их с Саидом развести, если он не заплатит последнюю часть калыма в указанный срок. Али подтвердил, чем очень обрадовал племянницу, но затем дядя добавил, что для того, чтобы их развели, ей нужно вернуть уже заплаченную часть калыма — две с половиной тысячи долларов — и все украшения, подаренные мужем. Радость Жади растаяла, развестись с Саидом было почти невозможно.

Али не хватало терпенья дождаться верную Зорайде. Он привык к ней и не представлял своей жизни без нее.

— Ты говорила, что уедешь на неделю, но тебя уже нет несколько месяцев!.. — заявил он, позвонив в Рио. — Нет, я не болен, но могу заболеть в любой момент, еще успею… Я не помню, какой из жен сколько я должен, они опять ссорятся, орут, рвут друг другу волосы… Это такой ужас! Без тебя в доме полный хаос!

Зорайде ответила, что немедленно возвращается.

Латиффа сказала ей, что каждый вечер молит Аллаха о двух вещах — чтобы у нее родился ребенок, и чтобы золовка вышла замуж. Назира не собиралась возвращаться в Марокко вместе с Зорайде, ей слишком понравился вкус свободной жизни.

Зорайде пообещала помочь Латиффе завести ребенка и провести соответствующий обряд. В лавке Мохаммеда служанка нашла интересную вещь — газету со статьей о Лукасе и Маизе и их фотографию. Под платьем Маизы был уже хорошо виден животик…

Наконец Зорайде приехала в Фес. Жади радостно встретила ее, а та с удовлетворением преподнесла ей неприятную новость и показала газету.

— Он скоро станет отцом, он живет и радуется жизни, — скрипела служанка. — А ты сидишь здесь и убиваешься! Его жена на пятом или шестом месяце. Значит, она уже была беременна, когда он был здесь! А он клялся тебе в любви, говорил о женитьбе! И если бы ты поехала с ним в Рио, то жила бы сейчас одна, брошенная на произвол судьбы!

Зорайде нудила и нудила, бередя не зажившую рану Жади.

— Я плачу, потому что отказалась от него… У меня сердце разрывалось, когда я говорила ему, что все кончено! Мне было тяжелее произнести эти слова, чем ему их выслушать, — Жади снова зарыдала. — Мне удалось выговорить их только потому, что я думала не о себе, а о нем!

— А ты хотела отказаться от любящего тебя Саида! — укорила ее служанка.

— Любящего?! Я вообще больше не верю в любовь! Если Лукас оказался таким, то все ложь! Сколько безумных поступков я совершила ради него! — она схватила газету. — Смотри! Вот он! Улыбается рядом с ней! Как будто мы с ним не пережили столько… Он не страдал из-за меня — вот почему мне так больно! — и она привычно обняла верную Зорайде.

— Не нужно бежать за любовью, Жади! Если твоя любовь родилась, то она сама придет к тебе… Не нужно искать ее — она сама найдет тебя, — увещевала служанка.

Жади плакала и, не переставая, твердила, как сильно она ошиблась в Лукасе и его чувствах…

Убегая тайком на памятные развалины, она отчаянно рыдала там и звала Лукаса…

— Жади! Подавай обед, мне нужно вернуться на фабрику! — крикнул Саид, войдя в дом.

— Обед?! — Жади притворно удивилась. — Я забыла о нем… У нас ничего нет. Ну и что? — очень просто произнесла она.

— У нас нечего есть? — переспросил Саид.

— Ну да, нечего, — ангельским голоском пролепетала Жади.

И Саид не выдержал.

— А что же ты весь день делала?! — заорал он. Знал бы он о ее «прогулках» по развалинам!

— Ходила к Али проведать Зорайде, гуляла…. Извини, — улыбаясь, она вышла.

Голодный и злой Саид побежал в комнату за женой, чтобы устроить ей взбучку.

— Ты хочешь разрушить мой дом! Я должен был отказаться от тебя в день свадьбы, и пусть бы все узнали, что ты не девственница! — Саид поднес кулак к ее лицу.

— Расскажи всем, если хочешь! Почему ты не рассказываешь?! — плутовка не слишком испугалась и пошла в наступление.

— Сейчас?! Да кто мне поверит?! У меня нет доказательств. Твой дядя скажет, что это клевета! Ты жалеешь, что не убежала с ним?! Ты хочешь развода, чтобы убежать к нему?!

— Не упоминай о нем, Саид! Ты поклялся, что не будешь вспоминать, о нем!

— А ты поклялась, положив руку на священную книгу, быть мне хорошей женой!

— Я не обещала, обещание за меня давал дядя Али! — крикнула Жади.

— Это одно и то же!

— Мне больше никто не нужен! Я хочу жить одна! — она отошла от Саида.

— Жади, ты меня не обманешь, — он взял вырезку, вложенную в журнал, со стола и подошел к жене. — Что это? Что?! — он показал ей статью о Лукасе и Маизе, которую принесла Зорайде.

— Наверное, случайно притащили вместе с моими вещами из дома дяди Али… Когда они поженились, — Жади говорила растерянно и отводила взгляд от мужа.

— Нет, она сегодняшняя! Посмотри на дату!

— Тогда я не знаю, — Жади опять отошла в сторону.

— Ты не забыла его! Собираешь заметки о нем!

— Хватит, Саид! — Жади держалась за голову, однако ее ждали более страшные открытия.

Она зажала уши, но муж достал из шкафа большую коробку:

— Ты бы стала его любовницей! Он бы увез и прятал тебя! — Саид вывалил на кровать кучу газетных вырезок.

Жади подбежала ближе.

— Откуда у тебя это?! — спросила она, испуганно разглядывая лица Лукаса и Маизы.

— После того, как ты сбежала, я нанял человека — следить за ним. Я хотел все о нем знать. Я рискую быть проклятым моей семьей, если они узнают, что именно я скрыл от них, чтобы спасти тебя!

Жади вытерла слезы ужаса.

Саид вылетел на улицу и весьма кстати встретил дядюшку Абдула. Тот предложил ему завести вторую жену, ну, а если даже не завести, то хотя бы сделать вид, что он думает об этом. Саида, кажется, заинтересовала такая идея.

А Жади решила окончательно разобраться со своими надеждами. Она попросила служанку принести спички, бросила все вырезки в таз и безжалостно сожгла.

— Обманщик!.. Как ты мог так обмануть меня?! Обманщик!..

По ее щекам текли слезы.

Назира гуляла с Эдвалду по торговому центру. Они подошли к витрине с ювелирными изделиями, и Эдвалду бросил взгляд на дорогие часы.

— Одна дама в танцзале может подарить мне такие часы; если я попрошу! — заявил он.

Назира была удивлена таким поворотом событий, но не растерялась. Она тотчас посмотрела на роскошное ожерелье и объявила, что шейх купит для нее все, что угодно, а она очень любит золото. Набивает себе цену, подумал Эдвалду.

Назира пригласила его познакомиться с родственниками, он был не против. Вопрос о смене веры его тоже не остановил. Эдвалду заявил, что сменит, что угодно, ради свадьбы.

А дома Мохаммед уже расспрашивал жену, где. Назира.

— Ушла, — пожала плечами Латиффа.

— Опять?! — заорал Мохаммед. — Скоро о ней пойдут дурные слухи!

— Мы в Бразилии, а не в Марокко, — напомнила ему жена. — Тут никаких плохих слухов не будет.

В это время появилась Назира. Она ворвалась, порхая, как птица.

— Латиффа, Мохаммед… Я выхожу замуж за новообращенного мусульманина.

И улетела к себе. На лице Мохаммеда вдохновения не было.

Назира не переставала радоваться своему счастью.

— Аллах вспомнил обо мне и дал мне чудесного жениха: он красив и богат!

Латиффа тоже ликовала: наконец-то она избавится от назойливой золовки! Но Мохаммед был серьезен, как никогда, он собирался проверить религиозность жениха. Он уже спрашивал о новоявленном женихе в мечети и теперь хотел, чтобы Латиффа расспросила золовку об ее избраннике. Назира наврала с три короба, сказав, что она познакомилась с Эдвалду через марокканскую подругу, которой он написал, что ищет жену. И показана фотографию жениха.

— Он из очень уважаемой семьи, — с нарочитой серьезностью добавила невеста.

Она уже сказала Эдвалду, что ему нужно пойти с ней в мечеть и сменить веру. И прибавила, что после свадьбы сама будет выбирать ему других жен… Эдвалду и вовсе разомлел, но когда попытался взять ее за руку, она строго пресекла его попытку.

— Харам — грех! Только после свадьбы! Харам, Харам!

Мохаммед сообщил Назире, что Абдул зовет ее в Марокко, чтобы посмотреть на девушку, которую сватают Саиду во вторые жены. Сестра тотчас заорала, что не будет жертвовать своим счастьем и новоиспеченным женихом ради Саида. А Латиффа рыдала в своей комнате: если Саид возьмет вторую жену, Мохаммед тоже захочет!

Эдвалду уже вовсю распускал язык в танцзале. Он рассказывал дружкам, что женится на арабке, а на его свадьбу, по тамошней традиции, привезут цистерну нефти. К их столу подошла Норма и тотчас понесла новую сплетню к столику, где сидели Деуза и Лауринда.

— Я была уверена, что когда ребенок родится, мы снова будем вместе, — говорила Деуза, плача. — Ничего не вышло… Он не вернулся, а Лео совсем не похож на Эдвалду…

— А я вспомнила, что у Лео скоро день рождения! — Иветти мигом оживила плаксивую обстановку.

Деуза собиралась устроить день рождения у себя, хотя Албиери готовился к празднику в своем доме. Иветти планировала позвать на праздник Лукаса с женой и «львеночка». Произнося последнее слово, она мечтательно закатила глаза к небу.

— Я хочу, чтобы «львеночек» познакомился с Лео…

Леонидас, получивший приглашение, мучился и нервно расхаживал по кабинету. Люди могут подружиться с виски и с кокаином, как, например, его компаньон Лобату… А вот Иветти для Леонидаса, как виски или наркотики для других… И близко нельзя подходить!..

Он знал, что уже многие поговаривали о психозе его друга-профессора. Твердили, что Албиери нужно наведаться к психиатру. Его психоз с этим мальчиком нуждался в анализе. Речь шла о дикой, противоестественной привязанности Аугусто к Лео.

Иветти пришла в клинику, чтобы пригласить Албиери на день рождения Лео. Но профессор сказал, что уже готовит праздник у себя. И тогда Иветти набралась наглости…

— А не вы ли отец Лео? — прямо спросила она. — Не оплодотворили ли вы случайно яйцеклетки Деузы своей спермой?

Эдна нечаянно подслушала этот разговор за дверью. Доктор запротестовал, но Эдне подозрение Иветти показалось оправданным. Она и сама так давно думала…

Эдна отошла от двери подавленная. А Иветти договорилась с Албиери, что они устроят два праздника — у него и у нее. И радостно призналась профессору, что пригласила на праздник «львеночка». Профессор прилип к стулу..

Глава 20

— Зорайде, у меня перед глазами стоят эти фотографии, — не успокаивалась Жади. — Лукас сказал журналистам, что он без ума от Маизы, что она женщина его мечты…

— Он обманывает ее, как обманывал тебя! — объявила служанка.

— Она говорит, что счастлива, что он лучший муж на свете…

— Танцуй! Саид все время смотрит на тебя, он решит, что я опять помогаю тебе…

— Как мне разозлить его?! Сколько раз мы ссорились с ним, но он не дает мне развода!

И Зорайде подсказала Жади еще одну мысль: если Саид влюбится в другую девушку, то он может оставить ее.

— Но ты будешь горько страдать, — добавила она, опираясь на собственный опыт.

— Я была бы рада, если бы он посмотрел на красивую девушку и полюбил ее. Но он не смотрит, — Жади с ненавистью взглянула на стоявшего невдалеке Саида.

Зорайде повела Жади в женскую часть дома. Здесь танцевала молодая и красивая девушка. Жади рассматривала танцовщицу.

— Если он не смотрит, я могу посмотреть за него. Я выберу красивую девушку из тех, что ему нравятся, и заставлю его жениться на ней!

— Что ты говоришь?! — служанка была в ужасе от такой перспективы.

Но Жади хитро улыбнулась и начала танцевать рядом с девушкой, привлекая внимание мужа. Но Али, Абдул и Саид обсуждали животрепещущую новость: у Назиры появился жених в Бразилии.

— Ты просватана? — поинтересовалась Жади у девушки, рядом с которой танцевала.

— Нет, — ответила та.

— А как тебя зовут?

— Муна.

— Муна, — елейным голоском повторила Жади.

Саид беседовал, время от времени поглядывая на жену.

— Женщина темна снаружи и светла внутри, — изрек Абдул, глядя, как веселится Жади.

— Муна, мой муж ищет себе жену, — Жади продолжала интриговать девушку.

— Он старый?

— Он молодой, красивый и очень богатый, — улыбчиво призналась Жади и хищно обернулась в сторону супруга. — У него своя фабрика и много верблюдов, он всю тебя Покроет золотом… Он любит видеть украшенных женщин, он подарит тебе много браслетов, колье…

— Он здесь? — глаза девушки загорелись интересом.

— Он там, — Жади обернулась к Саиду. Обе женщины посмотрели на него. — Если хочешь, я могу поговорить с ним.

— Хочу! — Муна была в восторге.

Жади радовалась не меньше и побежала рассказывать о своей удаче Зорайде. Но та считала, что Жади не бережет своего счастья и горько пожалеет о содеянном:

— Аллах мне поможет! Я заставлю Саида влюбиться в нее, — твердо сказала Жади.

Она подбежала к мужу и продолжала подтанцовывать с ним рядом, подмигивая Муне. Саид не понимал причины радости жены, не замечал он и красивой девушки, которая танцевала неподалеку, для него существовала лишь Жади… А для Жади существовал только ее обманщик из Бразилии…

Далва пришла к Эдне. Лео был как раз в доме профессора, и Эдна хотела показать мальчика Далве. Но тут подоспел Албиери. Он заметался, не зная, что придумать… А женщины уже направлялись к лестнице, чтобы подняться В детскую.

— Эдна, приготовь мне чаю, у меня тяжесть в желудке, — попросил профессор.

Женщины пошли делать целебный чай, а доктор бросился в детскую. Когда Эдна поднялась наверх, Аугусто и Лео уже и след простыл. Далва сразу догадалась, что доктор так и не сделал фотомонтаж, о котором она просила, но почему он сейчас сбежал?.. Эдна тоже осталась в полном недоумении. Муж с каждым днем подбрасывал ей все больше загадок.

Албиери шел по улице, залитой лунным светом, с малышом на руках. Лишь на мгновение представил он себе, что могло произойти, если бы Далва обнаружила Лео…

— Лукас! — удивленно воскликнула бы она, стоя у кроватки мальчика. — Но как же так?! Когда я уходила, он был взрослым мужчиной.

А вот у детской кроватки стоит Леонидас.

— Это же мой сын! Но который из них?! Лукас или Диогу?..

Албиери крепко прижал мальчика к себе и быстрее побежал по улице. Он не мог допустить разоблачения — ни Леонидас, ни Далва не должны увидеть Лео.

Профессор пришел с малышом в дом Иветти. Мосинья сразу выхватила ребенка из рук крестного.

— Она тоже думает, что вы отец Лео, — сказала Иветти профессору. — И боится, что вы заберете его у Деузы. А вы переживаете из-за своей жены, когда мы об этом говорим? Не беспокойтесь, ей никто ничего не скажет.

— Мне пора идти, — прервал ученый неприятную беседу.

— Ваша жена должна понять, что это не предательство. Предательство бывает в чувствах, а здесь их не было, просто оплодотворение. Люди предают только сердцем, — продолжала рассуждать Иветти.

Эдна встретила мужа дома недвусмысленным вопросом:

— Ты отец Лео, Аугусто?

Он покачал головой, но жена давила на него и объявила, что хочет видеть медицинскую карточку донора Деузы. Профессор пообещал показать ее жене в клинике…

— Я тоже целую, Иветти! — Лукас говорил по телефону и улыбался.

Он объяснил лежащей на кровати жене, что они пойдут на праздник к Иветти.

— Он шевелится, — она положила руку мужа на свой большущий живот.

— Если будет девочка, я выбираю имя, а если мальчик, то ты… — Маиза посмотрела на мужа выразительным взглядом.

Лукас незаметно сжимал в руке кулон Жади и был погружен в свои мысли.

— Договорились, если будет девочка, значит, Мел, — улыбнулась Маиза.

— А если мальчик, то… — повисла пауза, — … Диогу.

— Хорошо.

А новости распространялись быстро… Жади и Зорайде разговаривали в доме Али.

— Их сына будут звать Диогу, так звали его погибшего брата! Зорайде, если он так назовет своего сына, я не вынесу этого!

— Нельзя думать о нем постоянно!

— Да я и не хочу думать, но все напоминает мне о нем! Этот дом, развалины, все, что вокруг меня — это обрывки того, что мы пережили вместе… Я за ним поднимусь в небо! Я к нему упаду в пропасть! — бормотала почти свихнувшаяся Жади.

Она затеяла чересчур серьезную игру. Отец Муны пришел свататься… И Жади объявила при дяде Али и отце Муны, что если Саид захочет взять вторую жену, она согласится. Али посмотрел на племянницу с нескрываемым негодованием.

— Что ты делаешь, Жади?! — спросил он ее, когда отец Муны вышел. — Он пошел разговаривать с Абдулом! Ты тащишь другую женщину в постель своего мужа! Ты хочешь избавиться от него. Я с такой любовью выбирал его для тебя… Саид ослеп и оглох от любви к тебе… Коварная разрушительница семейного очага!.. Ты познаешь бурю, и очень скоро!

Пока Иветти думала, где ей взять деньги на ремонт внутренней части магазина, Норма заметила у магазина машину Леонидаса. Иветти без труда выпросила у «львеночка» оплатить ремонт. Увидев ее, он сразу растаял… И Иветти пригласила его на день рождения Лео, прибавив, что Албиери — отец мальчика.

Леонидас не верил, что друг скрыл от него это.

— А сколько всего ты скрыл от него, от меня, от самого себя! Никто не признается во всем, даже себе! — философски заметила Иветти.

— Я признаюсь! Я ничего никогда ни от кого не скрываю! Моя жизнь — открытая книга! — начал утверждать Леонидас. — Я знаю, что раздражаю тебя, и знаю, как трудно общаться с человеком, который не подвержен срывам, который может контролировать себя… То есть, со мной…

Иветти постаралась скрыть усмешку.

Эдна так и не могла, как ни старалась, получить от мужа доказательства его «неотцовства». Она решила приступить к решительным мерам и позвонила его бывшей ассистентке Симоне, отправленной им за рубеж сразу после оплодотворения Деузы.

Албиери повезло, он услышал самое начало разговора…

— Эдна, — подошел он к жене, когда та уже беседовала с Симоной.

Его взгляд умолял о пощаде.

— Я позвоню попозже! — сказала Эдна в трубку и побежала за мужем в кабинет.

Аугусто долго молчал…

— Да, я ошибся…. — наконец заговорил он с трудом. — Но перепутал не сперму донора, а эмбрион…

Теперь Эдна знал, что Лео не сын Деузы, и поклялась, что сделает все, чтобы страшная правда не открылась… Но если бы это была вся правда…

Хотя Эдна повеселела после «признания» мужа, ее радостное поведение очень раздражало профессора. Таким она хочет меня видеть — слабым и зависимым, думал он, но ничего не мог изменить в своей жизни.

Мохаммед был полон решимости: Назира опять пропала — ушла «в парикмахерскую». Он отправился искать сестру. А Латиффа, едва муж ступил за порог, бросилась звонить дяде Али. Она спросила, можно ли изменить брачный контракт. Латиффе не давало покоя, что Саид собирается завести вторую жену, и Мохаммед может последовать его примеру. Она, как назло, при подготовке к свадьбе была «так влюблена», что забыла внести в контракт одно условие — Мохаммед не должен брать вторую жену. Но дяде Али требования племянницы показались абсурдными: во-первых, брачный контракт изменить нельзя, а во-вторых, это так естественно, если мужчина заведет вторую жену, что беспокоиться не о чем…

Назира была застигнута братом прямо-таки «на месте преступления». Она как раз кормила своего жениха из рук в кафе торгового центра. Сначала влюбленные — даже не заметили присутствия Мохаммеда.

— Назира, — заговорил тот.

Они сразу вскочили и занервничали. — Это мой брат — Мохаммед, Мохаммед, — это Эдвалду, — представила мужчин Назира.

— Очень рад, — Эдвалду пожал Мохаммеду руку.

— Он собирается жениться на мне, — принялась объяснять Назира.

Мохаммед пригласил Эдвалду к ним вечером, для сватанья. Тот с огромной радостью согласился. И хоть Мохаммед считал, что это форменное бесстыдство, ему пришлось спрятать свое возмущение.

А в доме Иветти Лауринда и хозяйка занимались подготовкой ко дню рождения Лео и спорили о том, должна ли Иветти позвонить Леонидасу и напомнить ему, что он обещал дать ей денег на ремонт магазина. В конце концов, Лауринда уговорила подругу дать «львеночку» хоть немного по ней соскучиться. Когда Лауринда ушла за свечками, в квартиру позвонили. На пороге стоял судебный пристав с повесткой, которую Иветти должна была подписать, но она замахала руками.

— Подпись — это очень серьезно! И без совета своего жениха, кстати, экспортного магната Леонидаса Ферраса, я ничего подписывать не буду! — заявила она.

И тут же принялась звонить «львеночку». Но в офисе его не оказалось, он был на деловой встрече. Иветти не растерялась и принялась звонить в ресторан. Из вредности, как обычно, тот не стал отвечать. Иветти разбушевалась. Она послала пристава подальше, сказав ему, чтобы зашел попозже, и побежала к ресторану, где Леонидас обедал с деловыми партнерами. Естественно, в здание ее не пустили из-за той же непреклонности «львеночка».

— Ах, он занят?! Сейчас он освободится! И очень быстро! — Иветти схватила палку и разбила стекло в машине Леонидаса.

Охранник только вытаращил глаза и побежал за Феррасом. Но тот был не в настроении и позволил дежурному патрулю забрать хулиганку в полицейский участок.

— Я не знаю ее! Я никогда в жизни не видел эту женщину! — холодно отчеканил он.

— Предатель! Иуда! Он собирался жениться на мне! — голосила Иветти, но сделать ничего не могла.

В участке она продолжала орать и проклинать всех мужчин на свете.

А Леонидас не сумел долго выдерживать муки совести и, истерзавшись, послал Лобату выручить Иветти. Но та не собиралась оттуда уходить… И поставила свое условие: она выйдет отсюда только с «львеночком» под ручку!

— Да пусть нахалка сгниет в тюрьме! Мне до нее нет дела! — в гневе орал Леонидас, узнав об условии, поставленном Иветти.

Однако через час Леонидас Феррас явился в полицейский участок.

— Львеночек, на этот раз ты отвратительно себя вел! — осуждающе сказала Иветти, взяла его под руку и гордо двинулась на улицу.

«Узница» еще намеревалась выпросить у виноватого драгоценности взамен тех, которые она раздарила случайным подружкам по «тюряге». И с удовольствием представляла себе лицо «львеночка», когда тот услышит ее просьбу. Он не раз еще пожалеет, что освободил ее…

В доме Саида назревала новая ссора. Для начала Жади описала мужу достоинства девушки, с которой она познакомилась на празднике в доме дяди.

— Она красивая, тебе понравилась? — хитро спросила Жади.

— Понравилась, — ответил простодушный Саид.

Он еще не догадывался ни о чем.

— Прекрасная девушка! Мужчина, который на ней женится, будет счастлив! Она очень религиозна, сказала, что хорошо готовит и не пересаливает еду.

— Это прекрасно.

— Кроме того, ничего не теряет, не сжигает рубашки, не забывает покупать продукты к обеду…

— У нее есть жених?

— Пока нет, но она хочет замуж, — Жади широко заулыбалась мужу, и глаза ее еще больше загорелись хитрыми огоньками. — И утверждает, что может стать второй женой. Если встретит богатого мужчину, из хорошей семьи, то ее родители разрешат.

— Повезет тому, кто женится на ней, — сказал Саид. — Ты не видела мои четки?

Муж встал. Улыбка Жади была уже не просто хитрой, но и злой.

— Куда же я их сунула… — Жади изобразила на лице растерянность и не сдвинулась с места…

Далва недоумевала, найдя в вещах Лукаса четки.

— Можешь взять себе, если хочешь, — он повязывал галстук. — Это сувенир из Марокко — масбара — для молитв и размышлений…

— Это масбара! Когда ты будешь далеко от меня, то будешь перебирать эти четки и вспоминать обо мне, — так говорила Жади Лукасу, сидевшему рядом. — И тогда ты ничего не забудешь, ни одного нашего общего мгновения…

— Лукас, — скрипучий голос Далвы прервал его воспоминания. — Ты меня не слушаешь? Я заберу их себе.

— Ну, конечно… Я не хочу иметь вещи, напоминающие мне о Марокко… — он с трудом вернулся в свою квартиру из мира грез и разозлился на самого себя.

Назира была просто неотразима! Все было приготовлено для встречи с женихом. И он пришел и расшаркался в комплиментах.

За столом Латиффа вовсю расхваливала Назиру, хотя это не принято у мусульман. Только мужчины могли хвалить женщин. Наконец, Мохаммед отправил жену и сестру в другую комнату, он хотел поговорить с Эдвалду наедине.

— Сейчас мы позвоним дяде Абдулу, он самый старший в нашей семье. И он назначит, где и как будет проходить выплата, — Мохаммед говорил о калыме, выплачиваемом за невесту.

— Выплата? — спросил Эдвалду. — Мне еще и заплатят за это? — он засиял.

— Сеньор Эдвалду, Назира дорого стоит…

И только тут до Эдвалду дошло, что платить должен он…

— У меня выступление в танцзале… — пробормотал он и убежал.

Мохаммед не успел его задержать.

Тарелки с марокканскими пирожками полетели на пол. Мохаммед остался наедине с двумя женщинами, которые были на грани истерики.

Пришлось бежать вместе с женой в аптеку, чтобы купить успокоительное для Назиры. И надо же им было встретить Лукаса с Маизой!.. Несчастный день!

Лукас подошел к Латиффе.

— Привет! Как дела? Все хорошо? Латиффа кивнула.

— Я часто вижу твои фотоснимки в журналах, тебя фотографируют всегда вместе с женой.

— Да, я счастлив в браке.

— Жади тоже, — после недолгой паузы ответила Латиффа.

— Они обменялись натянутыми улыбками.

— Мы наделали много глупостей вместе, хорошо, что вовремя остановились, — оба кивали головами и продолжали тупо улыбаться.

Подошла Маиза.

— Иди сюда, дорогая, — Лукас притянул к себе жену и нежно поцеловал. — Это моя жена Маиза. А это Латиффа, мы познакомились с ней в Марокко…

Латиффа пыталась выжать из себя улыбку.

— У вас уже есть дети? — Лукас нечаянно задел больную тему.

— Нет, но скоро будут, — торопливо ответила Латиффа.

— А наш родится совсем скоро, да, дорогая?

«Дорогая» тоже поцеловала Лукаса и прямо приклеилась к нему. Тут подоспел и Мохаммед, и Маиза вдруг чмокнула и его… Латиффа оцепенела от возмущения. Хорошо, что Лукас начал прощаться.

— Жади будет рада узнать, что ты счастлив в браке, — не утерпела Латиффа.

— Мне тоже приятно знать, что у нее все хорошо, — не остался в долгу Лукас и запечатлел еще один трогательный ласковый поцелуй на лбу жены.

— Какая нахалка! Поцеловала тебя — мужчину, которого никогда не видела! — сказала Латиффа голосом обиженного ребенка, когда Феррасы ушли.

— Они поженились гораздо позже нас, а у них скоро будет ребенок… — грустно отозвался Мохаммед.

Лукас и Маиза брели по пляжу.

— Не надо, — Лукас не хотел, чтобы Маиза брала его за руку.

— Почему?! Потому что теперь на нас не смотрят? — вспыхнула Маиза.

Домой оба пришли расстроенные и злые.

— Послушай, когда тебе захочется меня обнять или поцеловать, я бы предпочла, чтобы это было не на глазах у посторонних! — Маиза была в гневе, а Лукас в обычном задумчивом состоянии. — Я не идиотка! Я прекрасно поняла, зачем ты все это делаешь!

— А зачем? — Лукас был невозмутим.

— Ты встретил сестру Жади!

— А ты хотела, чтобы я притворился, что незнаком с ней?! — Лукас вскочил со стула.

Маиза расплакалась.

— Извини, — пробормотал Лукас. Очередной конфликт был кое-как улажен.

Глава 21

Подготовка ко дню рождения Лео шла вовсю, накрывались столы, развешивались шарики. Донна Мосинья привычно ворчала, что Албиери отнимет Лео у Деузы, но никто ее не слушал. Ивети была счастлива: на праздник придет «львеночек».

— Ну, как? — она вышла из комнаты в шикарном красном платье.

— Ух, ты! — Лауринда открыла рот.

— Кто эта шикарная женщина?! — поддержала подругу Деуза.

— Львеночек обожает, когда я в красном, — торжествовала Иветти.

Она задумчиво посмотрела на Лео. Кого он ей так напоминал?… Пустыня, Марокко, а дальше?..

Назира вернулась в Фес. Она проклинала свою жизнь и твердила, что несчастнее ее нет на Земле, и что у нее теперь есть только один брат — Саид. Мохаммеда она и знать не желает! И живо заинтересовалась возможной второй женой Саида.

Али позвал к себе племянницу. Он принимал историю со второй женитьбой Саида близко к сердцу и не хотел, чтобы Саид женился из-за Жади, она — особый случай. Только любовь мужа защищает ее от наказания, которое она заслужила, а если она разрушит защиту, то разрушит и свою жизнь…

Явившаяся к дяде Жади попыталась изобразить недоумение, когда Али сказал, что Абдул договорился с ним, чтобы они приняли девушку, которую она нашла для Саида.

— Я?! — с наигранным изумлением спросила Жади.

— Ты хочешь обмануть мои глаза и уши?

— А почему ее будут принимать здесь? Почему Назира не пригласила их в свой дом? — резонно поинтересовалась Зорайде.

— Абдул хитер. Он знает, что любовь Саида служит для Жади прикрытием, защищает ее от наказания, которого она заслуживает, и ему нужно мое соучастие во всем. Чтобы завтра я не мог сказать, что они действовали за моей спиной, ущемляли права моей племянницы, — объяснил Али.

— Я не заслуживаю наказания! — возразила Жади.

— Тебе повезло, что только трое слышали голос, звавший тебя по имени, когда тебя нашли! — сказал Али, а Зорайде, стоявшая рядом, серьезно закивала. — Если бы их было четверо, тебя бы выпороли. Если четверо видели твой неблаговидный поступок, то он становится публичным. А раз он публичный, то ты должна понести наказание, потому что если не будет наказания, люди начнут восхвалять дурные поступки и тоже грешить. Так написано в священной книге. Будь осторожна! — закончил лекцию дядя Али.

Далва считала, что Лукас не должен идти на праздник в дом Иветти.

— Все было не так, как ты думаешь! Иветти очень помогла мне в трудный момент, — отвечал Лукас на упреки няньки.

В это время с лестницы потихоньку и тяжело спустилась Маиза.

— Помогла?! Она толкала тебя в объятия Жади! — выпалила служанка. — Ты скрыл это от жены, потому что если бы рассказал, сомневаюсь, что она пошла бы к этой женщине вместе с тобой.

— Перестань! Когда здесь произносят имя Жади, начинаются ссоры, — пробурчал Лукас.

— Так она покровительствовала вам?! — закричала Маиза.

Далва поняла, что не вовремя распустила язык, но было уже поздно.

— И ты хочешь привести меня к ней в дом?! Ты хочешь, чтобы мы подружились?!

Бедняга Лукас снова нервно терзал свой несчастный нос.

— Хватит говорить глупости! Иветти не знала тебя… — он пытался успокоить жену.

— Не пойду! — заявила Маиза.

— Тогда я пойду один!

— Зачем он хотел познакомить меня с ней, зачем? Чтобы она тут же позвонила той мусульманке и сказала, что думает обо мне? — кричала Маиза и вдруг со стоном схватилась за живот.

У нее начались схватки. И бледный Лукас повез жену в роддом…

Леонидас тоже собирался на праздник к Иветти, но позвонила Далва. И все планы моментально поменялись…

Маиза без особых осложнений родила девочку — малышку Мел.

Лукаса пустили взглянуть на дочь, и он сразу растерялся, увидев крошечное существо.

— Она красавица, — Лукас перевел глаза на жену, и они не были наполнены привычной отчужденностью, напротив, впервые за долгое время светились теплым светом.

— Наша Мел, — Маиза ликовала. — Лукас, давай забудем о прошлом, давай перевернем эту страницу и начнем новую жизнь… Ради нее…

— Я тоже хочу забыть о прошлом, — сказал Лукас и подумал «но не могу»…

— Тогда у нас получится! Я знаю, что вначале все было не так: я путала тебя с Диогу, а ты женился, чтобы забыть… Я понимаю: ты женился на мне, чтобы забыть, что Жади вышла замуж за другого…

— Маиза… — он взял жену за руку. — Мы хотели забыть прошлое, и я уже забыл…

Ему даже показалось, что он по-настоящему счастлив…

Из-за появления малышки не сложился день рождения Лео. Не пришел Леонидас, и Иветти нервничала. Подруги утешали ее.

Албиери явился на день рождения крестника с огромным игрушечным автомобилем. Но услышав удивленные реплики гостей, считавших, что Лео не может быть сыном Деузы, малодушно сбежал. Но что ему делать дальше?.. Как жить?..

Профессор пришел домой расстроенный. А день рождения Лео кое-как шел своим чередом. Гости старались веселиться, набежала толпа детишек, но самым безразличным на этом празднике казался сам виновник торжества. Он глядел на происходящее непонимающим взглядом двухлетнего ребенка.

Эдна искала мужа. Она не знала, что он сбежал, и тоже ушла с праздника пораньше.

Муж был дома в страшном волнении. Он чувствовал себя загнанным в угол.

— Ничего особенного! — стала успокаивать его Эдна. — Все подумают, что ребенка перепутали в роддоме! При чем тут ты?

— А как бы ты общалась с человеком-клоном? — неожиданно спросил профессор.

Эдна немного удивилась его вопросу. — Мне, наверное, стало бы возле него не по себе… Человек-клон появился не так, как все, он — недочеловек.

— Клон — это всего лишь близнец, затерявшийся во времени, — попытался доктор объяснить все Эдне и самому себе, но добиться от нее понимания так и не смог.

И это нелегко было сделать, поскольку Альбиери слишком многое скрывал от жены.

Назира посоветовала Жади применить необычный ход: танцевать в комнате, притворившись, что она не видит Саида. И повела Саида посмотреть Муну. Он казался очарованным, но когда в комнату вошла Жади и начала мило шептаться с новой невестой, Саид прозрел и выскочил из комнаты, совершенно взбешенный.

Доволен был только Али. Саид не захотел жениться вторично.

Жади побежала за мужем.

— Это ты толкала девушку ко мне, я должен был заметить это еще на празднике у дяди Али! Ты уже тогда привлекала мое внимание к ней! — Саид злился. — Но я не сразу разгадал твои хитрые замыслы!.. И лишь когда увидел, как вы шепчетесь, я все понял. Ты все подготовила! Ты договорилась с ней! Ты науськивала ее!

— Да, это я, — Жади не стала отрицать очевидное. — А что такого, если жена ищет для мужа вторую жену?! Это обычная вещь.

— Да, но когда муж просит, а я тебя ни о чем не просил!

— Я хотела угодить тебе, Саид! Я подумала, что так тебе будет лучше. Нам бы стало веселее, — Жади весело заулыбалась, — а у меня бы появилась подруга.

Саид мрачно посмотрел ей в глаза.

— У Лукаса родилась дочь, — торжествующе произнес он. — Хочешь посмотреть? — он протянул ей газету.

— Ты выписываешь газеты из Бразилии? — оскорбленно и с вызовом в голосе спросила Жади.

Она демонстративно отвернулась от газеты, которой Саид тряс перед ее лицом, и ушла. Глаза ее наполнились слезами…

— Ты должен прогнать непокорную жену! — раскричалась Назира. — И жениться на хорошей девушке! Я сама тебе ее найду!

Но Саид велел ей замолчать.

— У меня есть только один брат — Мохаммед! — патетически воскликнула Назира.

Она очень легко отказывалась от братьев в зависимости от обстоятельств и своего настроения.

Едва Леонидас пригласил Иветти в бар, как она помчалась туда в новом красном платье. Они вспоминали о Марокко, танцевали…

— Иветти, мне тебя не хватает, очень… Я был так счастлив с тобой, — он накрыл ее ладонь своей.

— Львеночек… — зачарованно отозвалась Иветти, глядя на Леонидаса.

— Жизнь продолжается, все нашли свое место, у Лукаса тоже семья, а я сижу здесь… один… Я никогда не был так одинок.

— Ты не одинок, я тоже здесь, — Иветти улыбалась.

Потанцуем? — предложил он. Она кивнула, и он обнял ее.

— Я хочу провести с тобой ночь, — сказал «львеночек».

Они поцеловались и ушли из бара.

Утром Иветти поднялась очень довольная.

— Львеночек, мы проведем в Париже медовый месяц, как и договаривались, — она нежно погладила лицо любимого. — Почему ты так долго не возвращался ко мне? Это ты зря…

— Иветти, я хочу, чтобы ты знала: все, что я сказал вчера ночью — это правда, это останется на всю жизнь!

— Я знала, что ты поймешь меня!

— Моя любовь к тебе не ушла, осталась прежней, не уменьшилась, а может, даже увеличилась, — Иветти продолжала гладить лицо «львеночка», а он говорил, глядя ей в глаза. — Ты наполнила мою жизнь радостью, с тобой я чувствую себя живым, молодым…

— Я знаю, что натворила дел, но никогда не хотела обидеть тебя, — ласково отозвалась она. — Я просто разрушительница и никогда не думаю, когда что-то делаю, а потом уже поздно… Но я исправлюсь.

— Послушай, Иветти, вот теперь я сделал все, чтобы загладить свою вину, которую я чувствую по отношению к Диогу, вину за его смерть, вину за ссору с ним… Мне нужна была эта ночь, чтобы убедиться, что я больше ни в чем не виноват… — неожиданно признался Леонидас.

— Ты хочешь сказать, что это никакая не любовь?! Ты использовал меня для проверки?! Врал мне?! Тебе нужно срочно обратиться к психоаналитику! Пусть он разберется с твоими проблемами!

Иветти вскочила, торопливо оделась и выскочила на улицу. «Львеночек» не остановил ее. Она шла и плакала…

Из дома она сразу позвонила своему старому другу Арманду, который год назад напрашивался ей в мужья и приглашал на ужин. Так вот, теперь она согласна на встречу. Она поделилась с Лауриндой своими намерениями проучить «львеночка» — она выйдет замуж и пригласит его быть свидетелем.

Лукас, задумавшись, сидел в гостиной, рассматривая кулон Жади.

— Это для меня? — спросила неожиданно вошедшая Маиза.

Лукас легко выкрутился.

— Это вещь моей матери! — и забрал украшение у жены.

Однако Лукас нервничал, как вор, застигнутый на месте преступления. И заподозрившая что-то Маиза сразу рассказала все Далве, а та побежала к Лукасу посмотреть, что за кулон он взял из сейфа отца.

— А сеньор Леонидас знает… — взгляд Далвы прилип к зеленому камешку в руках Лукаса, уже знакомый ей камешек — нефрит, то есть jade.

— Ничего не говори, пожалуйста! — Лукас посмотрел на няньку.

— Какая красота! — подоспела Маиза. — Дай мне его рассмотреть, я отдам… Очень красиво! — Маиза примерила кулон. — Я могу его поносить, ты разрешишь?

Лукас смотрел на нее и вспоминал их первую встречу с Жади, на развалинах, когда она показывала ему свой кулон…

— Посмотрела и отдай! — он по-детски резко вырвал украшение из ее рук.

Маиза обиделась и ушла вместе с Далвой, обсуждая странное поведение супруга.

Лукас провел кончиками пальцев по зелёному камню… Он помнил Жади и не хотел забывать…

— Если ты больше не любишь эту женщину, не собираешься искать ее, встречаться с ней, то зачем тебе этот проклятый кулон?! — стала давить на него вернувшаяся Далва. — Отправь его ей или отдай ее сестре!

— Он останется здесь, у меня! И давай прекратим этот разговор! — с отчаянием крикнул Лукас.

— Не делай глупостей! Хватит! Тебе нужно растить дочку, перестань мечтать об этой далекой Жади… — не унималась старая няня.

— Хорошо, Далва, хорошо… Мне пора, — пробурчал Лукас.

Глава 22

Албиери пытался найти выход из положения и сказал Деузе, что ее принимают в одну из школ в США. Он оплатит ее пребывание там вместе с ребенком. Обрадованная танцовщица сразу согласилась.

Албиери тем временем попросил Эдну послать заявки во все танцевальные школы США. Отправить Деузу подальше от всех — единственный путь спасения репутации профессора. Он уже немолод, чтобы терять все из-за одной единственной ошибки…

Лео танцовщица оставляла со своей матерью в Пара. Но Албиери думал, что если она не согласится увезти мальчика в Америку, где он сможет его навещать, то лучше и вовсе не отправлять Деузу учиться танцам.

Эдвалду узнал от своего друга, что его бывшая подружка танцовщица зря времени не теряет: она поедет в США за счет профессора. Эдвалду был в гневе, он отыскал Деузу, оторвал ее от партнера в танцзале и начал обвинения. Она попросила не порочить ее имя — она уезжает, потому что ничто и никто не держит ее в Рио. Поняв, что он теряет ее, Эд снял маску пренебрежения.

— Несмотря на твою лживость, я всегда любил тебя! — заявил он.

Растроганная Деуза, поверившая ему, тотчас прильнула губами к его щеке. Кажется, жизнь налаживалась…

Семья Феррасов обедала. Леонидас восхищался малышкой Мел: ей всего месяц, а такое впечатление, что она всю жизнь с ними. Все улыбались.

— Сеньор Леонидас, а где вы купили кулон с зеленым камнем для матери Лукаса? — вдруг спросила Маиза. С лица Лукаса сползла улыбка. — Он видел его в вашем сейфе.

— В моем сейфе?! Но у матери Лукаса не было такого кулона, — удивился Леонидас. — А какой камень у нас зеленый? A Jade… — Леонидас весело произнес это слово…

Лукас больно прикусил губу. Маиза резко встала и ушла из-за, стола. Лукас поспешил за женой.

— Это только потому, что я назвал камень? Но зеленый камень, который я знаю — это нефрит, — растерянно протянул Леонидас, глядя на Далву.

Лукас клялся жене, что это действительно камень, его матери. Но Маиза ему не верила. Камень с именем его возлюбленной…

— Этот камень — это я… — твердила Жади Зорайде.

Она уже давно искала свой кулон, он приносил ей удачу. Жади была уверена — у кого в руках ее камень, у того в руках ее судьба, и она обязательно сведет ее с тем, у кого ее украшение…

Маиза подглядела, где Лукас прячет кулон, и ночью стянула его.

Жади тоже совершила кражу — вытащила из сейфа Саида свой паспорт и пачку долларов.

— Теперь я свободна! — улыбаясь, она бросилась к Зорайде. — Я сделала самое сложное — выкрала паспорт и деньги, но если ты не поможешь мне, то ничего не получится! Никто ничего не узнает!..

Зорайде согласилась. Она должна была заказать билет, так как Жади не знала арабского, и хотя служанка совершенно справедливо уверяла безумицу, что без разрешения мужа ей не продадут билет, Жади была опьянена первой победой.

Она сложила свои вещи в сумку, спустилась вниз и сказала золовке, что отправит Латиффе косметику через двоюродного брата.

— Зачем столько косметики?! Дома она ни к чему: дома нужны дети, вкусная еда и полная чистота, — ответила Назира, подкрашивая себе глаза.

Вещи Жади отнесла к служанке, а наутро они должны были ехать в аэропорт. Зорайде понимала, что вновь совершает тяжкий грех, но не могла ни в чем отказать плутовке Жади. Та полностью овладела сердцем одинокой и не очень-то счастливой женщины.

Утром Назира и Саид ушли на рынок. Жади сказала, что она останется, чтобы убирать в шкафах, и тотчас убежала в дом Али, где ее ждала Зорайде. Они отправились в аэропорт…

Здесь Жади ждало разочарование: если нет разрешения мужа, то необходимо согласие старших на покупку билета. Ведь Зорайде предупреждала ее об этом… Но Жади была слишком упряма и никого не слушала. И сейчас в ее голове уже родился новый дерзкий план…

Жади помчалась в туалет, куда перед ней вошла женщина в чадре. Мусульманка скрылась в кабинке, предварительно сняв чадру и оставив ее вместе с сумкой возле раковины. Проворная Жади надела чужую чадру, взяла чужой билет и подбежала к мужу женщины. Она выронила свою сумку у ног Зорайде. Та в ужасе посмотрела на маленькую полоску, в которой виднелись глаза Жади… Но как теперь Зорайде сможет вернуться к Али?! Как взглянет ему в глаза?! Она, совершенно подавленная, мучаясь раскаянием, поплелась домой, постояла в нерешительности у двери и вдруг пустилась бежать. Служанки заметили ее, но остановить не успели.

А Жади в чадре шла за чужим мужем. Зато женщина в туалете не могла выйти оттуда без чадры…

Несчастную, у которой Жади украла чадру, нашли уборщицы. Она плакала в туалете. Жади уже садилась в самолет. Мужчина начал подозревать, что рядом с ним не его жена: она ничего не отвечала на его вопросы. Наконец, он увидел руку Жади и закричал. Начался скандал. Жади с непокрытой головой с позором вывели из самолета. Но в аэропорту она ловко скрылась в огромной толпе приезжих и пошла домой.

Али и Саид уже бросились искать Зорайде, но никто из уличных торговцев не видел ее.

Жади шла домой, не зная, что ее ждет. Она была готова к самому худшему и впервые осознала, что все ее авантюры неоправданно опасны. Но ей повезло. Она пришла домой, когда все искали Зорайде, и почти не заметили исчезновения Жади.

Она молила Аллаха, чтобы Зорайде вернулась живая и невредимая, и ее не наказали. Она чувствовала свою вину. Али тем временем уже обегал весь Фес. Он объяснял свое беспокойство тем, что хочет найти верную служанку только для того, чтобы прилюдно проклясть ее.

— Смотри, Далва, что я нашла! — Маиза держала в руках зеленый нефритовый кулон.

— Ты хочешь опять поссориться с Лукасом?! Положи это туда, откуда взяла! — закричала няня.

Но Маиза собиралась разобраться с загадочным кулоном. Пусть Лукас ищет его в обычном месте! Она отправилась в офис компании Феррасов и попросила свекра подарить ей на день рождения одно из украшений матери Лукаса.

— Я давно думал об этом, — сказал Леонидас. — Ты выберешь его себе сама!

Вечером он показал невестке драгоценности своей жены, куда Маиза незаметно подложила кулон Жади. И выбрала его.

Странно, подумал Леонидас, я совершенно не помню этого украшения. Наверное, мне действительно стоит обратиться к психоаналитику, как советовала Иветти…

Иветти показала Лауринде и Норме приглашения на свадьбу. Одно она собиралась вручить «львеночку»: это будет страшный дога него удар! Но так ему и надо!

Леонидас нянчил внучку, когда зазвонил телефон. Трубку взяла Далва и с радостью сообщила, что Иветти приглашает его на свою свадьбу. Он поспешно передал Мел служанке. Он негодовал… Именно на это и рассчитывала Иветти.

Она явилась в офис Феррасов с пачкой приглашений на свадьбу. Как ни в чем не бывало, прервала деловое совещание, сказав, что категорически настаивает, чтобы Леонидас был ее свидетелем, и всем раздала приглашения.

— Я всех жду на своем празднике. Это будет в Ле-Жарден…

Леонидас хмуро уставился на свою экс-невесту. Именно там они с Иветти когда-то планировали сыграть свою свадьбу..

А Иветти ворковала: — Вам понравится мой жених: он воспитан, тонок — он душка! Он молод, я обожаю молодых мужчин, у которых нет боли от измен в прошлом, нет сыновей…

— Замечательно, я рад за тебя, — Леонидас отлично понял, что вся тирада обращена лично к нему.

Иветти шла домой подавленная и плакала. «Львеночек» при ней демонстративно разорвал свое приглашение на свадьбу..

На своем дне рождения Маиза предстала в ярко-зеленом платье, обнаженная спина, черная помада и в довершении всего — ярко-зеленый камень на груди. В свете прожекторов Маиза выглядела настоящей ведьмой.

Радость на лице Лукаса сменилась злобой. Его глаза остановились на знакомом зеленом камне на груди жены.

Хорошая у меня невестка, — . подумал Леонидас.

«Хорошая, невестка» смотрела на своего мужа с откровенным вызовом и знала: выстрел достиг своей «цели.

— Это подарок моего свекра, он принадлежал матери моего мужа, — она хитро показывала медальон журналистам. — Это кулон в его честь. Как называется этот камень? A Jade…

Она нанесла тонкий и болезненный удар. Лукас был полностью подвластен своей жене, теперь он не мог отвечать на ее издевки, а не то бедняжка обидится, уйдет из дома, заберет ребенка, а это будет ужас не только для Лукаса, но и для его отца. Вопрос, кто в доме хозяин, уже не стоял: Маиза подчинила мужа окончательно и бесповоротно, но этого ли она добивалась?..

Она подошла к Лукасу и поцеловала его под прицелами фотокамер, а затем начала танцевать. Лукас не отрывал от нее измученного взгляда. Все его воспоминания о пережитом счастье теперь в руках этой женщины, которая сама себя лишила надежды на его любовь. Муж почти ненавидел ее.

Несчастная Далва понимала только одно: назревает новый грандиозный скандал.

— Красиво, правда? — Маиза подошла к мужу. Он оставил ее вопрос без ответа, посмотрел на нее холодно и жестко, грубо сорвал нефритовый кулон и ушел. Маиза побежала за мужем. Далва поспешила за ними.

— Ты знала, что это ее кулон? Ты знала?! — повернулась к ней Маиза.

— Нет, — неубедительно соврала нянька.

— Ты его сообщница! — Маиза изливала свою обиду. — А я верила тебе! Все тебе рассказывала!

Она решила серьезно поругаться с Лукасом, потрепать ему нервы и заставить забыть Жади. Но даже если бы он и забыл свою мусульманку, то Маизе этот скандал не забыть никогда.

— Открой дверь, Лукас! — она бешено колотила в дверь.

— Оставь меня одного! — отозвался муж.

— Я позову сюда твоего отца!

— Зови кого хочешь! А сейчас иди на свой праздник и забудь обо мне!

— Хорошо, но если ты останешься в комнате с кулоном, я останусь с дочерью! Мы и дня не пробудем в этом доме! — угроза Маизы была не слишком убедительна, но она применила запрещенный прием, ударив по самому беззащитному месту.

Лукас вышел.

— Дочку не трогай!

— Это моя дочь, и она будет там, где буду я!

— Это мы еще посмотрим!

— А ты хотел, чтобы я помогла тебе создать, музей Жади в нашем доме? — закричала Маиза.

— Ты знала, что я любил ее, я тебя не обманывал!

— Зачем ты тогда женился на мне, зачем завел ребенка?! Ты уверял меня, что хочешь все забыть! Только поэтому я вышла за тебя! — Маиза сгребала в сумочку косметику, а если она это делала, то, значит, собиралась уходить из дома.

— Я пытался и пытаюсь…

Леонидас пришел, когда невестка уже складывала чемоданы. Когда она ушла в детскую за Мел, он втолковал наивному сыну, что любой суд без разбирательства отсудит у него дочь, Маиза вый дет замуж, и они не смогут видеть ребенка. Лукас сам должен принять решение.

— Это была моя ошибка, мне не стоило возвращаться… Я бы растила дочь одна, так было бы лучше. — Маиза плакала, а Лукас стоял рядом, холодный и неприступный. — Я разоблачила тебя, я ведь не дура! Ты напрасно придумал историю с кулоном матери… Оставь меня! — отрезала она, когда муж вяло попытался взять ее за руку.

— Ты слишком обидела меня, Маиза…

— Обидела?! Почему? Потому что надела кулон твоей возлюбленной?! Потому что все поняла! Как у тебя хватило наглости придумать, что это кулон твоей матери?!

— Ты должна подумать о нашей дочери!

— Это ты подумай о ней!

— Давай попробуем забыть об этом, — Лукас старался стать мягче.

— Мне уже столько пришлось забыть! Мне надоело прощать тебя!

— Но сейчас все очень серьезно…

— У тебя всегда все серьезно, — она, видимо, устала скандалить и смахнула с лица слезы. — Когда ты женился на мне, ты изменился! Я знаю, что все будет по-прежнему!

— Я прошу тебя, останься.

— При одном условии: или я, или кулон должны покинуть этот дом!

— Хорошо, его не будет.

— Отдай мне его!

— Мы его продадим, — не соглашался муж.

— Отдай мне его сейчас прямо в руки! Что для тебя важнее: оставить кулон или остаться с дочерью?

Вопрос стоял ребром, времени на раздумья не оставалось…

Что бы Диогу сделал на моем месте? — подумал Лукас. Дорогая вещь или ребенок?

— Я выбираю тебя! — она обнял жену и поцеловал.

Это был выбор разумного человека, выбор Диогу, но был ли это выбор Лукаса?..

Абдул принес Али новость — Зорайде видели в одном из кафе.

— Пойдем со мной, Абдул! — закричал Али. — Пусть все услышат, как я прокляну эту подлую женщину!

— Это здесь, — Абдул и Али подошли к дверям, кафе.

— Если так, то почему мы не заходим? — спросил Али.

— Я не могу! Говорят, что здесь тайно продают алкоголь, а я не захожу в такие заведения, религия запрещает.

— Нет, религия запрещает пить, но зайти мы можем.

Али и Абдул начали спорить, но увидели Зорайде с подносом. С перепугу она уронила поднос.

— Выходи на улицу, неблагодарная! — крикнул Али.

— Зорайде нашли! — закричала Назира, врываясь в дом.

Жади и Саид выбежали из спальни с довольными лицами: она была в костюме для танцев. Назира осуждающе посмотрела на них и демонстративно отвернулась.

— Бежать из дома с продавцом фруктов?! Ты вымазала меня грязью, Зорайде! — возмущался Али.

Служанка стояла, опустив голову, и не понимала, кто мог распустить о ней такие глупые и пошлые сплетни, в истинности которых теперь уже никто не сомневался.

— В судный день Аллах поджарит тебя, как барашка, он сдерет с тебя всю кожу! — вдохновенно продолжал Али.

— И нарастит новую, чтобы огонь пожирал ее, — прибавил Абдул.

Бедняжка Зорайде и вовсе опешила, она не на шутку перепугалась. Она поднимала руки к небу и била себя по коленям, следуя за Али и Абдулом в гостиную.

По пути Зорайде встретилась глазами с истинной виновницей своего бегства. Али требовал объяснений, но едва служанка открыла рот, как вмешалась Жади и рассказала захватывающую историю. Якобы, Зорайде приснился сон, что Али вернул ее в пустыню, боясь снова возвратиться туда, она сбежала…

Любой здравомыслящий человек сразу бы раскусил Жади. Понятно, что и Али, и Абдул, и Назира заподозрили неладное, но свидетелей обмана не было…

Прощенная Зорайде вернулась в дом.

Леонидас все-таки появился на свадьбе Иветти, и она с удовольствием порисовалась перед ним. Ему не раз приходил в голову вопрос: что он делает здесь, на этой свадьбе? Но он все же дождался конца церемонии.

Наивная Иветти, уходя от алтаря, внезапно бросила ему в лицо:

— Трус!..

Смешная, она рассчитывала, что он вырвет ее из рук жениха и увезет на своем лимузине…

— Никогда не думала, что он такой бесчувственный, хладнокровный! У этого человека нет сердца! — закричала она после отъезда «львеночка».

— Успокойся, сейчас тушь размажется, не плачь! — Лауринда пыталась как-нибудь вразумить Иветти, рыдавшую перед зеркалом.

— Он видел, как я выходила замуж в том месте, где должны были пожениться мы! В том платье, в котором он хотел меня видеть на нашей свадьбе! Я даже перчатку снимала, как он хотел! И что? Он не увел меня от алтаря! Не увел!

Тушь была водостойкая и размазываться не собиралась.

— Иветти, тебя все ждут: пора бросать букет. — Норма пришла довольная и явно не ожидала увидеть подругу заплаканной.

— Все кончено! Он думал, что я вернусь, но теперь поздно! Я выхожу замуж! — гордо сказала Иветти.

— Уже вышла, — Лауринда вздохнула.

— Да, правильно, уже вышла.

Иветти привела себя в порядок, вытерла слезы и вышла к жениху. Арманду улыбался ей лощеной улыбкой, а она впервые отчетливо поняла, что ее очередная затея — опять настоящая глупость. Иветти вышла за мужчину, которого почти не знала, и никто не украл, да и не собирался красть ее из-под венца.

Глава 23

Время иногда пугает своей быстротой. И вот навстречу Албиери бежал уже мальчик лет шести-семи. Профессор готов был исполнить любые желания Лео, и Эдне оставалось лишь наблюдать за трогательным общением сына Деузы и ее мужа. И уже самой Деузе не под силу стало оторвать мальчика от Албиери.

— Лео, пошли домой, — танцовщица пришла забрать мальчика из дома доктора.

— Нет, я хочу остаться с папой! — Лео обнял Албиери.

Мальчику в его возрасте нужен отец или мужчина, который сможет стать таковым. И сбывались предсказания донны Мосиньи: генетику не пришлось отнимать мальчика у Деузы, он сам сделал свой выбор. Мать силой оттащила сына от Албиери.

Она страдала оттого, что на улице ее никто не принимал за мать Лео, считали няней-негритянкой, что сын часто звонил Албиери тайком от нее… Мальчик не верил Деузе, что профессор не его настоящий отец, и постоянно требовал, чтобы «папа» забрал его к себе… Наоборот, Лео сомневался, что Деуза его мама. Для нее ситуация становилась все болезненней. У танцовщицы начались большие проблемы в общении с Лео. Он часто твердил: «Я не хочу быть твоим сыном!».

Маникюрша ревновала сына к доктору все сильнее и сильнее, ей казалось, что мальчик любит профессора намного больше, чем ее… Ученый считал, что Лео может жить с ним, а Деуза ведет себя эгоистично. Она уже жалела, что попросила профессора быть крестным ее сына. Еще немного — и Деуза не выдержит и сорвется…

Аугусто снова попал в неприятную ситуацию у Феррасов. Эдна собиралась показывать Далве фотографии Лео. Профессор вырвал их из рук жены и убежал… Что происходит? — думали Эдна и Далва.

Удивлялся и Леонидас. Как-то позвонив Иветти, он услышал в трубке голос Лео. Он показался ему на редкость похожим на голоса его сыновей.

— Мохаммед, нас благословил Аллах! — Латиффа выбежала из дома, встречая мужа с работы.

— Что случилось?

— Аллах послал нам ребенка!

Латиффа стала кидаться к соседям и прохожим, сообщая новость. Мохаммед заявил, что жена должна родить в Марокко, и что он отныне ничего не позволит ей делать по дому и возьмет все хозяйство на себя.

Прежде чем отправиться на родину, Латиффа и Мохаммед приготовили специальное угощение, которое роздали прохожим на улице, чтобы те разделили их радость.

Когда супруги приехали в Марокко, Мохаммед не преминул обцеловать все тротуары. Али устроил настоящий праздник в доме, и праздник этот должен был длиться не один день. Назира сказала Латиффе, чтобы она обязательно родила мальчика. Саид, улыбаясь, обнял брата, а тот пожелал ему, чтобы Аллах благословил и его. Жади тоже радовалась за сестру.

— Ты уже выбрала имя? — Жади и Зорайде проводили Латиффу в ее комнату.

Она совсем не изменилась, только Али поставил в углу детскую кроватку.

— Мохаммед, — на радостях Латиффа прыгнула на кровать.

— А если будет девочка?

— Не будет девочки, будет Мохаммед! — Латиффа подпрыгнула. Она скакала, как резвый заяц. — Дядя Абдул сказал, что у меня будет два мальчика… Мы так скучали по голосу муэдзина…

Латиффа посмотрела на Жади. Та выглядела вполне довольной, но несколько усталой от жизни, что иногда бывает свойственно таким молодым и взбалмошным девушкам.

— Ты счастлива, Латиффа? — улыбнулась она сестре.

— Счастлива?! Да я умираю от счастья! Я им переполнена! — она взмахнула платком и поскакала дальше. — Аллах подарил мне ребенка! Аллах дал мне мужа, которого я очень люблю!

Латиффа так легко носилась по дому, будто летала на крыльях своего маленького семейного счастья. На ней было все то же темно-синее одеяние, в котором она когда-то юной девочкой бегала на футбол.

— А ты, Жади? Я знаю, что Саид разбогател и осыпает тебя золотом, ты счастлива? — Латиффа сняла верхнее одеяние и села на кровать.

Жади широко улыбалась, но казалось, что еще мгновение — и она заплачет.

— Ты до сих пор думаешь о Лукасе, — угадала Латиффа. — Но все получилось так, потому что его не было в твоей судьбе!

— Его силой выкинули из моей судьбы! — крикнула Жади.

Латиффа не понимала сестру. Она тоже когда-то не хотела замуж за Мохаммеда, плакала, говорила, что ее приносят в жертву, как барана, а теперь она так счастлива… Но это счастье для Латиффы, не для Жади. Слишком по-разному они понимали счастье…

— Ты больше не видела Лукаса? — спросила Жади.

— Только в журналах: там часто публикуют его фотографии с женой и дочкой.

— Если бы мы могли прожить две жизни, я бы снова повторила все, что сделала, только чтобы быть рядом с ним… — пробормотала Жади.

— Когда у тебя будут дети…

— У меня не будет детей.

— Ты говорила, что хочешь троих!

— Хотела, но от Лукаса…

Жади оживила встреча с сестрой. Саид сказал ей, что тоже хочет детей и отведет ее к врачу.

— Но лучший врач живет в Бразилии, в Рио, — хитро улыбнулась Жади.

Муж обещал подумать. У него это желание жены не вызвало подозрений: слишком много воды утекло с тех пор, когда в их доме последний раз вспоминали Лукаса. Только по торящим глазам Жади можно было понять: время прошло для Саида, но не для нее.

— Чао, папа!

Маиза усаживала дочь в машину, и они весело махали Лукасу.

Он изменился за эти несколько лет: выглядел усталым и окончательно подавленным. Даже малышка Мел не вызывала у него особенной радости, не говоря уж о «любимой» женушке.

— Как она выросла, да, Лукас? Пора заводить второго, — сияла Далва, стоявшая рядом. — Ты всегда говорил, что хочешь троих…

— Хотел, Далва… Но сейчас не хочу… — Вечером Лукас вышел на балкон. Вид у него был измученный: он утомился жить чужой жизнью, с нелюбимой женщиной, работать на предприятии отца… Он посмотрел вниз: в саду, под раскидистым деревом, сидела Далва с хорошенькой девочкой, которая посылала любимому папе воздушные поцелуи. Он задумался и услышал слова Жади: «У нас будет красивая дочка, очень красивая! Я буду учить ее танцевать, носить платки, у нее будет много украшений…» Он ничего не забыл, для него время тоже остановилась в ту последнюю, печальную встречу…

А Маиза вспоминала Диогу: он был сама жизнь, не то что Лукас. Она вышла замуж за Лукаса только потому, что тот был копией Диогу, она ревновала его к Жади, как ревновала бы Диогу…

Тем временем в Бразилию вернулась Иветти. Арманду оставил ее с носом, он снял фазенду, сказав, что это его земля, убедил ее отдать деньги под выгодное дело и слинял. Теперь она намеревалась просить моральной компенсации у Леонидаса.

Все возвращалось на круги своя…

Бразилия — страна свободных нравов, так думала Жади, подъезжая с мужем к гостинице.

— Я так волновалась, что даже забыта снять платок!

— Ты будешь ходить при всех с непокрытой головой?! — изумился Саид.

— Здесь не носят платков.

— А моя жена будет! Как все религиозные женщины.

— В Коране написано, Что носить платок необязательно.

— Но зачем демонстрировать свою красоту окружающим? Ее нужно беречь для мужа.

— Хорошо, если ты так хочешь, — Жади улыбнулась.

— Да, хочу. Я хочу, чтобы ты была лишь моей. Я не понимаю западных мужчин, которые наряжают своих жен для других. Я хочу, чтобы ты наряжалась только для меня, — он погладил ее по щеке.

Проводив Саида в душ, Жади принялась за старое: в номере лежала огромная телефонная книга, Жади быстро нашла номер Леонидаса Ферраса…

— Сеньор Леонидас, к вам пришла… — не успела секретарша договорить, как в дверях офиса возникла фигура Иветти.

Помня ее предыдущие появления, секретарша не смогла сдержать улыбки. Лицо Иветти выражало недовольство «львеночком»: теперь она ему все выскажет и заставит заплатить по своим счетам.

— Иветти?.. — Леонидас удивленно встал.

— Почему ты ничего не сделал?! — возмущенно заговорила Иветти. — Это замужество чуть не погубило меня! Ты знаешь, что этот негодяй обманул меня?! Что он попросил у меня деньги и не вернул?! Что я могла на всю жизнь остаться в Аргентине, не имея денег, чтобы вернуться?! Я могла бы до конца жизни танцевать танго и мыть посуду в какой-нибудь забегаловке! И все из-за тебя!

Леонидас нервно сглотнул от неожиданности свалившихся на него обвинений.

— Из-за меня?! Ты выходишь замуж за первого встречного жулика и хочешь свалить всю ответственность на меня?!

Но Иветти его не дослушала.

— Ты знал, что он жулик?!

— Это было видно!

— И позволил мне выйти за него, да еще и свидетелем был?!

— Ты сама меня пригласила…

— А ты согласился! Ты видел, что я не в себе, что я делаю глупость, и промолчал! Ты не остановил меня!

— Иветти, ты сама захотела, — Леонидас слегка улыбнулся.

— Значит, если я захочу броситься с моста, ты не остановишь меня?! Верх бесчувственности! Ну и ну! — Иветти полезла в сумочку за истинной причиной скандала. — Ты знаешь, что это? — она кинула на стол желтый пакет. — Это счета, которые я должна оплатить, но не знаю как! И все это из-за твоей безответственности! Из-за твоего равнодушия! Ты предал меня…

Чтобы Иветти не распалялась дальше, Леонидас поспешил ее обнять и поцеловать…

Маиза пришла в ресторан с подругой и вдруг услышала мужской голос:

— Я подожду тебя здесь, Жади.

Это имя подействовало на Маизу, как красная тряпка на быка. Она моментально повернулась и увидела женщину в арабских одеждах. Маиза с решительным видом проследовала за ней в туалет.

Глаза Жади остановились на женщине, вошедшей за ней. Конечно, она не могла не узнать ее — это лицо она не раз видела в журналах. Жади отвела глаза и заторопилась. Маиза жадно ловила каждое движение предполагаемой соперницы. Мужчина точно сказал «Жади» или ей показалось?

Жади почти выбежала из туалета и вцепилась в мужа.

— Саид, мне здесь не нравится, пойдем отсюда!

— Почему? Что за глупости, это хороший ресторан, дядя Али советовал пообедать здесь.

— Пойдем в другое место! — умоляла Жади. — Пожалуйста, я прошу тебя!

— Хорошо, только возьму портфель, я оставил его на столике, — Саид был стоически спокоен, и неожиданный фортель жены его ни капли не удивил.

— Ты оставил портфель на столике?! Его могут украсть! Мы не в Марокко.

— Кто будет рисковать рукой ради моего портфеля? — Саид слишком давно не был в Бразилии.

— Здесь ворам не отрубают руки, Саид, — Жади вернула мужа к жестоким реалиям западного мира.

— Да?! Я забыт…

— Идем, — Жади схватила портфель и быстро, с оглядкой, засеменила за мужем.

Когда Маиза вышла из туалета, Жади уже исчезла.

Саид забыл слишком многое и начал торговаться с таксистом о цене, но Жади напомнила ему, что в такси существует счетчик. Когда они наконец-то сели в машину, к ресторану подъехал черный джип. Жади обернулась: это был он! Лукас вошел в ресторан, заметив, что на него смотрят. Глаза Жади наполнились слезами: это он — ее Лукас… Теперь она точно знала, что заманила себя в сладкую западню, что еще одно мгновение — и то, чего она боится, станет явью: они столкнутся, и ее молитвы будут бессильны. Вот только бы еще раз увидеть его… Мечтать о большем смертельно опасно.

Маиза настороженно разглядывала мужа. Она предполагала самое худшее. Если это действительно была Жади, то это неспроста: он сказал ей, что будет здесь…

— Лукас, Жади сейчас в Бразилии? — внезапно спросила Маиза.

— Кто?! — искренне удивился муж.

— Жади сейчас в Бразилии? — Маиза была почти уверена, что «расколола» мужа.

— К чему этот вопрос? Мы ведь договорились не заговаривать о ней…

— Не знаю, просто я вспомнила…

Он занервничал, а Маиза делала свои выводы.

— Удачное место для магазина выбрал Мохаммед, очень удачное! Я хочу сделать ему сюрприз и купить соседний магазин, который сейчас пустует, — говорил Саид Жади.

Но та сидела, погруженная в свои мысли.

— Что с тобой?

— Ничего, — она отвернулась от окна и посмотрела на мужа.

— Ты грустишь?

— Вовсе нет…

— Я по глазам вижу: ты печальна, — он ласково посмотрел на Жади.

— Я вспомнила о маме, о нашей жизни здесь…

— Не стоит оплакивать мертвых.

— Я думала о том, какой бы была моя жизнь, если бы мама не умерла… Все было бы по-другому…

— Ты бы не переехала в Фес, мы бы не поженились, ты бы не познакомилась с дядей Али и с Зорайде… Тебе было не так уж плохо в Фесе.

Не встретилась бы с Лукасом, — подумала Жади, слушая мужа. Она улыбнулась.

— По правде сказать, я ни о чем не жалею. Саид принял эти слова на свой счет и улыбнулся ей в ответ.

— Я сделаю тебя еще счастливей, если ты позволишь, — он встал на колени и взял ее руку.

Жади убедила Саида свозить ее к старой подруге — Иветти. Та дала бы ей координаты врача. Саид согласился.

Иветти и Жади встретились очень радостно и обнялись. Такие разные и такие похожие… Иветти многое хотела рассказать Жади, но та ее опередила.

— Я так испугалась! Я была подавлена, просто в отчаянии, — Жади вспоминала день своей свадьбы. — Все вокруг веселились, танцевали, а мне было не до того. Я чувствовала себя чужой на этом празднике, как будто все это происходило с кем-то другим, а не со мной… И вдруг я увидела его, он пришел! Ах, Иветти, я так обрадовалась, я думала, что мы наконец-то сбежим, — глаза Жади горели.

— Но почему вы не убежали?! Ведь у вас была такая возможность!

— Он подавал мне знаки. Но, увы, все гости смотрели на меня, я была в центре внимания и не могла бежать… Если бы нас увидели вместе, мы бы погибли, нас обоих убили бы! Вдруг я увидела, что дядя Али и дядя Абдул направились к нему, и подумала, что они догадались, и что Лукасу не удастся спастись!

— А ты знаешь, что его чуть не убили? Когда он вышел на улицу и снял чадру, все увидели, что это мужчина, переодетый в женщину, и погнались за ним. Бедняга, он такое пережил… Едва ноги унес!

— Я об этом не слышала…

— Вы с ним договорились встретиться здесь, у меня? — Иветти улыбнулась.

— Лукас даже не знает, что я в Рио.

— Так нужно сообщить, — Иветти поднялась со стула, но Жади ее остановила.

— Нет, я больше не хочу жить напрасной надеждой. Я знаю, что он женат, они с женой Живут хорошо, и у них есть дочь, — она улыбнулась, объясняя, что радуется за любимого.

— Он женат, это правда… Но неизвестно, счастлив ли он… Пусть он сам тебе об этом расскажет.

— Нет! Не спрашивай меня почему, но я не должна общаться с Лукасом.

Иветти недоумевала.

— Есть одно серьезное препятствие, к тому же, я приехала в Рио с мужем. Я хотела видеть тебя, здесь я чувствую себя ближе к нему. Поэтому и пришла… Я нашла его адрес, пойдем со мной, я хочу подъехать к его дому, чтобы взглянуть на него.

Иветти предложила лучший способ: она отведет Жади на теннисный корт, где обычно играет Лукас.

Когда Жади выходила из такси, Иветти сказала ей, что если через полчаса она не вернется, то это значит, что они с Лукасом вместе. Но Жади понимала, что такое невозможно.

Она завороженно смотрела на любимого через решетчатую ограду, спрятавшись за кустарником. Ловила каждое движение Лукаса, ее глаза светились счастьем… Так вот оно какое, счастье Жади…

Но Лукас заметил на себе ее взгляд и выбежал за ограду. Однако Жади уже успела скрыться. Он тоже был взволнован, он понял, что за ним следили, и догадывался, кто именно…

Подозрения Маизы о том, что Жади рядом, все усиливались, у нее разыгралось воображение. Она уже представляла, что Жади регулярно приезжает в Бразилию и встречается с Лукасом. Так или иначе, было ясно, что Маиза вот-вот закатит еще один грандиозный скандал. Она попросила свекра достать нефритовый кулон из сейфа, забрала украшение и сдала его в ломбард. Лукас тоже хотел забрать у отца кулон, но опоздал…

Жади попросила мужа побыстрее отправить ее в Фес. По ее словам, врач, к которому она собиралась, уехал. Но Саид уже догадался, что она не знает никакого врача, и сам подыскал специалиста. Жади не желала больше испытывать судьбу, но теперь уже судьба испытывала ее… Она призналась мужу, что боится оставаться в Рио, но он хотел сводить ее к врачу.

А тем временем Иветти, как всегда, проявила самостоятельность, позвонила Лукасу и доложила ему, что Жади в Рио. Он принялся искать гостиницу, в которой зарегистрирован Саид: для него не стоял вопрос, видеть Жади или нет.

Лукас нашел гостиницу, где жили Жади и Саид, и отправился туда. Ему повезло: счастливый Саид как раз оставил жену у входа в гостиницу и ушел. Врач сказал, что Жади здорова и может иметь детей, и Саид ликовал.

Едва он отошел, как у гостиницы остановилась машина Лукаса. Он увидел Жади на противоположной стороне… Их отделяли несколько метров и бурный поток машин. Жади тяжело дышала, но не делала ни шага навстречу любимому… Она застыла, потому что все, о чем она мечтала, и все, чего она боялась, сбылось в одно мгновение!.. Хотела ли она, чтобы Лукас к ней подошел? И да, и нет…

Но, наконец, Лукас стал переходить дорогу.

— Уходи, — Жади сделала два глубоких вдоха.

— Пойдем со мной!

— Оставь меня, Лукас, исчезни из моей жизни! — выкрикнула Жади, но он словно обезумел, не выдержав, схватил ее на руки и понес через дорогу, несмотря на ее протесты и сопротивление.

— Отпусти меня, ты с ума сошел! Мне больно! — кричала Жади.

Далеко от гостиницы они не отошли: прямо за оживленной автострадой располагался очень живописный пустынный пляж. Море было не слишком приветливое, дул сильный ветер.

Лукас опустил Жади на землю. Она села на песок, он снял пиджак и сел рядом.

— Я должен был тебя увидеть, — сказал Лукас.

— Я уже сказала тебе все, что хотела, — отозвалась она.

Оба явно не были настроены на спокойную беседу.

— Нет, не сказала.

— Что ты наделал?! Меня ждет муж, — Жади огляделась по сторонам, как будто ждала, что откуда-нибудь появится Саид.

— Я ждал тебя гораздо дольше! — Лукас перешел на крик, еле справляясь с собой. — Ты играла моей жизнью! Притворялась влюбленной, чтобы избавится от дядиной опеки, от мужа, которого он тебе навязывал! Из-за тебя я в вечной ссоре с женой, — теперь он задел болезненную для Жади тему.

— О чем ты говоришь? Ты до сих пор женат, у вас даже есть дочь!

— Но наша жизнь уже никогда не станет прежней!.. А все из-за тебя!.. Я бросил жену, а ты прогнала меня, она помнит это и никогда мне этого не простит! Я тоже не могу забыть, как ты со мной поступила!

— Я тоже никогда не забуду, как ты поступил со мной! — Жади гневно сверкала глазами.

— А что я сделал? Я отказался от всего ради тебя, а ты выгнала меня из дома, как постороннего!

— Дай мне сказать!

— Ты приказала слуге выгнать меня, как будто я навязывался тебе, будто хотел вмешаться в твою жизнь!

— Но ты действительно вмешался в мою жизнь!

— Это ты вмешалась в мою! — крикнул Лукас.

— Так забудь меня навсегда! Я ведь просила тебя об этом!

— Я давным-давно забыл, я вычеркнул тебя из своей жизни! Я напрочь забыл о тебе!

— Тогда зачем же ты пришел? — Жади была абсолютно логична.

— Чтобы сказать тебе то, что не успел, когда ты меня выгнала! — он, наконец, сбавил тон.

— Так говори! — Жади все еще кричала.

— Ты лживая! Мне повезло, что твой дядя увидел меня, что я не увез тебя и не дал тебе окончательно сломать мою жизнь!

— Мне тоже повезло! — Жади внимательно смотрела на Лукаса, а он на нее.

— Я, как дурак, думал, что спасаю любимую женщину, которая любит меня, а ты меня использовала в своих целях!

— Ты приехал по своей воле!

— Ты бессовестная, ты просто дрянь… Просто дрянь… — Лукас повторил эти слова так нежно, словно признавался в любви.

А потом схватил «дрянь» и начал целовать, и «дрянь» уже не сопротивлялась…

— Ты солгала мне, когда сказала, что не любишь меня? — спросил он.

— Не люблю, — она снова коснулась его губ..

— Но ты здесь, Жади…

— Лукас…

Они вновь поцеловались.

— В последний раз я даю тебе руку и прошу тебя быть со мной…

Жади обреченно посмотрела на Лукаса, взяла его руку и нежно поцеловала. Произошло то, чего она так хотела, но теперь она поняла, что ее мечты невозможны: она не могла рисковать своей и его жизнью. Дядя Али, наверное, простил бы ее, но Саид твердо сказал, что убьет Лукаса, когда бы его ни встретил. Она смотрела в глаза Лукаса, все еще сжимая его руку: — «Не судьба нам быть вместе, не судьба…»

Лукас не пытался удержать ее. Жади встала и медленно отпустила его руку, а он остался бессильно сидеть на песке. Она уходила, не оборачиваясь, потом остановилась, почувствовав на себе его взгляд, тяжело вздохнула, убыстрила шаг и почти побежала. Лукас взял пиджак и медленно возвратился к дороге. Он увидел Жади у гостиницы, она крепко обнимала Саида.

На щеках ее были слезы, она сказала мужу, что ходила прогуляться.

— Саид, увези меня отсюда, прошу тебя! Если я останусь здесь надолго, я могу сделать то, чего не хочу делать…

Лукас наблюдал за этой сценой издалека. Жади мельком оглянулась, когда входила в гостиницу. Все было кончено…

Глава 24

Лукас сидел на подоконнике, и мысли его опять уносились в прошлое… Развалины в Фесе, он стоит рядом с ней…

— Я хочу, чтобы ты родила ребенка, Жади. Она улыбнулась.

— Я так хочу иметь ребенка, нашего ребенка, чтобы воплотить в нем все, что мы пережили, чтобы по дому бегала история нашей любви, — он поцеловал ее…

Жади стояла на балконе в доме дяди. Ее мучили точно такие же воспоминания… Перед ее глазами стояли те же развалины…

— Я хочу от тебя ребенка, Лукас… Если у меня не будет ребенка от тебя, то не будет ни от кого, — они снова поцеловались.

Жади печально всматривалась вдаль, к ней подошел муж.

— Я искал тебя по всему дому. Тебе грустно? Ты боишься, что останешься бесплодной? Боишься, что у нас не будет детей? Я дам в жертву Аллаху барашка, чтобы он послал нам ребенка. Он услышит нас и поможет нам, — Саид ласково успокаивал жену, гладя ее по лицу.

— Я грущу потому, что хотела стать счастливой, и чтобы ты тоже был счастлив, — Жади уже сама себя не понимала, она явно запуталась в своих желаниях.

— Мы оба будем счастливы, вот увидишь, — они обнялись.

Саид пришел к жене с очередным подарком. На этот раз он принес великолепный нефритовый кулон на золотой цепочке. Жади улыбнулась мужу и погладила его по щеке. В доме почти все догадывались, что Жади не хочет детей и пьет для этого особую траву. Жади мечтала о детях только от любимого человека…

— Какой красивый камень подарил тебе Саид!.. Он так старается сделать тебе приятное, — с легкой завистью сказала Зорайде.

— Это не мой талисман. Пожалуйста, погадай, где мой камень и найду ли я его.

Служанка посопротивлялась и согласилась. Она сказала, что талисман Жади очень далеко.

— Я вижу руку, которая прячет его… И я опять вижу то, о чем уже говорила тебе… Я вижу фигуру мужчины, он явится, когда прошлое пересечется с настоящим, тогда твой камень вернется к тебе…

— То есть никогда?! Только мне одной ты не, можешь нагадать ничего хорошего! — возмутилась Жади.

Она спросила Зорайде, сумеет ли забыть Лукаса, но тут влетела Назира. Неожиданно она кинулась к служанке с требованием погадать, будет ли у нее муж. Иначе она угрожала рассказать Али, что Зорайде гадает по кофейной гуще.

«Эта любовь станет радостью, которая скрасит твою печаль, и печалью, которая омрачит твою радость», — вспомнила Жади первое предсказание служанки…

Нет, у нее не будет детей от Саида…

Зато счастливая Латиффа родила девочку. Назвали ее Самира.

Деуза с Лео оказались на той же игровой площадке, что и Мел. Девочка пришла с няней и мамой, которая, расположившись на скамейке в отдалении, читала журнал и, наверное, обдумывала сценарий нового скандала с мужем. Дети быстро заметили друг друга и познакомились, проникшись самой искренней детской симпатией. Деуза сфотографировала малышей вместе. Маиза, конечно, по обыкновению ничего не заметила.

Как-то вечером Леонидас показывал Мел семейный фотоальбом. Он указал на фотографию маленького Диогу.

— Это твой дядя — Диогу.

— Мы с ним часто играем вместе в парке, — с детской непосредственностью заявила Мел.

Далва и Леонидас обменялись удивленными взглядами. Служанка решила, что девочке явился дух Диогу. Леонидас предпочел оставить этот факт без объяснений, так как его рациональный мозг не смог найти никакого объяснения, и поспешил оставить внучку с Далвой. Та не сомневалась, что Диогу вернулся, чтобы посмотреть на племянницу и, возможно, он хочет что-то сказать. Он назвался именем отца (Лео — значит Леонидас), видимо, потому, что простил его.

Лукас тоже не поверил няне, объявив, что мертвые не оживают. Действительно, они не оживают. Правда куда более прагматична.

А Деуза и Иветти обсуждали новую подружку Лео. Он только и говорил об этой симпатичной девочке. Иветти посоветовала в следующий раз обменяться телефонами и пригласить симпатию Лео домой.

Лео показал Албиери фотографию, где он стоял рядом с Мел. Профессор был потрясен: «Отец и дочь встретились в одном возрасте!..»

Поняв, что Мел и Лео пересеклись на пляже, он сказал жене, что мальчику нельзя находиться возле моря, так как от солнца его родимое пятно на спине может превратиться в рак.

— Почему у Лео есть пятно, а у меня нет? — малышка Мел опять невольно нарушила мирное, плавное течение семейного обеда.

И убежала.

— Нет никаких сомнений: это Диогу, — взволнованно сказала Далва.

— Она, наверное, видела у меня это пятно, — предположил Лукас.

— Знаете, что я думаю? Ей не хватает отца! И она придумала себе приятеля, такого же, как Лукас, с таким же пятном, как у него! Это означает, что ей недостает отцовского внимания! — Маизы опять поднимала бурю в стакане воды.

— Я уделяю ей много внимания!

— Не уделяешь, Лукас!

— Ты всегда находишь повод покритиковать меня!

— По крайней мере, это объяснение логично, — заключил Леонидас.

— Это нехорошо по отношению к Диогу: мальчик явился к нам с того света, а вы его не признаете, — Далва была готова расплакаться и убежала на кухню.

Лукас вздохнул.

— Не стоит прислушиваться к рассказам о Лео, и Мел скоро о нем забудет.

Далва плакала над фотографией Диогу на кухне и причитала, почему он не является к ней. Мел наблюдала за служанкой. Старая нянька спросила у девочки, не просил ли Лео поцеловать ее, и Мел ответила, что просил. И поцеловала Далву, якобы от лица Лео. Малышка оказалась умнее и тоньше всех взрослых домочадцев.

Лукас искал тот ювелирный магазин-ломбард, куда его жена сдала кулон Жади. На выходе из одного магазина он встретил свою жену.

— Хотел купить цепочку для часов, но не подобрал, — объяснил он и тотчас простился с женой легким поцелуем.

Но Маизу такое объяснение вовсе не удовлетворило. Она юркнула в магазин и тоже стала общаться с продавщицей.

«Забудь меня, Лукас, никогда больше не ищи меня, никогда», — Лукас задумался на своем рабочем месте, вспоминая слова Жади.

— Лукас, ты нашел то, что искал? — вдруг в его кабинет вошла Маиза.

— Не понял…

— Кулон Жади. Я не намерена скрашивать твое одиночество до тех пор, пока Жади не вернется к тебе! Я не боюсь остаться одна, так что давай разведемся.

Лукас бессильно опустил на стол руки.

— Ты слишком торопишься… А впрочем, хорошо, я согласен…

Иветти торжественно отмечала открытие своего магазина. Леонидас прислал роскошный букет с запиской, что вскоре прибудет сам. Затем Иветти заметила в толпе Жоржи Луиса с огромным букетом роз.

Деуза пришла вместе с Лео, но не уследила за ним, и мальчик сбежал, пока его мать безмятежно болтала с подругами. Иветти мило беседовала с Жоржи Луисом, а Деуза и Лауринда бросились искать Лео.

Он решил удрать с праздника Иветти специально и отправился к папе. На днях Лео подслушал разговор матери по телефону. Она хотела запретить ему видеться с отцом. Мальчик дошел до автобусной остановки, стараясь припомнить, каким путем он с мамой ездил к Албиери. И отважно сел в автобус.

Профессор догадался, что на открытии магазина Леонидас может увидеть Лео, и побежал на праздник, чтобы забрать мальчика прежде, чем это произойдет.

Для показа своих моделей Иветти пригласила спасателей с пляжа, журналистов и, наверное, всех своих бывших мужчин.

— Львеночек… — она потянулась к Леонидасу, чтобы поцеловать его.

— Иветти, только не здесь.

Все, я опоздал! — в ужасе подумал профессор, увидев Леонидаса.

— Где Лео? — бросился доктор к Деузе.

— Его нет… Я не понимаю, куда он исчез, — тревожно сказала танцовщица.

Аугусто облегченно перевел дух. На этот раз сама судьба помогала ученому скрыть тайну. Хотя теперь нужно было срочно искать маленького беглеца.

А Лео носился по городу, проскакивая улицу за улицей. Едва он остановился в растерянности, как к нему подошел мужчина, который пообещал найти его маму. Но мальчик убежал, резонно подумав, что тот заявит в полицию. А туда ему вовсе не хотелось попадать.

Праздник в магазине шел своим чередом.

— Я много работала, чтобы добиться этого, и добилась! Я все-таки победила! — вещала Иветти с высокого помоста.

Леонидаса она назвала своим ангелом-хранителем и вызвала его, чтобы разрезать, а точнее, развязать ленточку, символически преграждающую вход в магазин. И все это под бурные овации толпы. Затем Иветти решила сделать общую фотографию. Хозяйка магазина поставила рядом с собой Леонидаса, Жоржи Луиса, еще невесть пяток откуда взявшихся смазливых парней, а также неожиданно явившегося Арманду.

— Я решила собрать всех, с кем сводила меня судьба, и сфотографироваться со всеми моими возлюбленными, по крайней мере, с теми, которые живут в Рио, — объяснила она «львеночку».

Ах, вот как?! Старший Феррас мгновенно закипел и ушел, не желая чувствовать себя одним из многих. Но упрямая Иветти все же сделала фотографию…

А Эдна в это время пришла пообщаться С Далвой. И та совершенно случайно сболтнула, что Леонидас подозревал Иветти в любовной связи с Албиери. Идея казалась бредовой, но Эдна тотчас охотно приняла ее на вооружение. Тем более что ее муж все-таки был способен на публичное проявление чувств. По словам Далвы, он буквально не отходил от своей невесты, которая позже погибла, постоянно обнимал ее и целовал.

— Вот фотография, которую просил у меня сеньор Албиери, — Далва протянула Эдне конверт.

— Далва, а как это фотография…

Но в этот момент Маиза позвала служанку к себе, и Эдна не успела задать свой вопрос…

Иветти пришла домой заплаканная. Она была потрясена неблагодарностью «львеночка», бросившего ее в самом разгаре праздника… И только потому, что она собрала всех, кого любила и кто любил ее! Это был самый важный момент в ее жизни, как он не понимал этого?!

Наверное, Леонидасу меньше всего было приятно присутствие Арманду. Но Иветти Давно все простила Арманду, она не отличалась злопамятностью, хотя все думали, что Иветти заявит на него в полицию.

Иветти рассуждала иначе. Во-первых, это грех — держать на кого-то зло, а во-вторых, хоть Арманду и подвел ее, но если бы этого не произошло, то у нее не было бы сейчас своего магазина. Арманду теперь казался Иветти чуть ли не ангелом-хранителем на крыльях, который привел ее к такому успеху.

Леонидас вновь и вновь доказывал внучке, что Лео не существует. Но Мел утверждала, что она дружит с этим мальчиком.

— Ребенка нужно срочно к психологу. Вы слишком беспечно относитесь к девочке, — сказал он невестке.

Маиза пошла наверх, чтобы найти телефон психолога.

— Твой отец хочет, чтобы мы сводили Мел к психологу, — Маиза встала перед мужем, который сидел в своей обычной задумчивости.

— Это хорошая мысль, — без энтузиазма сказал Лукас.

— Что касается нашего разговора… — Маиза хотела замять неприятную и ею самой поднятую тему развода.

— Скажи только, что надо подписать, — прервал ее Лукас. Маиза была слегка ошарашена. — Я тоже устал, наверное, нам действительно нужно расстаться.

— Ты уверен, что хочешь развестись?

— Я бы хотел, чтобы все было по-другому, но, увы… Мы пытаемся ужиться из-за Мел, а так только хуже и для нее, и для нас. Я считаю, что мы станем лучшими родителями, если разведемся. Нет смысла продолжать: все рухнуло. Я не знаю, кто виноват: я или ты..: Сейчас не стоит ничего выяснять. Наш брак развалился, и мы лишь набиваем себе новые шишки, бродя среди развалин. А зачем?

— Ну что ж, ты прав. Так будет лучше для всех, и ты будешь волен делать что хочешь, — в глазах Маизы мерцали слезы, голос звучал укоризненно.

— И ты тоже, — Лукас выглядел усталым, Но никак не взволнованным.

Маиза сообщила свекру, какое они с Лукасом приняли решение. Тот был расстроен. Маиза сказала, что они смогут видеть Мел без ограничений, но Леонидаса это не успокоило.

— Вы считаете, что гармония в семье возникает по мановению волшебной палочки, и не делаете никаких усилий, чтобы приспособиться друг к другу!

— Это единственное, что мы делаем: усилия! Но оба несчастны.

— Лео, Лео! — закричала вдруг Мел. — Его показывают по телевизору!

Далва включила для девочки телевизор, передавали криминальные новости, и девочка увидела своего друга на экране. Мальчика нашли на улице и отвели в полицию.

Родители и дедушка Мел были в замешательстве. Она не поняла почему. Все сразу ее окружили. Всех волновало «явление» Лео по телевизору. Леонидас закричал, что если родители немедленно не поведут ребенка к психологу, то он сам сделает это.

— Я уже записала её к врачу, — сказала Маиза. Лео позвонил в дом Албиери из полицейского участка, и туда сразу примчались профессор и танцовщица.

— Сынок! Сынок! — кудахтала Деуза, увидев сына. — Как же можно заставлять нас так волноваться?!

— Папа! — мальчик кинулся на шею Албиери, даже не заметив мать.

В итоге, расстроенная безразличием, она вышла из себя и осыпала сына обвинениями, тогда как профессор был абсолютно спокоен. Он лишь спросил, не голоден ли его крестник и обещал повести в кафе.

Эдна уже показала мужу ту фотографию Диогу которую передала ей Далва. И сказала, что не помнит Лео с такой прической. Албиери наигранно удивился. Теперь ему нужно было все время держать себя в руках…

Чтобы наладить отношения с сыном, раздраженная Деуза решила обманом вывезти мальчика к бабушке и оставить его там до тех пор, пока Албиери о нем не забудет, то есть, навсегда. Сама она собиралась изредка навещать малыша.

Маникюрша сообщила профессору, что уедет «на выходные» к матери.

— А можно мне остаться с папой? — попросил Лео, узнав о предстоящей поездке.

Деуза развела руками.

— Тогда очень огорчатся все твои двоюродные братья и сестры! Они прямо мечтают с тобой познакомиться!

И Лео смирился. В конце концов, он вернется в Рио очень скоро…

Деуза мало заботилась о будущем сына и собиралась отправить его в деревню к бабушке, но не на лето, а навсегда. И все лишь для того, чтобы разлучить его с крестным, к которому мальчик привязался, как к родному отцу, которого у него не было. Все для того, чтобы лишить своего сына обеспеченного завтра. Сделала она это тайком, обманом затащила сына в автобус и даже решила сама не ехать с Лео и матерью. Что они, без нее не доедут?..

Провожали донну Мосинью и Лео, кроме Деузы, Иветти и Лауринда. Танцовщица посадила сына и мать в автобус. Лео ждал, что мама тоже сядет, но она только стояла возле автобуса и рыдала…

Болтливая Иветти в тот же день проговорилась: Албиери, что Деуза увезла ребенка навсегда. Он был в отчаянии… Профессор понимал, что Лео заменил ему всех людей, которых он потерял. Ученому казалось, что, создав Лео, он смог победить смерть.

Маиза везла дочь к Феррасам, и на дороге ее машина поровнялась с автобусом, в котором ехал Лео с бабушкой. Маиза, как внимательный водитель смотрела на дорогу, а Мел и Лео успели помахать друг другу.

— Я снова видела Лео! Он ехал в автобусе! — сказала Мел матери.

Приехав к Феррасам, Маиза отправила Мел к Далве, которой девочка тотчас рассказала о новом «явлении» Лео, и пошла поговорить с Лукасом. Маиза постучалась в комнату мужа. — Почему ты не вошла? — спросил он, открыв дверь.

— Мы становимся чужими.

— Ты же должна была повести Мел к психологу.

— Да, но я решила поехать сюда. Я недовольна работой психолога, не знаю, что с ней делать. Я в ужасе, Лукас…

— Что на этот раз?

— Мы ехали в машине, и она опять видела этого Лео. Это становится навязчивой идеей, она все время о нем твердит.

— А что говорит психолог?

— Что, наверное, она придумала себе друга, потому что ей одиноко. Но она сейчас ходит в школу, у нее полно друзей, а она все равно вспоминает только Лео.

Лукас задумался. Он тоже ничего не понимал. Но Мел видела Лео лишь на улице, а не дома. Почему?!

Леонидас убеждал сына и невестку подумать о дочери. Он сказал им, что Мел переживает, ее лишили родного дома и людей, с которыми она привыкла жить. Леонидас призвал молодых к ответственности, говоря, что они должны что-то сделать, чтобы прекратить видения дочери.

И как обычно, все подчинились воле старшего Ферраса. В его руках были все нити, и главное, большие деньги. Лукас и Маиза вошли в его кабинет, взявшись за руки, и сказали, что попробуют еще раз, ради дочери. И судьба опять подтвердила правоту их решения, так как «видения» у Мел прекратились. Ведь их причина находилась теперь в штате Пара…

Глава 25

Мосинья развлекала внука разговорами о том, что в деревне якобы есть тигры и игуаны. Мальчик оставался равнодушным. Она обещала, что в выходные к ним приедет мама, но Лео заявил, что ни она, ни мать ему не нужны, и он хочет только к отцу.

Мальчик целыми днями сидел под большим деревом возле дома бабушки. Та всячески пыталась отвлечь его, но безуспешно. Есть Лео тоже отказывался и пытался скрыть от бабушки то, что он все-таки ел тайком, когда она выходила из дома. Албиери и мальчик — оба! — казалось, лишились смысла жизни.

Растерянная Деуза, немного пометавшись в Рио в одиночку, сказала Лауринде, что приняла новое решение и уедет к матери и сыну навсегда.

Лауринда и Иветти проводили несчастную подругу в Пару. Им хотелось ей помочь, но они не знали, что лучше сделать.

В тот день Лео плакал, сидя во дворе у бабушки. Когда та сообщила ему, что приехала мать, он поначалу обрадовался, но даже не обнял Деузу, заявив привычное: «Я хочу к папе!». И убежал от нее. Деуза залилась слезами отчаяния. Только теперь она начинала понимать, что громоздит ошибки одна на другую.

Она пошла вслед за сыном. Тот вяло бросал камешки в воду.

— Я привезла тебе игрушки и купила новую, которую ты так хотел… — робко начала Деуза и попробовала поцеловать мальчика.

— Отстань, уходи, уезжай! — крикнул Лео матери и снова убежал.

Донна Мосинья, стоявшая неподалеку, грустно качала головой. Танцовщица попыталась взять себя в руки.

— Там, в Рио, я не смогла стать ему такой матерью, какой хотела, но я стану ей здесь, — она через силу улыбнулась матери. — Все будет так, как во время моей беременности.

— Так больше никогда не будет. Когда дети рождаются, они нам больше не принадлежат, — мудро заключила донна Мосинья.

Зачем я все бросила? Лео не ценит той жертвы, которую я принесла ради него, — подумала Деуза. Она уже жалела, что оставила веселую жизнь в Рио и уехала в глушь.

Лео большую часть времени проводил на улице, привязать его к себе ей так и не удалось. Но говорить о жертвах с ее стороны тоже казалось глупо: ведь она пожертвовала всем не ради блага сына, а ради удовлетворения своих материнских инстинктов. Она привезла сына туда, откуда сама когда-то сбежала в большой город, и минимум, что она могла теперь сделать — это поехать за ним.

Вечерами Деуза сидела при свете масляной лампы и слушала радио, вспоминая свою шумную и пеструю жизнь в Рио. Мать, жалея ее, посоветовала ей сходить на местные танцы — фаро.

Там Деуза быстро нашла себе партнера, напомнившего ей Эдвалду, и на время успокоилась. Но ненадолго. Лео опять куда-то пропал. Маникюрша начала расспрашивать местных женщин, не видели ли они Лео, и одна сразу поинтересовалась, когда она взяла мальчика на воспитание.

— Это мой сын! — закричала Деуза и вновь залилась слезами.

Никто не принимал ее за мать…

Вечером танцовщица села писать письмо в Рио.

«Подруги, с каждым днем мне все сложнее… Лео заставляет меня пройти через все муки ада. Я думала, что приеду сюда, и мы сблизимся, но он все дальше и дальше от меня… В какой-то степени сеньор Албиери отнял у меня моего сына, я убежала на край света, но не смогла избавиться от него…» — писала Деуза.

А профессор, отчаявшись отыскать ее следы (он пытался расспрашивать и ее подруг, и Эдвалду) решил нанять частного детектива.

Иветти ответила подруге на письмо и рассказала, что в ее магазине дела идут хорошо. Правда, время от времени, чтобы привлечь покупателей, она устраивает представления с фокусами и прибегает к самым разным уловкам, чтобы продать товар. Но есть в ее жизни и неприятная сторона: когда она находит нового мужчину, с которым готова связать судьбу, на горизонте снова моментально появляется «львеночек». Он будто чуял возможные перемены в жизни Иветти, и, по иронии судьбы, водил своих дам туда же, куда Иветти ходила со своими новыми возлюбленными. Они встречались и не могли оторваться друг от друга, но и вместе быть тоже не могли… — жаловалась Иветти.

В конце была письма приписка, что Албиери нанял следователя, чтобы найти Деузу.

Саиду предложили сотрудничество с сетью гостиниц. Он должен был поставлять продукты через страны Латинской Америки. Дело могло стать выгодным, но Саид пока колебался.

Мохаммед, Назира, Латиффа и Самира приехали в Рио.

— Я останусь здесь навсегда! — сразу заявила Назира.

Она решила найти Эдвалду через танцзал, так как не знала его точного адреса. Назира получила письмо от Эдвалду, который тосковал без нее и признавался в любви. Однако она не подозревала, что письмо написала Жади, которая была готова на все, чтобы надолго отправить ненавистную золовку подальше от Феса.

Вечером в доме Мохаммеда в Рио Назира изобразила, что безумно устала. Латиффа хотела послушать новую музыку, но золовка убедила ее поскорее лечь спать, чтобы не пропало молоко. Брата она тоже уговорила отдохнуть. Сама Назира спать не собиралась и, не теряя даром времени, нашла адрес танцзала, нарядилась и вылезла в окно.

Для начала она смутила таксиста, требуя сказать ей точную цену за проезд. Потом на входе в танцзал отказалась «снимать головной убор, утверждая, что ее хотят раздеть. Ее впустили только потому, что на горизонте появился Эдвалду. Она не позволила кавалеру взять ее за руку, сказав, что это грех, и начала танцевать «по-своему». Вскоре все танцующие собрались вокруг нее.

После ее ухода в зале поднялся хохот.

— Ну, что, ты женишься на этой восточной кукле? — весело спросили Эдвалду.

И он объявил, что дал ей от ворот поворот, сказал, что уезжает в Эспериту-Санту, так как навязчивая восточная невеста уговаривала его жениться на ней и уехать в Марокко. Она рассказала Эдвалду, что там за нее давали пятнадцать верблюдов, а каждого верблюда меняют на пластину золота.

В танцзале снова захохотали.

Албиери собрался в Фес к своему старому Другу Али. Нужно было поделиться своими сомнениями, бедами, раскаянием. Профессор нуждался в утешении, а Эдна способна была лишь упрекать.

— Мы похожи на лук, из которого наши дети пускают свои живые стрелы, — Али и профессор сидели в одном из марокканских кафе.

— Он больше не вернулся в Рио, его мать тоже исчезла… — рассказывал доктор.

— Если так случилось, значит так предписано, мактуб.

— Наверное, очень приятно думать, что все мы играем в одной пьесе, которая написана давным-давно, и мы обречены участвовать в ней. Самое грустное, что передо мной лежат чистые страницы жизни, и я не знаю, чем их заполнить, — продолжал философствовать профессор.

— Тебе не хватает веры в Аллаха, Аугусто… Сверху, с балкона, их увидели Жади и Зорайде.

— Это крестный отец Лукаса! — заволновалась Жади.

— Ты снова хочешь разбудить то, что заснуло? — вздохнула служанка.

Али попросил Зорайде принести чай, понимая, что Жади стоит на пороге, и спросил о Лукасе.

— У него семья, подрастает дочь. Он теперь правая рука отца в компании.

Али выразительно смотрел на племянницу, слушая друга.

Жади замерла, одно упоминание о Лукасе возродило в ней слабые надежды. Но сколько их уже было… Она задумчиво села рядом с Зорайде, рассматривавшей фотографии Самиры. Латиффа и Мохаммед были счастливы, они уже ждали второго ребенка.

— Только у меня нет счастья, — пробормотала Жади.

— Это потому, что ты не хочешь быть счастливой. Жизнь многое тебе давала, но ты не захотела брать, все вышвырнула! — объявила служанка.

С ней, трудно было не согласиться.

Саид хвастался новыми тканями перед Абдулом.

— Где ты была? — обратился он к вошедшей жене.

— Я ходила к дяде Али, а потом смотрела, как студенты выходят из университета, — холодно ответила Жади.

— Ты все еще хочешь учиться?

— Да, хочу!

— Ты лучше бы подарила мужу детей, чем мечтать о заведении, где мужчина и женщина находятся вместе, — пристыдил невестку Абдул.

— Это не так, дядя, группы раздельные, — успокоил его Саид.

— Не всегда! Они утверждают, что раздельные, но студенты все равно пересекаются друг с другом во дворе, — Абдул прищурился. — А этого не должно происходить. Единственное, что должна знать женщина — это Коран, чтобы учить своих детей. Если она хорошо подготовлена перед свадьбой, то она все умеет.

— Вы против того, чтобы женщина училась?

— Если у нее есть дом и дети, то зачем ей ходить по улицам?

— Я не верю, Саид, что ты разделяешь мнение дяди Абдула, — возмутилась Жади. — Неужели ты против того, чтобы я стала врачом?

— Только если ты будешь лечить женщин и детей, — ответил Саид.

— Хорошо, я буду лечить женщин и детей.

— Мы поговорим об этом потом, — Жади пошла вниз и услышала реплику дяди Абдула:

— Древние говорили, и я полностью с ними согласен, что если хочешь, чтобы все получилось, выслушай женщину и сделай наоборот.

Жади в гневе и отчаянии ходила по комнате. Она не могла больше сидеть дома в бездействии. Она схватила ткани Саида, купленные для магазина, и стала раздавать их прохожим.

— Идите! Берите! Аллах благословляет вещи из моих рук! — кричала она, раскидывая ткани.

Оскорбления, которых Жади никогда не слышала от мужа, посыпались на нее одно за другим.

— Я сверну тебе шею! — заорал Саид.

Не на шутку испуганная Жади выпрыгнула в окно, а Саид бросился за ней через дверь. Жади примчалась во двор дяди Али и спряталась за спиной Зорайде. Все домочадцы высыпали во двор.

— Эта женщина меня погубит! Она выбросила мои деньги на ветер! — Саид стоял весь взмыленный, в бешенстве. — Я с тобой развожусь!

Жади с надеждой подняла на него глаза.

— Аллах не допустит этого! — испуганно залепетала Зорайде.

— Я с тобой развожусь! Я с тобой развожусь! Развожусь! — крикнул Саид.

Али зажмурился, будто его пронзил кинжал. Жади опустила голову на плечи Зорайде и радостно улыбнулась.

— Я разведена, — прошептала она и легко вздохнула.

Неужели это правда?! И ей не грезится, не мерещится все происходящее?

— Что ты наделал, Саид?! — закричал Али.

— Эта женщина пустит меня по миру! Она меня доконала, замучила! Жить с ней, все равно, что гореть в пламени ада! Она и есть пламя ада! — закричал Саид. Он едва владел собой. Жади не узнавала своего всегда выдержанного мужа. — Она превратила мою жизнь в мучения! Выбросила мои деньги на ветер! Она не умеет вести дом, пересаливает еду, не заботится о моем благе, не думает обо мне! И не рожает мне детей! Она не любит меня! Это змея, которую я пригрел на своей груди, ее мать ничему ее не научила! Почему я не слушал Назиру?! Почему?! Зачем я женился на этой дряни?!

— Дан развод, — вздохнул дядя Али.

— Дан развод, — подтвердил Абдул.

А Жади веселилась на кухне, думая, что она в миг стала свободной. И не подозревала, что этот долгожданный миг растянется не на три дня, не на три месяца и даже не на три года, а больше чем на десять лет. Мактуб… Конечно, она наивно мечтала, не признаваясь Зорайде, что снова встретится с Лукасом и начнет все сначала. Ведь сама служанка дважды нагадала ей, что пройдет время, и они встретятся вновь, прошлое пересечется с будущим, а значит, они будут счастливы.

Первый развод мог быть отменен. Но Саид остался тверд в своих намерениях.

— Я выдержал столько, сколько не выдержал бы любой другой муж, — заявил он.

— И я свидетель: я дважды ел баранину в их доме, и после этого мне не хотелось даже смотреть на еду, — подтвердил Абдул. — Как можно жить с женщиной, которая способна так испортить мясо?

— Твой муж не передумал, — сказал Али племяннице. — Он не хочет больше жить с тобой.

— Так будет лучше для нас обоих, дядя, — Жади взглянула на мужа.

— Когда нечего сказать, то лучше промолчать, — пристыдил Али племянницу.

Но Жади никогда не прислушивалась к советам дяди.

— Итак, мы разведены! — она заулыбалась. — Я могу сходить с Зорайде за своими вещами?

— Нет! Мы должны соблюдать предписания священной книги! Ты обязана переждать три месяца. Еще три месяца вы будете жить под одной крышей, — сказал Али. — Аллах осторожен. Он велит убедиться, что ты не беременна.

— Если бы не это, я бы не пустил тебя на порог, — пробурчал Саид.

— Мы ничто перед предписаниями Аллаха. Он могуч и мудр! — заметил Абдул. — И если супруги верят в Него и в судный день, то они должны проверить, не зародилась ли новая жизнь. У мужа есть полное право взять свои слова обратно потому что права всегда соответствуют обязанностям, и у мужа прав всегда больше!

— А почему у мужчины больше прав, чем у женщины? — возмутилась Жади.

— Потому что у кого больше ответственности, у того всегда больше прав, — спокойно заметил Абдул. — Мужчина содержит свою семью, жену, детей. А теперь возвращайтесь домой и попытайтесь жить в мире до дня освящения развода.

Что такое три месяца, для того, кто ждал так долго? — легкомысленно думала Жади, стоя у окна в своей спальне.

Саид всерьез задумывался о том, не подобрать ли ему новую жену. Абдул сказал племяннику, что многие семьи мечтают выдать своих дочерей за него.

А дядя Али решил снова поговорить с племянницей.

— Я не хочу больше рисковать, выдавая тебя замуж здесь, в Фесе, — сказал он. — Чтобы быть мусульманкой, недостаточно верить в Аллаха, нужно следовать традициям, которые предписывает религия. И, значит, ты не мусульманка! Я отправлю тебя в Бразилию, к Латиффе, и обеспечу твое обучение в университете.

Жади была счастлива. Она примчалась домой и стала танцевать в своей комнате. Тут вошел Саид, и она быстро села.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросила она мужа.

— Пока ты находишься в моем доме, ты должна вести себя согласно обычаям. Я не хочу, чтобы ты целыми днями пропадала на рынке, — холодно отчеканил Саид.

— Я была у дяди Али. Разве я больше не могу ходить к нему?

— Нет, ты будешь сидеть в своей комнате. И не выходи оттуда, когда я дома. Я не желаю, чтобы ты мелькала у меня перед глазами.

Я буду учиться в Бразилии, — подумала Жади, спрятала улыбку и кивнула.

— Хорошо.

Саид тосковал. Чтобы хоть как-то отомстить и отыграться, он надумал доказать Жади, что может быть счастлив без нее. Он собрался сыграть шикарную свадьбу с другой девушкой и пригласить на празднество свою почти уже разведенную жену.

На дома Феса медленно опустился вечер. Пока Саид переодевался в спальне, Жади, чтобы не «мелькать» у него перед глазами, пряталась в простенке. Потом она подслушала, что Саид и Абдул идут выбирать невесту в ресторан Мустафы, куда приведут самых лучших девушек города.

Дядя Али тоже собирался в ресторан спасать свой дом от разрушения.

— Я пришел присмотреть себе новую жену, — объяснил ему Саид.

Али одобрил решение Саида, заявив, что мужчина не должен быть один, и предложил свою помощь в выборе невесты. Он тотчас напрочь раскритиковал все кандидатуры: одна была не религиозная, другая костлява, у третьей дядюшка заметил вставную челюсть. Али задался целью не допустить, чтобы Саид присмотрел себе новую жену.

— Как ты мог доверить Али помочь тебе выбрать жену? Ты плохой коммерсант, это же заинтересованная сторона! Мышь попросила хозяина убить кота и купить побольше сыра, — осуждал племянника Абдул. — Я сам нашел тебе подходящую невесту: она и красива, и религиозна. И уже назначена встреча.

Но дядюшке Али помогла сама судьба. Неожиданно Жади потеряла сознание, и Зорайде бросилась за врачом. Она боялась, что у ее любимицы та же болезнь, что и у ее матери, ведь та тоже падала в обмороки.

Врач сообщила Зорайде, что Жади ждет ребенка.

— Значит, я не разведена?! За что Аллах так наказывает меня? Я собиралась ехать в Бразилию, дядя обещал оплатить учебу… — расплакалась Жади.

— Не плачь, это грех, большой грех, — уговаривала ее служанка. — Смирись со своей судьбой! Чем больше ты хочешь от нее убежать, тем больше она идет тебе навстречу.

— Это ошибка, — твердила Жади и не хотела говорить о беременности Саиду, но Зорайде объяснила ей, что если она не сделает этого, то скажет врач.

Латиффа обрадовалась, узнав по телефону, что развода сестры не будет.

— Будет! — торжествующе заявила Назира.

Только позже, после рождения ребенка! Так положено! Тогда Саид заберет ребенка у Жади, так как ребенок Саида принадлежит их семье.

Пришел Саид узнать причину болезни жены..

— Я беременна, — она подняла на него печальные глаза.

Но Саид не обратил на грусть жены никакого внимания и начал вдохновенно читает благодарственную молитву..

Зорайде сообщила Али новость, и вся прислуга, вместе с хозяином стала весело танцевать. Только будущая мать сидела в своей комнате и лила слезы.

Саид был благодарен Аллаху за то, что не успел выбрать себе вторую жену. Они с дядей Али закатили шикарный праздник, чтобы отпраздновать новость. Но виновница торжества сидела по-прежнему в стороне и смотрела на всех безразлично. Ее раздражало, что Саид счастлив, а она нет… И, точно так же, как на своей свадьбе, Жади не верила, что все это происходит с ней.

Время шло, у Жади стал подрастать живот, но она все еще упорно ходила по тем старинным развалинам, собирая свои воспоминания в единое целое. Она жила прошлым. Настоящее ее не интересовало.

У Латиффы, к всеобщей радости, родился мальчик. Назира была удивлена и заявила, что младенец должен носить имя их отца — Амим. В результате малыш получил двойное имя Мохаммед Амим. Амим, как сказал дядя Али, означает доверчивый, а Мохаммед — имя пророка.

Зорайде считала, что если и у Жади родится мальчик, то Саид сойдет с ума от счастья. Он подарил жене ожерелье, сказав, что после развода оно останется у нее.

Мохаммед тоже подарил жене роскошное ожерелье и добавил, что купит ей платье из золота, чтобы она танцевала в нем для него. Братья баловали своих жен.

Когда начались роды, Жади пришла в дом дяди Али. Ее отвели в комнату Латиффы и уложили на кровать.

— Я не хочу, чтобы ребенок родился, потому что его заберут! — кричала Жади.

Зорайде пыталась успокоить ее.

Абдул позвонил в Рио и попросил Назиру вернуться в Фес, чтобы воспитывать племянника. Назира страшно возмутилась. — Я не сдвинусь с места, пока не вернется Эдвалду! — заорала она. — Я поклялась, что сделаю именно так!

В соседней комнате рыдала добрая Латиффа, твердя, что несправедливо забирать малыша у матери. Она очень переживала за ветреную и несчастную сестру.

— Но этот ребенок принадлежит нашей семье, а не вашей! — не понимал ее Мохаммед.

Роды у Жади затянулись. Она пришла в дом дяди засветло, но уже наступила ночь, а она все еще жевала простыни и хватала Зорайде за руки, изнывая от боли.

Наконец-то служанка достала новорожденного, обрезала пуповину и отдала девочку измученной матери.

Родился! — Саид радостно побежал наверх.

— Это девочка, Саид, — улыбаясь, сказала ему Зорайде.

— Моя дочка! — Жади, улыбаясь, посмотрела на мужа.

— Ее будут звать Кадижа, — объявил Саид.

— Мой отец хотел назвать меня этим именем, — Жади восхищенно глядела на дочку.

— Кадижа — имя первой жены пророка Магомета, — одобрил выбор Али.

— Очень достойное и добродетельное имя, — подытожил Абдул.

Малышка плакала, Жади ласкала ее и улыбалась.

— После положенных сорока дней я приду за дочерью. Вернется из Рио Назира и будет заботиться о малышке, — сообщил Саид жене.

Жади занервничала, машинально загораживая дочь от него, и заплакала, стараясь, чтобы ее слез не увидел муж.

— Я хочу, чтобы наш развод происходил без публичных скандалов и ссор, согласно предписанием Аллаха, — сказал Саид. — Я оставлю тебе все подаренные мной драгоценности и прошу обращаться ко мне за помощью, если в эти сорок дней, пока ты будешь с ребенком, тебе что-нибудь понадобится.

В доме дяди Али шло активное обсуждение текущих событий. Хозяин считал, что Жади слишком сильно обидела мужа и ничего изменить нельзя. Зорайде тоже потеряла надежду на то, что Саид передумает.

— Как говорят турки, ты можешь сесть верхом на льва, но не рань сердца мужчины, — мудро заключил дядюшка.

Но у Жади вместо призрачной надежды на свободу и на встречу с Лукасом появилась иная четкая цель — во что бы то ни стало остаться рядом с Кадижей.

— Я не знала, какое счастье быть матерью, — Жади широко улыбнулась Зорайде.

— Жаль, что она не родилась раньше и не соединила вас… И все из-за твоей любви! Я вообще боюсь любви! Она, как змея, которая притворяется ожерельем, — посетовала служанка.

Вошел дядя Али и присел на кровать племянницы.

— Я ничего не могу изменить! Аллах свидетель, что я сделал все, чтобы избежать твоего развода, — тяжело вздохнул он.

Али действительно старался изо всех сил.

— Это несправедливо, дядя! — воскликнула Жади.

— Судьба отворачивается от того, кто не думает о последствиях, а ты не думала о них! — посуровел дядя. — После положенного срока сделаем так, как мы договорились. Ты уедешь в Бразилию и будешь учиться тому, чему захочешь.

— Нет, теперь я не хочу уезжать! Теперь в моей жизни нет ничего важнее, чем моя дочь. Все остальное неважно, дядя, — Жади посмотрела на спящего младенца и заплакала.

— Теперь ты понимаешь, что я имел в виду, когда говорил, что муж — лишь средство для достижения наивысшего счастья — иметь детей и семью! — назидательно изрек дядя.

— Я не отдам свою дочь! — как всегда твердо заявила Жади.

— Аллах подскажет тебе правильное решение. Он такой — одной рукой бьет, а другой гладит.

Саид в это время обменивался взглядами со своей предполагаемой невестой. Девушка была милая, но явно немолодая.

— Мою дочь не будет воспитывать другая женщина. Я не позволю Саиду жениться! — закричала Жади, услышав, что муж подобрал себе невесту, и попросила Зорайде во что бы то ни стало притащить девушку к ней. — Если бы у меня сейчас был кулон, он бы уберег меня от всех несчастий… Где он сейчас?

Кадижа спала на груди у матери.

— Кофейная гуща говорит, что если ты найдешь его, то станешь счастливой, — пояснила служанка.

— А я найду его?

— Не знаю, так трудно читать твою судьбу… Она у тебя очень запутанная.

И Зорайде вздохнула. Она очень любила эту взбалмошную юную женщину, но хорошо понимала, какой тяжкий путь та себе избрала.

Глава 26

Лукас посмотрел на вошедшую в ресторан девушку. Это была высокая, красивая блондинка, но взгляд Лукаса приковался не к ее лицу или ногам, а к ее бюсту. На сам бюст, хотя он оказался вовсе неплох, Лукасу было наплевать. Но на груди незнакомки висел зеленый камень — a jade, тот самый нефритовый кулон, который Лукас так долго искал.

Он подошел к девушке и прямо спросил, откуда у нее кулон. Упустить такой шанс было невозможно.

— Это мой подарок! — тотчас возник рядом кавалер блондинки.

Но Лукас последовал за девушкой и ее спутником на улицу, ухажер полез в драку…

Дело кончилось фонарем под глазом Лукаса. Ревнивый кавалер кричал на всю улицу, что Лукас открыто приставал к его девушке, и россказни про кулон — просто повод.

С того дня Лукас повадился ходить в этот ресторан. Девушка была его постоянной посетительницей, но после инцидента в ресторане не появлялась. Но Лукас не терял надежды ее там снова встретить.

Я не склонен к мистике, но это слишком большое совпадение, — думал он. — Сколько лет я ищу этот кулон в ювелирных, антикварных магазинах, на аукционах… И вдруг он появляется вот так… Просто не верится! Это что-то значит. У меня предчувствие; хотя мне это и не свойственно, что должно что-то случиться, что-то важное.

Он был уверен, что что-то должно произойти. И не подозревал, что немного напуганная всем случившимся блондинка уже сдала кулон в комиссионный магазин Иветти. А та решила забрать понравившуюся вещь себе.

Жади радушно встретила Наджу. Она знала, что Саид купил ей красивое ожерелье в подарок, но девушка еще не понимает, что они с Саидом разводятся, и пришла посмотреть на дочь Саида, думая, что будет его второй женой.

— Вы принесли свет в этот дом! — широко улыбалась Жади.

Гостья просияла в ответ.

— Я буду рада, если мой муж выберет тебя. Саид очень хороший человек, очень щедрый! Повезет той женщине, которая выйдет за него!

Жади хорошо помнила один свой разговор с Саидом.

— Чего я не переношу в женщине, это когда она роняет передо мной платок, как будто случайно, — откровенничал он. — Это мой предрассудок. Я считаю, что рядом с ней жизнь станет такой же грязной, как ее упавший платок.

— Я могу подсказать тебе одну вещь, если ты это сделаешь, то он с ума сойдет, — Жади улыбнулась Надже еще шире и так хитро, что ее глаз почти не стало видно…

На шикарном ужине в доме Саида он преподносил Надже чудесное ожерелье. И как в плохой комедии, именно в этот момент она, словно случайно, уронила платок с плеч. Коробочка с украшением в руках Саида громко захлопнулась.

Жади праздновала победу. Али недоумевал, хотя был уверен в том, что если Саид не возьмет эту, то найдет другую невесту.

Темной ночью Жади выбралась из дома дяди Али, с ребенком на руках. Она отправилась все к тем же развалинам. Ей казалось, что только здесь она в безопасности, что лишь среди этих древних камней ей будет хорошо…

Когда Саид пришел забрать ребенка, его ждал неприятный сюрприз. Никто не знал, где Жади, и ее сразу начали искать. Али ужаснулся: его дом будет покрыт позором из-за племянницы, которая присвоила себе ребенка, не принадлежащего ее семье. Зорайде молилась, чтобы Аллах взял Кадижу и Жади за руки, выведя их на правильный путь.

Жади не удалось долго скрываться в овечьем стаде среди развалин. Ахмед, слуга Али, неплохо знакомый с пристрастиями беглянки, нашел ее. Она прижала ребенка к груди…

Слуги дяди Али провожали бунтарку с ребенком на руках к дому Саида. В нескольких метрах от входа в дом стоял сам хозяин. Жади подняла на мужа умоляющие глаза. Он подошел к жене и приказал охранникам оставить их наедине.

— Отдай мне дочь, — холодно сказал он. В глазах Жади стояли слезы отчаяния.

— Прими меня обратно, Саид… Я обещаю, что больше никогда не буду перечить тебе. Я буду самой лучшей женой в мире… — она расплакалась. — Если не хочешь видеть меня своей женой, возьми меня в дом, как кормилицу. Я хочу быть рядом с дочкой… Хочу видеть, как она растет…

После долгих и мучительных раздумий Саид посмотрел на жену. Он был мягким человеком и чересчур любил ее.

— Входи…

Жади радостно вздохнула и вошла в двери с ребенком на руках. Саид последовал за ней. Дверь закрылась…

— И Аллах создал время. Время, которое создает и уничтожает все в этом мире, — говорил мудрый дядюшка Али. — Чередование дня и ночи, когда Аллах собственноручно пишет историю человечества. Время, когда мы рождаемся по воле Аллаха, и которое возвращает нас к Нему, обновляет сердца и души, мы живем той судьбой, которую должны прожить. Все люди что-то знают о времени, но никто не знает, что оно значит и никогда не узнает, потому что время — это тайна….. И только у Аллаха есть ключ от нее, Он рисует картину нашей жизни своей кистью и каждому вешает на шею свою судьбу. И только Он знает тайны всех судеб…

И снова стремительное время помчалось вперед. Выросла Кадижа и стала прекрасно танцевать. Ее научила этому искусству мать. Неразумная Назира по-прежнему надеялась женить на себе Эдвалду.

— Никто не танцует лучше, чем наша Кадижа, — дядя Али обнял девочку под общие аплодисменты.

— Только ее мама, — Саид нежно поцеловал Жади в лоб.

Она широко улыбнулась.

— А меня еще не сватали, папа! — неожиданности воскликнула девочка, и все засмеялись.

— Вот торопится! — удивилась Зорайде.

— Не торопи радость, тебе еще рано замуж, — улыбнулся дядя Али.

— Всему свое время, — Саид наклонился к дочери и поцеловал ее в лоб.

Жади взяла дочь за руку и присела рядом с ней.

— Сначала ты должна учиться и получить диплом.

— Зачем? Когда объединяются женщина и диплом, то дом в опасности! Именно женщина держит или не держит дом, — затрясся от возмущения дядя Абдул.

— Не слушай дядю Абдула! Хорошо, когда женщина имеет профессию, — увещевала Жади Кадижу.

— Но я хочу замуж, мама, хочу много детей, хочу мужа, который осыплет меня золотом…

— Да, принцесса моя, ты можешь этого желать, но профессия тебе не помешает.

— Я так люблю золото…

— Насколько у нас разные, мечты, — Жади улыбнулась дочери, которая снова начала танцевать…

В Рио Мел вручили медаль лучшей ученицы колледжа.

Она подошла к очаровательной девушке, которая стояла в фойе, строила глазки какому-то парню и жевала жвачку.

— Какой позор, Телминья! — обратилась Мел к девушке. — Это было ужасно! Ты не видела?

— Нет, не обратила внимания. Я смотрела на того парня, — Телминья кивнула в сторону какого-то красавчика.

— Я была такая неловкая…

— Да хватит драматизировать! Ты думаешь, кто-нибудь слушал тебя? Все рады, что все закончилось. А у меня вообще медаль худшей ученицы года, я пришла сюда поприветствовать колледж, и все! — вздохнула девушка. — Смотри, Мел, вон он идет! Симпатичный, правда?

Мел осуждающе посмотрела на Телминью. У подружек явно были слишком разные интересы.

Наконец Мел подошла к своей семье. Отец, дед и нянька были восхищены ее успехом, но Маиза осталась недовольна.

— Ты бы немного подкрасилась, дочка, — она осмотрела не слишком праздничный вид дочери. — Нет, мама, не хотелось, — Мел встала рядом с отцом.

— Или хотя бы надела туфли на каблуке…

— Оставь ее, Маиза, — вмешался Лукас;

— Мел у нас интеллектуалка, — гордо сказал Леонидас. — У нее все время какие-нибудь идеи!

Мел заулыбалась.

— Ты красавица, дочка! Но ты не наряжаешься, не хочешь подчеркнуть свою красоту, — упорствовала Маиза, но все ее поучения пропадали зря.

— Хватит, мама, ты все время меня упрекаешь!

Расстроенная и обиженная Мел вышла в гостиную, где ее отец, дед и Далва обсуждали ее успехи.

— Наш будущий экономист, папа! У нее лучшие оценки по-английскому в группе, — Лукас обнял дочь и уселся с ней на диван.

— Мел даже не пошла на праздник в честь окончания учебы. А когда Леонидас принялся открывать шампанское в ее честь, ушла к себе в спальню. Маиза, в свою очередь, обсуждала новые модные коллекции по телефону.

Мел осталась наедине с собой. Она положила медаль в ящичек с наградами, взяла с тумбочки свое общее фото с родителями и заплакала. Жизнь не заладилась с самого начала — так казалось девочке.

Весь Фес был увлечен дневной молитвой. Жади сидела перед зеркалом в своей комнате. В комнату вошел Саид и вынул из-за спины коробку с очередным подарком.

— Смотри, я принес это тебе, — он торжественно показал жене золотое ожерелье.

— Как красиво! — она благодарно улыбнулась мужу и примерила украшение.

— Мне нравится видеть тебя нарядной! Ты вошла в мое сердце, как только я увидел тебя. Я посмотрел и подумал: «Я хочу сделать эту женщину счастливой». Получилось?

— Такого мужа, как ты, больше нет, Саид, — она поцеловала мужа и проводила его нежными глазами.

В этот момент притворщица Жади не лгала и не лукавила.

— Какая роскошь! — восхитилась Зорайде подарку.

— Не было дня, чтобы Саид пришел без подарка: золото, духи, — заулыбалась Жади.

— Ты счастлива?

— Не знаю, можно ли так сказать, но мое сердце успокоилось. Возможно, это и есть счастье.

— Это и есть счастье! — подтвердила верная служанка. — Твой муж, твоя дочка, твоя спокойная старость… Очень повезло тем людям, которым досталась спокойная старость. Ты очень изменилась, забыв Лукаса.

— Не вспоминай об этом, все прошло, — вздохнула Жади.

Однако она ошибалась.

Однажды вечером Кадижа стала танцевать под музыку, под звуки которой Лукас и Жади впервые встретились. Жади поднялась в комнату дочери и резко выключила магнитофон. Кадижа удивилась.

— Поставь другую музыку, эту не надо! — взволнованно сказала Жади.

Если бы не было Лукаса, я бы не узнала, что такое любовь, — подумала она. Но Зорайде утверждала, что любовь приходит и уходит, а семья остается… Саид обожал Кадижу и говорил, что не променяет ее на тысячу сыновей. А на днях муж сказал Жади, что открывает сеть гостиниц в Рио-де-Жанейро, и предложил ей поехать вместе с ним.

Как только я приеду туда, я вспомню все, о чем хотела забыть. Зачем? — думала Жади. Время уже унесло с собой мои воспоминания…

— Ты покажешь свою родину Кадиже, увидишь Латиффу, Мохаммеда, — уговаривала ее Зорайде. — Сколько времени Саид проведет там?

— Не знаю, но теперь ему придется все время ездить туда. Я не хочу вспоминать то, что пережито… Это больно, очень больно…

— Ты уже давно могла бы быть счастливой, если бы смирилась со своей судьбой, — продолжала умничать служанка. — Или ты из тех людей, которым просто не нравится чувствовать себя счастливыми? Такие никогда не будут счастливы! Когда счастье рядом, они убегают. Не бери с них дурной пример!

Саид сообщил ей, что наладил контакт с бразильским предпринимателем. Его зовут Леонидас Феррас. Жади замерла.

— Ты не знаешь его? — спросил муж.

Жади покачала головой…

Деуза вернулась в Рио. С тех пор, как Лео сбежал в первый раз, она больше не писала подругам. Танцовщица случайно встретила Лауринду в магазине, и та поведала, что Иветти поехала искать свое счастье с очередным бой-френдом, а Леонидас очень подавлен. И причина — в отъезде Иветти. Пока она была рядом, в нем словно горел огонь, но теперь он потух. Правда, верная Далва заявляла, что лучше бы Иветти исчезла навсегда до того, как испортила ее хозяину всю кровь. Служанка, рьяно пекущаяся о личной жизни хозяина, заодно признавалась, что когда Леонидасу звонят женщины, она их всех сурово отваживает.

— Станцуй мне! — предложила Лауринда. — А я посмотрю, не потеряла ли ты форму.

Подруги тотчас отправились в танцзал, где Деуза начала свое коронное танго, но в одиночку. Лауринда искренне любовалась ею.

— Отлично! — заметила она. — Твой талант расцвел в деревне еще ярче! Но для танго не хватает Эдвалду.

— А где он? — спросила Деуза. Лауринда пожала плечами.

Эдвалду в это время сидел в цирке и не сводил горящих глаз с глотательницы огня Одетти. За кулисами после представления он обнаружил очаровательную девушку, которая представилась дочерью Одетти — Карлой. Она записала телефон Эдвалду для матери.

Эдвалду встретился с Одетти, но она не произвела на него должного впечатления. Зато он договорился с ней о том, что снимет у нее помещение для своей мастерской, и начала свозить свои вещи для будущего ателье в дом Одетти. Она поставила одно условие: не ухаживать за ее дочерью.

Деуза решила пойти К Албиери. Он совсем недавно дал интервью, высказывая свое мнение о факте клонирования овечки Долли. Профессор утверждал, что это большой шаг, но клонирование человека теперь хоть и реально, однако противоречит этическим нормам.

— Все равно, если бы какой-нибудь ученый создал клон человека сейчас, то стал бы самым знаменитым генетиком, — сказала Эдна мужу.

Албиери размышлял про себя… Клонировав человека, любой ученый захочет о нем заботиться, наблюдать, как он растет. И начнет смотреть на клона, как на объект своего эксперимента, а себя почувствует создателем — Богом… Это ужасно…

В дверь позвонили. Это была Деуза. Доктор открыл, обнял нежданную гостью и сразу спросил, где Лео.

— Лео сбежал… — пробормотала Деуза. — Я ошиблась, увезя его… Он вырос слишком непокорным….

Албиери в душе спрашивал себя, хочет ли он увидеть Лео. Профессор одновременно и боялся, и очень хотел этого…

Деуза рассказала, что ее мать получила письмо от Лео. Тот писал, что приехал в Рио, но своего адреса не дал.

Когда танцовщица ушла, Эдна попыталась развеселить угрюмого мужа.

— Давай пригласим ее на ужин! — предложила она.

Албиери хмуро покачал головой.

— Нет, я не хочу снова с ней сближаться… Как сказал поэт: «Детей лучше не иметь, но если не имеем, то как мы это узнаем?», — печально пробормотал он.

— Ты не хочешь детей, Аугусто? — жена тоже помрачнела.

— Они уже родились… И мне ни одного не удалось удержать рядом с собой: одного отняла смерть, а другого жизнь…

Эдна изумилась. Не сошел ли ее муж с ума?!

— У Телминьи ветер в голове. Если бы я не дружила с ней с детства, то вообще не знала бы, о чем с ней разговаривать, — сказала Мел Далве, Вернувшись с учебы.

Девочка взяла старый фотоальбом и вынула оттуда фотографию Диогу.

— Ты помнишь его? — спросила старая няня. Мел улыбнулась.

— Нет, я все забыта…

Ее заботило сейчас совсем другое. Телминья убеждала подругу взять все в свои руки и влюбить в себя ее брата Сесеу. Он замкнут, так что именно Мел должна проявить инициативу. Мел собиралась на дискотеку, где будет Сесеу. Она надела потертые джинсы и маечку.

— Это классно! — отзывалась о таком наряде Телминья.

Но неожиданно вошла мать и посмотрела неодобрительно. Она считала, что в таком виде не ходят на дискотеку.

— Это распущенность! — бросила она и ушла.

Мел заплакала. Тогда она не пойдет на дискотеку… Но явилась настойчивая Телминья и уговорила подругу.

Мел не любила тусоваться и робела на дискотеке. Но подошли Нанду и Сесеу, Телминья утащила Нанду в круг танцующих, подавая пример подруге… Мел испугалась еще больше. Было нужно пригласить Сесеу, который ей давно нравился, но Мел не решалась. И он пошел танцевать с другой девушкой.

Мел постояла, постояла у стенки и пошла домой. Она сказала матери, что было весело, но у нее заболела голова, поэтому она пришла пораньше.

Утром она призналась Телминье, что Сесеу на дискотеке ей разонравился. Мел врала, но понимала, что только поверив ее лжи, подруга отстанет от нее. И больше не понадобится очаровывать Сесеу… Девочка справедливо считала, что влюбить в себя человека очень трудно.

Далва пришла развлечь грустную Мел, тихо сидящую у себя в комнате.

— Никогда не видела более разных людей, чем твои дед и отец! — заявила вдруг старая нянюшка. — Вот Диогу был очень похож на своего отца…

Мел попросила няню рассказать о дяде.

— Он был такой упрямый, — благоговейно вздохнула служанка. — Но с ним всегда было весело. Диогу был таким выдумщиком, а твой отец нет: он рос робким, кротким, мягким.

— Мягким?! Папа? — удивилась Мел.

Далва вспомнила, как когда-то Лукас играл на гитаре, и его больше ничего не интересовало.

Мел изумилась еще больше. Сейчас ее отец казался всегда серьезным, озабоченным делами… А еще… Еще он не ладил с матерью Мел… И девочку это очень расстраивало.

Вечером Маиза уговаривала Лукаса пойти с ней на прием, но тот категорически отказался. Маиза вспылила.

— Мне надоело быть одинокой рядом с мужем! — крикнула она. — Я пойду одна! Далва побежала к Лукасу.

— Почему ты не уступил жене?

— Потому что мне надоело под всех подстраиваться! Пора начать подстраиваться под себя и менять свою жизнь! — отрезал он.

— В браке всегда нужно иметь терпение, проявлять понимание, — Начал вновь поучать сына Леонидас.

— Просто нам нужно было развестись раньше! — отозвался Лукас. — Я не люблю Маизу, она пустая!

— А Мел? Ведь когда вы сохранили семью, ей стало лучше! — настаивал отец. — А была бы твоя жена другой, то придумала бы что-нибудь еще, для собственного развлечения. Она все равно всегда будет отличаться от тебя, это неизбежно. Ну, предположим, вы развелись… И какая жизнь была бы у тебя сейчас? Ты встречался бы то с одной, то с другой, или снова бы женился, и началось бы то же самое…

Лукас вспомнил Жади.

— Я женился на Маизе не по любви…

— Не обманывай себя! Любовь хороша только поначалу, когда все кажется милым, а потом начинается однообразие — обычная жизнь. Для Мел оказалось лучше, что ты остался с Маизой, а не стал бегать за выдуманной любовью. Ладно, поговорим о делах…. Ты должен заняться поставками в сеть гостиниц, которые открывают марокканцы.

Лукас отпрянул от отца.

— Ни за что! Я не хочу ничего слышать о делах на Востоке!

Но Леонидас настаивал.

— Марокканского предпринимателя, с которым мы будем сотрудничать, зовут Саид Рашид. Его имя никому неизвестно, он новичок в этом бизнесе и разбогател на ткацком производстве.

— Но у меня не лежит к этому делу сердце! — возразил сын.

— Сердце — не аргумент! Сердцем и киоска не построишь, не то что предприятия!

Лукас махнул рукой. Ему, в сущности, было все равно.

Глава 27

Деузу искал какой-то парень, соседи говорили, что он назвал себя Лео. Но он не оставил своего адреса. Деуза растерялась и расплакалась. Она не заметила Эдвалду, который ждал ее.

Вечером Деуза пришла в танцзал, где был Эдвалду. Она увидела его и заулыбалась, он тоже засиял, но потом вспомнил, как она его не узнала, и тотчас надулся. И теперь расстроилась маникюрша, потому что Эдвалду словно ее не заметил. Новая жизнь Деузы в Рио началась далеко не лучшим образом.

Лауринда рассказала танцовщице, что получила письмо от Иветти. Та писала, что она в Мадриде, и у нее все хорошо. А вскоре пришла повестка. Иветти приглашали в суд — Арманду собирался получить у нее немалые деньги. И Лауринда стала искать Иветти. Она боялась, что суд по заявлению Арманду будет проходить без Иветти, и тогда у нее могут отнять квартиру и магазин, а она сама останется на улице.

Иветти появилась, как всегда, неожиданно, но вовремя. Выслушав Лауринду, Иветти страшно возмутилась.

— Если ты увидишь, как я даю деньги мужчине, то можешь сразу везти меня в психушку! — заявила она подруге.

Лобату, компаньон Леонидаса, сообщил ему, что Иветти видели в ресторане Мадрида. Она стала еще красивей.

— Наверное, ты уже не «львеночек», а бенгальский тигр! Но вы могли бы стать отличной парой, — посмеялся Лобату.

— К чему твои дурацкие смешки? Я нашел себе новую подругу, деловую женщину, хозяйку компании, и скоро всех с ней познакомлю, — мрачно и холодно отозвался Леонидас.

Через пару дней он привел в офис новую пассию. Леонидас выглядел на редкость увлеченным.

Новая невеста по имени Синира критическим взглядом осмотрела офис и объявила, что стены нужно перекрасить.

— Я прочитала новые исследования о влиянии цвета стен на клиентов, если хочешь, я покажу.

Леонидас жадно ловил слова своей очередной герл-френд.

— А в этом печенье есть витамин С? — спросила она, садясь к столу.

Жених удивился.

— Во-первых, это полезно, во-вторых, улучшает вкус. В Соединенных Штатах сейчас проводят исследование на эту тему: о пользе пищевых добавок. Я читала.

Феррас посмотрел на свою избранницу ошарашенно.

Он пригласил Синиру в ресторан и честно рассказал ей о своем романе с Иветти.

— Только с ней, впервые после смерти жены, мне вновь захотелось создать семью, но мы оказались очень разными… — вздохнул Леонидас, а потом зачем-то солгал: — Она была антикваром…

— У меня тоже была серьезная связь с одним театроведом, но мне в нем не хватало спокойствия, а с тобой мне спокойно, — отозвалась Синира. Леонидас улыбнулся.

— Тогда я предлагаю тебе выйти за меня замуж прямо в конце этого месяца…

Синира кивнула. И Леонидас поцеловал ее руку.

Маиза встретила новость радостно и объявила, что предстоящая свадьба заслуживает недельного праздника. Далва критически посмотрела на Маизу.

— Гораздо лучше жениться по-современному, то есть, жить в разных домах! — заявила служанка.

— А зачем тогда вообще жениться? — резонно спросил Феррас.

Но Далва возмущалась и кричала, что не потерпит, если его жена будет ходить на кухню и подсовывать ей книги по кулинарии. Синира уже не раз пыталась это сделать. Она вмешивалась во все дела.

Маиза воспользовалась случаем и пригласила в дом дизайнера. Она задумала изменить дом в связи с предстоящей свадьбой тестя.

— Это не понравится сеньору: он не позволит трогать вещи, напоминающие о Диогу! — моментально заметила Далва.

— Неужели мне не удастся покончить с этой манией? — вздохнула Маиза.

— Следует уважать чувства других, — нянюшка любила поучать.

— Если долгие годы никто не менял обивку на диване, потому что на нем сидел Диогу — то это болезнь! — выпалила раздосадованная Маиза. — Неужели непонятно?

Но Далва ее уже не слушала..

— Сегодня он встал такой веселый, говорил о свадьбе… Я отошла подальше, потому что меня тошнит от одной мысли об этой Синире, — няня обратилась к Мел и скорчила ужасную физиономию при упоминании имени невесты. — Сеньор Леонидас мастер выбирать женщин: сначала он нашел мать мальчиков, я тебе потом о ней расскажу… Если он в кого-то влюбился, то можно быть уверенным — это ужас! И что сеньор Леонидас нашел в этой сушеной селедке?..

Мел хихикнула.

На следующий день Мел пришла домой расстроенная.

— Далва, я такая неинтересная, — удрученно сказала она. — Все чего-то от меня хотят: мама, чтобы я была красивой, папа, чтобы я была умной, дедушка, чтобы хорошо училась…

Няня попросила Маизу, чтобы та поговорила с дочерью, потому что у девочки проблемы.

— Проблемы? У нее есть все, ей ни в чем нет отказа! — заявила Маиза.

— Верно, но ей почему-то сложно жить.

— Она, наверное, влюбилась, — Маиза хитро и со знанием дела прищурилась.

— У Мел нет парня.

— Я поговорю с ней.

Маиза пошла к дочери:

— Тебе кто-нибудь нравится?

— Нет, мама, у меня никого нет.

— А тебе хочется найти себе юношу?

— Не знаю, современные парни такие дураки!

— Тебе нужно накраситься и нарядиться! — заметила Маиза.

Но дочь нахмурилась. Мать прямо зациклилась на своей идее…

— Ты ничего не понимаешь, мама.

— Сделать себя красивой — это очень важно для жизни женщины, поверь мне! — настаивала Маиза, не обратив внимания на грубость дочери.

Это возрастное, думала она. Пройдет…

— А ты счастлива с папой? — вдруг спросила дочь.

Маиза вздрогнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки.

— Да. У меня, разумеется, нет тех иллюзий, которые были до свадьбы, но я счастлива. И даже стала счастливей, чем раньше. Люди становятся счастливыми, когда теряют иллюзии. Хотя Лукас очень сухой…

— Ты любишь его?

— Я не вышла бы замуж за нелюбимого человека…

Мел взглянула на мать и не поверила ей. Слишком торжественно и категорично она произнесла эту фразу…

— Конечно, я понимаю, моя принцесса, — говорила Жади дочке, — ты хочешь выйти замуж, иметь детей. Но пойми, для женщины очень важно иметь профессию. Даже для того, чтобы выбрать себе мужа.

— Но дядя Али сам выберет мне мужа! Мы уже договорились с ним! — возразила Кадижа.

— А ты не хотела бы Сделать это сама?:

— Я никого не знаю. Как я могу кого-нибудь выбрать? А дядя Али знаком со всеми семьями в Фесе. Я уже сказала ему, какого мужа я хочу: богатого и красивого, который подарит мне много золота.

Вошел Али. Кадижа убежала.

— Никто не может быть счастлив, стоя на распутье. Кадижа твердо стоит на ногах. Она живет со своей семьей, оставь ее в покое! Не навязывай дочке свои нереализованные мечты. Она пойдет своим путем, у каждого он свой! — наставительно сказал Али.

Словно дядя подслушал разговор Жади с дочерью… Или и впрямь подслушал?..

— А как я смогу влюбиться в человека, пока не выйду замуж? — пристала Кадижа к матери, когда они шли домой от дяди Али.

— На западе это так, моя принцесса. Люди влюбляются и женятся, потому что полюбили.

— Но до замужества мы не знаем характера мужчины! Дядя Абдул сказал, что никто не может любить того, с кем незнаком. Ты любишь моего папу? — спросила хитрая Кадижа.

— Твой отец очень хороший человек, очень щедрый, — вздохнула Жади.

— Значит, ты любишь его…

Жади улыбнулась и поцеловала дочь в лоб.

К Латиффе и Мохаммеду приехал в Рио брат Мохаммеда Мустафа. Он сказал, что готов помогать Мохаммеду в его деле и сделать из «Волшебной лампы» лучший магазин в Сан-Криштобане. Мустафа был разведен и надеялся, что когда со берет деньги, то отправится в Марокко за новой женой. Туг Латиффа вспомнила о Назире и срочно позвонила в Марокко…

Саид сообщил Назире о намерении Мустафы.

— Жара в Фесе просто невыносима!.. — моментально застонала Назира. — Наверное, я поеду с вами погостить в Бразилию…

Теперь у нее на примете оказалось сразу два завидных жениха. Она усердно изучала Коран вместе с Али и нетерпеливо ждала новостей. И все шло отлично, пока Абдул не объявил, что Назира должна ехать в Рио, чтобы сидеть там с Кадижей. Туг Назира сорвалась, точнее, сорвала с себя маску покорности.

— Аллах! Почему никого не интересует, что мне нужно?! Почему все бросают Назиру туда-сюда, будто куклу?! Со мной обращаются, как с жертвенным бараном! Я не поеду в Бразилию, никто не увезет меня из Феса! Почему вы не хотите моего счастья, когда оно совсем близко?! — вдруг она замолчала и посмотрела на дядю Али, стоящего рядом.

— Какое такое счастье? — подозрительно спросил Абдул.

Он запер Назиру в комнате и начал ругать ее.

— Твое поведение недопустимо! — бранился он. — Твои грехи в десять раз тяжелее, чем грехи твоей невестки! Нужно было вести себя иначе, не по-современному, и доверить мне побеседовать с Али.

Наконец, он выпустил Назиру, и сразу от мирных переговоров она перешла к активному вооруженному наступлению. В ее арсенале появились роскошные наряды и духи. Когда приготовления были закончены, она, разодетая и надушенная, благоухающая, как парфюмерный магазин, томно разлеглась на софе в гостиной.

Вошедший дядя Али одарил ее ошеломленным взглядом и трусливо сбежал. Он не мечтал о четвертой жене, такой же склочной и сварливой, как первые три.

— Я хочу очень хорошо выглядеть в Бразилии, — Жади показала Зорайде новые покупки.

И так волнуюсь из-за этой поездки… А когда я нервничаю, то всегда стараюсь украсить себя. Вроде бы глупо, но я чувствую себя хозяйкой ситуации, только когда я красива.

— Аллах не допустит, чтобы ты встретилась с Лукасом, — твердо сказала Зорайде.

Это будет непросто… Потому что все хозяева предприятий, которые хотят сотрудничать с гостиницами Саида, будут давать ужины.

— Если ты будешь избегать Лукаса, то и он будет избегать тебя.

Но глаза Жади говорили о том, что, встретив его, она уже не сможет бороться с собой.

Мел подкрашивала губы, стоя у зеркала, и долго выбирала шляпу к пляжному костюму. Она уже не казалась такой удрученной, как обычно. В конце концов, выбор был сделан, и она одобрительно улыбнулась милой девушке, смотрящей на нее из зеркала.

Далва пожелала ей отдохнуть и загореть. Загара Мел действительно не хватало.

Шагая с Телминьей на пляж, Мел увидела загорелых, полуобнаженных девушек и подтянула свое парео так, чтобы оно полностью скрыло ее фигурку.

— Привет, Мел! Теперь, когда ты будешь ходить с нами, я буду прихватывать таблетки. Когда у тебя заболит голова, тебе не придется возвращаться домой, — Сесеу вальяжно развалился на песке.

— Договорились, — Мел по-детски широко, но стеснительно улыбнулась.

Сесеу увидел знакомых и пошел к ним, а Телминья стала уговаривать подругу искупаться или хотя бы снять парео.

— Сейчас сниму, — отвечала Мел, тщетно борясь со своей застенчивостью и оставаясь в прежнем наряде.

Телминья махнула на нее рукой — подруга безнадежна! — и направилась к морю, оставив Мел одну.

Сесеу сразу подсел к Мел.

— Ты не видела новую пьесу в театре? На нее почти невозможно купить билеты.

Мел покачала головой.

— Можно послать за билетами шофера… Сесеу кивнул.

— Давай сходим вместе!

Разговор был явно исчерпан. Мел боялась заговорить о чем-то другом.

— А сейчас пойдем купаться! — предложил Сесеу.

— Я попозже!

— Идем!

— Нет! — Мел перепугалась и даже побледнела.

— Я тебя понесу! — Сесеу схватил девушку на руки.

— Я утону! — закричала она, вцепившись в него и нервно смеясь.

Внезапно раззадорившись, Мел кинула свою шапочку, которую так долго подбирала, куда-то в толпу. Эх, будь что будет!.. В конце концов, пора менять свою жизнь. Друзья правы…

Сесеу понес Мел в бурную морскую воду, где ее действительно стало относить течением. Тогда он вновь схватил Мел на руки и страстно поцеловал. Мел притихла, не сумев ответить на поцелуй… Но он ей очень понравился. А Телминья, наблюдавшая эту картину с берега, удивленно открыла рот.

Выбежав на берег, Мел сразу помчалась домой. Пришла с пляжа она довольная и сказала, что уже пообедала с одним парнем. В своей комнате Мел по-Детски радостно нарисовала в тетрадке сердечки с именами «Сесеу и Мел». Потом она решила поболтать с подругой и набрала ее номер.

— Привет, Телминья! — весело сказала она. — Что тебе рассказал Сесеу? Что мы идем в театр, и все? А он не сказал, что у нас любовь?..

Мел была счастлива.

Но на следующий день, прибежав на пляж, она увидела болтающего Сесеу в толпе загорелых бойких поклонниц. Мел никто не заметил. И она, понурившись, ушла.

Домой она приплелась в слезах. — Что случилось? — встревожилась Далва.

— Сесеу меня не любит, не замечает, и все парни надо мной смеются… — пробормотала Мел.

— Ты должна знать себе цену: ты умная, красивая и богатая! — принялась утешать служанка. — И нечего обращать внимания на какого-то там Сесеу! Кто он рядом с тобой? Тьфу! — она выразительно плюнула.

Но Мел не слушала нянюшку.

Телминья пыталась наладить отношения своего брата с Мел, но подруга наотрез отказалась говорить с Сесеу.

— Ты тоже хорош, нашел, с кем связаться — с Мел! Она же ходячая проблема, настоящий тормоз, это знают все! — сказал его приятель Нанду.

— Да я лишь в шутку ее поцеловал, а она подумала невесть что! — фыркнул Сесеу.

— Поцеловал Мел?! — удивилась девушка, сидящая за столиком с Сесеу.

Он поднял голову и увидел Мел на входе в кафе. Вот незадача! — подумал раздосадованный Сесеу и бросился за расплакавшейся девушкой. Он посадил ее в машину, собираясь отвезти домой. Мел продолжала рыдать.

Дома молодые люди сразу поднялись наверх. Далва побежала за ними, повторяя, что им нельзя сидеть наедине в запертой комнате.

— Мел, открой дверь, почему нужно разговаривать за закрытой дверью? — трещала старая няня.

— Не нужно мне ничего объяснять, я для тебя ничего не значу, — обреченно сказала Мел Сесеу, не открывая служанке двери.

— Я не хочу, чтобы ты думала, что я просто пошутил… — виновато пробубнил Сесеу. — Извини меня… Все не так, как тебе кажется…

— Я знаю, что вы считаете меня дурой… — озлобленно продолжала Мел.

— Прекрати себя унижать! Ты умница, первая ученица в классе, больше всех читаешь, больше всех знаешь!

— И что мне это дает? Никто не влюбляется в таких! — с горечью отозвалась девочка.

— Мы тебя уважаем больше тех девчонок, которые встречаются со всеми.

— Лукас, так нельзя! К Мел пришел Сесеу, и они закрылись в ее комнате! — завопила встревоженная Далва.

Лукас посмотрел на нее и поднялся, чтобы разобраться с дочерью. Мел открыла дверь, и Сесеу сразу ушел, тенью проскользнув мимо Ферраса.

— Я даже не могу поговорить со своим другом? Все стучат в дверь, кричат! Что это такое?! — со слезами на глазах выпалила Мел отцу.

— Тебе лучше беседовать с друзьями внизу, там принимают гостей.

Все окончилось скандалом. Мел судорожно сбросила со стола книги и тетради и зарыдала в голос. Лукасу пришлось уйти, так как он, как любой отец, мало что понимал в подростковых истериках и способах их устранения.

И тут появилась Маиза.

— Что происходит в нашем доме? — холодно спросил ее муж, спускаясь по лестнице.;

— Я только вошла, а ты меня спрашиваешь…

— Ты всегда только вошла или только ушла! Ты совсем не уделяешь внимания дочери.

— А ты? Ты никогда не обращаешь внимания ни на нее, ни на меня, уходишь в себя, и пропади все пропадом! — отпарировала Маиза. — Все сваливаешь на других, ничего не замечаешь!

— Я работаю, а чем занята ты, кроме траты денег в магазинах?! Ты не занимаешься ни домом, ни мной, и меньше всего Мел! — возмутился Лукас.

— Ты любишь одну лишь Жади, и все!.. Ты даже свою дочь не любишь! — задела Маиза больную тему.

— Ты с ума сошла! — устало сказал Лукас.

— Да, не любишь, потому что для этого надо оторваться от воспоминаний о другой!

— Прекрати!

— Из-за этой мусульманки ты не спишь со мной!

Муж залепил ей звонкую пощечину наотмашь.

— Правда глаза колет… — Маиза ушла наверх. Лукас опустил глаза.

Он вернулся к дочери, и они обнялись.

— Я люблю тебя, ты самый главный человек в моей жизни! — честно сказал Лукас.

Теперь нужно было помириться с женой… Он вошел в спальню. Маиза, перебиравшая свои драгоценности, вскочила и демонстративно ушла. Вбежала Далва.

— Почему ты ударил свою жену?!

— Хватит! — отмахнулся Лукас.

— Я всегда защищала тебя, но мужчина, поднявший руку на женщину — негодяй! — закричала нянюшка.

— Маиза вывела меня из себя, оскорбила, — Лукас нервно расхаживал по комнате.

— Это не повод, ты не должен был так распускаться!

— А она сказала, почему я потерял голову? Сказала?!

— Сказала, что ты требовал, чтобы она разобралась с поведением Мел, и ты сам ни на что не способен.

— Она сказала, что я не люблю дочь!

— Что?! — изумилась служанка.

— Да! Что я сожалею, что она родилась, и наш брак держится только на ней!

— Она не в себе! Говорить такие глупости!

— Но это правда… Я вернулся к Маизе лишь потому, что она была беременна. И живу с ней, чтобы быть рядом с Мел… Конечно, это была ошибка, я должен был развестись… Но я безумно люблю дочь, и если бы не огромное количество работы, я мог бы доказать это Мел… — печально произнес Лукас.

— Сынок, как же вы с Маизой дошли до такого? Вы с ней были такой красивой парой… — Далва с жалостью глянула на измученное лицо своего воспитанника. — Как я мечтала, чтобы ты был счастлив, сынок…

— Счастлив? Вряд ли я буду когда-нибудь счастлив…

— Иногда я себя спрашиваю: может, мы зря возражали против твоего брака с этой иностранной девушкой? — медленно заговорила старая нянюшка. — Мы с твоим отцом так боялись, потерять тебя, так боялись, что ты женишься и уедешь… Но кто знает, может, так было бы лучше… Пусть далеко от нас, но ты был бы счастлив.

— Кто знает, что могло бы произойти? Кто может это сказать… — глаза Лукаса помрачнели еще больше. — Хотя у нее все в порядке, говорят, она счастлива со своим мужем…

Маиза с приятельницей Лидиани выходила из магазина, когда они вдруг заметили Лукаса в обнимку с какой-то женщиной.

— Это Лукас? — взволновалась Лидиани.

— Пойдем отсюда! — потянула ее Маиза, уставившись в землю.

— Ты застукала его и убегаешь?!

— Я ничего не видела, иначе придется принимать меры. Его приключения мне безразличны, они никак не отражаются на нашем браке.

— Я бы так не смогла, не дай мне бог застать моего Тавиньу с другой! — сказала Лидиани. — От одной только мысли сердце начинает колотиться! Не верю, что ты никак не отреагируешь.

— Конечно, отреагирую.

— Хочешь, я пойду и поздороваюсь, чтобы ему было неудобно?

— Не надо, я отомщу ему по-своему.

— И что же ты сделаешь? — залюбопытничала Лидиани.

— Я опустошу его кредитную карточку, — и Маиза подвела подругу к витрине с ювелирными украшениями.

Лукас рассказывал Тавиньу про свою очередную подружку. Приятель советовал ему не встречаться с ней больше двух раз, иначе начнутся проблемы.

— Захомутать меня невозможно, — усмехнулся Лукас. — Я уже так далек от этого… Моя способность влюбляться похоронена в юности. Я был тогда дураком, который все принимал всерьез, любил только одну женщину.

— Ты? — удивился Тавиньу.

— Да. В отличие от моего брата Диогу. Диогу был таким, каким я стал сейчас. Никем не увлекался, ни по кому не страдал. Каждый день — праздник…

— Но это слишком просто… — покачал головой Тавиньу.

— Зато теперь они страдают из-за меня, — Лукас усмехнулся.

— Ну, как ты провел день? — с намеком спросила Маиза мужа, когда они остались наедине.

— Хорошо. Сколько стоило это кольцо, Маиза?

— Боюсь даже произнести, увидишь на своей карточке, — усмехнулась она.

— Как ты можешь покупать такие вещи, ничего мне не сказав, не спросив, можем ли мы позволить себе такие вещи? — начал возмущаться Лукас.

— Я собиралась поговорить с тобой, звонила на работу, но в это время тебя не было в кабинете, — с плохо скрываемым притворством ответила Маиза.

— У меня было заседание…

— Да, кольцо дорогое, очень дорогое, но оно того стоит. Благодаря ему, мы и дальше будем жить вместе, — она улыбнулась и поднялась наверх.

Муж посмотрел на нее усталым, безнадежным взглядом.

Маиза бросила очень дорогое кольцо в коробку с другими украшениями и посмотрела на себя в зеркало. Она понимала, что ничего из себя не представляет и никому не нужна: просто пустышка… От этого сердце болело все сильнее…

Глава 28

Жади сидела перед туалетным столиком в спальне и раскладывала свои украшения. Сзади подошел Саид.

— Я хочу тебе кое-что сказать по поводу нашей поездки в Бразилию.

Она тревожно повернулась к мужу. — Говори. Саид сел на кровать.

— Я знаю, что ты не хочешь ехать.

— Не хочу! Мы с Кадижей останемся в Марокко.

— Нет, я решил взять тебя с собой. Эта поездка будет испытанием для нас.

— Но это ни к чему! — возразила Жади. Она мучительно боялась поездки.

— Я долго боролся за тебя… — тихо продолжал Саид. — Даже с собой боролся, чтобы ты осталась моей женой…

— Ты не заслужил такой жены… — прошептала Жади.

— Но ты меня не обманывала! С самого начала ты мечтала, чтобы я отказался от тебя, и чем больше ты стремилась избавиться от меня, тем больше я был унижен… Я любил тебя…

— Я знаю… — Жади уставилась в пол. Смотреть на мужа она не могла.

— Я думал, что со временем, живя с тобой, я добьюсь, чтобы ты полюбила меня. Но только в Бразилии я уверюсь в этом окончательно. Лишь там ты можешь окончательно похоронить свои воспоминания.

— Больше нет никаких воспоминаний! — воскликнула Жади. — Они остались в далеком прошлом!

— Даже если ты действительно выбросила Лукаса из своей жизни, даже если твое сердце забыло о нем…

— Забыло! — закричала Жади.

Она старалась искренне поверить этому. Но Саид настойчиво твердил о своем.

— Между нами осталось еще кое-что мешающее тебе. Не позволяющее целиком стать моей… По-моему, ты считаешь, что если бы осталась с ним, то была бы счастливей.

— Нет, перестань!

— Все люди думают о том, что не сбылось. Несостоявшиеся мечты обладают большой силой. Я тоже иногда думаю, хотя и люблю тебя: а если бы я развелся и взял другую жену, может, я был бы счастливей?

— Я поеду с тобой в Бразилию, Саид… — прошептала Жади. — Но я не хочу там никуда выходить и бывать на ужинах. Ты решай свои дела, ходи на необходимые мероприятия, а я буду с Кадижей.

— Нет, ты должна меня сопровождать! — не сдавался Саид.

— Ты хочешь столкнуть меня с Лукасом! — упрекнула мужа Жади.

— Я не стремлюсь к этому, но и избегать вашей встречи не стану.

И Жади поняла, что бороться бесполезно…

«Ты предназначен мне судьбой, — словно услышала она снова свои слова, обращенные к Лукасу. — Никто не разлучит нас, ничто…»

«Я люблю тебя, Жади, люблю…» — ответил ей тогда Лукас…

— Почему ты так любишь это место, мама? — спросила Кадижа мать, вечером отыскав ее в развалинах.

— Я вспоминаю свою молодость, когда приходила сюда… Я была счастлива здесь… — прошептала Жади. Но это давно прошло…

— Тебе удалось наладить свою семейную жизнь после стольких скандалов, зачем ты хочешь рисковать своим счастьем? — спросил Али у Саида.

— Почему вы предупреждаете меня? Вы думаете, она не забыла этого бразильца?

— Люди не забывают пережитого, люди успокаиваются. — это совсем другое. И если человек не вспоминает плохое, то пусть и не вспоминает. Зачем тебе проверять, ворошить прошлое? Это гордость, Саид, а гордость — плохой советчик. Я всё понял: ты хочешь столько лет спустя ответить на вызов, который тебе бросили. Вы все были тогда слишком молоды, а когда люди молоды, то они не думают, а подчиняются импульсам, не слушаются голоса разума.

— Может, вы и правы, дядя, но мне нужно получить доказательство… Мой брак никогда не будет счастливым, пока я не пойму, что Жади только со мной.

— Саид, Саид… — вздохнул Али. — Если тебе удалось убежать от льва, то не охоться на него.

Хорошенько подумай над тем, что я тебе сказал… Не напоминай жене о том, о чем она и думать забыла…

Но Саид решил иначе.

Албиери поднял трубку телефона.

— Папа? — спросил кто-то.

От неожиданности профессор опустил трубку.

— Разъединили… — он был вне себя. — Лео нашел меня….

В последнее время у доктора начались серьезные ссоры с Эдной. Она настаивала, чтобы ее племянница Алисинья жила у них, причем в комнате Лео, хотя сама Алисинья хотела снять себе жилье. Эдна рассказывала мужу, как ее племянница ухаживает за ней, какая она нежная и внимательная. Вот и сейчас она явилась с очередными дифирамбами в адрес племянницы. Но профессор был погружен в свои мысли. Телефон не звонил…

— Я не пойду в клинику, что-то плохо себя чувствую… — сказал доктор жене.

Он ждал звонка… Профессор думал, что если Лео появился, а теперь он точно появился, то ученому уже не удастся скрыть его существование от Феррасов.

Лео позвонил снова.

Албиери заторопился, начал расспрашивать его, но услышал, что у Лео сейчас мало времени, и он перезвонит позднее.

Ученый повесил трубку и долго сидел, задумавшись. Ему хотелось открыть кому-нибудь факт клонирования Лукаса. И лучше всего довериться старому другу Али…

Почему она мне так не нравится? Она добрая, услужливая, но в ней есть что-то нехорошее, настораживающее… — думал Албиери, глядя, как Алисинья сюсюкает со своей теткой.

Леонидас сидел с Синирой в ресторане, когда вошли Иветти и Лауринда. Они собирались обсудить предстоящее судебное дело с адвокатом.

— Глянь, это Леонидас! — наклонилась к подруге Лауринда.

Феррас встал, извинился перед невестой и отправился в мужской туалет. Иветти тотчас ринулась за ним, полная решимости убедится, что, Лауринда не ошиблась. Она встала перед туалетом, а потом вошла туда и с улыбкой постучала в дверь кабинки.

— Это я, львеночек… Не пугайся…

Выскочил изумленный мужчина. Иветти скромно извинялась перед ним, но за эту секунду Леонидас сумел незаметно проскользнуть мимо. А Иветти уже стучалась в другую дверь.

— Львеночек, ты не хочешь взглянуть на свою прежнюю Иветти? Львеночек, ты меня испугался?

Наконец, ее выпроводили из туалета.

Тогда она с воинствующим видом пошла на улицу, и бедняжке Лауринде пришлось волей-неволей последовать за ней. Пока Леонидас копался с ключами от машины, охотница на «львеночка» уже оказалась в опасной близости.

— Так ты обходишься со мной, да?! После стольких лет знакомства?! Видишь меня и убегаешь? Я очень взволнована, и что же? Тебе не нравится, как я выгляжу? Тебе не нравятся мои волосы? — она встряхнула своими кудрями. — Чем ты недоволен?

— Мне все нравится, ты прекрасна, Иветти… Время не властно над твоей красотой, — торопливо ответил Леонидас.

— Я уже выбрала машину, на которой поеду на свадьбу, посмотри! — Синира потянула жениха в сторону.

— Ты женишься?! — грозно воскликнула Иветти.

— Кто это, Леонидас? — Синира осмотрела незнакомку в ярко-желтом вызывающем платье критическим взглядом.

— Подожди, я не поняла, ты женишься на ней?! Вот на этой?! — Иветти истерично захохотала и уже не могла остановиться.

Леонидас в полной растерянности и смятении поспешно усадил невесту в машину, и они отъехали.

— Какая она грубиянка, кто это? — возмущалась Синира по дороге.

— Просто знакомая, — лгал «львеночек».

— Но ее с тобой что-то связывает…

— Она была возлюбленной одного моего приятеля. Да ты его знаешь! Это Лобату, — без тени стеснения вновь соврал Леонидас.

— Как можно полюбить такую вульгарную женщину! А одежда, а манера держаться!..

— Да, одежда, — Леонидас посмотрел на Синиру и возмущенно кивнул головой.

— Лауринда, ты хорошо рассмотрела претендентку? — никак не успокаивалась Иветти. — Это нечто тощее и в очках?! Похоже, она кол проглотила!

Они с Лауриндой так и не дождались адвоката. Иветти объявила, что не в силах заниматься Арманду. Она решила пойти к Лукасу, чтобы тот помог ей в суде.

Приехав в Рио, Жади и Саид поселились в гостинице. Жади страшно волновалась, но встреча Саида с бразильским предпринимателем еще не была назначена.

Мустафа встретил Саида с семьей у «Волшебной лампы» и повел к Мохаммеду. Тот сразу обнял Саида, Амим и Самира прилипли к Кадиже, а Латиффа просто запрыгала, увидев сестру, и все время твердила о ее красоте. Дети и мужчины ушли из гостиной.

— Красавица, ты просто красавица! Ты счастлива? Так сказала Зорайде, — с улыбкой сказала Латиффа.

— У меня все хорошо с Саидом. А ты знаешь что-нибудь о Лукасе? — тотчас спросила Жади.

— Я слышала кое-что, но в это трудно поверить… Говорят, у него куча женщин, и он их постоянно меняет…

— У Лукаса? — удивилась Жади.

Тут выбежал Амим и попросил у матери разрешения покататься на улице. Жади сидела ошеломленная и притихшая.

— По слухам, он очень изменился, это уже не тот Лукас, которого мы знали.

— И какой он?

— Я не знаю, я не видела его. Но будто бы он не так хорошо относится к людям, как раньше, когда мы с ним познакомились.

— Но почему?

— Ты не верила, когда дядя Али говорил, что западные люди изменчивы, да? Они отличаются от нас… Мохаммед — это Мохаммед, и до смерти останется Мохаммедом, Саид — это Саид, и до смерти останется Саидом, а эти люди нет. Они все время меняются. Они не исполняют законов, как мы исполняем предписания Корана. Они все время экспериментируют, все время меняют свои маски…

— Я не могу представить себе другого Лукаса. Для меня он тот Лукас, который был раньше: тот же взгляд, те же жесты, те же волосы, то же сердце… Лукас, которого я любила и люблю, и когда я буду вспоминать его, я буду вспоминать его таким, — в глазах Жади стояли слезы надежды, а лицо светилось улыбкой.

Латиффа с жалостью погладила сестру по щеке. Все возвращалось на круги своя…

Лукасу было по-прежнему наплевать, что происходит в его доме. Ему было все равно, кто станет женой его отца. Он вяло поинтересовался, не дают ли о себе знать марокканцы, но пока никаких новостей не приходило. И вдруг телефон снова зазвонил. Трубку одновременно взяла и Маиза, в спальне, и Лукас, в кабинете.

— Лукас… — сказал женский голос.

— Я же просил тебя не звонить домой!

— Я ждала вчера тебя…

Маиза положила трубку и направилась в кабинет к мужу. Выслушала его объяснения, что звонил Тавиньу. Муж ушел, а Маиза принялась звонить своей подружке из ювелирного, некой Магали. И попросила ее принести самые дорогие вещи из последней коллекции.

— Опять покупаешь драгоценности, скоро их уже некуда будет складывать, — с укором сказала Далва.

— Лукас любит делать мне подарки, и, насколько я понимаю, это зависит от его поведения. Скоро я открою ювелирный магазин, — в глазах Маизы стояли слезы беспомощности и страха. — Я волшебница, я превращаю слезы в бриллианты, — горьким смехом засмеялась она над собой.

В офисе Лукас сразу наткнулся на бодрого Тавиньу.

— Тебе нужно потренироваться! — внезапно посоветовал друг. — Займись спортом, ты совершенно за собой не следишь.

Лукас равнодушно отмахнулся. Его давно уже не волновала собственная внешность.

— Ты будешь очаровывать самых красивых женщин, почувствуешь себя лучше, — убеждал Тавиньу.

— Это обман, потому что люди с возрастом меняются, но их представления о себе остаются прежними. Мне становится страшно, когда говорят, что я изменился, я этого не чувствую.

— Я думаю, что о себе надо заботиться. Время не жалеет людей, — слова друга вдруг отнесли мысли Лукаса в другую сторону.

А она? Какая она сейчас? Я могу представить ее только такой, как раньше… Она для меня навсегда только такая… — он вспомнил встречу с Жади в развалинах, когда она танцевала для него.

Вечером дома Лукас устало опустился в кресло, разглядывая свою фотографию с братом, стоящую на тумбочке.

— Я принесла сок для моего сыночка. Ты вспоминаешь Диогу? — спросила нянюшка, присаживаясь рядом.

— Далва, ты думаешь, я изменился? Если бы ты не видела меня с того дня, как погиб Диогу, а сейчас бы встретилась со мной, ты бы заметила изменения?

— Для меня ты такой, как был раньше. Получше этих красавцев! Некоторые говорят, что сеньор Тавиньу просто неземной красоты, а по мне он рядом с тобой — ничто! — заявила служанка.

— Ты не видишь этот живот? У меня раньше его не было. У меня полно седых волос, как у папы, а у Тавиньу нет ни одного, — заулыбался Лукас.

— Ну и что? Седые волосы, подумаешь! А почему ты так беспокоишься? Так ведет себя мужчина, который влюбился, — подозрительно заметила Далва.

— Я просто вдруг затосковал по тому Лукасу, — объяснил Феррас.

Няня махнула рукой и ушла. А Лукас продолжал думать…

Жади сидела на кровати, внимательно и весьма критично рассматривая свое отражение в зеркале. Вошла Латиффа.

— Ты говоришь, что я не изменилась… Мне так не кажется, — испуганным тоном сказала Жади сестре.

— Да ты стала еще красивей, женственней, элегантней! По-моему, я тоже похорошела с тех пор, — объявила Латиффа.

— Наверное, это тяжесть пережитого. Даже если все наладилось, все нормально всегда есть тоска… Тоска по утраченному… Она в душе…

Латиффа села рядом с сестрой.

— Уж не думаешь ли ты встретиться с Лукасом?!

— В тот день, когда Саид выбежал на улицу с кинжалом, чтобы убить Лукаса, я поклялась Аллаху, что если Лукас останется жив, я никогда даже не взгляну на него. И не взгляну! — серьезно сказала Жади. — Я знаю, на что был способен Саид тогда, а сейчас он способен на большее.

Сестры обнялись. Жади Огляделась, будто что-то искала, и спросила:

— Где наши дети?..

Амим катался на улице на велосипеде. К нему подошла Одетта и спросила, женат ли Мустафа.

— Он отказался от своей жены, — ответил мальчик и поехал дальше.

Кадижа и Самира сидели в беседке и разговаривали.

— Я мечтаю носить платки, выйти замуж и иметь много золота! — призналась Кадижа.

— А я хочу надеть топик и коротенькую юбочку, чтобы оторваться на дискотеке, — призналась Самира. — Но замуж я не хочу, я собираюсь учиться.

Кадижа скорчила гримасу. Ведь это очень печальная участь — остаться незамужней. Сестры явно не понимали друг друга.

Саид и Жади неожиданно встретили в ресторане доктора Албиери, и он подсел за их столик.

— Я давно не был в Марокко, — вздохнул профессор и посмотрел на Жади. — А ты была знакома с моими крестниками — Лукасом и Диогу?

Похоже, ученый уже все забыл…

Саид пристально рассматривал взволнованную молчаливую жену. Ученый еще немного повспоминал о своей дружбе с Али и раскланялся.

— Он милый, правда? — сказала Жади, чтобы оборвать тревожное молчание.

— Крестный Лукаса, — с натянутой улыбкой ответил муж.

— Это не повод, чтобы ревновать…

— Ты в последнее время сильно изменилась, — упрекнул он жену.

— Это пытка, понимаешь?! Это пытка! Почему ты так поступаешь? — она взорвалась и ушла из ресторана.

Саид остался разговаривать со своими деловыми партнерами.

— Почему ты так себя вела? — сурово спросил он, вернувшись в гостиницу.

— Потому что не могу так больше… — Жади печально и мрачно глянула на мужа. — Чего ты добиваешься?! Зачем ты притащил меня сюда? Ты хочешь, чтобы я вспомнила то, о чем не хочу вспоминать?! — она говорила резко.

— Что ты почувствовала, когда сеньор Албиери сказал о Лукасе? — выдержанным и спокойным, но от того не менее мучительным для жены тоном спросил Сайд.

— Хватит меня мучить Саид! — Жади окончательно вышла из себя, но взгляд Саида не изменился: он как бы испытывал ее.

— Ты говорила, что все забыла.

Саид будто не мог понять, какую боль причиняет любимой жене.

— Я пытаюсь, но ты не даешь мне это сделать! Ты все время напоминаешь мне о Лукасе, произносишь его имя, делаешь все, чтобы моя память не спала!

— Ты сама позвала сеньора Албиери за наш стол.

— Я лишь поздоровалась, а позвал ты.

— Если ты поздоровалась, то я был вынужден пригласить его за наш стол.

— Но я не говорила о Лукасе!

— Это неважно, — Саид холодно покачал головой.

— В Бразилии тысячи предприятий! Почему ты выбрал именно его?!

— Я не искал их, они сами нашли меня. Может, они были информированы, может, кто-то знал и сказал им…

— Этот кто-то — я?! — Жади вскочила.

— Я этого не говорил, — так же испытующе глядя на нее, сказал муж.

— Ты приехал сюда, чтобы встретится с Лукасом, и меня заставил ехать! Зачем?! Почему ты так добивался этой встречи?!

— Ты боишься?

— Я боюсь тебя, Саид! — Жади ушла, и Саид остался один.

Но вечером, когда Кадижа уснула, он вновь начал разговор с женой.

— Я закажу еду в номер, — предложил он.

— Нет, я ничего не хочу, я ложусь спать.

За последние дни Жади действительно изменилась, темная одежда делала ее строже и холоднее.

— Ты не хочешь поговорить?

— Я хочу только спать.

— Жади, я влюбился в тебя с первого взгляда… — пробормотал Саид.

Она бессильно закрыла глаза.

— Это невыносимая боль — любить женщину и чувствовать, что она думает о другом мужчине, что в ее сердце живет другой… Иногда я не понимаю, что я делаю… Но я хочу знать, как ты посмотришь на него, что ты будешь чувствовать в его присутствии. И в то же время я не хочу этой встречи.

— Аллах… — в ужасе выдохнула Жади.

— Единственное, чего я хочу, — это осознать, что он не нужен тебе. Я бы стал самым счастливым человеком в мире, если бы увидел в твоих глазах равнодушие к нему, — он взял ее руку. — Я не хотел обидеть тебя, прости…

— Хорошо, — она смотрела на него все тем же взглядом, несчастным и непонимающим.

Саид поцеловал жену и ушел.

Леонидас пришел домой, не подозревая, кто ждет его в гостиной.

— Иветти… — нервно вздохнул он.

— Львеночек, — улыбнулась ему Иветти.

Феррас медленно попятился назад, хватая воздух частыми глотками, как выброшенная на берег рыба. Иветти побежала за ним во двор.

— Вернись, трус! — заорала она, когда он уже был в машине. — Я разлюбила тебя! Ты думаешь, я пришла к тебе?! Нет, я пришла к Лукасу! — тут на балконе весьма некстати появились Маиза и Мел. — Я пришла поговорить с твоим сыном, слышишь, львеночек?!

Машина Леонидаса уехала, но Иветти побежала следом за ней, будто надеялась догнать.

— Кто это, мама? — спросила недоумевающая Мел.

Маиза спустилась по лестнице вместе с дочерью, громко стуча каблуками.

— Прошу тебя, Лукас, когда ты заводишь любовниц, хотя бы не сообщай им, где ты живешь! Уважай меня и свою дочь!

— Ты с ума сошла! — резко бросил Лукас. На этот раз ему не в чем было себя упрекнуть.

— Надо же! Эта женщина теперь будет устраивать скандалы у дверей нашего дома! — продолжала возмущаться Маиза. — Ты циник!

Она ушла наверх, Мел осуждающе посмотрела на отца и отправилась вслед за матерью.

— Сегодня он зашел слишком далеко, — Маиза горестно уткнулась в колени дочери.

— Мама, у папы есть любовницы?

— Ты же видела, — Маиза села и посмотрела на Мел заплаканными глазами.

— Значит, ты знала, ты так разговаривала с ним, что я поняла… А кто она?

— Не знаю, одна из них… Их так много… Я на все закрывала глаза, но скандал в доме… Этого я не прощу! Унизить меня перед слугами, перед моей семьей!

— Как ты терпишь, зная, что у мужа есть другая? — наивно поинтересовалась Мел.

— Наш брак длится до сих пор только ради тебя.

— Ради меня?! — изумилась девочка.

— Я должна была развестись с твоим отцом еще до твоего рождения. Именно тогда я даже ушла из дома, но обнаружила, что беременна, и вернулась. Я решила, что надо попытаться сохранить семью ради будущего ребенка…

— Мама, я не хочу, чтобы кто-то жертвовал собой ради меня! Если хочешь развестись — разводись! — крикнула Мел.

Она нервничала, у нее начинала болеть голова.

Маиза снова заплакала.

— Лучшие годы моей жизни были потрачены на этот брак! А сейчас уже поздно разводиться!

Мел обняла мать и тотчас отправилась к отцу с требованием объяснить появление незнакомой женщины в их доме.

— Маиза не должна перекладывать наши проблемы на тебя, — пробурчал Лукас.

— Если вы все время ссоритесь, но не расходитесь ради меня, то это моя проблема! — заявила Мел. — Вы меня не спрашивали, оставаться ли вам вместе. Вам лучше развестись. Я никогда этого не говорила, думала, вы счастливы, а теперь знаю, что нет.

— Послушай, я ни одной женщине не давал своего адреса! — возмутился Лукас.

Все прояснил вернувшийся Леонидас. Он сказал внучке, что это была Иветти. Но Мел ему не поверила.

— В нашем доме все всегда врут! — крикнула она и убежала.

Она пришла на пляж. Сесеу с Телминьей играли в волейбол, а Мел печально сидела в стороне.

— Мои родители не находят общего языка, — грустно призналась она подруге, приставшей с вопросами.

— Ну и что? — пожала плечами легкомысленная Телминья. — Тебе-то что до них? У тебя свои дела, вот ими и занимайся!.

Но Мел думала иначе.

Глава 29

В клинике Албиери ждала сенсация. Судя по статье в утренней газете, был создан первый клон человека. Американская компания ACT заявила о его создании, но этот клон еще не родился. Вся клиника восторженно обсуждала это событие, только профессор ушел от общего веселья.

А что они сказали бы, если бы узнали, что, я был первым?.. — подумал Албиери разглядывая фото маленького Лео. — Они создали, они не испугались, что их назовут сумасшедшими, безнравственными… И весь мир теперь смотрит на них, а я остался в тени. Я мог бы продемонстрировать миру свою работу… Это лучше, чем все время бояться, что будет. Он родился безупречным. Но будет ли так всегда?.. Может, у него есть аномалии, мне неизвестные?.. Деуза утверждала, что Лео странный. Но усматривала причину в том, что она позволила ему воспитываться в моем доме…

А в Фесе пока все было спокойно. Беспокоился лишь дядюшка Али, он размышлял, как бы ему побыстрее избавиться от несносной Назиры. Прочитав статью о создании клона, он решил, что без его друга Албиери в этом деле не обошлось, и сказал Зорайде, что едет в Бразилию очередной раз подискутировать с профессором.

Леонидас пригласил к себе Албиери. Он хотел вкладывать больше денег в клонирование. Лукас улыбнулся.

— Клон… Я помню, как мы с Диогу когда-то мечтали, чтобы Аугусто создал наших клонов, и они бы сидели с отцом, а мы бы занимались своими делами.

— Знаешь, кого я встретил вчера в ресторане? — спросил профессор, едва явившись в офис Феррасов. — Племянницу Али, ту девушку, с которой была история в Марокко…

— Жади… — выдохнул Лукас после нескольких секунд молчания, словно вспоминал ее имя. — Жади в Рио?!

— Ну да! Она меня узнала, сказала, что у Али все хорошо, и в этом году он приедет в Бразилию. Правда, я повел себя бестактно, спросив ее, помнит ли она тебя, и все сразу напряглись. Муж наверняка ее ревнует.

— Трудные тогда были времена, — улыбнулся Леонидас, похлопав сына по плечу. — Он хотел сменить веру. Представляешь, Аугусто, наш Лукас — мусульманин, стелет коврик в кабинете и молится Аллаху?..

— Хорошая пора — юность, — Лукас сидел развалясь в кресле, пытаясь придать себе безразличный вид.

Албиери посмотрел на крестника — того мало сейчас занимало клонирование.

— Аугусто, меня интересует один вопрос, кому принадлежит клон? Клонируемый имеет на него такие же права, что и отец? — спросил Леонидас.

— Нет, клонируемый — не отец, он всего лишь матрица.

— Значит, у клона нет семьи. У него нет ни отца, ни матери, ни бабушки, ни дедушки ни брата, он одинок в этом мире, — сделал вывод старший Феррас.

Клон принадлежит тому, кто его создал, — подумал профессор и спросил:

— Ты о чем задумался, Лукас?

— Ты упомянул дядю Али, и я вспомнил Марокко, то время…

— Я тоже часто думаю о Марокко. Какая-то огромная, необъяснимая привязанность к Востоку… Может быть, потому, что противоположности притягиваются.

Жади поделилась с Латиффой, что боится Саида. Он ничего не забыл, он мстителен. Она вспомнила их первую ночь, когда муж поклялся убить Лукаса, если встретит его. Наблюдая за ней, он каждый раз словно видит рядом Лукаса. Жади была уверена, что ее муж затеял эту поездку для Того, чтобы встретиться с Лукасом и выполнить свою клятву.

— А ты счастлива с Саидом? — снова спросила сестра.

Жади замялась.

— Я мечтала совсем о другом: о счастье, которое есть в кино и романах. Мне кажется, что все, произошедшее со мной много лет назад, происходило не со мной. Я знаю, что есть любовь, которую нельзя пережить снова, ее можно только вспоминать, — Жади заплакала, Латиффа тоже, и они обнялись.

Али очень беспокоили отношения Жади и Саида.

— Слишком ревнивый мужчина может заронить в голову женщины мысли, которых у нее не было, — говорил он.

Саид, пусть даже безумно ревнивый, но вполне современный мусульманский муж, сидел с ноутбуком и время от времени критически посматривал на свою жену, в задумчивости лежавшую на диване.

Мне нужно поговорить с Лукасом до этой встречи… — подумала Жади, покосившись на мужа. — Чтобы он избегал Саида, мужа нельзя подпускать близко. Я должна предупредить Лукаса о возможной беде…

Леонидас внезапно объявил, что его внучке необходим телохранитель. Детям его партнеров уже угрожали, и он не хотел подвергать Мел опасности. Но сама Мел была отнюдь не в восторге от такой перспективы. За ней весь день будет ходить какой-то человек?! Какая глупость…

В качестве охранника Леонидасу предложили Шанди, довольно известного борца.

Мел была раздражена.

— Я скоро просто не смогу выходить на улицу! — пожаловалась она Далве. — А что ты думаешь об этом моем телохранителе? Ты ведь его знаешь?

— Шанди — хороший парень из Сан-Криштобана, он умеет драться, а значит, сможет защитить тебя! — заявила нянюшка.

— А папа любил когда-нибудь маму? — Мел резко сменила тему.

— Любил, но не так сильно, как одну иностранку, — вздохнула старая нянюшка. — Ох, как он любил ту… И как раз в это время познакомился с Маизой. Они несчастливы вместе, потому что не хотят быть счастливыми и постоянно выдумывают несуществующие проблемы.

— Они вместе только из-за меня! — печально сказала Мел.

— Да выкинь ты чужие проблемы из головы и занимайся своими! — искренне посоветовала Далва, совсем как Телминья, и радостно бросилась навстречу старшему Феррасу.

Мел удивилась. Почему это от дедушки так пахнет духами, а рубашка испачкана помадой?..

Девочка была расстроена многим и, прежде всего, своим охранником Шанди, который заявил, что готов охранять ее двадцать четыре часа в сутки и засыпать тогда, когда будет спать она. Он следовал за ней тенью. Какой зануда, — думала Мел. Какое занудство, быть тенью этой кривляки, — думал Шанди.

Сесеу и Нанду начали снова смеяться над Мел, увидев, что за ней теперь неотступно следует охранник. Она терялась и расстраивалась еще больше, но поделиться с родными не могла. Ее никто бы не стал слушать, да и все в доме были заняты исключительно своими проблемами.

— Маиза, я хотел с тобой поговорить об этом инциденте, об Иветти… — сказал старший Феррас невестке, когда та спустилась в гостиную.

— Мел мне уже все рассказала.

— Это было недоразумение, я хочу извиниться.

— В нашем доме все — большое недоразумение, например, мой брак с вашим сыном, — безапелляционно сказала Маиза и вышла.

Леонидас остался один. Он сидел неподвижно и мрачно размышлял о прошедшем и будущем.

Деуза радостно читала письмо от матери. Донна Мосинья собиралась приехать в Рио, чтобы вместе с дочерью быстрее разыскать Лео. Деуза размечталась: настанет время, когда Лео найдет работу, и они смогут купить большой красивый дом… А пока она занималась маникюром в надежде на лучшее завтра. Деуза по-прежнему хотела выйти замуж за Эдвалду. Хотя она больше его не любила, да и вряд ли вообще когда-то любила: их сблизили только танцы.

Вечером в танцзале все было, как обычно. Деуза танцевала с Катильей. Эдвалду обсыпал женщин стандартными комплиментами, а затем пригласил на танец Лауринду. Они танцевали, а Деуза приглядывала за ними, и вдруг… Лауринда и Эдвалду поцеловались… Деуза сразу же накинулась на свою подругу с кулаками. Продолжился скандал дома у Иветти.

— Лауринда — это шлюха, это змея! — не успокаивалась Деуза. — И сколько времени притворялась моей лучшей подругой!

Лауринда рыдала, оправдываясь тем, что на нее повлияла музыка и танец, да и потом Деуза сама сказала, что не любит Эдвалду. Сколько Иветти ни призывала подруг к разумной оценке ситуации — нельзя рвать многолетнюю дружбу из-за какого-то мужчины — но ей пришлось признаться, что если бы ее подруга поцеловала «львеночка», то она тоже начла бы рвать и метать.

В итоге Деуза решила уйти от Иветти. Лауринда не переставала плакать.

— Это моя единственная ошибка за много лет нашей дружбы! — твердила она.

Но Деуза не слушала ее. Она вышла на улицу и хотела позвонить Албиери, но потом передумала и твердо решила, что больше не будет просить у него поддержки. Она сама купит маленький дом, и мать приедет к ней жить. Донна Мосинья соглашалась с дочерью, что именно профессор виноват в исчезновении Лео. И обещала Деузе, что сама попробует разместить фотографию Лео в газетах.

Саид сказал Жади, что он отвезет Кадижу к Латиффе, а потом они пойдут обедать в ресторан. Жади проводила мужа и дочь. Оставшись одна, она достала из бюстгальтера записку с номером телефона. Но Лукас, узнав, что звонит женщина и не хочет представиться, попросил секретаршу сказать, что он на совещании. Не надо соединять его с анонимами. Но лицо его стало серьезным…

— Скажите, а когда закончится это совещание? — Жади наивно продолжала диалог с секретаршей.

— Понятия не имею, оно только началось. Вы не хотите назвать себя? — спросила Кларисси…

— Нет, я перезвоню попозже, спасибо, — Жади положила трубку и тяжело вздохнула.

Она стала бродить по гостиничному номеру, описывая круги рядом с телефоном.

Лукас был в коридоре своей компании и взял трубку, когда вновь зазвонил телефон.

— Алло, алло, алло, — трижды повторил Лукас, но Жади узнала его голос и потеряла дар речи.

Вдруг вошел Саид, она испуганно положила трубку и смахнула слезу со щеки. Муж сразу заподозрил что-то неладное.

— Кому ты звонила?

— Латиффе, но не дозвонилась, — соврала Жади.

Когда она вышла взять платок, Саид нажал кнопку повтора на телефоне. Жена звонила на предприятие Феррасов…

Саид мрачно посмотрел на вернувшуюся обманщицу и не спускал с нее испытывающего взгляда на улице. Жади поняла, что муж догадался…

— Возьмем такси, — непринужденно сказала она, но Саид ответил лишь суровым кивком.

Иветти и Лауринда явились на открытие музыкального салона. Леонидас и Синира уже сидели за столиком. Иветти незаметно встала за спинкой стула Леонидаса и стала сжимать его руку. Синира изо всех сил хвалила вино, по виду напоминающее розовую шипучку. Старший Феррас чувствовал себя неудобно и одновременно блаженствовал, так как к нему прикасалась Иветти.

Невеста сказала Леонидасу, что она много о нем знает и понимает, почему он решил жениться на ней. Они очень похожи, им обоим надоела вульгарность. «Львеночек» согласился. Иветти посмеивалась за его спиной. Когда Синира ушла, чтобы попудрить носик, Иветти подсела к Леонидасу и поцеловала его.

— Эта дура ничего о тебе не знает! — ласково проворковала Иветти. — Львеночек, для чего тебе такая жена?!

Синира вернулась из туалета…

— Ты мужчина или бык, который кидается при виде красной тряпки?! — выкрикнула она. — Мне все ясно!

И взбешенная невеста уехала.

— Жить с ней было бы скучно, — вздохнул Леонидас и весь вечер протанцевал с Иветти, не замечая назойливых вспышек фотокамер.

У себя дома Иветти угостила «львеночка» рождественским кексом. Другое слово в рифму тоже входило в план…

Утром за завтраком Лукас увидел газету с фотографией отца рядом с Иветти и дал посмотреть Мел.

— Хоть кто-то в этом доме делает то, что хочет, — улыбнулась Маиза.

— Ты можешь помолчать? — буркнул Лукас, будто его раздражало каждое сказанное женой слово.

— Папа действительно ни в чем не виноват! — сказала Мел.

Маиза ухмыльнулась.

— Это наказание за то, что ты не хотела брака хозяина с Синирой! — заявила Далва.

Один лишь Леонидас оставил все без комментариев, он надеялся наладить отношения с невестой.

Иветти не понимала, почему Леонидас снова не дает о себе знать. Последний раз ей казалось, что он от нее без ума, и они до утра разговаривали по телефону. Она решила посоветоваться с Лукасом, позвонила ему в офис, и они назначили встречу в ресторане.

Когда явилась Иветти, Лукас, сидевший за столиком, ресторана, потерял на время дар речи. На шее Иветти висел кулон Жади. Лукас уставился на нефрит.

— Этот кулон… — наконец, с трудом начал он. Его руки сами потянулись к украшению. Лукас не отрывал глаз от камня.

— Тебе нравится? Правда, красивый? — . Иветти прикоснулась к кулону пальцами с зелеными ногтями.

— Где ты его взяла?

— Его сдали в мой магазин. А почему ты так разволновался? — ничего не понимала Иветти.

— Продай мне его! Я заплачу, сколько хочешь, только продай! — взмолился Лукас. — Продашь?!

— Я тебе его и так отдам…

— Не надо, я хочу купить!

— Для меня он не имеет никакого значения! Держи, он твой! — она сняла кулон и положила его на ладонь Лукаса.

— Ты знаешь, кому принадлежал этот кулон? — Лукас увидел в глубине зеленого камня образ Жади.

— Кому? — заинтересовалась Иветти.

— Жади… — Лукас перевел дыхание.

Иветти изумленно отпрянула.

— В то время я хотел стать музыкантом, был готов на все ради любви… — Лукас сжал в руке кулон. — Мальчишеские выходки…

— Значит, я умру девчонкой, потому что до сих пор готова на все, — засмеялась Иветти. — Ты очень хорошо играл на гитаре.

— Я был очень застенчивым, очень слабым, весь нараспашку… Все меня трогало, все ранило…

— Ты был таким мягким?..

— Да… Мне было трудно пережить смерть Диогу, мне пришлось родиться заново. И теперь я знаю, что в какой-то степени я воскресил в себе Диогу, и чувствую себя цельным… Мы очень любили друг друга, мы были одним целым, но разделенным на два тела. Думаю, у меня ничего не вышло с Жади, потому что это происходило только с Лукасом…

— Но то, что ты забрал кулон, разве это ничего не значит?

— Раньше это многое значило, теперь это просто предмет… Жади, любовь — это все так далеко, что кажется, будто все происходило не со мной, а с кем-то другим. А кулон… Кулон напоминает, что это все-таки случилось, что это не моя фантазия…

— А я помню, как ты лежал на диване и страдал из-за нее. Мне кажется, это прекрасно, когда мужчина страдает из-за любви, — мечтательно сказала Иветти. — Неужели за это время ты так сильно изменился?

— Я растерял все свои романтические представления…

— Как жаль…

— Ладно, так о чем ты хотела со мной поговорить? — Лукас сменил тему разговора.

— Поговорим о твоем отце…

Лукас рассмеялся…

Саид сказал Жади, что завтра собирается пойти на предприятие предпринимателей, которые наладили с ним контакты. Потом владельцы наверняка пригласят их на ужин.

— Будь наготове! Если тебе нужна новая одежда и украшения, ты еще можешь купить, — невозмутимо сказал Саид, прекрасно понимая, на какой прием он поведет жену, и с кем она там встретится.

— Нет, мне ничего не нужно, — словно оправдываясь, ответила Жади.

Она сидела у зеркала со страдальческим выражением лица, когда пришла Латиффа.

— Ты идешь? Все уже собрались, — с улыбкой сказала она. — Приехал дядя Али и очень хочет тебя видеть. Он соскучился.

— Я сейчас, — грустно выдохнула Жади.

— Да что с тобой? — Латиффа села на кровать рядом с сестрой.

— Мне очень плохо… Завтра состоится встреча Саида и Лукаса… Как это произойдет? Каким я найду Лукаса спустя столько лет? — у обеих женщин в глазах застыл страх. — Я боюсь, по-моему, мне будет очень больно… И знаю, что все будет именно так…

Латиффа тяжело вздохнула.

— Но ты же сказала, что больше ничего не чувствуешь к Лукасу! Может, вы просто посмеетесь над тем, что было, — она попыталась улыбнуться, но лицо сестры не меняло своего страдальческого выражения. — Когда я вспоминаю, как я была просватана за Саида, мне становится смешно! Я плакала из-за него! Из-за того, что наша свадьба расстроилась!

— Это потому, что ты ничего не пережила с Саидом!

— Ты боишься, что к тебе вернется твое чувство к Лукасу?

— Я боюсь снова встретиться сама с собой, — после секундного молчания ответила Жади, и на ее ресницах заблестели слезы. — Как только я увижу Лукаса, я снова почувствую себя молодой… Он — словно мое зеркало, понимаешь? Все, о чем я мечтала, во что верила, все, что я представляла самым лучшим в жизни, снова окажется передо мной… Те, забытые мною мечты станут реальностью! Мне страшно… — она вытерла слезу. — Я боюсь столкнуться лицом к лицу с девочкой, которой я была… Боюсь себе признаться, что моя жизнь была не такой, какой я себе ее воображала…

Латиффа обняла вконец расплакавшуюся сестру.

— Я очень устала бороться с судьбой… Пусть все будет в руках Аллаха, — прошептала Жади.

На ее щеках все еще блестели слезы. Она вышла к гостям: все танцевали и веселились. Али обнял племянницу…

Албиери и Эдна тоже пришли повидать Али. Когда профессор поздоровался с Жади, Саид вновь внимательно наблюдал за ее реакцией. Жади чувствована себя очень неловко.

Аугусто и Али тотчас вновь заспорили о клонировании. Али уверял, что одна погубленная клетка, — это погубленная жизнь, но друг убеждал его в том, что жизнь появляется, когда формируется зародыш. Албиери по-прежнему размышлял, как человеческий клон мог бы быть воспринят обществом. Многие его коллеги были уверены, что миссия генетиков — исключительно создание клон, а все остальные проблемы нужно оставить психологам и социологам.

— У тебя чудесная семья! — сказал Саид брату. — Тебе очень повезло с женой.

Мохаммед просиял.

— Да, но и у тебя тоже хорошая семья! Саид искоса взглянул на Жади. По его взгляду было ясно, что он не разделял мнение брата.

Глава 30

Саид явился в офис Феррасов без приглашения, и Тавиньу стал показывать гостю помещение и рассказывать о компании.

Леонидас, узнав о неурочном визите, предложил принять арабского гостя, но Лукас стал спешно собираться, объявив, что у него назначена встреча с президентом банка «Универсал». Но Тавиньу уже открыл дверь и пригласил Саида войти. Лукас сразу отвернулся к окну. Тавиньу представил Саиду всех присутствующих, и когда очередь дошла до Лукаса, ему пришлось обернуться. И теперь мужчины, как и в первый раз, встретились соперниками, ко пожали друг другу руки. Саид даже изобразил на лице подобие улыбки, больше похожую на злобную ухмылку…

Леонидас стал рассказывать Саиду, что он и Лукас бывали в Марокко. Лукас прятал глаза от пристального, испытывающего взгляда Саида. Арабский гость снова улыбался, но опять не слишком дружелюбно. Лукас спрашивал себя, узнал ли его муж Жади или нет, но так и не определился с ответом. Иногда ему казалось, что узнал, иногда, что нет. Сотовый Саида зазвонил. Это она, он говорит с ней, — подумал Лукас. Но Саиду звонила Кадижа.

Она успокаивала мать, которой явно было не по себе. Саид сказал жене, что идет на деловую встречу, но не сказал, на какую. Интуиция не обманывала Жади, ее муж встретился с Лукасом. Кадижа предложила позвонить отцу, чтобы узнать, где он находится.

— Хорошо, позвони ему, но не говори, что я волнуюсь, — согласилась мать.

Но звонок девочки не развеял беспокойство Жади. Саид так и не сказал дочке, с кем он встречается.

В заключение встречи старший Феррас пригласил Саида с семьей на ужин. Араб учтиво согласился и вновь окатил Лукаса ледяной улыбкой.

Жади не находила себе места, бродя по гостиничному номеру. Наконец, вернулся Саид. Он выглядел очень непринужденно и, как ни в чем не бывало, поцеловал дочь.

— Где ты был? — Жади трясло от напряжения.

— На деловой встрече, — бесстрастно ответил Саид.

— Я думала, мы пойдем к Мохаммеду, — Жади была растеряна спокойствием мужа.

— Завтра мы ужинаем у Феррасов, — без лишних объяснений и с улыбкой на лице сказал он. — А к брату мы сейчас пойдем… Еще успеем.

Там Саид пригласил Мохаммеда и Али на вечер в доме Феррасов. Дядюшка, осуждающе глядя на Саида, попробовал вразумить его, но все было бесполезно.

— Завтра, Латиффа, — вздохнула Жади. Сестры стояли на балконе.

— Что ты будешь делать?

— Не представляю…

— Лукас знает, что ты придешь?

— Я даже не в курсе, видел Саид Лукаса или нет. Он ничего не говорит, а я боюсь спрашивать.

— Да поможет тебе Аллах! — Латиффа погладила сестру по щеке.

Иветти явилась на суд. Арманду утверждал, что он влюбился в нее, они поженились в Аргентине, и она разорила его полностью своими непомерными тратами. После того, как Иветти якобы бросила его, у него случился психосоматический паралич.

У Иветти не хватало терпения выслушивать трогательный мелодраматический рассказ Арманду. Она то и дело вскакивала и дико орала, что явно оказывалось не в ее пользу.

Иветти считала, что вела себя на суде правильно. Она была искренна. Странно, но ей повезло.

Адвокат Арманду не представил судье тех доказательств, которые у него были, и Иветти выиграла процесс. Она ходила с адвокатом не только… в ресторан, но и на дискотеку, где подробно рас сказала о всех подлостях Арманду, и сумела убедить адвоката в своей правоте. Правда, попутно она его мимоходом очаровала, но не это главное. Иветти простодушно считала, что из нее самой вышел бы неплохой адвокат.

После суда Лауринда, воспользовавшись случаем, уговорила счастливую подругу дать ей адрес Деузы.

— Два мужчины и одна женщина всегда найдут общий язык, а две женщины и один мужчина — нет, — поприветствовала донна Мосинья Лауринду.

Пришла Деуза. Сначала она не хотела впускать бывшую подругу на порог, но Лауринда напомнила ей, что она когда-то тоже целовалась с парнем, который ей очень нравился. В конце концов, у Лауринды на нервной почве разболелся зуб, и Деуза пожалела ее и впустила, чтобы дать обезболивающее. Лауринда протянула Деузе руки, и подруги обнялись.

Донна Мосинья смотрела на них и радовалась. Теперь должен вернуться Лео, — почему-то подумала она.

Мел пришла домой одна. Далва спросила, где Шанди, но девочка сказала, что не знает. Она приехала вместе с Сесеу. Служанка позвонила Шанди и попросила его приехать, обещая все скрыть от сеньора Леонидаса.

Мел была уверена, что охранник больше у них не появится, и благодарила Сесеу. Ее бегство от телохранителя, конечно, было хитро подстроено и ловко проведено.

Лукас сидел в задумчивости в спальне. Маиза готовилась к приему гостей, планируя устроить в доме «арабскую ночь».

— Ты расстроен тем, что у тебя сорвалось очередное свидание, или тебя угнетает арабская атмосфера вечера? — жена душилась духами из огромного флакона.

— У меня есть более серьезные проблемы. Если ты готовишь вечер специально, то напрасно, меня не волнуют твои приготовления.

— Что-то непохоже дорогой, — Маиза с издевкой погладила мужа по щеке.

Лукас передернулся и вышел. Он уселся в гостиной на диване и погрузился в свои мысли. Но примчалась возбужденная Далва и сообщила, что арабские гости прибыли. Пришлось выйти.

По саду Феррасов порхало множество девушек в восточных танцевальных нарядах, яркое действо происходило под музыку. Огромные платки развевались в воздухе.

Лукас сразу заметил Жади, которая в одиночестве стояла неподалеку от него. Ока тоже заметила его. Прежняя любовь… Разве она прошла?.. Нет, конечно, они еще не перестали мечтать и надеяться, хотя пробежало много лет, целая жизнь. Вместе с надеждой на любовь в глазах обоих читались следы обиды и тоски, страх перед неизвестностью… Лукас опустил взгляд…

Саид представил Леонидасу свою семью. Кадижа сразу оттащила мать в сторону. Далва и Мел восхищались красотой восточных нарядов, Маиза искала мужа, Шанди боялся, что о его проступке — он потерял из виду свою подопечную! — узнает сеньор Леонидас… Вечер шел своим чередом.

Велись бессмысленные разговоры, каждого волновали личные проблемы…

Али радостно расцеловал Лукаса.

— Видишь, время все расставило по своим местам, — Али улыбнулся, со значением понизил тон и хитро прищурился.

— Даже не знаю, какая из них красивее. Мне нравится их загадочность, поневоле думаешь, какие они… Они не выставляют себя напоказ, — Сесеу откровенно рассматривал танцовщиц, а Мел скромно улыбалась ему.

Ей так хочется внимания, — догадался Шанди, внимательно глядя на Мел. Она, очень недовольная, подошла к своему охраннику, заметив его.

— Ты не оставляешь меня даже на празднике… — пробурчала Мел.

— Это моя работа, — бесстрастно ответил Шанди.

Ему все больше и больше нравилась эта неприкаянная и неприспособленная к жизни девочка.

Но Мел помчалась к деду и пожаловалась, что Шанди ходит за ней по пятам даже дома. Леонидас отпустил охранника.

Жади стояла в стороне от сцены, обнимая дочь. Она поцеловала ее и отпустила от себя. Подошел дядюшка Али и с привычной радостной, даже дурацкой в таком положении улыбочкой обратился к племяннице.

— Держись поближе к нам, эта ночь полна опасностей, Жади, — дядюшка снова перешел на пугающий шепот.

Али ушел с Леонидасом, а к Жади подошла Латиффа и начала говорить что-то о Маизе, но в другом конце сада Жади увидела Лукаса, который пристально смотрел на нее. Зато с другой стороны от Жади стоял Саид… Вот у кого действительно был взгляд холодного, расчетливого охотника. Потом Лукас исчез, а Жади снова подошла к дочери и обняла ее.

— Я хочу посмотреть дом! — заныла Кадижа. И оказавшаяся неподалеку Далва охотно стала показывать девочке апартаменты Феррасов. А Кадижа, в свою очередь, рассказывала служанке, что мужчины не могут находиться рядом с чужими женами — это харам.

— Я бы не смогла быть мусульманкой… Чтобы у мужчины было четыре жены?! Стоит моему мужу только взглянуть на другую женщину, как мне уже плохо, — Лидиани затеяла откровенный разговор с Латиффой.

— Но и я не хочу, чтобы мой Мохаммед смотрел на кого-нибудь! Если муж доволен, он не будет искать другую жену. Я знаю много хитростей и могу доставить удовольствие Мохаммеду! — объявила Латиффа.

И женщины стали обмениваться многолетним опытом счастливого замужества.

— Ты еще не познакомилась с хозяйкой дома, — сказал Саид и потащил жену за собой.

— Видела бы ты мое последнее приобретение… — Маиза хвасталась украшениями перед гостьей Карол, но вдруг увидела Жади, идущую по направлению к ней.

Саид представил жену Маизе. Жади широко улыбнулась.

— Я вас не видела раньше? Вы уже знакомы с моим мужем? — спросила Маиза.

— Нет… То есть, я не знаю, мне много кого представляли… — слегка смутилась Жади.

— Я познакомлю вас, — с ухмылкой сказала Маиза.

Маиза позвала замечтавшуюся гостью наверх. Она хищно посмотрела на Жади, когда та вошла в супружескую спальню.

— Садитесь, — хозяйка усадила гостью на кровать. Жади провела рукой по простыне: «Лукаса, которого знаешь ты, не узнает ни одна женщина», — услышала Жади слова Лукаса.

Маиза старалась уколоть свою соперницу побольнее:

— У меня чудесный муж, — говорила она, в упор глядя на Жади.

— Ведь вы любили друг друга еще в юности? — спросила Карол, разглядывая очередное ожерелье Маизы.

— Да, это любовь с первого взгляда. Когда мы познакомились, у него была возлюбленная в Марокко, у вас на родине, Жади.

— Да?.. — пролепетала гостья едва слышно.

— Обычное приключение, ошибка молодости… Он со смеху умирает, вспоминая об этом! До чего смешны эти женские романы! В юности мы все драматизируем, думаем, что больше никогда не полюбим и готовы умереть за любимого. Лукас рассказывал, что он наговорил таких глупостей этой марокканке, о которых и вспоминать стыдно! Его мучают угрызения совести, что она поверила во все это, — Карол и Маиза дружно рассмеялись. — Но у вас на родине женщины не так глупы, верно? Так что я всегда говорила ему: «Не волнуйся, ты никому не причинил зла».

Спускаясь по лестнице, Жади внезапно столкнулась с Лукасом. Она плакала…

Лукас застыл перед ней, не зная, что сказать. Им помогла вездесущая Далва, пробежавшая мимо, и Жади сразу ушла. По лицу Лукаса служанка поняла, что это та самая девушка… «Этта», как говорила она с презрением. И теперь «эта» в доме Феррасов… Что-то будет?.

Жади и Лукас вновь видели друг друга, стоя рядом с законными супругами. Она изменилась, и в то же время нет… — думал Лукас. Он остался прежним, и в то же время нет… — отвечала на его мысли Жади.

Леонидас радостно провозгласил, что будет рад сотрудничать с марокканцами. А поскольку Лукас близок к марокканской семье, он хочет сделать его ключевой фигурой, в налаживании отношений с новыми партнерами.

Лукас качнулся и еле устоял на ногах…

Утром Маиза затеяла очередную ссору с мужем. Она обвинила Лукаса в том, что он заставил ее устроить роскошный праздник для его любовницы, чтобы та посмеялась над ней. Маиза кричала, что Лукас никогда не хотел создать с ней счастливый брак, он женился лишь из трусости, потому что хотел поставить препятствие между собой и Жади.

— Я не виновата, что ты оказался слабаком! Что у тебя на хватило смелости для того, чтобы жить в соответствии со своими желаниями! — кричала Маиза. — Даже если бы я не появилась, вы бы не были вместе, потому что этого не хотел твой отец! Так почему ты не относишься к нему так же, как ко мне?!

— Ты тоже ничего не делала для нашего брака, а только думала, что если я забуду Жади, то сразу полюблю тебя! — резко сказал Лукас.

Как ни странно, оба супруга были правы, но ни один не признавал правоты другого. В конце концов, в спальню родителей вошла Мел.

— Из-за чего это вы ссоритесь? — встревоженно спросила девочка.

— Мы просто разговариваем, — объяснил Лукас, понизив тон.

— Но вы кричите!..

Маиза ушла, бросив Далве, что Лукас объявил ей войну, и она ответит на его вызов.

— Папа, ты любишь маму? — спросила Мел у отца, но он ушел от ответа.

Вот странно, она вернулась, когда появился кулон… — подумал Лукас.

Он попросил Лобату дать ему адрес отеля, где живут Рашиды, чтобы отдать Жади ее кулон. Лукас убеждал сам себя, что ничего не чувствует к Жади и просто хочет вернуть украшение. Но в глубине души понимал, что лишь ищет встречи с ней наедине…

Маиза позвонила в отель, где жил Саид. Она узнала, что Саида нет, и спросила, когда он вернется. Положив трубку, Маиза отметила, что так даже лучше…

Жади рассказала Зорайде по телефону, что встреча с Лукасом произошла так же, как служанка предсказывала: прошлое пересеклось с настоящим:

— Он так изменился, но все-таки это прежний Лукас, — Жади мечтательно улыбнулась, но тут вошел Саид.

— Что ты почувствовала, когда увидела его? — с живым интересом спросил он.

— Ничего! — с вызовом ответила Жади. — Не может быть! — усмехнулся он.

— Я почувствовала, что ты думаешь о нем больше, чем я! Для меня это уже в прошлом, а для тебя нет. Не старайся вернуть все назад, все миновало!

Жади ушла в спальню и заплакала.

Она потеряла из-за Лукаса столько лет жизни… Сколько она лгала, обманывала, пренебрегала Саидом ради него, а для бразильца это была лишь шутка, как говорит он сам… Жади поверила словам Маизы.

Когда Деуза вернулась домой, ее ждала радостная новость: Лео вернулся. Он пришел в дом, где они жили раньше, и узнал их новый адрес. Но когда он появится у матери и бабушки, никто не знал.

Через несколько дней пришла телеграмма от Лео: «Мама, я скоро вернусь. Вышли денег».

Вне себя от счастья, Деуза решила сама поехать за сыном. На Рождество, как она надеялась, он не приехал.

Но Деуза вернулась домой одна, и донна Мосинья очень расстроилась. Дочь рассказала ей, что Лео, как обычно, настоял на своем и обещал вернуться только после Нового года. Мосинья не понимала, почему у Лео такой странный характер.

Юноша вырос твердым, со стальным блеском в глазах, хотя порой вдруг напоминал бабушке ангела, ласкового и доброго. Донна Мосинья была вновь озабочена вопросом, кто настоящий отец Лео, и умоляла дочь признаться. Старая женщина думала, что искусственное оплодотворение — обман.

Деуза снова объяснила матери процесс искусственного оплодотворения. Но донна Мосинья окончательно перепугалась. Ее ужасала одна мысль о том, что ее внук появился на свет не так, как все люди.

Леонидас велел сыну сблизиться с семьей Саида. Лукас улыбнулся — Жади, жена Саида, его старая любовь… И отказался общаться с Саидом, это неудобно. Однако старший Феррас настаивал и требовал, чтобы сын перестал ребячиться и начал работать. Иначе они и вовсе потеряют рынок на Востоке.

— Я лучше вообще уйду из компании, чем сотрудничать с ними! — . заявил Лукас отцу.

Она уже не та юная девушка, теперь она взрослая женщина… Раньше я знал о ней все, а теперь не знаю ничего. Что она чувствует?.. О чем думает?.. Я вижу в ней черты, которых раньше не замечал… — размышлял Лукас.

Он не признался даже самому себе, что был взволнован встречей.

Жади, в свою очередь, объявила, Латиффе, что не пойдет на прием, где будет Лукас, притворившись больной.

— Ты знаешь, что значит идеализировать мужчину, а потом видеть, как идеал рассыпается у тебя на глазах? Я полжизни страдала из-за любви, которая существовала лишь в моем воображении… — поделилась она своей болью с сестрой.

Саид сказал жене, что он должен уехать в Сан-Пауло по делам, но ужин с Феррасами все-таки состоится. Жади посмотрела на мужа умоляющим взглядом.

— Разреши мне остаться дома…

Но Саид был непреклонен, он обещал вернуться к началу приема.

— Этот бразилец и так слишком много отнял у меня, я не хочу лишиться из-за него еще и общества жены.

Саид ушел, а Жади осталась наедине со своими тяжелыми мыслями.

Аллах, за что ты Посылаешь мне еще одно испытание? — вздохнула Жади, запершись в спальне.

Мел собралась на пляж. Но ее спокойные сборы нарушила Телминья. Она буквально ворвалась в дом и рассказала подруге, что Сесеу возвратился после вечера в доме Феррасов подозрительно взволнованным.

— Это из-за тебя! — заявила Телминья. — Сесеу собирается с друзьями на дискотеку. И мы с тобой должны туда пойти!

— Но он решит, что я бегаю за ним! — робко сказала Мел.

Телминья махнула рукой.

— Делай, что я говорю! Брат в тебя влюбился! И Мел сдалась.

На пляж она приехала вместе с Шанди и попросила его подождать ее у машины, но он пошел за ней по пляжу. Навстречу попалась Карла, с которой Шанди связывали близкие отношения.

— Он следит за мной везде, даже на пляже! — с гордостью заявила Карла подружке.

Шанди фыркнул. Его интересовала только Мел…

Ее тем временем убеждала Телминья, что Сесеу говорил, будто этот день станет для него особенным, и он ждет Мел. Но девочка очень сомневалась… Однако подружка все-таки уговорила ее подкраситься, собраться с духом — и вперед…

Мел и Телминья отправились на дискотеку. Шанди согласился не заходить с Мел в здание.

— Мне нужно забежать в аптеку! — вдруг вспомнила Телминья. — Ты иди одна, я скоро вернусь!

Мел несмело вошла в зал. Сесеу в этот момент приглашал на свидание танцовщицу восточных танцев Аишу, и Мел сразу увидела его в обнимку с красоткой… Девочка вылетела на улицу, села в машину и попросила Шанди ехать.

— Домой? — спросил охранник.

— Куда угодно, только не домой, — Мел была вся в слезах.

— Тебе ничего не нужно? Может, остановимся где-нибудь, выпьешь воды? — Шанди видел заплаканное отражение своей подопечной в зеркале.

— Я хочу провалиться сквозь землю…

— Послушай, в жизни бывают минуты, когда почва уходит из-под ног, и голова идет кругом, — Шанди улыбнулся. — Но все это проходит, поверь мне… Ты не хочешь есть?

Мел кивнула.

— Я знаю одно неплохое место, где продают гамбургеры.

Девочка снова кивнула. Доехали они быстро.

— Здесь, — Шанди указал Мел на гриль, где обжаривались сосиски. — Проходи и садись, я заплачу. Ведь я тебя пригласил…

Мел вытерла слезы, взглянула на него и пожалела, что была так груба со своим телохранителем.

Шанди быстро догадался, что причина расстройства девушки — дела сердечные. Он рассказал Мел, что его бросила девушка, в которую он был влюблен с детства. Мел слушала его очень внимательно…

Когда Шанди доставил ее домой и ушел, Мел взяла свой дневник, достала оттуда фотографию Сесеу и порвала его.

Правда, она скоро пожалела о своем поступке. Когда вошла Далва, Мел складывала кусочки порванной фотографии Сесеу.

— Такие, как я, не нравятся парням! — грустно сказала Мел нянюшке. — Мне нужно смириться с невезением в любви.

— Опять ты за свое?! — гневно закричала Далва. — Да ты красивей этого Сесеу в тысячу раз! Что он такое против тебя?!

Мел печально улыбнулась. Чтобы развеять настроение дочери, Маиза, которая все узнала от верной няни, пригласила Мел проехаться по магазинам, но девочка наотрез отказалась.

— Мать хочет сблизиться с тобой! — укорила ее Далва.

— Сблизиться со мной, разговаривая о тряпках? — вздохнула Мел.

А Телминья в это время пытала брата, что произошло на дискотеке.

— Слушай, твоя Мел мне нравится, но не больше! — ответил Сесеу. — И ты больше не навязывай мне свою подругу!

Телминья ужаснулась: как она теперь посмотрит в глаза Мел?!

Жизнь была вовсе не такой простой, как о ней думали многие.

— Маиза, мы приглашены на ужин, — обратился Леонидас к невестке.

— Отец… — смущенно оборвал его Лукас.

— Лукас не хочет говорить, но я все-таки скажу тебе, что мечтаю, чтобы ты пошла со мной на прием к этим арабам.

Маиза хитро посмотрела на сидящего рядом мужа.

— Почему бы и нет, конечно, я пойду, — с широкой улыбкой ответила она тестю.

Леонидас остался доволен решением невестки, так как смотрел на все происходящее поверхностно. Лукас же воспринял новость мрачно.

— Это ребячество! — с простодушной ухмылкой сказал ему отец.

Маиза ловко подыгрывала тестю, только делала это вовсе не столь бесхитростно. И когда Лукас ушел наверх, она пообещала тестю уговорить мужа пойти на ужин.

— Как ты думаешь, Далва, мне стоит идти на этот ужин? — спросил Лукас нянюшку.

— Если этта твоя Жади смогла прийти в наш дом, то и тебе ничего не мешает пойти туда! — заявила экономка.

Но все было не так просто… Свидание с очередной женщиной, которая ему позвонила, было отменено. На горизонте появилась любовь, пока еще неуловимая, но кто знает…

Лукас теребил в руках нефритовый кулон. Зачем я храню его? — думал он. — Попрошу, чтобы ей передали его в гостинице…

Леонидас узнал, что дело Иветти удачно завершено. Лобату стал пересказывать подробности того, каким образом она выиграла процесс.

— Иветти меня совершенно не интересует! — внезапно вспылил старший Феррас. — И я не просил никого докладывать о ней!

Иветти торжественно рассказывала подругам о своей победе. Она сообщила, что Арманду извинился перед ней, и она решила встретиться с ним, потому что вовсе не держит на него зла.

Все-таки Иветти была очень необычная и жизнестойкая женщина.

Глава 31

Маиза сидела в машине возле отеля, где жили Жади и Саид, и внимательно смотрела сквозь черные очки. А вот и тот, кого она ждала… Саид Рашид вышел из такси. Маиза поняла, что пришло время действовать. Она вышла из автомобиля, подошла к Саиду и ловко незаметно выбросила все содержимое своей сумочки на землю. Наивный Саид, который расплачивался с таксистом, подумал, что это он толкнул женщину. Он стал виновато подбирать ее вещи.

— Извините, я торопился… А как говорят у меня на родине, спешка никому не поможет прийти первым, — сказал Саид.

— Это верно, но она иногда приводит к неожиданным последствиям, если вообще верить в неожиданности. По-моему, ничто не происходит случайно, как вы думаете? — Маиза напустила на себя загадочный вид и сразу высказала близкие многим марокканцам мысли по поводу судьбы.

Саиду незнакомка в черных очках понравилась. Он даже попытался пригласить таинственную особу к себе на чай, но та отказалась, так и не дав ему узнать себя. И ушла, сказав, что, возможно, они еще встретятся. Некоторое время Саид стоял неподвижно. Где же я видел эту женщину? — думал он. Маиза направилась к своей машине. Отлично получилось! Рыбка сразу клюнула! — ликовала она.

— Ты вернулся?! — Жади взволнованно выбежала навстречу мужу.

Знала бы она, о чем он мечтал, пять минут назад!..

— Я же сказал, что вернусь. Ты еще не готова? — спокойно спросил Саид.

— Сейчас переоденусь. Саид протянул жене руку и усадил ее на диван рядом с собой.

— Ты чувствуешь себя неловко в обществе Лукаса? — снова затеял он старый разговор.

— Мне неприятно, что ты давишь на меня.

— Я просто хочу, чтобы ты поняла, — тихо сказал он.

— Что поняла? — Жади опять заговорила нервно.

— Ты не сможешь любить меня до тех пор, пока не посмотришь правде в глаза, — поучительно начал наставлять жену Саид.

— О какой правде ты говоришь?

— Погляди на все, как взрослая женщина. Ты воображала его принцем, а я хочу, чтобы ты увидела мужчину, поэтому я привез тебя сюда и стал общаться с ним.

Жади тяжело вздохнула.

— Ты была для этого бразильца лишь экзотическим приключением, игрушкой… Они все такие! Живут в свое удовольствие, не думая о том, что однажды предстанут перед Аллахом, — Саид пытался доказать своей жене, да и самому себе, праведность своих намерений.

— Чего ты добиваешься?! Я вижу, ты сам не понимаешь, что тобой движет! Вначале, я думала, что любовь…

— Любовь, — мягко сказал Саид, но глаза его оставались жесткими.

— Нет, не любовь! Когда мы поженились, может, ты и любил меня, но сейчас уже все прошло… Это, скорее, похоже на какое-то соревнование с Лукасом. Как будто ты хочешь одолеть его любой ценой, через столько лет… Это гордыня, больное самолюбие… Что угодно, но только не любовь… Если бы ты любил меня, ты оберегал бы меня, но ты этого не делаешь.

— Все это не против тебя, а против него, — ласково отозвался Саид.

Жади замотала головой.

— Ты стал злым!

— Да, стал! Я зол на того, кто отнял тебя у меня, и воспоминания о нем все еще живы! Все эти годы ты сравнивала меня с ним и не ценила того, что я делал для тебя. Считаешь, что с ним твоя жизнь была бы сладкой, как мед?

— Прекрати, Саид, хватит! — с болью в голосе закричала Жади и хотела встать, но муж крепко сжал ее пальцы.

— Я заставлю его страдать! И он будет страдать гораздо больше, чем ты думаешь!

Жади со страхом отдернула руки. Саид хотел отомстить, или даже исполнить то обещание, которое дал почти двадцать лет назад, в их первую брачную ночь…

Маиза же демонстрировала Лукасу чудеса любезности. Она сказала ему, что поняла свою глупость во время последней вспышки ревности и теперь забыла всю эту историю с Жади. Но ее цель была точно такой же, как и Саида: заставить страдать близкого человека.

Маиза рассказала Лидиани о своей подстроенной встрече с Саидом. Она пыталась выставить себя хитрой интриганкой, не выдавая своих намерений.

— Я хочу, чтобы ты отлично провел этот вечер, и постараюсь все для этого сделать, — она с издевкой погладила мужа по кончику носа.

Прием в доме Мохаммеда уже был подготовлен, но главные гости еще не явились. Дли опять твердил Саиду, что тот поступает глупо, и нужно бы научится подчинять свои чувства разуму.

И вот подкатили гости… Жади увидела Лукаса, Саид — Маизу, лица у всех сразу переменились. Каждый думал о своем. Жади тяжело дышала, Саид открыт рот от удивления. Лидиани и Латиффа поздоровались, как старые подруги.

Он просто ошеломлен. Не знает, как говорить со мной, что делать, — рассматривала Маиза Саида.

— Вы хотите потрясти нас, — язвительно обратилась Маиза к Жади.

— Не поняла, — наивно удивилась та.

— У вас очень красивый дом, обожаю марокканский стиль…

Смущенно улыбаясь, все четверо отправились на экскурсию по дому.

— Ты собираешься завести роман с этим марокканцем? — шепнула Лидиани Маизе.

Та покачала головой.

— Нет, всего-навсего легкий флирт, и ничего больше…

Али отвел в сторону Лукаса.

— Ты счастлив? — спросил любопытный дядюшка.

Он думал о племяннице.

— Я спокоен, — отозвался Лукас.

— Счастье — это и есть спокойствие, — изрек довольный Али.

Вышла танцовщица Аиша. Лукас и Жади стояли у окна. Их взгляды пересеклись.

Хищно оглядывая Маизу, Саид думал злую думу: «А что? Я мог бы отплатить ему той же монетой…»

Жади нервно дернулась. Лукас поднялся со своего места и встал у нее за спиной:

— Я хочу поговорить с тобой, только не здесь, — он отчеканивал слова, пытаясь не смотреть на Жади.

— Лучше не стоит, — взгляд Жади тревожно забегал.

— Улица Магеллана, тридцать три, буду ждать тебя там после трех.

Свидание было назначено. Заметил ли Саид, что Лукас обменялся с Жади несколькими словами?.. Ведь он, не отрываясь, смотрел на жену Ферраса…

Леонидас посоветовал Саиду купить дом в их районе. Лукас спокойно согласился, что в их районе очень хорошие дома.

Мел соврала родителям, что у нее болит голова, и отправилась тусоваться на вечеринку вместе с Телминьей. Но, увидев Сесеу, девочка сразу захотела уехать. Однако сразу сбежать не удалось — на дискотеке началась драка из-за Шанди, тоже оказавшимся здесь.

Он танцевал с Бетой, своей подружкой, которая только что мило простила его после очередной ссоры, но тут на дискотеку пожаловала Карла… Она набросилась на Бету и начала хватать ее за волосы. Шанди не мог оторвать дерущихся женщин друг от друга, а толпа потешалась над ними. Мел стояла в стороне и с ужасом наблюдала за происходящим. Наконец, она метнулась на улицу, и тут Шанди заметил свою подопечную и побежал за ней, бросив двух своих девушек.

Он начал уговаривать Мел доехать с ним до дома.

— Мне надоела тень рядом со мной! — отрезала девочка.

— Не я, так кто-то другой, — пожал плечами Шанди. — В конце концов, это моя работа…

— Заладил одно и то же — работа, работа! — крикнула Мел и неожиданно бросила: — Ладно, пусть тень, но без костюма!

Мел попросила таксиста довезти их до магазина, где заставила своего охранника перемерить кучу прикольной и просто откровенно дурацкой одежды.

— Совсем другое дело! — сказала Мел и улыбнулась телохранителю, выбрав для него ярко-оранжевый пиджак. — Теперь так и ходи!

Шанди чувствовал себя идиотом, но почему-то возражать девочке не осмелился.

— Ну, конечно, я же совсем забыла… В Марокко я ни от кого не слышала про Рождество, — Жади вспомнила, что оно уже на носу.

— А как его празднуют? Весело, с музыкой, с танцами? — спросил Саид, надевая пиджак.

— Нет, в семейном кругу: устраивают праздничный ужин, — улыбнулась Жади.

— Как в конце месяца Рамадан?

— Нет, в Рамадан мы приглашаем соседей, люди гуляют по улицам, а в Рождество все сидят по домам и дарят друг другу подарки…

— Тогда нам некуда будет пойти…

Но у Маизы были другие планы на этот счет. Она решила повеселить арабских партнеров и предложила Леонидасу пригласить их на празднование Рождества. Старший Феррас охотно согласился, объявив, что у его невестки есть деловая жилка, не то, что в сыне.

Лукас был ошарашен, когда узнал, что арабы празднуют Рождество у них, но противиться отцу не стал.

Саид сообщил жене, что Леонидас пригласил их на Рождество, попрощался с ней нежным поцелуем и ушел на работу. Жади осталась в тяжелых раздумьях.

Телефон в гостиничном номере, где остановились Рашиды, тревожно зазвонил. Жади ожидала многого от этого звонка, но выяснилось, что это Латиффа, и неверная жена облегченно вздохнула. Латиффа приглашала сестру к себе.

«Буду ждать там тебя после трех…» — Жади задумалась, вспоминая слова Лукаса.

Он пришел в свою квартиру для свиданий. Скинул пиджак, ослабил галстук, сел на кресло и нервно сжал зеленый камешек в руках. Небо обложили тяжелые облака.

Лукас ходил по квартире взад вперед. Он посмотрел на часы: было без пяти три.

Жади нервничала не меньше. Я пойду, только чтобы сказать, все, что я о нем думаю, — убеждала она себя. Жади позвонила Латиффе и наплела сестре, что хочет заехать в мамин дом, а потом приедет к ним. Она вдруг четко представила, как Саид тащит ее на двор дома Али. Вот она стоит в чаше с водой, а вокруг нее толпа… Саид кричит, что отказывается от нее и возвращает дяде. Али говорит, что она заслуживает восьмидесяти ударов. Даже Зорайде не защищает ее и твердит, что Жади сама упустила свое счастье. Вот она завет дочь и тянет к ней руки, но та крепко прижимается к отцу…

— У тебя больше нет дочери! Ты больше не увидишь Кадижу!

В ужасе от собственных мыслей, Жади снова набрала номер Латиффы… Трубку взяла Кадижа. Дочка заныла, что тоже хочет посмотреть на дом, где жила ее бабушка.

— Ты приезжай к нам, — сказала сестра, взяв трубку, — а потом Мохаммед отвезет тебя и Кадижу к твоему старому дому.

Жади пообещала приехать. На самом деле она собиралась ехать в другое место, где ее уже ждали… Но едва она подошла к двери, ее решительность сразу угасла. Постояв пару секунд в дверном проеме, Жади крепко стиснула платок и вышла из гостиницы, с опаской оглядываясь по сторонам. Наконец, она поймала такси…

Лукас увидел Жади с балкона и занервничал еще больше, тщательно поправляя галстук и пиджак.

Лучше не надо, — подумала Жади, подойдя к ограде дома. Она уже почти отошла от ограды, но вдруг остановилось. Пять минут… Я зайду всего на пять минут… Этого хватит, чтобы сказать все, что я о нем думаю…

Она повернулась и решительно пошла к дверям. Лукас включил романтичную музыку и встал у двери. Прозвенел звонок. Лукас снова поправил на себе одежду.

Наконец, он вздохнул и открыл дверь. Жади стояла перед ним, они оба не могли двинуться с места и произнести что-нибудь.

— Входи… — с трудом прошептал Лукас. Жади вошла и стала разглядывать квартиру, чтобы справиться со смущением. Пять минут, думала она, всего пять минут…

— Я думала, это офис… Чья это квартира? — спросила она.

— Моя, — отозвался Лукас так неуверенно, словно сам не знал, чья это квартира.

— Место свиданий… — Жади посмотрела Лукасу в глаза, и он невольно опустил взгляд.

— Хочешь воды? — спросил он, безуспешно пытаясь взять себя в руки.

Он почувствовал себя неживым. Жади кивнула. На ее ресницах блестели слезы…

Лукас поспешил на кухню. Жади нервно вздрогнула: в сумочке не вовремя зазвонил ее сотовый телефон. Муж словно выследил неверную…

— Алло, Саид, ты в Рио? — шепотом спросила она, отойдя к окну.

— Нет, я еще в Сан-Пауло. Я не смогу вернуться сегодня, а мы ведь приглашены к Феррасам…

— Ничего, я попрошу Мохаммеда извиниться перед ними, — Жади пугливо оглядывалась.

— Мохаммеду нужно обязательно пойти на ужин. И я хочу, чтобы ты тоже пошла, как мой представитель. Я подумал о твоих словах… Пожалуй, ты права. Я больше не хочу жить прошлым, не хочу, чтобы оно влияло на нашу жизнь… Я верю тебе, мне больше незачем проверять тебя, — Жади устало закрыла глаза. — Я люблю тебя, очень люблю… Что с тобой? Ты меня слышишь?..

— Слышу… До завтра, я тоже люблю тебя… — Жади опустила сотовый в сумочку.

Вернулся Лукас со стаканом воды.

— Хотел найти лед, но, увы, я из тех, кто забывает оставлять формочки с водой в морозилке.

Их разделял диван. Они стояли довольно далеко друг от друга, растерянные и неловкие. Жади взяла стакан и поставила его на стол, не сделав ни глотка.

— Спасибо, — холодно поблагодарила она. — Я ненадолго. Меня ждут… Я обещала дочери показать дом, где жила с мамой.

— У меня тоже скоро совещание, и мне придется все время поглядывать на часы.

Оба пытались выдавить из себя что-то вроде улыбки. Абсолютно не понимая мыслей друг друга, они пытались поддерживать совершенно бессмысленный разговор.

Я всю жизнь мечтала о нем, мечтала об этой встрече, но, увы… — подумала Жади, глядя на Лукаса.

— Отец передает мне бразды правления компанией, это очень сложный для нас период…

Я для него лишь приключение в середине рабочего дня, — сделала вывод Жади.

— Скоро он полностью передаст компанию в мои руки, я ведь говорил тебе?

Экзотика, о которой можно рассказать друзьям, — мысленно заключила она, не слушая Лукаса.

Как мне хочется обнять и поцеловать ее… Как мы далеки друг от друга…. — подумал он.

— Что с тобой? — спросила Жади, когда вновь повисло напряженное молчание.

— Столько времени прошло… Я только сейчас осознал, сколько прошло времени… По-твоему, я очень изменился?

— Все очень изменилось, Лукас… Все…

— Я пытаюсь найти в тебе ту девочку, которой ты была тогда… Которая бежала с распущенными волосами по городу от дяди Али, чтобы встретиться со мной… Ту девочку, которая говорила, что я ее судьба, и что никто и ничто не может изменить предначертанное Аллахом… Которая танцевала для меня в развалинах… Где она? — в глазах Лукаса теплилась надежда, но во взгляде Жади было больше боли и разочарования, чем тепла.

— Она потерялась в пустыне, еще более огромной, чем Сахара, если считать по времени, — голос Жади стал мягче. — Потерялась вместе с теми глупостями, что говорила. Ты, наверное, со смехом вспоминаешь обо всем этом?

— Я?! — Лукас опустил голову и закусил губу.

— Мы были глупыми детьми. Ты говорил, что бросишь все: отца, компанию, что переедешь в Марокко, станешь мусульманином и будешь работать вместе с дядей Али. Помнишь? — в глазах Жади стояли слезы. На лице застыла вымученная и горькая улыбка. Лукас ответил ей такой же искаженной улыбкой. — Представляешь, ты в марокканской одежде идешь по городу, с дядей Али, чтобы купить верблюдов?.. Ты, наверное, со смеха умираешь, когда вспоминаешь об этом…

— Меня так мучила совесть… Я боялся, что мог навредить тебе.

— Да нет, Лукас… Я тоже выросла. В юности мы склонны все драматизировать, преувеличивать. Мы говорим: все или ничего, середины не признаем. Нам кажется, что если нам не позволяют выйти замуж за любимого, то жизнь кончена.

— Да…

— Не беспокойся, я повзрослела. Теперь я по-другому смотрю на жизнь. Наверное, ты тоже смотришь на все иначе.

— Конечно, но я говорил о том, как в порыве чувств пришел к твоему дому и стал стучать в окно, помнишь? — Лукас явно нервничал и снова поправлял галстук.

— Разумеется, — все тем же холодным голосом ответила Жади.

— Меня очень мучила совесть при мысли о том, что я мог бы расстроить твой брак, и тебе бы пришлось расплачиваться за это наказанием плетьми, о которых говорил дядя Али.

— Вот сумасшедший… — Жади опустила глаза и улыбнулась.

— А все из-за моей инфантильности, из-за мальчишеской дури, из-за ошибки юности, как ты говоришь.

— Хорошо, что мы не причинили друг другу вреда… Остались лишь забавные воспоминания… Приключение, о котором мы вспоминаем со смехом…

Лухас отвернулся, чтобы не выдать себя.

Они стояли не очень близко, их разделяли два-три метра. Но они были куда дальше друг от друга, потому что их разъединяли бесстрастные фразы, воспоминания об обидах, неуверенность друг в друге. И только взгляды и слезы всё еще напоминали о том, что они близки, что изменилось все, и не изменилось ничего… И любовь еще не угасла…

Лухас предложил Жади сесть и отошел в сторону. Опять повисла мучительная пауза. Оба едва сдерживали слезы. Лукас сел на другой край дивана.

— Как ты живешь, ты счастлив? — прервала Жади тягостное молчание.

Лукас посмотрел вверх.

— Можно сказать, что я реализовал себя…

— Судя по этому дому, я догадываюсь, что у тебя бурная жизнь, полная приключений, — тон Жади стал осуждающим.

— Да, как ты утверждаешь, у меня не осталось юношеских иллюзий.

— Когда-то ты сказал, что не в силах представить себе жизнь без настоящего чувства, что хочешь любить одну женщину, только одну, помнишь? Что ты не понимаешь мужчин, которые женятся, а потом начинают изменять…

— В то время я верил в любовь. Она для меня была всем: это была цель, к которой я шел, мечты подростка. Подростки верят в настоящую любовь и считают, что она существует, а потом они учатся переживать обычную любовь, — Лукас смущался все больше и теребил от волнения нос.

Конечно, он не ожидал от Жади столь холодных вопросов, но и сам не мог преодолеть барьер, который был между ними.

Оба вдруг отвернулись друг от друга. — А ты счастлива?

— Очень, я научилась любить Саида. И сейчас я думаю, что мой народ относится к любви с большей мудростью. Как говорил дядя Али, у нас любовь рождается от совместного проживания, а у вас она умирает от совместного проживания, по щеке Жади потекла слеза…

— Вероятно…

Как она красива, — восхищенно подумал Лукас.

— Саид — лучший муж, которого могла бы встретить женщина.

— Я рад, что у тебя все хорошо… Ты будешь встречать Рождество у нас дома.

Нужно казаться безразличной, — подумала Жади и покачала головой.

— Нет… Наверное, к вам приедет мой деверь. Саид вынужден задержаться в Сан-Пауло по делам.

— Так он сейчас там? Жади кивнула.

— А я… Я хочу провести эту ночь одна, в том доме, где жила моя мама. Хочу снова вспомнить все, что было в моей жизни. Иногда я мечтаю вернуться в прошлое, чтобы прожить другую жизнь, — призналась она. — Это как перечесть страницу книги, чтобы лучше понять содержание и читать дальше, вот так…

Я по-другому представлял нашу встречу, — грустно подумал Лукас. Я чувствую себя мальчишкой, который ждет ее…

Жади вздохнула.

— Я воспользовалась этой поездкой, чтобы увидеть тебя…

Она изменилась или я изменился? — спросил себя Лукас.

— У тебя есть дочь?

— Да, Мел, — он улыбнулся.

— А мою зовут Кадижа, — Жади тоже искренне улыбнулась, вспомнив дочку.

Лукас потерялся окончательно. Что же ему делать, о чем спрашивать дальше?..

— Хочешь воды? — от безвыходности спросил он.

Жади кивнула.

Что я здесь делаю? — спросила она себя.

— Я сейчас принесу, — Лукас вышел. Жади кинула взгляд на журнальный столик, там стоял полный стакан воды, из которого она так и не отпила.

Зачем она пришла?.. Если пришла, значит, что-то осталось… — мучился Лукас.

Он вышел из кухни со стаканом воды, но Жади уже не было в комнате. Зато остались два стакана воды… Лукас бросился на балкон и увидел сверху быстро убегающую женскую фигуру. Жади мчалась по пляжу, близился закат, небо стало ярко-красным.

— Я с ума сошла! — шептала она на бегу. — Подвергать такому риску семью, собственную жизнь…

Лукас сел на кровать и стал рассматривать кулон, который так и не отдал владелице. Я выглядел идиотом, она хотела легкой интрижки, а я вспоминал юношескую любовь..

Теперь Жади медленно шла по пляжу.

«Я искала любви, а ему нужно совсем другое…»

Как часто два любящих сердца не в силах понять друг друга…

— Добрый день, — Иветти приветливо кивнула Кларисси и решительно направилась прямо к кабинету Леонидаса.

Секретарша побежала за ней, но схватить не успела.

— Пищевой промышленности эти колебания доллара очень вредны… — Леонидас копался в каких-то бумагах.

— Это я! — радостно заявила Иветти. Феррас побледнел от неожиданности.

— Мне некогда! — сухо бросил он, но человек, который вел с ним переговоры, вежливо сказал:.

— Дамы вперед.

Леонидас шепнул Кларисси, чтобы та вызвала охрану.

— Нельзя так врываться в офис! — закричал он на непрошеную визитершу. — Ты бестактна и распущенна! Ты не умеешь себя вести!

Иветти оставалась невозмутимой.

— Ты сейчас же уйдешь…

— Счастливого Рождества, — сказала она, протягивая «львеночку» коробку с подарком.

Несколько секунд они оба молчали, потом Леонидас взглянул удивленно. Он понял всю нелепость своего поведения.

— Ты мой Санта Клаус, а Санта Клаус тоже заслуживает подарка, — пропела Иветти.

Феррас стал открывать коробку — там лежали алые плавки.

— В тон моему платью! Правда, здорово? Красный цвет излучает энергию, надо обязательно носить что-то красное, — восторгалась Иветти.

— Красный цвет экстравагантен, да еще и модель такая, — Леонидас изумленно разглядывал подарок.

— Львеночек, они тебе очень пойдут! Леонидас быстро поцеловал Иветти.

— Я вас не звал, зачем вы явились? — гневно спросил он у телохранителей, выходя из офиса под руку с Иветти.

На прощание она радостно помахала обескураженной и недоумевающей Кларисси.

Глава 32

Жали кинулась на шею сестры и бурно зарыдала. Прибежали испуганные дети, не понимающие, почему она плачет.

— Она вспомнила свою мать! — объяснила Латиффа и выпроводила детей.

Сестры остались наедине.

— Дорогая, что с тобой? — спросила Латиффа. Жади снова обняла ее.

— Я была там, у Лукаса…

— Аллах, ты осмелилась?!

— Это часть моей жизни, та часть, которая изменила всю мою жизнь… Тот Лукас, которого я любила, был плодом моего воображения, моей выдумкой, а я не позволяла себе стать счастливой из-за него, — делилась Жади наболевшим с сестрой.

Лукас сообщил жене, что арабы не придут на Новый год. Лидиани расстроилась больше всех — она собиралась снова пообщаться с Латиффой и обменяться опытом.

— Ты в курсе, что арабские женщины обладают искусством обольщения мужчин? Они знают все о соблазнении!

Маиза посмотрела на подругу критически.

— Да перестань, это ерунда! Хотя мне тоже жаль, что они не придут. Был подходящий момент сблизиться с Саидом… Ничего, я придумаю что-нибудь другое… Еще не знаю, что буду делать дальше, но через него я смогу контролировать Жади.

— А ты не боишься, что Лукас узнает об этом? Тебе не страшно потерять его? — спросила Лидиани.

— Нельзя потерять то, чего нет… Леонидас не думал об арабах. Он проводил время с Иветти и спросил ее, какой подарок она хочет.

— Тебя, я хочу тебя! — закричала Иветти и повалила его на диван страстным поцелуем.

«Львеночек» напрасно отбивался и твердил, что ему пора…

В доме Феррасов начался праздник. Весь дом был украшен гирляндами, в руках у всех были бокалы с шампанским. И вновь все в доме оказались разобщены.

Телминья и Мел разбирали подарки под елкой. Маиза подарила дочери платье, но та была не в восторге. Маиза злилась.

Леонидас внезапно вспомнил то время, когда его сыновья были маленькими. Он пошел в комнату Диогу. Далва уже стояла там и плакала у его портрета…

«Я хочу провести эту ночь одна, в том доме, где жила моя мама. Хочу снова вспомнить все, что было в моей жизни. Иногда я мечтаю вернуться в прошлое, чтобы прожить другую жизнь…» — в памяти Лукаса остались слова Жади. Он смотрел на все происходящее отрешенным взглядом.

Шанди подарил Мел маленький браслетик, который, по его словам, приносил удачу в любви. Девушка искренне поблагодарила его и очень сожалела, что ничего не смогла ему подарить. Она просто забыла о своем верном охраннике…

Телминья заметила на руке Мел маленький браслетик, подарок Шанди.

— Это безвкусица! — заявила она.

— А мне очень нравится… — возразила подруга.

Она подарила Сесеу рубашку, но в ответ не получила ничего. Телминья обругала брата, но он заявил, что искал подарок для танцовщицы Айши и никакая Мел его не интересует.

Лукас достал из внутреннего кармана пиджака нефритовый кулон. Никто не заметил, как младший Феррас вышел из дома…

Жади ушла, сказав Латиффе, что хочет спать.

Что я делаю со своей жизнью? — думала Жади, бродя по пляжу. Она смотрела на землю. Лукас шел по тому же пляжу навстречу Жади и смотрел куда-то в сторону. Они могли бы столкнуться лбами, но вовремя глянули вперед. Несколько секунд — и их взгляды вновь пересеклись… Они оба замерли от неожиданности.

Говорить они не могли, но разве они нуждались в словах?.. Глаза Жади сказали вдруг «да». И Лукас вздрогнул… Он шагнул к ней и поцеловал ее, и Жади ответила на его поцелуй… Все, что они пережили когда-то вместе, словно снова вернулось к ним вместе с этим поцелуем… Они были одни на пустынном пляже…

Рождество — прекрасный праздник, в Рождество происходят самые волшебные вещи… Лукас обнимал Жади, и оба никак не могли поверить своему счастью…

— Я не должна была так поступать… Не понимаю, как все произошло, я просто сошла с ума… — твердила Жади. Она сидела на кровати возле Лукаса в его рубашке и гладила его по, лицу. — Мне могут позвонить в гостиницу, а меня там нет… Аллах, что будет?.. Почему я не осталась в доме Латиффы? Почему я не приняла таблетку и не легла спать?..

— Жади… — остановил ее он.

— Не надо, Лукас…

— Нет, послушай, я думал, что больше никогда не увижу мою Жади, Жади из Марокко, которая сбегала, чтобы встретиться со мной…

— Лукас, — прошептала она и поцеловала его.

— Когда я сегодня утром встретился с тобой, то подумал, что я все придумал, что Жади, которую я любил, была плодом юношеской фантазии.

— Я тоже была разочарована, — кивнула Жади. — Я спрашивала себя, где тот мальчик?.. Веселый, романтичный, который хотел бросить все и жениться на мне… Я помнила тебя именно таким… — Она улыбнулась своему воспоминанию, и в глазах ее заблестели игривые огоньки. — И вдруг я вижу перед собой мужчину, издерганного, да еще и циничного…

— Жади…

— …Пользующегося всеми благами жизни и имеющего квартиру для романтических встреч…

— Я возвращался домой и думал об этом… Когда я оказался рядом с тобой, я вдруг понял, как я изменился… Жизнь сделала меня другим человеком…

— Ты правда так подумал?

— Я был рядом с тобой, но не мог подойти к тебе. Сначала я решил, что это ты изменилась, а ты действительно изменилась, но и я тоже… Я стал практичным человеком и немного циничным, ты права… С женщинами у меня разговор короткий: я рву сразу, — немного смутился он.

Жади с сочувствием посмотрела на него и снова поцеловала.

— Чувства, увлечения… Теперь я боюсь этого… Поэтому я робел рядом с тобой, я растерялся, не мог подойти близко…

— А я думала, что ты хочешь завести со мной интрижку…

Ты не можешь быть для меня интрижкой. Однажды я сказал тебе: «Лукаса, которого видишь ты, не увидит ни одна женщина».

— Я помню, — улыбнулась она.

— Эта фраза оказалась пророческой. И хотя я был тогда искренен, я не подозревал, насколько она правдива. Ты вернула назад того Лукаса, который умел любить и мечтать, — он сжал Жади в своих объятьях.

— Я тоже… я тоже почувствовала это рядом с тобой, я тоже сильно изменилась… Раньше я ничего не боялась, потому что мне нечего было терять, теперь есть…

— Почему ты оттолкнула меня, когда можно было убежать?

— Потому что я боялась… Боялась что Саид убьет тебя, он поклялся это сделать… — Жади снова забеспокоилась. — В тот вечер, когда он побежал за тобой с кинжалом, я поклялась Аллаху, что больше никогда не увижу тебя, если он спасет тебя от гнева Саида, и он спас, — она радостно улыбнулась. Лукас вздохнул.

— Когда родилась Кадижа, он готов был развестись со мной и искал вторую жену… Я была в отчаянии, просто не в себе, — с горечью вспоминала она. — Я говорила с дядей Али, но он сказал, что ничего нельзя сделать — таков обычай. Я жила, считая часы, и когда пришел страшный день, Саид должен был забрать Кадижу, я сбежала. Я собиралась прибиться к каравану и затеряться в пустыне, чтобы никто не смог найти меня. Но Саид послал своих людей на поиски… Несколько раз мне удавалось уйти в те развалины, где мы встречались, — она заплакала, — но они… они нашли меня… Эти развалины оказались для меня… роковыми… Все важное, что произошло в моей жизни, произошло именно там…

— И он не развелся с тобой…

— Я умоляла его, чтобы он не забирал у меня Кадижу, что если я не устраиваю его, как жена, чтобы взял меня кормилицей, и он принял меня обратно… И тогда я постаралась наладить наши отношения.

Он ласково вытер слезу с ее щеки.

— Зачем судьба столкнула меня с тобой, Лукас?

— Я не отпущу тебя больше… Они обнялись.

— Я боюсь…

— Послушай, — Лукас был полон решимости, — когда-то ты сказала, что ничего не случается просто так. Мы не случайно встретились спустя столько лет.

— Я ничего не понимаю, я подавлена, растеряна, ничего не соображаю… Мне нужно идти…

Он поцеловал ее.

— Я ухожу… — но Жади никуда не спешила.

— Не возвращайся больше к себе! И я не вернусь домой! Мы сделаем то, что хотели сделать много лет назад, мы слишком много ждали этой минуты!

— Нет, нет, так нельзя… — она покачала головой.

— Но ты хочешь этого?

— Мне пора…

— Ты хочешь этого? — настаивал Лукас.

— Да, очень, но…

— Когда люди уверены, «но» не существует, — он вспомнил, что когда-то для него существовали тысячи «но»…

— У нас все не так… У мусульман нелегко развестись.

— Я сам займусь этим, увезу тебя на время.

— Лукас, а моя дочь? — грустно сказала Жади.

— Забери ее с собой, — простодушно предложил он.

— Саид разыщет ее и на другом конце света!

— В жизни все гораздо проще, чем в нашем представлении о ней.

— Я должна идти… — безнадежно повторила Жади. — Ты вызовешь такси?

— Нет, я сам отвезу тебя…

— Что ты?! Меня не должны видеть рядом с мужчиной…

Оба осознали, что со старой любовью возникли старые проблемы, и поцеловались на прощание…

Жади плакала по дороге домой одновременно слезами радости и печали.

Чуткий и подозрительный дядюшка Али сразу стал допытываться, что случилось.

— Ничего не случилось, я ездила по городу, по знакомым местам, — сказала Жади.

— Ты искала места или знакомых? — взгляд дядюшки, как рентген, прочитывал мысли Жади насквозь, но та ни в чем не призналась.

А оставшись одна, бессильно опустилась на пол и вновь заплакала.

Лукас пришел домой. Маиза стояла посреди гостиной. Жена подарила ему холодный сверлящий взгляд и поднялась по Лестнице, не проронив ни слова.

Лукас снял пиджак, и на пол упал нефритовый кулон. Я опять забыл его отдать… — усмехнулся он.

Утром жена начала новый скандал. Она напрямую спросила, с кем муж провел Рождество.

— Один, — пожал он плечами. — Гулял, и думал о жизни…

— Понятно, а кто вместе с тобой думал о жизни? — прищурилась Маиза.

— Тебя никогда не интересовала ни моя жизнь, ни мои мысли и чувства! — отрезал Лукас. — И не тебе о них спрашивать!

Маиза в гневе вышла из комнаты и столкнулась с расстроенной Мел. Она переживала из-за новой ссоры родителей. Маиза пошла в кабинет, Лукас за ней.

— Я хочу развестись, — сказал он. — Я не могу больше жить, поддерживая иллюзию брака, которого нет.

— А ее муж знает об этом? На родине Жади очень жестоко наказывают женщин, которые изменяют мужу, — уверенно отозвалась Маиза.

— При чем туг Жади? — Лукас разыграл удивление.

Но Маизу было не обмануть. Их разговор снова прервала вошедшая Мел. Она обняла отца.

— Будет лучше, если вы разведетесь! — выпалила дочка и убежала.

— Ты хочешь сказать, что проснулся и внезапно захотел стать счастливым? Слишком много совпадений именно тогда, когда появилась Жади, — продолжала Маиза разговор, начатый до прихода дочери.

Лукас отвел глаза.

— Мы говорим о нас.

— Мы никогда не были парой, нас всегда было трое! Ты, я и твои воспоминания о ней! Мы никогда не оставались одни! Она всегда стояла между нами. И не говори мне, что я выходила замуж, зная это! Я была слишком молода, чтобы допускать, что это возможно! Я думала, что если женщины нет, то ее нет… Но я ошиблась! Эта Жади занимала больше места в твоей жизни, чем я!

— Маиза, давай поговорим в другой раз, — Лукас был не в силах выдерживать крики жены.

— Нет, не в другой! Если мы с тобой расторгаем этот брак, то нужно собрать всех, кто жил в этом браке: меня, тебя, Жади и ее мужа! — выкрикнула Маиза.

— Ты обезумела?!

— Будем решать с теми, с кем жили, сообща! — Маиза ушла.

— Ты не посмеешь сделать это! — крикнул Лукас.

Но оскорбленная женщина способна на многое…

Явилась нянюшка и встала у двери, скорбно поджав губы.

— Далва, я провел с ней ночь, — Лукас засветился счастливой смущенной улыбкой. — Жизнь дает мне второй шанс, и на этот раз я его не упущу. У меня больше нет оправданий, как раньше: я не хочу скрывать свои чувства. Мел уже выросла, она спокойная и умная. Ты говорила, что она похожа на меня, такая же романтичная… Хорошо или плохо, лучше или хуже Диогу, но я помог отцу в управлении компанией. Теперь я могу подумать о себе, — уверенно продолжал Лукас. — Я хочу развестись с Маизой и жениться на Жади. Но прошу тебя не упоминать ее имя в разговорах…

Жади сидела перед окном в гостиной. Она то печалилась, то мечтательно улыбалась. Ее раздумья прервала Кадижа, спросившая, почему мать грустит.

— Я многое пережила… — вздохнула Жади. — Когда-нибудь, когда ты станешь взрослой и сможешь меня понять, я расскажу тебе все…

Вскоре приехал Саид. Он обнял дочь и сказал, что привез ей подарок. Сайд стал привычно делиться с Жади своими впечатлениями от поездки, но Жади смотрела на мужа отсутствующим взглядом. Я должна рассказать ему все сейчас… Мне опять стало тяжело рядом с ним, как в первые дни… Я так далека от него, от того, что он говорит, я все время рядом с Лукасом… — думала Жади. Вдруг ход ее мыслей прервал Саид.

— Ты меня не слушаешь?

— Что? — опомнилась она. — Прости… Саид нахмурился. Он сразу заметил, что его жена сильно изменилась, и начал за ней наблюдать. Жади теперь, только ходила по комнате, не видя и не слыша ничего вокруг. Конечно, признаться мужу в том, как славно она провела Рождество, духу у нее не хватило. Но Саид, естественно не мог не заподозрить, что именно Лукас — причина того, что его женушка смотрит в потолок и на все вопросы отвечает: «Что ты сказал?».

Затем Жади стала умолять Саида вернуться с ней в Марокко. Но от этого его подозрения все больше усиливались.

— Чего ты боишься? Себя? Своих желаний? Своих воспоминаний? — привычно допрашивал ее муж.

— Я боюсь, что ты все испортишь. Все это время я старалась быть тебе хорошей женой, и когда мне удалось…

— Он искал тебя, говори, Лукас искал тебя?! — с остервенением закричал Саид.

— Говори тише, там Кадижа… Нет, никто меня не искал, никто…

Туг выбежала Кадижа и спасла мать от этого трудного разговора.

Дядюшка Али объявил, что собирается возвратиться в Марокко. По дороге он хотел заехать в Фош де Игуасу, где была самая большая мусульманская община в Бразилии. Причина такой спешки крылась не в огромном количестве дел, на которые ссылался дядюшка, и даже не в его, якобы, плохом самочувствии, а в том, что он захотел забрать свою строптивую племянницу с собой, от греха подальше.

Аллах, это спасение, — мысленно вздохнула Жади.

Саид согласился, что Жади должна уехать с дядей. Жади улыбнулась дяде и еще раз мысленно поблагодарила Аллаха.

Прощаться с Лукасом она не собиралась.

Маиза позвонила Саиду и попросила его проконсультировать ее по поводу оформления части дома в марокканском стиле. Саид был изрядно удивлен. Он с еще большим подозрением посмотрел на жену.

— Мне звонила жена Лукаса Ферраса и просила о встрече, — хмуро сообщил он.

У Жади от этой новости едва не остановилось сердце.

— Ты не пойдешь, конечно? — с испугом и надеждой спросила Жади мужа.

Если раньше она мечтала уехать в Марокко с Дядей, то теперь ей вовсе не хотелось оставлять мужа одного.

— Почему нет? Пойду! — Саид подарил жене злую ухмылку и ледяной взгляд.

Маиза предупредила его, что с ней придет подруга, но, несмотря на это, они должны остаться наедине.

— Я пока еще не знаю, что буду делать, но этот Саид — козырь в моей колоде, джокер, и я должна правильно им распорядиться. Я справлюсь, — уверенно заявила Маиза Лидиани, злобно щурясь.

Жади бросилась за помощью к сестре. Латиффа выслушала ее и сказала, что Маиза, видимо, хочет встретиться с Саид ом, чтобы рассказать ему все.

— Давай пригласим Маизу к нам и поговорим с ней! — предложила Латиффа.

Жади согласилась, а Маиза тотчас радостно приняла приглашение Латиффы, решив взять с собой Лидиани.

Лукас, в свою очередь, отправился за поддержкой к Иветти. Она встретила его дружескими объятиями.

— Что случилось? — спросила она.

— Все случилось, — Лукас смущенно улыбнулся. — Теперь я хочу развестись и жениться на Жади.

Он рассказал Иветти, что Маиза угрожала рассказать все Саиду.

Иветти призадумалась.

— Да, твоей супруги стоит опасаться! Ну, ты и выбрал себе спутницу жизни!.. Давай позвоним Жади и пригласим ее ко мне. Я хочу взглянуть на все ее глазами, — наконец изрекла Иветти.

— Жади любит меня, как раньше, даже больше, чем раньше! Я это чувствую, вижу! — глаза Лукаса блестели от счастья.

— Я знаю! — махнула рукой Иветти. — Ты прямо словно свихнулся! Я говорю не об этом, я хочу узнать, как у нее обстоят дела с мужем. Пусть придет, мы поговорим и решим, как вам проще выпутаться из этой истории.

— Тогда позвони ей сама, — сказал Лукас. — Я не в курсе, вернулся ли ее муж.

Албиери давно пришел к выводу, что племянница Эдны за ним следит. На днях она якобы случайно вошла в комнату, когда он делал в своем дневнике записи по поводу развития клона. Могла ли Алисинья что-нибудь прочесть?.. — размышлял профессор.

Алисинья усердно извинялась перед Эдной, говоря, что давно должна была найти себе работу и уйти от них. Но жена доктора хотела, чтобы ее племянница сначала закончила учебу. Эдна мечтала сделать для этой девушки то, что когда-то не могли сделать для нее.

Эдна пришла к мужу и убедила его найти общий язык с Алисиньей. Жена просила не обращаться с девочкой, как с посторонней.

Албиери разозлился.

— Но она и правда посторонняя и вдобавок заставляет нас постоянно ссориться!

И все-таки пошел в комнату Алисиньи. Раза три эта бедная овечка смиренно повторила.

— Извините, дядя…

Аугусто уже не сомневался в том, что его раздражает именно ее деланная кротость. Зачем эта девица так много извиняется?.. В глубине души она далека от послушания.

Когда профессор ушел, Эдна стала доказывать племяннице, что на самом деле ее муж любит ее.

Глава 33

Жади и Латиффа готовились к приходу гостей, но Жади внезапно решила уйти, чтобы избежать встречи с Маизой.

— Когда она звонила Саиду, у меня возникло ощущение, что она все знает…

Латиффа принялась убеждать сестру.

— Она ничего не знает! Иначе она не принимала бы тебя у себя дома, а сразу выцарапала бы тебе глаза!

— Не все такие, как ты, не все демонстрируют свои чувства, — Жади обняла сестру. — Как только они уйдут, позвони и все расскажи мне.

— И тут зазвонил телефон. Жади взяла трубку.

— Иветти, — Жади обрадовалась, — я так хочу тебя видеть!

— Поэтому я и звоню, нам нужно повидаться. Угадай, кто сидит рядом со мной?

Улыбка на лице Жади сразу сменилась серьезным выражением. Она стала волноваться еще больше и не могла произнести ни слова.

— Здесь у меня один человек…

— Дай, я поговорю! — Лукас вырвал трубку из рук Иветти, как нетерпеливый ребенок. — Жади…

— Лукас… — она мечтательно вздохнула, закрыла глаза и замерла, слушая любимый голос.

— Жади, я хочу тебя видеть! Я уже поговорил с женой и подал на развод. Мы не можем большё ждать, мы слишком долго ждали! — Жади вздрогнула от звонка в дверь. — Я люблю тебя.

— Салам алейкум! Добро пожаловать! — заговорила Латиффа.

В дом вошли Маиза и Лидиани. Жади посмотрела на гостей и поняла всю нелепость ситуации: она все еще держала трубку в руках, а Лукас продолжал что-то говорить. Маиза криво и злобно усмехнулась, взглянув на Жади.

— Вы принесли свет в мой дом, вы принесли радость в мой дом! — Латиффа театрально разводила руками перед гостьями.

— Когда мы сможем встретиться? — спросил Лукас на том конце провода.

— Потом, потом… Когда я смогу, я позвоню ей, хорошо?

— Ты не можешь говорить, да?

Иветти вырвала у него трубку и сказала, что позвонит позже. И объяснила Лукасу, что не стоит переспрашивать, так как к разговору могут подключиться ненужные уши. Иветти и Лукас договорились встретиться после рабочего дня и снова попытаться позвонить Жади.

— Какой великолепный дом! Этот восточный стиль такой романтичный, такой сексуальный, правда, Маиза? — Лидиани с восторгом осматривала обстановку.

— Очень сексуальный, — согласилась с подругой Маиза и просверлила жестким взглядом Жади.

— Вы просили моего мужа помочь с интерьером? — обратилась Жади к Лидиани.

— Это я, — сказала Маиза.

— Вы тоже будете делать ремонт? — Жади не переставала улыбаться белоснежной улыбкой.

— Капитальный, я хочу все разрушить и построить заново. Ремонтов было много, но это всего лишь ремонты. Ничего интересного. Ничего оригинального.

Пока Лидиани и Латиффа мило беседовали, Жади и Маиза продолжали кидать друг на друга взгляды, полные ненависти. Лидиани рассказывала о том, что она делает, чтобы ее муж не смотрел на других женщин.

— Если бы ты была мусульманкой, тебе бы не приходилось так стараться, — сказала Маиза. — Это правда, что женщину, которая изменила мужу, ждет наказание?

— Восемьдесят ударов плетьми на площади, чтобы служило примером, — сказала Латиффа, наливая чай.

— Кажется, мужчинам тоже полагается плеть? Мужа наказывают вместе с женой, да, Жади? — увлеченно продолжала Маиза.

— Да, это правда. Но если обвинителю не удается ничего доказать, если он не приводит четырех свидетелей, которые видели все собственными глазами, то удары полагаются ему, чтобы это послужило примером другим клеветникам, — гордо ответила Жади.

— Да, потому что оклеветать человека — это очень большой грех, — добавила Латиффа.

— Так что люди думают не один раз, прежде чем выдвинуть такое обвинение. Они боятся наказания, — Жади победно улыбнулась.

— Я бы была спокойна, если бы такой закон ввели у нас, — сказала Лидиани. — Тавиньу боится насилия, он ни за что не рискнул бы изменить мне.

— У нас никому не нужны эти четыре свидетеля, — Маиза продолжила свою психологическую борьбу с Жади. — У нас есть детективы, фотоаппараты. Фотографии скажут больше, чем слова четырех свидетелей, которые могут и соврать, между прочим.

Жади напряглась и перестала улыбаться. А вдруг его жена велела следить за нами? Вдруг у нее есть наши фотографии? О, Аллах! — испуганно подумала она.

— Ни один муж-мусульманин не усомнится в подлинности фотографий, ни один, — Маиза хитро прищурилась.

— Хватит, — прошептала Лидиани, когда они усаживались за стол.

— Этот разговор может плохо кончиться. Тебе лучше уйти, — шепнула Латиффа Жади.

— Нет, теперь я не уйду! — ответила ей Жади.

Все явно были смущены и раздосадованы. Латиффа и Лидиани снова принялись болтать, а Жади и Маиза пристально рассматривали друг Друга.

— Тебе нужны еще доказательства? Если раньше я была не уверена, то теперь я точно знаю: она была с Лукасом, — сказала Маиза подруге по пути домой. — И она все прекрасно поняла. Если раньше она не представляла, с кем имеет дело, то теперь сообразила, наконец.

— Чем все это кончится?.. — ужаснулась Лидиани.

— Гарантирую восемьдесят ударов плетьми, от меня лично, собственными руками, — жестко сказала Маиза.

— Каким кошмаром закончился ваш брак… Я холодею от одной мысли, что у меня все может быть так же, — заныла Лидиани.

— Не будет! Потому что в твоей жизни не было Жади. Как я ненавижу эту женщину! Я хочу, чтобы она страдала так же, как я страдала из-за нее!

— Ты хочешь вернуть Лукаса? Я могу дать тебе ту одежду, которую мне дала Латиффа, — предложила Лидиани.

— Даже не смей об этом думать! Я могу разрезать эту одежду на мелкие куски, сжечь! — закричала Маиза с остервенением, как будто самой виноватой в этой истории оказалась несчастная одежда.

Маиза очень страдала и от этого становилась все озлобленнее.

Мел проезжала на машине мимо пляжа. Здесь за столиком кафе сидел Шанди с приятелем и болтал о Карле. Мел ехала медленно, и в ее автомобиль врезался ехавший следом. Владелец вышел из машины и стал ругаться, грубо хватая девушку за руки. Но Шанди был рядом и сразу заметил, что в аварию попала именно его незадачливая подопечная. Он подбежал к Мел и одним ударом уложил водителя, который нападал на Мел. Потом обнял ее, попросил приятеля дать поверженному шоферу его телефон и повез Мел домой.

Он так добр… — с нежностью думала о нем девочка. — Он кричал, но не называл меня дурой, не смеялся надо мной, как Нанду и Сесеу. Она Нервно теребила браслетик, подаренный Шанди на рождество.

А Шанди сам пока не замечал то, что уже становилось понятно всем окружающим: он по-особенному относился к своей подопечной. Он был явно влюблен в Мел, хотя пока Шанди упорно отрицал это, говоря себе, что просто девочка очень ранимая, и ей нужна его защита.

Саид высадился из такси у своего дома. И поразился, увидев направляющуюся к нему Маизу. Жена его врага гоняется за ним, как маньячка… И он прекрасно знает, что этим нужно воспользоваться! Но как?!

Маиза усмехнулась, заметив растерянность Саида. Ничего, она все возьмет в свои хрупкие руки, и Саиду не придется размышлять.

Латиффа увидела с балкона, что Маиза разговаривает с Саидом, и попросила дочь и племянницу быстренько спуститься. И все же Саиду и Маизе удалось назначить встречу и скрепить намечающийся союз крепким рукопожатием.

Жади лежала на коленях у дядюшки Али, он гладил ее по голове.

— Я предпочел изменить свои планы, Жади, но твой муж руководствуется порывами. Он упрямо хочет оставить тебя в Рио-де-Жанейро. Аллах не одобряет таких импульсивных поступков.

Жади вздохнула. Она понимала, что ее спокойная жизнь отныне окончилась, но расставаться с ней ой как не хотелось.

— Дело закончится тем, что ты опять поставишь все на того парня, как было в прошлый раз.

— Нет, дядя, нет… — Жади села.

— Первую ошибку можно простить, но второй нет прощенья… Ты не сможешь снова всех обманывать.

— Вы знаете, как я не хотела приезжать, как я хочу уехать отсюда. Это Аллах надоумил Саида отпустить меня.

— Лишь бы лекарство было принято вовремя… — вздохнул Али.

— Больше всего я хочу уехать отсюда! Там я забуду все снова и навсегда… — твердила Жади.

— Если бы Кадижа была дочкой Латиффы, то я бы еще понял. А Самира… Самира очень похожа на тебя, когда ты только приехала в Марокко… Меня очень тревожит ее судьба, — с беспокойством сказал дядюшка напоследок. — Она хочет учиться, хочет сама выбрать себе мужа…

— Нет, у нее все будет иначе. Ей не придется жить в Марокко, как пришлось мне, — Жади вытерла слезы.

— Кто знает, наши судьбы начертаны на Небесах. Аллах распоряжается судьбами людей…

Я забыла в первый раз, забуду и во второй, — сказала себе Жади. Но на первый раз ей понадобилась около десяти лет. Однако мосты были сожжены: возврата к спокойному счастью уже не было.

Пока Жади думала, как ей забыть Лукаса, он, напротив, размышлял о том, как им быть вместе. Он предпринял еще один решительный шаг: пошел на разговор с отцом. Леонидас сидел в своем кабинете и изучал какие-то бумаги.

— Отец, я хочу поговорить с тобой, — Лукас подошел к столу старшего Ферраса.

Тот оторвался от бумаг и вопросительно поднял глаза на сына.

— Я попросил развода у Маизы и женюсь на Жади.

Леонидас тотчас разразился бранью. Он не считался с чувствами своего сорокалетнего сына и не принимал их во внимание. Он упоминал лишь о выгодном контракте и об открытии дверей на Восток… А что такое счастье единственного сына для Леонидаса Ферраса?! Ни-че-го! Конечно, судьба предприятия для него гораздо дороже, чем судьба сына!..

— Ты сможешь жить, как хочешь, лишь после моей смерти! — заявил старший Феррас. — Или ты откажешься от этой женщины, или я пойду против тебя! Первый раз в жизни я пойду против тебя! — он грозил сыну пальцем, но тот уже поднимался по лестнице, не обращая внимания на его крики.

Тогда Леонидас привычно стал вспоминать Диогу. Тот, по словам отца, был совсем другим, и с ним удалось бы обновить компанию.

Вот он унаследовал от меня все лучшее! — вздохнул Леонидас, вспоминая погибшего сына.

— Я знаю, Далва, он предпочел бы, чтобы погиб я, а не Диогу! — кричал Лукас, расхаживая по спальне взад и вперед.

— Не говори так, Лукас! Какой отец будет выбирать между сыновьями?! Не надо оговаривать отца! Для него вы равны, — успокаивала его нянюшка.

— Я знаю, Далва, знаю! Мой отец никогда не одобрял моего образа жизни! Мне пришлось попытаться стать похожим на Диогу, чтобы он сильней — любил меня! И вот чего я достиг: меня уже нет, но мне не удалось превратиться в Диогу! Я кажусь старше, чем есть на самом деле. Меня ничто не волнует, моя жизнь — это бессмысленный отсчет дней. Я потерял вкус к жизни!

— И все из-за этой женщины! Она — твое проклятие! — заголосила служанка.

— Может быть, но жизнь дает мне еще один шанс, и я его не упущу! Я буду делать то, что мне нужно, а на остальных мне наплевать!

Туг вошла Маиза, и няня буквально выбежала из комнаты, не желая присутствовать при очередном семейном скандале.

— Маиза, предупреди, что я не буду ужинать. Жена кивнула.

— А как насчет нашего разговора?

— Поговори с Жади и назначь время круглого стола.

— Она здесь ни при чем!

— Если хочешь, я сама назначу, — усмехнулась Маиза.

Лукас вышел из комнаты. Он не знает, что она уезжает, — смекнула Маиза и улыбнулась своей собственной догадке.

Саид рассказывал жене о встрече с женой Лукаса.

— Я же тебя просила не ходить! — укорила Жади.

Она ревнует меня, — догадался Саид. И снова взялся мучить жену, сказав ей, что, видимо, Маиза хочет отомстить мужу за боль, причиненную ей из-за Жади.

— Возможно, она тоже все эти годы чувствовала себя отодвинутой на второй план, как и я. Очень трудно быть на втором плане… Может, по этому, она нашла во мне родственную душу, — голосом невинной жертвы заговорил Саид.

— Это пытка! Тебе нравится издеваться надо мной! — закричала Жади.

— Успокойся, — все тем же выдержанным тоном остановил ее он.

— Я чувствую себя виноватой, но я ни в чем не виновата. Ты совсем не такой добрый, как все считают! — Жади отошла к окну.

Что ни говори, а теперь она не могла не ощущать за собой вины. Я боюсь того, что он может сделать, — подумала она.

— Прости, — он взял ее за руку и повернул к себе.

— Оставь меня, — устало вздохнула она.

— Я слишком сильно люблю тебя…

— Это не любовь: это гордость, оскорбленное самолюбие.

— Забудь все, скажи, что простила, — выпрашивал Саид отпущения грехов.

— Хорошо, я пойду собирать вещи, — жена ушла. Она не забыла его, — в глазах Саида таилась прежняя злоба… Надо ли было ему извиняться?..

Иветти твердила Лауринде что Леонидас ее любит, и она не понимает, почему он не хочет быть с ней.

— Ему трудно забыть, как ты предала его с Диогу! — объяснила подруга.

Иветти искренне удивилась. Она считала, что поступила честно, переспав с юношей. Какая-нибудь другая на ее месте подумала-бы об этом, но не сделала, а значит, предала в чувствах. А она была откровенна, что тут такого? Иветти решила, что просто никто не любит честных людей.

— Я люблю счастливых людей, счастливые лица! А так как я не могу помочь себе, то я помогу вам, — заявила Иветти в ответ на благодарность Лукаса и снова позвонила Жади.

— Я знаю, ты не можешь говорить, тогда слушай! Завтра, в три часа, у меня, — сказала Иветти.

— Скажи, что я люблю ее, — шепнул Лукас.

— Он говорит, что любит тебя, — передала Иветти.

— Я тоже, очень, — ответила Жади со слезами на глазах.

Но были ли ее слезы слезами счастья или горя от предстоящей разлуки?..

А Назира тем временем усиленно уговаривала Мохаммеда оплатить билет Эдвалду до Марокко. Тот согласился ехать. Она опять применяла психологическое воздействие в виде крика. Мохаммед сказал сестре, что может устроить ее свадьбу с Мустафой, но Назира требовала в качестве жениха только Эдвалду. Брат сказал, что позвонит Абдулу, и если тот согласится принять этого бразильца, то все будет так, как она хочет.

— О, Аллах! — шептала у себя в комнате Латиффа. — Сделай так, чтобы Назира поскорее вышла замуж и оставила нас в покое!

Три женщины мечтали об одном и том же.

Али зашел попрощаться с Албиери.

— А ты допускаешь возможность существования в мире взрослого клона? — спросил он напоследок.

Аугусто охотно рассказал другу об одной книге, написанной в 1978 году Дэвидом Рорвиком. Тот поведал о том, как один бизнесмен заказал группе ученых свой клон, и, по словам автора, эксперимент оказался удачным.

— Во времена древних греков, как мы знаем, люди гибли за то, что хотели овладеть знаниями богов. Сейчас речь идет не об отдельных людях: я вижу целую цивилизацию, которая хочет сместить Аллаха и занять его место. Когда же Запад остановится? Для вас Аллах — это наука! — возмутился Али.

— Аллах и наука не так уж несовместимы. Вчера я разговаривал с одним своим другом, Алексом, он вспомнил изречение философа Ницше: «Сам Бог, закончив свою работу, преклонился перед наукой, и уступил свою работу ей».

— Аугусто, не надо судить о Боге по изречением Ницше. Этот Ницше сам говорил, что Бога нет, — Али радостно осмеял известного философа.

Эдна тоже спустилась, чтобы попрощаться с Али, но ей не удалось уговорить спуститься Алисинью. Эта бедная овечка лелеяла свои хитрые замыслы. Она нашла дневник Албиери и стала копаться в записях ученого. Тут пришел хозяин дневника, и Алисинья быстро положила записную книгу на тумбочку.

Аугусто вышел из себя.

— Я оставлял дневник в тумбочке, а не сверху! — закричал он. — Почему ты все время роешься в моих вещах? Что тебе нужно?!

В итоге супруги снова поругались. Алисинья смотрела совершенно невинными глазами.

И никто не подозревал, что хитрая девчонка недавно нарочно переклеила надписи на пробирках, чтобы подвести Эдну. Алисинья твердила тетке, что всегда мечтала стать хорошим секретарем, как она.

Сотрудники сказали профессору, что, скорее всего, именно его жена перепутала анализы, и нужно сказать ей об этом после Нового года. Все считали, что на ее место должен прийти другой молодой специалист. Многие думали, что Алисинья сумеет прекрасно справиться с обязанностями Эдны.

Албиери зашел в тупик. Он не доверял племяннице жены, но Эдне она заменила дочь. Да и за все время своей работы в клинике, Алисинья не проявила никаких дурных качеств, кроме приторной услужливости. Но профессора больше всего настораживало, с какой настойчивостью она пыталась всем угодить.

Эдна подарила племяннице свое кольцо, которое девушке когда-то понравилось, и дала денег, на то время, пока их не будет. Супруги собирались в отпуск в Мараньяне.

И только Деуза знала, что Лео тоже находился там…

Али вернулся в Марокко вместе с Кадижей и Жади. В доме был праздник. Все обнимались, целовались и танцевали. Больше всех радовалась Жади, которой все-таки удалось убежать от Лукаса. Правда, она пока не задумывалась над тем, что от самой себя не убежишь… Даже предав свои чувства, невозможно их уничтожить.

Жади обняла старую верную служанку.

— Если бы меня бросили посреди Сахары, мне было бы не так одиноко, как в этом пустом доме. Здесь так не хватало смеха Кадижы и ссор Абдула и Али, — пожаловалась Зораиде.

Жади повела ее в спальню.

— Я видела Лукаса… Наедине… Служанка поняла и ужаснулась.

— Что ты наделала?!

— Это Саид толкнул меня к нему! Ты помнишь, что я не хотела уезжать из Марокко, чтобы не приближаться к Лукасу, ты помнишь?!

— А, может, Саид хочет убить Лукаса? — Зораиде со страхом делилась своими подозрениями.

— Почему ты так думаешь? — спросила Жади.

— Не знаю, но его поступки кажутся мне странными. Похоже, он намеренно сталкивает тебя с Лукасом. Вдруг он хочет убить Лукаса и ищет предлог?…

— Я думала об этом… Мне стало страшно, поэтому я сбежала при первой же возможности. Если бы я сейчас не вернулась с дядей Али, я не знаю, что было бы… Я не контролировала бы себя, рискнула бы всем и сбежала…

Зорайде горестно качала головой.

Глава 34

Иветти позвонила Саиду и под видом старой подруги его жены выведала у него, где Жади. Он сказал, что жена уехала, и Иветти передала новость Лукасу.

— Уехала… — Лукас растерялся.

Отец все еще негодовал, зациклившись на мысли, что будущее компании окажется в конечном счете в руках Лукаса. Старший Феррас был не из тех людей, что ставят под сомнение свои идеи и идут на компромиссы.

— Выхода нет: либо он женится, либо нет! Либо дверь на Восток откроется, либо нет, — он поставил вопрос ребром. — Зрелый мужчина, отец взрослой дочери ведет себя, как мальчишка! Как будто у него нет никаких обязательств! — продолжал исходить гневом Леонидас.

— Не стоит бросать в него камень, мы тоже были хороши, — резонно заметил его друг Лобату.

— Нет, нет, не сравнивай его ни с собой, ни со мной! Я всегда был очень уравновешен, — для пущей убедительности Леонидас потряс перед другом указательным пальцем.

— Да, и Иветти тому пример… — тотчас съязвил Лобату.

— Я не портил свою жизнь из-за отношений с ней! Когда надо было уйти, я ушел. Я умею контролировать, себя, держу себя в руках! Не люблю слишком эмоциональных людей: чуть что — пропади пропадом дела, законы, все… — эмоционально говорил Леонидас.

— Есть пословица: «Если бы люди знали, как делаются сосиски и законы, они бы не ели первые и не выполняли бы вторые».

— Ты издеваешься надо мной? — хмуро спросил Леонидас.

— Нет, я просто хочу поднять тебе настроение, — рассмеялся Лобату..

— Вокруг меня все рушится, а ты хочешь поднять мне настроение?! Ты лучше приведи в чувство Лукаса, принеси пользу! — возмутился Леонидас.

Но серьезный разговор не состоялся. Лукас пришел, не обращая внимания на окружающих, бегом поднялся на лестнице и стал собирать чемоданы. Безуспешно Далва пыталась поговорить с ним через дверь спальни. Он только сказал, что все в порядке. Все было и вправду неплохо — Лукас опять пытался совершить какой-то смелый поступок.

Младший Феррас спустился по лестнице с чемоданом, без объяснений поцеловал дочь и твердым голосом сказал отцу, что поедет в Марокко.

— Вернись! Нельзя же так безответственно поступать с отцом! — закричал Леонидас.

— Вернусь, тогда поговорим, — и Лукас ушел. Леонидас терпеть не мог, когда идут против его воли, и поэтому поднял страшный шум, утверждая, что ему стало плохо. Далва вызвала Албиери, хозяин так же попросил ее вызвать Лобату, который должен был поехать за Лукасом и образумить его.

Бедняжка Мел смотрела на всю эту дикую суету с ужасом.

— Что случилось?! — прошептала она.

— Твой отец безответственный! Ему на все наплевать, на дела, на меня!

— А в чем виноват папа?

— Твой отец бросил компанию, наш дом, нашу семью и уехал за женщиной, как будто ему восемнадцать лет! — закричал Леонидас.

— Мама говорила, что у папы много любовниц, но она не знала, что есть постоянная, — со слезами на глазах объяснила Мел.

Для ее еще детской души отъезд отца и общая паника были слишком непонятны. И Мел снова убежала из дома. На нее все равно никто здесь не обращал внимания.

Албиери сказал Далве, что давление Леонидаса лишь слегка повышено.

— Лукас так и не повзрослел, он совсем не уважает меня. Он мог бы быть полюбезней и дождаться моей смерти, а потом уничтожать годы моей работы! Но нет, он хочет, чтобы я видел, как разрушается компания! — жаловался Леонидас другу.

— Не драматизируй! — отозвался Аугусто. — Лукас знает многое о жизни в Марокко, давно знаком с «правилами игры» и не сделает фатальных ошибок. Его не убьют!

— Убьют?! — повторил Леонидас и заволновался сильнее, так как профессор упомянул о возможной угрозе жизни сына. — И вообще ты виноват во всем! Ты настоял на поездке в Марокко, хотя мы могли поехать в Париж, и тогда все было бы по-другому!

— Тогда ты поссорился бы с Диогу в Париже, — вздохнул профессор.

— Не надо плакать, Мел, ну, поссорились отец и мать, подумаешь! Помирятся! Ерунда! — успокаивала Телминья подругу, заливающуюся слезами.

Но Мел не собиралась успокаиваться: отец, по ее словам, был единственным в доме, кто ее по-настоящему понимал, а теперь он уехал…

В Фесе тоже обстановка была накалена до предела.

Абдул и Али бурно обсуждали, нужно ли приглашать Эдвалду в Марокко. Абдул возражал, хотя знал, что Назира в Рио снова отказывалась есть, так как считала, что все, и прежде всего, братья наплевательски относятся к ее жизни. А тут еще вошла Зорайде и сообщила:

— Звонил профессор Албиери и сказал, что Лукас приезжает в Марокко.

Это был как гром среди ясного неба…

Жади, к своему счастью, в это время гуляла по рынку с дочерью, не подозревая о новой поучительно-ругательной беседе с дядюшкой Али, которая поджидала ее дома. Кадижа кидалась от одной вещи к другой и просила все ей купить. Она вполне могла разорить всю семью Рашидов, покупая бесчисленные наряды и золото.

— Я так боюсь судьбы, она всегда ведет туда, куда мы не собирались идти… — вздохнула Зораиде.

Али расхаживал по гостиной в ожидании, пока вернется Жади, и можно будет устроить ей разнос.

— Это мы почему-то так думаем, но часто сами совершаем поступки в порыве чувств, а потом все сваливаем на судьбу, — сказал дядюшка, сверкая глазами.

Наконец, Жади и Кадижа явились. Девочку сразу же увели. Дядя смотрел на племянницу уничтожающим взглядом. Напуганная Зорайде стояла позади него. Жади ничего не понимала и вопросительно переводила глаза с одного на другую.

— Приезжает Лукас, — наконец обронил дядя. И глупо было доказывать, что она ничего не знала о его приезде. Дядюшка был уверен, что это заговор.

— Ты не раз врала мне, и теперь я тебе не доверяю! — заявил он.

Жади нужно было защищаться.

— Даже если что-то произошло или произойдет, виноват во всем Саид! — закричала она. — Это он привез меня в Бразилию против воли! Он столкнул меня с Лукасом! И если бы я хотела с ним встречаться, то не уехала бы с тобой из Рио!

Али пришлось признать логичность доводов племянницы. Но он на всякий случай приказал ей не выходить из города и не гулять, а Зорайде велел сказать Лукасу, что они уехали в Каир. Жади послушала дядюшку, но она всегда его слушала и делала все с точностью наоборот. Правда, при наличии определенного желания, Али мог бы защитить ее даже от гнева Саида, но боялся он, конечно, не за судьбу племянницы, а за судьбу своей репутации…

Жади обняла Зорайде и поднялась наверх. — Мама, я помогла готовить баранину нам на ужин, — Кадижа прибежала и села на кровать к матери.

— Хорошо, Кадижа, хорошо, моя принцесса, — Жади улыбнулась дочке, но в ее глазах стояли слезы.

— Мама, почему ты плачешь? — встревожилась девочка.

— Тебе показалось, — соврала Жади.

— Мама, скажи мне, что с тобой? Ведь ты говорила, что хочешь, чтобы я рассказывала тебе все, что чувствую? И ты — моя подруга, так и я — твоя!

Жади обняла дочь.

— Нам всем бывает грустно, вот и все. Мне есть что вспомнить: есть хорошие воспоминания, они вызывают улыбку, есть очень грустные, они вызывают слезы.

— И о чем ты сейчас вспомнила?

— Я боюсь потерять свое счастье, — она прижала дочь к себе.

Хотя еще недавно покой для Жади не был синонимом счастья, сейчас она начала его ценить. Так что пересилит: разум или сердце?..

Маиза встречалась с Саидом в кафе. Он был смущен тем, что будет говорить с женщиной наедине, и выразил свои опасения. Но Маиза решительно рассказала Саиду о том, как все эти годы муж не любил ее и вспоминал другую. Напоследок она поделилась подозрениями о том, что Лукас неспроста через столько лет предложил развод.

— Он все еще видится с той женщиной? — спросил Саид.

В разговоре имя его жены не было упомянуто.

— Похоже, да… Любовь не может длиться столько лет без взаимности. А теперь, вероятно, настал финал: он попросил у меня развода, прямо на этой неделе. Должно было что-то случиться, чтобы пламя разгорелось снова, — Маиза плакала.

Саид судорожно сглотнул воздух. В глазах горел мстительный огонь.

— Он узнал что-то новое, встретился с ней, откуда мне знать?.. Ладно, для меня это не имеет значения… Прошу прощения за причиненные неудобства, я — хочу перенести нашу встречу, — она оставила Саида в одиночестве, дав ему твердую почву для подозрений.

— А если этот Саид сделает что-нибудь ужасное? С Лукасом или с ней… Ты об этом подумала? — ужаснулась Лидиани, когда Маиза рассказала ей о встрече с Саидом.

— А обо мне кто-нибудь подумал? Я страдала больше всех! Лукас считает себя несчастным, потому что не осмелился прожить другую жизнь. Она имеет мужа-миллионера, который готов ради нее на все, помнишь, ее кузина рассказывала? А я?! Кто знает о том, что я чувствую?! Ты думаешь, легко жить с человеком, который мечтает о другой женщине? Который все время указывает тебе, что ты заняла чужое место? Это он поставил меня на это место! Он! Тогда, когда ему нужна была жилетка для плача! — говорила Маиза со слезами на глазах.

Подруга ее жалела, но помочь ничем не могла.

Саид ходил из угла в угол по пустому гостиничному номеру. Его глаза были полны злобы, слова Маизы упорно не выходили из головы: «Должно было что-то случиться, чтобы пламя разгорелось снова… Он узнал что-то новое, встретился с ней…»

А Маиза, вернувшись домой и обнаружив там чудовищную суматоху, тотчас бросилась в кабинет к тестю.

— Что случилось? — спросила она. Леонидас встал из-за стола и начал трясти указательным пальцем.

— Твой муж, твой безответственный муж бросил все и опять поехал за этой женщиной!

— Как это? — недоуменно спросила Маиза.

— Уехал в Марокко и сказал, что женится на ней! — продолжал горячиться тесть.

— Это мы еще посмотрим! — закричала Маиза.

В гостиной, кажется, собрались все, кто можно, и прибавился еще Шанди, который слышал крики и ничего не понимал.

— Оставь меня, Далва, мне не нужны утешения, я слишком долго страдала в этом доме! — голосила Маиза.

— Это ты мне говоришь?! — закричал Леонидас еще громче своей невестки.

— Вы лучше других знаете, сколько меня заставил вытерпеть ваш сын из-за этой женщины! А вы все равно привели ее и ее мужа в этот дом!

— Но сначала я попросил у тебя разрешения! Это ты убедила меня пригласить их на Новый год!

— Я хотела вам угодить, я всю жизнь пытаюсь всем угодить и вытерпеть все ваши выходки! — сорвалась Маиза.

— Но я всегда и во всем поддерживал тебя!

— Я никогда не была частью вашей семьи, вы хотели, чтобы я оставалась здесь из-за вашей внучки, а не из-за себя! Она! Она всегда была главная! Ваша внучка, дочь Лукаса! Вы использовали ее, чтобы манипулировать мной! Вы делали из меня виновную, вы говорили, что если я уйду, ей будет плохо, что она необычный ребенок! Разве не вы это говорили, не вы?! — Маиза выбрала неподходящее место для разборок с тестем, так как все слышала Мел и была в отчаянии.

— В нее бес вселился! — причитала Далва.

— Остановитесь же, прекратите! — Тавиньу призвал всех к спокойствию.

Леонидас опустил глаза, Маиза зарыдала, Мел в ужасе выбежала из дома. Как-то кстати, соответственно общему настроению, на улице лил проливной дождь. Шанди побежал за своей подопечной по оживленной трассе. Растерянную девочку едва не сбила машина. Тут Шанди схватил Мел за руки.

— Постой, не сходи с ума! Все образуется, вот увидишь!

В глазах девочки застыло отчаяние, она дрожала от холода. Мел обессиленно закрыта глаза, и Шанди прикоснулся губами к ее губам…

Иветти сидела у себя дома, на диване, и красила губы, как будто ждала кавалера. Весьма кстати прозвучал звонок в дверь. На пороге стоял Леонидас, измученный домашним скандалом. Без лишних объяснений он положил голову на плечо своей возлюбленной и поцеловал ее. И вдруг из кухни Иветти выскочил какой-то мужчина с бутылкой вина.

— Простите, я не знал, — растерянно сказал он.

— И я не знал, — Леонидас вскипел и засобирался уходить.

— И я не знала, — Иветти улыбнулась и пошла за бокалами.

Она представила друг другу мужчин, налила вина. И стала откровенничать с мужчиной, которого звали Алекс, и был он очередным журналистом. Она призналась ему и заодно Леонидасу, что всегда любила только «львеночка». Леонидасу, в свое очередь, она рассказала, — что Алекс появился тогда, когда она переживала очередное исчезновение «львеночка» и ела мороженое, потому что под мороженое всегда лучше думается.

— Кроме львеночка, я никого не люблю. Я знаю, что у нас мало общего, что он боится стать счастливым, что он трус, что у него много проблем, — трещала без умолку Иветти.

Леонидас обреченно поднял глаза к потолку.

— Иветти, я ухожу, — сказал гость, почувствовав себя третьим лишним.

— Нет, послушай, — с милой непосредственностью остановила Алекса Иветти. — Если бы мне описали львеночка, я бы сказала: «Нет, он мне не нужен, он мне не подходит». Но знаешь, сердце не поддается разуму.

— Все нормально, Иветти, — Алекс встал и чмокнул очаровательную хозяйку в щеку. — Мне было приятно с тобой познакомиться, ты действительно потрясающа.

— Вам повезло, львеночек, — он пожал руку Леонидасу и ушел.

— Львеночек… — хищно протянула Иветти.

— Я тоже пойду, — он попытался встать.

— Нет, никуда ты не пойдешь! Ты что, опять решил испортить мне вечер? — вытаращила глаза Иветти и дернула «львеночка» за руку.

— Иветти… — робкий «лев» задергался.

— Теперь мы, наконец, с тобой одни, — и хозяйка повалила его на диван…

Маиза сидела на кровати, разложив по ней все свои украшения. Она плакала.

— Ненавижу сцены, не понимаю, как я могла так опуститься… — сказала она вошедшей служанке. — Как я могла потерять контроль над своей собственной жизнью?.. Далва, ты думаешь, я люблю Лукаса? — с вызовом спросила она.

— Я всегда думала так.

— А я полюбила Диогу, и все время искала Диогу в Лукасе, — призналась Маиза.

Она больше всего боялась остаться сейчас наедине со своими мыслями и боязнью завтрашнего дня, когда все снова прояснится.

Мел и Шанди продолжали целоваться за столиком кафе. Мел призналась, что она никогда не ненавидела Шанди, просто ей не нравилось постоянное наблюдение.

Шанди понимающе кивнул.

— Да если бы за мной постоянно наблюдали, я бы просто послал охранника!

Мел робко улыбнулась.

— Знаешь, меня никто не замечает, нигде, даже дома… — прошептала она. — И я чувствую себя виноватой в том, что мои родители несчастливы. Дедушка надеялся, что я принесу в дом веселье, ушедшее со смертью Диогу, но я родилась грустной, и единственное, что могла, — это быть лучшей в учебе и приносить медали…

Шанди внимательно выслушал ее.

— По-моему, ты себя совсем не ценишь. Я научу тебя ценить себя… — он помолчал. — Мел, я все время думаю о тебе… Ты совсем не похожа на дочь богатых родителей, ты совсем другая… Я без тебя не могу… Со мной такое случилось впервые, Мел… Ты мне веришь?..

Девочка взглянула на него и серьезно кивнула.

На следующий день Телминья стала приставать к подруге, почему она вся светится от счастья. Мел ловко перевела разговор на другое.

Зато Шанди рассказал приятелю, что начал встречаться с Мел.

— Теперь ты останешься без работы! — объявил приятель. — Да и встречаться с этой девчонкой тебе не позволит ее дед!

Но Шанди отмахнулся, хотя в глубине души тоже боялся, что родители девочки не разрешат им быть вместе. Ни Мел, ни он не собирались пока раскрывать свои отношения. Юноша не подозревал, что друзья тотчас начали сплетничать и всюду рассказывать, что Шанди подцепил себе миллионершу.

Прошел час молитвы. После того, как все коврики были свернуты, Кадижа побежала на рынок с дядей Али, чтобы купить очередной золотой браслет. Зорайде улыбалась Кадиже, но Жади сидела печальная.

— Я здесь пленница… Не могу подойти к телефону, не могу выйти одна, без разрешения дяди Али… — обиженно сказала она.

— Жади, не говори так, мне страшно… Ты хочешь с ним снова встретиться?

— Я не знаю, сколько Лукас пробудет в Марокко и когда он приедет в следующий раз! И что, каждый раз, когда он будет приезжать в Марокко, меня будут запирать, да?!

— Если ты встретишься с ним, сможешь ли ты сказать: «нет»?

— Наверное, — неуверенно ответила Жади после нескольких секунд раздумья.

— Ты не смогла убежать от него в Рио, не сможешь убежать от него и в Фесе, — служанка нахмурилась. — Подумай о том, что ты потеряешь, если не остановишься, и молись Аллаху, чтобы Он не позволил тебе увидеться с бразильцем!

Жади ответила на слова Зорайде взглядом, полным неповиновения.

Зазвонил телефон. Жади с тайной надеждой посмотрела на него, но трубку взяла Зорайде. Услышав голос Лукаса, она не на шутку перепугалась и напряженным голосом ответила, что Абдул здесь не живет.

— Зорайде, это я, Лукас! — кричали из трубки.

— Наверное, он на рынке верблюдов, — она положила трубку. — Почему Абдула разыскивают здесь?!

Увидеть Жади будет непросто, — подумал Лукас, когда служанка резко отсоединилась.

По всему Сан-Криштобану носились слухи, что Эдвалду женится.

Деуза сама спросила его недавно, во время танца, поженятся ли они, и дала ему время для размышления: до конца танго.

Эд пару секунд поразмышлял и согласился. Парочка поцеловалась.

Маникюрша привела Эдвалду к себе домой и представила маме, как своего жениха. Чтобы Лео не возненавидел Эда, они придумали целую легенду. Деуза скажет, что он настоящий отец Лео и появился после многих лет отсутствия. Донна Мосинья была довольна таким вариантом, хотя смущалась тем, что дочь первая сделала Эдвалду предложение.

Мустафа сидел в баре и ел поджарку, когда узнал, что Эдвалду женится, и подумал, что на Назире. Он моментально сообщил об этом Саиду и Мохаммеду. Мохаммед сразу побежал к сестре.

— Нельзя объявлять о свадьбе до согласия дяди Абдула! — закричал он.

Назира ничего не понимала, но все были слишком убеждены, что Эдвалду объявил о женитьбе на ней. И она вместе с Латиффой тоже начала радоваться этому событию.

А Эдвалду рассказывал всем о своей невесте. Он говорил, что это его старая любовь, которая когда-то бросила его из-за увлечения им другой. И обещал познакомить всех с Деузой на празднике Нового года.

Донна Мосинья считала, что Эд — бабник, и дочь будет мучиться с ним. Но Деуза была уверена, что ее будущий муж остепенится рядом с ней. К тому же, она радовалась, что Эдвалду согласился стать отцом Лео, и теперь ее сын успокоится.

— Я в отчаянии, я хочу жить своей жизнью, но никто этого не понимает! Я не могу больше жить так, как хочет мой отец! У меня полно седых волос, а я так и не смог стать самим собой, — говорил Лукас Лобату.

Последний был больше занят содержимым бокала, из которого пил, чем задачей, которую ему дал Леонидас, отправляя в Фес по делам. Главным для старшего Ферраса сейчас были не столько, дела компании, сколько неуправляемое поведение его единственного сына.

— Люди всегда делают то, что хотят, и никто ни в чем не виноват.

— Ты не знаешь, что значит быть сыном Леонидаса Ферраса!

— Зато я знаю, что такое быть его другом! Но если ты наплевал на себя и превратился в того, кем он хотел тебя видеть, то это твоя вина. Возможно, так было легче. После того, как я избавился от своей зависимости к наркотикам и алкоголю, я понял: выбор всегда за тобой.

И Лобату снова припал к своему бокалу с вином.

— Не всегда, — отрезал Лукас.

— Всегда! У Сартра есть одно справедливое замечание: «Неважно, что сделали из тебя, важно, что ты сделал с тем, что из тебя сделали». И это правильно, потому что взрослые так или иначе вечно пытаются руководить нами, но они не замечают, что мы взрослеем и берем руль в свои руки! И начинаем сами управлять своей жизнью!

— Именно так! С сегодняшнего дня, я сам управляю своей жизнью! Это случилось поздно, но это случилось, — жесты Лукаса и его тон очень напоминали Диогу.

Лобату удивился, но вновь увлекся содержимым своего бокала.

Глава 35

Амим увидел Эдвалду с настоящей невестой и побежал домой.

— Я проведу эту ночь с женихом! Рабыня Назира снимет свои оковы! — орала Назира, но брат загораживал ей путь к выходу.

— Только через мой труп! — кричал Мохаммед, широко расставив руки.

— Через твой труп, согласна! — Назира начала «бодаться», как бык, и бить брата головой в живот.

— А Эдвалду пришел праздновать Новый год с невестой! — закричал вбежавший Амим.

Назира тотчас грохнулась в обморок, а Латиффа была на грани истерики. Все ее мечты рухнули…

В двенадцать все начали загадывать самые заветные желания. Деуза попросила, чтобы Лео вернулся. Иветти и Лауринда хотели счастья в любви. Шанди думал о. Мел, Леонидас — о Лукасе… А вот в Марокко, в доме дядюшки Али, все, как обычно, слушали его занудные истории. Он рассказывал про Новый год, который празднуют на Западе, и объяснял, что христиане ведут летоисчисление от рождества Христова. А мусульмане считают месяцы, дни и годы по лунному циклу, поэтому во всех месяцах по двадцать девять или тридцать дней.

Но Жади не слишком интересно было слушать дядюшку. Она ходила в тени гостиной и думала о своем. Состояние отрешенности на этом празднике жизни было уже привычным для Жади.

Наконец, Али выпустил на сцену танцовщицу. Это была Кадижа, В эту ночь все собрались чествовать ее.

Лукас в такой же отрешенности ходил по гостиничному номеру. «Полночь, наступил 2002 год», — сказал он себе.

«Еще один год прошел, где сейчас Лукас?» — спросила себя Жади…

Утром она вышла из дома с Кадижей, на ее лице светилась улыбка, которая не предвещала ничего хорошего.

— Мы идем на рынок, — сказала она Зорайде.

— Я сейчас не могу, только после обеда, — ответила служанка, которая была призвана охранять Жади от Лукаса.

— Я не одна, — Жади ушла, держа дочку за руку, а Зорайде проводила их недоверчивым взглядом.

Жади гуляла по базару. Лукас посмотрел на Жади, и она ему улыбнулась.

— Мама, а кто этот мужчина? — спросила Кадижа. — Он все время смотрит на нас.

— Не знаю, наверное, какой-нибудь турист, — Жади поспешно увела дочку к платкам, а потом показала ей золото.

Девочка зависла у лавки.

Жади снова посмотрела на Лукаса и улыбнулась ему. Он подошел к ней и встал у нее за спиной, она закрыла глаза.

— Жду тебя в развалинах, — тихо шепнул он и ушел.

Жади засветилась от счастья.

Леонидас рассказал Далве, что Лобату беседовал в Фесе с Лукасом, но тот непримирим.

— Ну, что случилось с нашим мальчиком?! Он был таким мягким, добрым, эта женщина просто дьявол! — нянька постучала по столу. — Как только она появляется рядом с Лукасом, он становится другим.

Леонидас согласно кивнул, но оба забыли одну немаловажную деталь: Лукас давно уже не был «мальчиком» и собирался заявить об этом.

— Дай время Лукасу, и ваша проблема рассосется. Все забудется, как было не раз, — с улыбкой сказал Леонидас невестке.

— Время? Да я всю жизнь только этим и занимаюсь: жду, пока Лукас подумает, пока Лукас решит, пока Лукас повзрослеет… Я сильно повзрослела с тех пор, как пришла в этот дом, и больше не питаю иллюзий по поводу нашего брака.

Маиза попрощалась. Далва остановила ее на выходе, сказав, что Леонидас любит ее.

— Он любит свои контракты! — отрезала Маиза.

— Мы все любили тебя… — растерянно пробормотала служанка.

— Вы любили меня для того, чтобы я не забрала Мел, — и Маиза ушла.

— Что ты будешь делать, Маиза? Что тебе подсказывает сердце? — спросила Лидиани подругу.

— Если я послушаюсь своего сердца, то брошу все и пошлю Лукаса как можно дальше. Буду жить своей жизнью, встречаться с другими мужчинами…

— Так ты разведешься?

— Знаешь, что меня останавливает? Если я разведусь, то потеряю гораздо больше, чем теряю сейчас! Подумай: я разведусь, буду получать алименты, но какой бы ни была сумма, мне придется сократить свои расходы. Быть независимой, быть свободной, об этом хорошо говорить, но что это даст мне? Я ничего не умею, я не училась, не делала карьеры, я только умею быть женой богатого мужчины. И будем смотреть правде в глаза, мне не восемнадцать.

— Меня так угнетает, когда семьи распадаются, — вздохнула Лидиани.

— И я подумала… Я заплатила за все, что имею сейчас: деньги, финансовое положение, а он? Он ничего не заплатил, — с обидой продолжала Маиза. — И уйти вот так, освободив им дорогу? Именно этого они и добиваются.

— А Саид? Ты же намекнула ему… Почему он сидит и ничего не делает? — спросила Лидиани.

Подруга пожала плечами.

Но Саид Рашид не мог сидеть, сложа руки. Он позвонил в Фес, желая узнать, не поселился ли в какой-нибудь из тамошних гостиниц Лукас Феррас.

Жади пришла домой задумчивая и взволнованная. «Жду тебя в развалинах», — вспоминала она слова Лукаса, когда сидела у зеркала. Проницательная Зорайде сразу заметила неладное.

— Ты какая-то странная, — сказала она.

— Нет, все в порядке. Просто устала… Устала жить так, как будто я прячусь, как будто не хочу видеть Лукаса… Не иметь возможности никуда выйти одной! Я чувствую себя заключенной, — она смотрела на служанку с вызовом, будто та была виновата во всех ее бедах.

— Но ты только что ходила, гуляла…

— Ты не понимаешь, — сказала Жади многозначительно и ушла.

— Я не уеду отсюда, не увидевшись с ней. Посмотрим, что мы с ней вместе должны сделать, чтобы больше никогда не расставаться, — говорил Лукас Лобату, сидя в одном марокканских кафе.

— А ты не можешь подождать, пока мы не подпишем этот контракт?

— Не могу! Каждый раз, когда мы уступали времени, оно разлучало нас друг с другом… Если ты кого-то любишь, не уступай, не поддавайся на уловки времени.

— Ты, конечно, прав, но в определенных обстоятельствах… А муж? Что он думает? Она ему уже сообщила?

— Думаю, что нет. Но это ее бегство в Марокко меня настораживает, может быть, он уже знает…

Саид еще не знал, но уже догадывался. Как только в номере прозвенел звонок, он опрометью бросился к телефону. И услышал — Лукас Феррас находится в Фесе…

Вечером Саид предупредил братьев, что возвращается в Марокко, но не раскрыт истинную причину своего отъезда.

Утром Саид сел в такси и попросил отвезти его в аэропорт. Лицо его было решительно, глаза налиты злобой. Дай им Аллах, чтобы это оказалось совпадением, иначе живым этот бразилец из Марокко не уедет, — думал Саид.

А Назира расспрашивала всех о невесте Эдвалду. Узнав, что это его старая любовь, она впала в уныние. Все обиды Назиры, как обычно, обрушились на невестку. Лишь ее она обвиняла в том, что брак Назиры расстроился. И когда Назира узнала, что у Эдвалду с этой невестой уже взрослый сын, бедной Латиффе пришлось совсем плохо…

Тихие развалины Феса… Давно уже не слышали старые стены двух влюбленных, которые когда-то повстречались здесь. Пришло время вернуться в прошлое, чтобы оно стало будущим…

Лукас ликующе пробежал под знакомыми сводами полуразрушенных каменных арок. Жади замедлила шаг и, прислонившись к этим стенам, слушала голос своего сердца. Им было суждено встретиться здесь вновь, а верные развалины терпеливо ждали их… Древние камни совсем не изменились с той поры, они хранили воспоминания об их любви…

Наконец, влюбленные столкнулись, они шли разными проходами навстречу друг другу. Лукас взял руку Жади… Они поцеловались…

— Как странно… Мы снова вместе, здесь, после стольких лет… — Жади мечтательно улыбнулась.

— Как будто и не было всех этих лет… Здесь мы такие, какими были раньше, — продолжил Лукас ее мысли. — Я снова чувствую себя подростком, тайно влюбленным в тебя…

— Нам не стоило приходить сюда, это безумие, — вдруг испугалась Жади.

— Я всю жизнь пытался забыть тебя, но не смог…

Она со слезами в глазах посмотрела на Лукаса.

— Ты часто думал обо мне?..

— Почти не думал, — смущенно улыбнулся он. Она улыбнулась в ответ, не поверив.

— Я все время пытался забыть тебя, но мне все напоминало о тебе: мелодии, платок, реющий на ветру…

— А я каждый день думала о тебе… Я спрашивала себя, как ты живешь, счастлив ли ты, я желала тебе счастья и в то же время мучалась ревностью, что ты можешь быть счастлив без меня…

— Здесь мы впервые заговорили с тобой, помнишь? — спросил Лукас.

— Я часто приходила сюда, — Жади едва не плакала.

— Говорят, что все наши слова навечно остаются в пространстве, подобно радиоволнам.

Жади посмотрела вокруг.

— Закрой глаза…

Они оба закрыли глаза и прислушались к тишине.

«Ничто не случается просто так, наша встреча была предопределена еще до нашего рождения…»; «Я ни за что не откажусь от тебя, я пойду на любые жертвы…»; «Ты предназначен мне судьбой и никто, ничто в этом мире не властны, чтобы разлучить нас…»

— Ты еще веришь в это? В то, что никто и ничто в этом мире не властны разлучить нас? — спросил Лукас. По лицу Жади текли слезы. — Я верю… Я сказал Маизе, что хочу развестись с ней…

— Значит, она все знает.

— Подозревает о тебе… Думаю, что знает…

— Она пытается сблизиться с Саидом… Она расскажет все ему!

— Она этого не сделает!

— Сделает, и тогда я пропала…

— Обещаю тебе только одно: на этот раз я не уеду отсюда без тебя! — сказал Лукас, и они снова поцеловались.

— Я сошла с ума… Как я теперь вернусь домой, что я им скажу… — начала паниковать Жади.

— Я пойду с тобой, мы вместе поговорим с дядей Али, — предложил достаточно рациональное решение Лукас.

Ведь единственное, что могло спасти их от неизбежного гнева Саида, — это мудрость дядюшки Али, и лишь за его спину эти, теперь уже не юные влюбленные, могли спрятаться.

— Нет, что ты!

— Жади, встречаясь тайком, мы делаем только хуже. Это гораздо рискованней, чем действовать открыто. Однажды я уже проявил нерешительность, когда мы собирались бежать. Пока я думал, судьба помешала мне, и ты вышла замуж за другого. Сегодня я готов на все, чтобы быть с тобой, неужели ты отступишь?

— Нет, никогда… Я хочу сама поговорить с Саидом, Лукас, хочу сама рассказать ему обо всем… Я прошу у тебя лишь немного времени…

— Когда он вернется?

— Я не буду ждать его возвращения, я сама поеду к нему в Рио! Я чувствую себя там уверенней: там мне есть куда бежать, а здесь нет.

— Тогда сделай это поскорее. Когда ты собираешься лететь?

— Я сегодня же поговорю с дядей Али. И лучше не рисковать, и лететь разными рейсами. В Рио мы снова встретимся, в Рио, мой дорогой…

— Согласен, но…

— Но что?..

— Есть одна вещь, о которой я мечтал всю жизнь, я хочу увидеть это здесь, прежде чем мы уедем… Станцуй для меня… — по лицу Жади вновь потекли слезы, — как раньше…

— Хорошо, — ее лицо осветила улыбка.

Когда Жади вернулась домой, то увидела, что ее уже ждут. В гостиной стояли Абдул, Али и Зорайде.

— Ты купила баранину? — спросила служанка.

— Нет, я боялась, что тебе не понравится то, что я выбрала, — Жади попыталась разговаривать, как ни в чем не бывало.

— Столько лет замужем, а не научилась выбирать баранину! Бедный Саид, его жена даже по кухне ходить не умеет, — вздохнул Абдул.

Жади поманила Зорайде наверх.

— Ты ходила к нему? — спросила служанка, когда они оказались в спальне.

— Да, — с вызовом ответила Жади.

— Аллах, ты погубишь себя и меня заодно!..

— Зорайде, я бежала от этой любви, ты же видела! Но от судьбы не убежишь: он разведется с женой, а я с Саидом! Мы будем вместе, до конца жизни! — она улыбнулась, но служанка не разделяла ее радости.

Мел и Шанди сидели за столиком кафе. Они не расставались. Парень рассказывал о своей матери, которая из маленького закутка смогла сделать настоящий бар.

— Ты с ней ладишь? — спросила девочка.

— Она, конечно, достает меня, но мы с ней находим общий язык. Я очень к ней привязан, не люблю только, когда она лезет в мою жизнь.

— Это лучше, чем когда тебя не замечают, — посетовала Мел.

— Ты по-прежнему так думаешь?

— Дом у всех слишком много проблем, им не до меня. Если бы они знали, что я чувствую, что творится у меня в душе, они бы не поверили, — у Мел на глаза навернулись слезы.

— И что же ты чувствуешь?

— Неуверенность, страх, сама не знаю, почему…

— Ты никогда не говорила об этом с матерью? — спросил Шанди.

— Она бы не поняла меня. Моя мама такая красивая, правда?

— Должен признать, да, — утвердительно кивнул охранник.

— Она хотела бы видеть меня такой же: ухоженной, элегантной, в драгоценностях… Она считает меня незаметной…

— Я люблю тебя такой, какая ты есть, не меняйся, пожалуйста, — Шанди применил лучший способ заткнуть женщине рот, тем самым спасая ее от неминуемой истерики: признание в любви и страстный поцелуй.

В момент поцелуя в кафе зашла Телминья. Она сразу расставила для себя все точки над «и». Телминья выбежала на улицу, сказав Нанду и Сесеу, что в баре сидит жена их преподавателя, и поскольку они прогуливают занятия, то им лучше ехать домой. Мел — моя должница, — подумала Телминья.

Вечером Жади отозвала в сторону дядюшку.

— Дядя Али, я хочу вернуться в Рио-де-Жанейро, я хочу быть рядом с мужем.

Али улыбнулся ее словам.

— Я очень рад это слышать. В Коране сказано, что хорошая жена всегда должна быть рядом с мужем, когда он путешествует. Ты поступаешь, как хорошая жена.

— Я хочу поехать в Рио, — повторила Жади. — Я боюсь, что жена Лукаса сблизится с Саидом.

Али обещал ей завтра же взять билет на самолет.

Леонидас постоянно звонил Иветти, но та не подходил к телефону. Она пыталась заставить его действовать решительней. Это был действенный и уже испытанный ею метод. Леонидас звонил снова и снова, и все больше и больше тревожился.

Иветти задумала заодно таким образом и отплатить «львеночку». Недавно, позвонив ему, она услышала от секретарши, что у Ферраса совещание.

— Хорошо, — сказала себе Иветти, — в следующий раз, когда он приползет ко мне после очередного скандала дома, я тоже буду на совещании!

Леонидас расстроено и озадаченно повесил трубку. Почему Иветти все время нет?.. Где она пропадает?..

Пришла Маиза.

— Добрый вечер, пока мы не получили никаких… — начал Леонидас, но невестка прервала его.

— Я пришла поговорить с дочкой, — холодно сказала она.

Мел призналась матери, что влюблена, но отказалась говорить в кого. Маиза улыбнулась.

— Кто бы это ни был, он мне уже нравится! — воскликнула она.

Мать и дочь обнялись. Как жаль, что у нас такое единение бывает редко! — грустно подумала Мел.

Саид прилетел в Марокко. Зорайде сказала, что его жена еще не вставала. Он вошел в дом Али, и ему навстречу выбежала Кадижа.

— Папа, ура! — закричала она и повисла у отца на шее.

Он ласково обнял дочь.

— Пойдем, разбудим маму.

— А она уже проснулась и ушла. Она встала и сказала: «Кадижа, ты спи, а мне надо купить кое-что в дорогу», — бесхитростно рассказала девочка.

Лукас ждал Жади на развалинах. Она прибежала в черном облачении, с закрытым лицом, скинула черный капюшон и верхнюю одежду и осталась в костюме для танцев с семью вуалями разного цвета. И начала танцевать. Глаза Лукаса загорелись от счастья.

Жади начала сбрасывать одну вуаль за другой. Каждая сброшенная вуаль обозначала что-то свое: красоту, любовь, здоровье, плодородие, власть, волшебство, контроль над временем. И приносила удачу во всех этих делах.

Последняя вуаль была сброшена на землю. Лукас подошел к любимой, Жади поцеловала его.

— Я улетаю сегодня вечером, — сказала она. В ее глазах снова появилась неуверенность.

— Тогда я возьму билет на завтра. Ты поговоришь с ним сразу или подождешь меня? — спросил он.

— Он не согласится на развод… — вздохнула Жади.

— На этот раз все будет по-другому! Ты поставишь Саида перед фактом, ты должна сказать ему, что мы вместе! Он не станет цепляться за ваш брак, ему будет нанесено публичное оскорбление.

— Я боюсь, что он что-нибудь сделает с тобой. Саид очень мстителен. Он бывает добр, нежен, ласков, но одновременно очень жесток.

— Мы будем уже не в Фесе, а в Бразилии. Это большая разница: там он уже не будет так свободен в своих действиях, как здесь. Ему там ничего не сделать! И там тебя никто не осудит, тебе не грозит наказание и мне тоже, — смело рассуждал Лукас.

— Меня очень беспокоит Кадижа, — не успокаивалась Жади.

— Я же объяснял, что ты гражданка Бразилии, и по нашим законам имеешь право опеки над ребенком.

Она улыбнулась.

— Это похоже на сон…

— Пока мы все не оформим, ты поживешь в моей квартире.

— Скажи, что это не сон, Лукас, скажи! — Жади не могла поверить в свое счастье.

Они вновь поцеловались. Слова Лукаса расставляли все по своим местам, все планы были четки, как никогда. И не хотел помнить, что жизнь редко подчиняется проектам людей…

Жади и Лукас продолжали целоваться.

— У меня есть кое-что для тебя, и я хочу отдать тебе это здесь, в этом месте, в этот момент нашего с тобой обручения, — сказал он.

— Что это? — заинтересовалась Жади.

— Повернись спиной, — улыбнулся Лукас. Жади повернулась. — Закрой глаза, — Жади покорно закрыта глаза.

Лукас достал из кармана пиджака нефритовый кулон. Он опустился на грудь Жади.

— Теперь мы муж и жена, — сказал Лукас. Она открыла глаза и увидела свой талисман.

Жади просияла и обернулась.

— Это мой камень, как он попал….

— Это твой талисман, он вернул мне тебя, — ответил ей Лукас.

— Зорайде… Когда она гадала мне, то сказала, что… что я найду этот камень, в тот день, когда ко мне вернется моя любовь, — Жади поцеловала Лукаса. — Ты вернул мне мой талисман, и с ним ко мне вернулась удача. Ты держал его в руках, держал в руках нашу судьбу, это ли не доказательство?

— Меня тоже это поразило.

— Никто не может пойти против судьбы, Лукас. Теперь я знаю, нам не страшна никакая буря! — уверенно сказала Жади.

— Чего только не бывало в нашей жизни… Теперь недолго осталось, скоро мы будем счастливы.

Но сейчас Лукасу снова пришлось отпустить свою любовь. По ее мнению, она должна была собирать вещи. Она поцеловала Лукаса, он поднял черную накидку, и она убежала, еще раз чмокнув его, полная любви и надежд…

Жади шла домой довольная и счастливая, ее черный балахон скрывал костюм для танцев. Она улыбалась собственному счастью…

Саид позвонил в отель, где жил Лукас, и попал на Лобату. Тот обрадовался, узнав, кто именно звонит. А уж когда добряк и весельчак Саид пригласил их к себе на ужин ничего, кроме: «Замечательно!» — Лобату сказать не смог. Зато он огорошил сообщением об ужине вернувшегося в отель Лукаса. Лобату считал, что если они не придут, это будет признанием вины:

— Снова все изменилось… Едва мы думаем, что будем вместе, как все сразу меняется, — удрученно сказал Лукас. — А как ты думаешь, зачем он позвал нас?

Лобату стер пот со лба.

— Не знаю. Но будь готов ко всему…

— Нужно купить продукты для званого ужина, который я устраиваю для своих друзей. И пригласи музыкантов, чтобы этот ужин стал незабываемым, — сказал Саид Зорайде.

— А что это за друзья? Они и друзья Али тоже? — с подозрением спросила служанка.

— Ты слишком любопытная, Зорайде, это харам, — ответил Саид, сладко улыбнувшись.

Но эта улыбка ничего хорошего явно не предвещала…

Зорайде занервничала. Она достала из шкафа с посудой старую чашку Жади с затвердевшей кофейной гущей, которой было уже около четверти века. Это судьба Жади, но служанка ничего не могла прочитать. Здесь два времени, двое мужчин… Она ясно разглядела лицо одного из них, а другой — просто тень, его черты неразличимы… Она видела все смутно, но это должно случиться скоро, очень скоро.

В тот день, когда она снова найдет камень, прошлое и будущее встретятся и сольются вместе, точно две реки, и тогда ее судьба свершится, — Зорайде пристально всматривалась в чашку…

Пришел дядюшка Али. Он узнал, что Саид приехал, а Жади пропала.

Саид нервно прохаживался по балкону, периодически поглядывая вниз.

Аллах, подай руку Жади, не дай ей погибнуть, — молилась Зорайде.

— Тебя подвезти? — спросила Мел Телминью, когда они выходили из колледжа.

— Ни за что! Не хочу быть третьей лишней, — она хитро улыбнулась Шанди.

В машине Мел призналась Шанди, что ее подруга все узнала.

— И вообще я больше не хочу скрывать наши отношения! — заявила девочка. — Я хочу, чтобы ты приходил в колледж, как мой парень. Я все рассказала матери… Только не назвала твоего имени…

— Твои родственники не примут меня, — хмуро покачал головой Шанди.

Маиза сказала Далве, что Мел влюблена. И нянюшка стала расспрашивать девушку, кто ее возлюбленный, но та не призналась. Тогда Далва решила спросить у охранника. Уж он-то должен знать…

— Шанди, скажи, что за парень появился у Мел? — спросила нянька. — С кем она встречается?

От неожиданности телохранитель уронил тарелку с едой.

— Извините, донна Далва… Я уберу, — он виновато отвел глаза.

— Ты занервничал из-за моего вопроса? — улыбнулась служанка.

— Я ничего не знаю, донна Далва, — мужественно соврал Шанди.

— Не знаешь? — усмехнулась она. — Ну ладно, Мел сама мне все расскажет. А ты правильно делаешь, что не вмешиваешься в жизнь хозяев. Поступай так и впредь!

Близился закат. Жади подошла к дому Али. Зорайде ждала ее. Жади улыбнулась служанке, но за ее спиной неожиданно вырос Саид.

— Где ты была?

— На рынке… — опешила она.

Саид решительным шагом подошел к ней и сорвал черный балахон, под ним был костюм для танцев.

— В таком виде? — глаза Саида налились яростью.

Жади смотрела на мужа со страхом.

— Ты ходила на рынок в таком виде?! — Саид был в бешенстве.

И Жади внезапно для всех рванулась и побежала в спальню так быстро, как только могла. Саид бросился за женой. Дядюшка Абдул был в явном замешательстве, увидев полуобнаженную женщину, пронесшуюся мимо него.

— Кто эта одалиска? — недоумевал он. Сомнения дяди развеял Саид, мчавшийся вслед за Жади.

— Зорайде, что здесь случилось? — спросил дядюшка Али.

Но та только развела руками и вздохнула.

Жади заперлась от мужа в спальне, но вряд ли можно было надеяться, что какая-то дверь остановит разгневанного мужчину:

— Оставь меня, Саид, оставь меня! — закричала она ему.

— Открой, Жади, открой немедленно я приказываю! — негодовал Саид.

Дядюшка Али рвался наверх, но Абдул остановил его.

— Он имеет право уладить это дело, как считает нужным.

И оба дядюшки и прислуга остались стоять внизу, у лестницы, слушая крики, доносящиеся сверху.

Саид вышиб дверь ногой. Жади закрыла голову руками, защищаясь от ударов, но бить ее с налету муж явно не собирался.

— Что ты сделала? — в ярости спросил он у жены.

— Ничего… ничего, — Жади прислонилась к комоду и испуганно, исподлобья смотрела на мужа.

— Невиновный не убегает. Ты ходишь по улице в таком виде?!

— Я… купила новый костюм для танцев, чтобы танцевать для тебя… — соврала она.

— Хватит лгать, тебе меня не обмануть! Я никогда тебе не верил! А где твоя одежда?! Где одежда, в которой ты пошла на рынок?! Или ты шла по городу голая, под этим плащом?!

— Нет, я отдала ее одной бедной женщине, которая шла мимо.

— Не ври! — остановил ее муж.

— Это правда, Саид.

— Где ты купила этот костюм?! Идем! — он больно схватил ее за руку. — Покажи мне этот магазин, я хочу поговорить с продавцом, который продал тебе этот наряд!

— Я не позволю тебе так унижать меня перед всеми! — закричала Жади в ответ.

— Идем!

— Нет, не пойду! — она вырвалась из его рук. Она еще не потеряла способность врать очень правдоподобно.

— Это можно считать признанием? — в глазах Саида разгорался огонь.

Он мечтал поймать жену на очередной лжи, чтобы наконец-то появился повод для долгожданной мести, и вот теперь его новая цель близка.

— Признанием… в чем? — невинно спросила она.

— Ты была с ним?!.

— С кем?

— С Лукасом! Ты была с ним! — но Жади замотала головой. — Ты танцевала для него, как танцевала для меня!

— Нет, Саид, нет… Клянусь тебе!

— Лгунья!

— Я здесь, а он в Бразилии! — продолжала она лгать.

— Он здесь! И ты отлично знаешь, что он не в Бразилии! Вы сговорились! Ты попросила дядю Али привезти тебя сюда! Ты обманывала нас, ты приехала в Фес, чтобы встретиться с ним!

— Неправда, Саид, Аллах свидетель, это неправда! Я понятия не имела, что дядя Али не хочет ехать один! Я была удивлена, когда он предложил мне поехать с ним, — на этот раз Жади не лгала.

— Какая же ты лживая! Ты обманываешь людей, вводишь их в заблуждение…

— Саид, верь мне! — пыталась она убедить мужа.

— Идем со мной на рынок! — он снова схватил ее за руку.

— Нет! Не пойду!

Зорайде молилась на кухне. Али встревоженно ходил по дому. Он вновь остановился у лестницы.

— Признайся, ты была с ним?! Признайся! — из спальни наверху доносились крики Саида.

— Правильно говорят: «Где тонко, там и рвется». Саид не слушал меня, — дядюшка Абдул тоже посмотрел наверх.

Саид сжимал Жади за руку.

— Скажи мне правду! На этот раз я не буду тебя жалеть! На этот раз ты будешь наказана! Ты получишь те восемьдесят ударов плетьми, которые ты заслуживаешь! — Саид оттолкнул ее. — Я и так многое простил тебе!

Угрозами он еще больше «вдохновил» жену на признание.

— Чего ты хочешь?! Чтобы я выдумывала?! Мне не в чем признаваться!

— Не в чем? Что ж… хорошо, подождем до вечера. Тогда вы признаетесь вместе! Лукас ужинает у нас, вы сознаетесь оба! — он поправил галстук.

— Ты… — Жади опустила глаза, и из них покатились слезы.

— Оденься понаряднее, и раз уж ты купила новый костюм для танцев, ты будешь танцевать для нас обоих, — с этими словами он ушел.

Жади поняла, что снова и окончательно запуталась и, как раньше, рискует жизнью. Саид был готов запутать все еще сильнее, тем более он сам плохо осознавал, что за огонь он разжег.

Саид спустился вниз и обвинил Зорайде, в том, что она покрывает Жади. Но дядюшка Абдул считал, что его племянник сам виноват. Он не смог воспитать свою жену правильно.

— Петуха убивают в первую ночь или не убивают вообще. Позволь верблюду сунуть голову в шатер, и он займет его весь.

Саид не слушал дядю Абдула и не стал ничего объяснять дядюшке Али, Он попросил его не трогать и ушел.

Жади рассказала Али о том, что за ужин собирается устроить ее муж:

— Дядя Али, может случиться беда, не позволяйте ему причинить зло Лукасу! — просила она.

— Ты бросаешь вызов судьбе, Жади, — отрицательно замотал головой дядюшка.

— Прошу вас, дядя…

— Ты разрушила мой дом, разрушила стены моего дома, внесла раздор в нашу семью. Я нарушил свои принципы ради тебя, но ты гнешь свое, ты продолжаешь ломать свою жизнь и нашу, — возмутился Али.

— Дядя Али, я лишь хочу быть счастливой! Вы сами говорили, что Аллах создал людей, чтобы они были счастливыми, — ответила ему племянница.

— Счастливой?! Ценой счастья других людей?! Нельзя стать счастливой, переступив через чье-то несчастье, нельзя! А обо мне ты подумала?! О моих детях, о детях Латиффы?..

— Я никому не желаю зла, Аллах свидетель!

— Когда Мохаммед решит выдать замуж Самиру, какая семья в Фесе захочет связать себя с семьей, покрытой позором?!

— Жаль Самиру, бедняжка! — причитала Зорайде, стоя рядом.

— Самира останется без мужа, Амим не сможет найти себе жену, мои сыновья тоже, и все из-за тебя, — Али ткнул в племянницу пальцем, продолжая свою пугающую речь. — Все потому, что ты не хочешь отказаться от земных радостей и жить согласно велениям Аллаха. Я всегда был одним из самых уважаемых людей в городе, спроси у Зорайде.

— Это верно, — послушно поддакнула ему служанка.

— Я скрыл твой проступок, чтобы спасти свое доброе имя и в надежде, что Аллах просветит тебя и наставит на путь истинный. Но ты не взяла руки, протянутой Аллахом, — и дядюшка натянул на лицо маску глубочайшей скорби.

Жади посмотрела на Зорайде.

— Что теперь будет, дядя Али?

— Что бы ни случилось, ты это заслужила, — заключил Али и ушел.

Зорайде села рядом с Жади на кровать.

— Что ты сделала, скажи?! — почти плача, спросила служанка.

— Я виделась с ним… Это моя судьба, я не могла бежать от нее, — глаза Жади наполнялись радостной надеждой. — Смотри, — она достала свой талисман и улыбнулась. — Мой амулет, Зорайде, он нашел и вернул его мне, надел его мне на шею, это судьба…

Служанка держала нефрит в руках и боязливо разглядывала зеленый камень. На лице Жади сияла счастливая улыбка.

Мел снова ушла из дома. Далва волновалась оттого, что не знала, с кем встречается девочка, и просила Маизу расспросить дочь, но та отнекивалась. У всех девчонок есть свои тайны, это не беда…

— У меня полно проблем, а ты хочешь, чтобы я выясняла, с кем встречается Мел! Перестань, — с пренебрежением выпалила Маиза.

В наше время нужно следить за тем, с кем встречаются наши дети, — волновалась Далва.

— Я даже рада, что она ведет себя так, как положено в ее возрасте. Я гораздо больше беспокоилась, когда она постоянно сидела за книгами и готовилась к занятиям. Она теперь стала за собой следить, ты заметила? — Маиза улыбнулась.

— Это точно, она часами стоит перед зеркалом, пробует разные прически, примеряет платья и кофточки… Раньше ей было все равно, а теперь то не годится, это не подходит, то не так, это не так…

— Вот видишь, значит, все прекрасно, — заключила Маиза.

Зазвенел телефон. Она сняла трубку. Маиза старалась разговаривать с друзьями так, словно ничего не произошло, и они с Лукасом по-прежнему вместе.

— Маиза, как ты можешь так притворяться, я поражаюсь, глядя на тебя! Можно подумать, что у вас с Лукасом просто идиллия! — развела рука ми Далва, услышав очередную телефонную беседу молодой хозяйки.

— Даже я в это верила столько лет… — вздохнула Маиза…

Саид сидел на диване в решительной позе. Из-за занавесок к нему вышла Зорайде.

— Саид, сегодняшний ужин… — заговорила она.

— Почему тебя так беспокоит этот ужин? — притворно мягко спросил Саид, оторвавшись от своих мыслей.

— Просто я слышала, что звонил друг отца Лукаса, и просил его срочно выехать в Португалию. Вы уже передали ему? — с надеждой спросила служанка.

— Нет, и не передам, и ты тоже, — он холодно посмотрел на Зорайде.

— Да я даже не знаю, где он, — пожала плечами служанка.

— Здесь у него более важное дело, — твердо сказал Саид.

Зорайде поплелась к Жади. Кадижа делала матери прическу. Служанка отправила девочку вниз. Жади порывалась позвонить Лукасу и предупредить его о намерениях ее мужа, но Зорайде остановила ее — Саид не отходил от телефона в гостиной. Служанка была уверена, что в присутствии Али ее муж ничего не сделает, но у Жади было дурное предчувствие.

— Папа, тебе грустно? — спросила Кадижа, увидев отца в гостиной.

— Нет, — ответил он, но дочь уже уселась рядом на диван.

— Ты невеселый. И мама тоже, она не смеется, не танцует. Вы поссорились? — проницательно спросила девочка.

— Да нет, иди поиграй… Папа озабочен одним делом, которое он должен уладить сегодня вечером, вот почему я серьезен, — взгляд Саида в разговоре с дочерью оттаял.

— Папа, я хочу, чтобы вы с мамой жили дружно. Аллах не любит недружные семьи, — сказала Кадижа со слезами на глазах.

— Я знаю, солнышко, знаю, — Саид нежно поцеловал дочь в лоб и отправил ее погулять.

Лукас и Лобату сидели в кафе. Лукас, по простоте душевной считал, что Саид — человек либеральный, современный, живший во многих странах, и он не будет цепляться за брак и тем более применять какие-то наказания. К тому же у Лукаса была четкая уверенность в том, что муж Жади ничего не знает об их связи, иначе он бы не стал устраивать ужин. Но Лобату нервничал, он даже схватился за бутылку, припрятанную в пиджаке, но Лукас остановил его, попросив не осложнять его положения еще больше.

Саид пришел к жене.

— Я боюсь тебя, — сказала ему Жади.

— И правильно. Сегодня вечером ты узнаешь, на что я способен, — пообещал Саид и удалился.

В доме дядюшки Али пылал огонь в вазе с лепестками роз. Вокруг наряженные женщины, танцовщицы… Все танцевали, но обстановка была темноватая, и это придавало празднику роковой оттенок.

Дядюшка Али сказал Саиду о том, что возводить напраслину на свою жену, обвиняя ее в измене — это грех, и если нет четырех свидетелей преступления, то клеветнику грозит восемьдесят ударов плетьми. Саид парировал предупреждение дядюшки, сказав, что нет и четырех свидетелей того, что его жена отдала одежду нищенке. Али немного смутился.

Жади и Зорайде наблюдали за происходящем во дворе, с балкона.

— Лукас не должен пострадать из-за меня, иди, Зорайде, позови Саида, — приказала Жади и пошла в спальню.

— Не делай глупостей, — не спешила служанка выполнять приказ, двигаясь за Жади тенью.

— Наоборот, я хочу помешать ему сделать глупость! Я виновата, я не должна была нарушать своей клятвы… Аллах услышал меня и спас Лукаса от руки Саида, а я не выполнила обещания… Я столько лет себя сдерживала… Я бы и дальше так делала, если бы не встретила Лукаса, но это случилось…

Зорайде не двигалась с места и отрицательно мотала головой, но Жади закричала и сама вывела ее из спальни.

— В чем дело? — спросил Саид, придя в комнату, где его ждала жена.

Жади подошла к мужу.

— Я признаюсь… Он не виноват, Саид. Я сама к нему пришла, а он не захотел говорить и прогнал меня… — вновь солгала Жади.

Саид дал ей эффектную, но слабую пощечину.

— Я больше не могу с тобой жить! Я хочу развестись! — твердо сказала она.

Саид нервно сглотнул, глаза его забегали, он повернулся и отошел в сторону.

— Скоро придут гости, — растерянно сказал он.

Но жена продолжала пристально смотреть на него, и Саид повернулся.

— Ты заставляешь делать меня то, что я не хотел делать…

— Он не виноват, Саид, — продолжала Жади. — Если ты хочешь отомстить, дело твое, но мсти мне, а не ему. Потому что он ни в чем не виноват!

— Ты защищаешь его?!

— Но это правда! Я поступила дурно, поддалась соблазну! Ты сам разбудил во мне это желание, разбудил те чувства, что спали во мне…

— Они вовсе не спали! Он был тебе всегда ближе, чем я. Все эти годы ты спала и просыпалась рядом со мной, но душой ты всегда была далеко от меня…

— Ты сам этому мешал.

— Я сделал все, чтобы ты меня полюбила, — пробормотал Саид.

— Разве? Но все проявления твоей любви были связаны с ним! Тебе было мало того, что я рядом, с тобой, ты хотел, чтобы я ненавидела его. Ты поверил бы в мою любовь, только если бы увидел мою ненависть к нему. Поэтому ты всю жизнь напоминал Мне о нем, говорил о нем, показывал мне газеты, которые писали о нем. Ты не давал мне забыть его, но тебе этого показалось мало! Ты заставил меня поехать в Бразилию, общаться с ним, бывать в его доме! — на глаза Жади наворачивались слезы. — Я не железная, Саид, для женщины, которая любит, это слишком, — сказала она с болью в голосе и заплакала.

— Значит, ты любишь его?! Ты признаешь это? Можешь не отпираться! Повтори, что ты мне сказала! Повтори еще раз, что ты любишь его! — Саид схватил Жади и начал трясти, но она оттолкнула мужа от себя.

— Не лови меня на слове! Зачем вы заставили меня выйти замуж, зачем?! Я не хотела, а вы заставили! — со слезами кричала она.

— А почему ты не сказала «нет», когда свидетели спросили тебя, хочешь ли ты выйти замуж? Почему?! Ты могла это сделать, тебя ведь спрашивали! — закричал Саид в ответ.

И он был прав… Видимо, Жади тогда тоже была слишком растеряна.

— Ты могла ответить «нет», но не ответила! Потому что он бросил тебя! У него не хватило духу изменить свою жизнь ради тебя! Для него ты была всего лишь экзотическим приключением в Марокко, выходкой безответственного юнца!

— Кто тебе это сказал, кто?! Его жена?! — оскорбилась Жади.

— Об этом говорят все его поступки! — твердо заявил Саид.

— Что ты знаешь о нем? Ты ничего о нем не знаешь, — сквозь слезы пробилась ироничная улыбка.

— Я знаю, что ради того, кого любишь, можно изменить свою жизнь, а он не сделал этого ради тебя!

— Все гораздо сложнее, чем ты думаешь.

— Что он дал тебе? Слова! Слова ничего не стоят! Болтать может любой! Если бы я не любил тебя, то вернул бы твоей семье в первую брачную ночь! Ты была бы опозорена, проклята своей семьей, а ему было бы все равно, что с тобой будет! Он вернулся в Бразилию, женился на другой и жил счастливо без тебя!

— Думаешь, он был счастлив?

— Если бы он любил, то приехал бы за тобой!

— Как будто это так просто, — Жади горько усмехнулась.

— Когда любишь, все просто! Когда любишь, даже в пропасть прыгнуть проще простого, и люди прыгают! Сколько раз я это делал, Жади, сколько? — спросил ее Сайд.

— Я только об одном тебя прошу, дай мне развод, — спокойно и уверенно ответила она на тираду мужа. — Не для того, чтобы быть с ним, я знаю, что не нужна ему. Я хочу быть свободной! Хочу быть сама себе хозяйкой! Дай мне развод, — сказала она так убедительно, что можно было поверить, что она совсем не надеется на Лукаса.

— Я уже принял решение, — твердо ответил ей Саид.

— Какое же?

— Узнаешь сегодня вечером, — он повернулся и ушел.

Саид спустился вниз. Подошел дядюшка Али.

— Ты словно путник, который, проходя по одной дороге, спотыкается об один и тот же камень. Ты сам посеял ту бурю, которая сейчас обрушилась на тебя. Сколько раз я говорил тебе: не сей ветер, не бросай ростки в землю, иначе пожнешь бурю, но ты меня не слушал! — мудро сказал дядюшка.

— Если так, то у меня нет обратной дороги, — вздохнул Саид.

— Обратная дорога есть всегда, пока мы живы. Горе человеку, который ставит разум на службу чувствам. Чувства — плохие советчики. В моем доме изволь уважать моих гостей, под моей крышей никто не оскорбит гостя и не поднимет на него руку. Поднять руку на моего гостя — значит поднять ее на меня, — Али нахмурил брови с жестким намеком.

— Я знаю, дядюшка, знаю, — ангельским тоном отозвался Саид.

— Хорошо, что знаешь, — многозначительно заключил дядя и пошел на кухню.

Зорайде пожаловалась ему, что у нее тяжело на сердце. Но и для нее мудрый дядюшка нашел не менее мудрые слова, рассказав, что в пустыне, во время песчаной бури, все люди ложатся на землю и закрывают голову руками, поскольку не видят иного выхода, как покориться стихии. Так и в жизни… Когда люди не могут управлять событиями, лучше покориться им, а после того, как буря утихнет, можно будет подняться с земли, подсчитать убытки и посмотреть, что еще можно спасти. Затем дядюшка предпочел отправиться развлекаться поближе к танцовщицам.

Жади все больше нервничала и осложняла ситуацию. Она позвонила в гостиницу Лукасу, но услышала, что ее подслушивает Саид, и поспешно бросила трубку.

Саид нервно поглядывал на часы, ожидая гостей. Дядюшка Абдул тоже уловил нервное состояние племянника… Он сказал, что вовсе не поздно жениться во второй раз и отдать Жади ее семье. И сразу предложил юную дочь Асефа: она совсем молода, красива и ее выдавали замуж. Саид не раздумывал долго и согласился. Абдул посоветовал предварительно познакомиться с невестой, но Саид не считал это обязательным и попросил Абдула устроить его новый брак.

Лукас и Лобату нехотя шли на праздник. Лукас говорил, что лучше будет сказать, что они отравились, им плохо, и уйти. Но они все-таки пришли. Лобату попросил Ахмеда, слугу дяди Али, доложить об их приходе Саиду.

Но Ахмед доложил о приходе Лукаса дядюшке Али.

— Не пускай его! Пусть уходит, — отдал тот приказ слуге.

Но тут к Ахмеду подошел Саид и попросил привести гостей. Али угрюмо кивнул.

Лукас и Лобату вовсе не спешили пройти через наряженную толпу. Наконец, Саид увидел долгожданных гостей.

— Добро пожаловать, вы озарили наш дом светом! — Саид не сводил своего острого взгляда с соперника.

Он пожал Лукасу руку. Дядюшка Али вышел с сияющей улыбкой на лице. Он кинулся, как ни в чем не бывало, расцеловывать Лукаса, а затем и Лобату, который явно обалдел от такого приветствия.

— Так принято, — Лукас похлопал друга по плечу.

— Зорайде, позови Жади, — приказал Саид, но служанка была напугана и не знала, стоит ли выполнять указание.

Али молча кивнул служанке.

— Жади, они уже внизу, — с испугом сообщила Зорайде.

Жади поцеловала свой медальон и положила его поближе к сердцу.

— Не бойся, я уже ничего не боюсь, я тоже приняла решение, — сказала она твердо и вышла.

Жади встала рядом с мужем.

— Какой прекрасный праздник! — воскликнул Лобату и поспешил удрать подальше от образовавшегося в середине зала любовного треугольника.

— Осторожно, сегодня вечером может произойти все, что угодно, — шепнула Жади любимому.

Все танцевали. Жади стояла между мужем и любовником, ей и Лукасу явно было неловко, а Саид лишь ухмылялся, наблюдая за ними.

Жади попробовала отойти от мужчин, но Саид цепко схватил ее за руку.

— Нет, побудь с нами, — с улыбкой сказал он. Лукас сказал, что Лобату нездоровится, и они предпочли бы уйти.

— Похоже, ему лучше, не беспокойтесь, — насмешливо кивнул Саид в сторону Лобату, который уже увлекся беседой.

Тот говорил с Али об исламе.

— Мусульмане никогда не навязывали ислам завоеванным народам и с уважением относятся к другим религиям, — вещал дядюшка. — Наша религия очень рациональна, она подобна человеку, умудренному опытом. К примеру, иудаизм относится к детству человечества, так как она основан на инстинктах, христианство соответствует юности, так как оно основано на чувствах, а ислам — это религия разума…

Лобату решил с ним немного поспорить, хотя был не силен в подобных вопросах. — И никто, кроме Зорайде, не заметил, как в пылу дискуссии Саид осторожно подсыпал в чашку Лукаса какой-то темный порошок. Служанка стала подавать знаки Жади, но та ничего не понимала и только волновалась все сильнее.

Лукас снова подошел к Саиду, а тот вдруг схватил Жади и обнял ее.

— У вас только одна дочь? — спросил Лукас.

— Да, но я хочу еще и сына. Слава Аллаху, у меня скоро будет сын! — ответил он, не выпуская Жади из объятий.

— У меня тоже только одна дочь, — сказал Лукас.

Зорайде пугливо потянулась к его чашке, сказав, что чай, наверное, уже остыл, но Саид с улыбкой остановил ее.

— Не беспокойся, чай горячий.

— Нам пора идти, — объявил Лукас. Его нервы были на пределе.

— Не торопитесь, в Фесе никто не торопится. У нас говорят так: «Все твое само упадет к тебе в руку», — многозначительно произнес Саид.

— Коран — это кодекс поведения, — Лобату потянулся к чашке, в которую Саид что-то подсыпал. — Али, можно называть вас Али? — он отпил чай. — Возвращаюсь к нашему разговору, по-моему… — с этими словами Лобату упал без сознания.

Все в ужасе бросились к гостю, но Саид не проявлял беспокойства.

— Лобату с утра плохо себя чувствовал, — заметил он. — Гости сами говорил об этом.

— Уходите! — шепнула Зорайде Лукасу, но он наивно не понял, почему, и остался, чтобы помочь Лобату.

Вызванный врач обследовал Лобату и сообщил встревоженным Али и Лукасу, что ничего серьезного нет, их друг, наверное, что-то выпил. Лукас был уверен, что это спиртное, но Али уверял, что на их празднике не было спиртного, и от Лобату не пахло алкоголем.

— Пусть он спит у меня в доме до утра, — сказал Али.

На выходе из комнаты Лукаса задержала Зорайде.

— Лучше уходите скорее через кухню, — прошептала она.

Но Лукас уйти не успел — Саид положил свою тяжелую руку на плечо соперника.

— Вы, наверное, устали? — добродушно спросил он.

— Да, очень, — ответил Лукас.

— Я попрошу моих людей проводить вас до гостиницы.

Жади в стороне отрицательно замотала головой, подавая Лукасу знаки, что ее муж замышляет плохое. Но Саид быстро повел Лукаса за собой, и Жади и Зорайде в спешке побежали за ними.

Саид подвел Лукаса к двери, не спуская руки с его плеча. У двери стояло пять охранников.

— Проводите его, как я просил, — он дружески хлопнул Лукаса по плечу и пошел обратно.

— Лукас! Не ходи! — слегка осипшим голосом крикнула Жади.

— Иди к себе! — Саид схватил жену за руку и потащил обратно.

— Ахмед, иди за Лукасом, скорее! — крикнула она слуге дяди Али, и тот повиновался.

Саид за руку грубо втащил Жади в зал!

— Кричи при всех, даже при своей дочери! Кричи, что ты боишься за своего любовника! Тебя тут же высекут плетьми, и даже твой дядя не посмеет заступиться за тебя! — Саид отпустил руку жены, и она с ненавистью посмотрела на него.

По узким и абсолютно безлюдным улицам Феса за Лукасом шла целая толпа охранников. Он чувствовал себя неловко и вспоминал пугливый шепот Зорайде и знаки взволнованной Жади. Что еще задумал ее муж?..

Ахмед бежал вслед за охранниками Саида. На очередном повороте Лукас неожиданно оторвался от своего непонятного сопровождения и по решетке забрался на крышу. Кажется, охранники не заметили его исчезновения и начали искать его на улице. Лукас стал перелезать с крыши на крышу. Он неожиданно испугался и понял, что если сейчас не уйдет от своих охранников, может случиться беда. Об этом его и пыталась предупредить Жади… От этого его и старалась спасти Зорайде…

Лукас перелетел с одной крыши на другую, между ними было метра два. После эффектного прыжка он решил пролезть по следующему зданию, цепляясь за окна. Охранники все еще искали его внизу, когда он, не удержавшись на крыше, свалился прямо перед ними на спину без сознания, но скоро пришел в себя.

Подбежал Ахмед и, посоветовавшись с ним, охранники потащили Лукаса в больницу.

— Зорайде, позвони в отель, я не могу, Саид следит за мной, — взволнованно попросила Жади служанку.

— Я велела Лукасу выйти через черный ход, но он не послушал! Вы никогда не слушаете меня! — возмутилась Зорайде.

— Вот и все. Гости ушли! Все закончилось хорошо, — на кухню пришел Али.

Он был доволен.

— Хорошо ли? — засомневалась Жади.

— А что? Почему ты так говоришь? — недоумевал дядюшка.

— Тот мужчина, друг Лукаса, потерял сознание не случайно, он выпил из чашки Лукаса, которую взял по ошибке, — взволнованно объяснила Жади.

— Лукас сказал, что его друг выпил в отеле спиртного.

— Это было не спиртное, — уверенно сказала Жади.

— Я видела, Саид что-то положил в эту чашку, — сказала Зорайде.

— Ты видела? — усомнился Али.

— Да, Саид задержал над ней руку.

— Ты видела, как из руки Саида что-то выпало в чашку? — спросил Али.

— Нет, но я почувствовала, что он что-то бросил туда. Я пыталась предупредить Жади, чтобы она не давала Лукасу пить из этой чашки, но…

Али оборвал рассказ служанки.

— Нельзя обвинять человека, если ты в этом не уверена. Ты боялась, что Саид может навредить Лукасу, Жади тоже этого боялась, признаюсь, даже я опасался… Но когда мы боимся, мы видим то, чего нет, нам мерещится то, чего мы боимся. Любой жест Саида казался вам подозрительным, потому что вы весь вечер следили за ним и ждали чего-то такого. Но Саид ничего плохого не сделал!

— Он послал людей, чтобы они проводили Лукаса до отеля! Я беспокоюсь, — не выдержала Жади рассудительного тона дядюшки.

— Саид меня уважает! Если бы он захотел причинить Лукасу зло, то назначил бы эту встречу в ресторане, а не у меня дома. Под моей крышей гостю ничего не грозит, абсолютно ничего! Законы гостеприимства дня нас священны!

— Дядя, после ухода отсюда Лукас уже не ваш гость! Он идет по темным улицам, в сопровождении людей Саида, — Жади слишком волновалась, не в силах скрыть чувств, переполнявших ее.

— Дорога от моего дома — это еще мой дом. Если он вышел отсюда в сопровождении людей, которых послали мы, ему ничего не грозит, — и дядя ушел.

— О, Аллах! — молилась Зорайде.

— Позвони в отель, — вновь шепнула ей Жади. Служанка набрала номер.

— Он еще не добрался до гостиницы, — сообщила она Жади.

— Иди спать, замужней женщине не пристало беспокоиться за мужчину, не являющегося ее мужем, — сказал племяннице дядюшка Али.

— Дядя… — начала она.

— Я приказываю!

Зорайде кивнула Жади головой, и та ушла.

— Ее жизнь была слишком сладкой, и ей захотелось попробовать горького. Она ходила на свидание к Лукасу, да? — спросил дядя.

— Я ничего не знаю, — честно ответила служанка.

— Пока это вижу только я, но если ее проступки заметят другие, мне придется поступить по закону… Тогда Жади высекут плетьми, — добродушным тоном протянул Али.

— Нет, только не это! — ужаснулась Зорайде, для которой жизнь Жади имела немалое значение. — Она во всем виновата сама, — вздохнул дядюшка.

— Ты сказал, что после ужина сообщишь мне о своем решении, — обратилась Жади к Саиду, который сидел на своем любимом диване, в гостиной.

— Сказал… — протянул он в ответ. — И что же ты решил?

— Иди спать, — приказал он.

Жади стала подниматься по лестнице, но не успела уйти, как ее муж стал накручивать телефонный диск. Жади прислушалась, и как оказалось, не зря.

Саид звонил Маизе.

— Я разбудил вас? — спросил он.

— Нет, вовсе нет, — заулыбалась Маиза. — Скажите, вы сейчас в Бразилии? Мне сказали, что вы…

— Я вернусь в конце недели и хотел бы встретится с вами.

Он ухаживает за мной, — решила Маиза.

Он будет страдать, как страдал я, — подумал Саид после того, как назначил свидание жене Лукаса.

Маиза на радостях не стала больше лежать в постели и пошла поболтать с дочерью. Та сидела на кровати и рисовала сердечки с именем Шанди в своем дневнике. Маиза так ликовала, что даже ее дочь заметила это. Мел тоже была счастлива, без конца улыбалась и с вдохновением принялась описывать матери своего бойфренда.

— Я рада, что ты стала следить за собой, — сказала Маиза. — Но можно добиться большего.

Мел махнула рукой.

— Я нравлюсь ему такая, какая есть. Маиза обняла дочь.

— А ты пригласи своего юношу к нам! Мел вскочила с кровати.

— Правда? Ты разрешаешь? Я пойду скажу Далве об ужине.

— Она уже спит, — резонно заметила мать.

— Я посмотрю, — и Мел в ночной рубашке помчалась вниз.

Она полетела к деду, который читал газету в гостиной.

— Дедушка, завтра обязательно будь к ужину, я приведу своего жениха! — со счастливой блаженной улыбкой сказала она.

— Посмотрим, одобрю ли я его, — добродушно улыбнулся Леонидас.

Далва сидела в своей комнате и рассматривала фотографии Диогу. Мел сообщила ей об ужине.

— Как я рада! — закричала нянюшка и схватила Мел в охапку.

Наконец-то за долгие последние месяцы в доме Феррасов все были счастливы…

— Зорайде, Лукасу очень плохо, он в больнице, — сообщил Ахмед служанке, сидевшей во дворе.

Она тотчас помчалась в дом.

— Что случилось? — с волнением спросила Жади служанку.

— Лукас попал в больницу, — с испугом прошептала та.

Во двор вошли Саид и Али. Жади с ненавистью посмотрела на мужа. До утра она дожила с трудом…

Утром дядюшка Али развел руками.

— Не понимаю, как Лукас мог упасть с крыши… Что он там делал?

— Это сказали люди Саида. Возможно, они избили его, а объяснили, что он упал с крыши, — уверенно парировала Жади.

— Врачи в состоянии отличить травму, полученную при падении, от побоев. Я сам беседовал с врачами, они утверждают, что это падение, и он сам так говорит, — резонно заметил дядюшка. — А все из-за твоей непоследовательности! Из-за того, что ты идешь против своей судьбы! Не иди против воли Аллаха, Он всемогущ и может схватить тебя за руку, как и делает с тобой!

— Этот друг Лукаса все еще спит, — заметила Зорайде.

— Пусть спит. Ему надо выспаться. Ну и ночка, Зорайде… — Али выпустил дым кальяна изо рта. — А где Саид?..

Саид и Абдул уже встретились с Асефом и договорились о сделке, то есть, о свадьбе.

— Я хочу, чтобы Саид влюбился во вторую жену и дал мне развод! — объявила Жади.

Али вздохнул.

— Но у нашей семьи нет прав на Кадижу… И Саид, скорее всего, заберет ее…

— Мне страшно, земля уходит у меня из-под ног, — прошептала Жади Зорайде… Ну что ж, любовь всегда соседствует с отчаянием.

Content

Габриэлла Лопез
Клон. История любви
Книга 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35