Екатерина Алексеевна Спасская

Кладбищенский Фестиваль

Глава 1

И все-таки, до чего удивительно и непостижимо Инопространство! Каждый лирен по-своему боится его. Потому что на этом вечном балу смерти и застывшей красоты тебе приходится танцевать с безумием, а уж оно непременно найдет трещину в сознании и разрушит его до основания. И неизвестно, кто или что есть твой враг. То ли бесчисленные, жадные до Жизни в твоих венах проклятые Сущности. То ли хаотичность пространства с его изощренными ловушками, Стражами и Богами, непонятно как там оказавшимися. То ли ты сам.

Для Рамерика же в Мертвом Царстве не было ничего опаснее времени, единственного, что не поддавалось Клиадре даже в малых радиусах в проклятых мирах. Кажется, что ты провел в Инопространстве всего десять минут, а на самом деле в реальном мире может пройти двенадцать часов или больше. Учитывая, сколько сил приходится тратить только лишь на поддержание возможности находиться там, вероятность упасть замертво от элементарного Клиадрального истощения опасно стремится к единице. Зато ничто иное так эффективно и надолго не прогоняет скуку, как прогулка по Проклятым Чертогам.

До рассвета оставалось полтора часа, и большая часть коридоров и лестниц оставалась пустой: за весь путь от спальни до боковой башни Аурелиус так и не встретил ни единого лирена. И хорошо, что не встретил, иначе непременно вызвал бы недоумение со стороны подвернувшихся придворных нелепо простым одеянием. Но одно из главных правил путешествия по Инопространству — не брать с собой ничего лишнего, ни в одежде, ни в оружии. Всего, в любом случае, не предусмотришь, а лишний груз может и утопить, порой, в прямом смысле.

У одного из лестничных пролетов Аурелиус свернул в сторону и, пройдя сквозь стену, очутился в маленькой комнате с зеркальными полом и потолком. Остановившись в центре потайного помещения, он приступил к открытию Врат.

Рамерик почти не успел подготовиться к вынужденному походу на тот свет: время диктовало свои правила, с которыми хотя бы изредка, но приходится считаться. А потому на несчастный Зеркальный Образ в ближайшие дни свалится куда больше дел, чем обычно. Пока настоящий владыка будет «прогуливаться» по Инопространству, в Кальтиринте может пройти, по крайней мере, месяц, в течение которого трон пустовать не должен. Простая Клиадральная иллюзия, пусть и точно проработанная, вряд ли введет в заблуждение всех придворных, а среди этих заносчивых и, часто, бездарных титулованных особ порой встречаются лирены не только с высокими категориями, но и с элементарной логикой. С Зеркальным Образом все, конечно, по-другому: от клона будет исходить сила, а волнами пульсирующая Сущность и Клиадральное Зерно довершат все остальное.

Только использовать это плетение Аурелиус не любил. Во-первых, необходимо раздирать на куски не только сознание, но и Сущность, дабы вложить ее часть в Зеркальный Образ. Во-вторых, приходится одновременно контролировать не только свои действия, но и поведение Образа, что несложно в обычных условиях, однако весьма проблематично в таких разных по скорости течениях времени, как в Кальтиринте и Инопространстве. Наконец, создается дополнительная статья расходов силы, причем в немалых количествах. Но дворцовый переворот — не лучшая альтернатива, поэтому с неудобствами пришлось смириться.

Зеркало под ногами Рамерика помутнело и начало источать мягкий жемчужно-белый свет. Пора.

Проверив, удобно ли расположены рукояти изогнутых сабель с широкими лезвиями за спиной, Аурелиус выдохнул и нырнул в призрачную бездну Врат.

Время, как обычно, замедлило свой ход, испытывая на прочность лирена, дерзнувшего преступить грань между Жизнью и Смертью до положенного срока. Теперь каждая секунда — против него. За потерей пространственной ориентации последовало ощущение резко навалившегося на плечи груза. Давление все увеличивалось, словно безумный титан решил при помощи рук вдавить Рамерика, как столб в землю. И вдруг оно исчезло. Тут же рассеялась и белесая муть, а ноги вновь ощутили под собой обнадеживающе твердое основание.

Вот оно.

Говорят, чтобы почувствовать бесконечность, нужно провести ночь, любуясь на усыпанное тысячами цветных звезд небо. Ерунда! Истинно всепоглощающих чувств подобное времяпровождение не даст, это Аурелиус знал наверняка. Только оказавшись в Мертвом Царстве, можно по-настоящему, до кончиков волос ощутить, что такое бесконечность. И никак иначе.

Размытой широкой полосой, замыкающейся в круг, строго по диагонали относительно плоскости зрения Рамерика тянулась линия своеобразного «горизонта» (земли здесь не было и в помине). Она делила безграничное пространство вокруг на две огромные полусферы: темную бордовую и светлую сине-серую. Повсюду, куда только хватало глаз, парили треугольные белокаменные пирамиды идеально правильной формы. На каждой их грани можно было одинаково устойчиво находиться, не опасаясь соскользнуть с гладкой поверхности. Хотя попробуй объяснить это вопящему от ужаса разуму, если, едва оглядевшись по сторонам, ты уже не можешь понять, где верх, а где низ. А пирамидам не было числа, они медленно двигались по одним им известным траекториям, периодически покачиваясь из стороны в сторону, подобно гигантским маятникам. Многоуровневые ряды этих каменных конструкций тянулись вдаль, игнорируя все законы перспективы. Впрочем, мало какие законы здесь вообще действовали.

Аурелиус не стал дожидаться, пока рядом появится кто-нибудь из местных, и торопливо осмотрелся в поисках Дверей.

Если попытаться хоть как-то наглядно отобразить структуру Инопространства, то можно получить нечто вроде упрощенной модели пирога с орехами, где в роли пирога выступают так называемые Мертвые Чертоги, а орехов — Божественные Палаты.

Тянущийся вдаль легион пирамид или, как их принято нарекать в Кальтиринте, Свечей вместе с бескрайней пустотой и тишиной, сводящей с ума, являются как раз частью Мертвых Чертогов. Там скитаются, не находя покоя, проклятые Сущности, скованные собственным Духом и лишенные права перерождения в мирах Веселес.

Божественные Палаты же — явление в какой-то степени локальное, представляющее собой маленькие миры в Инопространстве, попасть в которые можно лишь через определенные порталы — Двери, небольшие спиралевидные звезды. Их цвет определяла окраска стен Парадных Анфилад — маленьких помещений, создающих плавный переход между Мертвыми Чертогами и миром-вкладышем.

Двери цветными маячками горят на некоторых Свечах, их мертвое сияние завораживает, манит подойти ближе, окунуться в их искреннее радушие, почти всегда губительное для немногих живых смельчаков, рискнувших забрести во владения Смерти. Никогда не знаешь, что скрывается за очередной яркой звездой, такой холодной и прекрасной, что ты готов вырвать себе глаза, дабы запечатленный образ остался в них навсегда.

Нужная Свеча покачивалась совсем рядом. Аурелиус за несколько секунд прыжками добрался до расплывшейся ядовито-зеленой спирали с желтым центром и окунулся в свет гостеприимно распахнутой Двери.

Вопреки надеждам, в Парадной Анфиладе Сельмии не оказалось. Скорее всего, Избранная Посвященная решила сначала показать местные достопримечательности Тартара, а появиться где-нибудь под конец пути. В ее стиле, в общем-то. Непонятно, правда, откуда у Хранителей Веселес такая страстная любовь именно к даминской мифологии.

Рик пинком выбил единственную в Парадной черную дверь, вечно устанавливаемую на место невидимыми блюстителями здешнего порядка… и невольно залюбовался открывающейся с высоты панорамой. Увиденное меньше всего походило на то, что описывали оригинальные легенды, но это ничуть не умаляло красоту общей картины.

Далеко внизу неподвижно висели в пустоте два колоссальных размеров хрустальных глаза с застывшими зелеными квадратиками-зрачками. От них тянулись четыре мускулистые руки, произрастающие прямо из лишенных век глазных яблок, и такие же прозрачные. Эти гигантские конечности на своих бицепсах удерживали круглый блин — землю, а их шестнадцатипалые кисти жадно вгрызались в твердь острова-тюрьмы, точнее, в окружающий его бурлящий океан. Перед Аурелиусом, как на ладони, предстали серая полоса берега, черно-синие пики гор, рассеченные огненными ручейками, а за ними — сизые джунгли и в самом их центре — золотой лабиринт, ходы которого должны были уходить глубоко «под землю» и вести к заключенной там Эстелле лэ Деборо. Что ж, достойный легкой зависти памятник на могилку.

— Сельмия! Выходи встречать старого знакомого! И готовь пирожные с орехами! — Крикнул Аурелиус и спрыгнул вниз.

Никто не бросился наперерез незваному гостю в попытке остановить или хотя бы задержать его на некоторое время, а потому юноша просто спланировал на один из хрустальных пальцев, звонко щелкнув каблуками высоких сапог.

В глаза бросилась странная метаморфоза расстояний. Там, наверху лепешка земли казалась не больше озера во внутреннем дворе замка в Кальтиринте. Но здесь, на краю материального мира не было видно даже серых берегов, и только вершины далеких гор едва показывались из-за волн. И, если здравый смысл уместен в этой изнанке Веселес, просто перелететь через океан не получится.

Рамерик потер озябшие от резко упавшей температуры пальцы и огляделся по сторонам. Назойливое ощущение чужого взгляда за спиной не давало покоя, но вокруг — только океан и пустота, начинающаяся прямо за хрустальными кистями-берегами. А еще низкочастотный гул, вибрации от которого чувствовались всем телом.

Тряхнув волосами, Аурелиус сбросил наваждение и, скользнув к воде, бросил наугад искрящийся шарик чистой энергии. Пролетев совсем немного, комочек юркнул вниз, исчезнув во внезапно вырвавшейся из воды, а потом вновь исчезнувшей призрачной пасти.

Ага, так и есть: Сущности, реагирующие на Клиадру.

— Ничего оригинальнее придумать не смогли? В таком случае, проконсультировались бы у Великой Восьмерки. Даже Берта, и та могла похвастаться куда более богатой фантазией.

В ответ только гордое молчание.

Ничего, ничего, Сельмия, и до тебя можно достучаться.

Как там, в легенде о великой императрице Илминра описывалось это место?

Ту проклятую землю, стенающую в муках, окружает океан бездонных алых вод, и в них, не зная вожделенного покоя, Забвенья Страж и сотни тысяч подданных его несут в тиши безропотно служенья тяжкий груз.

Ну, пока все сходится. Только где же спрятался этот Страж Забвенья?

Засучив рукава короткой кожаной куртки цвета индиго, Аурелиус присел на корточки и осторожно опустил кончики длинных пальцев в алую жидкость.

От обжигающе ледяной волны по телу прошла судорога боли. Не обычной — такую императору не дано чувствовать уже много лет. Клиадральной. Это Сущности бросились к живому лирену, чтобы хоть на миг утолить вечно мучающую их жажду. И вместе с раздирающей сознание болью пришел страх, точнее, ужас, вечный спутник мертвых.

— Кажется, тут скоро начнется вечеринка с бесплатным угощением, — хмыкнул Аурелиус, глядя на всплывающие со дна призрачные головы, руки, щупальца, клешни, хребты и другие части когда-то существовавших в реальных мирах лирен. — А где же ведущий?

И вновь никто не отозвался. Зато опущенные в океан пальцы опасно посерели. А к хрустальному островку все приплывали и приплывали новые голодные Сущности, намеревающиеся отхватить свой кусок пирога.

Тогда Аурелиус решился. Выхватив из-за спины сабли, он набросил на них высасывающее Сущностную энергию Призрачное Торнадо, в это же время сплел Круг Абсолютной Материализации и прыгнул прямо на голову ближайшего, ставшего осязаемым призрака. Широкие сверкающие лезвия окутали малиново-розовые плотные спиралевидные завихрения, несущие немедленную смерть, едва соприкоснувшись с бестелесной Сущностью.

Перепрыгнув на хвост показавшегося над водой призрака, Рамерик качнулся на месте, со свистом прочертил в воздухе замысловатый узор и обратил в ничто несколько подвернувшихся Сущностей, затем снова прыгнул, в полете раскрутив тело, подобно волчку, нашинковал очередную партию показавшихся конечностей, оттолкнулся от последовавших за ним чудищ, чтобы вновь повторить неуловимо быстрых танец. Еще несколько ударов, кувырок, пара коротких росчерков, снова прыжок. Вперед, подальше от хрустального берега. Мастерство и эстетика здесь мало уместны. Только скорость. Еще удар.

Почти сразу над водой пронесся оглушительно громкий низкий рев, от которого ощутимо завибрировали успевшие покрыться ледяной коркой лезвия сабель. Мгновением позже совсем рядом вырвался фонтан алых брызг, окатив юношу ледяными каплями с ног до головы.

— Это кто так громко и невежливо чихнул в присутствии императорской особы? Неужели сам хозяин этого варева? — Аурелиус маленьким смерчем закружился, расчищая пространство вокруг себя от назойливых Сущностей. — Наконец-то! Я уже устал барабанить в дверь, ожидая, пока отопрут засов.

Глухой рев прокатился с удвоенной силой, и из бурлящих волн в сопровождении целой свиты призрачных змей с широкими плавниками-крыльями и присосками вместо ртов показалось огромное нечто, уставившееся на Рамерика отчетливо выделяющимися на сером фоне янтарно-желтыми белками глаз без зрачков и ресниц. Существо, похожее одновременно и на прогнивший корявый пень, и на безусого кита, вильнуло длинным, закручивающимся в массивные кольца хвостом и гордо выставило перед собой медно-красный трезубец.

— Мда-а, — протянул Аурелиус, отбив очередную атаку призраков, и запрокинул голову, презрительно рассматривая громадное создание. — Такой безобразной карикатуры на Посейдона я еще не видел. И это Страж Забвенья? Ну и пугало.

— Кто ты? — Проревело чудовище.

— О, да этот кустик еще и разговаривает! Тебя даже Транслиту научили? Вот это обслуживание! Слушай-ка, будет наглостью, если я попрошу чашечку чая, или стоит рискнуть?

— Что тебе нужно, смертный!

— Нет, ну что за безобразие! Этот старый пень к тому же обзывается. Ты как обращаешься к…

Страж небрежно взмахнул трезубцем, и из воды вырвалось несколько десятков ледяных копий, устремившихся к цели. Оборвав фразу на полуслове, Аурелиус высоко подпрыгнул, намереваясь разрубить снаряды в воздухе, но неожиданно возникшая из ниоткуда стена льда обрушилась сверху и вдавила его в кишащую Сущностями толщу океана. Направив острие медного трезубца на вздыбившиеся волны, порождение Тартара исторгло длинную ветвящуюся молнию. Вместе с тысячами ослепительно ярких искр в воздух с грохотом поднялись тонны фонтанирующей воды, алым водопадом рухнувшей через секунду обратно вниз.

Несколько мучительно долгих мгновений спустя из того места, куда пришелся удар молнии, вынырнул, отплевываясь ледяной водой, Рамерик, саблями расталкивая пиявками присосавшихся к нему призраков. Пнув замешкавшуюся Сущность какого-то ящероподобного лирена, он взгромоздился ему на спину, еще более бледный, чем обычно, и зло сверкнул черными глазами.

— Значит, вместо чая — в прямом смысле холодный прием? Не нравится мне такой подход к гостеприимству, ох как не нравится!

— Покинь это место, смертный. Своей силой ты подтвердил право на жизнь, и я позволю тебе уйти.

— Что?! Умолкни, дерево гнусавое! Ты меня разозлил, и с каждой секундой бесишь все больше! Это не комплимент, если что.

Аурелиус швырнул вперед шарик-приманку. Тут же, как по команде, один за другим над поверхностью показались призраки, алчно щелкая, кто чем, в попытке схватить лакомый кусочек. Попутно отбиваясь от бросившейся к нему свиты змей, юноша пробежал по образовавшемуся «мосту» из Сущностей и вплотную подобрался к основному противнику. Отпрянув от выпрыгнувшего из воды частокола ледяных штыков, Аурелиус увернулся от нависшей над ним руки Стража и, вцепившись в скользкое запястье, запрыгнул на спину негодующе взревевшему монстру. Поколебавшись всего пару мгновений, следом ринулись крылатые змеи. Собравшись в кучу из торчащих в разные стороны лап, за ними покатились Сущности, подняв собой гигантскую волну. Вот привязались!

Отразив мощный удар трезубца, Рамерик одной саблей отбросил стаю рвущихся к нему змей, а другую вонзил чудовищу прямо в толстую короткую шею по самую рукоять. Ледяная волна чуть не смыла его вниз, но юноша удержался и перекатился на мощное плечо. Очередной удар трезубца почти сбросил его со спины: похоже, никакого существенного урона нанесенная чудовищу рана не нанесла, а только разозлила. Плохо.

Совсем рядом свистнуло ледяное копье, следом рухнула, подняв в воздух облако алых брызг, тяжелая прозрачная плита. Без всякого видимого эффекта разодрав лезвиями скользкую спину, Аурелиус перепрыгнул через квадратную голову Стража и повис, зацепившись ногами, на трезубце. Продолжая яростно реветь, дитя чьей-то больной фантазии попыталось сбросить юркого противника и начало размахивать своим оружием из стороны в сторону, а затем вдавило его в глубину алых вод.

Чудом удержавшись на месте, Рамерик со всей силы ударил по сжимающей медную рукоять серой ладони. Дико взвыв, чудовище выронило трезубец из оставшейся без шести пальцев руки и замахнулось для контрудара. Не давая врагу опомниться, владыка Кальтиринта подхватил трезубец, зажав одну из сабель зубами, и, оттолкнувшись от вовремя подвернувшегося змея, вынырнул из воды, перекувыркнулся и всадил один из трех медных наконечников прямо в немигающий желтый глаз.

— Это тебе за неуважение к гостю! А это, — Аурелиус увернулся от огромного хвоста и вонзил саблю в другой глаз. — За водные процедуры! А еще за непредоставленный транспорт, отвратительный внешний вид персонала и безнадежно испорченное настроение, пень хвостатый!

Сопровождая каждое слово ощутимым ударом сапога по исторгающей прозрачную слизь глазнице, Рамерик сплел Огненный Цветок и, соскользнув на хвост пролетающего мимо призрака, уже с более безопасного расстояния оценивающе взглянул на раскинувшее трапециевидные лепестки пламени растение, неторопливо, словно смакуя, проглатывающее недобитого Стража.

— Туда тебе и доро…

Резкий и неожиданный удар выбил воздух из легких. Это чудище из последних сил вытянуло вдруг удлинившуюся в несколько раз руку и катапультой швырнуло Аурелиуса вперед, после чего окончательно исчезло в огненном вихре.

Выругавшись про себя, Рамерик приготовился вновь окунуться в ледяную ядовитую воду, но вместо этого ударился спиной обо что-то твердое и теплое. Перекатившись на бок, он с удивлением обнаружил под собой плоский серый камень у самой линии прибоя. Непонятным образом позади остались сотни и сотни километров океана.

— Проклятое Инопространство! — Прошипел Аурелиус, пряча за спину освобожденные от Призрачного Торнадо сабли. — Ни одной Сущности с приличными манерами.

От берега немого океана пустыней тянутся холодные пески. Обманчива их серость, зовущая вперед отправиться, у алых вод сомнения оставив. Там, в вечном танце кружатся, дурманя, миражи, и старец седовласый, рекомый Стражем Снов, обратно в воду сбрасывает павших на песок.

Если и эти строки из легенды окажутся правдой, Аурелиус пообещал себе больше не смеяться над сказками. Он-то полагал, что все эти Стражи и грозные предупреждения — не более чем игра слов, и ждать нужно чего-то другого. Нет же, на деле оказалось, что авторы легенды излагали мысли куда как прямолинейно.

Рамерик так и не поднялся с широкого камня, оставшись лежать, ожидая, пока одежда просохнет самостоятельно, а заодно затянутся, пусть частично, рубцы на его Сущности: призраки отхватили сегодня приличное угощение.

Небо над головой висело непроницаемо черным безликим куполом. Непонятно было даже, то ли оно высокое, то ли его можно коснуться рукой, стоя на вершине горы. И тишина. Такая плотная, словно ее ничего не стоит зачерпнуть ладонями. По сравнению с ней, биение большого пятикамерного сердца Аурелиуса казалось оглушительным, но даже этот звук будто бы увязал в холодном воздухе.

Наконец, Рик поднялся на ноги, наспех оправил все еще влажную одежду и уверенно зашагал по скрипящему под сапогами песку. Высокие серые барханы сменяли один другой, идти через них оказалось совсем легко, будто по каменной мостовой. Да и подножия гор отчетливо просматривались — до них оставалось не больше десяти минут. Как-то слишком просто. Где же подвох?

Забравшись на очередную возвышенность, Аурелиус огляделся. И в недоумении замер — перед ним в обе стороны простирался до боли знакомый океан. А горы исчезли. Совсем. Вот и начало представления.

Пространство дернулось и исказилось, словно кто-то разлил воду на нарисованную красками и еще не высохшую картину. Песок под ногами начал плавиться и жгуче ледяной бесформенной массой подниматься вверх по телу. Так, главное сейчас — продолжать движение в первоначальном направлении. Плевать на все остальное. Это наверняка мираж. Пусть и не Клиадральный. Значит, рано или поздно он исчезнет. Нужно только выполнить установленное его создателем условие. Только вот какое?

Аурелиус сплел Быстрые Сапожки и помчался вперед, обгоняя поднявшийся ветер. Мелкие песчинки забивались в уши и нос, неприятно резали глаза и хрустели на зубах. Мир покачивался из стороны в сторону, очертания рельефа окончательно потеряли четкость и смешались друг с другом в цветную переливающуюся массу. Тогда юноша остановился и закрыл глаза. Бежать бессмысленно. Скорее всего, на самом деле он даже не двигается. Видимо, рефлексы нервной системы тоже сбились.

Стало труднее дышать, волной накатила смертельная усталость, сознание медленно, но верно затуманивалось. И чем больше Рамерик старался отбросить навязчивую сонливость, тем быстрее в нее погружался.

Хочешь поиграть, Страж Снов? Ну, давай поиграем.

Аурелиус позволил себе свободно «упасть» (где сейчас находилась земля, а где — небо, определить было нереально) и постарался притормозить свои мысли. Эффект не заставил себя ждать: по крайней мере, сознание определенно прояснилось. Но дышать стало почти невозможно. Стараясь удержать расслабление, насколько позволяли силы, юноша частично погрузил себя в сон. Через несколько секунд на тело навалилась неприподъемная тяжесть, постепенно за осязанием пришли в норму остальные чувства.

Еще миг, и морок покорно рассеялся, обнажив ранее скрытую реальность. Зыбучие пески поглотили Рамерика почти с головой, а совсем рядом, справа, закутанный в коричневое бархатное полотно, тянул тощие сухие руки сморщенный, как изюм, седой Страж. Ну, такого поворота событий он вряд ли ожидал.

— Утро доброе, дедушка! — Аурелиус пулей вылетел из почти захлопнувшейся ловушки и пинком сбил старика с ног, тут же усевшись ему на спину. — Что ж ты меня целый час в песочницу закапывал? Совсем зрение потерял? Или маразм старческий покою не дает? Неужели сразу не догадался, что со мной лучше не связываться? Имей в виду, никаких скидок на пенсионный возраст я не делаю.

Владыка Кальтиринта огляделся по сторонам и с досадой отметил, что не покинул полосу прибоя.

— Столько времени из-за тебя потерял! — Аурелиус вдавил каблук в позвоночник старца, с хрустом переломив тому хребет. — Иди, искупайся!

Вложив всю силу, юноша ударом колена отправил тело поверженного Стража Снов прямо в бурлящий океан. Стряхнув остатки серого песка с иссиня-черных волос, Аурелиус бегом устремился к мрачно нависшим горам, ни разу не обернувшись назад.

То ли злость подбросила дров в костер, то ли все те же игры расстояний, но уже через несколько минут серые берега остались позади. Зыбкие песчаные барханы постепенно перешли в каменистую почву, едва прикрытую скудной порослью сухой травы.

Только теперь Рамерик позволил себе остановиться и наметить дальнейший путь.

Пробираться через цепь черных гор пешком было лень: на это может уйти не один день. Да еще и непонятно откуда вытекающие ручейки чистого пламени между скалами вряд ли облегчат продвижение вперед. Поэтому рациональнее всего через это препятствие просто перелететь, если условия позволяют. Желательно без использования Клиадры, дабы не поднимать лишний шум.

Глубоко вздохнув, Аурелиус прикрыл глаза и запрокинул голову назад. Непростая это задача, сменить Сущностный Образ, сохранив в прежнем виде Зеркальный. Все равно что заменять ключевую движущуюся часть механизма часов, не останавливая стрелок. Однако вполне выполнимая, нужно только сосредоточиться…

В Кальтиринте сейчас разворачивался праздник в честь прибытия очередной делегации родовитых провинциалов. Все как обычно: торжественные речи, поклоны и реверансы через каждое предложение, фуршет, жадные взгляды разряженных в пух аристократок, пытающихся, держась в рамках строго церемониального этикета, привлечь к себе чуть больше внимания, чем его предполагает кивок вежливости. Одни и те же уловки за пять лет доведут до бешенства кого угодно. Эта нудная, рутинная, без единого изменения повторяющаяся изо дня в день часть жизни откровенно раздражала, послужив одной из причин, почему император сбежал из столицы именно сейчас, оставив заботы о навалившихся за долгое время обыденных делах на попечение лишь маленькой части своего сознания, пребывающей в Зеркальном Образе. Разве может быть интересно сидеть без дела по несколько часов и изредка кивать головой, стараясь поменьше говорить, так как любая фраза, сказанная владыкой Кальтиринта, вызывает гром аплодисментов, даже если это просьба поднести бокал Лиймкрона? Приемы. Мерзость.

Вот действительно завораживающие красотой фестивали, половину из которых Аурелиус сам и учредил — совсем другое дело…

Юноша мечтательно улыбнулся, заканчивая плести невообразимо сложную Клиадральную вязь, и сразу же пустил в ход свое творение. Тело плавно трансформировалось по знакомому сценарию: полыхнули ярко-синим светом глаза, сверкнули огромные кинжалы-ножи, враз удлинившуюся фигуру окружили пронзительно черные ткани диковинного одеяния, позади взметнулись широкие крылья. От прежнего облика остались только голова (не считая сменившей цвет радужки и спиралевидных шестиконечных звезд-зрачков) да висящий на платиновой цепочке Абсолютный Радужный Камень.

Оттолкнувшись от земли звериными лапами, Аурелиус взмыл к небу и, вмиг поднявшись на головокружительную высоту, устремился к центру этого плоского мира.

Воздух на уровне вершин мрачных гор стоял на удивление затхлый, пресыщенный отдававшими гарью испарениями. От пламенных ручьев жар чувствовался даже здесь. Не сложно представить, что творилось внизу.

Мимолетное движение впереди Рамерик заметил сразу. Оно было слишком быстрым для обычного зрения, возможно, уловить его помогли обостренные чувства Сущностного Образа. Мигом позже что-то промелькнуло сразу в нескольких местах одновременно. И снова, на этот раз совсем близко. Теперь сомнений не осталось — Сущности ангелов, целая стая из двадцати шести лирен, почти не изменившихся после смерти. Во всяком случае, судя по их нынешнему поведению. Ну, это совсем просто. Даже нисколько не интересно.

Аурелиус неподвижно завис в воздухе. Вот, сейчас хищные бестии должны показаться буквально на доли секунды, чтобы потом одновременно броситься к жертве и с непостижимой скоростью разорвать ее на куски. Примитивно, но эффективно, учитывая, насколько быстро они перемещаются.

И точно, как по команде, со всех сторон слетелись призрачные создания. Это были очень сильные и мускулистые человекоподобные лирены с трепещущими за спинами большими белыми крыльями. Их тела покрывали мелкие перья и пух, а от их красивых и спокойных лиц, казалось, исходило мягкое сияние, не раз вводившее жертв в заблуждение.

Но это была не обычная стая. Среди этих призраков был вожак, что для Ангелов, по сути, не характерно. Сущность предводителя отчетливо выделялась среди себе подобных, у нее было Клиадральное Зерно.

— Что, ангелы тоже попадают в ад? — Ухмыльнулся Аурелиус.

— Твое имя Рамерик? — Неожиданно мягким вкрадчивым голосом спросил главарь стаи.

— Ого, и ты говоришь на Транслите? Не ожидал. Сегодня явно мой день. Надо купить лотерейный билетик.

— Мне знаком ваш язык. Но ты не ответил на вопрос.

— Допустим, ты прав, это мое имя. Но, знаешь, я предпочитаю, чтобы меня называли Аурелиусом.

— Тебе послание от Светлой Госпожи, владыка Кальтиринта.

— Это от Сельмии что ли? Тоже мне, Светлая Госпожа.

— Хранительница Веселес просит тебя оставить свои замыслы, что в будущем никому добра не принесут, и вернуться назад, пока это еще возможно.

— Ну-у, я так не играю, — Аурелиус обиженно надул щеки. — Нет уж, раз полпути я одолел, назад с пустыми руками уж точно возвращаться не буду. Не в моих правилах. А ты кто, кстати?

— Страж Возмездия.

— М-м, как напыщенно. А ты стоишь своего громкого имени?

— А ты своего?

— Это вызов?

— Всего лишь вопрос, — ангел с места рванул в атаку. Следом бросились остальные.

Со скучающим выражением лица, Аурелиус раскинул вокруг себя Веер Малых Шипов, плетение, разбивающее тела и Сущности не владеющих Клиадрой лирен в мелкую пыль. Послушно развернувшееся темно-зеленое опахало широким полукругом пронеслось сквозь летящих навстречу призраков, дробя их в ничто. Всех, кроме вожака.

— Почему все Стражи так отчаянно лезут мне навстречу? — Аурелиус коротким движением отбросил ангела в сторону и махнул когтями в сторону океана. — Неужели они искренне верят, что справятся со мной?

— Вовсе нет.

— Тогда в чем причина ваших суицидальных порывов?

— Не догадываешься? — Страж вновь набросился на Рамерика, но вновь с той же легкостью был отброшен назад. — Убивая нас, ты освобождаешь заключенных из страшной темницы, давая шанс возродиться вновь. Ты же из Кальтиринта. Значит, должен знать, что Сущность нельзя в прямом смысле убить. Ее можно только раздробить, выведя из строя на довольно долгое время, пока она вновь не срастется, правда, уже в слегка измененной форме.

— Ага, и ты тем самым хочешь сказать, что я бегаю по Инопространству этаким героем-освободителем, несущим долгожданное помилование, а валящие со всех сторон призраки со, скажем так, немного агрессивными намерениями по отношению ко мне — всего лишь толпы поклонников, просящие дать спасительный автограф?

— Низкородные слабые Сущности думают только о мучающей их жажде. Так же, как и некоторые Стражи.

— Ну, тогда иди сюда, — Аурелиус выставил вперед руку, вокруг когтей-кинжалов которой заструилось ярко-синее пламя Сущности. — Так и быть, окажу тебе маленькую предсмертную услугу.

Ангел с легкой улыбкой склонил голову и рванул вперед, делая предсказуемый, скорее декоративный замах рукой.

— Всегда пожалуйста, — больше для вида отклонившись от удара, Рамерик всадил острые когти в расположенное справа призрачное сердце Стража, так и растаявшего со своей застывшей глупой улыбкой на безупречно прекрасном лице.

Джунгли Аурелиусу не понравились сразу, еще когда выяснилось, что через них невозможно перелететь из-за очередных пространственных искривлений. Это не говоря о деревьях, растущих не самым логичным образом, как бы сверху вниз. Вдоль каменистой почвы невообразимо длинными канатами стелилась целая сеть из сизых гладких ветвей, каждая толщиной с руку. Вьющиеся побеги поднимались, срастаясь в толстые рельефные стволы, в свою очередь заканчивающиеся устремленными к небу корнями, плотным шатром сплетающимися между собой. Но, что странно, в чудном лесу как будто ничего не было. В смысле, совсем ничего: ни Сущностей, ни пространственных завихрений (как, например, над корнями), ни хотя бы обычных стен-преград. Здравый смысл подсказывал, что массив диковинных деревьев находится здесь явно не в декоративных целях. Да только пользы от его советов сейчас не было абсолютно никакой. Невидимый и неосязаемый противник, прячущийся среди мрачных зарослей, вряд ли даст о себе знать прежде, чем будет уверен в стратегическом превосходстве.

Стал бы находившийся в своем уме лирен идти вперед при таких обстоятельствах? Наверное, вопрос следовало бы сформулировать несколько иначе: стал бы находящийся в своем уме лирен вообще появляться в Инопространстве? Ответы на оба вопроса для Рамерика были очевидны и однозначны. Потому-то он, едва вернув себе настоящий Сущностный Образ, не задумываясь, шагнул под древесный навес.

Толстые ветки упруго прогибались под ногами, слегка поскрипывая от натуги. С мягким хрустом отрывающиеся от них нежно-голубые острые семиконечные листочки в неспешном ритме поднимались к корням и там торжественно замирали, облепив раскинувшиеся коряги плотным ковром. По обеим сторонам узкой тропинки (если небольшое пространство, свободное от плотно прижимающихся друг к другу стволов-гигантов, можно было так назвать) то и дело дразнили холодным светом огоньки, танцуя между теснящимися деревьями.

— Классические декорации для какого-нибудь заурядного шоу с привидениями, а? — Аурелиус перепрыгнул через выгнувшуюся толстую ветку, по пути выхватив один из листочков и повертев его за тонкий черенок. — Самое время показаться жу-уткому старому дому с его еще более страшным обитателем. Ну, вот я! Один! Ловите!

— Не кричи так громко, мальчик. Тут никто на слух не жалуется.

Рик медленно повернулся, опустив ладони на рукояти сабель, и слегка тряхнул волосами. На самом краю тропинки, прислонившись спиной к стволу, расчесывала длинные золотистые волосы деревянным гребнем смуглая женщина, по-видимому, презиравшая все виды одежды, кроме, разве что, собственных вьющихся локонов, доходивших ей до колен.

— Хм, все интереснее и интереснее, — Аурелиус оценивающе склонил голову набок. — Вот, что я называю «ничего лишнего», принцип минимализма, дошедший до абсолюта.

— Ты имеешь что-то против? — Женщина обнажила ряд белых острых зубов и игриво качнула бедрами.

— Нисколько. Хотя, признаться честно, я предпочитаю чуть более молодых девушек, так что извини, — император с насмешливым полупоклоном развернулся на каблуках.

— Постой! — Теплые пальцы мягко коснулись рукава синей куртки. — Ну, куда же ты так спешишь? Я ведь еще не успела представиться. Страж Хитрости.

— Очень приятно. Владыка Аурелиус. Для тебя Аурелиус Энуалий Вергилиций Бертериан.

— Как резко! — Страж с улыбкой приблизилась к Рамерику и прильнула к нему всем телом. — Разве так в Кальтиринте принято обращаться с дамами?

— Если они вешаются на шею? Причем, даже в прямом смысле? Да.

— Грубиян.

— Возможно. Давай не будем тянуть? Что тебе нужно? И, если можно, объясняйся короче, я спешу.

— Ну хорошо, — женщина с разочарованным вздохом сделала шаг назад. — Согласно условию, я обязана рассказать тебе о правилах игры.

— Вот, это уже радует.

— Ты должен разгадать загадку.

— Еще один сфинкс на мою голову, — Аурелиус с раздражением закатил глаза. — Ну, загадывай.

— О, нет, ты не понял. Эта загадка совсем иного рода.

— И?

— Ты должен догадаться, как пройти через джунгли к Золотому Лабиринту.

— Пешком. Можно бегом — кому как нравится. Это все?

— Невозможно, — Страж вновь блеснула острыми зубками. — Все дороги здесь ведут только к одному месту — Храму. Выбраться из леса реально, только если найти в этом Храме ответ на уже заданный мною вопрос. Сделаешь это — пройдешь дальше. Нет — останешься в Инопространстве навсегда. Все просто.

— Вот как? Что ж, весьма расплывчатая формулировка загадки. А без этих формальностей дело уладить никак нельзя? — Аурелиус выхватил сабли из-за спины и угрожающе скрестил их перед лицом.

— Попробуй. Боюсь только, будешь разочарован. С виду ты мальчик неглупый, должен был уже и уяснить, что переход от одного круга к другому осуществляется только при выполнении определенных условий. Я всего лишь просветила тебя насчет настоящих правил. Отказаться от следования им ты не можешь по определению, будь ты хоть самим Хранителем Веселес. А потому, действуй. Я буду присматривать за тобой.

— Звучит как угроза.

— Только на первый взгляд.

Аурелиус с усмешкой спрятал оружие обратно за спину и молча двинулся дальше по тропинке.

— Может, все-таки останешься? Леди скучает здесь без внимания, — промурлыкал голос позади.

— Некрофилия — это не по мне. Без обид.

— Если передумаешь, только позови.

— Вряд ли я смогу напиться до такого состояния. Но, вежливости ради, предложение учту.

Глава 2

Аурелиус уже всерьез начал думать, что узкая тропинка, петляющая между гигантскими сизыми стволами, на самом деле никуда не ведет и замыкается в кольцо. Но неожиданно свисающие (или наоборот, поднимающиеся к корням) лианы, да и сами деревья расступились, и юноша ступил на широкую, мощеную камнем площадку. Хотя стена джунглей осталась за спиной, видимость не улучшилась — те же густые сумерки, и не единого светила на немом небе. Однако даже в полутьме Храм выступал очень четко, словно кто-то вырезал его очертания из самого черного материала, какой есть в Веселес.

Представшая взору старая приземистая постройка из гладкого камня своими «изящными» формами больше походила на деревенский сарай в окрестностях столицы Кальтиринта, нежели на святилище: четыре стены да покатая крыша без намека на резьбу и декоративные элементы. Разве что сбоку, абсолютно не к месту, была пристроена высокая и безыскусная колокольня, только усугубляющая и без того не лучшее впечатление от увиденного. Непонятно, для кого тут звонить — во всем лесу ни одной Сущности, если не считать Стража, а о живых речь вообще не идет.

Судя по зданию, его строители явно куда-то торопились. Настолько, что в спешке забыли о необходимости таких деталей, как окна и двери. Впрочем, императора данное обстоятельство ничуть не смущало: чтобы пробить даже толстую стену, хватит простенького Клиадрального плетения. Однако надо признать, при слове «храм» у Рамерика возникали несколько другие, весьма далекие от этого примитива ассоциации. А никто и не обещал продемонстрировать здесь сказочной красоты замки. Инопространство — оно и есть Инопространство.

Оглядев часовенку и не сумев скрыть презрительной усмешки, Аурелиус легким шагом добрался до ближайшей стены и, остановившись в паре шагов от нее, бросил вперед Материальный Таран.

Ничего не произошло.

Не то что бы стена оказалась непробиваемой, если бы — тогда можно было просто сменить инструмент. Плетение вообще не возникло, так и оставшись в сознании. Разумеется, ничего хорошего это не сулило.

Рамерик вплотную приблизился к невозмутимо стоящей стене и провел ладонью по глади чуть теплого камня. Пустота. Никаких следов посторонней Клиадры. Но если здесь совсем ничего нет…

И тут Аурелиус понял, в чем дело. Понял, почему не ощущает вокруг никаких Сущностей, как и по дороге через лес. Понял, отчего не почувствовал приближение Стража Хитрости, и с чего это даже элементарное плетение не сработало. Ответ был очевиден.

Абсолютный Клиадральный Блок. Самый что ни на есть обычный Абсолютный Клиадральный Блок. Завязанный на условии, усиленный до такой степени, что сковывает его, Рамерика, по рукам и ногам, не оставляя практически ни единого шанса. Ведь без Клиадры невозможно ни вернуться в реальный мир, ни спалить этот проклятый лес, ни даже воспарить над землей. Хоть кричи от безысходности.

Аурелиус гневно топнул ногой и, выхватив сабли, с силой ударил стену острыми клинками, надеясь хоть на ней выместить накипевшую злобу.

Да вот только стена на этот раз ответила. И еще как! Едва лезвия коснулись черного камня, невидимая сила отшвырнула Рамерика в сторону и припечатала его спиной к ближайшему стволу дерева. Неприятно хрустнуло в боку — это сломалось несколько ребер. Остается надеяться, позвоночник более-менее цел.

Открыв глаза и заставив легкие сделать небольшой вдох, Аурелиус осторожно попробовал пошевелиться. Вроде, все в порядке, не считая явно прощупывающейся вмятины в боку. А вот сабли… Владыка Кальтиринта с сожалением повертел в ладонях обугленные рукоятки и отбросил их подальше.

— А вот это было явно лишним, Сельмия! — Прорычал он и быстрым шагом направился к колокольне.

Уродливая пристройка, в отличие от гладких стен самого Храма, вся была испещрена сетью глубоких рубцов. Это несколько облегчало новую задачу — подняться по отвесной каменной игле без помощи Клиадры (Сельмия наверняка покатывается со смеху), и уже через проход, связывающий колокольню с основным строением (он ведь обязательно должен быть там, верно?), забраться внутрь этого каменного мешка. Проклятое Инопространство!

Потерев ладони, Аурелиус зацепился за крошечный выступ и подтянулся. Нащупав носком сапога относительно широкую трещину, он поднялся еще немного. И так от одной щели к другой. Камень крошился под ногами, а пальцы каждый раз норовили выскользнуть из рубцов, но Рамерик упрямо продолжал движение вверх, вслух ругая все и всех витиеватыми выражениями, от которых придворные Кальтиринта, включая мужчин, непременно попадали бы в обморок. От одной этой мысли немного стало легче.

Наконец, долгие пятнадцать метров остались позади, и Аурелиус, отряхнув исцарапанные ладони, нырнул в уходящий вниз темный проход (ага, он все-таки есть!), мысленно готовясь ко всему, что только могло нарисовать его далеко не бедное воображение.

Уходящий кажущейся бесконечной лентой глубоко под землю спуск оборвался внезапно, без какого-либо перехода, а потому Аурелиус едва не споткнулся от удивления, увидев Храм изнутри.

Первое, что бросалось во внимание — отсутствие стен и потолка. Только холодный белый свет, мерцая, лился и слева, и справа, и сверху. Он будто разъедал глаза своей незапятнанной чистотой, завораживал застывшим умиротворением вечного сна. Под ногами плескалась, доходя до щиколоток, мутно-серая плотная жижа, и из нее медленно поднимались крупные белые снежинки, сливающиеся с мертвым вездесущим сиянием.

А впереди, на расстоянии шагов пятидесяти, покоился каменный сундук. Вот к нему-то и направился Аурелиус, то и дело недоверчиво оглядываясь на единственный вход-выход, который вполне мог и исчезнуть — мало ли что взбредет в голову этим Избранным Посвященным? Без Клиадры из этой ситуации выбраться будет куда сложнее.

Однако опасения оказались напрасными: кажется, создатель головоломки позаботился о том, чтобы никакие мелочи не отвлекали испытуемого от основной задачи. Уже что-то.

— Ну когда уже можно будет идти? — Пропищал тоненький детский голосок. — Я устал.

Рамерик резко остановился и огляделся, усиленно, до боли в глазах всматриваясь в бездну света. Как же плохо без Клиадры!

— Дождись песни звонаря, — эхом прокатился другой голос, заметно грубее и ниже предыдущего.

— Так ведь он немой! Как же ему петь?

Голоса раздавались как будто бы в голове Рамерика, перебивая параллельные потоки мыслей настолько естественно, что сам факт их звучания извне хотелось подвергнуть сомнению. Тем более, крошечный диалог оборвался слишком резко, как обрубленный, и тишина болезненно сжала сознание огромными и сильными ладонями.

Поборов все эмоции, Аурелиус заставил себя преодолеть небольшое расстояние, отделяющее его от покоящегося серого сундука, и опустился на одно колено, не обращая внимания на подозрительно хлюпнувшую жижу.

На первый взгляд, ларец ничем не отличался от штинаилэ — тяжелых каменных ящиков, в которых сельские жители горных областей Кальтиринта обычно хранят скоропортящиеся продукты, опуская эти объемные вместилища пищи на дно водоемов. Те же плотно подогнанные друг к другу стенки без всякого намека на изысканность, та же грубая, но функциональная простота. И все-таки, что-то скрывалось за этой неприметной маской. Что-то опасное. И уж точно интересное!

Рамерик плавно опустил пальцы на чуть теплый камень, пытаясь унять напряжение в суставах. Убедившись, что пока все в порядке, он толкнул крышку сундука. В ответ по телу пробежала волна знакомой боли. Аурелиус про себя улыбнулся: если есть реакция, значит все правильно, — и уже со всей силы навалился на плоскую тяжелую плиту.

Боль стала едва выносимой. Потом она перешла и этот порог. Отчаянное сопротивление Сущности поглощающему ее камню отобразилась длинными лилово-красными полосами на конвульсивно дергающейся Лимме. Казалось, сознание вот-вот лопнет, не выдержав напора, но Аурелиус продолжал медленно смещать неприподъемно тяжелую крышку, до тех пор, пока она, наконец, не поддалась и не плюхнулась в темную жижу.

Прошло целых две секунды, прежде чем Рамерик осознал — боль не отступила. Наоборот. Храм продолжал вытягивать Сущность — тонкий намек на ограничение времени, отпущенного для решения загадки.

— Проклятое Инопространство! — Прошипел Аурелиус и запустил руки в чернеющую пустоту внутри сундука.

Боль усилилась так резко (куда уж, казалось бы), что по всему телу пронеслась парализующая судорога. Но в то же время из ларца послышалась тихая мелодия, как из музыкальной шкатулки, и вверх потянулась тонкая золотистая ленточка.

Аурелиус схватил едва заметный кончик устремленного вверх серпантина и потянул его на себя. То, что было привязано к другому концу ленты, вызвало вздох разочарования: мертвая птица, удерживающая в лапах не более живую, чем она, крысу, а в зубах последней был зажат маленький ножик длиной с указательный палец.

И это как-то должно помочь выбраться отсюда?

Игнорируя все усиливающуюся боль, Рамерик попытался вспомнить все, что знал о Дамине. Точнее, о его символике. Скудные знания Андрея можно было в расчет не брать (если бы император только знал, под каким углом предстанут будущие события, наверняка тщательнее присматривался к выбору «источника» информации меньше года назад, а теперь даже в прошлое не вернешься из-за Блока). Об этом диковинном и, в то же время, посредственном мире юноша знал непозволительно мало.

Итак, птица. Символ свободы? Или смерти? Или того и другого? А мертвая птица? Отрицание свободы от смерти? Возможно. Во всяком случае, это больше похоже на правду — убийство Стража не является решением задачи. Как и самоубийство. В противном случае, это было бы слишком просто. И совсем не элегантно.

Хорошо, пусть с птицей все более-менее понятно. А крыса? Трусость, жадность, мелочная агрессия? Или разумность, бережливость, хитрость? О, хитрость! Уже ближе. Мертвая Хитрость? Ну и бред!

Аурелиус вырвал нож из зубов грызуна и, поднявшись, быстрым шагом направился к выходу.

Отбросить хитрость. Против Стража она не оружие. Действовать нудно прямо и просто, быстро и…

У самой лестницы Рамерик остановился.

— Я передумал! Эй, ты меня слышишь?

— Конечно слышу, владыка Кальтиринта, — прошептал знакомый голос прямо в ухо. — Я догадывалась, что мы увидимся много раньше, чем ты склонен был предположить.

Аурелиус с легкой усмешкой развернулся, очутившись лицом к лицу со Стражем Хитрости.

— У тебя есть то, что мне нужно.

— Не спорю, — женщина провела языком по губам и обвила руками шею Рамерика.

— А я всегда забираю то, что хочу. Без оглядки на все остальное.

— Ну так бери же.

— Спасибо.

Аурелиус неуловимо быстрым движением чиркнул лезвием ножа по горлу Стража и, запустив в рану свою ладонь по самое запястье, вырвал длинный кровавый кусок — язык.

Не издав ни звука, женщина мешком плоти упала в мутные серые воды псевдо пола. Длинные волосы легким шлейфом укутали неподвижное обнаженное тело.

Зажав в кулаке еще теплую добычу, Аурелиус почти бегом устремился вверх по темному проходу.

До чего все оказалось просто! Даже слишком. Решение буквально напрашивалось само собой, навязывалось, как и сам Страж. Перевернутые деревья, ретроспективный снегопад и мертвая птица — намек на временную петлю. Не решишь задачу до того, как силы иссякнут — начнешь заново. Просто убьешь Стража или покончишь с собой — начнешь заново. Попробуешь вернуться — начнешь заново. И так вечно. Потому что стоит провалить первую попытку, ты умрешь, а Сущность застрянет здесь, в этом проклятом лесу, даже если ты со второго раза разгадаешь условия прохода вперед. Крошечный диалог о языке — вообще ответ практически в чистом виде. В общем, если собрать все воедино, становится ясно, насколько Избранным Посвященным не хватало вдохновения двадцать лет назад. Правда, если хотя бы где-то в рассуждении закралась ошибка… Попытка только одна.

Большой железный колокол висел там же, где ему и полагалось. Не хватало только одной маленькой детали — языка. Вот теперь-то звонарь запоет! Все-таки у Избранных весьма специфическое чувство юмора.

Рамерик проткнул ножиком нежное мясо и со всей силы вонзил острие в грубый металл колокола.

Густой низкий звон прокатился по сизым джунглям с такой оглушительной мощью, что Аурелиус невольно зажмурился, боясь ослепнуть. Даже очень прочные, по сравнению с другими лиренами, сосуды в его теле грозили лопнуть от колебаний такой силы. Но прекратившаяся боль и, как глоток свежего воздуха, долгожданное разрушение Абсолютного Клиадрального Блока побудили вновь открыть глаза. И очень вовремя.

Сизые деревья вокруг пришли в движение (сейчас Рамерик отчетливо ощущал, что это — Сущности) и принялись сворачиваться в массивные шары, от которых волнами исходила агрессия и… Клиадра. Не просто Сущности, а Сущности с Клиадральным Зерном. Много. Не меньше двадцати тысяч. Великолепно.

Одним прыжком поднявшись на высоту вершин соседних гор, Аурелиус скрестил ноги и остался неподвижно парить в воздухе. С задумчивой улыбкой сложив пальцы окровавленных ладоней домиком, он закрыл глаза и принялся за плетение.

Все произошло буквально за считанные секунды. Прямо из земли по всему немалому периметру джунглей один за другим вырвались черные каменные обелиски. С монотонным жужжанием в воздухе закружились столпы пепла и сияющие мертвенно белым светом тончайшие иглы. Еще трансформирующиеся древесные шары-Сущности вмиг закутались в пульсирующие голубым вязкие нити. Вслед за этим над бывшими джунглями развернулось огромное лиловое торнадо. Цветные потоки воздуха, закручиваемые Клиадрой на потрясающей скорости, подхватили тучи пепла, а вокруг прикованных нитями Сущностей черенками вверх выросли миниатюрные белые смерчи из призрачных игл. Еще мгновение, и все каменные обелиски с грохотом ушли обратно под землю, танцующие иглы вонзились в древесные шары, мощный взрыв разорвал закрученную воздушную массу и ослепительно белой волной раздробил все призрачные Сущности, Храм и саму землю в мельчайшую пыль.

Когда Аурелиус открыл глаза, «джунгли» исчезли. Внизу затягивающей тьмой чернела глубокая воронка радиусом в несколько километров. А впереди сверкал золотой лабиринт — последний этап в порядком затянувшемся походе. И тишина. Опять.

— Надеюсь, Сельмия, у тебя есть, чем меня порадовать, — Аурелиус плавно опустился на землю и устало помассировал виски. — Потому что в противном случае я за себя не ручаюсь.

— Это угроза? Неужели ты разозлился?

— Ну, как тебе сказать, — Рамерик не спеша обернулся и стряхнул с куртки и волос целое облако пепла. — Наконец-то я удостоился твоего появления. Чуть голос не сорвал, пытаясь до тебя докричаться. Нехорошо заставлять гостей ждать, пусть ты и Избранная Посвященная… Где твои манеры, а?

— Рик, Рик, — Сельмия покачала головой. — Самоуверенный, как всегда. От того безобразия, что ты здесь устроил, поднялся такой грохот. Удивляюсь, как этот крошечный мирок не развалился на части. Ты только оглянись вокруг!

— А что такого? — Аурелиус посмотрел себе под ноги. — Подумаешь, маленькая воронка осталась. Не страшно.

— Маленькая? Да ты расколол хрустальный глаз своим плетением! Кто теперь устранит трещины?

— Так на то он и хрустальный, было бы чему удивляться. И я, знаешь ли, тоже пострадал. Мне так нравились эти сабли… Почему ты не пришла раньше?

— Не ожидала, что доберешься до лабиринта.

— А я ведь предупреждал, чтобы ты меня не недооценивала.

— Поверь мне, Рик, я великолепно осведомлена о твоих способностях. И темпераменте. Потому-то и удивилась, что ты преодолел горы.

Аурелиус громко захохотал.

— Се… Сельмия, ну, скажешь же! Удивилась, что я расправился с жалкой горсткой ангелов? Да ты меня злишь, дорогая.

— Так ты не понял? — Девушка удивленно приподняла брови. — Тогда, тем более, странно.

— Поясни, — натянуто улыбнулся император. — Не люблю терять нить рассуждений.

— Одолеть горы невозможно, если просто убить Стража Воздаяния…

— Значит, можно, потому что я именно это и…

— Не проявив, разве что, милосердия, — улыбнулась Сельмия. — Для тебя это должно было стать самым сложным испытанием. Потому что оно четко проводит грань между воином и убийцей.

— И?

— И вперед проходит только воин.

— Патетично, но и не к месту, — хмыкнул Рик.

— И значит, что я в тот раз была права.

— Можешь меня даже канонизировать.

— Убивая Стража, ты был не Аурелиусом, а Рамериком.

— Намекаешь, что у меня раздвоение личности?

— Скорее, на то, что ты не такой уж бессердечный циник, каким себя выставляешь.

— О, да, я милый и пушистый, — Аурелиус мимолетным жестом извлек из еще судорожно подрагивающего воздуха белый фламберг. — И, вот незадача, мне до ужаса надоело с тобой болтать. Сегодня ты не склонна делиться полезной информацией, поэтому пора прекращать этот фарс. Ты знаешь, зачем я пришел. Знаешь, что я не уйду с пустыми руками. И я слегка раздражен, потому что устал и хочу есть: в Кальтиринте прошел почти месяц, между прочим.

— Возвращайся-ка назад, — мягко проворковала Избранная Посвященная. — Ты ослаб, что неудивительно. Никто из тех, кого я знаю (Хранители Веселес не в счет), не дошел бы даже до гор. Тебе не победить меня в таком состоянии. Да и незачем так себя пытать. Ну не к чему такие жертвы, они просто не окупятся. Ты невероятно силен, признаю, но лучше остановись сейчас. Я дам тебе уйти.

— Вгоняешь меня в сон, — Рамерик угрожающе выставил Гэрииндеим перед собой и направил острие на девушку. — Умирать здесь я точно не собираюсь. А вот тебе уже можно начинать бояться, потому что сил прикончить тебя у меня хватит, не сомневайся. Пусть для этого мне и придется отдать еще один десяток лет жизни.

— И зачем тебе это, Рик? Ну, убьешь меня. Ну, пройдешь лабиринт, а то, что ты сделаешь это без труда, я не сомневаюсь. Ну, получишь медальон Эстеллы. А дальше? Рокировку будут контролировать больше десятка Избранных Посвященных. Это помимо Чудиков с белой категорией. Ты ничего не сможешь сделать, даже если возьмешь с собой всех придворных Кальтиринта.

— Это уже мое дело, не твое.

— В последний раз тебя предупреждаю, остановись. Стоит убить меня, и все Хранители Веселес откроют на тебя охоту. И так же быстро ее закроют, потому что мгновенно отправят тебя в Инопространство, как и Эстеллу.

— Знаешь, Сельмия, не входи ты в число вышеупомянутых Хранителей, я бы подумал, что тебе страшно.

— Жаль, что ты меня не слышишь. Я всего лишь хотела тебя предупредить, — девушка откинула назад белые, как снег, волосы. — Ты ведь мне очень нравишься.

— Признаюсь, польщен. Но… А где браслет?

Сельмия довольно улыбнулась.

— Я спрашиваю, где браслет?

— Думала, ты так и не заметишь. Я передала его на хранение. Другому Избранному Посвященному.

— Кому? — Аурелиус крепко сжал рукоять фламберга.

— Это не важно.

— Ох, Сельмия, до меня только сейчас дошло. Да ты же не планируешь выживать… Серьезно?

— Сейчас узнаем. Предлагаю немного поиграть.

— Как интересно. И во что же?

— Имлиий лэ Имгэриин Куинсэйа. Не против?

— Ох-хо-хо! А ты умеешь удивлять. И мне это нравится, — Аурелиус убрал фламберг за спину и расстегнул куртку. — Мелодия Жизни и Смерти, почему именно она?

— А почему нет? Лигэкуин — одна из самых зрелищных игр Веселес, в свое время поразившая даже Механиков, став прототипом Трипшпиля. Гордость Кальтиринта, едва ли не единственная вызывающая восхищение, а не животный ужас.

— И?

— И это самая подходящая игра для богов, — Сельмия игриво подмигнула. — Что скажешь?

— После таких слов я просто не могу не согласиться. Тем более, если дама настаивает.

— Хорошо. В качестве компенсации за, скажем, моральный ущерб, я организую площадку. Будет немного обидно, если в самый разгар игры ты упадешь без сил.

— Лучше позаботься о себе. В отличие от некоторых, я не поддерживаю несколько тысяч лирен и разваливающийся Дамин в полупризрачном состоянии. Театр Теней — нешуточное плетение.

Улыбка мгновенно слетела с уст Сельмии.

— О, угадал.

— Хм!

Воздух задрожал, а с неба метеорным дождем посыпались белые искорки света. Словно кусочки мозаики, они сложились в две огромные прозрачные платформы, одна над другой. Нижний ярус представлял собой расчерченную на шестьдесят четыре квадрата доску с заштрихованной областью из двух рядов в ее центре. Справа от Аурелиуса образовался Колодец Душ — испещренная письменами широкая круглая чаша. Выше, второй платформой сияла пятиконечная звезда, каждый луч которой горел своим цветом — лиловым, серебряным, синим, алым и золотым. А в самом центре звезды — поделенная на квадраты в количестве двадцати пяти доска. Срединный ряд ее был заштрихован, как и внизу. Контуры поражающей своими размерами конструкции (больше сотни метров в ширину, пятьдесят — в высоту) испускали ровное белое сияние, и лишь Колодец Душ бурлил черным пламенем.

— А фигуры ты тоже любезно предоставишь? — Рамерик одним прыжком поднялся на верхнюю платформу.

— Пожалуй, да, — Сельмия с задумчивым выражением лица последовала его примеру. — Учитывая, что тебе пришлось меня ждать. Знаешь, раз уж я такая добрая сегодня, без жребия уступлю тебе права выбора очередности ходов.

— Тогда я хожу первым!

— Договорились. А теперь самое главное. Играем стандартную партию. На кону — наши жизни. Мы сплетем Клиадральную вязь условия. Проигравший умирает прямо здесь, его Сущность переходит в распоряжение победителя. Форма дисквалификации — поражение. Согласен?

— Есть одна поправка.

— Что еще? — Сельмия недовольно скрестила руки на груди.

— Стандартная партия — это слишком долго. Предлагаю всего одну схватку.

— Шутишь? Это же убьет весь смысл игры!

— Не хочу терять время.

— И все?

— Да.

— Полагаешься на удачу?

— Не совсем так. В конце концов, есть войны, в которых успех зависит лишь от единственной победы, остальное — фон. Сейчас как раз такой случай. Лигэкуин — это игра, которая проверяет не удачу, а умения распорядиться тем, что есть, и мыслить на несколько ходов вперед. Для проверки ЭТИХ качеств хватит и одной попытки.

— Ох, и за что я тебя так люблю… Хорошо, поправка учтена и включена в условие. Теперь доволен?

— Пожалуй, да.

Сельмия подошла к центру платформы и остановилась напротив Аурелиуса. Оба синхронно закрыли глаза и рассекли себе кожу на ладонях, а затем переплели пальцы друг с другом. Ярко-голубые и жемчужно-белые струйки крови с шипением перемешались, и на мгновение платформы запылали радужным огнем, после чего все стихло.

— Начнем, — Избранная Посвященная отступила, встав на центральную клетку края доски, соседствующего с синим и алым лучами.

Аурелиус кивнул и занял свое место напротив, возле границы доски с лиловым лучом.

Из бурлящего Колодца Душ сначала к Рамерику, затем к Сельмии подлетели по три белых шара — Сущности-фигуры, и спрятались в протянутых ладонях. Через секунду нижняя доска вспыхнула, и каждая ее клетка, кроме заштрихованной области, окрасилась в один из пяти цветов.

— Объявляю составление комбинаций, — произнес Рамерик.

Белые шарики игроков опустились на светящиеся клетки. Заняв назначенные им позиции, они стремительно обрели новые формы и размеры.

Со стороны Аурелиуса на передовой линии выросли две фигуры. Одна из них — крылатый ящер с треугольниками-глазами без зрачков, вокруг которого беспорядочными завихрениями кружились алые лепестки пламени. По соседству с огненной рептилией в воздухе без видимой опоры вращалось лиловое колесо с торчащими в разные стороны шипами, на которые были нанизаны вопящие в агонии Сущности. На второй линии высилась массивная серебряная башня, а у самого ее основания в расслабленной позе сидел волосатый коротышка с крошечным молоточком в руках.

На противоположной стороне доски громадная серебряная статуя лениво перебирала запутанную сеть из длинных цепей. Сразу за ней, на втором ряду нечто бесформенное плескалось в алых водяных брызгах. На самой дальней, третьей линии гибкий зверь, похожий торсом на пантеру, а головой — на кабана, в клешнеобразных лапах удерживал два золотых сюрикена.

— Готово, — после паузы в несколько секунд улыбнулся Аурелиус.

Сельмия пристально посмотрела на соперника и ненадолго задумалась.

— Что же, тогда… пусть Мелодия прозвучит.

Возле серебряной статуи вспыхнули полупрозрачные искрящиеся крылья. С металлическим скрежетом они вросли в спину титана, который, угрожающе размахивая цепями, ступил на заштрихованную область. На другой половине доски алый ящер бросился на шипы колеса, которое в тот же миг вспыхнуло; охваченные пламенем Сущности завопили еще громче. Слегка вздрогнув, горящее колесо покатилось прямо на серебряную статую.

От столкновения двух трансформировавшихся фигур поднялся невообразимый грохот. Острые шипы расцарапали громадные серебряные ладони, запутавшись в спицах колеса, на звенья разлетелись несколько цепей. Перебросившись с огненного вертела на статую, Сущности ожесточенно вцепились в жертву и разорвали в клочья одно крыло. Однако титан быстро опомнился, сбросил под ноги обессиленных призраков, сдавил оставшимися цепями колючее колесо и разломал его на части.

Между тем, в схватку вступили фигуры вторых рядов. Плескающееся нечто алой волной накатилось на серебряного титана сзади, и мощный торс окутали крошечные языки-капельки. Волосатый карлик, словно проснувшись, с размаху ударил крошечным молоточком по огромной башне, отчего последняя отлетела в сторону, на полном ходу врезавшись в статую. С отвратительным лязгом поднялась целая туча металлических опилок, сокрывших на несколько мгновений всю нижнюю платформу. Когда видимость слегка улучшилась, игроки увидели внизу лишь груду серебряных обломков, над которыми парило облитое алым пламенем крыло.

— Обмен! — Сельмия указала ладонью на только что возникшую прямо под ней синюю лохматую куклу-марионетку.

Аурелиус небрежно кивнул и с непроницаемым выражением лица продолжил изучать свои ногти.

— Ничего не хочешь сказать?

— М?

— Последнее слово и все такое.

— А зачем? Не вижу смысла.

— Я знаю, что ты задумал. Потому что вижу даже малейшие колебания на твоей Лимме, так тщательно тобою скрываемые.

— Нашла что-то интересное?

— О да, — Сельмия прищурила глаза. — Меняю Синюю Марионетку на Синее Облако.

На нижней платформе с тихим треском распалась на кусочки сапфировая куколка, а вместо нее ярко-синим туманным комком над серебряными крыльями повисло непроницаемое облако.

— Переворачивающая комбинация, да? — Скучающим тоном протянул Рамерик.

— Что бы ты ни задумал, ничего не получится, — девушка довольно улыбнулась. — Ты проиграл. Объявляю полное вскрытие комбинаций.

Ничего не произошло.

Пару секунд Избранная Посвященная непонимающе смотрела на нижнюю платформу.

— Полное вскрытие комбинаций!

Аурелиус не выдержал и едва слышно захихикал.

— Как это понимать? — Сельмия подняла голову. — Это что же, получается…

— Что у меня на третьем ряду ничего нет? Правильно, — продолжая смеяться, кивнул Рамерик. — И поэтому твоя переворачивающая комбинация оказалась весьма кстати. Да и, к слову, из нас двоих я контролирую Лимму куда профессиональнее. Многолетний опыт, знаешь ли. А вот тебе должно быть стыдно.

— Сколько же уровней блефа ты выстроил?

— Достаточно, чтобы поставить возомнившую себя всезнающей Хранительницу на положенное ей место. Неудачница!

— А если бы я…

— Спокойной ночи! Игра окончена.

Жалобно всхлипнув, девушка рухнула на платформу.

Аурелиус задумчиво потер подбородок и, подойдя к самому краю лилового луча «звезды», сел, устало свесив ноги.

— Может, хватит прятаться, Сельмия? Пора показать остатки своей Сущности законному победителю.

— Ты догадался? — Промурлыкал удивленный голос позади. — Как?

— Не обижайся, но шулер из тебя никакой. Политик, полагаю, тоже. — Рамерик слегка повернул голову. — К тому же, я увидел твой Зеркальный Образ еще до начала игры.

— Увидел и все равно согласился на условие? — Сельмия взмахом руки заставила бездыханное тело своего Образа исчезнуть. — Настолько уверен в себе?

— Ну, и да, и нет.

— Что-то я совсем перестала тебя понимать, — Избранная Посвященная присела рядом и положила голову на плечо Рамерика, отрешенно разглядывая исчерченный серебристыми молниями воротник его зеленой безрукавки, выглядывающей из-под куртки. — Видимо, в этом Образе слишком мало моей Сущности. Зря я тебя недооценивала.

— Хм, я же говорил.

— Твоя сила… твои способности выходят за рамки реальности. За всю долгую историю Веселес родилось лишь несколько десятков лирен, подобных тебе. И все они стали Избранными Посвященными. Давно это было.

— Грубая и неприкрытая лесть, — улыбнулся Аурелиус. — Совсем не в твоем стиле.

— Если это лесть, почему ты все еще жив?

— Хороший вопрос. Для неудачницы.

Сельмия усмехнулась и остановила взгляд прозрачных льдинок-глаз на черном небе.

— Что будешь делать, Рик?

— Сейчас? Наверное, убью тебя.

— Не думай, что это будет просто.

— Я никогда не отношусь к препятствиям несерьезно. Иначе не продержался бы эти пять лет. Ты же знаешь меня с рождения, пора бы это и запомнить.

— Верно, верно, владыка.

Театрально вздохнув, Аурелиус не спеша поднялся на ноги и протянул руку Сельмии.

— Надеюсь, обойдемся без слезливых прощаний. Иначе я не успею вернуться в Кальтиринт до наступления зимы. А мне еще к илминрскому Фестивалю надо готовиться.

Ухмыльнувшись, Сельмия отпрыгнула к противоположной стороне платформы и быстрым движением вскрыла себе вены на обоих запястьях. Воздух мгновенно помутнел, крошечные кристаллики сине-красно-черного песка зыбким обволакивающим морем хлынули с безмолвного небесного свода. Не выдержав напора раскаленного потока острых ядовитых песчинок, обе платформы раскололись и истерлись, и смутные силуэты, едва просматривающихся в песчаной буре, ринулись друг к другу.

Крошечные чешуйки только что сплетенной полупрозрачной серой брони Аурелиуса вцепились в мерцающий белый покров Избранной Посвященной, впрыснув в него тысячи сизых клякс-теней. Девушка стряхнула с себя пятнами растекающиеся мазки, а вместе с ними — подрагивающие сгустки темно-зеленной массы. Из этих желеобразных комков выплеснулся целый водопад ослепительных оранжевых нитей. Соприкоснувшись с серой кирасой Рамерика, они сотнями взрывов расщепили пространство на мелкие осколки, а затем, перемешав, вновь соединили их в подобие мозаики.

— Слишком медленно! — Аурелиус небрежным толчком локтя в спину отбросил Сельмию далеко в сторону.

Вновь замерев на какие-то доли секунды, размытые песчаным ураганом фигуры сорвались с места и на уже совершенно невообразимой скорости продолжили импровизированное представление.

Сформировав в ладонях сине-зеленый мерцающий кубик, Рамерик подбросил его высоко в воздух. Буйствующие цветные песчинки тут же застыли и покрылись бирюзовой пленкой. Одновременно с этим земля с грохотом раскололась, и из трещин вырвались сотни тысяч гибких серебристых штыков. Пластично изогнувшись, они переплелись между собой и бесчисленными цветами распустили диковинные бутоны, заполняя собой все пространство вокруг. А затем кубик раскололся. Земля и небо, песок и цветы — все слилось в цветной карусели. Нити, составляющие полотна пространства и времени, разошлись и спутались в клубок новорожденного хаоса.

С приглушенным стоном Сельмия оборвала плетение на половине и схватилась за голову.

— Недомогания? — Ехидно поинтересовался Аурелиус, покачиваясь из стороны в сторону. Потеряв четкость и постоянство, очертания его тела, словно масло, переливались из одной формы в другую.

— Я… я что-то пропустила? — Девушка поднесла ладони к глазам. — Странно, ведь Сущность от разрыва я удержала.

— А ты оставалась на Кладбище во время трансформации? Знаешь, очень вдохновляет на творчество. В широком понимании этого слова.

— Ты точно псих.

Кожа Сельмии с треском начала расходиться, из ран потекла белая кровь вперемешку с ядовито-желтыми шевелящимися сгустками-личинками.

— Я просто жду, когда ты, наконец, начнешь воспринимать меня всерьез. И у тебя на это осталось сорок секунд, пока твоя Сущность еще не съедена полностью.

— Этого достаточно.

Запрокинув голову назад, Сельмия вырвала пальцами свои глаза и раздавила их в ладонях. Прямо над Избранной Посвященной возникла размытая эллипсообразная фигура из ослепительно белого света. Аурелиус с напряженным любопытством созерцал происходящее, готовясь к любому повороту событий.

Наконец, фигура зашевелилась и, издав громкий вибрирующий крик, взмыла вверх, с легкостью рассекая все реализованные и даже оставшиеся прерванными во время невидимых схваток плетения, возвращая разбитые и перепутанные пластинки пространства на прежнее место. Взмыла… и тут же исчезла без следа.

С трудом вытолкнув из разорванных легких хрип выдоха, Сельмия качнулась в сторону и рухнула вниз. Не скрывая недоумения на лице, Рамерик подхватил девушку до того, как ее тело коснулось земли.

— Зачем?! Зачем ты это сделала? — Аурелиус принялся трясти Хранительницу за плечи. — Какое тебя вообще дело до этого проклятого Дамина в такой момент?

— Должен же… кто-то поддерживать Театр Теней… хотя бы какое-то время, — Сельмия растянула треснувшие губы в слабой усмешке.

— Ты не ответила!

Молчание.

— А я рассчитывал на честный поединок, не на игру с поддавками! Взяла и испортила мне удовольствие.

— Извини. Я тоже в каком-то смысле эгоист.

— Извинениями тут не отделаешься. Я столько вариантов успел продумать, один другого веселее.

Избранная на ощупь нашла ладонь Аурелиуса и осторожно вложила в нее какой-то маленький предмет.

— Это тебе… в качестве очередной компенсации… и за холодный душ тоже.

Со звуком бьющегося хрусталя искромсанное тело Сельмии разлетелось на тысячи мелких осколков, растаявших в холодном неподвижном воздухе. С небольшим запозданием нахлынувшая тишина поспешила заполнить собой пустоту.

Рамерик медленно разжал ладонь, на которой покоилась крошечная фигурка шестилапой собаки, и поднял глаза к небу. Не просто небо. Теперь они видел гораздо больше. Видел те энергетические капилляры, те искривления и полости пространства, которые раньше не замечал. Восприятие мира перестроилось кардинально. К нему еще придется привыкнуть. Значит, вот как выглядит Веселес глазами ее Хранителей. Глазами богов.

Пройти лабиринт, действительно, оказалось очень просто. Может, потому что по структуре он являлся почти точной копией Калейдоскопа Пространства и Времени, который Аурелиус сплел пару минут назад. Может, потому что сейчас глаза видели куда больше. Впрочем, и сил в запасе не осталось, нужно было торопиться.

Рамерик навалился на высокие двустворчатые двери и ступил в круглую комнату, самый центр этого мира.

Здесь не было ничего, кроме серой поверхности стен, пола, потолка и множества металлических цепей, удерживающих на весу неглубокую чашу. Аурелиус, на всякий случай, оглянулся. Так и есть, двери исчезли. Причем, вместе с проходом и всем лабиринтом, словно кто-то обрубил все нити, связывающие комнату с Тартаром. Оно и понятно — барьер-то двусторонний.

Подойдя к чаше, Аурелиус с неохотой прочертил на запястье глубокий порез.

Едва несколько густых капель упало на дно сосуда, цепи вспыхнули голубым светом и заколыхались, будто от сильного ветра.

— Смертный?! — Взвизгнул удивленный надменный голос.

— Ну вот, опять меня покойники обзывают, — вздохнул Аурелиус. — Похоже, ничего с этим не поделаешь — издержки профессии. Или статуса.

— Что ты здесь делаешь, ничтожество?!

— Это я-то ничтожество?

— А ты видишь здесь кого-то еще?

Закатив глаза, Рик обреченно покачал головой.

Сущность заверещала, а цепи судорожно дернулись.

— Не в твоем положении грубить мне сейчас, Эстелла, — ровным тоном проговорил Аурелиус.

— Прочь! — Истошно заскулил голос. — Мне больно! Уйди!

— Уйду, но только когда получу твой медальон.

— Как ты смеешь… — не закончив фразу, Эстелла вновь закричала.

— Я повторю свою просьбу, — также спокойно, словно и не было душераздирающих криков и стонов, продолжил Аурелиус. — Мне нужен твой медальон.

— Кто ты?

— О, чудно, начинаем находить общий язык. Владыка Кальтиринта, Аурелиус Энуалий Вергилиций Бертериан.

— Владыка Кальтиринта? Владыка? А как же Великая Восьмерка?

— Скажем так, они в отставке. Уже фэйли этак пять.

— Ясно, — протянула Эстелла. — Но я не отдам тебе медальон, даже не надейся.

— Конечно, добровольно ты мне его не отдашь. Я не настолько наивен, чтобы рассчитывать на это.

Рамерик расстегнул зеленую безрукавку и невидимым скальпелем вырезал на груди большую восьмиконечную звезду.

— Эдвансит, Кэндимтан, Клемайнра, Вальрара, Мундмэнла, Дайсрос, Форммтил, Берта.

Один за другим лучи кровавой октаграммы отделились от тела и с последним именем соединились над чашей. Как только это произошло, Эстелла закричала так громко, что стены и пол слегка завибрировали. Не обращая на вопли никакого внимания, юноша просунул ладонь сквозь светящуюся звезду, а затем медленно вытянул из ее центра маленький деревянный диск с продетой через него грубой бечевкой.

— Ничтожество! — В ярости прошипела Эстелла лэ Деборо. — Я вернусь и заставлю тебя глотать собственные внутренности на глазах у придворных.

— Ой, со мной еще и на такое грозились проделать. Придумай что-нибудь более занимательное и оригинальное, уж ты-то меня не разочаровывай. Время у тебя есть, мотивация тоже, так что удачи!

Взмахнув на прощание зажатым в руке медальоном, Аурелиус раздробил статуэтку собаки между пальцами и в сопровождении проклятий Эстеллы скользнул по открывшемуся проходу прочь из Инопространства.

Реальность встретила Рамерика дружелюбно устойчивой и безопасной каменной стеной, на которую он с готовностью оперся. Не устояв и секунды, владыка Кальтиринта медленно сполз вниз. Измождено прикрыв глаза, он расплел мирно спящий в спальне Зеркальный Образ и переправил в свои покои так и оставшийся без работы Гэрииндеим.

— С благополучным возвращением, владыка! — Заботливые руки с осторожным благоговением опустили на плечи теплый плед.

— Арлет? — Аурелиус с неохотой приоткрыл левый глаз. — Ты что здесь делаешь?

— Для меня большая честь приветствовать владыку Кальтиринта после его долгого отсутствия.

— Как ты узнал?

— Прошу прощения, владыка. Вы придерживаетесь слишком высокого мнения о моей ничтожной персоне. Я при всем желании не мог разгадать секреты вашего мастерского плетения.

— Догадался, значит.

— Насколько верна мне память, владыка никогда не позволяет себе участвовать в официальных церемониях приема гостей больше, чем того требует минимум императорского этикета.

— Знал. И не попытался поднять восстание. Почему?

— Владыка в любом случае сумеет подавить любой бунт.

— Это понятно, но неужели тебе даже мысль не пришла о том, что стоит попытаться?

— Как можно, владыка? Я не знаю ни одного лирена, более достойного занимать трон империи Кальтиринт. Мне не хватит дня, чтобы только перечислить те благие деяния, что вы совершили за пять лет просветленного правления.

Аурелиус на минуту задумался.

— Спасибо, Арлет. Спасибо, что за те же пять лет ни разу мне не солгал.

— Что владыка желает после долгого странствия? — С поклоном спросил старец.

— Что желает владыка? — Куда бодрее усмехнулся Рамерик. — Владыка желает горячей ванны. И пирожных с орехами. Много пирожных.

— Я уже отдал приказ. Пожалуйста, извольте пройти в свои покои.

— Чудно! И, да, чуть не забыл. Никаких приемов завтра. Я и так перевыполнил все мыслимые нормы за два месяца. На год вперед.

— Слушаюсь, владыка Аурелиус.

Глава 3

— Если ты сейчас же не перестанешь погружаться в трансовое состояние, я все-таки поселю тебя вместе с Омией в одной комнате на сотню нермт.

— И, тем самым, нарушишь четыре пункта стандарта ЖС-38Ц5? Ну-ну.

Лэйкер закатил глаза и демонстративно уставился на почти пустую воздушную трассу девятого транспортного уровня. Довольная маленькой победой, я вновь закрыла глаза в попытке поймать проворно ускользающий образ текландтского псевдомира. На этот раз вообще без результата. Тогда я просто расслабилась в «желе» повторяющего все контуры тела кресла.

Небоскребы по обеим сторонам трассы оранжевого уровня доступа мелькали один за другим, прямо как стволы деревьев за окном поезда-экспресса. Только вместо вагона — каплеобразный Мэлмтрон, абсолютно прозрачный изнутри, а вместо прежней меня — биомашина с рекордно высокой скоростью реакции (без нее Каремс должен был казаться мне сплошным серым полотном, потому что двигались мы сейчас в несколько раз быстрее, чем Илтрон). Интересно даже, смогу ли я когда-нибудь воспринимать мир по-старому, как его воспринимает, например, Артем…

Лэйкер продолжал коситься на меня в ожидании продолжения разговора.

— Все в порядке, — наверное, уже в сотый раз повторила я. — С парочкой этих досадных неприятностей могу справиться самостоятельно.

— Неприятностей?

— Ну да. Подобные мелочи даже не дотягивают до проблемы, зачем же постоянно к этому возвращаться?

— Зачем? Дай-ка я тебе объясню, — Лэйкер убрал ладонь из полого кубка Управления и переключил Мэлмтрон в режим автопилота. — В период твоего беззаботного детства…

— Подумаешь, убила трех котов.

— Причем последних двух Клиадрой. И Клиадрой же замуровала эти воспоминания. Действительно, подумаешь! С кем не бывает!

— Я тебя умоляю, это просто смешно!

— И почему я не смеюсь.

— Может, потому что сегодня ты склонен излишне драматизировать?

— Неужели? Сочту за комплимент. Если бы «неприятность» заключалась только в психологической травме. Но, похоже, твоя психика сочла издевательства над животными слишком незначительными, как ты сказала, для проблемы. Это тоже говорит о многом. Например, что ты садист от рождения.

Я не удержалась и фыркнула, пряча улыбку.

— Однако личный опыт убеждает меня, скорее, в обратном. Значит, я уже не могу спокойно оставить тебя на попечении той же Омии и забыть об этом через несколько лимн.

— Потому что это не травма! Это ключ к обходу Блока.

— В том-то и дело.

Настала моя очередь закатывать глаза.

Несколько десятков раз вывернув наизнанку мои воспоминания, Ирвэлл обнаружил довольно простое, но хорошо замаскированное плетение, которое, естественно, тут же и распутал. Результат поразил гиперактивного Чудика едва ли не больше, чем меня. Оказалось, что сразу за воспоминаниями, надоедавшими мне в сновидениях, скрывались иные, о которых я даже не подозревала.

— Одного… кота ты сожгла в подвале какого-то сарая, на другого натравила целую тучу насекомых, а у третьего вообще вырвала ребра через глотку. Испытывая при этом почти эквивалентные мучения.

— И ослабляя Блок. Да, кстати, это был не сарай, а детский дом.

— Не принципиально, — махнул рукой Лэйкер и снова взял на себя управление Мэлмтрон. — Удивляюсь, как ты вообще до этого додумалась. Поправь, если я ошибаюсь: в Дамине маленькие дети так обычно не делают.

— Но ведь система работает, почему бы не…

— Потому что это путь самоуничтожения! — Командир на мгновение закрыл глаза. — Видимо, в шестнадцать лет ты мыслила куда разумнее, если запечатала ранее упомянутые воспоминания. Клиадральные воздействия, которым ты неоднократно подвергалась, каким-то образом повредили Блокирующую вязь, и ты начала видеть повторяющиеся сны. Может, имеет смысл попросить Ирвэлла поработать над твоей памятью?

— Откуда такая категоричность?

— Будь испытываемая тобою боль от смерти лирен условием к Блокирующему Покрову, плетение уже давно распалось бы. Но этого, как видишь, не произошло. Значит, и сама реакция на твою боль в виде всплесков Клиадральной активности — не более, чем защитный механизм. Не стоит переоценивать и его, и себя. Мы еще слишком мало знаем.

— Я слышу вашу болтовню.

— Что?

— Я слышу, как вы с Ирвэллом переговариваетесь с помощью Клиадры, — медленно повторила я, излишне внимательно рассматривая носки «галош». В течение пары десятков кимн не доносилось ни звука.

— …И давно? — Лэйкер с непроницаемым выражением лица перевел взгляд с трассы на меня и обратно.

— И да, и нет. Сначала улавливала только отрывки фраз и принимала их за обычную речь. Например, когда ты просил Ирвэлла инсценировать нападение подопытного мальчика из лаборатории…

Я внимательно следила за лицом командира, но оно осталось непроницаемым.

— А потом легко научилась подключаться к вашей волне. Теперь распознаю малейшие оттенки интонаций, будто нахожусь рядом и чувствую вас обоих.

— Что Ирвэлл говорит сейчас?

— Ну, не могу сказать точно, — я взъерошила свои коротко стриженые волосы и демонстративно задумалась. — Так как не владею илминрским языком. Но больше всего это похоже на ругательства.

— Хорошо, что не владеешь, — усмехнулся Лэйкер. — Потому что Чудик, скажем так, удивлен и не в восторге… Он намеревается высказать свое негодование лично, не дожидаясь нашего прибытия.

— Как? — Удивилась я. — Мы же…

Что-то с грохотом врезалось в корпус Мэлмтрон. Я даже не повернулась проверить свою догадку. Ведь только Чудику могло прийти в голову выяснять отношения, стоя на аппарате, движущемся быстрее звука. Попробовал бы он проделать такое без Клиадры!

«Впусти меня!», — приказал Ирвэлл.

«Даже не подумаю».

— А почему он не может войти?

— Радужные Камни, — пояснил Лэйкер. — Лично установил их здесь, чтобы кое-кто не лез в чужой Мэлмтрон. Реагируют только на Клиадру Перемещения.

«Когда-нибудь я узнаю условия плетения, их перенастраивающего. Вот тогда я посмеюсь».

По-моему, ты, Ирвэлл, и так часто смеешься.

«А ты вообще молчи! И перестань подслушивать! У меня к тебе отдельный разговор».

Боюсь-боюсь.

Чудик с силой ударил по корпусу несчастного аппарата.

«Не ломай мое средство передвижения!»

— Контакт высокого приоритета! — Синхронно просигналили наши с Лэйкером КИС.

— Вы с ума сошли! — С обоих экранов прорычал Бойль. — Что вы с Ирвэллом устроили в центре Каремса? Я что, должен всю дорогу перепрограммировать систему, пока вы разбираетесь? А если какой-нибудь церсмит сможет разглядеть танцующего на Мэлмтрон Чудика? Мне и его сознание перепрограммировать что ли?!

— Прости, Бойль, сейчас исправим. Эй, чудовище с зелеными волосами! — Обратился Лэйкер уже к Ирвэллу, убирая КИС. — Слышал, что сказал наш текландтский бог?

Я тоже подняла глаза. Парень смотрел на нас с высоты своего немалого роста, даже не скрывая раздражения. Его волосы и плащ слегка подрагивали, как если бы мы плыли на лодке по озеру. Надменно отвернувшись, он исчез, оборвав Клиадральную связь.

— Он меня убьет? — Осторожно спросила я.

— Нет, иначе придется воскрешать обратно, чтобы не попасть в Инопространство за нарушение равновесия, а это хлопотно.

— Успокоил… А что такое Инопространство? И откуда ты знаешь илминрский язык?

— Как-нибудь потом расскажу.

— Это твое «потом» вообще когда-нибудь наступит?

— Да.

— Неужели.

— Если, конечно, ты не убьешь себя к тому времени безумными экспериментами.

— Началось…

— Ты не имеешь полного представления о принципах работы как Блокирующего Покрова, так и эмпатии. Оперирование лишь частью информации может привести к фатальным последствиям, в первую очередь для тебя же.

Мэлмтрон плавно снизил скорость и скользнул в свободную ячейку стены здания. Первое время меня даже смешила такая «парковка», напоминающая расфасовку яиц по контейнерам.

— Может, мне следует начать называть тебя папой? — Я проигнорировала растворившийся верх аппарата и, скрестив руки на груди, осталась сидеть на месте.

— Думаю, не стоит, — Лэйкер без труда подхватил меня левой рукой и вынес на платформу лифта. — По крайней мере, пока для этого не появится достаточно оснований.

— Это каких еще…

— И ты все это время скрывала?! — Ирвэлл выхватил меня из рук командира, заставив повиснуть в воздухе.

— Поставь меня на платформу, пожалуйста, — я недвусмысленно указала пальцем вниз.

— И это я еще склонен драматизировать, — Лэйкер коснулся ладонью терминала, и мы трое опустились на двести четвертый уровень. — Не мог дождаться, пока мы подойдем? Довел Бойля до истерики.

— Она подслушивала нас и молчала! — Чудик обиженно кивнул в мою сторону.

— Не будешь расслабляться в следующий раз. Сам виноват, что не почувствовал стороннее проникновение.

— Так кто же знал, здесь во всем Каремсе Чудиков едва ли больше десятка, а больше некому было. Ничего, я еще отыграюсь.

— Знаешь, Ирвэлл, из твоих уст эта фраза совсем не похожа на угрозу, правда, — усмехнулась я.

— Она меня еще и оскорбляет!

— Ничем не могу помочь, — пожал плечами Лэйкер и вошел в Зал Собраний.

— А где все остальные? — Спросила я, усаживаясь в белое кресло.

— Больше никого не будет.

— Почему?

— Потому что это — заговор! — Хохотнул Ирвэлл, расположившись на столе. — Надеюсь, Бойль на нас больше не злиться, потому что иначе он «забудет» проработать часть данных, и всех присутствующих приговорят к смертной казни на месте без выяснения обстоятельств.

— Что вы задумали на этот раз? — Вздохнула я.

— Коротенькую прогулку на Кладбище, ничего особенного, — отмахнулся Чудик.

— Вы в своем уме?!

— Сказал же, не волнуйся.

— Ирвэлл, помолчи, — Лэйкер столкнул парня со стола и уселся в соседнее кресло. — Появилась отличная возможность показать тебя одному специалисту из Илминра, который занимается Сущностными Покровами. Велика вероятность того, что он сможет определить суть условия к твоему плетению, что заметно упростит нам жизнь. Может, он даже обучит тебя азам управления Клиадрой, кто знает.

— Дэвсэйзии раньше преподавал в Клиадральной Академии, это само по себе о многом говорит. До сих пор не понимаю, за что его отстранили от должности, — Чудик задумчиво почесал затылок. — Конечно, он немного странный, но мне занятия с ним всегда нравились.

— И это вовсе не внушает доверия, — заметил Лэйкер. — Скорее наоборот. Но не будем отвлекаться. Мы собираемся встретиться с бывшим профессором, но чтобы сделать это и не привлечь в себе лишнего внимания…

— Мы отправимся на Кладбищенский Фестиваль! — Ирвэлл с диким хохотом начал скакать по Залу. — Я даже успел достать пропуски-приглашения. Как же давно я его не посещал!

— Стоп, какой еще Кладбищенский Фестиваль? — Не поняла я.

— Это неофициальный праздник, ознаменовывающий начало зимы. В Дамине же различают климатические сезоны?

— А почему праздник неофициальный? Повод звучит вроде безобидно.

— Э-э, — Чудик замялся. — Ты же знаешь, что около двадцати пяти церт назад Илминр был империей, которой управляла Эстелла лэ Деборо? После ее свержения монархию реструктурировали, а полученный продукт гордо обозвали Республикой. Зимний Фестиваль и при Эстелле, и сотни фэйли до нее, воспринимался как праздник во славу единодержавия и преемственности монархов, поэтому его решили если уж не запретить, то хотя бы исключить из числа официальных торжеств. Однако в Илминре осталось слишком много монархистов, и их число продолжает увеличиваться. Не трудно догадаться, что все эти лирены отнюдь не поспешили забыть о старой традиции, и постепенно Зимний Фестиваль перерос в Кладбищенский.

— А причем тут Кладбище?

— Помимо символики? Ну… Долго объяснять, это почти двадцать фэйли истории. Ну и так гораздо интереснее. Сама все увидишь и поймешь. Там так весело!

— Когда ты говоришь «весело», следует ожидать что угодно, но только не смех, — нахмурилась я. — К тому же, эпичное начало и скомканное завершение твоей речи наталкивает на мысль о том, что ты стараешься меня запутать.

— Просто поверь, — вмешался Лэйкер. — Есть весомые причины, по которым Фестиваль проводится не в мирах, принадлежащих Илминру, а на Кладбище, вообще никому и ничему не принадлежащему. И монархисты здесь не причем.

— Парни, вы меня пугаете.

— У тебя еще есть время подготовиться, — ухмыльнулся Ирвэлл. — Целых восемь хорм.

— Издеваешься, да?

— Нет. Говорю абсолютно серьезно.

Я перевела взгляд на командира. Тот едва заметно кивнул.

— Что ж, отличное решение. Где меня подобрали, там и решили оставить? Класс!

— Сказал же, что она будет не в восторге, — вздохнул Лэйкер. — Но другого такого шанса в ближайшее время не представится. Если все пройдет удачно, ты, Аня, больше не вернешься в Текландт.

— Как? — Опешила я.

— Впрочем, мы с Ирвэллом тоже. Иначе нас казнят за измену. Или что-то в этом роде. Я давно уже собирался убраться отсюда, как же не воспользоваться такой замечательной возможностью? В Текландте слишком скучно, правда, Чудик?

— Но… как же так?

— Разве ты хочешь остаться в Каремсе на всю жизнь?

— Нет, но…

— Не место лирену с таким потенциалом среди Механиков, до их уровня образования ты все равно не дотянешь, а церсмиты долго не живут. Это не твой мир. К тому же, здесь вокруг тебя постоянно крутятся агенты, подчиненные лицам очень высоких порядков. Даже Сенатор интересуется твоими успехами на военном поприще. Чем дальше мы будем от Текландта, тем в большей безопасности ты окажешься.

— Сейчас расплачусь от умиления, — жалобным тоном протянул Ирвэлл. — Так трогательно! Разбавили бы эту сцену чем-нибудь динамичным, например, дракой!

— Тогда мне нужно попрощаться с Артемом, — я пропустила сарказм мимо ушей.

— Не стоит, — покачал головой Лэйкер. — Будет только хуже. Бойль скажет ему, что ты отправилась в долгосрочную командировку. Кто знает, может, когда-нибудь ты заберешь его отсюда. Зачем только, не понятно. Готов поспорить, с тобой Артем даже и не подумает связаться. Он уже не отличает реальность от иллюзии. Любое противоправное деяние — и принудительное лечение обеспечено. С таким пограничным гражданским статусом я бы поостерегся.

— Он сломается, оставшись совсем один.

— Он и так сломался. Уже давно. Ты знаешь это лучше меня, не правда ли?

Я промолчала.

— Впрочем, велика вероятность того, что с твоим переездом придется подождать. Просто будь готова к альтернативному развитию ситуации… Тебе что-нибудь нужно в Каремсе? Вещи? Может, остались незавершенные планы?

— Нет.

— В таком случае, тебе лучше немного поспать. Только, пожалуйста, не сжигай мебель, хорошо?

— Постараюсь.

* * *

— Поторапливайся, Нийрав! До чего же ты медлительный, слов нет!

— Это у тебя-то слов нет? Ты вот уже несколько элми подряд доказываешь иное, причем не без успеха.

— Когда-нибудь я волью тебе в глотку столько клея, что ты еще долго не сможешь открыть рот, — пригрозила Мириам, пробираясь сквозь беснующуюся толпу. — Может, тогда ты хотя бы какое-то время не станешь меня доставать своим нытьем.

— Просто я не разделяю твоего энтузиазма, вот и все, — Нийрав едва поспевал за своей сестрой, периодически косясь на бесчисленные ряды надгробий, проходы между которыми были забиты веселящимися лиренами, преимущественно из Илминра.

— Просто ты трус! — Бросила через плечо девушка, увернувшись от радужного пламени фейерверком взорвавшейся птицы.

— Трусость и здравый смысл — не синонимичные понятия.

— Вот именно, трус!

— До чего же противная у меня сестра! И долго еще до этих Царских Хижин?

— Почти пришли.

— Надеюсь, твое «почти» уложится в промежуток до начала следующей трансформации, потому что, во-первых, я еще хочу жить, а во-вторых, было бы здорово хоть немного посмотреть на нынешний Фестиваль. Слышал, отменная программа подготовлена. Но тебе это, конечно, не интересно по идеологическим соображениям, Охот…

— Вот они!

Нийрав со вздохом запрокинул голову.

Высоко над могилами в окружении частокола из тонких мерцающих костей висели бревенчатые шалаши. Эти ветхие, по крайней мере, с виду, нагромождения зеленоватой трухлявой древесины были выстроены в четкие ряды на некотором расстоянии друг от друга.

— И кто назвал эту рухлядь Царской?

— Заткнись, Нийрав! Мама, наверняка, уже заждалась нас, — Мириам нашла взглядом указанный на приглашении знак нужного домика и прыжком поднялась на уровень частокола.

— Наивная, — парень полетел вслед за сестрой. — Со своей желтой категорией она бы не рискнула появиться здесь, говорю тебе.

— Прошу вас, проходите, — стоящая в дверном проеме пожилая женщина выставила вперед левую ладонь в знак приветствия и повиновения. — Мой разум в вашем распоряжении.

— Мама! Ты здесь? — Мириам оттолкнула прислугу и влетела в Хижину. Пустую.

— Я же сказал, — Нийрав коротко кивнул женщине, все еще стоящей с вытянутой ладонью, и слегка щелкнул сестру по уху. — Надо слушать старших.

— Как же так? — Девушка помотала головой. — Я была уверена, что она будет здесь… Мы подождем. Она просто опаздывает.

— Пф-ф-ф, с тобой бесполезно разговаривать. Ты не слушаешь разумные доводы. И ладно, делай, что хочешь, а я пойду на Фестиваль.

— Я прошу прощения, высокородные, пожалуйста, выслушайте меня.

Брат с сестрой синхронно повернули головы в сторону застывшей у двери женщины.

— Как обратиться к тебе? — Спросил Нийрав.

— Улиюм, так называйте меня.

— Что ты хотела сказать? — Мириам сложила руки на груди и отошла к небольшому окну.

— Одна особа, не пожелавшая раскрыть своей личности, просила меня сопроводить вас двоих к ней.

— Мама? — Оживилась девушка. — Где она?

— Пожалуйста, имейте терпение, высокородная, я сопровожу вас к ней, едва настанет подходящее для этого время.

— Почему не сейчас?

— Таков приказ, я не могу его ослушаться.

— Velmuveru suimi!

— Ого, это так-то должны выражаться высокородные? — Покачал головой Нийрав. — Не позорь свою фамилию… Хэрлги.

— Ой, заткнись, пожалуйста!.. Сколько нам ждать «подходящего времени»? — обратилась к Улиюм Мириам.

— Совсем немного, высокородная.

— Ну, тогда я пока…

— Стой здесь, Нийрав, — прошипела девушка, сверкнув глазами.

— …посижу на крыше. Не пропускать же теперь Фестиваль. Отсюда должен открываться замечательный вид. Не хочешь присоединиться?

Мириам отвернулась к окну.

— Как хочешь, вредина. Я наверху, Улиюм.

— Располагайтесь, как вам будет угодно, высокородные.

* * *

Кладбище я узнала сразу. Этот мир вообще сложно не узнать. Единственное, что слегка не вписывалось в окружающую атмосферу — гигантские ворота, сливающиеся где-то в вышине с заболоченным облаками небом, и длинная стена, зигзагами обходящая встречающиеся на ее пути надгробные постаменты. Несмотря на торчащие из камня «заборчика» полупрозрачные зеленые кости, ничего зловещего в массивной ограде я не заметила. Зато от, казалось бы, вполне невинных могилок и памятников так и веяло холодом, впрочем, далеким от иррационального ужаса.

— Вот, — Лэйкер протянул мне кусочек плотной серой бумаги с какими-то письменами. — Прикрепи пропуск возле шеи или держи его в руках, чтобы, в случае чего, сразу же почувствовать вибрацию. Эти ворота задержат трансформацию огороженного пространства, но не надолго. Если придется разделиться, не задумываясь, уходи отсюда обратно в Каремс, едва почувствуешь малейшую дрожь.

— Поняла, — кивнула я.

Сделав несколько шагов, я задержала дыхание и с закрытыми глазами прошла сквозь ворота. Лэйкер последовал за мной.

— Опаздываете, — зевнул Ирвэлл. — Я уже начал подозревать, что Аня струсила и осталась в Городе…

Чудик говорил что-то еще, но я перестала воспринимать его слова, во все глаза уставившись на представшую обозрению картину. В небе творилось что-то невероятное. Цветные фигуры жидкого огня сталкивались друг с другом и разлетались на тысячи сияющих кристаллов, взрывающихся объемными фейерверками. Из ревущего пламени вырывались переливающиеся маслянистые пузырьки, складывающиеся в головокружительную абстракцию, то ныряющую под землю, то уносясь куда-то вверх. Над самыми могилами из стороны в сторону метались какие-то бесформенные существа, больше похожие на медуз, скрещенных с павлинами (да простят меня и те, и другие), раскрашенные в ярко-синий и золотой цвета. А между памятниками, да и прямо на них, сидели, стояли, прыгали, танцевали и пели Чудики. Тысячи, десятки тысяч лирен. Какой там яблоку, песчинке негде упасть! Огромная толпа, цветные огни, яркие вспышки сплелись в кипящий калейдоскоп света и шума. И как в этом хаосе мы будем искать экс-профессора?

Врезавшееся в затылок полосатое существо быстро вернуло меня в реальность. Поймав его, я запустила импровизированный снаряд в рыдающего от хохота Ирвэлла, получив в ответ порцию непонятных ругательств. Лэйкер с мученическим выражением лица стоял в сторонке, рассматривая кишащие лиренами узкие проходы между надгробиями, видимо, прикидывая, где проще будет пробраться сквозь живой илминрский суп.

— Куда теперь, Ирвэлл? — Спросила я, потирая затылок. — Где ты договорился встретиться с Дэвсэйзии?

— Нигде.

— Ха-ха-ха. Очень смешно.

— Никаких шуток. Мы не договаривались встретиться. Я просто знаю, что профессор должен быть здесь. Из надежных источников. Скажу больше, я чувствую его присутствие, поэтому найти его труда не составит.

— А с чего ты взял, что он будет с тобой разговаривать?

— Можно подумать, этот старый извращенец не захочет встретиться со своим лучшим и любимым студентом.

— Старый извращенец?!

— Не обращай внимания, — отмахнулся Ирвэлл.

— Знаешь, на это, при всем желании, трудно не обратить внимания.

— Ты бы лучше спросила, за какие заслуги Ирвэлл стал его любимым учеником, — вставил Лэйкер. — Эта история куда интереснее.

— Молчал бы лучше, полукровка! — Огрызнулся Чудик. — Следуйте за мной. И не теряйтесь здесь. Я-то смогу вас найти (если захочу, конечно), а вот вы меня — вряд ли. Здесь будет шумно, когда Фестиваль начнется.

— Так он еще не начался?! — У меня отвисла челюсть.

Ирвэлл проворно бросился расталкивать толпу. Я решила далеко не отставать и, прошмыгнув в образовавшийся узенький проход между невозмутимыми илминрцами, мысленно обратилась к Лэйкеру.

Полукровка?

«Долгая история».

Чего, собственно, ожидала?

Я так и не поняла до конца причину всеобщего веселья, поэтому чувствовала себя двухлетним малышом в компании подвыпивших готов-пироманов. Глаза периодически застилала мерцающая дымка, от которой на одежде оставались маленькие серебристые искорки. Пару раз мне казалось, что я теряла Ирвэлла из виду, но его зеленая грива тут же всплывала из покачивающегося моря голов, словно буек среди волн синих накидок с капюшонами.

Вскоре толпа заметно поредела, а спустя несколько лимн вокруг и вовсе никого не было. Шум веселящихся остался позади, и я облегченно вздохнула.

— Подождите меня здесь, — не оборачиваясь, сказал Ирвэлл. — Сейчас вернусь.

Лэйкер снова нацепил маску полной эмоциональной безучастности и облокотился на ближайший постамент. Жаль, что, кроме ментальных диалогов, я не могу слышать мысли…

— Что ты знаешь об Избранных Посвященных? — Вдруг спросил он.

Я даже застыла от неожиданности, но быстро взяла себя в руки.

— Не так много. Если не ошибаюсь, это очень сильные лирены, когда-то создавшие Коридор Времени. Их описание больше походит на миф, особенно эти три Дара Веселес. А почему ты спросил?

— Ты никогда их не встречала?

— Куда там… Они хоть вообще реальны?

— Более чем. Я когда-то обещал рассказать тебе о Дарах Хранителей Веселес. Так вот, ЭТО называют Дарами только сами Избранные Посвященные. Ну и их последователи, разумеется, а таковых немало. Иногда отдельные лирены «удостаиваются чести» получить от Хранителей некую особую способность, всегда оказывающуюся для них обоюдоострым лезвием без рукояти. Не имея под собой физической или Клиадральной основы, подарок надежно защищен от возврата. Получатели этого Дара в принудительном порядке становятся своеобразными мессиями идей Избранных Посвященных, сами того не подозревая, исполняющими их волю.

— И ты считаешь, что моя эмпатия и есть этот самый Дар?

— Я очень надеюсь, что заблуждаюсь. Но в случае, если так и окажется, запомни: Кладбище — единственный мир, куда Хранителям вход закрыт. Даже между трансформациями. Можешь не спрашивать, почему. Я сам не знаю. Но так и есть.

— Не думаю, что я подхожу на роль исполнителя божественной воли, вы все слишком высокого обо мне мнения. Так и поверю, что на меня положили глаз Избранные Посвященные.

— Да? Только один из двух лирен, выживших после гибели Дамина, это ты.

— Ага, а другой — Артем. Того тоже можно записать в мессии? Обрадовать его что ли при встрече. Он будет в восторге.

— При этом некто очень расчетливо отправил тебя на Кладбище, а не в какой-нибудь другой мир. Занятно, не правда ли? — Лэйкер сделал вид, что не слышал меня. — Думаешь, почему именно здесь проводится Фестиваль? Эстелла лэ Деборо была еще молода и потрясающе сильна, когда Избранные Посвященные почти в полном составе явились забрать ее Сущность и заточить в Инопространстве.

— Избранные Посвященные?

— Вряд ли это смог сделать кто-то еще. Эстеллу не зря называют не иначе, как великой. О ней сложили легенды еще при жизни. И вряд ли Хранители Веселес отправили ее в Царство Смерти просто так. После данного инцидента Избранные установили в Илминре новую власть, полностью им подотчетную.

— А Кладбищенский Фестиваль…

— …это протест. Бунт против новой власти. Против вмешательства Избранных Посвященных во внутреннюю политику. Далеко не первого. По крайней мере, официально. Это не мешает любителям пощекотать себе нервы появляться здесь каждый фэйли. Их в толпе позади нас большинство.

— Что-то я не заметила страха на лицах Чудиков, танцующих на могилах.

— Ты вообще многое не заметила. Точнее, не можешь заметить. Потому что большая часть программы Фестиваля не доступна обычному зрению. Только Клиад… — командир вдруг замолчал.

— Что случилось? — Насторожилась я.

Молчание.

— Лэйкер?

— …Кажется, у нас проблемы.

* * *

— Не желаете попробовать это, высокородная?

Мириам на миг перестала теребить пропуски и исподлобья уставилась на блюдце с чем-то подозрительно зеленым.

— Лучше скажи, как долго осталось ждать?

— Еще несколько омми, высокородная, — Улиюм поставила блюдце на покосившийся столик и отступила к выходу.

Девушка с раздражением отложила приглашения и уперлась взглядом в стилизованный сырой и местами осевший потолок.

«Нийрав, спускайся. Мы скоро выдвигаемся».

— Не глухой, — Чудик тут же очутился в кресле напротив. — Хотя, надо было все-таки оставить тебя наедине с энтузиазмом. Кому из нас это больше надо? Представление только что началось, а ты… Почему ты никогда…

— Время пришло, высокородные. Пожалуйста, следуйте за мной, — Улиюм с поразительной проворностью выпорхнула из Хижины.

Мириам вскочила со своего места и, схватив брата за руку, последовала за женщиной. Нийрав только покачал головой.

Как и ожидалось, Улиюм направилась прочь от площадки Фестиваля. Очень скоро из поля зрения исчезли все лирены, и троица без единого слова продолжила путь в окружении лишь молчаливых изваяний. Пройдя еще несколько шагов, Улиюм жестом остановила своих спутников.

— Ожидайте здесь, высокородные, — кивнула она и скрылась из виду.

— Прекрасно! — Всплеснул руками Нийрав.

— Она точно появится, я знаю.

— Ставлю кисть правой руки, что нет.

— Ловлю на слове, нытик, — Мириам оглянулась. На мгновение ее взгляд задержался на одной точке. — Там!

Девушка бегом сорвалась с места, перескакивая сразу через несколько могил.

— Ты ошибаешься, Ми… Проклятье! Подожди меня! — Нийрав поспешил за сестрой.

* * *

Лэйкер встал чуть впереди меня и жестом приказал молчать. Я тут же услышала быстрые и легкие шаги. Двое. И, скорее всего, Чудики. К тому же, двигались они в сторону, противоположную площадке Фестиваля. А, кроме нас, здесь никого быть не должно. Значит…

Я многозначительно посмотрела на командира. Он слегка пожал плечами.

Напряженное ожидание длилось недолго. Из-за высокого склепа нам навстречу выпрыгнули двое: девушка с длинными вьющимися волосами и парень, примерно одного роста с Ирвэллом. Оба рыжие, голубоглазые и ослепительно красивые, дух захватывает, как!

Остановившись, девушка перевела взгляд с Лэйкера на меня и что-то прощебетала на своем илминрском языке. Парень с ехидством в голосе ответил, отчего щеки его спутницы порозовели.

Лэйкер?

«Они нас с кем-то перепутали».

То есть, опасаться нечего?

«Этого я не говорил».

— Вы… из Текландта? — Неуверенно спросила девушка уже на Транслите с легким, похожим на французский акцентом. — Из Каремса?

— Верно, — равнодушно ответил Лэйкер. — Что вам нужно?

— Это вас мама… то есть, Леокамия, попросила… Или…

— Супруга сенатора? Никогда лично с ней не общались. Никаких указаний от нее не получали.

— Просим прощения, мы ошиблись, — произнес парень на безупречном Транслите.

— Но они из Каремса! — Воскликнула девушка, с надеждой смотря на меня.

— Ты же слышала, они не имеют отношения к Леокамии. Хотя мне, например, было бы небезынтересно узнать, что граждане Текландта делают на Кладбищенском Фестивале. Могу я удовлетворить свое любопытство, с вашего позволения, конечно?

— Это неофициальный визит. Межмировые коммуникации не имеют с ним связей, — отчеканил Лэйкер. — Кроме того, здесь нейтральная территория, и никакие права не были нарушены как с одной, так и с другой стороны.

— Верно. Прошу прощения, если мой вопрос прозвучал слишком резко, — кивнул парень.

— Извинения приняты. У нас нет к вам претензий.

— В таком случае мы…

— Нийрав?

Парень вздрогнул и обернулся.

— …Ирвэлл?

— Нюня!

— Извращенец!

Как всегда неожиданно возникший Ирвэлл прыжками подлетел к рыжеволосому парню, заключив того в объятия. Последний не устоял на ногах, и в итоге оба с приглушенным хохотом повалились на землю.

Пауза затянулась.

— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — Не пряча изумления, спросила девушка.

— Если честно, я бы тоже не отказалась от пояснений, — кивнула я.

Однако никто из участников столь бурного приветствия не поспешил прокомментировать ситуацию.

Наконец, оба Чудика поднялись на ноги и, продолжая глупо хихикать, принялись отряхиваться от пыли.

— Это Нийрав, — обратился к нам Ирвэлл. — Мы учились вместе в Академии. Ну, не совсем вместе, конечно. У меня-то голубая категория, а у него зеленая.

— Зато меня не исключили спустя фэйли после поступления, — огрызнулся Нийрав, изящно стягивая с себя темно-синюю накидку. Под ней оказалась странная одежда, чем-то напоминающая кимоно, только без пояса, цвета морской волны.

— А это, судя по всему, твоя сестра Мириам, верно? Почему ты раньше не познакомил меня с ней?

— Потому что тебе только дай волю, Извращенец! Даже не думай приставать к ней!

— Не опережай мои мысли, Нюня. Я еще только присматриваюсь.

— Твое лицо куда красноречивее Лиммы.

— Мне, правда, совсем не хочется нарушать эту идиллию, но, Ирвэлл, у нас здесь дело, помнишь? — Вмешался Лэйкер, все еще напряженно стоящий между мной и Чудиками.

— Что еще за дело? — Спросил Нийрав.

— Помнишь старика Дэвсэйзии? — Ирвэлл отвернулся от командира. — Хотел с ним проконсультироваться по поводу Блокирующего Покрова.

— Того, что у нее? — Девушка кивнула в мою сторону.

— Да. А ты не такая дура, какой кажешься.

— Что ты сказал?

— Погоди, — Нийрав опустил ладонь на плечо Мириам. — Ты хотел встретиться с Дэвсэйзии?

— Ну да.

— Сегодня? Здесь?

— Да, я его чувствовал буквально…

— Это невозможно.

— Почему это?

— Дэвсэйзии умер два фэйли тому назад.

— …Врешь! — Неуверенно улыбнулся Ирвэлл. — Я с ним почти столкнулся. Что я, не узнаю Сущность старого извращенца?

— Это правда, Дэвсэйзии давно мертв. Моего отца даже приглашали на поминальную церемонию.

— Но тогда… что это было?

Мы с Лэйкером переглянулись.

— Ошибиться я не мог. Меня могли обмануть, но для этого нужно, во-первых, иметь более высокую категорию, а во-вторых, ХОТЕТЬ. Не представляю, зачем кому-то это делать. Какой смысл? — Ирвэлл выглядел искренне озадаченным.

— Смысл есть, — пробормотал Лэйкер. — Определенно. Могу выделить сразу восемь предположений. Но ни одно не сулит благополучной развязки.

Командир и Чудик перебросились парой фраз на илминрском по своему каналу. Что они пытаются от меня скрыть на этот раз?

Немного подумав, Ирвэлл вынул из внутреннего кармана плаща какой-то предмет.

— Я нашел это возле одного из надгробий на том месте, где разминулся с бывшим профессором… точнее, теперь я даже не знаю, кто это мог быть. Понятия не имею, что это за штука, впервые вижу. Похоже на плод какого-то растения, точно не илминрского. Я где-то видел подобные, не помню только, в каком мире. Но от него исходит… Аня?

Я на подгибающихся ногах подошла к Ирвэллу и взяла из его ладоней спелое зеленое яблоко.

Без сомнений. Единственный, кто мог оставить этот прозрачный намек, знак, который могла понять только я. Аурелиус.

Яблоко плавно скатилось с моих пальцев.

— В чем дело? — Бесшумно подошедший Лэйкер мягко развернул меня к себе лицом.

— Он пришел за мной, — с ужасом прошептала я. — Он пришел за мной.

Глава 4

— Кто «он»? — Разорвал повисшую тишину Ирвэлл.

— А я уже подумал, что единственный не понимаю смысл происходящего, — ухмыльнулся Нийрав. — Сестренка не в счет.

— Заткнись! — Сверкнула глазами Мириам.

Мы с Лэйкером обменялись красноречивыми взглядами. Мгновение спустя командир кивнул и полез в карман за КИС.

— Ирвэлл, мы уходим.

— Как? Прямо сейчас? Стой, не хочешь объяснить…

— Нет времени… Schviz!

— В чем дело? — Я заглянула через плечо Лэйкера. Тот резко захлопнул КИС и сорвал прикрепленный к шее пропуск.

— Где ты достал приглашения? — Сухим голосом спросил он Ирвэлла, сминая картонку.

— А почему ты…

— Где. Ты. Достал. Приглашения.

Встретившись взглядом с Лэйкером, Чудик побледнел.

— Один лирен пытался от них избавиться. У него резко изменились планы, а…

— Кто? Где?

— Я не спрашивал. Обычный Чудик, заглянувший в Левер по своим надобностям. Не буду же я допрашивать каждого на…

— Обычный Чудик в Левере пытается сбыть с рук приглашения на Кладбищенский Фестиваль? Ты сам понимаешь, что сейчас сказал?

— А что такого?

Лэйкер со вздохом присел на землю и закрыл глаза.

— Что такого, спрашиваешь? Пустяки. Эти бумажки не оповещают о начале трансформации. Всего-то. Попробуй-ка переместиться в Каремс.

Все Чудики застыли с каменными лицами.

— Где наши пропуски? — Нийрав повернулся к рыжеволосой девушке.

— Я… я… Они… Кажется, остались…

— Мириам!

— Ну прости, совсем из головы…

— Мириам!!! Ты… ты просто… Ну вот. Теперь нам точно конец. Все… Все. Точно конец. Точно.

— А в чем все-таки дело? — Осторожно повторила я.

Нийрав с тихим стоном повалился на бок и, схватившись руками за голову, принялся что-то бубнить на илминрском. Мириам и Ирвэлл, одна бледнее другого, уставились куда-то перед собой. И только Лэйкер, воплощенное спокойствие, переводил взгляд с неба на Чудиков и обратно.

— Началась трансформация, — коротко ответил он.

— Но… почему так рано? Фестиваль едва начался и… — Мириам запнулась. — Нет, нужно что-то делать. Нельзя же сидеть здесь и ждать, пока… Нийрав, поднимайся, нытик, сейчас не время устраивать истерики. Да приди же ты, наконец, в себя, идиот!

Девушка принялась хлестать брата по щекам. Без видимого результата.

— Из-за чего мы не можем вернуться? — Обратилась я к Лэйкеру. — Что нам мешает?

— Структура пространства Кладбища, — ответил вместо командира Ирвэлл. — Здесь она представляет собой не плоскость, а, так сказать, клубок из закрученных и переплетенных в беспорядке спиралей с шипами.

— Спиралей? Как это?

— Ну, нарисовать такое, пожалуй, с первого раза не получится. На Кладбище реальный и псевдомир взаимодействуют куда активнее, чем, скажем, в Текландте, порой даже переходя друг в друга. Из-за этого Клиадральным зрением можно видеть собственного двойника, и даже общаться с ним. Чем выше категория, тем острее ощущается раздвоение. В псевдомире присутствует лишь часть Духа, контролируемая подсознанием, но иногда даже этого хватает, чтобы сойти с ума. Кто знает, что творится по ту сторону твоего сознания. Ко всему прочему, каждый пространственный завиток выбрасывает бесчисленное множество длинных игл. Тела и Сущности лирен, оказавшихся на Кладбище, буквально ими нашпигованы. Какое-то время иглы неподвижны, но трансформация запускает огромный механизм. Сначала пространство выворачивается наизнанку. Находясь здесь, этого не чувствуешь, однако…

Ирвэлл подхватил упавшее яблоко и поднес его к глазам.

— …однако теперь ты не снаружи, а внутри. Естественная пространственная ловушка, из которой неизвестно, как выбраться… Что происходит дальше, никто не знает. Потому что трансформацию не переживают. Но есть предположение, что машина с всепроникающими шипами приходит в движение, и…

— И?

— Бум! — Яблоко в руке Ирвэлла разлетелось на кусочки. — Ой, а оно изнутри не зеленое… В общем, сейчас такой бардак творится с пространством, скоро даже ты это почувствуешь. Или нет. Как думаешь, дир?

— Спроси об этом через четыре лимн, тогда отвечу.

— Четыре лимн? Замечательно. Эй, Нийрав! Долго ты еще будешь валяться на земле? Твоя ненаглядная сестренка скоро превратит лицо братца в один большой синяк. Нюня, ты меня слышишь?.. Нет.

— Как всегда веселишься, Ирвэлл? Откуда столько энтузиазма? — Нахмурилась я. — Насколько я поняла, обстоятельства не особо благоприятствуют.

— Ха, во-первых, нытик здесь только один, и тот вне досягаемости. Да, Нюня? За всех нас старается. Во-вторых, через четыре лимн Лэйкер вытащит всех нас отсюда. Или, по крайней мере, придумает, как это сделать. Так что нет смысла волноваться.

Я снова посмотрела на командира. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, кроме легкой задумчивости.

Знаю, что придумает. Не понятно, почему, но знаю. И это единственное, что не дает мне паниковать сейчас. Не только мне.

— Нийрав! — Лэйкер, не поворачивая головы, взглянул на лежащего Чудика. Тот вздрогнул и поднял голову. — Встань.

Под ошарашенные вздохи Мириам и Ирвэлла, парень осмысленно кивнул и послушно поднялся на ноги.

— А теперь ответь, с каким количеством лирен ты можешь поддерживать Клиадральный Резонанс на максимальном уровне?

— С шестью.

— Ты? — Командир перевел взгляд на Мириам.

— С пятью.

— Достаточно. А теперь, все, быстро к воротам. По пути объясню, что надо делать.

— Ну, что я говорил? — Ирвэлл, хохоча, на бегу отвесил рыжеволосому Чудику подзатыльник, но тут же недовольно скривился, не дождавшись ответной реакции.

— Врата и сам барьер устанавливаются на Кладбище из Илминра, так? Что это значит? Должен остаться свежий след. Первый этап трансформации перетасовывает окружающие этот мир пространственные слои, затрагивая, в том числе, следы. Однако плетение такого порядка, как наш барьер, обязано оставить слишком яркий отпечаток, чтобы его можно было распознать даже в разобранном виде. Это даст возможность использовать разбросанные участки следа в качестве маяков и провести коридор в Фельмориин. Единственная сложность — пространственные слои перемешиваются непрерывно, значит, структура коридора также должна динамично подстраиваться под эти изменения. Насколько я понимаю, никто из присутствующих не владеет Сущностной Клиадрой на должном уровне, а, следовательно, не знает, что трансформация осуществляется синхронизировано с Сущностными колебаниями. Объяснять их особенности — долго и, без практики, бессмысленно, поэтому мы все, за исключением Ани, организуем Клиадральный Резонанс. Я не могу в одиночку создать нужное плетение, да и никто из вас тоже. Мы разобьем вязь на части, а потом под моим руководством соберем ее и запустим в готовом виде. Подробные инструкции получите после создания Резонанса через общий канал… Вопросы?

— …Только один, — с трудом выдавил из себя Нийрав. — откуда у тебя подобные навыки? Не говоря о знаниях.

Вот и у меня тот же вопрос.

— Лэйкер у нас все знает и все умеет, — подмигнул Ирвэлл. — Только вот скромно молчит, наверное, в силу особенностей воспитания. А тебе, Нюня, должно быть стыдно. Кто из вас двоих в Академии учился, ты или он?

— Значит, сам будешь руководить выстраиванием твоего загадочного плетения? — Скептично хмыкнула Мириам. — Как же ты это сделаешь без Клиадрального Зерна?

— Вот они, — Лэйкер остановился возле слегка подрагивающего полупрозрачного полотна бывшей ограды. — За дело. Осталось совсем мало времени. Аня, отойди немного, чтобы не сбивать нас. Остальные готовы? Начали.

Ирвэлл с мечтательной улыбкой разлегся на земле между серыми надгробиями. Нийрав и Мириам сели рядом, тесно прижавшись спиной к спине. Лэйкер просто закрыл глаза, после чего все замерли, почти не дыша. Наступила настоящая кладбищенская тишина.

Я послушно отошла подальше от живых изваяний. Опять только и делаю, что смотрю со стороны. Надоело. Но проявлять инициативу в том, о чем и представления не имеешь, по меньшей мере, безрассудно. И все же, не могу…

— Огоньку не найдется?

Едва не вскрикнув от неожиданности, я обернулась на хриплый низкий голос.

Одновременно с этим, могилы исчезли. Все сразу. От всего бесчисленного множества памятников, склепов и надгробий не осталось ничего, кроме глубоких ям с идеально ровными, будто вырезанными краями. Вместо неба над головой тянулась та же безжизненная земля с рядами бездонных чернеющих колодцев-могил. У одного из них прямо напротив меня стоял закутанный в рваную шаль старичок, опирающийся на грубую деревянную трость. Его глаза были закрыты.

Смена обстановки, причем такая резкая, мягко говоря, обескуражила меня, а тут еще какой-то дед с просьбой, которую ни Механик, ни Чудик не стали бы формулировать именно таким образом. Напрашивалось два вывода: либо я, наконец-таки, сошла с ума, либо… Либо мне конец.

Я приготовилась отпрыгнуть назад, но чья-то рука оказалась проворнее, впившись обжигающе холодными пальцами в левое плечо. Нечто скользкое и ледяное пробралось в ухо, вгрызаясь все глубже и глубже, а через миг в голове что-то взорвалось, и наступила кромешная тьма.

* * *

Оборвавшийся крик Ани заставил Лэйкера открыть глаза. Меньше мгновения ушло на то, чтобы выхватить суть происходящего.

Хуже просто не придумаешь.

Вокруг собралось столько призраков, что ими хватило бы заселить целый Город. Но плотнее всего бесформенные Сущности окружили небольшое пространство, в центре которого мог находиться только один лирен.

«Я отгоню их», — не то спросил, не то воскликнул Ирвэлл.

«Нет. Продолжай собирать плетение. Осталось немного. Когда я вернусь, тоннель должен быть открыт».

«Будет открыт», — присоединилась Мириам. — «Только вытаскивать… Аню бессмысленно. Ее уже коснулись, и не раз».

Не ответив, Лэйкер молнией пронесся между приближающимися призраками и остановился возле самой многочисленной группы. Аня больше не кричала, она лежала на земле, безвольно раскинув руки, облепленная со всех сторон туманными Сущностями. Из-под нависшей призрачной толпы выступали только пальцы правой руки. Недолго думая, Лэйкер воспользовался ими, чтобы вырвать посеревшее тело из цепких лап и, маневрируя между уплотнившимися рядами мертвых, поспешил к раскрывающемуся окну пространственного разлома.

— Получилось! — Восторженно крикнул Нийрав. — Оно, и правда…

Мириам с раздраженным шипением рывком втащила брата внутрь коридора. Дождавшись Лэйкера, крепко прижавшего потерявшее краски тело Ани к груди, Ирвэлл напоследок взглянул на армию голодных Сущностей и, поежившись, последовал за остальными, захлопнув за собой окно выхода.

Пригородный илминрский лес ослеплял своей пестротой. На густой золотистой траве росли ярко-голубые, бирюзовые и лилово-синие диковинные цветы, размером с текландтский плащ. Вверх поднимались идеально ровные стволы черных деревьев с пурпурными круглыми, ярко-оранжевыми треугольными и ядовито-розовыми нитевидными листьями.

Почувствовав волны тянущегося сюда Клиадрального плетения, цветы поспешили убраться подальше, но успели далеко не все. Из распахнувшегося пространственного прохода буквально вывалились пятеро лирен, примяв собой высокую траву и самые неповоротливые кустарники.

Самым первым поднялся Лэйкер. Он легким щелчком по носовой перегородке активировал устройство воздушной фильтрации сначала у Ани, затем у себя (без преобразования химических элементов этого мира в совместимые с их телами соединения, дышать в Илминре могли только Чудики), после чего разогнал подобравшиеся совсем близко растения и уложил девушку на свободное место.

— Не дышит, — присел рядом Ирвэлл.

— Вижу, — Лэйкер опустил ладонь на холодный висок и слегка надавил на точку за ухом, запустив принудительное дыхание ВИРМН-скелета Ани.

— Бесполезно, говорю же, — кивнула Мириам в сторону неподвижного тела. — Сам посмотри, она уже полупрозрачная, кожа, как стеклянная, кости и сосуды видно. Да и траву сквозь нее можно разглядеть. Только зря теряешь время.

— Не хотел этого говорить, но она права, — Ирвэлл провел пальцами по прозрачной ладони. — Это нам лучше поторопиться уйти, пока уже ОНА нас не коснулась.

Ничего не ответив, Лэйкер впился зубами в собственное запястье и, под изумленными взглядами Чудиков, нарисовал выступившей кровью четыре вертикальные линии на лбу Ани, а затем приложил окровавленную ладонь к ее ключице и закрыл глаза. Через несколько мгновений алая кровь на лбу и на укушенной руке с шипением окрасилась в грязно-сизый цвет, а тело Ани начало лихорадочно трясти.

— Да… да к-кто же ты такой? — Заикаясь, прошептал Нийрав.

— Держи ее, Ирвэлл, — приказал командир. — И не давай подняться. У нас только одна попытка.

С этими словами он поочередно вонзил все пальцы, кроме большого, своей чуть мерцающей от сизой крови ладони в теряющее на глазах остатки цвета, дрожащее тело. Сформировавшееся Клиадральное плетение спровоцировало такую мощную воздушную волну, что все находящиеся в поле зрения цветы вырвало из земли и унесло прочь. Мириам и Нийрав, не устояв, повалились на траву, плавящуюся и рассыпающуюся в порошок.

Аня распахнула глаза и попыталась вырваться из прижавших ее к земле рук Ирвэлла. Уставившись безумным взглядом в небо, она истошно завопила и принялась извиваться, биться в судорогах. Из раны на ее груди не показалось ни капли крови, зато обильно вытекала ядовито-лиловая густая жижа, тут же испаряющаяся, едва вступив в контакт с воздухом.

Тело девушки начало возвращать себе естественные краски. Через некоторое время оно перестало дергаться и, наконец, обмякнув, замерло.

От удивления никто не издал ни единого звука.

«Ирвэлл».

— Сейчас, Лэйкер, сейчас, — встряхнув зелеными волосами, Чудик поспешил достать из кармана крошечную мерцающую коробочку, в которой хранились защищенные Радужными Камнями воздушные фильтры, и заменить вышедшие из строя от разрушительной Клиадральной волны устройства. — Ох, и напугал ты меня сейчас.

— Что это было? — Мириам испуганно оглядела выжженное пространство вокруг. — Впервые сталкиваюсь с таким типом плетения.

— Сам не знаю, — пожал плечами Ирвэлл. — Эй, дир, как называется это твое безобразие?.. Как?.. Малый Вихрь Призрачного Сна.

— А что, он сам ответить не может?

— Не-а, из-за ВИРМН его тело парализовано. Биоэлектроника плохо реагирует на Клиадру. Но через несколько омми будет в порядке, и тогда лично… Эй, а меня-то за что? Разве я знал, что так получится?.. Тебе не кажется, что ты несколько преувеличиваешь?.. Тогда ты — знаешь кто?

— Ни за что бы не поверил, если бы сам только что не видел: лирен без сформировавшегося Клиадрального Зерна выдает одно за другим плетения высших порядков, да еще явно кальтиринтские, — нахмурился Нийрав. — Мне кто-нибудь объяснит, каким образом это возможно?

— Тропа Сущностных Суставов — плетение далеко не высшего порядка. Иначе мы просто не смогли бы собрать его. Даже будучи в Резонансе, — едва шевеля губами, подал голос Лэйкер. — А Вихрь получился неполноценный. В оригинале это плетение разрывает Сущность создателя, если у того категория ниже синей. Хотя и моя убогая пародия потребовала крови.

— Но у тебя же…

— Ирвэлл, успокой своих друзей. Мне сейчас только на их вопросы и отвечать. Нужно вернуться в Каремс, пока Аня не пришла в сознание. А еще придумать, как восстановить ее психику. Если это возможно, конечно.

— Понял, понял. Извините, Нюня, сестра Нюни, поговорим в другой раз.

— Да как ты… — прошипела Мириам.

— Будете в Левере, дайте знать. С тобой, Нюня, мне нужно отдельно пообщаться. А сейчас… разрешите, — Ирвэлл одной рукой подхватил Аню, другой — Лэйкера, и с язвительным поклоном исчез.

— А ну, вернись! Может, стоит догнать этого хама? Нийрав, ты-то что стоишь? — Девушка принялась трясти за плечи своего брата. — Где ты умудряешься знакомиться с такими нахалами?

— Он точно не Механик.

— Это и так понятно, вы же вместе учились в Академии.

— Я про Лэйкера.

— Причем тут Лэйкер? Ты вообще меня слушаешь?

Нийрав молча развернулся и побрел по направлению к Фельмориину.

— Ты куда?

— Немного прогуляюсь. Надеюсь, хоть до дома ты сможешь добраться без приключений.

— Вы друг друга стоите! — Скорчив рожу, Мириам растворилась в воздухе.

Задумчиво улыбнувшись, Нийрав чуть ускорил шаг, срывая попадающиеся под руку обугленные ветки с покосившихся деревьев.

* * *

Просторный кабинет главы Министерства больше походил на склад, нежели на что-то другое: большие ящики на полу, маленькие ящики на полках, особо ценные ящики прямо в стенах, наименее часто используемые ящики под потолком. Конечно, на обычном складе никто не станет огораживать каждый контейнер Императорской Охранной Сетью, но впечатление от этого не менялось.

— Вам понятна суть предъявленных претензий, Аверкий эм-Гэлийвер? Или имеет смысл повторить их вкратце еще раз?

Едва сдерживая порыв швырнуть в лицо расположившегося за широким столом в центре армии шкатулок Министра что-нибудь тяжелое, Аверкий выдавил из себя улыбку и постарался сосредоточиться на крошечном искусственном фонтанчике, висящем возле двери.

— Суть претензий мне ясна.

— В таком случае, я надеюсь увидеть результат вашей мыслительной деятельности в обозримом будущем, — Министр Смантелли эм-Файмиль сложил пальцы у подбородка. — Как вы знаете, мы с нетерпением ожидаем в скором времени увидеть в нашем Министерстве Нийрава эм-Гэлийвер. У вышеупомянутого юноши блестящие рекомендации. Надеюсь, он их оправдает на практике.

— Я, в свою очередь, разделяю ваши надежды.

— Пожалуйста, не забывайте, что являете собой пример для подражания не только своему сыну. Настоятельно рекомендую помнить об этой ответственности при выполнении поручений, уважаемый Аверкий… Можете идти. Буду ожидать от вас известий.

Почтительно кивнув, Аверкий поспешил выбраться из кабинета и направился через мощеную белым камнем площадь прямо к решетчатым воротам Министерства Межмировых Связей.

Гнусный слизняк! Только принадлежность к фамилии эм-Файмиль не компенсирует гнилую натуру. Скормить бы его…

— Аверкий!

Мужчина обернулся и, помотав головой, неуверенно качнулся вперед.

— Коммтерли?

За воротами, прислонившись спиной к решетке, стоял бывший Советник Эстеллы лэ Деборо. Робко улыбнувшись, он кивнул.

— Что ты здесь делаешь?

— Нужно безотлагательно решить один вопрос. Тот самый вопрос.

Аверкий заметно напрягся.

— Где?

— Я провожу, — Коммтерли эм-Тайла провел ладонью по зеленым прядям и вынудил пространство Фельмориина выплюнуть обоих в низкое помещение сомнительного вида забегаловки где-то возле границ миров Республики Илминр.

— Ты решил покончить с собой и меня за компанию в Инопространство отправить? — Аверкий сплел Покров Невидения и рухнул на каменный «табурет», раздражительно сложив руки на груди. — Ты бы, в таком случае, приоделся и сразу в Храм Охоты, для надежности.

— Даже если нас заметили, это не имеет никакого значения. Теперь не имеет.

— Предупредил бы, — Аверкий вздохнул и пододвинулся к столу. — Давно я тебя не видел, даже успел забыть о твоей манере появляться из ниоткуда в самый неподходящий момент. Лучше бы сорвал в свое время брак с Леокамией, была бы польза… А раз ты нашел меня именно сейчас, пора готовить себе поминальную церемонию.

— Да, боюсь, новости не самые обнадеживающие, — Коммтерли набросил еще один Покров Невидения, уже фиолетовой категории. — Она нашлась.

— Она? Ты имеешь в виду… Ох…

— Она в Текландте. И, что еще хуже, Сенатор Каремса знает о ее происхождении.

— Так вот почему, — Аверкий закрыл лицо руками. — Лучше бы она была мертва. То, что теперь начнется… Лучше бы она была мертва. Может, убьем ее, пока не поздно?

— Поздно. Вокруг нее выстроили все пять кругов Тартара. Сейчас лэ Деборо, не поверишь, является членом разведывательного подразделения, бегает по указке Сети 300 Городов, в то время как Текландт готовит переворот в Республике. Впрочем, у Механиков ничего не получится, Сенатора тоже используют.

— Избранные?

— Да. Фракция Тамита развернула такую активную деятельность. В течение последних лонни… Торел-Юкор…

— А что с ним?

— Угадай. Тамита спустила на него свою свору. Теперь нас осталось только двое. И ты на очереди.

— Эта Опережающая Свет…

— Мы не можем открыто выступить против Избранной Посвященной, ты же понимаешь.

— Тебе нужно уходить.

— Нужно, — Коммтерли опустил голову. — Если я останусь единственным, знающим ее имя, придется скрываться не только от Тамита, но и от Механиков. Мне уже надоело путешествовать, честное слово.

— Ничего, скоро перестанешь.

— Тактичен, как всегда.

— Ты же меня знаешь. Да, не забудь передать имя и условие Нийраву. Я, скорее всего, не успею с ним увидеться, потому что отправляюсь сейчас в Левер, где останусь на несколько нермт. А назад могу уже и не вернуться.

— Нийрав? Ты хочешь, чтобы он ввязался в это дело?

— Не хочу, но больше ничего не остается. Он великолепен не только в Клиадральных плетениях, пусть и не сложнее голубой категории.

— Тебе виднее.

— Ты сомневаешься в нем?

— Не то чтобы я сомневаюсь, — скривился Коммтерли. — Просто Нийрав…

— Он справится.

— А Мириам?

— Мириам, — Аверкий ненадолго задумался. — С ней все гораздо сложнее, не спорю. Она слишком упрямая, чтобы слушать даже меня, не то что брата.

— Хочешь, испорчу настроение окончательно?

— Как будто это возможно.

— Есть еще один небезынтересный факт.

— Какой?

— Слышал о несостоявшемся Кладбищенском Фестивале? Хотя, что я спрашиваю, конечно, слышал. Знаешь, что там произошло?

— Трансформация началась слишком рано. Но такое случается, просто не повезло организаторам.

— Во время Трансформации этапы шли не последовательно, а накладывались друг на друга. Прошло уже несколько элми, а соседние с Кладбищем пространственные слои сотрясаются от нагрузки до сих пор. Догадываешься, к чему я веду?

— Но, — Аверкий поджал губы. — Но это же значит, что на Кладбище попытался проникнуть Избранный Посвященный. Только зачем, у него все равно бы не получилось, ведь…

— Это был не Избранный Посвященный.

— Тогда… Неужели Одержимый?

— Я склонен думать, что не Одержимый, а Одержимая.

Несколько текки оба молчали.

— Хуже некуда. Где же она была все это время?

— В Дамине?

— Этого мира уже нет? Или я что-то путаю?

— Все верно, — Коммтерли материализовал внушительного вида емкость с полупрозрачным, серого цвета напитком и расплескал жидкость по бокалам и столу. — Судьба постаралась.

— Еще и Судьба? Впрочем, куда же без нее. Нешуточный ажиотаж. У девочки нет шансов. Только если ты (а, может, и Нийрав) не снимешь Блок раньше, чем до нее доберутся остальные. Поговаривают, Абиав зашевелился. Абиав, представляешь?

— Даже если боги поддержат нас, на девушку надо наложить новый Покров, хотя бы на время. Без умелого руководства она половину Веселес отправит в Инопространство, а учить ее контролю уже поздно, да и некогда. Тем более, если она действительно Одержимая.

— Ты прав, ты прав, — Аверкий залпом осушил бокал. — Фракция Вимерглия как-то проявляет себя?

— Нет. Разве что эта безумная попытка удержать Дамин. Все равно зеркало разбилось.

— Кто знает, Избранные ничего не делают просто так, не нам их судить. Нужно прожить хотя бы тысячу фэйли, чтобы их понять.

— Нам с тобой не прожить и полсотни.

— Верно, Коммтерли… Как Ирвэлл?

— Насколько мне известно, неплохо. Он все еще закрывается от меня.

— Да ты и не пытался пробиться.

— Так будет лучше.

Выпив еще по паре бокалов, Чудики вылили на пол остатки напитка.

— Возвращаемся? — Коммтерли вопросительно качнул головой. — Или посидим еще немного?

— Мне нужно в Левер. Хотя несколько элми уже ничего не решат. В следующий раз мы можем и не увидеться.

— Что-то ты не особо расстроился. Неужели мне нужно придумать что-нибудь, серьезнее угрозы для жизни?

— Да, да, можешь уже начинать. А пока ты думаешь, налей мне еще чего-нибудь. И давай без сюрпризов в выпивке, как было в прошлый раз. Мне еще работать в условиях, какие даже тебе покажутся отвратительными.

— Ой. С предложением ты немного опоздал.

— Коммтерли…

— Да там ничего особе…

— Коммтерли!

* * *

— Знаешь, мне недавно снилось… так странно… будто Каремс со всеми его Секторами, зданиями, за несколько кимн превратился в воду. Мутную зеленую воду.

— В воду? — Эримонд на секунду перевел взгляд с КИС на Виду.

Девушка лежала, вжавшись спиной в угол красного диванчика, подтянув колени к груди. Ее одежда была разбросана по полу. Кончики голубых волос легко проскальзывали между чуть трясущимися пальцами.

— Да. Воды рухнули вниз, смыв меня с площадки. Ни воздуха, ни света. Холодно, страшно. И неприподъемная тяжесть вдавливает в толщу жидкого металла.

— Ты же говорила, что воды.

— Воды? Какой воды? Ничего такого не говорила.

— Тогда о чем ты говорила?

— Здесь душно. И света почти нет.

— Разве ты не просила его выключить?

— Ты такой забавный!

Эримонд потер переносицу и вернулся к работе, то и дело поглядывая на девушку. Та что-то замурлыкала себе под нос, не прекращая теребить волосы. Из-за приглушенного света почти невозможно было разглядеть выражение ее лица. Сколько ей еще осталось? Пятнадцать нермт или даже меньше? Когда один за другим начнут терять свои функции участки поврежденного мозга?

— Не хочу умирать.

Парень вздрогнул, услышав шепот возле уха. Как она смогла приблизиться так бесшумно?

— Эри. Я не хочу умирать! — Вида вцепилась зубами в собственную ладонь, сдерживая вырывающийся крик. — Не хочу! Не хочу!

— Успокойся, Вида! Ты не умрешь.

— Не хочу! Не хочу! Не хочу!

— Вида! Посмотри на меня!

Девушка подняла глаза. Столкнувшись с ее взглядом, Эримонд едва заставил себя не отскочить в ужасе прочь. Пустота. Бессмысленное выражение лица. Бесчувственная серость в зрачках. Фальшивая паника, фальшивое волнение, фальшивые слезы. Все, предел достигнут. Следующая доза «алого луча» разрушит ее личность окончательно, превратит в неуправляемую машину. Материал станет непригодным для дальнейшего творчества… Слишком рано!

— Ну, ну, Вида, милая, откуда у тебя такие мысли? Что за глупости! Ты будешь жить… Мы будем жить.

— Мы? — Дочь Сенатора снова принялась нервно перебирать волосы. — Будем? Мы?

— Обязательно, — Эримонд не глядя отправил через КИС запрос и, отложив компьютер в сторону, провел пальцами по бледной впалой щеке. — Я нашел для тебя новое лекарство, эффективнее предыдущего. С ним тебе станет намного лучше.

— Лекарство?

В дверь постучали. Эримонд проскочил через заслон тянущихся к нему тонких рук и, на несколько мгновений высунувшись из комнаты, вернулся к столику с внушительных размеров кейсом. Начертав мизинцем на гладкой блестящей поверхности свое имя текландтскими иероглифами, он по очереди извлек из-под свернувшейся крышки контейнера четырнадцать капсул-цилиндров, наполненных ядовито-синей густой жидкостью, и толстый многоигольчатый шприц старого образца.

— Знаешь, где находится точка «шести узлов»?

Вместо ответа Вида ткнула пальцем в шею чуть выше ее основания, в то место, где переплетались шесть главных кровеносных артерий ее тела.

— Будешь делать по одной инъекции в четыре нермт. Если почувствуешь повышение порога тактильной чувствительности, увеличишь дозу до двух цилиндров. Но не проводи процедуру чаще четырех нермт! Это важно.

— Лекарство поможет?

— Но не сразу. Потребуется время, чтобы восстановить повреждения от побочного эффекта. Однако ты почувствуешь себя лучше.

— Обещаешь?

— Конечно, — Эримонд вставил капсулу в цилиндрическую «обойму» и приставил полые трубочки к точке «шести узлов». — Конечно.

Шесть игл с металлическим щелчком вонзились в переплетающуюся сетку сосудов. Обжигающая волна прокатилась по телу Виды и, добравшись до ног, повалила девушку на диванчик. Мышцы начали неконтролируемо сокращаться, дыхание сбилось.

— Потерпи немного, — отложив шприц в сторону, Эримонд опустился на колени и взял в руки конвульсивно дергающуюся ладонь. — Так больно только после первой инъекции, в следующий раз ты практически ничего не почувствуешь… Я упакую лекарство.

— Стой! — Хрипло прошептала Вида, вцепившись в ускользающий рукав.

— Я никуда не уйду из комнаты.

— Стой!.. Пожалуйста.

Эримонд поджал губы, но остался на месте.

— Спасибо…

Через несколько лимн пальцы девушки разжались, и рука безвольно выпала из ладони Эримонда. Облегченно вздохнув, он вылетел из темной комнаты еще закрытого для посетителей «Пламени». По перилам спустившись вниз, он расположился у барной стойки, недовольно пнув соседний стул.

— Долго она не протянет, — мужчина за стойкой тут же поставил бокал с этлином. — И ей лучше не пользоваться симпутами, иначе придется заменять половину органов.

— Сколько, по-твоему?

— При самом благоприятном развитии событий, тридцать нермт, не больше. Потом нервную систему и мозг будет невозможно восстановить даже частично, пересадка тоже станет бесполезной. А еще через пару нермт после этого она умрет.

Фыркнув, Эримонд в два счета проглотил порцию этлина и смял бокал в ладони.

— Schviz! Если она умрет раньше времени, меня отправят следом.

— И правильно сделают. Я вообще не понимаю, о чем ты думал. И прекрати портить имущество заведения, пока тебя не убили уже за причиненный ущерб… Нет, пока лично Я тебя не пристрелил. Я не Лэйкер, терпение мое не образцовое.

— Понял, понял, — парень положил себе под язык две серые пластинки и сделал несколько глотков из другого стакана, появившегося так же быстро, как и первый. — Кстати о Лэйкере, что-то давно он не появлялся в Ле…

Несколько столиков с грохотом отлетели к стене, а на освободившейся площадке появился Ирвэлл, одной рукой удерживая неподвижное тело Ани, другой поддерживая командира.

— …вере…

— Нужно заменить плечевой пласт ВИРМН-скелета и провести частичную ревакцинацию. Извини, что так неожиданно, Памра. Там сейчас никого нет?

Мужчина за стойкой утвердительно кивнул.

— Мы попали в… э-э-э, затруднительную ситуацию, — Ирвэлл положил Аню на ближайший столик и взъерошил волосы ладонью.

— Вижу. Сейчас настрою оборудование.

— Благодарю.

Памра скрылся за ведущей вниз дверью, бросив напоследок предупреждающий взгляд на Эримонда. Тот поспешил отодвинуть от себя пустой бокал.

— У вас что, выходной? — Бросил через плечо Чудик, притянув к себе через весь зал из бара почти полную бутылку. — Или массовое отравление?

— Кто это? — Эримонд уставился на девушку. — Не помню, чтобы видел ее раньше.

— Думаешь, видел всех девушек в Текландте? — Прохрипел Лэйкер, неуверенно усаживаясь на стул. — Хотя половину из них ты точно уже успел…

— Это Аня, — Ирвэлл, выплеснув немного этлина на пол, принялся пить прямо из бутылки. — Она из Дамина.

— Дамина? Где это?

— Уже нигде… Кто там?

Лэйкер проследил за взглядом Чудика и неопределенно махнул рукой в ответ. Тот пожал плечами и вновь припал к бутылке.

— Был бы не против услышать, что случилось, — Эримонд не без труда поднялся и, пошатнувшись, направился к девушке.

— Не твое дело, — отрезал Лэйкер. — И не подходи к ней. Если в дальнейшем хочешь передвигаться самостоятельно.

— Я только посмотрю, не каждые сутки видишь кого-нибудь из… как там…

— Второй раз предупреждать не буду.

Парень остановился и мельком взглянул на Лэйкера. Поколебавшись немного, Эримонд хмыкнул и присел на ближайший столик.

— Правильно. Будь я хоть без рук и без одной ноги, тебе лучше не подходить.

— Эримонд, тебя опять зовут, — Чудик указал пальцем на комнаты.

— Подождет.

— Эримонд, — Лэйкер недвусмысленно кивнул.

— Тебе надо, ты и иди! И вообще, Вида… Этот вопрос в моей компетенции, так что либо подавай официальный протест в Комитет, либо…

— Чем ты травишь ее на этот раз? — Командир забрал у Ирвэлла бутылку и сделал несколько глотков. — «Кислотной коликой»?

— Нет, ну а тебе-то что? — Огрызнулся Эримонд.

— Принеси мне одну капсулу.

— Зачем?

— Неси.

Выругавшись, Эримонд поплелся наверх. Буквально через несколько десятков кимн он вернулся, неся в ладони шприц с уже заряженной капсулой. Усевшись на стол, парень швырнул шприц Лэйкеру. Тот ловко его перехватил и резким щелчком ввел наркотик себе в точку переплетения ключевых сосудов. Ирвэлл нахмурился, но промолчал.

— Камера готова, — Памра выглянул из-за двери и ошарашено уставился на немую сцену в зале. — Лэйкер, ты с ума сошел?!

— Не надо, Ирвэлл, я сам ее понесу.

— Лэйкер!

— Что?

— Ты… Тебе же нельзя!

— Иногда можно.

— Сказал бы, я мог принести анестетики.

Лэйкер подхватил Аню со стола и, ни на кого не глядя, быстро направился вниз. Когда его шаги стихли, Памра вопросительно уставился на Ирвэлла.

— Ему сегодня нелегко пришлось, — все еще хмурясь, ответил Чудик. — Он нас вытащил из Инопространства, практически буквально, и сам чуть туда не отправился. Впрочем, еще не все кончено.

— Как это?

— Последнее плетение… — Ирвэлл покосился на Эримонда. Тот с безразличным выражением лица поднялся в комнату, повинуясь сопровождаемому Клиадрой негласному приказу. — Последнее плетение еще не завершено. Не завершится, пока Аня не очнется. Если она очнется. А если нет — его Сущность разорвется.

— Надеюсь, она того стоит, — Памра вернулся за стойку. — Иначе я ее реанимирую и снова убью.

— Ему виднее.

— Не уверен, что Лэйкер теперь так же объективен, как раньше.

— Ты, наверное, хотел сказать, что уверен в обратном? — Хохотнул Ирвэлл, присаживаясь на место Эримонда за стойкой. — Неужели настолько, что планируешь поднять вопрос о его исключении из Тайного Комитета Оппозиции?

— Нет, ни в коем случае. Только не Лэйкера. Из всех знакомых мне лирен, его я меньше всего хочу потерять. Именно поэтому я ОЧЕНЬ надеюсь, что девочке хватит ума проснуться. Ради ее же блага.

Глава 5

Холодно. Так холодно, что кожа превращается в стальной мешок со льдом вместо плоти, не позволяющий даже прикрыть веки. Никакой защиты от света. Парализующие, всепроникающие лучи и слева, и справа, и сверху, и снизу. Свет вместо стен, свет вместо пола и потолка. Казалось, свет был даже внутри черепа.

Сколько времени я уже здесь? Сколько суток провела в подвешенном состоянии? Холодно. И никакого представления о том, как здесь оказалась. Где оказалась? Как Лэйкер наставлял на праведный путь — помню. Как Ирвэлл пытался разнести Мэлмтрон — помню. А дальше. Кладбище? Или это уже сон, а не воспоминания? Холодно.

— Здесь теснее, чем я думал.

Лицо Лэйкера возникло напротив моего так неожиданно. И без остального тела, что ввергло меня в ступор на несколько секунд. От него исходило тепло, нет, жар, настоящий жар. С жутким хрустом лед моих рук и лица начал таять.

— Здесь? Здесь… это где?

— Где? Если я не прочитаю тебе лекцию о строении Сущности, ты все равно не поймешь.

— И читать ее ты не будешь.

— Некогда. Но, если очнешься, обязательно расскажу.

— Так я что, сплю?

— Не совсем. Ты мертва.

— А?!

— Почти. Не будешь делать, что я говорю, умрешь полностью. Извини, у меня просто нет времени на объяснения, хотя сказать следовало бы не мало.

— Вообще ничего не понимаю. Ну и ладно, когда мне это мешало. Что я должна делать?

— Умереть.

— …Ты издеваешься?

— Нет. Знаю, звучит очень… Твоя Сущность раздроблена, и ты — лишь одна ее крупица, а есть еще сотни и сотни. Сейчас вместе их удерживает только плетение, но чтобы собрать Сущность воедино, нужно чтобы ты поэтапно сливалась с другими частями. А для этого всем им нужно убить себя. Много раз. Неизмеримо много.

Контуры лица Лэйкера начали размываться, а жар — постепенно сходить на нет.

— Хочешь, я назову пять причин, почему твои слова не внушают мне доверия?

— Я могу назвать все восемь, не в этом дело. Времени почти не осталось.

В моей руке появилось что-то тяжелое. Опустив голову, я увидела длинный узкий нож без рукояти.

— Если ты не поторопишься, я уже ничем не смогу помочь, — лицо напротив, дернувшись, исчезло. — Точно не скажу, сколько раз тебе придется это сделать. Умерев, ты будто проснешься в реальности, хотя фактически все еще будешь мертва. В том-то и заключается сложность — ты можешь запутаться и принять реальность за иллюзию, а иллюзию — за реальность.

В абсолютной тишине голос стал едва различим.

— Стой! Скажи хотя бы, как мне не ошибиться?

Ни звука в ответ. Только стремительно обволакивающий руки холод. Если ничего не предпринимать, через минуту я вновь не смогу пошевелиться, и выбора уже не будет. Но точно ли это был Лэйкер? Вдруг на самом деле… А вдруг нет?

— Только попробуй после всего этого сказать нечто, вроде «потом расскажу»! Слышишь?

Замерзшими пальцами нащупав нужную точку на шее, я приставила острие к потерявшей чувствительность коже и закрыла глаза.

* * *

— Нет, это ты слушай меня внимательно, Тьен. Я не спрашиваю, кто временно займет его место. Я спрашиваю, где Лэйкер, — Алва нарочито плавно закрыла КИС и отложила ее на стол. — Где?

Хищно улыбнувшись, Пок подцепил зубами конфету и отошел к стене. Стайра шумно зевнула, едва заметно передвинувшись к краю дивана.

— Повторяю в третий раз. Никаких указаний о необходимости озвучивания настоящего местоположения дир-зукару не поступало. Исполняющим обязанности командира разведывательного подразделения «Серая Молния» был назначен я. Если Лэйкер не появится раньше начала следующей операции, руководить ею буду тоже я. Больше никаких вопросов у тебя возникать не должно.

Алва продолжала буравить Тьена глазами, все так же медленно поднимаясь с кресла.

— Значит, не ответишь.

— Алва, успокойся, — Омия поспешила силой усадить девушку обратно. — У него возникли неотложные дела, что достаточно часто случается, ты же знаешь. Сенатор одобрил временный состав отряда, поэтому…

— У этой… Ани тоже возникли неотложные дела?

— Между прочим, Ирвэлла тоже нет, — как бы вскользь заметил Крот, за что получил ощутимый толчок в бок от Стайры.

— Кстати, а где Даль и Зем? — Удивилась Мотти. — Я думала, их отпуск только через пятьдесят нермт.

— Отлучились в Сэмсали по личным обстоятельствам, — ответил Тьен. — Точно не знаю, когда вернутся, но вряд ли скоро. Там, похоже, гражданская война.

— Опять? Всегда знала, не стоило Текландту его колонизировать. Даже Илминр убрался из Сэмсали в свое время.

Обведя всех присутствующих ненавидящим взглядом, Алва подхватила КИС и вылетела из Зала Собраний. Следом с озабоченным выражением лица поспешила Омия. Повисло напряженное молчание.

— Во избежание подобных инцидентов и создавали в свое время программирование сознания, — вздохнул Крот, потирая бок. — И не надо меня избивать при каждом удобном случае, я ничего особенного не сказал.

— Сорвалась быстрее, чем я думала, — фыркнула Стайра, отмахнувшись от соседа. — Очевидно, нас вновь скоро станет пятнадцать. Что-то не уживаются в отряде одновременно шестнадцать лирен. Вопрос в том, кто останется.

— Ставлю восемь сотен единиц на Аню, — поднял руку Пок, облизывая губы. — Лэйкер ее без присмотра не оставит.

— Присоединяюсь, — кивнул Крот. — Еще пять сотен.

— Я ставлю Алва на, — протараторила Ни. — Скажу, она сдаваться прямо станет в мире не реально, и то вряд ли только.

— А я…

— Тихо! — Прикрикнул Тьен. — Собрание еще не закончилось, а вы уже контору открываете. Бойль, как самый адекватный из присутствующих, попробуй связаться с Лэйкером. Когда сумеешь — ознакомь его с ситуацией, как можно подробнее расскажи о планах Сенатора. Опасно выходить на такие задания в составе одиннадцати лирен и без Клиадральной поддержки.

— Да, дир.

— Всем разойтись. И… кто в этот раз принимает ставки?

* * *

Живая сеть вьющегося черного кустарника опутывала высокие каменные аркады и призрачным колпаком накрывала внутренний двор особняка эм-Гэлийвер. На густую золотистую траву крупными шариками скатывались просочившиеся капли дождя. Нийрав все всматривался вглубь маленького озера, лежа прямо возле воды, но там было так же пусто, как и внутри. Оборвавшаяся Связь с отцом не спешила возобновляться.

— Ты тоже почувствовал? — Мириам легко приземлилась рядом с братом. — Опять что-то серьезное?

— Не знаю. Из-за межмировых перемещений Связь обрывается достаточно часто, но так надолго…

— Может, это из-за трансформации? У нас мог нарушиться баланс.

— Говорил же тебе, надо было остаться дома. Почему ты никогда меня не слушаешь? Чудом ведь выбрались живыми!

Закатив глаза, Мириам откинулась на траву и, сбросив туфли, погрузила ступни в темно-синюю воду.

— Не паникуй, все будет хорошо. Дождь зимой — хорошая примета.

— Не уверен, — вздохнул кто-то позади.

Вскрикнув, девушка обернулась. Следом вскочил Нийрав.

— Я прошу прощения за свое неожиданное вторжение, позвольте представиться. Коммтерли эм-Тайла, друг вашего отца.

— Эм-Тайла? — Прошептал Нийрав. — Вы…

— Враг Республики! — Мириам угрожающе выставила ребро ладони. — Как вы посмели явиться в Фельмориин и назвать Аверкия эм-Гэлийвер своим другом?!

— Я пришел сообщить, что Аверкий мертв, — Коммтерли провел ладонью по волосам, сооружая многослойную невидимую защиту вокруг особняка. — А также предупредить вас об опасности.

Девушка ошеломленно открыла рот, оценивая уровень Клиадрального плетения.

— Фиолетовая, — подсказал мужчина. — Такую разницу вам не побороть даже вдвоем, так что предлагаю мирно выслушать меня до того, как сюда прибудут внутренние силы Республики и отправят вас следом за отцом.

— Мы не собираемся слушать предателя и преступника. И, тем более, верить ему, — Нийрав поравнялся с сестрой. Та, кивнув, взяла его за руку. — Как граждане Республики, как представители фамилии эм-Гэлийвер, мы обязаны постоять за честь…

— У меня нет ни малейшего желания устраивать… это можно назвать дуэлью? Не важно. Аверкий мертв, и теперь Тамита займется вами.

— Отец жив и скоро появится здесь.

— Мне что, его руку нужно было притащить, чтобы вы мне поверили? Я же сказал, он мертв, то есть НЕ жив. И если бы не его просьба, я бы даже близко к Фельмориину не подошел. Так что, эм-Гэлийвер, будьте так любезны, заткнитесь и послушайте очень внимательно. Пока еще моего терпения хватает на то, чтобы не утопить вас обоих здесь, но я быстро выхожу из себя.

Мириам зашипела и дернулась вперед, но Нийрав остановил ее.

— Уже лучше, — улыбнулся Коммтерли. — Вы такие шумные, и как Аверкий все это время с вами справлялся? Мириам, ты не принесешь мне что-нибудь выпить, я немного устал после…

— Да я тебе сейчас…

— Хорошо, нет, так нет. Значит, перейдем к делу. Аверкий был убит чуть меньше элми назад.

— Неправда!

— Все-таки не верите? Тогда, как насчет этого? — Мужчина бросил Нийраву маленький стеклянный шарик. Едва коснувшись пальцев эм-Гэлийвер, он разломился на три части и растаял в воздухе. — Вы же знаете, что это?

— Шкатулка Имени, — выдохнула Мириам.

— Шкатулка Имени. Хранилище настоящих имен. Извлечь можно только после смерти и то лишь тому, кому дозволено согласно условию запечатывающего плетения.

— И если она у вас…

— Значит, во-первых, Аверкий действительно мертв, а во-вторых, я входил в список доверенных лиц. Теперь-то вы будете меня слушать?

— Но даже если допустить, что отец, — Нийрав помотал головой. — Откуда у вас шкатулка? И откуда вы узнали, что он мертв?

— А, так я же его и убил.

— Что?!

— Так получилось, что… Эй, эй, стойте, детишки, не сходите с ума, — Коммтерли хохоча замахал руками. — У вас такие лица, что я уже начинаю подбирать нужные плетения. Вы серьезно хотите на меня напасть? Не советую, потому что…

С резким свистом падающие на траву дождевые капли смело в стороны и впечатало в стены особняка. Замерев на мгновенье, прозрачные шарики ринулись обратно светящимися водяными струями, на лету трансформируясь в тончайшие, едва видимые ленты-лезвия. Черные стебли живого навеса расступились, пропуская падающую с неба птицу, искрящуюся ослепительным электрическим светом. Расправив мерцающие зигзагами молний крылья, она одновременно с лезвиями обрушилась на зеленоволосого Чудика, но тот взмахом руки обратил оба плетения в прозрачные цепи и приковал нападавших прямо к земле.

— …бессмысленно. А я надеялся успеть уладить все претензии за несколько омми, до прибытия местной стражи. Ну что за назойливые дети! Из-за вас приходится напрягаться.

Падающие капли повисли в воздухе, после чего Коммтерли, убедившись в точности структуры Клиадральной вязи, удовлетворенно кивнул и расположился на траве рядом с удерживаемыми цепями эм-Гэлийвер.

— Хотя, есть и положительная сторона: вы мне, наконец-то, начинаете верить.

— Вы остановили время во всем Фельмориине? — Ахнул Нийрав, оглядываясь по сторонам, насколько позволяли оковы.

— Нет, я всего лишь ускорил течение нашего собственного. Это проще. А теперь я все-таки перейду к делу, пока вы не замерзли. Итак, Аверкий мертв. Почему я его убил, объясню чуть позже. Для начала я спрошу у тебя, Нийрав, что ты знаешь о дочери Эстеллы лэ Деборо.

— А почему это вы не обращаетесь ко мне, а только к брату? — Возмутилась Мириам.

— Потому что тебя это не касается. Но так как он все равно пересказал бы тебе разговор до последнего слова, можешь присутствовать. А если услышу от тебя что-нибудь, отличное от дыхания, отправлю спать принудительно и без второго предупреждения, так что лежи молча. Ну так, Нийрав?

— Вы про легенду?

— Нет, я про саму дочь.

— Наверное, ничего. Кроме легенды.

— Значит, сейчас узнаешь. Если коротко, незадолго до переворота Эстелла лэ Деборо учредила особую неструктурную единицу — Жемчужную Триаду. Единственной целью этой организации было обеспечение безопасности в то время новорожденной лэ Деборо. Вот только из-за появления Избранных Посвященных возможность достижения этой цели была поставлена под вопрос, поэтому Эстелла изменила приоритеты Триады. С исчезновением наследницы целью организации стал ее поиск и снятие Блокирующего Покрова, а далее — возврат Республике утраченного статуса империи со всеми вытекающим последствиями.

— Блокирующего Покрова? — Нийрав напрягся.

— Да. Никто точно не знает, кто наложил его на младенца: то ли сама Эстелла, то ли Избранные Посвященные. Суть в том, что для снятия Блока нужно выполнить одно из двух условий: либо собрать все Абсолютные Радужные Камни, составляющие сокровище Илминра, либо посетить определенные Легендарные места. Но и в том, и в другом случае необходимо знать настоящее имя дочери Эстеллы лэ Деборо. Без него Блок не снять. Это имя было запечатано в трех Шкатулках, которые хранились соответственно у трех лирен, возглавляющих Жемчужную Триаду. Эти трое — я, Торел-Юкор и Аверкий.

— Торел-Юкор?! — Воскликнула Мириам.

— Отец?! — эхом отозвался Нийрав.

— Я?! — передразнил Коммтерли. — И, да, Мириам, кому-то пора спать.

— Нет, нет, я молчу. Продолжайте.

— О, какая заинтересованность в глазах. Сразу бы так… Значит, три лирена. Все трое были связаны наложенным на них Шлейфом Молчания, не позволяющим никому, кроме Аверкия, разглашать тайну имени или позволять разглашать ее. О Триаде не знал никто, за исключением Эстеллы и входящих в организацию лирен, но недавно каким-то образом Избранные Посвященные, точнее, Тамита вычислила Торел-Юкора и отправила за ним Охотников. Через пойманную Сущность она, очевидно, узнала и обо мне с Аверкием.

Мириам побледнела и перестала дышать.

— Сегодня я встретился с Аверкием, — продолжал Коммтерли. — И он велел мне передать Шкатулку Имени дочери Эстеллы Нийраву эм-Гэлийвер. То есть тебе, малыш. Можешь начинать прыгать от радости, так как вместе с ней тебе приятным дополнением переходят бразды правления Жемчужной Триадой. Хотя нет, прыгать ты сможешь только после того, как я сниму цепи, так что лежи пока.

— Да вы шутите, — простонал Нийрав.

— Иногда да, не без этого. Но насчет Триады я вполне серьезен. Теперь ты мой начальник. Правда, ненадолго, потому что меня, возможно, тоже не будет в живых в ближайшее время. Опережая твой вопрос, Аверкия я убил по двум причинам. Во-первых, чтобы Тамита не смогла определить, кто входит в состав Жемчужной Триады — ею руководил исключительно твой отец, а я и Торел-Юкор должны были заменить его, в случае чего. Опять же, на время передачи полномочий доверенному Аверкием лицу. Во-вторых, чтобы та же Тамита не узнала о передаче Шкатулки тебе, Нийрав. Если ты еще не понял, все это ОЧЕНЬ серьезно, шутки здесь не уместны. Не представляешь, сколько лирен уже умерло, и сколько еще умрет из-за Шкатулки лэ Деборо. Война с Текландтом началась именно из-за нее.

— Почему?

— Потому что юная лэ Деборо сейчас в Каремсе.

— В Каремсе?

— В составе одного из разведывательных подразделений, подчиняющегося лично Сенатору.

Мириам и Нийрав переглянулись.

— Впрочем, там, помимо Сенатора, замешаны и Избранные Посвященные, и Судьба. Одним словом, коктейль. Хотелось бы мне взглянуть, допьешь ли ты его до конца… Ладно, не будем впадать в сентиментальность, держи.

Коммтерли бросил в Нийрава еще один стеклянный шарик. Попав в лоб, Шкатулка, не открываясь, прошла сквозь черепную кость и исчезла в голове, не оставив после себя ни следа.

— Теперь ты знаешь не только имя, условия снятия Блока, но и все о Жемчужной Триаде: ее членах, внутренней структуре, каналах переговоров. На твоем месте я бы не посвящал Мириам в эти подробности, хотя приказывать тебе уже не могу, остается положиться на твое благоразумие, если таковое наличествует. А теперь пора прощаться.

— Куда вы сейчас? — Нийрав помотал головой, пытаясь привести мысли в порядок.

— Я? — Коммтерли приподнял брови. — Никуда, надеюсь. Хотя, может, в Инопространство, посмотрим. А вообще, не твое дело.

— Но я даже не знаю, что мне… А, ну что за бардак в голове! Ничего не понимаю! Что вы все от меня хотите? Теперь еще и подставляют под удар Избранных Посвященных. Я же еще не успел закончить Академию… Отец… А, как я вас всех ненавижу!

— Нийрав, заткнись, — протянула Мириам.

— Заткнись? Ты хоть понимаешь, что происходит?

— Да, и куда лучше тебя, нытик.

— Но я… но я… Не могу я возглавить эту вашу Жемчужную Триаду! Какой из меня лидер, я даже сестру не могу заставить себе подчиняться, не то что целую организацию. Тем более, оппозиционную нынешнему режиму.

— Я то же самое подумал, — зевнул Коммтерли. — Но Аверкий велел передать все тебе, так что выбора нет ни у кого. Хотя нет, ты можешь прийти в Храм Охоты и рассказать все Тамита. Может, тебя даже оставят в живых. Но в этом случае все члены Триады умрут, да и Илминр так и останется безвольной марионеткой Избранных Посвященных.

— Что может изменить дочь Эстеллы? Она всего лишь один лирен, пусть и, как я понимаю, с белой категорией. Что она способна противопоставить Избранным Посвященным?

— А если она Одержимая?

— О-одержимая? — Нийрав нервно засмеялся.

— Одержимая, Одержимая. Прибавь к этому военный потенциал Жемчужной Триады и поддержку, как минимум, трети населения Республики. Хэмнха тоже не откажут в помощи за разумную цену. Более, чем достаточно, чтобы побороться за независимость, не правда ли?

— Это все равно ни к чему не приведет.

— А ты у нас Оракулом подрабатываешь?

— Элементарную логику никто не отменял… Ну что за бред, не понимаю! Стою… лежу тут, рассуждаю о перевороте, который и совершить-то нереально.

— Скоро ты по-другому заговоришь.

— Если вы думаете…

— Не хотела вас прерывать, — язвительно пропела Мириам. — Но не будет ли высокородный эм-Тайла милостив, убрав цепи?

— А, пожалуй, буду, — кивнул Коммтерли, распутывая плетение.

— И еще, вы говорили, что вместе с отцом и Торел-Юкором являлись как бы управляющими Жемчужной Триадой. Тогда как вы объясните тот факт, что Торел-Юкор напал на меня и моего брата с намерениями, весьма далекими от светской беседы?

— Торел-Юкор был в Фельмориине?

— А-а-а… нет, мы были не в столице.

— Ну, никак не объясню.

— Никак? — Опешила Мириам, рывком поднявшись с травы.

— У этого психа всегда было плохо с мозгами, откуда я могу знать, зачем он на вас напал. Если он на вас напал.

— Так вы что, не были союзниками?

— Мы? Союзниками? — Мужчина захохотал. — Послушай, Зеленая, не знаю, что ты успела себе придумать, но нас троих не связывало ничего, кроме наложенного плетения. Какие союзники? Эстелла в последние элми перед смертью поймала, кого смогла, и наложила Шлейф Молчания, естественно, не поинтересовавшись, нужно ли нам все это. Нет, идея создания Триады замечательная, но я бы предпочел посмотреть на ее работу со стороны, а не перемещаясь из мира в мир по Веселес, боясь наткнуться на кого-нибудь из Избранных или Судьбы. Хотя, мы дружили с Аверкием когда-то.

— Что мне делать? — Простонал Нийрав, уткнувшись лицом в траву.

— Для начала, хватай сестру и беги из Илминра как можно дальше. Не знаю, какое официальное обвинение вам предъявят, но в живых, как детей Аверкия и главных претендентов на лидеров Триады, не оставят, сомнений нет. Потом отправляйся в Текландт за лэ Деборо. Как найдешь, созывай Жемчужную Триаду, и снимайте с нее Блок. Ну а дальше тебе подскажут, что делать… Так, все, я пошел. Вам советую последовать моему примеру. Забудьте о прямых перемещениях, воспользуйтесь Коридором Времени. Не пренебрегайте механическими устройствами, чаще меняйте Сущностные Образы, имена, внимательно следите за Лимой и никому не доверяйте. Что еще… В Илминре появляйтесь только в случае крайней необходимости. За вами могут охотиться, особенно если меня поймают. Имей в виду, Нийрав, теперь ты всегда сможешь со мной связаться через Серый Шепот, но лучше этого не делай без веской причины. И перестань ныть, бери пример с сестры. Всего хорошего, Зеленые!

Щелкнув пальцами, Коммтерли исчез. Одновременно с этим застывшие в воздухе капли воды одна за другой возобновили свое падение.

— Это отец Ирвэлла? — Спросила Мириам, надевая туфли.

— Да.

— Не думала, что тот хам — представитель такой знатной фамилии.

— Из-за этого Ирвэлл и покинул Илминр.

— Да?

— Пойдем, — Нийрав в свою очередь поднялся с травы. — Нам еще предстоит все обдумать, но сначала я хочу удостовериться кое в чем.

— И куда мы отправляемся?

— В Левер. Нужно повидаться с этой лэ Деборо еще раз.

* * *

— Стой! Хватит! Больше не надо! — Голос Лэйкера возник из пустоты, но сценарий был слишком знаком, чтобы удивляться.

— Все закончилось! Слышишь? Все уже закончилось. Открой глаза.

Сейчас мне хотелось скорее оборвать этот надоевший спектакль, нежели открывать глаза, но я подчинилась. Хотя бы потому, что сложно, не глядя, освободить руки от захвата Лэйкера, мешающего донести нож до цели.

— Смотри, смотри на меня!

Но я смотрела не на командира, а на странную комнату, не похожую ни на помещения РОКа, ни на Зал Собрания, ни даже на пыточную в Левере, декорации которых я уже видела в своем воображении несколько десятков раз. Или несколько сотен. Здесь повсюду были светящиеся через одну синими ромбами плитки и длинные столы без ножек. А еще стеллажи со странными предметами и знакомый «саркофаг» аппарата для ВИРМН-вакцинации. Что-то новенькое.

— Аня!

Я перевела взгляд на Лэйкера. Такого выражения лица у него мне никогда не приходилось видеть: жуткая смесь усталости, боли и… паники? Интересно, почему?

— Выглядишь просто отвратительно, — с трудом выталкивая из себя слова, прошептала я, одновременно с этим прикидывая, как быстрее освободиться.

— Опусти нож.

Я посмотрела на зажатое в ладони оружие и покачала головой.

— Тебе больше не нужно его использовать.

— Знаешь, сколько раз я уже это слышала от тебя? И не только от тебя.

Что-то шло не так. Не так, как в сценарии. Может, и правда, все? Но тогда почему мне все еще так холодно? Может, потому что нет одежды? Я вновь взглянула на свои руки. От тела Лэйкера прямо в них широкими потоками вливалось почти видимое тепло. Но его было слишком мало, чтобы согреться.

— Отдай мне нож.

— Почему тебе больно?

— Если отвечу, отдашь нож?

Немного подумав, я кивнула.

— Разрывание Сущности — процесс достаточно неприятный, не только физиологически, — Лэйкер требовательно вытянул ладонь.

Освобожденная от захвата, я неохотно выпустила нож, втайне надеясь вновь подхватить его возле пола. Однако тот прошел сквозь прозрачную поверхность стола, где я лежала, и исчез. Совсем не по сценарию!

— Я же сказал, все закончилось.

— Ты что-то говорил про разрывание Сущности.

Лэйкер некоторое время внимательно на меня смотрел, затем нахмурился и покачал головой.

— Твое поведение говорит о том, что одна из Печатей все еще не снята.

— Что за Печать? И что с моим поведением?

— Ты знаешь, что случается с лиренами, вступившими в контакт с призраками?

— А причем тут я?

— Едва мы покинули Кладбище, я вплел в твою Сущность Малый Вихрь Призрачного Сна, который сформировал пять Печатей. Первая вычленила и сокрыла все последствия контакта, вторая разорвала связь с Инопространством, третья вывела призрачный яд, четвертая закрепила Сущность и все ее части, а пятая разорвала мою Сущность и все ее кусочки, кроме одного, оставшегося со мной, скрепила с обломками твоей Сущности. Первая Печать все еще цела, поэтому ты не помнишь: сквозь тебя прошло столько призраков, что сложно даже представить.

— О… Допустим. Поправь, если я ошибаюсь: когда Сущность раздроблена, лирен умирает, так?

— Нет. Лирен перестает существовать.

— Это не одно и то же?

— После смерти Сущность лирена либо переходит в новорожденное тело, либо заточается в Инопространстве. Если Сущность раздроблена, она перестает существовать, ее поглощают либо призраки, либо Духи, либо сама Веселес.

— Тогда почему я все еще существую? Из-за плетения?

— Да, я успел вовремя его создать.

— Ты умеешь пользоваться Клиадрой?

— Не могу однозначно ответить на этот вопрос. Пока. Тебе нужно знать лишь то, что из пяти Печатей одна все еще цела, и я собираюсь ее снять, так что будь готова. По идее, все Печати должны последовательно уничтожаться в процессе слияния Сущности. Видимо, не хватило сил.

— Стой, если ты тоже разорвал свою Сущность, как… ну…

— Моя Сущность сливалась воедино одновременно с твоей. Если бы ты остановилась раньше положенного, и отпущенное время истекло, я перестал бы существовать вместе с тобой. Такова Суть пятой Печати. Моя Сущность должна была дать импульс твоим осколкам, иначе ничего бы не получилось. И постарайся не кричать.

— А?

На меня со свистом обрушился цветной водоворот проносящихся перед глазами образов. И вдруг стало темно. Темно и холодно. Зверски холодно.

Тепло было рядом. Недолго думая, я бросилась к вожделенному источнику, цепляясь за него руками, зубами. Горячий поток ринулся через глотку внутрь, согревая окоченевшее тело. Мало. Все еще мало!

— Не торопись, иначе часть ВИРМН потеряет набор функций и придется вводить их тебе в третий раз.

Очнувшись, я открыла глаза.

Левый рукав костюма Лэйкера был разорван, а мои зубы впивались в его залитое кровью предплечье. С испуганным криком я отскочила назад, врезавшись в стену.

— А с реакцией у тебя все в порядке.

— Что я делаю?!

— Восполняешь потерянные силы, что вполне нормально.

— Я тебя укусила!

— Это было почти приятно. И даже необходимо. Тебе нужно восстановиться, а инстинкт подсказывает самый быстрый способ, вот и все… Если не поторопишься, рана затянется, придется…

— Нет! Не подходи!

Лэйкер, проигнорировав вопль, поднял меня с пола и на руках отнес обратно к столу. Стало немного легче, но я так и не решилась пошевелиться, замерев в тесных объятиях, всей кожей впитывая тепло и не позволяя себе поддаться желанию снова вцепиться в тело, более живое, чем мое. Живое. Да, вот чего мне хотелось. Жизни, которую я по ошибке приняла за более высокую температуру.

— Какое-то время тебе будет сложно держать себя в руках и не бросаться на лирен, но ты быстро восстановишься, и все придет в норму.

— Почему? — Процедила я сквозь плотно сжатые зубы. — Почему мне холодно? Холоднее, чем когда я очнулась.

— Живые лирены не должны соприкасаться с мертвыми. Потому что последние — настоящие черные дыры. Они не знают меры, высасывая Жизнь из воздуха, почвы, воды, а особенно из лирен, превращающихся после даже мимолетного контакта в таких же призраков, — Лэйкер приложил ладонь к моему лбу и легкими движениями перебросил коротенькие пряди волос с лица назад. — Из тебя словно выдергивают пробку, и ты теряешь силы, даже если находишься далеко от этих чудовищ. Но, что самое главное, ты начинаешь воспринимать мир, как они. А мертвые видят лишь два цвета: живой и неживой. Первый становится объектом неконтролируемой жажды, второй игнорируется. Дикий холод внутри убивает все чувства и воспоминания, сводит с ума, превращая в безумного монстра. То, что ты сейчас чувствуешь — лишь отголоски пережитого тобой состояния, память о котором вернулась после снятия Печати вместе с ощущением пустоты, что нужно заполнить.

— Из-за этого я и бросилась на тебя?

— Да. Восстанавливать силы можно даже из окружающего пространства, но лирены в этом плане — куда лучшие доноры, а кровь — естественный носитель Жизни. Очень емкий и мощный. Потому плетения на крови — одни из сильнейших, но и прибегают к ним редко, так как плата высока.

— Прости.

— За что?

— От меня одни неприятности.

— Трансформация началась не из-за тебя. Это мне не нужно было выпускать тебя из виду, если уж на то пошло. Когда мы снимем с тебя Блок, все-таки стоит еще раз побывать на Кладбищенском Фестивале. Само представление можно увидеть лишь Клиадральным зрением, и оно того стоит. В реальном и псевдомире разворачивается спектакль одновременно на трех параллельных потоках. Три разные истории, в которых участвуют все присутствующие. Образы в них часто настолько психоделичны… А в конце три сюжетные линии смыкаются в поворотной точке, и ты растворяешься в пугающе многоликом океане из Сущностей, Духов и тел, теряя разум от ужаса и восторга. Это трудно передать словами.

— В следующий раз на Кладбище тебе придется тащить меня силой, связанную и под наркозом. Каждый раз этот мир, так или иначе, меня убивает. И когда-нибудь он в этом преуспеет… А у тебя, похоже, все-таки вошло в привычку.

— Что?

— Спасать меня.

Усмехнувшись, Лэйкер, не выпуская меня из рук, присел на стол.

— Долго еще ты собираешься разговаривать, не разжимая зубов?

— А ты хочешь, чтобы я снова тебя покусала?

— Только если чуть-чуть.

— Тебе смешно, а я, между про… — я запнулась, обнаружив лицо Лэйкер прямо напротив своего. — Прочим… боюсь.

— Правда?

— А… э-э…

— Уже лучше, — голос Лэйкера стал более низким и пугающе парализующим. — Лишние препятствия ни к чему.

— Совсем… не лишние.

— Ты так думаешь?

— Э-э-э… н-на… то есть, да.

— Интересно, смогу ли я тебя переубедить… насчет данного обстоятельства.

Идущий от Лэйкера поток тепла начал стремительно наращивать силу и скорость.

— Очевидно… все шансы в твою пользу, — я отчаянно пыталась восстановить дыхание или хотя бы навести порядок в мыслях. — Но, если что, я тебя предупреждала.

— Прозвучало слишком жалобно для угрозы.

— Разве?

— Определенно. Дать вторую попытку? — Немного склонив голову набок, Лэйкер опустил подбородок на мое плечо, чуть нараспев произнося слово за словом возле самого уха. — Или признаешь безоговорочное поражение?

— А… ничья не годится?

— Совершенно не годится.

— Э, Лэйкер?

— М?

— Я не слишком много тепла из тебя выкачиваю?

— За меня не беспокойся, сил более чем достаточно.

— Прозвучало двусмысленно.

— Само собой, — Лэйкер опустил мое тело на стол и навис сверху.

Справа пискнула, выключаясь, КИС.

— Не передумала меня кусать?

— Еще не определилась.

— Выражение лица у тебя слишком сосредоточенное для такой простой задачи.

С шипящим шелестом костюм Лэйкера упал вниз.

— Кто бы говорил, — я сбилась с мысли, почувствовав дыхание возле самой шеи.

— Тоже верно.

Осторожно, чтобы не пустить в ход зубы, я прислонилась щекой к горячему плечу, а мгновение спустя Лэйкер без тени опасения коснулся моих губ, обронив на них неспешный, приторно-мягкий поцелуй. Слишком обезоруживающий, чтобы все еще продолжать помнить об осторожности.

Глава 6

— Что за отвратительный город, — поморщилась Мириам, презрительно поглядывая на закопченные стены соседних многоэтажных домов. — Еще Механиками называются. Зачем строить небоскребы, если не можешь позаботиться о чистоте хотя бы первых шести уровней?

— Это не грязь, — Нийрав на ходу чиркнул пальцем по гладкой вертикальной поверхности. — Состав этого вещества подобран таким образом, чтобы абсорбировать токсичные испарения и синтезировать из них питание для биоэлектронных губок, фильтрующих воздух от прочих ненужных примесей. Альтернатива громоздким воздухоочистительным сооружениям.

— Говоришь, как Механик, один в один. Из учебника что ли?

— Из лекции. В свое время не прогуливал теоретические занятия в Академии. В отличие от кое-кого.

— Хм! — Мириам поджала губы и ускорила шаг. — Не удивительно, что с таким занудой, как ты, ни одна девушка не хочет…

— Подумай еще раз, прежде чем продолжить.

— Ой, какие мы обидчивые, когда разговор заходит о…

— Мириам!

— И мне здесь совершенно не нравится.

Нийрав со вздохом покачал головой.

— Нет, серьезно, как ты собираешься искать лирена в городе, где любое Клиадральное плетение, начиная с желтой категории сложности, блокируется?

— Попробую почувствовать Ирвэлла без помощи сформированных плетений. Должно получиться, если он сейчас в Левере.

— Вот именно, если. И как, есть успехи?

Чудик остановился и закрыл глаза.

— Ну?

— Не отвлекай. Сама знаешь, как это тяжело.

— На нас прохожие смотрят, давай скорее… Эй!

— Почему ты кричишь на меня? Вот всегда так…

Мириам закатила глаза.

— Я стараюсь, каждый раз выбиваюсь из сил, а вместо благодарности слышу от тебя одни упреки. Чем же, позволь узнать, я заслужил такое отношение?

— Нийрав…

— Это такова моя награда за все, что я делаю ради тебя?! Сколько раз я спасал твою репутацию и статус нашей фамилии, и вот моя расплата?! Очень справедливо с твоей стороны.

— Нийрав, замолчи…

— Ни капли сочувствия в словах, ни теплого взгляда. Сколько еще презрения ты готова вылить на меня?

— Нийрав, придурок, оглянись!

Будто очнувшись, Чудик вздрогнул. Вокруг собралась внушительных размеров толпа, заворожено следившая за неожиданно развернувшейся сценой. У всех возле уха поблескивали портативные устройства-переводчики.

— Приезжие артисты? — На неуверенном Транслите выкрикнул кто-то из собравшихся. — На пешеходной территории нельзя проводить анонсы представлений. Вам лучше удалиться до подхода охраны порядка.

— Представлений?

— Вы же будете выступать на Турнире?

— Турнире?.. А! — Нийрав поспешно замахал руками. — Вы неправильно поняли, мы просто…

— Вот идиот! — Мириам схватила брата за руку и потащила сквозь толпу. — Театральная истеричка! Это ты называешь «не привлекать внимания»?! Тебе бы, действительно, уличные представления давать где-нибудь на провинциальных окраинах, имел бы успех.

— Нам направо, — буркнул парень, смущенно оглядываясь на смеющихся зевак.

— Ты нашел Ирвэлла?

— Да, он не так уж и далеко.

— А я уже начала думать, что ты совершенно безнадежен: уж слишком редко ведешь себя относительно адекватно. Приятно хоть иногда в тебе ошибаться.

— Нарываешься на грубость, — перехватив инициативу в выборе направления движения, покачал пальцем Нийрав. — Если тебе так неприятно мое присутствие, могла бы остаться в Хэмнха, я тебе предлагал перед отбытием, сама же отказалась. Я и без твоих едких замечаний некомфортно себя чувствую в Текландте. И вообще не понимаю, с чего…

— Что это? — Притормозив за поворотом, Мириам указала на цветастое здание прямо по улице. Выглядевшее вполне нормальным для обычных лирен, оно выбрасывало в разные стороны ослепительно яркие волны-волокна Клиадры.

— Полагаю, то, что мы изначально искали, но…

— Но?

— Судя по обрывкам плетения и с учетом того факта, что в Левере практически повсеместно ограничения на Клиадральные воздействия, наша цель собирается, проломив все барьеры, разнести в пыль район, нет, весь город.

— …Шутишь? У нее же Блок!

— Нам лучше поторопиться, — Нийрав сорвался с места, стремительно ускоряя бег.

— Значит, не шутишь, — вздохнув, девушка бросилась следом.

* * *

— О, она, и правда, живая! — Сидящий на стойке Ирвэлл с размаху разбил огромную, почти пустую бутылку о стену.

— А ну-ка собери! — С напущенной угрозой в голосе прикрикнул незнакомый мужчина.

— Ну Памра!

— Собирай, сказал! Ты мне и так весь пол этлином залил. Не зря говорят, зовешь Чудика в гости, либо прячь выпивку, либо покупай лодку.

— Вредина! — Скорчив рожу, Ирвэлл взмахом руки заставил разлетевшиеся осколки собраться в бутылку, а блестящие тут и там лужи — исчезнуть. — Ха, Лэйкер, и ты живой? С ума сойти! А я уже серьезно начал за тебя беспокоиться, особенно когда…

— Ирвэлл!

— Лай-ла-ла! Лэй-ле-ле! Не отрежешь уши мне! — Чудик проигнорировал недвусмысленный взгляд командира и потянулся к бару, надо полагать, за добавкой.

Немного поежившись, я присела за ближайший круглый столик и бегло осмотрела просторное помещение. Вся мебель в зале имела непосредственный контакт с полом, статичная винтовая лестница вела к рядам дверей наверху, трапециевидная сцена возле одной из стен, нетипичное освещение «сверху»…

— Это «Пламя»? — Догадалась я.

— Верно… Аня, так? — склонил голову набок мужчина за стойкой. — Я Памра, владелец этого заведения.

— Здравствуйте.

Подавившись этлином, Ирвэлл захохотал.

— Не наливай ему больше, — Лэйкер вырвал у Чудика остатки выпивки.

— Дети. Что этот, что наверху.

— Это кто здесь ребенок?

— Пьяный Чудик за стойкой.

На миг задержав дыхание, Ирвэлл не выдержал и с диким хохотом повалился на пол, уронив по пути пару стульев.

— Ох, юность. А ведь если перевести фэйли в церт, мы почти ровесники, — наигранно вздохнул Памра, убирая бутылку. — Напугал ты меня, Лэйкер. Серьезно напугал. Сколько у меня было приключений в молодости, но ты превзошел меня во всех отношениях. И это в твоем-то возрасте. Эх, моему восхищению не было бы предела, если бы ты не довел старика практически до инфаркта.

— С меня причитается, — Лэйкер отпихнул валяющегося Чудика и сел на его место. — В следующий раз буду учитывать ВСЕ, даже невозможные варианты развития событий.

— Сам-то как? Еще не лихорадит от «колики»?

— Чуть-чуть, ничего страшного.

— Слушай, Лэйкер, — перестав хохотать, подал голос Ирвэлл. — У меня галлюцинации, или Аня смотрит на меня, как на еду?

Спохватившись, я отвернулась.

— Ну-ка, — встряхнув зелеными волосами, парень поднялся и подошел ко мне вплотную. — О… жуть! Что это?

— Лучше отойди, а то укусит, — усмехнулся было Памра, но, взглянув на командира, мгновенно изменился в лице.

— Нет, серьезно, что это? — Ирвэлл отступил на шаг. — Я думал, игра света. Они прозрачные?

— Кто? — Я отодвинулась, на всякий случай, сцепив руки за спиной. — Или что?

— Глаза, — глухо отозвался Лэйкер. — Покажи ей.

Ирвэлл материализовал круглое зеркало и поднес его к моему лицу. Заглянув в отражение, я озадаченно нахмурилась.

— Нормальные зеленые глаза…

Прыснув, Чудик вновь с хохотом покатился по полу. Памра многозначительно покачал головой.

— Очень смешно! — Возмутилась я. — Между прочим, я поверила!

— Значит, не так уж и безупречна твоя эмпатия, — сквозь бульканье раздалось из-под стола.

«Лэйкер?»

«Ты тоже заметил?»

Я внимательно прислушалась к диалогу.

«Впервые встречаю такое».

«Это не ее настоящая форма».

«Какой смысл скрывать еще и тело?»

«Слишком узнаваемая внешность?»

«Известные родственники?»

«Возможно».

— Мне нужно переговорить с поставщиками, я ненадолго, — Памра направился к выходу. — Не шалите без меня тут.

«Ты видел ее Сущность изнутри, пока собирал, что с Блокирующим Покровом?»

«Не поверишь, прямая связь с Инопространством».

«А если учесть глаза…»

«Одержимая?»

— Почему это сразу одержимая? — Не выдержала я.

Оба «замолчали» и удивленно уставились на меня.

— Что? — Мне стало неуютно.

— Ты поняла, что мы сказали? — Первым подал голос Чудик.

— Я не настолько тупа.

— Но мы говорили на илминрском.

Настала моя очередь вытаращить глаза.

— А сейчас понимаешь? — Спросил Лэйкер, медленно поднимаясь со стула.

— Да, — все еще недоумевая, ответила я.

— Тебе кажется, что мы говорим на Транслите?

— Да, а в чем дело?

— Канал с Инопространством… — ахнул Ирвэлл.

— Искусственный, — закончил Лэйкер. — Кто-то пробивается в нее из Мертвого Царства. Прямо сейчас!

— Снова шутите?

— Сколько у нас времени?

— Боюсь, очень мало.

— Надо оборвать канал.

— Справишься сам?

— Наверное, хотя подобные плетения вне программы Академии.

— Я проконтролирую, но постараюсь не вмешиваться, иначе моя Печать разрушится. Что нежелательно.

— Знаю.

Злоба и обида вперемешку начали закипать в крови, переплавляясь в неконтролируемую агрессию.

— Пожалуйста, объясните мне, что, — из последних сил хватаясь за бревнышко разума, всхлипнула я. — Что…

— Осторожно, иначе тебя затянет внутрь.

— Что-то рвет плетение еще до его завершения.

— Забудь о структуре, подави волны силой, пока еще можешь.

— Оно уже там!

— Выдергивай! Не дай закрепиться!

— Но…

— ПРЕКРАТИТЕ МЕНЯ ИГНОРИРОВАТЬ!!! — От переполняющего гнева я почти не дышала. — ВЫ ОБА!!!

— Ирвэлл!

— Я ЧТО СКАЗАЛА?! — От взмаха моей руки все столы и стулья в помещении отлетели к стене, но внимание на этом не остановилось.

— Не справляюсь, Лэйкер, оно сильнее.

— Вижу. Сейчас попробую…

— ВЫ! — Голос поднялся до истерического визга. — ДА Я ВАС СЕЙЧАС ГОРЕЛЬЕФОМ ВПЕЧАТАЮ В ПОЛ, НИЧТОЖЕСТВА!

Тело отказалось отзываться на команды, запутавшись в серых нитях. Воздух перестал поступать в легкие, глаза слепило от ярких искр, но я все еще видела, как зал стремительно заполняют полотна цветной паутины.

Лэйкер и Ирвэлл превратились в переливающиеся коконы, уже опутанные вездесущей сетью. Осталось лишь сделать небольшое усилие, чтобы…

— Алеврайла лэ Деборо, остановись!

Я обернулась. В дверях стоял Нийрав, точнее, его зелено-голубой кокон, позади которого виднелось какое-то мельтешение. Очень знакомое.

— Глава Жемчужной Триады приказывает тебе, Алеврайла лэ Деборо, остановиться.

Быстрые щупальца ринулись от зеленой фигуры и вцепились в мои руки. Буквально через мгновение гнев начал стремительно угасать вместе с цветной сетью и окружающими лирен коконами.

Секунду спустя протерев глаза, я испуганно огляделась.

— Нюня? — Ирвэлл развел руками. — Уже с ответным визитом? Признаюсь, меньше всего ожидал увидеть тебя так скоро… И это твоих рук дело? О, ты еще и сестренку с собой взял? Повеселимся…

— Нужно поговорить, — тяжело дыша, Нийрав облокотился на упавший столик.

— Естественно, после всего того, что…

— Ты как? — Оставив Чудиков в стороне, Лэйкер притянул меня к себе.

— Я чуть тебя не убила…

— Нужно переместиться в более безопасное место, — предложила Мириам.

— Здесь сейчас безопаснее всего, — покачал головой Ирвэлл. — Здание рассчитано на пресечение всех внешних воздействий, в том числе Клиадральных, так что устраивайтесь и рассказывайте, в честь чего такой неожиданный знак внимания. И что это за героичное появление?

— Наш отец, Аверкий эм-Гэлийвер был убит, — начал Нийрав, усаживаясь на ножку перевернутого столика. — А меня включили в список опасных разыскиваемых преступников Республики.

— Ого! И сколько теперь дают за голову Нюни?

— Достаточно, чтобы открыть еще одну Академию.

— Может, мне тебя сдать правительству, — хохотнул Ирвэлл, устраиваясь рядом. — А отца твоего жаль, конечно. Мне он всегда нравился. Но что же ты такого натворил, чтобы попасть в элитный список?

— Возглавил антиправительственную организацию.

— Забавно. А если серьезно?

Нийрав промолчал.

— Ну ты и придурок, Нюня!

— Я ему то же самое сказала, — хмыкнула Мириам. — Коммтерли спел ему волшебную песенку, и у нытика глаза загорелись.

— Коммтерли? — Вполголоса повторил Ирвэлл.

— Твой отец — один из основателей Жемчужной Триады, хотя и внеструктурный. Мои поздравления.

— Почему-то я не удивлен. Умеет он портить окружающим жизнь. И чем же занимается эта твоя Триада?

— Раньше искала дочь Эстеллы лэ Деборо, сейчас готовится к процедуре снятия с нее Блокирующего Покрова, — Нийрав перевел взгляд на меня.

— То есть, глупо спрашивать, какое отношение это имеет ко мне? — Я сложила руки на груди и, пинком перевернув стул, плюхнулась на сидение.

— Верно, учитывая, что ты отозвалась на произнесенное имя. Твое настоящее имя.

— Алеврайла лэ Деборо, — протянул Лэйкер. — Лэ Деборо. Меня одного смущает фамилия? Точнее, даже не сама фамилия. Титул «лэ» имеют право носить лишь бывшие, действующие и потенциальные императорские особы. Если я ничего не путаю.

— Не путаешь. Да, пока не забыл, — Нийрав поднял правую ладонь. — Могу я просить временного убежища в Левере для себя и своей сестры, Лэйкер?

— Почему обращаешься ко мне?

— Потому что, насколько известно, только два лирена Оппозиции, помимо официальных органов, обладают полномочиями для принятия подобных решений. Один из них стоит передо мной сейчас.

— Возможно, — усмехнулся Лэйкер. — Решение о прошении временного политического убежища принято. Результат в пользу утверждения. Срок истечения восемь нермт. Продление срока не запрещено вплоть до возникновения препятствующих факторов с обеих сторон. С этого момента на вас распространяются действия стандартного набора законодательных утверждений, а также прочих нормативно-правовых актов Оппозиции. Правоспособность и дееспособность полные… И, надеюсь, ты сможешь снять Блокирующий Покров за это время.

— Все интереснее и интереснее ждет меня рассказ «как-нибудь в другой раз», не правда ли, дир-зукару? — Я нарочито внимательно взялась за изучение туфель рыжеволосых Чудиков, абсолютно одинаковых, узких, с небольшим каблуком и без отличительных особенностей мужской или женской обуви. Интересно, они их не путают по утрам? Даже размер, вроде, один и тот же.

— Что-то наша лэ Деборо не выглядит очень счастливой, — хохотнул Ирвэлл, будто бы невзначай пододвигаясь к Мириам все ближе и ближе. — Вытащила Радужный Камень из лужи, а реакции никакой. Станцевала бы.

— Еще успеет, — Нийрав также непринужденно занял место между сестрой и Ирвэллом.

— Что-то мне надоело выслушивать разговоры о себе в третьем лице. Не будут ли присутствующие так любезны воздержаться от них еще несколько кимн? — Все еще сохраняя внешнее спокойствие, я, в свою очередь, поднялась со стула и направилась к выходу.

— Уйдешь, ничего не узнав?

— Именно.

— Но Илминр…

— Да подавитесь вы своим Илминром и всей Веселес заодно!

Застывшая сцена получилась, что надо.

— По крайней мере, — вздохнув, я вновь взяла голос под контроль. — По крайней мере, избавьте меня от обсуждения ваших многообещающих проектов и планов на мой счет. Все равно меня приволокут, куда нужно, когда нужно и кому нужно. Чем вы все и занимаетесь по очереди.

— Аня, — начал Лэйкер.

— Уже не Аня, — я рывком распахнула дверь. — У меня, как оказалось, такое интересное окружение: без пяти минут неформальный лидер Оппозиции, родственники и по совместительству члены этой… не важно. И все ОЧЕНЬ заинтересованы… вытащить из лужи Радужный Камень, да не простой, а Абсолютный. Может, и из Судьбы есть кто-нибудь? Покажитесь, вас не хватает для комплекта.

— Не так… все не так.

— Ой, ладно, все понимаю, тяжелые времена наступили, выживаем, как можем.

— На самом деле…

— Да какая разница? Д-действительно, какая раз-разница? Все равно притащите, когда будет нужно. Все вы.

Бежать было глупо, но я все равно побежала, едва оказавшись за дверью, напрягая ВИРМН-мышцы до предела. Зная, что, пролежав неизвестно сколько времени без питания, я, скорее всего, разрушу собственные ткани. Хотя… какая разница? Марионеткам мышцы не нужны, не зря же придуманы волшебные веревочки. Удобно. Просто. Проверено.

— А я-то все думаю, почему внизу так шумно, — Эримонд скатился по периллам лестницы. — Оказывается, у нас гости. Кто-нибудь представит их мне?

Поочередно бросив ничего не выражающий взгляд на Чудиков, Лэйкер молча вышел на улицу. Тишина стала невыносимой.

— Я идиот, — покачал головой Нийрав.

— Ты идиот, — подтвердила Мириам.

— Идиот? Очень приятно, мое имя Эримонд.

Никто не отреагировал.

— С таким праздничным настроением можно устраивать массовые захоронения.

— Пойдем, Мириам, — Нийрав направился к лестнице. — Позже решим, что делать дальше.

— Хорошо.

— Эй, эй! Подождите! А как же знакомство? Мириам, правильно? — Эримонд потянулся к руке девушки. — Я…

Быстрым агрессивным рывком ладони Нийрав швырнул парня через весь зал, припечатав к стене высоко над полом.

— Не смей даже пальцем тронуть мою сестру! — Угрожающе процедил Чудик. — Или останешься не только без руки. Я ясно выразился, или не помешает демонстрация?

— Я всего лишь…

— Твои мысли куда прямолинейнее слов, так что лучше молчи.

— Ха, это тебе не городских девочек завлекать, — ухмыльнулся Ирвэлл. — Грозный старший брат всегда начеку, и не таких претендентов по мостовой раскатывал. Да и сестричка, кого хочешь, на место поставит. Так что возвращайся-ка лучше наверх к своей Виде.

— На втором этаже кто-то есть? — Удивился Нийрав. — А я не заметил.

— Еще бы. Внутри здания тоже действует определенная защита конфиденциальности, доступ к структуре ее плетения есть далеко не у всех. Так что развлекайтесь с сестричкой сколько угодно.

— Ирвэлл!

— Ой, не скромничай. Уж я-то знаю.

— Может, меня кто-нибудь опустит? — Прохрипел Эримонд.

— А нужно ли?

— Это что здесь происходит? — Памра с открытым ртом обвел взглядом погром в помещении. — Я же прочил, чтобы вы не шалили! Нет, ну что за молодежь, ни на хорм одних оставить нельзя… и опустите Эримонда — не слишком удачное декоративное решение интерьера «Пламени».

— Просим прощения, — Нийрав обнял сестру за плечи и повел ее к лестнице. Через мгновение Эримонд свалился на пол, едва успев сгруппироваться в последний момент.

— Не злись, Памра, сейчас все поправлю, — Ирвэлл легким жестом расставил мебель по местам и устранил повреждения на ней. — И сегодня мы продолжаем испытывать твое терпение, знаю, будем исправляться.

— Очень на это надеюсь, — буркнул мужчина, недоверчиво косясь на скрывшихся в одной из комнат эм-Гэлийвер.

— Не мой день, — Эримонд отряхнул брюки и недовольно сложил руки на груди, прислонившись к стене. — И что этот Чудик о себе возомнил?

— Великолепная парочка, — кивнул Ирвэлл в сторону лестницы. — Представители очень влиятельной фамилии, элита Республики Илминр… по крайней мере, так было до недавнего времени. И они довольно сильны, особенно Нийрав, хоть по нему и не скажешь. Он лишь немного уступает мне в категории, а в мастерстве плетения, наверное, даже превосходит.

— И какая же у него категория?

— Зеленая, переходящая в голубую.

— А у Мириам?

— Чистая зеленая.

— Хм.

— Даже не мечтай.

— Я так не думаю.

— Серьезно, это совершенно не твой уровень, — нахмурился Ирвэлл. — Нийрав, конечно, ворчун и нытик, может закатывать истерики по поводу и без него, но когда дело касается любимой сестренки, Нюня превращается в монстра, пострашнее ангелов. Пока я был в Академии, такие интересные слухи ходили по поводу их… э, специфичных отношений. Впрочем, это уже лишнее, я тебя предупредил.

Лицо Эримонда стало отстраненно задумчивым.

— Как минимум, — Чудик, шагая прямо по стене, поднялся на второй этаж. — Раз уж ты не намерен оставить эту бесперспективную затею, тебе нужно избавиться от Виды. У Мириам, насколько я слышал, в этом отношении суровые моральные принципы. Да и вообще, фульмийни — строгая религия. Так что верни несчастную девочку на родину, а потом уже строй амбициозные планы. И, заодно, выбери себе крематорий. Если останется, что кремировать.

— Мог бы, давно бы уже отправил, — хмыкнул Памра. — Он же задание выполняет. Провалит — останется без головы, а в таком состоянии обычно долго не живут. И уж точно не пристают к девушкам.

— Тем более, — Ирвэлл исчез за дверью.

Эримонд с тем же сосредоточенным выражением продолжил созерцать высокий потолок.

* * *

В свое время я очень любила сидеть на крышах высотных зданий, но тот небоскреб, на который я забралась, язык не поворачивался с ними сравнивать — огромное, головокружительно высокое здание, даже не верилось, что это Деревня. Вид сверху открывался завораживающий: соты-секторы, расчерченные основными улицами, переливающиеся скользящие огни «автомобилей», гигантские столбы «закопченных» небоскребов, вокруг которых медленно кружили мерцающие информационные табло, шныряющие туда-сюда аппараты типа Мэлмтрон под салатово-зеленым небом без единой звезды.

Приведя мысли в порядок, я с досадой отметила, что вела себя не разумнее шестилетней капризной плаксы, узнавшей, что Дед Мороз на самом деле — переодетый сосед по лестничной площадке.

— Кто такой Дед Мороз?

— Добрый бородатый дедушка с подарками для послушных и не очень детей. Сказочный дедушка, — я повернула голову. — Он живет на севере… то есть, там, где всегда холодно, и под Новый Год во главе армии таких же сказочных диких зверюшек раздает игрушки и сладости всем-всем.

— Весело, наверное.

— Только если сосед не слишком пьяный.

Негромко усмехнувшись, Лэйкер бесшумно сел возле меня.

— И я даже не буду спрашивать, как ты читаешь мои мысли.

— На самом деле…

— Они не выглядели удрученными.

— Кто?

— Мириам и Нийрав. Почему? Они совсем недавно потеряли отца. По-моему, их поведение должно быть немного другим, разве нет?

— У Чудиков несколько иное отношение к смерти.

— А, — я откинулась на спину, вытянувшись во весь рост, подложила руки под голову и закрыла глаза.

— Аня, я на самом деле…

— Знаю.

— Нет, не знаешь. Я изначально пригласил тебя в «Серую Молнию», потому что в окружении Сенатора поднялся шум, а мне хотелось выяснить, в чем причина такой активности, и, по возможности, использовать ее. Да, так и было. До определенного момента.

— Скажи мне, Лэйкер, кто ты? Дир-зукару элитного подразделения, наделенный едва ли не самыми высокими порядками в Каремсе, или практически официальный лидер Оппозиции? Чьи интересы ты защищаешь на самом деле?

— Любишь ты задавать сложные вопросы, — вздохнул Лэйкер.

— А ты любишь на них не отвечать.

— Давай договоримся, я расскажу тебе все, что обещал, но только после того, как выполним задание, хорошо?

— Какое задание?

— Устроить неразбериху на одном важном участке фронта.

— Это с Илминром что ли?

— Да.

— Серьезно? — Я резко поднялась.

— Да. Мы выступим против Чудиков. Специализирующихся на Боевой Клиадре. Видимо, руководство посчитало прошедший период достаточно большим, чтобы стабилизировать работу обновленного состава отряда, и поручило НАСТОЯЩЕЕ задание. Теперь ты увидишь, как «Серая Молния» работает на самом деле.

— А это не будет самоубийством, выступать против Чудиков?

— Ты же изучала теорию противостояния Клиадральным Плетениям.

— Поэтому и спрашиваю.

— Подавляющее большинство Чудиков обучается владению Клиадрой без совершения параллельно с этим сложных действий телом, попросту говоря, двигаясь. Нужно подобраться к ним, по возможности избегая атак, хотя бы вдвоем. Приборы серьезно затруднят формирование плетений, остальное придется доделывать вручную. В отряде не будет только Даля и Зема, которые в досрочном отпуске. Если правильно скоординировать действия, задание далеко не самоубийственное. Тем более, нас будет поддерживать Ирвэлл, а у него все-таки голубая категория.

— А он сможет бороться с врагами, категория которых выше голубой?

— Он делал это и раньше.

— Да? — Я удивленно приподняла брови.

— Ирвэлл — наследник очень известной и некогда влиятельной фамилии эм-Тайла, но не любит этот факт афишировать. По многим причинам. При Эстелле лэ Деборо эм-Тайла заметно возвышались над знатью, после же падения империи отец Ирвэлла был объявлен врагом Республики, а сама фамилия потеряла целый ряд привилегий. Естественно, это не лучшим образом отразилось на репутации и самомнении нашей «звезды». Терпел он долго, пока в Академии группа высокородных студентов не начала позволять себе открыто с презрением высказываться об эм-Тайла. Ирвэлл убил их всех на глазах у целой Академии, причем достаточно эффектным, хоть и тошнотворным способом. А ведь некоторые из жертв превосходили его в категории. Не представляешь, какой был скандал.

— Почему, вполне даже представляю, — меня передернуло от возникшей перед глазами картины.

— В итоге, Ирвэлл заявил, что не желает иметь с родом эм-Тайла ничего общего, и покинул Илминр. А мог бы возглавить какое-нибудь Министерство в Фельмориине. Ведь, по сути, он защищал честь фамилии, что неофициально оправдывало его действия. У аристократов свои законы.

— Но почему Текландт?

— Так получилось, что наши пути пересеклись. В то время я только поселился в Левере и часто отлучался в другие миры. Мы ведь в чем-то похожи с Ирвэллом… Если коротко, пришлось выпутываться из непростой ситуации. Нас хотели публично казнить из-за какого-то пустяка.

— Какого же, интересно?

— Ну… как сказать…

— Жениться не хотели, — Ирвэлл с диким хохотом приземлился по соседству. — Кто же знал, что в том мире отказ девушке карается смертью? Нет, они были симпатичными, но не настолько, чтобы провести с ними больше двух суток.

— Ты за нами? — Лэйкер неторопливо поднялся на ноги.

— За вами, за вами. Тьен просто с ума сходит, обещал сделать из меня рулет, если я не притащу вас в Каремс. Особенно тебя, Лэйкер. Алва в бешенстве.

— Алва? — Переспросила я. — Почему?

Вместо разъяснений меня швырнуло по симпутам прямо в Зал Собраний.

А через мгновение Алва бросилась на меня. Без предупреждения, не обронив ни слова, но с твердым намерением если уж не убить, то серьезно покалечить.

Недолго думая, я отскочила в сторону. Одновременно с этим Лэйкер едва уловимым движением припечатал девушку к светящемуся полу.

— Сейчас же прекрати, Алва! — От ледяного голоса командира стало жутко даже мне. — Это приказ!

— Драки не будет? — Пок обиженно подцепил языком с ладони конфету.

— Ты так расстроен? — Ирвэлл запрыгнул в любимое кресло. — Хочешь, создам парочку их копий?

— С копиями не интересно.

— Тоже верно. А где Бойль?

— Сенатор поручил ему индивидуальное задание, так что сегодня мы будем без него.

Освободившись, Алва, как ни в чем не бывало, заняла свое место, уткнувшись в КИС.

И тут до меня дошло.

Неужели?

«Ты умудряешься не замечать настолько очевидные факты, что даже странно. Лэйкер отказал ей. Дважды. Впечатляющий прогресс ваших отношений ее просто добил», — отозвался Чудик. — «И, да, ты сама сплела Серый Шепот?»

А?

«Канал, через который мы сейчас общаемся. Я не читаю твои мысли, ты сама открыла его».

Эксперимент удался, здорово!

«Не обольщайся, это уровень черной категории».

Да ну тебя!

— До начала операции осталось два хорм, — Лэйкер тоже обошелся без комментариев. — С учетом нового состава, я разработал несколько вариантов тактических действий, которые…

Что же теперь делать?

«Будь я на твоем месте, выработал бы привычку проверять еду и воздух на наличие сюрпризов. Да и вообще не расслабляться. Алва так просто не отступит».

Впервые за очень долгое время мне по-настоящему захотелось, чтобы Ирвэлл шутил.

Сотканное целиком из нитей Клиадры вражеское укрепление висело высоко над землей в окружении маленьких смерчей из черного песка, сквозь которые с трудом проглядывало мутное, чайного цвета небо. Огромная пятиугольная платформа парила, нависая над густым подобием леса из ярко-оранжевых деревьев-кустов, на ней возвышался замок: повернутый вершиной вниз конус, удерживаемый в шатком равновесии сетью тонких переливающихся цепей, а вокруг него — заросли длинных, покачивающихся на ветру то ли усов, то ли волос. Глядя на это чудовищных размеров сооружение, я даже забыла о колотившем тело ознобе: такими махинами Чудики обычно штурмуют Города, трансформируя свои осадные орудия в нечто невероятное, против церсмитов их никогда не выдвигают — эффективность низкая. Но здесь, даже по нашим данным, ни одного Города, почти нейтральная территория. Опять Сенатор что-то недоговаривает.

Широкие пояса (они же — физически воспринимаемая часть ментально управляемой, предназначенной для полетов экипировки) оповестили о настройке изменившихся параметров антигравитационных элементов, и командир подал сигнал.

Тело на умопомрачительной скорости рвануло вверх, проносясь сквозь песчаные вихри местных облаков. Краем глаза я увидела, как Са-Ша по очереди запускает генераторы сим-излучения. Одновременно с ним Ирвэлл на некотором расстоянии от основной группы пробивал окружающую платформу невидимую скорлупу. Через несколько кимн раздался жуткий треск, и воздушная волна отмела в стороны песчаные облака: подточенная генераторами, добитая Чудиком скала защиты рассыпалась изумрудными искорками.

В ответ мирно дремавшие усы в несколько раз удлинились и бросились в атаку. Проскользнув между ожившими ребристыми жгутами, сплетающимися в упругую завесу, я скатилась к подножию конуса и удивленно уставилась под ноги. Зеркальная гладь густой жидкости не спешила прогибаться под тяжестью тела, позволяя стопам лишь чуть окунуться в клейкую преграду, в отражении которой виднелись несуществующие (ну, как минимум невидимые) маленькие домики, сделанные будто из цветного печенья. Задержав дыхание, я запустила руки в прозрачный клей и нырнула в глубь барьера. Мир перевернулся, выталкивая меня по другую сторону чудного зеркала. Теперь уже внизу, за вязкой пеленой тянулось грязное от черного песка небо, и мелькали взбесившиеся усы.

Охрана напала без предупреждения. Сложная система сим-барьера только и успевала выдавать отчеты об искажаемых Клиадральных плетениях. Разобравшись, с чем имеют дело, Чудики тут же перешли на более простые, сложные для деформации плетения — я едва успела увернуться от широких зазубренных дисков. Голова Тьена как раз показалась над поверхностью, когда огненные кольца повисли над нами. Прыгнув к выбирающемуся Механику, я выхватила из-за спины длинный кинжал, поблескивающий Радужными Камнями на лезвии, и разрубила несколько плетений, но в этот момент что-то швырнуло меня в клейкое зеркало. Кожа покрылась тонкой ледяной чешуей, а где-то возле печени стремительно начал раздуваться невидимый дикобраз. От хруста дробившегося ВИРМН-скелета по телу пробежали мурашки. И только через несколько мгновений докатились парализующие волны боли.

Сжав зубы, я перекатилась на спину и вонзила кинжал прямо в центр разрастающегося плетения. Лезвие с трудом прошло сквозь защитный костюм, но, достигнув цели, свое дело сделало, я смогла подняться и, стерев кровь с губ и подбородка, вовремя отразить новую атаку. Жуть, как больно, но не смертельно. Благо, анестетики начали действие.

Неподвижно сидевшая на крыше одного из домиков девушка нахмурилась, но было уже поздно: подобравшийся со спины Лэйкер решительным движением сплющил ее голову, вдавив деформированный череп ниже уровня плеч.

Тьен, Омия и Стайра окружили еще двоих Чудиков. К ним уже спешил Пок, на ходу активируя любимые «когти». Внизу, по ту сторону барьера Са-Ша взорвал гигантский конус, и теперь пространство зазеркалья понемногу вливалось в реальность. Ни и Алва, вооруженные полупрозрачными длинными «копьями» с вращающимися лезвиями на обоих концах, активно разрубали густые заросли буйствующих жгутов. Мотти и Кэппли, облаченные в чуть подсвечивающиеся, кажущиеся стеклянными экзоскелеты, образовали заслон вокруг Са-Ша, который запускал все новые и новые устройства, сбивающие Клиадру. Где-то наверху, вне досягаемости сим-излучения Ирвэлл разрывал нити, связывающие огромную крепость, стирая пласты рассыпающейся платформы. В это время Пок, достигнув своей цели, с горящим глазами вонзил металлические когти в грудь одного из Чудиков и, вырвав несколько тонких ребер, поднял его над головой, выжимая, как из губки, розовую кровь.

И тут меня словно током ударило. Ноги сами направились к трем Чудикам слева. В глазах помутнело, из головы исчезли все мысли, тело же обрело невероятную, даже по нынешним меркам, скорость. Ставшие чужими пальцы вгрызлись в глазницы ближайшего противника, с треском вырывая лицевую часть черепа, опускаясь, разрывая глотку, ломая ключицу. Следующая жертва, так и не успев пошевелиться, лишилась сразу обеих рук, вырванных их плечевого сустава, кожа на ее спине легко разорвалась, поддаваясь незначительному усилию, ладонь почти самостоятельно обошла кости и, нащупав, раздавила маленькое сердце. Липкая кровь, по вкусу напоминающая карамель. Ее тепло впитывалось в мое тело, словно вода в песок, запах дурманил, подчиняя разум своей сладости. Оставшийся Чудик не успел понять, что случилось с его товарищами. Я раздавила его голову о стену пряничного домика, растирая мозг и кости о шершавую поверхность.

Немного переведя дыхание, я оглянулась в поисках следующего противника, но, встретившись взглядом с Лэйкером, остолбенела от ужаса. Очень медленно я опустила голову, посмотрела на свои руки, затем под ноги и снова на руки.

В этот момент платформа со скрежетом развалилась на куски, исчезающие по мере приближения к земле, и «Серая Молния» благополучно опустилась на небольшую полянку посреди оранжевого леса.

— Операция закончена. Возвращаемся в Каремс через восемь лимн.

— Да, дир!

— Аня, отойдем на пару слов, — Лэйкер за руку повел меня вглубь причудливой чащи.

Алва сверкнула глазами, но осталась на месте.

Отойдя на достаточно большое расстояние, Лэйкер отпустил мою руку и, сделав еще несколько шагов, не поворачиваясь, остановился. Я попыталась собраться с мыслями, но вместо этого лишь смотрела на далекие пики коричневых гор, толпящиеся у горизонта. Как после такого соберешься.

— В следующий раз не следует так увлекаться. Ты перестала воспринимать окружающую обстановку. Что могло закончиться неблагоприятно.

От удивления я не смогла выдавить ни слова. Лэйкер должен был ругать меня, требовать, чтобы такого больше не повторялось. А вместо этого…

— И, похоже, ты реализовала свой скоростной потенциал.

— Погоди, разве…

— Я соврал тебе, — Лэйкер обернулся. — Насчет того, что все придет в норму, и ты перестанешь смотреть на лирен, как на…

— То есть?

— Ты никогда не сможешь избавиться от этого состояния. Так случается, когда из тебя высасывают слишком много жизни. Ты ведь была мертва. Какая-то часть тебя, словно резина, вытянута и ведет в Инопространство. Поэтому сколько бы жизни ни влилось в тебя, доля энергии, словно из шланга, будет вытекать в Мертвое Царство, в пустоту. Ты сможешь контролировать себя лишь частично, и когда сорвешься (а это обязательно будет происходить время от времени), превратишься в машину, убивающую всех, кто попадет в поле зрения, прямо как ангелы, пока не восполнишь потерянную энергию, которая вновь уйдет в Инопространство, усиливая жажду. И так постоянно, опять и опять, следуя по замкнутому кругу.

— И… что же теперь делать?

— Ничего.

— Как это?

— Я мог бы сказать, что, после снятия Блокирующего Покрова, все изменится, но не знаю, правда ли это. Мог бы совершить Рокировку, чтобы вырвать часть твоей Сущности их Царства Смерти, но понятия не имею, сколько лирен для этого нужно принести в жертву, тысячу, две, три? Ведь обмен должен быть равноценным в глобальном смысле, а ты — дочь Эстеллы лэ Деборо. Мог бы убить тебя… хотя нет, не могу. Вот уже второй раз я не могу кого-то убить. Пусть даже придется заплатить неизмеримо высокую цену. И не только мне одному.

Глаза вновь прилипли к залитым кровью рукам. Ни отвращения, ни страха, ни чувства вины.

— А ведь мне нравилось, — прошептала я. — Даже очень. Хотя их боль эхом отдавалась в моем теле, я наслаждалась. И ради этого чудовища ты готов на такие жертвы?

— Да.

Шелест песка высоко в небе стал тише.

— Пора возвращаться, — Лэйкер едва заметно улыбнулся. — Сегодня еще…

Меня передернуло от мощной волны, прокатившейся по телу. Что-то страшное. Случилось что-то очень страшное. Лэйкер тоже напрягся. Клиадра.

Обменявшись взглядами, мы бросились в сторону опушки.

Через несколько шагов я приметила тонкие дымящиеся языки, по мере приближения к цели, сливающиеся в плотный, до боли знакомый туман.

Прорвавшись сквозь толпу деревьев, я выпрыгнула на открытое пространство. И застыла, не в силах пошевелиться. Поляна была буквально завалена трупами. Омия. Тьен. Алва. Стайра. Ни. Са-Ша. Пок. Крот. Мотти. Кэппли… Ирвэлл. Даже Ирвэлл. Все они были мертвы. Их разодранные в клочья тела, перемешанные с грязью, плотно устилали залитую кровью землю.

Прямо в центре клубящейся туманной дымки, на трупе Ирвэлла, в окружении оторванных конечностей сидел Аурелиус, небрежно закинув ногу на ногу, и подбрасывал в воздух чью-то, кажется, Пока кисть. Увидев нас, он приветливо улыбнулся и помахал оторванной рукой.

— Привет! Что, соскучилась?

Глава 7

Нет.

Неправда.

Этого просто не могло быть в реальности.

Я отказывалась верить глазам, а плотный белый туман, притворившись крошечным морем, перекатывался с тел на землю и обратно, не поднимаясь выше пояса, то пряча жуткую картину, то обнажая ее кровавое полотно. Посреди которого…

Медленно поднявшись с трупа Ирвэлла, Аурелиус еще несколько раз подбросил в воздух оторванную кисть и с улыбкой разжал пальцы, позволив обрубку упасть на застывшее воском лицо мертвого Чудика.

— Говорят, руками жонглировать намного проще, чем ногами. По-моему, без разницы: ни так, ни так неудобно. Хотя, ноги массивнее.

От холодного хрустального голоса тело бросило в дрожь.

— А… А-а… А… — я едва могла шевелить губами. — Аурелиус?

— А что так неуверенно? Конечно, Аурелиус, собственной персоной. Не понимаю, где радостные возгласы и страстные объятия? Все-таки, давно не виделись, с прошлой жизни, можно сказать. И вообще, почему ты выглядишь такой удивленной? Я же прислал тебе вкусное уведомление о предстоящем свидании.

— Что ты наделал?!

— М? — Аурелиус посмотрел по сторонам и пожал плечами. — А-а-а, эти? На свидание приглашена только ты. Сопровождение, тем более, такое многочисленное, нам ни к чему: еще чихнут в неподходящий момент. Да, кстати, к тебе это тоже относится, Лэйкер Клемийран Ватрат. Сам уйдешь, или тебя удалить в принудительном порядке?

— Лэйкер Кле… чего? — Я озадаченно обернулась за разъяснениями, но командир даже не пошевелился, с непроницаемым выражением лица глядя на Аурелиуса. — Вы что, знакомы?

— Скорее да, чем нет. Заочно, наверное. Я прав, Лэйкер? Ты что-то молчишь, даже не улыбнешься? Или несколько лет среди Механиков выжгли из памяти вместе с эмоциями и элементарные правила этикета? Впрочем, пусть, ты мне, вообще-то, и не нужен. Только не плачь, хорошо? От вашего Чудика… эм-Тайла, кажется, я узнал так много интересного. Определенно, мысль поставить на этот вариант развития событий оказалась очень даже перспективной. Не зря я отправил тебя в Текландт, Аня… Нет, лучше все-таки Алеврайла, мне так больше нравится. По крайней мере, нынешнее сопровождение куда приличнее предыдущего.

— Значит, это и есть тот самый недостающий элемент? — Лэйкер плавно потянулся к ножу за поясом. — Тогда все понятно.

— За сдержанное обещание угощу пирожным, — подмигнул мне Аурелиус. — Сразу как прибудем в Кальтиринт. Правда, насколько я вижу, еда тебя сейчас привлекает меньше всего. Но это поправимо. Займусь твоей проблемой немного позже, а пока… продемонстрируй-ка мне свою настоящую Сущность, полукровка.

Я удивленно вскрикнула, когда Лэйкер вонзил нож в свою левую ладонь. Однако уже через мгновение меня буквально скрутило от Клиадральной волны, обрушившейся подобно тропическому ливню. Ярко-красная кровь из раны посерела и превратилась в густую сизую жижу, больше похожую на масло. Кожа Лэйкера стала на несколько тонов светлее, а глаза, наоборот, потемнели до темно-синих мутных озер, заглянув в которые, я замерла, беспомощно упав прямо на землю.

— Посмотрим, сможешь ли ты прыгнуть до белой категории, Ватрат, — из длинных просторных рукавов прямо в руки Аурелиуса вынырнули два длинных узких клинка цвета золотого песка и послушно завертелись между тонкими пальцами. — Уж постарайся меня не разочаровать.

Струйки крови на руке Лэйкера слились в разрастающиеся щупальца, перекинувшиеся на остальное тело. Вцепившись друг в друга, они переплелись в странное подобие живого доспеха. Из центра пронзенной ладони, разрывая кожу, выступил прозрачный цилиндр, потянув за который, Лэйкер вырвал из срастающейся плоти копье высотой чуть больше его собственного роста. На казавшейся стеклянной поверхности застывшими в удивительном узоре каплями мерцала сизая кровь. Кровь, которая не могла принадлежать Механику.

— Л-Лэйкер? — Я попробовала подняться, но вновь осела вниз. От проходящей сквозь тело Клиадры, а сейчас я ощущала ее не хуже земли под ногами, меня трясло изнутри, будто кто-то в позвоночнике устроил бои слонов количеством не менее дюжины. — Что же это…

Но он не отвечал, уставившись в пустоту перед глазами, словно рассматривая что-то, невидимое мне, впереди. Как вдруг очутился рядом с Аурелиусом. Раздался металлический скрежет, и вот Лэйкер уже на другом конце поляны вместе с противником, стоящим прямо на кончике вытянутого копья. Снова исчезнув на несколько мгновений, оба вернулись в центр импровизированной арены. Секунду спустя до меня донесся звон несколько раз сошедшихся в ударах орудий.

Только напрягая зрение изо всех сил, я поняла, что это не телепортация. Это движение. Быстрее слов, на скорости мысли, практически неуловимое, а потому завораживающее. И никаких потоков света, молний, вырванных с корнем деревьев или огненного шторма, хотя волны Клиадры опрокидывались одна за другой едва ли не с большей скоростью. Они выворачивали легкие наизнанку, не позволяя нормально вдохнуть.

Неожиданно Лэйкер остановился. Не закончив взмах копья, он просто замер. И тогда я почувствовала боль. Не свою, его боль. Такую сильную, что я на пару секунд ослепла.

С легкой улыбкой Аурелиус спрятал свои клинки; вырвав из окаменевших рук прозрачное оружие, четким ударом повалил Лэйкера на землю и, замахнувшись, обрушил копье вниз.

* * *

От слепяще-ярких цветных нитей Клиадральных плетений пестрило в отвыкших от подобных зрелищ глазах. Лэйкер перескакивал вверх с категории на категорию, но его противник легко распутывал многоуровневые сети, будто ему и не нужно было следить за движениями тела. Чего еще можно было ожидать от владыки Кальтиринта, поставившего на колени девятнадцать миров в шестнадцать лет? Шансов не было изначально. Но почему, в таком случае, он практически не атакует?

Лэйкер все вглядывался в лицо Аурелиуса, но так и не мог прочитать на нем ничего. Эта совершенная маска отражала лишь то, что желал ее владелец. А он демонстрировал лишь усмешку, надменную и уверенную.

Но вот исчезла и она. Исчезла вместе с целым миром. Лэйкер слишком поздно понял, что попал в ловушку, из которой практически невозможно выбраться самостоятельно, ибо она топит сознание в зыбком подобии реальности.

А потом он увидел свою мать. И Берту, вырывающую пятикамерное сердце из ее груди. Затем черты лица умирающей начали плавиться, растекаясь и вновь застывая в уже новой форме. Голубая кровь обернулась бледно-розовой, а темно-синие глаза выцвели до прозрачных, как осенний лед, кристаллов. Лэйкер увидел их лишь на мгновенье. А затем в его тело стремительно начала вливаться боль.

Предел.

Снятие Печати и непродолжительная, но насыщенная дуэль, наконец, дали о себе знать. И это сигнал к поражению. Проиграл. Он снова ему проиграл.

* * *

— Ну наконец-то! — С облегчением вздохнул Аурелиус, выдергивая копье, и метнул его за пределы поляны. — Вот теперь можно и поговорить. Присаживайся, не стесняйся.

Справа от меня из земли показались два ростка, один зеленый, другой бежевый. Оба вытянулись в высоту и быстро-быстро переплелись между собой в крытую беседку с изогнутыми периллами. Но я смотрела лишь вперед, на неподвижное тело Лэйкера, прячущееся за разодранными трупами и волнами тумана.

— Да живой он, живой, — усмехнулся Аурелиус, без видимых усилий одной рукой поднимая командира над белым морем. — Еще пригодится.

— Что тебе нужно?

— Вообще или от тебя в частности?

— От меня.

— А ты умеешь делать массаж? Хотя вряд ли. Для начала, присядь.

— И не подумаю.

— Ой, только не надо все усложнять, — раздраженно нахмурился Аурелиус и легкой походкой, перешагивая через обрубки конечностей, направился к беседке, держа при этом Лэйкера в вытянутой руке. — Меньше всего мне сейчас хочется заниматься твоим воспитанием. Сказал же, сядь!

Меня швырнуло на плетеную скамью быстрее, чем я успела почувствовать Клиадральный выброс, но посадка оказалась на удивление мягкой. Тем не менее, пошевелиться я не могла ни на волосок.

— Я смотрю, ты не особо поумнела с нашей последней встречи, а стоило бы, тем более, если ты столько времени провела в Текландте. Или, пока тебе не скажешь, сама инициативу не проявишь? Ох уж эта твоя извечная пассивность. Не представляешь, как она раздражает.

— Что ты здесь устроил?! — Паника и гнев перемешались в причудливой композиции, срывая и без того нетвердый голос.

— Даже не побалуешь меня более утонченной фразой? Наследница лэ Деборо должна хоть немного соответствовать своему статусу.

— Ты же их всех убил!

— И что? — Аурелиус перепрыгнул через останки Тьена и, бросив тело Лэйкера на деревянный пол беседки, устроился на скамье напротив. — Не самое великое достижение. Просто здешние декорации меня не впечатлили, и я решил добавить немного прелестных деталей для нужной атмосферы.

— Своеобразные же у тебя представления об эстетике.

— Пожалуй. А если честно, я вас, ребята, подставил.

— Нас, это…

— Тебя и Лэйкера. Я же, вроде, говорил, что он жив, разве нет? Устройства Механиков такие забавные, я не удержался и немного с ними поиграл, пока ждал вас. Если не пускаться в долгие объяснения, для наблюдателей из Текландта не я, а небезызвестный командир отряда «Серая Молния» слегка здесь позабавился, после чего исчез вместе с тобой в неизвестном направлении. Так что теперь вам в Каремсе лучше не появляться.

Лэйкер что-то промычал сквозь зубы, но Аурелиус пинком заставил его замолчать.

— Не трогай его!

— Побьешь меня? Хотелось бы на это взглянуть. Стану первым императором Кальтиринта, скончавшимся без помощи претендентов на престол, да еще и от смеха. Тоже неплохой вариант войти в историю.

— Ты… ты бездушное чудовище.

— А ты безвольная марионетка. Будем обзываться дальше или вернемся к продуктивной, хотя бы по замыслу, беседе?

Врезавшись по пути из гортани в образовавшийся ком, слова бездумно разбрелись дезорганизованной толпой, так и не вырвавшись наружу.

— В Левере вам тоже не придется долго задерживаться, это я вам по секрету скажу. Что значит, кому-то из присутствующих (не мне, заметьте) придется попрыгать между мирами. А чтобы снятие Блокирующего Покрова прошло благополучно, точнее, вообще состоялось, наш дир-зукару должен тебя сопровождать. Не сомневайся, телохранитель он замечательный, теоретически может выстоять даже против белой категории, только недолго, поэтому особо его не эксплуатируй, договорились?

— По-о постой! — Я не смогла помахать руками, поэтому ограничилась головой. — Я что-то не понимаю, о чем ты.

— Как ново. И что же из вышесказанного тебе не понятно? По-моему, я говорил на Транслите, нет, даже на русском. Хотя, не надо, не отвечай, иначе окончательно испортишь всю программу сценария. Если ты интересуешься этой полукровкой, то я, пожалуй, немного расскажу тебе о нем, дабы ты его не загнала раньше времени. Начать следует, наверное, с того, что он мой соотечественник.

Протестующее мычание с пола было вновь прервано толчком ноги.

— Отец из Текландта, мать из Кальтиринта. Забавное сочетание, не правда ли? Полукровки, то есть рожденные от родителей из разных миров лирены, в принципе большая редкость в силу банальной физиологической несовместимости, а уж в Кальтиринте — тем более.

— Чем же твой Кальтиринт так отличается от других миров? — Язвительность в голосе все еще тесно шла рука об руку с паникой.

Вместо ответа Аурелиус, ухмыльнувшись, схватил мое запястье. Часть ладони будто бы окатило кипятком. Я вскрикнула от боли, но тело по-прежнему не могло шевелиться из-за наложенного плетения. Через секунду Аурелиус сам отпустил меня и пальцем указал на все еще болевшую кисть. На месте прикосновения чернел обугленный отпечаток, обрамленный красными пузырями ожогов.

— Механик может прикасаться к Чудику, хотя воздух больше половины миров Республики Илминр для первого — ядовит, тогда как для второго вообще не существует подобных проблем при наличии хотя бы желтой категории. Но ни те, ни другие не могут вступить в телесный контакт, даже мимолетный, с лиреном из Кальтиринта. Да и во всей Веселес среди человекоподобных лирен никто не может, кроме, разве что, Избранных Посвященных.

Руку окутала приятная прохлада, и ожоги тут же исчезли.

— Человекоподобные? В Транслите существует слово «человек»?

— Да, конечно.

— Значит, я могу называть и Механика, и Чудика человеком?

— И да, и нет.

— Как так?

— Назвать-то ты можешь, но это практически везде считается некорректным. Так что если ты встретишь нечто, наделенное Сущностью и даже отдаленно напоминающее формами твое тело, лучше называй его лиреном. Потому что любому дать сдачи ты еще не в состоянии, а умирать тебе пока нельзя. Это мой маленький совет на будущее. Еще один. Я мог бы дать их тебе не одну тысячу… — Аурелиус чуть склонил голову набок. — Но Лэйкер подозрительно притих, и значит, мы отвлеклись от темы.

Я невольно поймала себя на том, что слушаю, затаив дыхание.

— Времени у нас не очень много, поэтому буду краток. Мне, в силу определенных причин и тривиальной будничной скуки, нужно, чтобы твой Блокирующий Покров исчез, для чего оставляю с тобой это чудо природы. Однако если ты пропустишь мимо ушей то, что я сейчас скажу, оно раньше положенного отправится в Инопространство. Для начала, полукровки обычно сильнее обоих родителей, при условии, когда разница между их потенциалами не очень велика. Только с Лэйкером ситуация осложнена тем, что у матери была фиолетовая категория, а отец и вовсе не мог похвастаться Клиадральным Зерном. Вот уж не знаю, каким извращенным способом эта парочка преуспела в своих экспериментах, но полученный результат оказался весьма странным.

Аурелиус приподнял Лэйкера за плечо и, покачав его из стороны в сторону, бросил обратно, демонстративно разведя руками.

— С виду — среднестатистический Механик. Только немного бледный. Внутри — чуть смещенные, местами деформированные с точки зрения что Кальтиринта, что Текландта, органы, да кровь цвета уличной грязи. Но не это главное. В обычном состоянии Лэйкер располагает возможностями лишь черной категории, однако по своему желанию он может формировать у себя полноценное Клиадральное Зерно, варьируя категории от красной до белой включительно. Удобно, правда? Белая категория у него, конечно, с натяжкой, но все же. Есть у этого счастья один маленький, но серьезный недостаток. Он же — причина, по которой я тебе все это рассказываю.

— Замолчи! — Прохрипел Лэйкер, открывая глаза.

— А именно, — Аурелиус, как ни в чем не бывало, отвесил очередной пинок. — Не самые приятные последствия. Все совершаемые воздействия до зеленой категории причиняют значительный ущерб телу, начиная с голубой — сокращают продолжительность жизни. Не только в физическом плане, в прямом смысле урезается отпущенный Сущности срок. Чем серьезнее формируемое плетение, тем суровее и скорее расплата. Думаешь, почему он выглядит старше своих лет?

— Значит, — я в который раз перевела взгляд на пол, — вытащив меня, пусть и частично, из лап смерти…

— Он потерял около года из отпущенного ему срока. Ввиду такой серьезной опасности, покидая Кальтиринт, Лэйкер наложил на себя Печать, блокирующую его способности вместе с частью Сущностного Образа, дабы предотвратить даже непроизвольное создание плетений. И за шесть лет он лишь раз частично снимал ее. Кстати, твое нынешнее полуживое состояние — не его ошибка. Лэйкер все сделал правильно, и ты должна была прийти в норму, если бы не особенность Блока, согласно одному из пунктов условия которого, в случае смерти происходит автоматическая Рокировка Сущности Эстеллы на твою. Так что не умирай пока, сделай одолжение.

— Так это была Эстелла… моя мать… в тот раз, в Левере?

— У тебя занятные родственники, причем не только по материнской линии. Отцовская даже интереснее. Но это ты Лэйкера потом расспросишь, ключевое слово «Одержимые». Уверен, ты не забудешь.

— Не получилось бы при всем желании.

— Одним словом, наслаждайтесь. Сегодня, не без моего старания, Печать пала окончательно, и обратный отсчет пошел. Слышишь, Лэйкер? Теперь я к тебе обращаюсь. Впредь всегда будь настороже, для этого я и организовал здесь семинар на открытом воздухе. В твоих же интересах. Ну и в моих, естественно. Только кое-чего тебе определенно не хватает. Знаешь, чего? Предвиденья.

Позвоночник снова завибрировал с невероятной амплитудой, грозя разлететься в любую секунду.

— Не смей, — прорычал Лэйкер.

— Да ладно, не смущайся, я сам в первый раз такое делаю. Совсем недавно получил новую способность, все никак не успевал ее опробовать.

— О чем это вы? — Не поняла я.

— А о чем ты подумала? Только честно, — захохотал Аурелиус, приложив пальцы ко лбу. — О Дарах, конечно.

— Дарах? Тех самых?

— Тех самых.

— Но ты же не Избранный Посвященный!

— Верно. Хотя, уже не совсем. Но это долгая и слезливая история, настоящая мелодрама для любителей всплакнуть на диванчике. Расскажу при более удобном случае. Суть в том, что теперь я сам могу раздавать Дары любому встречному. Теоретически. Сейчас и проверим.

Словно мяч, подбросив тело Лэйкера в воздух ногой, Аурелиус без замаха ударил его в грудь, заставив вылететь из беседки.

— Это так-то Избранные Посвященные преподносят свои Дары? — На глаз отмерив расстояние полета, я прикинула силу удара и невольно содрогнулась. — После такого не каждый выживет.

— Ну, обычно достаточно скользящего касания, это я у него охоту много болтать отбиваю. А он крепкий, даже для полукровки. Так, о чем это я… Ах, точно! Ты уж его береги, иначе аккумулятора надолго не хватит, а лучшей кандидатуры на роль твоего щита подобрать проблематично. Такие экземпляры на каждом шагу не встречаются. А теперь надо проверить, работает ли Дар. Ты ничего не имеешь против спецэффектов?

Вопрос был явно риторическим, так как Аурелиус сразу же выпрыгнул из беседки, перемахнув через перилла. На миг зависнув в воздухе, его тело стремительно трансформировалось: пальцы вытянулись изогнутыми кинжалами, удлинились пропорции тела, из-за спины сквозь струящиеся складки белых одежд пробились огромные черные крылья.

Я несколько раз моргнула, но видение не исчезло. Более того, оно висело над землей с недовольной гримасой на лице, будто ожидало от меня чего-то само собой разумеющегося.

— Могла бы и восторженно похлопать в ладоши. Впрочем, обойдусь, — подмигнув горевшим ультрамарином глазом, Аурелиус пулей взлетел к небу. И тут же спикировал вниз.

Больше я ничего не смогла увидеть. Лишь изредка мои глаза выхватывали из переливающихся сгустков тумана смутные тени, исчезающие, едва появившись. И ни единого звука, ни даже крошечного Клиадрального плетения. Лишь тишина и размытое мельтешение на поляне.

— Гораздо лучше. Сомнений нет, эта штука работает.

Я с удивлением обнаружила Аурелиуса в своей прежней форме, сидящим на расстоянии вытянутой руки от меня. Синхронно с движениями моих глаз поляну окутало серое пламя.

— Обошелся бы и без нее.

С еще большим недоумением я увидела Лэйкера, прислонившегося спиной к декоративной колонне на другом конце беседки.

— Мне-то лучше знать.

— И давно у тебя эти глаза?

— Относительно недавно, сам еще привыкаю, — Аурелиус, ухмыльнувшись, закинул ноги на скамью. — Богом быть забавно.

— Верю на слово.

— Эй, поменьше скепсиса! Могу и обидеться, — немой серый пожар на поляне быстро потух, прихватив в небытие вместе с собой изорванные тела. — И, кстати, сюда направляются Чудики.

— Знаю, — после секундной паузы кивнул Лэйкер.

— Это я не тебе, умник, а Алеврайле говорю. Не забывай, что у нее Блок, пусть и порядочно расшатанный… А я, пожалуй, пойду, — Аурелиус вновь выжидательно уставился на меня.

— Что? — Я с трудом оторвала взгляд от чернеющих бездн глаз.

— Неужели в этот раз не будет этого милого «а ты меня разве не заберешь»?

Меня снова утопили в ледяных волнах смеха. И как только он умудряется переплетать эмоции с таким дико холодным голосом?

— Похоже, что не будет. Не радуете вы меня сегодня. Что ж, тогда до встречи. Достаточно скорой, не успеешь даже соскучиться.

— Может, уже снимешь с нее Мраморное Дыхание?

— Ах да, совсем забыл, — театрально схватившись за голову, Аурелиус развернулся на каблуках, вплотную подойдя ко мне, наклонился и, не касаясь кожи, вытянул цепочку с Абсолютным Радужным Камнем из-под защитного комбинезона. — Вероятно, мне не следует этого говорить, в силу твоей откровенной… назовем ее неспособностью мыслить рационально. Но все же, не снимай Камень ни под каким предлогом, даже на секунду. Он твой единственный счастливый билет. Практически все варианты снятия твоего Блокирующего Покрова ведут к конечной станции под названием Рокировка. Такие вот у тебя любящие родители. Что делать, не повезло… И я, конечно, понимаю, как это должно звучать в моем исполнении, но не убивай много лирен, договорились? Нет, не то что бы я начал серьезно опасаться за демографическую обстановку отдельных миров, просто… Знаешь, почему вязь твоего Блока разрушается, если рядом кто-то умирает?

— Так она все-таки разрушается, я же говорила!

— Да, и когда-нибудь Покров исчез бы полностью. Но.

— Но? — Я подняла глаза.

— Тебя будто создали для Рокировки (лично я уверен, что так и было), только особенность создания плетения с условием дает возможность ее избежать. К чему я веду, твою Сущность изначально связали каналом с Инопространством, которое вытягивает жизнь по определению. Канал был узким, пока ты не начала шалить с котами. Почуяв кровь, он принялся расширяться, разрывая, точнее, заглатывая вязь Блока. А не получая чужую энергию, он берется за твою. Раньше ты легко восполняла утраченное за счет банального силового вампиризма, побочные эффекты которого ошибочно принимала за эмпатию. Да, да, это не Дар, гордиться тут нечем. Однако на Кладбище тебя буквально втолкнули в Инопространство через этот узенький коридорчик, а Лэйкер потащил обратно. Что у нас в итоге занимательной игры по перетягиванию каната в твоем блестящем исполнении роли каната? Правильно, огромная дыра в Тартар. Тут уж пародией на Дракулу без зубов не отделаешься, хоть эм-Гэлийвер слегка умерил аппетиты. Ненадолго. Ты не можешь остановиться: теперь убивать или находиться возле недавно убитых придется просто для того, чтобы не умереть окончательно. Но каждая новая смерть расширяет канал еще больше. И скоро тебе придется уничтожать целые миры, чтобы заткнуть пробоину хоть на мгновение. А когда кораблик опуститься ниже ватерлинии…

— Откуда?

С видимым усилием давя едкий комментарий, Аурелиус, прищурившись, сделал вид, что ничего не слышал, не переставая рассматривать мой Абсолютный Радужный Камень.

— Откуда ты все это знаешь? — Не сдалась я. — Что происходит сейчас, что было раньше? Я имею в виду, до Кладбища.

— Часть просто увидел, еще в Дамине. Берта начала за тобой присматривать, вот я и решил проверить, вдруг что-то вкусненькое? На пробный укус ты отреагировала частичным выбросом в псевдомир, и мне стало интересно. Для продолжения эксперимента пришлось из посыльного влезть в шкуру нашего знакомого Андрея. В прямом смысле в шкуру.

— Какого посыльного?

— Который билеты с кредиткой принес.

— Так это был ты?!

— А у тебя от многих мужчин голова идет кругом? Вплоть до выпадения из реальности. Забавно, но тебя так и будет швырять в псевдомир при более-менее серьезном направленном Клиадральном воздействии — такова защитная реакция Блокирующего Покрова. Про особенности канала я тоже узнал довольно быстро путем проведения серии простейших тестов: на того поросенка с ножом он набросился без раздумий, мясную куклу после рокировки же проигнорировал. Вывод: питается Сущностной энергией, либо Сущностями целиком.

— Поросенка с ножом… того бандита?

— О, не забыла? Значит, не зря старался. И не смотри на меня, как на хомяка, загрызшего кабана. Просто не увлекайся, а то сама знаешь, что будет, «здравствуй, Эстелла» и прочие гадости. Я, к слову, недавно виделся с этой истеричкой в Инопространстве. Не думаю, что тебе там понравится.

— Ты был в сердце Тартара? — Искренне удивился Лэйкер. — И прошел все пять кругов?

— И даже сувенир прихватил. Но там оказалось не так весело, как я ожидал. Пока что реальность перманентно проигрывает моему воображению. Даже обидно.

— Мраморное Дыхание.

— Да, да, да, — Аурелиус отпустил цепочку и щелкнул пальцами возле моего носа. — Заодно уберу этот хлам внутри.

— Какой еще хлам? — Почувствовав свободу, я дернулась было подняться, но вместо этого скатилась на пол.

— ВИРМН-скелет, называется.

Я с невероятным усилием подняла сначала одну руку, затем другую. Тело стало будто чужим. Серьезно задумавшись над тем, смогу ли теперь самостоятельно передвигаться, я попробовала найти ступней точку опоры, но была избавлена от необходимости продолжать пытку подоспевшим на помощь Лэйкером, легко подхватившим меня на руки.

— Так надо, — шепнул он.

— Сейчас разрыдаюсь от умиления, — Аурелиус бесшумно зааплодировал. — Лучше избавлю вас от этого зрелища и удалюсь на родину. Ведите себя хорошо, особенно ты, Алеврайла. Приду, проверю.

С этими словами владыка Кальтиринта исчез, оставив нас в беседке посреди покачивающегося тумана.

— Нисколько не изменился за шесть лет, — покачал головой Лэйкер. — Разве что стал сильнее. И как этот ребенок умудряется так успешно управлять огромной империей? Не одной же силой.

— С тобой все в порядке? — Обеспокоенно спросила я, не рискуя поднять голову из страха вновь быть парализованной такими непривычно жуткими глазами.

— Это я должен тебя спрашивать.

— И все-таки?

— Вполне. Или тебя смущает моя бледность?

— Только не в сравнении с Аурелиусом.

— Еще бы, чистая голубая кровь в венах.

— Голубая, в смысле, цвет?

— Да, а в каком же еще?

Я не ответила.

Белесое море медленно пробралось в беседку.

— Возвращаемся, — тихо произнес Лэйкер. — В Левер. Теперь в Каремс нам путь закрыт.

— Так он не врал насчет приборов?

— Аурелиус вообще очень редко прибегает ко лжи. С другой стороны, с такой силой ему ничего не стоит превратить ее в правду, даже самую невероятную. Но из двух путей, честного и легкого, он всегда выбирает честный. Что удивительно, учитывая традиции Кальтиринта.

— И насколько ты привержен этим традициям?

Лэйкер замолчал. А через секунду мир вокруг выцвел и растаял, превратившись в знакомые стены-зеркала похожего на сырой и холодный подвал Коридора Времени.

— Я надеюсь услышать ответ от тебя. Как-нибудь в другой раз.

* * *

— Что-то они долго не возвращаются, — Нийрав нервно перевел взгляд со своих туфель на бармена и обратно.

— Ты бы еще чаще повторял эту фразу, — буркнул Памра, косясь на часы. — Или у тебя проблемы с памятью?

— У него проблемы с головой в целом, — хмыкнула Мириам.

— Это у меня-то проблемы с головой?!

— У тебя, Нюня.

— Не называй меня так!

— А то что? Натравишь на меня свою Жем…

Температура в зале неожиданно упала, и сразу за этим из дрожащего воздуха вышел Лэйкер со спящей Аней на руках. Увидев их, Чудики застыли с открытыми ртами, а Памра медленно схватился за голову.

— Что же ты наделал, Лэйкер…

— Это Лэйкер?! — Хором выпалили брат с сестрой.

— Тише, — теперь уже бывший командир бросил предупреждающий взгляд. — Разбудите.

— Я даже боюсь себе представить, что произошло. Где Ирвэлл? — Несколько мгновений Памра изучал лицо Лэйкера. — Неужели…

— Что этот Извращенец опять натворил? — Нийрав встряхнул головой, будто избавляясь от наваждения.

— Умер.

— Наверняка это из-за… умер?

— Умер.

— Как это?

— Тебе описать процесс во всех подробностях?

— У меня более актуальный вопрос, — Мириам непроизвольно отодвинулась подальше и вытянула руку. — Что ты такое?

— Ты, кажется, собиралась уходить, — Лэйкер, не выпуская Аню из рук, сел прямо на пол, прислонившись спиной к барной стойке.

— …Как ты узнал?

— Куда это ты собралась уходить? — Встрепенулся Чудик.

— Не твое дело.

— Нет, мое! Я самый старший из фамилии эм-Гэлийвер и полностью за тебя отвечаю. Не спорь, тебе нельзя оставаться одной, тем более, сейчас.

— Снова побежишь за мной? — Мириам, хитро прищурившись, исчезла.

— А ну… да… ф! — Нийрав дернулся было, но, посмотрев на Аню, остановился и сделал несколько глубоких вдохов.

— У тебя готов план действий? — Выдержав паузу, поднял голову Лэйкер.

— Э… а, план, — Чудик взял себя в руки. — Нужно дождаться собрания Жемчужной Триады. На это может понадобиться несколько нермт. Мы возьмем на себя обеспечение всех необходимых условий для снятия Блокирующего Покрова, а также окажем любую необходимую помощь.

— …Это весь план?

— А что?

— Даже не знаю, с чего начать.

— Лэйкер! — Памра с поразительной ловкостью перепрыгнул через стойку. — Что ты делаешь, ненормальный! Зачем ты снял Печать?

— Печать, — эхом повторил Нийрав. — Так это была Печать.

— У меня не оказалось иного выхода, предусматривающего сохранение жизни.

— Твоей или ее?!

— Не кричи, Памра.

— Но тебе уже после изгнания оставалось не больше семнадцати нермт!

— Изгнания? — Снова подал голос Чудик.

— Семнадцати лет, — поправил Лэйкер.

— Не суть!

— Одолжишь мне КИС?

Памра с размаху ударил кулаком по стойке возле уха Лэйкера. Немного постояв так с закрытыми глазами, он швырнул свернутую КИС на пол и вылетел из зала.

— Спасибо.

— Ты полукровка? — Нийрав присел на соседний стул. — Причем кальтиринтская…

— Давай потом поговорим, у меня важный… это я, Бойль.

— Ты что делаешь?! — Завопил парень с экрана КИС.

— В двух словах не скажешь, но это был не я.

— Я четырнадцать раз проверил систему, ни единого следа взлома.

— Тут работали без техники.

— В том числе Клиадрального.

— Просто поверь.

— Допустим… что с твоими глазами? И не только глазами.

— Снял Печать.

— Ту самую?

— Да.

— Смотреть страшно, — поморщился Бойль. — Назад нельзя вернуть?

— Можно, но бессмысленно.

— Вас, Чудиков, не понять. Хоть ты и не Чудик. В курсе, сколько Сенатор пообещал за твое мертвое тело?

— Могу предположить. У меня к тебе последняя просьба. Видимо, в Текландт я больше не вернусь, даже в Левер.

— Что за просьба?

— Свяжись с Далем. Скажи, что Лэйкер просит вернуть долг.

— Только не говори, что собрался в Сэмсали. Там в мирное-то время опасно находиться.

— Сейчас нам там будет лучше всего.

— «Нам» это…

— Аня со мной. И еще пара Чудиков.

— Милая компания, Зем будет в восторге… Значит, больше мы с тобой не увидимся?

— Похоже.

— Если что, я могу использовать этот контакт?

— Только следующие два нермт.

— Ну вот, и что мне здесь без тебя делать? — Вздохнул Бойль. — Один я начатое тобой дело не закончу.

— Забудь об объединении, теперь уже бесперспективно продолжать над ним работу. Я был прав, в тот раз вмешался именно Кальтиринт.

— Schviz! С диполера все и началось. Теперь любая мелочь сможет стать поводом для активации третей или даже второй ступени военного противостояния. А это уже совсем серьезно.

— Береги себя, а, по возможности, переселяйся куда-нибудь подальше от ключевых миров. Боюсь, к уже воюющим присоединятся оставшиеся три.

— Я еще свяжусь с тобой.

Экран бесшумно погас.

— Лэйкер, — осторожно начал Нийрав. — Что произошло?

— Насколько ты осведомлен о текущем соотношении сил и о том, кто ведет за ней охоту? — Вопросом на вопрос ответил Лэйкер, кивая вниз, на погруженную в искусственный сон Аню.

— Ты о фракциях Тамита и Вимерглия?

— О них в том числе.

— За Тамита большинство, семьдесят три Избранных Посвященных. Вимерглий уже дано не предпринимал активных действий, а…

— Ты в курсе, кто сейчас возглавляет Храм Охоты? — Перебил Чудика Лэйкер.

— Тамита… кажется.

— Кажется? Идиот. Ты знаешь, что твоя сестра Охотница?

— Да, — опешил Нийрав.

— И позволил ей столько узнать об Алеврайле и Жемчужной Триаде? Дважды идиот.

— Как ты узнал, что…

— Следы от укуса Змеи Света на запястье. В остальном конспирация безупречна, включая мимику. Это же Избранные Посвященные, они внимательно следят за своими марионетками.

— Но…

— А сестра нынешней Опережающей Свет имеет весьма тесные связи с Судьбой. Улавливаешь, к чему я веду?

— Трижды идиот, — кивнул Нийрав.

— Не попадайся Мириам на глаза, если хочешь остаться в живых. И созывай свою Жемчужную Триаду быстрее, потому что когда Аню найдет Судьба (а, благодаря тебе, теперь это вопрос считаных хорм), достанется всем. Не знаю, зачем им так понадобилось возвращать Эстеллу из Инопространства именно сейчас, но вряд ли для светской беседы за завтраком.

— Что же теперь делать? — Простонал Чудик, хватаясь за голову.

— Для начала нам нужны деньги. Не текландтские единицы и не илминрские камуи, а Радужные Камни. И ты поможешь мне их достать.

* * *

— Эри, куда ты меня ведешь? — Сквозь легкий смех пропела Вида с закрытыми глазами, ведомая парнем по относительно ровной поверхности. Далеко за пределами Города. Она даже не спросила, почему на ней нет защитного костюма, в отличие от экипированного спутника.

— Можешь посмотреть, мы пришли.

Едва способным концентрироваться на чем-либо глазам девушки предстал глубокий каньон. Прямо под ее ногами монотонная равнина обрывалась уходящей вглубь красноватого камня пустотой.

— Здесь?

— Да, — Эримонд плавно развернул Виду к себе лицом и взял ее за обе руки. — Ты же мне доверяешь?

— Конечно, — голос девушки был веселым, но лицевые мышцы уже не могли сформировать улыбку на ее лице, только губы с трудом шевелились. А это уже предпоследняя стадия.

— Тогда держись крепче.

Приподняв почти невесомо тело, Эримонд сделал шаг вперед и встал на колени.

— Здорово! — Ахнула Вида, болтая ногами над бездной. — Я лечу! Эри, я лечу!

Парень настороженно покосился на пробивающееся сквозь плотную завесу облаков зеленое небо. Поднимающиеся выше стены кислотных паров здания Текландта были обнесены защитным экраном, у него же только костюм, который не продержится долго под прямыми лучами солнца. Надо спешить.

— Ты же меня не бросишь? — На несколько мгновений взгляд Виды сфокусировался на его лице. Осмысленный взгляд. Серьезный. Холодный. От него мурашки по коже пошли.

— Конечно нет!

— Ты же меня любишь?

— Да.

— Мы же всегда будем вместе?

— Всегда, — улыбнулся Эримонд, отпуская ее руки. — Всегда.

Глава 8

— Проходи, Изумрудная Лиса.

Мириам вздрогнула от теплого, почти фамильярного голоса Жрицы, сидевшей на алтаре, скрестив ноги, под водопадом льющегося сквозь купол цветного света. На мгновение поджав губы, Охотница почтительно поклонилась и неуверенно прошла к центру Храма, сейчас пустого.

— Опережающая Свет…

— Я знаю, что на самом деле случилось в Кирвиллии. Также как и то, о чем говорил предатель Коммтерли в вашем родовом особняке.

Девушка побледнела и закрыла глаза.

— И если последнее не идет в разрез с моралью Храма Охоты, то первое — нарушение клятвы. Видишь ли, при всем желании я не могу забыть об этом, ибо клятва есть нерасторжимая сделка. И в ней оговорены все условия, каждая деталь заранее предусмотрена. Любое действие запускает механизм, последствия работы которого настигнут тебя во всех существующих потенциалах. И сейчас этот механизм требует моего вмешательства. Понимаешь?

— Да, Опережающая Свет.

— Взгляни на меня.

Мириам послушно подняла голову. Жрица… Нет. Сейчас это была, казалось, просто девочка, совсем маленькая, с большими прозрачными глазами и короткими волнистыми волосами, белыми, как Абсолютный Радужный Камень, украшающий ее тонкую серебряную диадему. Просто ребенок. Проживший бесконечно длинную череду фэйли.

— Почему ты все еще не убила Нийрава? — Тем же нежным голосом спросила Избранная Посвященная.

— Он… мой брат.

— И только?

Девушка вцепилась зубами в нижнюю губу, но ее щеки успели на несколько текки окраситься в бледно-розовый цвет.

— Не только.

— Охотники располагают множеством привилегий, обходящих предписания самых древних религий Веселес, не доступных даже царствующим особам. Но и плата за них велика. Храм Охоты всегда стоял выше законов, будь то государственных или общественных, выше союзов, реальных или номинальных, выше чувств. Любых чувств. Именно поэтому ты не должна позволить данной добровольно клятве быть нарушенной.

Пододвинув к себе серебряную чашу, Избранная опустила руку в переплетающиеся ленты голубоватого пламени и поймала за хвост зеленую змейку.

— Пожалуйста, — всхлипнула Мириам, качая головой.

— В Текландте, а именно, в оппозиционном Левере от правосудия Республики Илминр скрывается заблудшая Сущность по имени Нийрав эм-Гэлийвер. Этот лирен возглавляет агрессивно настроенную сложившейся политической системе организацию, называемую «Жемчужная Триада». Тебе, Изумрудная Лиса, выпал жребий указать путь к Свету истинного Знания этому Заблудшему.

— Клянусь исполнить свой долг перед… перед священной Веселес и… очистить Левер от мрака не… неведения, — Мириам безвольно сползла на колени и бесшумно зарыдала.

— Да будет так. В путь, Изумрудная Лиса! Пусть богатой будет твоя добыча.

Зеленая змейка жадно вцепилась в тонкое запястье.

* * *

Как оказалась в одном из центральных секторов Левера, я помнила очень смутно. Проснувшись в одной из комнат Пламени, я вспомнила, что случилось. Я не просто плакала. Я рыдала в голос, билась головой об пол, задыхаясь от боли и перешедшего в наступление холода. Правда. Все правда, хоть и похожая на затянувшийся фильм ужасов.

Ирвэлл. Чудик, ставший мне таким дорогим, почти родным. Сейчас я никак не могла вспомнить его порой заразительный, порой раздражающий хохот. Только неестественно застывшее лицо без намека на умиротворение покачивалось в беспокойных водах памяти, не желая уходить на дно. И боль. Боль. Много боли. Неподъемно тяжелой, ломающей ребра, как зубочистки.

Ноги сами понесли меня на улицу. Хотя эта инициатива далась им нелегко. Мышцы, казалось, выструганные из дерева, подчинялись неохотно, а тело двигалось невыносимо медленно, потеряв всю пластику, выработанную не одной сотней нермт тренировок. Все зря. Легкий щелчок пальцами испепелил тот крошечный садик, что я заботливо выращивала в Текландте все это время. И теперь внутри снова пустыня.

«Безвольная марионетка». Хлесткая пощечина лирена, второй раз обращающего мою жизнь в на глазах тающий туман. Наверное, даже заслуженная. Да, безвольная. Да, марионетка. Без цели, без характера. Убогая серость, выкачивающая жизнь из тех, кто рядом.

— Ты? ТЫ?!

Скривившись от оглушительного вопля позади, я обернулась и едва не уткнулась носом в огромную гору мускулов, лишь частично прикрытую распахнутой рубашкой цвета пшеницы. Подняв глаза выше, я остолбенела… Мускульный Клубок?

— Неужели на Турнир?

— А… э… ну, — я никак не могла вспомнить его имя, а называть Мускульным Клубком не хотелось совершенно. Еще возьмет и открутит голову за такое прозвище. Я ведь даже убежать не смогу.

— Эй, Фриншнайц, сколько тебя можно ждать? Турнир вот-вот начнется! — В поле зрения появилась еще одна гора, правда, чуть поменьше, и отвесила неслабый удар в плечо моего знакомого. — А это кто? Luzmeru?

— Нет, — хохотнул Мускульный Клубок, даже не качнувшись от толчка, наверняка способного прикончить меня в нынешнем состоянии. — Это участник.

— Участник? Тогда, тем более, надо торопиться. Первичная регистрация почти закончилась.

— Н-нет, стойте, вы все неправильно…

— Сту, не закрывай дверь, у нас еще два участника снаружи!

— Нонц, schviz, ты издеваешься?! Если бы у тебя имелись в наличии мозги, пропустил бы их через все пять циклов…

— Остынь, Сту, здесь Luzmeru нашего Фриншнайца. Понимаешь, о чем я?

— Сказал же, что она не Luzmeru, — продолжал скалиться Клубок.

— Конечно, конечно.

— Стойте! — Я слишком поздно поняла, что угодила в неприятности. Крупные неприятности.

— Ваше имя, — буркнул Сту, бросив на меня неприкрыто оценивающий взгляд.

— А… Аня.

— Ааня?

— Просто Аня.

— Подтверждаю, — пробежавшись пальцами по экрану терминала в стене возле двери, мужчина кивнул и посторонился, пропуская внутрь.

Что же теперь делать? Какой-то Турнир… И Клубок! Ну почему меня угораздило встретить его именно сейчас? Как будто и без него проблем нет.

— Странная у тебя сегодня Luzmeru. Бледная, глаза нервно бегают, ходит как-то странно. На наркотиках что ли?

— Сам ты на наркотиках, я уже в третий раз повторяю, что она не моя Luzmeru!

— Как будто я твоих глаз не видел, когда… — голоса за спиной смыло мощной звуковой волной, хлынувшей в коридор, а за ней грохотом прокатился рев толпы. И, судя по всему, немалых размеров. Мамочка…

— Аня? Что ты здесь делаешь? — Сбоку из темноты выпрыгнул… Нийрав, кажется. Что-то плохо у меня в последнее время с памятью на имена.

— Ну, как сказать… не знаю, — честно ответила я, почесав затылок. — А где мы?

— На Турнире по Трипшпилю, — Чудик нервно оглянулся. — Это круп… Стой, ты что, не знала, где находишься?

— Долго рассказывать.

— И все же, сделай одолжение. Как ты оказалась в корпусе, доступ к которому помимо персонала имеют только участники Турнира?

Что-то в изменившейся манере речи парня заставило меня вздрогнуть. Быть не может.

— В силу стечения обстоятельств, я, видимо, тоже участвую. Если коротко.

— Тогда где ты нашла четыре Радужных Камня?

— …А?

— Четыре Радужных Камня. Вступительный взнос. Как ты собралась участвовать в Турнире без денег?

— Я вообще не планировала оказываться здесь, честное слово! Знала бы, куда вляпаюсь… И как же быть дальше?

— Никак. Без Камней ты не пройдешь вторичную регистрацию, и тебя не допустят к игре, значит, вернешься назад. Можешь даже подойти к терминалу и удалить свое имя из списка для полной уверенности.

— Хорошо, так и… погоди-ка. А ты как оказался на Турнире? — Опомнилась я.

— Я слежу за своими вложениями.

— Ты сделал ставки?

— Меня заставили.

— Кто?

— Сама как думаешь? Лэйкер, конечно.

— Лэйкер? Зачем ему это… И на кого ты поставил?

— На Лэйкера.

— Что? — Я окончательно запуталась. — Он же не участвует!

— Еще как участвует.

— Тогда почему в корпусе для участников находишься ты, а не Лэйкер?

Тонкие руки Чудика неожиданно обхватили меня за талию и притянули вплотную у груди.

— Потому что Лэйкер, это я, — прошелестел возле уха знакомый низкий голос.

— К-как? — Ахнула я. — Ты… но как… ты же ходишь, говоришь… выглядишь, как Нийрав! Вы что, поменялись телами?

— Лучше. Мы слились в одно.

— А-а-а?! — Если бы не крепкие объятия, я рисковала поленом свалиться на пол.

— Не кричи так, иначе могут среагировать системы безопасности.

— Извини. Просто… никак не могу принять то, что ты тоже владеешь Клиадрой. И, кстати, зачем ты здесь? И для чего такая конспирация?

— Конспирация? Это так, поверхностный отвлекающий маневр. Но поговорим после. Турнир почти начался. Между прочим, хорошо, что ты пришла. Luzmeru участников имеют право присутствовать в зале соревнований в качестве почетных зрителей. А твой старый знакомый может тебя туда провести. Точнее, он этого жаждет.

— Эта груда мускулов? Да я… а ты откуда знаешь про него?

— Слух хороший, — Нийрав-Лэйкер недобро ухмыльнулся. — Думаешь, он серьезно решил, что ты участвуешь? И что ты профессионально играешь в Трипшпиль? Фриншнайц не идиот, хотя ты, вероятно, и думаешь по-другому. Могу поспорить, когда вы встретились в прошлый раз, он лишь подыграл тебе, чтобы кое-кто, плохо соображающий от страха и волнения, смог выбраться из собственноручно выстроенной ловушки. Только парень, похоже, переоценил твои аналитические способности, рассчитывая, что ты это поймешь сама, а при встрече будешь восторгаться его благородством и далее по сценарию. Теперь он решил пойти другим путем.

— Кто такие Luzmeru? Я в который раз слышу это слово и не понимаю, то ли меня оскорбляют, то ли делают комплимент.

— Luzmeru… Если не вдаваться в историю, в Текландте так называют любовника или любовницу. Как на несколько хорм, так и на всю жизнь.

— О-о-о…

— Вот под этим невинным предлогом ты и попадешь в зал, а там как раз…

— Ты хочешь, чтобы я стала его любовницей?!

— Еще чего. Я хочу, чтобы ты попала в зал.

— Зачем?

— Условно говоря, перекусить.

— То есть? — Не поняла я. — Мне что, нельзя поесть в другом месте?

— Я же сказал, условно. Нам нужно слегка прикрыть растущую дыру в Инопространство, желательно не заставляя тебя убивать. Все, мне пора. Увидимся.

Прежде чем я успела открыть рот, Чудик исчез, напоследок скользнув губами по подбородку.

Что Лэйкер имел в виду, говоря «перекусить»?

— Вот ты где! — Бодрый голос Фриншнайца вернул меня к реальности. — Поспешим, Турнир начинается.

— Но я не…

— Знаю, извини, не очень удачная шутка. Тебя так легко привести в замешательство, да и реакция на стресс у тебя интересная, вот я и не удержался.

Нашел развлечение.

— К тому же, ты выглядела настолько подавленной, мне показалось, тебе не помешает немного развлечься. Ты же не будешь против, если сегодня я буду тебя сопровождать?

— Эм-м…

— Вот и хорошо, — расценив мое нечленораздельное мычание как положительный ответ, Мускульный Клубок ненавязчиво приобнял меня за плечи и уверенно повел по темному коридору.

Проклятье! Как бы мне не вляпаться еще больше. Я же теперь даже ретироваться успешно не смогу, не говоря о том, чтобы обороняться. И Лэйкер, зараза! Если ему так хотелось, чтобы я присутствовала на Турнире, почему не провел меня в качестве СВОЕЙ Luzmeru? Попробуй теперь расслабиться рядом с этим чемпионом реслинга в тяжелом весе.

Пункт вторичной регистрации представлял собой изолированное помещение с одиноко стоящим терминалом в его центре, где Оппозиционер выложил несколько предметов. Ими оказались красивые, правильной продолговатой формы камни, наполовину прозрачные. Будто мягко светясь изнутри, они переливались разными цветами, резонируя друг с другом. Радужные Камни. Очень крупные, размером с фалангу большого пальца. И невообразимо дорогие.

После введения данных подтверждения, Камни исчезли, а в полу образовался люк с уходящей вниз спиралевидной лестницей. Тут же меня оглушил невообразимый рев толпы, доносящийся из прохода в сопровождении металлического лязга. Там что, целый стадион?

Жестом приглашая следовать за собой, Фриншнайц начал спускаться по прозрачным ступенькам (лишь контуры их слегка подсвечивались). Прикрыв уши ладонями, чтобы не оглохнуть в первые же несколько кимн, я шагнула вниз… и едва удержалась на ногах. Такого мне еще не приходилось видеть. Прямо подо мной был не просто зал. И даже не стадион — необъятный, колоссальных размеров тоннель, ведущий в бездну. По крайней мере, так мне показалось на первый взгляд. Стены его представляли собой крошечные прозрачные комнатки, и внутри этих сот — десятки тысяч лирен. Грохот работающего сталепрокатного завода же оказался музыкой, настолько отличной от той, что мне приходилось слышать в Каремсе, насколько тибетское горловое пение не похоже на классический оперный вокал.

Едва я ступила на светящийся прозрачный пол ячейки-комнаты, как откуда-то сверху выпрыгнула девушка и зависла в воздухе прямо напротив нашего уровня. Она была очень красивой и полностью обнаженной. Нас должно было отделять большое расстояние, но прозрачная стена-экран, видимо, автоматически увеличила масштаб. Проведя ладонями по коротким розовым волосам, девушка подлетела к центру тоннеля и, прогнувшись назад, развела руки в стороны. В ответ ревущая толпа, разбросанная по сотам, пришла в неистовство.

— Эммерльга, — прокомментировал Фриншнайц, усаживая меня на полупрозрачный и бесформенный, похожий на выброшенную из моря медузу диван. — Лучший кукольник Оппозиции.

— Кукольник?

Мускульный Клубок ткнул пальцем куда-то вниз. Через секунду из темноты к девушке подлетели девять лирен: трое мужчин и шесть девушек, тоже обнаженных.

— Она сама программирует антигравитационную систему для выступлений, но все равно удивляюсь ее точности — малейшая ошибка в движениях фатальна. Я не говорю о контроле над импульсами. Да, ты, наверное, не знаешь, у нее особая способность — воздействие на электричество во всех его проявлениях. Поговаривают, что у нее красная категория. Так что все происходящее — исключительно ее рук дело. У Механиков тоже есть свой Кладбищенский Фестиваль.

Что-то в восторженном голосе Мускульного Клубка меня насторожило.

Между тем, Эммерльга плавно подлетела к первой девушке. И резким движением разорвала кожу на ее животе, как тряпку. У меня помутнело перед глазами…

С той же очаровательной улыбкой кукольник намотала на щиколотку и затянула узлом скользкую кишку, после чего направилась к следующей жертве. Я закрыла лицо руками, мысленно благодаря себя за то, что не поела. Внутри что-то дернулось. Но потом стало так хорошо. Облегчение растеклось с кончиков пальцев по остальному телу приятно дурманящим теплом… Перекусить, значит.

Когда я открыла глаза, девушка почти полностью была замотана в кровавые щупальца, тянущиеся от безвольно парящих тел. Вернувшись в центр зала, она на мгновенье замерла. Вновь загрохотала музыка, и залитые кровью пальцы принялись что-то рисовать в воздухе. Короткий взрыв света — и тела зашевелились.

Это было… странно. Тонкие пальцы кукольника светились нежно-голубой дымкой, рождая в своем движении объемные лазерные узорчатые фигуры, расширяющиеся до размеров всего тоннеля, сменяя один другой в такт музыке. В поразительной игре холодного света движения трупов были неотличимы от управляющего ими мастера. Такие же четкие, пластичные, отточенные. Страшный, тошнотворный, завораживающий своей извращенной красотой танец, где каждая «кукла» двигалась сама по себе, но ни одна деталь не выбивалась из контекста. Искусство на грани безумия. И за гранью морали.

В очередной раз перекувыркнувшись в воздухе, Эммерльга скрестила руки на животе, и привязанные к ней куклы вспыхнули, моментально обратившись в пепел, укутавший девушку монотонным конфетти. Музыка смолкла, зал проглотила темнота, а толпа все безумствовала. И я была готова к ней присоединиться.

Я никогда не была склонна к азартным играм, поэтому непреодолимого желания принимать участие, а тем более, наблюдать за участниками у меня не возникло. Разве что от нечего делать.

На Турнире я быстро заскучала, хотя честно старалась следить за ведущимися параллельно шестью партиями. Игроки находились в небольших кубах, по восемь лирен в каждом. Прозрачные коробки с независимой системой гравитации медленно перемещались по тоннелю вверх-вниз, периодически переворачиваясь с одной грани на другую. Выглядело это эффектно, но только в первые два хорм. После я перестала улавливать ход партий на мониторах и выползла подышать на улицу.

Прислонившись спиной к холодной закопченной стене, я уставилась на подпирающих небо каменных гигантов. Вспомнилась старая песня. Конечно, про любовь и звезды. Закрыв глаза, я едва слышно начал напевать ее себе под нос.

Чудно как-то все. Будто сидишь на берегу Мичигана и пьешь квас. Песня из мира, которого больше нет, звучащая из уст лирена, ему не принадлежащего, в другом мире, где никто не поет.

— Нашел!

Мысленно выругавшись, я открыла глаза. Фриншнайц стоял рядом, чуть облокотившись на стену, и протягивал руку. Проигнорировав этот жест, я осталась сидеть.

— Не упрямься, пойдем.

— Я не хочу никуда идти.

— Это приказ, сирм-зукару шестого порядка.

— …Что?

— Приказ Сенатора, — Фриншнайц улыбнулся, все еще стоя с вытянутой рукой.

У меня голова пошла кругом. Кажется, это называется когнитивным диссонансом.

— Что такое когнитивный диссонанс? — Нахмурился Мускульный Клубок.

Нет. Совсем не смешно.

— Чем подтвердишь подлинность приказа? — Решила не сдаваться я.

Фриншнайц пальцем коснулся моего плеча, и перед глазами появилась зеленая форма документа. Естественно, картинка была лишь в моей голове: информация такого уровня не доверялась никаким материальным носителям, кроме нервной системы подчиненных.

— Военный суд? — Я попыталась сохранить хотя бы видимость спокойствия.

— Почти, — Механик, потеряв терпение, схватил меня за плечо и без усилий поставил на ноги. — Следуй за мной, сирм-зукару Анна. И, пожалуйста, не оказывай сопротивление. Не хотелось бы ломать тебе позвоночник.

— Ты же должен сейчас играть на Турнире.

— Наигрался. А теперь идем.

Ну где же Лэйкер? Ой, Клубок же мысли читает. Еще один экстрасенс мне на голову. Я уже не знаю, как еще потянуть время. Хотя…

— Похоже, тебе все-таки придется сломать мне позвоночник.

Фриншнайц кивнул и сделал шаг в сторону.

Дура! Дура! Трижды дура! Это же не боевик какой-нибудь, здесь моральными дилеммами не мучаются. О них даже не подозревают.

Дрожь в коленках вышла из-под контроля и уронила меня обратно на тротуар. Следом, к моему удивлению, повалился Фриншнайц. Ох, так это не колени, это земля!

Псевдо асфальтовое покрытие раскололось вдоль улицы пополам, и из образовавшейся трещины вырвались черные усы, точь-в-точь такие же, как в крепости Чудиков, которую штурмовал наш отряд «Серая Молния». Вытянувшись вверх, они принялись вращаться с сумасшедшей скоростью, по пути разрубая стены небоскребов. Я почувствовала, как волны Клиадры взялись полоскать мои внутренности.

Чьи-то руки схватили меня за предплечье и потащили прочь от разлома. Кимн позже на то место, где я только что лежала, с грохотом обрушился срезанный блок соседнего здания. Отдельные куски материала с антигравитационными устройствами причудливо повисли над землей. Целые этажи, как воздушные шарики, потянулись к небу и, «врезавшись» в нематериальный купол, остались парить над городским центром.

— Wertzig! — Фриншнайц перебросил меня через плечо и, едва увернувшись от упавшего совсем рядом обломка, быстро свернул за угол.

— Что происходит? — Я безуспешно попыталась вырваться или хотя бы принять более удобное положение, чем нынешнее, вниз головой.

Прямо перед нами рухнуло сразу несколько срубленных стояков жилых зданий, преградив собой улицу. Мускульный Клубок с очередным непереводимым проклятьем взбежал вверх по отвесной стене и прыжком одолел огромный завал, доходящий до восьмого уровня. В который раз я поблагодарила судьбу за то, что обошлась без завтрака.

Сквозь поднявшийся плотный занавес копоти-фильтров проскользнул тонкий силуэт Чудика. Ну наконец-то!

— Schumma-zumma schviz! — Фриншнайц резко остановился и, сбросив меня на плоский обломок крыши, присел, заняв оборонительную позицию немного впереди.

— Ты не Лэйкер, — разочарованно протянул голос Чудика. Незнакомый голос, тяжелый, грудной, певучий. Опасный. Похоже, я рано обрадовалась.

— С кем имею дело? — Мускульный Клубок чуть отступил.

Металл и камень развалин небоскребов сплавились в гигантский торнадо вращающихся жгутов. Едва возникнув, он разделился на пятнадцать воронок, дружно бросившихся на Фриншнайца со всех сторон. Несколько кимн спустя на месте Механика не было ничего. Совсем.

— Уже не имеешь.

Навстречу мне неторопливо вышел Чудик. Я не в первый раз видела уроженцев Илминра, не забывая при каждой такой встрече восторгаться их неземной красотой. Но то, что я увидела сейчас… Парень был не просто красив. Он был совершенен, уступая, наверное, только Аурелиусу. На вид ему было не больше двадцати пяти. Сияющие, будто атлас, ткани складывались в нечто, похожее на кимоно, ярко-синего насыщенного цвета. На правой руке сверкала причудливая змейка, тонким браслетом обвивающая изящное запястье. Но взгляд помимо воли приковывался к лицу, не менее яркому, чем национальные одежды. Большие, цвета меди, со странным разрезом глаза, внешние уголки которых изгибались чуть вверх. Светло-каштановые вьющиеся волосы почти касались плеч, отдельные пряди так и норовили скрыть его лицо, светившееся своей безупречностью.

Окинув образовавшуюся среди развалин площадку цепким взглядом, Чудик уставился на меня. Его губы разошлись в хищном оскале. Стало по-настоящему жутко.

— И где же Лэйкер? — С наигранным удивлением спросил парень.

— Сама не прочь узнать, — пробормотала я, неуклюже поднимаясь. — А вы, простите, кто?

— Я? А сама как думаешь? Ах, точно, ты же не из Республики, а самовлюбленные Механики не интересуются ничем, кроме своих игрушек и выпивки. Я Сапфировый Фернис, Охотник.

— Охотник?

— Неужели ты и про Храм Охоты ничего не слышала? Да что я с тобой разговариваю, мне нужен Лэйкер. Странно, что он до сих пор не появился. Я слышал, у него с тобой тесная эмоциональная связь, а этот полукровка что-то не спешит спасать возлюбленную. Впрочем, логично, он же наполовину Демон.

— Демон?

— Ты что, умственно отсталая?

— Нет.

— А производишь впечатление. Однако, — Чудик лениво потянулся. — Если ты ему не нужна, то для меня, тем более, бесполезна.

Некоторое время Сапфировый Кто-то Там просто стоял, скрестив руки на груди. Я не сразу поняла, что происходит, но скоро начала различать в царившем грохоте позади чьи-то шаги.

— Эм-Гэлийвер? — Презрительно хмыкнул парень.

— Он самый, — Нийрав мягко приземлился в шаге от меня и тоже сложил руки на груди.

— Странно, я думал, ты уже мертв.

— Ошибки случаются часто, особенно если ты занимаешься чем-то, для тебя непосильным. В данном случае, думаешь.

Хищный оскал на лице Охотника плавно перетек в недоумение.

— Интересно. Очень интересно. Знаменитые Демонические Близнецы, значит. И как Нийрав позволил произвести слияние с собой одновременно чужих тела, Сущности и Духа?

— Выбор был невелик.

— Похоже, придется забрать еще и чужую добычу. Так-то мне все равно. Лэйкер Клемийран Ватрат, я, Сапфировый Фернис, пришел обратить твою Сущность к Свету истинного Знания.

— У меня нет желания тратить на тебя время, так что проваливай, — рыжеволосый Чудик демонстративно отвернулся и подмигнул мне. Он что, издевается?

Охотник только усмехнулся. Следующее плетение я почувствовала быстрее, чем увидела. Сначала по ребрам прокатилась ледяная дрожь, а затем из трещин внизу хлынула ярко-бирюзовая маслянистая жидкость и потянулась множеством искрящихся струек вверх, к небесному куполу. Буквально через секунду мир раскололся по диагонали: правая и верхняя его части остались на месте, нижняя и левая же перестали существовать. Вместо них во всей своей психоделичной красе предстал псевдомир. Воздух стал мутным, вязким, кисло-горьким. Мертвенно светящиеся цепи заполнили все пространство над головой, опутывая дирижаблями повисшие куски подрубленных небоскребов.

Потеряв точку опоры, я скользнула вниз, еле успев зацепиться за одну из цепей, и скатилась на пару массивных звеньев. Далеко внизу свирепствовал ядовито-синий океан, под напором неестественно острых волн которого торчащие из воды «паучьи лапки» едва не переворачивались.

Лэйкер-Нийрав балансировал на раскачивающейся по соседству цепи, с озабоченным выражением лица глядя на волнующийся причудливый тростник. Будто подтверждая смутные подозрения, переплетенные трубочки полностью вырвались из бушующих вод и, плотнее сцепившись друг с другом, поползли по зеленым звеньям прямо к нам. Этот странный клубок совершенно не вызывал у меня страх, скорее наоборот, он был похож на ежика из мультфильма, правда, сюрреалистичного и совсем не детского. Да и на лице Нийрава отражалось беспокойство, а вовсе не умиление, значит, что-то здесь не так. Что-то помимо вырывающегося из-под контроля псевдомира, медленно захватывающего все больше и больше пространства вокруг.

Одна из «иголок» слегка отбилась от компании, перекинувшись на левую сторону улицы… и тут же ушла вниз, оставив после себя дымящийся каньон-след, рассекающий землю и часть стены. В это же время из океана выпрыгнуло еще несколько «ежиков» таких же внушительных размеров.

И тут я увидела лирен, которых умудрялась не замечать все это время. С соседних улиц, из-за развалин и даже из-под обломков стекались Механики. Десятки тысяч. И они шли прямо к бездне расширяющегося псевдомира, устремив в никуда отсутствующие взоры. Их лица нагнали на меня больше страха, чем расплавляющие реальность «ежи».

Бегло оглядевшись, Нийрав-Лэйкер одним прыжком подлетел ко мне, присев немного позади.

— Придется немного полетать, — шепнул он, не оборачиваясь.

Я кивнула, хотя моего согласия и не требовалось. Из тела Чудика сквозь кимоно прорвались серебристые нити, которые, на удивление безболезненно, вплелись под кожу, впились в плечи и опутали ребра, буквально пришив к спине Нийрава. Уже через пару кимн мы поднялись на уровень стремительно исчезающей земли.

Мгновением позже «ежики» бросились к нам. В это же время первые Механики достигли обрыва и дружно попрыгали вниз, но, едва вступив в контакт с воздухом псевдомира… Я даже помотала головой, не веря глазам: их тела сминались в неровные мясные шары, из которых, как из яиц, вылуплялись крылатые змеи с хищными клювами и светящейся, похожей на перья, золотой чешуей.

Пришитая к спине Чудика, я не могла увидеть его лицо, но неуверенность, промелькнувшая на какие-то доли секунды, меня напугала.

Что происходит, Лэйкер?

«Фернисы».

Фернисы? Вон те птички?

«Да».

Они опасные?

«Сами по себе, нет, но… эти существа создают вокруг себя Клиадральные всполохи. Как прямой луч прожектора в глаза. А в таком количестве…»

Хочешь сказать…

— Я почти ничего не вижу, — Нийрав, развернувшись, запрыгнул на ближайшую цепь и бегом устремился вверх, к парящему под куполом многоэтажному блоку.

Несколько «ежиков», нагнавшие нас раньше собратьев, будто мячики, отскочили от незримой преграды и полетели обратно в океан. Следом вокруг нас развернулся огромный многослойный веер, охвативший своими оранжевыми перьями едва ли не весь сектор Левера, сейчас похожий на постапокалиптические декорации. Чем выше мы поднимались, тем больше у меня захватывало дух. Яркое, размытое от слишком большой даже для меня скорости опахало вращалось то под одним, то под другим углом, отбрасывая сотнями светящихся фернисов, незамедлительно врезающихся в стены небоскребов и оседающих целыми баррикадами на охваченные паникой улицы. Океанские «ежи» псевдомира цеплялись за призрачные оранжевые перья, но только для того чтобы отправиться в полет на еще большее расстояние, прожигая своими иглами-телами дыры в псевдомир. Длинные ребристые усы все продолжали крушить остатки улиц, неохотно уступая натиску активизировавшейся охранной системы, стремительно сжимающей невидимые стены Радужного Барьера. Но поток зомбированных Механиков, ныряющих в океан, только увеличился, и золотая чешуя полузмей-полуптиц мелькала всюду, несмотря на работу гигантского веера.

Нийрав-Лэйкер взбирался все выше по раскачивающейся цепи, время от времени отбрасывая прорвавшихся фернисов, круживших над головой. Боковым зрением я приметила неровно срубленный жилой блок, к которому мы, видимо, и направлялись. Вибрации моего скелета резко увеличили амплитуду, но никаких плетений я больше не видела. Наверное, потому что мы вышли за пределы псевдомира, ведь в реальном Клиадра незрима, не считая физические последствия. А потом тело Нийрава совершило несколько движений, судя по вибрациям, сопровождаемых Клиадрой, и чуть озябшие кончики моих пальцев приятно потеплели. Что могло означать только одно.

Обвивающие мои кости нити с противным хлюпающим звуком покинули тело, позволив тому растянуться на холодной стене парящего гигантского обломка. Зеленые цепи потянулись вниз, обратно в захлопывающийся провал псевдомира, затягивающий заодно и тысячи фернисов, ныряющих в безумные волны синего океана сияющими золотыми копьями.

Отодвинувшись подальше от неровного края, я перевернулась на другой бок… и застыла с открытым ртом. Нийрав стоял на коленях, опираясь руками в вертикально торчащий обрубок стены. Его зелено-голубое кимоно было распахнуто, обнажая грудь и живот, откуда вырывалось нечто. Не выдержав напора, тонкая кожа разорвалась вдоль тела, ребра с хрустом вывернулись наружу, наподобие чудовищной пасти, из которой вывалилось тело, куда массивнее стонущего Чудика.

— Забыл сказать, чтобы ты отвернулась, извини, — откашлявшись, прохрипел Лэйкер, поднимаясь на ноги.

— Богами клянусь, больше никогда, ни под каким предлогом не соглашусь на Демонических Близнецов, — простонал Нийрав, брезгливо глядя на свои вправляющиеся ребра и стремительно срастающуюся кожу. — Теперь я понимаю, почему отец ТАК отзывался о кальтиринтских плетениях. Но почему именно мне пришлось через это пройти?! У вас там одни мазохисты плетения разрабатывают? Это же невозможно нормально… о-о-о, как мне плохо!

— А… в смысле, — я помотала головой, пытаясь прийти в себя. — Вы в порядке?

— Ага, в полном! Лучше не бывает! — Всплеснул руками Чудик. — Всю жизнь о таком мечтал!

— Прекрати истерику, ты же не умер, хотя мог бы… — не закончив фразу, Лэйкер пошатнулся и схватился за голову. — В общем, надо уходить, пока Храм Охоты не прислал кого-нибудь еще. Включая твою сестру.

— Храм Охоты? — Переспросила я. — Что это?

— Если коротко, во многих мирах Избранных Посвященных почитают как богов. Существует даже целая религиозная ветвь Посвящения, один из постулатов которого требует непременно «указывать путь к Свету истинного Знания Заблудшим». Чем и занимается Храм Охоты. А так как простые смертные склонны ошибаться, Заблудших высматривают только Жрецы, а «путь указывают» их непосредственные подчиненные — Охотники. На практике члены Храма Охоты — ассасины, а Жрецы при желании (и, естественно, за щедрое вознаграждение) принимают так называемые «жалобы» от населения, в основном, знатного. Приверженцы Посвящения, встретив Охотника, обязаны всячески ему содействовать (чем и исполняют обязанность «указания пути Заблудшим»), хотя обычно задания выполняются без привлечения кого бы то ни было. С момента распределения Заблудших и до «указания пути» Охотники носят Змей Света на правых запястьях. Они высасывают Сущность хозяина, если тот не укладывается в отпущенный лимит времени, хранят Сущность добычи, доставляемую Жрецам, стирают память об исполнителях у всех свидетелей, если только последние не являются родственниками убийц. Они же переносят в Храм тело и Сущность Охотника, потерпевшего поражение.

А я все думала, куда исчез Сапфировый Фернис…

— Храмов Охоты достаточно много, их Жрецами являются назначаемые Опережающей Свет лирены с белой категорией. В каждом Храме тридцать два Охотника, категории которых варьируются от красной до фиолетовой. В Илминре, а точнее, в Фельмориине располагается наивысший в иерархии Посвящения Храм Охоты, который возглавляет сама Избранная, носящая титул Опережающая Свет. Сейчас ею является Тамита, а она…

С легким хлопком перед нами появился… Эримонд?

— Лэйкер, у нас проблемы! — Выпалил он, восстанавливая дыхание.

— Неужели?

— Я серьезно! Сеть 300 Городов объявила нам войну!

Повисло напряженное молчание.

— Повод? — Нахмурился Лэйкер.

— Понятия не имею! Думаешь, почему здесь ни одного церсмита? В центре Левера hudzal псевдомир, открытый meduzishum непонятно откуда взявшимся Чудиком, а работает только треть автоматических систем безопасности города!

Внезапно зеленый защитный купол дернулся, и на огромном, во все небо, импровизированном экране показался Бойль. Перекошенное лицо парнишки повергло меня в ужас.

— Лэйкер! Живой! — донесся чуть искаженный голос Механика. — Я боялся, что не успею! Думал, ты уже… schviz, неважно! Лэйкер, сваливай отсюда прямо сейчас! Сенатор запустил новую версию Симилтронного Фестиваля. Теперь эта штука почти полностью имитирует кладбищенские трансформации.

— Он в своем уме?! Это же Левер!

— В том-то и дело, что не в своем. Какой-то оппозиционер убил его дочь Виду, а данные систем слежения проработал коряво. Девочку пытались реанимировать, но в нее вливали столько разных наркотиков за последние несколько нермт. Не знаю, как она не умерла сама еще десять суток назад. Тело реанимации не подлежит, а Сенатор, похоже, потерял разум. Либо он решил поставить Деревню на колени, несмотря на последствия, а теперь прикрывается нанесенным ему оскорблением. Только последнее в духе Чудиков, но никак не в его. Разве что Леокамия…

— Придурок! — Лэйкер с разворота врезал Эримонду в челюсть. — Mert Schmitlenz, я же тебе говорил!

— Потом будешь его убивать, а сейчас беги! Я даже не стал тратить время на более компактный коммуникатор, — Бойль на мгновение отвернулся. — У тебя семьдесят кимн! Система запущена. Тут даже я не смогу помочь.

— Ничего, не в первый раз. Спасибо, Бойль. Надеюсь, еще увидимся. Вряд ли, конечно.

— Будешь устраивать новую революцию, дай знать.

— Куда же я без текландтского бога.

Бойль усмехнулся и исчез вместе с защитным экраном. Меня затянуло в образовавшуюся под ногами тьму, но я успела увидеть их. Звезды. Десятки тысяч звезд на обнаженном небе, плата за которые — смерть.

Глава 9

Первая мысль, ворвавшаяся в голову, ловко растолкав сбившихся в стадо, недоумевающих конкуренток: я попала в сказочный океан ананасового сока. Во всяком случае, цвет был очень похож. Может быть, из-за этого импульсивного, инфантильного восторга, погруженная в ярко-желтую, но на удивление прозрачную воду, я и не заметила сразу темно-зеленые водоросли, обвивающие мои руки и шею поверх защитного комбинезона. А это еще что за гадость?

Только я, поборов отвращение, потянулась к загадочной поросли, как мое внимание переключилось уже на другой объект, куда интереснее предыдущего. Толща воды отделяла меня от огромного сверкающего диска — Города, растянувшегося в шельфовой зоне, но не соприкасающегося с дном, а свободно покачивающегося в спокойном водоеме. За прозрачными стенами ровными секторами группировались невысокие, по сравнению с Каремсом, небоскребы, между которыми разрослась сеть из четырех транспортных уровней. В центре гигантского диска возвышалась зеленая пирамида, а значит, Город — колониальная столица, генеральный штаб и официальное представительство Текландта в этом мире.

Разглядеть волшебно переливающийся яркими огнями подводный Город я не успела, так как что-то стремительно потащило меня вверх и бесцеремонно вышвырнуло из теплого ананасового океана на серые камни мрачного берега. Жесткое приземление выбило из легких воздух… после чего я поняла, что за все это время не только не дышала, но и не чувствовала самой потребности воспользоваться кислородом (или его почти идентичным заменителем, как в Текландте). Мягко говоря, странно.

Коряво поднявшись на ноги, я оглядела собравшуюся компанию: Эримонд обиженно потирал недавно пострадавшую челюсть, на которой я заметила знакомую морскую зелень. Нийрав изумленно таращил глаза, вращая головой, будто в припадке. Лэйкер измождено оперся руками на плоский камень.

Перед глазами все еще сотрясался умирающий Левер, будто испепеляемый жестокими звездами, за что-то мстящими городу с застывшего в ледяной тьме неба. А здесь так тихо, только странный гул, видимо, застрявший в голове еще в Текландте, навевал тоску.

— Где это мы? — Спросила я, но испуганно вздрогнула, не услышав своего голоса.

«Кажется, в этом мире нет возможности передавать звуки», — мягко прошелестел в сознании удивленный голос Нийрава. — «Здесь даже воздуха как такового нет. Что-то вроде вакуума».

То есть, не я одна не могу дышать? И что это за дрянь ко мне прицепилась?

Я попыталась схватить несколько зеленых щупалец, но пальцы прошли сквозь них и уткнулись в плотный костюм. Помотав головой, я повторила попытку, только в это раз мысленно сконцентрировавшись, и кончик водоросли послушно прильнул к моей ладони. Неожиданно Лэйкер обернулся и впился железными фалангами в мое запястье.

«Не трогай их», — приказал он.

Почему?

«Ты их видишь?» — Нийрав ошарашено уставился на меня. — «Неужели Блок настолько поврежден?»

«В Сэмсали ЭТО — твои легкие», — Лэйкер медленно отпустил мою руку. — «Одно из немногих плетений, которые твое тело так или иначе не отвергает. Да, некоторые разновидности Клиадральной вязи ты отталкиваешь или искажаешь. Возможно, из-за Блокирующего Покрова. Или… того, что ты носишь на шее».

Я невольно обернулась, чтобы поймать реакцию Нийрава. Похоже, он тоже в курсе. Ну и ладно.

«Нийрав прав, здесь нет воздуха. Поэтому без Клиадры или приборов нормально поговорить не удастся».

«Как она может к ним прикасаться, я не понимаю! Да и сильных колебаний не чувствую. Это что, высшая Клиадра?»

«Нет, это всего лишь ма…»

Побледнев, Лэйкер упал на колени.

Что с тобой?! Лэйкер?!

Я опустилась рядом и оцепенела.

Лицо и шея командира покрылись пульсирующей сетью серых кровеносных сосудов, которые, казалось, вырываются из-под кожи. Мерцающая грязно-сизая кровь неторопливыми струйками скатывалась по губам и подбородку, пробившись сквозь плотно сжатые зубы.

Так страшно мне не было с тех пор, как Аурелиус нес его тело через заваленную обрубками поляну. Казалось, с тех пор прошла вечность. Почему-то в тот момент было даже легче, в глубине души я слепо верила, что все обойдется. Но сейчас меня затопил свинцовый ужас. Впервые я осознала, что уверенного, сильного, хладнокровно-расчетливого, такого непобедимого и такого заботливого Лэйкера можно потерять. Причем прямо сегодня, в сию минуту.

Не зная, что делать, я почти инстинктивно обхватила его руками, прижавшись лицом к дрожащему плечу, и закрыла глаза.

Я была готова на все, что угодно. Продать душу, молиться любым богам, если они, и правда, существуют в этом безумном мире… в этой безумной Веселес.

Пусть умрут все, включая меня. Но только не Лэйкер. Пожалуйста, только не Лэйкер. Пожалуйста, только не…

«Это что… м-магия?!»

Истеричный вопль Чудика сиреной отозвался в голове, а затем знакомые руки осторожно подняли меня с колен.

«Как ни странно, да».

Я с опаской заглянула в мутные озера темно-синих глаз, все еще не веря их непоколебимому спокойствию. Следом до меня дошел смысл сказанного.

Магия? Постойте-ка… магия?!

«Ты никогда не слышала про магию?» — удивился Нийрав.

Шутишь? Я думала, это вы про нее не слышали!.. Тогда… что же такое Клиадра? И, Лэйкер, с тобой все нормально?

«Пока что да. Ты смягчила последствия моей вынужденной импровизации. Этот проклятый дар вообще не поддается контролю…»

«Спрашиваешь тоже», — возмутился Нийрав, продолжая «говорить» практически одновременно с Лэйкером. Будто вовсе…

«Он на самом деле не слышит часть того, о чем мы ведем речь. Но о Чудике чуть позже. Просто знай, что я фильтрую наши с тобой потоки Серого Шепота».

Ты ему не доверяешь?

«Да. Он еще тот интриган, а ведь на первый взгляд…»

«Сравнивать магию и Клиадру — все равно, что ставить в один ряд пьяную драку дилетантов и дуэль мастеров боевых искусств. Даже это сравнение недостаточно ярко воспроизводит нужное различие, а оно колоссально. Хотя, что магия, что Клиадра оказывают влияние на реальность и псевдомиры, только…»

«…может производить впечатление идиота. Полагаю, он многих успел ввести в заблуждение. Поэтому и жив до сих пор, что уже…»

«Если представить Веселес и ее псевдомиры как потоки энергии, причем сплошные, проявляется разница, а для лирен без Клиадрального Зерна ее просто не существует, из-за чего у обычных лирен всякие шаманы в таком же почете, как и профессионалы. Эти потоки, ручейки энергии составляют миры, лирен, существ, их тела, Сущности и Духи. Любое…»

«…о многом говорит, учитывая его статус. Тот факт, что Храм Охоты до него еще не добрался, свидетельствует только о…»

«…воздействие на них — и реальность меняется. Магия работает опосредованно: ты внушаешь себе какую-то схему, например, если выпить отвар чего-то там, то случится такая-то гадость. Ну или произнеси несколько фраз — получи эффект. Варианты все и не перечислить. Клиадра работает…»

«…продуманной ловушке. Пока Нийрав идет в нее сам, и нас заодно ведет — он будет жить. Другое дело, что нам по пути. Не думаю, что Опережающая Свет проявит себя раньше, чем мы окажемся в нужной точке капкана. Осталось только придумать, как…»

Лэйкер, я больше не могу слушать вас обоих одновременно, так и с ума сойти не долго!

«…оттуда… потом сбежать».

«…непосредственно с потоками, перестраивая их в нужном порядке, меняя направление, скорость и прочие параметры. Это так же сложно, как управлять движениями множества струек воды, используя эти же струйки. Даже еще сложнее. На то оно и искусство. Наиболее схожие по параметрам плетения объединяют в группы, которые получают название либо из контекста выполняемых функций, либо по форме и цвету следов, оставляемых Клиадрой в псевдомирах. Естественно, группировка очень условная, так как создать абсолютно идентичные вязи практически невозможно, да и не нужно. Плетение почти на треть является результатом импровизации. Само собой, в отличие от магии, работа даже с элементарной Клиадрой требует запредельной концентрации, мало кто может при этом даже шевелиться, не говоря о том, чтобы ходить или осмысленно говорить. Но и результат более предсказуем, так как магия работает по принципу наименьшего сопротивления…»

Я вспомнила Аурелиуса. Прикинула мощь и сложность его плетений и, в то же время, пренебрежительную, будто ничего не стоящую легкость их исполнения. Помножила на то, что, скорее всего, не в состоянии представить и приблизительно масштабы оперируемых им сил.

Лэйкер.

«Что?»

У нас же нет шансов. Не было с самого начала.

Нийрав запнулся и вопросительно посмотрел сначала на меня, затем на командира.

«Не совсем так. Аурелиус — не единственная сторона в этой партии. Вокруг тебя сплелись интересы множества лиц, половину из которых можно смело причислить к богам, и все они играют только за себя. Чем мы и воспользуемся, как сможем. Но расклад не в нашу пользу, это бесспорно».

«Аурелиус? Владыка Кальтиринта?»

Лэйкер кивнул. И передал Нийраву целый водопад Образов и фраз на илминрском, за которым я не смогла бы уследить при всем желании. А ведь это — нормальная скорость для Серого Шепота: Чудик и Лэйкер намеренно снижали темп «речи», чтобы я за ними поспевала.

«И это странно, ведь у тебя должна быть белая категория, а Блок порядочно расшатан», — нахмурился командир. «Ты даже магию, как оказалось, можешь использовать, и силой располагаешь в огромных количествах. Скорость реакции — на пределах твоего организма, но на Клиадру она почему-то не распространяется. Либо я что-то не знаю об Одержимых».

Может, расскажешь уже, кто такие эти твои Одержимые?

«Непременно. Но не здесь. Выдвигаемся!» — Лэйкер повернулся к Нийраву. — «Я не мог доставить нас сразу к месту назначения, так как пространственные сдвиги в Сэмсали, мире, где мы сейчас находимся, напоминают первую стадию трансформации на Кладбище, поэтому пришлось ориентироваться по сигналам ближайшего колониального Города. Из-за этих же сдвигов перемещаться внутри мира можно только механически. Воспользуешься для этой цели Клиадрой — автоматически вылетишь в псевдомир, вернуться из которого живым крайне маловероятно. Дом Даля и Зема недалеко отсюда. У братьев мы дождемся начала собрания Жемчужной Триады. Если что, сбежать всегда успеем. Все вопросы зададите по пути, не будем тратить время — тут оно и без того течет медленнее, чем в ключевых мирах».

«А с этим что делать?» — Чудик кивнул в сторону Эримонда.

«А он живой еще?»

«Ты же сам наложил на него это странное плетение. Как оно называется, кстати?»

«Не знаю, как оно называется, но на этого придурка я ничего не накладывал. Скорее всего, не удержал концентрацию, и его зацепило случайно. Ладно, пусть идет с нами. Потом сдадим его Сенатору Каремса за вознаграждение. Анонимно, разумеется».

Эримонд продолжал ощупывать свою челюсть, флегматично уставившись на неподвижную гладь желтого океана.

Он нас не слышит?

«Нет, конечно. Без Клиадрального Зерна инициативу не проявишь. Я вообще удивлен, что он все еще с нами. Инстинкт самосохранения у этого болвана работает на зависть хорошо».

«Ну так что, Лэйкер? Убьем его? Все лучше, чем связываться с Сенаторами. Решай сейчас».

«Мне бы просмотреть парочку потенциалов. На всякий случай. Решу по пути. Поднимайся, Эримонд».

Парень испуганно вздрогнул и неуверенно открыл рот. Так и не издав ни звука, он умоляюще посмотрел на Лэйкера. Тот обронил несколько фраз на текландтском, из которых я поняла только «Сэмсали», «пока не стоит», «Чудики» и несколько ругательств. В ответ Эримонд кивнул и покорно поднялся.

Ох, не просто так он остался жив. Определенно не просто так.

Едва заметная полоска пустынного серого берега сразу сменилась странными зарослями, а следом — такими же деревьями, протянувшими к белому небу прямые черные пики-стволы без листьев и ветвей.

Мы с Лэйкером шли чуть впереди. Командир уверенно петлял между стальными иглами высоких деревьев, то и дело меняя направление, подстраиваясь под движущиеся эшелоны пространственных слоев. Я же в упор не замечала этой карусели, пока, случайно обернувшись, не увидела себя же на расстоянии десятка шагов. После чего я вцепилась в руку Лэйкера и больше ее не отпускала.

Как можно жить в мире, где тебя в любой момент способно разорвать нестабильное пространство? Не говоря уже о том, чтобы механически здесь перемещаться.

«Коренные жители Сэмсали используют Клиадру для удержания тела и Сущности от разрыва. Это для них, все равно, что для нас — дышать. Поэтому лирен здесь не так много — без Клиадрального Зерна долго не протянешь. А передвигаться, так даже удобнее — нужно лишь понять принцип перестановки слоев и их деформации. В Тэтэми много локальных стабилизаторов, используемых в качестве альтернативы Клиадральным плетениям. Механики тоже иногда покидают Город. Я не взял приборы, потому что информация с них, включая генетический код носителя, автоматически передается в Сеть».

Тэтэми — это тот самый подводный диск?

«Да».

А почему нельзя было построить Город на земле?

«На земле? Ах, да, ты же не знаешь. Спроси у Зема, когда мы доберемся до братьев».

Уже боюсь. Кстати, мы же очутились в зоне видимости… Тэтэми, когда попали в Сэмсали. Нас не найдут?

«Бойль уже позаботился об их системах».

Как? Так быстро?

«Он сделал это заранее, еще до нашего отправления. Видишь ли, Механики и Чудики находятся в равном положении лишь потому, что достигают одних и тех же целей почти с идентичными затратами, только методы у них разные. Так вот, основной принцип работы Бойля схож со считыванием потенциалов».

Потенциалы?

Я задумалась. Единственная ассоциация, пришедшая в голову — что-то страшное из высшей математики. Лэйкер усмехнулся.

«Любое наше действие, будь то поворот головы или выбор места работы, влечет за собой последствия. Их совокупность представляет собой линию развития событий, называемую потенциалом. Считав потенциал, можно проследить за причинами происходящего и сделать прогноз на будущее».

Предсказание?

«Скорее, продвинутая аналитика. Потенциал, то есть ход событий, на который не производят постороннего влияния, называется Сюжетом. Это тот вариант развития реальности, при котором все остается, как будто мы не имеем понятия о фактах будущего. Например, мальчик роняет вазу. Если несчастный заранее считает Сюжет, но ничего не станет предпринимать, ваза разобьется. Но если он решит изменить будущее, то подключит другой потенциал, который сам впоследствии становится Сюжетом».

Но если все захотят изменить будущее, что же творится с этими потенциалами?

«Хаос. Поэтому Сюжет постоянно меняется, ведь на будущее влияет бесчисленное множество сил, способных заглянуть далеко вперед. Но это только если не вдаваться в детали. Потому что потенциал, как ручеек, то разделяется на потоки, то сливается с другими. И детализация потенциалов зависит от точки назначения — результата. В нашем случае, это разбитая или целая ваза. Не забывай, что сосуд может упасть под разными углами, осколки — разлететься на то или иное расстояние, и так далее. Но нас интересует строго определенный ответ, и потенциалов всего два».

На несколько секунд Лэйкер замолчал, дав мне время осмыслить сказанное.

«Считывать потенциалы очень сложно. Особенно если интересующая точка назначения более глобальная, нежели разбитая ваза. Взять те же перспективы развития государства. С колоссальными объемами информации справиться нелегко, даже если у тебя высокая категория, а просмотреть все до единого потенциалы практически невозможно. Поэтому существует „золотое правило восьми потенциалов“: энергетически рентабельно считывать не более восьми потенциалов, наиболее близких к Сюжету, причем эта близость определяется степенью силы, необходимой к применению для изменения реальности. В нашем примере с вазой переставим точку назначения чуть вперед в будущее, к приходу матери. Существует огромный список потенциалов реакции мамы на разбитую или неразбитую посуду. Предположим, мальчик считал их все и решил воплотить тот из них, при котором мама купит любимому сыну конфет. Но для этого мальчику придется не только не разбить вазу, но и вычистить дом, приготовить ужин и срезать в саду распустившиеся цветы. А ведь сколько сил затрачено на просмотр не одной сотни потенциалов. Затевать такое ради каких-то конфет — проще материализовать целую кондитерскую».

А что же Бойль?

«Он оперирует самодельной мощной аналитической системой, позволяющей ему просчитывать события наперед с поразительной точностью. Мало кто из Механиков способен использовать эту программу максимально эффективно. Вычленить из полученных таким образом потенциалов текущий Сюжет, который при этом постоянно меняется, очень сложно. А уж одновременно с этим перепрограммировать охранные и боевые системы, причем в нескольких местах, чем Бойль чаще всего и занимается, способен только бог. Текландтский бог».

Я восторженно покачала головой.

«Но, что интересно», — Лэйкер озадаченно нахмурился, потерев переносицу. — «Аурелиус затеял, казалось бы, совершенно бессмысленную игру».

То есть?

«Он активно меняет реальность. Формально Кальтиринт бездействует, но нынешняя война Илминра и Текландта — его рук дело. Конечно, причина войны та же, что и сотню лет назад — Радужные Камни. Со всеми вытекающими. Но тут хватило бы и незначительного повода с чьей-либо стороны. И когда в конфликт вмешаются Хэмнха и Абиав — вопрос времени. Все признаки их интереса уже появились. Подключение всех пяти ключевых миров, преждевременное изгнание нас из Каремса, ТАКОЙ вариант снятия с тебя Блокирующего Покрова… да что я перечисляю. Все. Все, что сейчас происходит — результат непосредственного влияния Аурелиуса».

Откуда ты это знаешь?

«Во время нашей стычки я подтянулся до белой категории. Она вообще специфична сама по себе, вдаваться в подробности не буду. Главное, я бессознательно охватил беглым взглядом целые группы потенциалов, куда больше восьми. Намного больше. За всеми не проследил, конечно, сил бы не хватило, но обнаружил нечто крайне любопытное».

Я напряглась.

«Когда проводят анализ потенциалов достаточно удаленных во времени и относительно масштабных событий, под одним „потенциалом“ понимают целую группу линий развития Сюжета, приводящих к одному результату, хоть и имеющие некоторые отличия в деталях, часто значительные. Сейчас мы говорим именно о таких группах. Так вот, потенциал, который Аурелиус превращает в Сюжет, по степени близости к нынешнему, заметь, даже к настоящему, уже порядком измененному — из второй, нет, третей СОТНИ. Где уж тут „золотое правило восьми“. Трехсотый потенциал. Ты даже не представляешь. Вариант, при котором нашу вазу разбивает внезапно рухнувший метеорит, взявшийся из ниоткуда, подпадает всего лишь под первую сотню».

Моя челюсть осталась болтаться в отвисшем состоянии.

«Это безумие. На первый взгляд. Понимаю же, что причина тому есть, но представить себе не могу, чего добивается Аурелиус, прибегая к подобным жертвам. Вот, что пугает меня больше всего».

Зазевавшись, я чуть не врезалась в «дерево», перекочевавшее из соседнего пространственного слоя. Да уж, сама грация.

Лэйкер снова нахмурился, но промолчал. Сколько еще я смогу оставаться обузой, прежде чем ему это надоест…

Не нужно было тебе вмешиваться во все это.

Лэйкер с отстраненным выражением лица придавил меня взглядом, так что я не сразу смогла продолжить.

Просто… сам подумай, не будь меня, ты… «Серая Молния», все шло бы своим чередом. Все остались бы живы.

«Не думай, что…»

Нет, пожалуйста, послушай меня! Вдруг… другой возможности сказать не… либо не решусь потом. У меня шаг за шагом, с того самого утра, будь оно проклято, отбирают все. И что было дорого, и что безразлично. Все. С детства я думала, если покажешь, что тебе больно, станет еще больнее. И я старалась, честно, старалась, как могла. Не подавать виду, насколько… насколько все… Но даже при всем этом, становится только хуже! Мне страшно… потерять то немногое, что осталось. Нет, смотреть за тем, как ничего не остается. Смотреть и не быть способной сделать что-то. А ты только и делаешь, что вытаскиваешь меня из трясины, хотя сам едва держишься на ногах. Именно поэтому… уже давно думала об этом. Я больше не хочу. Я хочу, чтобы ты убил меня. Прямо сейчас.

«Вот как?»

Я не хочу причинять боль ни себе, ни тебе. Особенно тебе, и…

Договорить я так и не успела. Метнувшийся вперед Лэйкер железной хваткой сдавил мне горло и поднял за шею над землей. Зачем, правда, я же не дышу, если так взглянуть. Мысли спутались. Может, поэтому и стало так легко и спокойно.

«Не хочешь причинять мне боль, значит, да? Так-то? — Лэйкер резким движением пригвоздил меня к земле. — Не слишком ли много пафоса для маскировки эгоизма? Ты же просто самовлюбленная садистка! Если тебя действительно волнует хоть что-то, кроме своих страхов, открой, наконец, глаза и посмотри! Что ты видишь? Открой глаза, я сказал!»

Ты умираешь из-за меня.

«Так же, как и ты!!!»

Боль в груди усилилась настолько, что не сразу удалось осознать — она не моя. Не только моя.

«Тебе… тебе когда-нибудь приходилось убивать самого дорогого, близкого, любимого до беспамятства? Или хотя бы наблюдать, как он умирает?»

Нет.

«Тогда никогда, больше никогда… Не смей, поняла? Пожалуйста».

«Э, не то что бы я настаивал, но не хочет ли кто-нибудь из вас пояснить, что происходит на моей территории?» — в голову ворвался непривычно громкий голос. Зем?

На несколько мгновений закрыв глаза, Лэйкер поднялся и потянул меня за собой.

Зем (сережка есть, значит, точно он), стоял напротив, сложив руки на груди. Его лоб стягивал тонкий металлический обруч, зарывающийся в черные волосы. Либо это устройство передавало мысли, либо удерживало пространство вокруг не месте.

«Второе», — усмехнулся парень. — «За мысли отвечает вот эта игрушка в ухе».

А-а, понятно… А?! Ты что, постоянно читаешь мысли???

«Не всех лирен. Твои, например, обычно мешает… он…», — встретившись взглядом с Лэйкером, Зем, опешив, опустил руки и выпучил глаза. — «Ого… Вот, значит, как выглядят Демоны-полукровки. До чего же уродлива эта кальтиринтская грязь, даже разбавленная, ничего личного. На твоем месте, Аня, я бежал бы от него, пока ноги не сотрутся до колен».

Ты не на моем месте.

«Ну да», — подмигнул Зем. — «А это, я так понимаю, ваша свита».

Я обернулась, с удивлением отметив, что Нийрав и Эримонд уж слишком тихо себя вели. И обнаружила обоих неподвижно застывшими в движении, будто кто-то остановил их время. Догадываясь, что именно так дело и обстояло.

«Здесь пространством и временем управляю я», — самодовольно улыбнулся Зем. — «Чувствуйте себя, как дома».

Ага. Уже начинаю.

От дома братьев я ожидала чего-то… более экзотичного, что ли. После всего-то увиденного за последнее время. Поэтому банальный серый куб в два этажа слегка разочаровал.

А где дверь?

«А зачем?» — усмехнулся хозяин и просочился сквозь стену.

Ну да, действительно, зачем.

Подойдя ближе, я уперлась в прохладную плоскость гладкого камня. Отлично.

«Хватит, Зем, нам не до твоих шуток», — приказал Лэйкер.

«Скучно с вами».

Стена поддалась, и я буквально ввалилась в дом. Что ж, внутри тоже ничего необычного. То есть, вообще ничего. Передо мной был лишь прямой коридор, заканчивающийся уходящей на второй этаж лестницей без перилл.

«Располагайтесь на свое усмотрение. Мы с Далем наверху, как обычно. Насколько я понял, вы в Сэмсали всего на пару местных суток. Компания у вас приличная, так что, если хотите нормальной еды вместо текландтской дряни, кому-то придется помочь с ее приготовлением. В смысле, еды, не дряни. Ненавижу Транслит! Лэйкер, управишься сам?»

«Да».

«Тогда я пошел».

«Спасибо, Зем. Итак, Нийрав, Эримонд, ваша комната справа».

«Почему я должен находиться в одной комнате с этим…»

«Потому что Я так сказал, эм-Гэлийвер. Еще вопросы?»

Нийрав вздернул подбородок и исчез за стеной. Эримонд с тем же флегматичным выражением лица поплелся за ним. Еще в шоке, что ли?

«Постклиадральный синдром», — прокомментировал Лэйкер, сворачивая направо.

Я задумалась, но промолчала.

Управление техникой в комнате было идентично системам Каремса, стандарт все-таки. Только надписи на текландтском. Но за почти церт пребывания в Городе я научилась сносно понимать этот чудной язык и даже немного читать и говорить на нем. Не усложняя себе жизнь, я материализовала большое «кресло» и измождено сползла в прозрачное желе.

Прости, Лэйкер. Неподходящее время я выбрала для истерики.

«Тебя можно понять, не переживай. Только не говори таких слов больше. Сильно выводит из равновесия. А в таком состоянии я могу допустить ошибку. Что в нашей ситуации опасно».

Прости.

«За шесть лет ничего не изменилось. Что тогда я провалил четвертый экзамен, что сейчас. Поэтому и не стал императором».

Я едва не подскочила от удивления. Лэйкер задумчиво смотрел в одну точку на гладкой стене. Чуть склонив голову, он опустился прямо на пол напротив кресла. От тяжелого взгляда мутных темно-синих глаз стало несколько не по себе.

«В Кальтиринте полукровки — исключительная редкость. Моя мать была наследницей известного рода Ватрат, а в узком аристократическом кругу скрыть воспитание такого необычного ребенка невозможно. Дети же не контролируют силу. А случается всякое. Отцу пришлось вернуться в Текландт, но меня мать, Клемийя, оставила в столице, несмотря на то, что появление на свет ребенка с черной категорией, пусть и формально, считается позором. Таких обычно сразу убивают. Про чистоту крови речь вообще не идет… А потом меня нашла Берта».

Берта… где-то я уже слышала это имя.

«В то время у власти находилась Великая Восьмерка. Берта входила в число соправителей. И, как все остальные, мечтала властвовать единолично, в чем преуспела больше всех. Восьмерку связывало плетение с условием, при котором держатели власти не могли восстать друг против друга, поэтому Берте понадобилась помощь со стороны — кандидат на роль будущего императора, организующего переворот. И таких кандидатов оказалось двое — Аурелиус и я».

Почему именно вы?

«У каждого мира есть своя Клиадральная категория: у Текландта черная, у Илминра синяя. Это значит, что большинство лирен там рождается с черной и синей категориями соответственно. Исключения, конечно, бывают, особенно в сторону уменьшения (обычно потерю в категории компенсирует увеличение объемов силы), но общая тенденция такова. Чем выше категория у мира, тем реже появляются исключения в сторону повышения. Другими словами, в Текландте достаточно часто рождаются лирены с красной и оранжевой категориями, в Илминре появление на свет детей с фиолетовой и белой категориями происходит намного реже. У Кальтиринта фиолетовая категория».

Получается…

«Да, лирены с белой категорией почти никогда не встречаются. Я мог достигать этого уровня по желанию, Аурелиус был одарен с рождения. Кроме нас двоих в Кальтиринте никто не смел посягнуть на подобные вершины, так что кандидатуры были вполне оправданы. В какой-то степени мне было даже оказано большее предпочтение, ведь оперирование Клиадрой такого высокого уровня меня убивает, а Берте не нужен был император-долгожитель. Чаша весов склонялась в мою сторону. До четвертого экзамена. На котором я должен был убить свою мать».

Я побледнела.

Должен был что?!

«Заканчивая обучение, студент в Кальтиринте проходит четыре экзамена. Совершает четыре убийства с определенными условиями. Последнее — убийство самого близкого, любимого лирена. И я его не прошел».

А Аурелиус?

«Сдал, разумеется».

Но… но зачем это?

«Любовь, привязанность делает тебя уязвимым. Если хочешь достигнуть высот в Кальтиринте, да и не только там, нужно убить в себе все живое, превратиться в бесчувственную машину. Тем более, если это политика. Тем более, ключевого мира. Уничтожая смысл жизни, ты испытываешь такую боль, после которой тебе уже ничего не страшно. Без страха тебя уже не остановить. Но это лишь часть ответа. Экзамены отражают нечто большее. Чтобы понять, нужно побывать в Кальтиринте, посмотреть на него изнутри. Хотя бы несколько месяцев. Потому что он особый, совсем не похожий на другие ключевые миры».

Тогда понятно, почему Аурелиус — такое чудовище.

«Вряд ли».

В смысле?

«Во-первых, вряд ли ты действительно понимаешь, а во-вторых, я бы не назвал его чудовищем».

Это после всего, что он сделал?

«Возможно, у нас слишком различны моральные принципы и критерии, так что спорить не буду. Да, он несравненный убийца, но в Кальтиринте без этого даже на работу не устроишься. Стань я императором, вряд ли бы убивал намного меньше лирен, чем он».

Такое впечатление, что ты хочешь его оправдать.

«Скорее, себя. Считаешь, я был бы не таким на его месте?»

Точно не таким.

«Мне бы твою уверенность».

А что в итоге случилось с твоими родителями?

«Они мертвы. Берта постаралась. Обычная процедура при изгнании».

Мне жаль.

«Мне тоже».

Ирвэлл знал об этом?

«Да».

А Бойль?

«Частично».

Сенатор?

«Разумеется. Это же политика. Какое-то время он надеялся воспользоваться моим происхождением в дипломатических целях, но это же Кальтиринт…»

Расскажи мне об этом мире.

«Нет».

Почему?

«Ты знаешь достаточно».

Какое там, достаточно, ха! Я только начала что-то понимать, и вопросов…

«Никаких вопросов о Кальтиринте».

О, я слишком хорошо знала этот тон: спорить дальше бесполезно.

«Лучше сходи наверх, Зем и Даль требуют повара-добровольца. Тебе понравится».

Звучит почти как угроза.

«В какой-то степени так и есть».

Зато честно.

«В качестве компенсации, отвечу на один вопрос. Любой, только если он не касается Кальтиринта».

Я задумалась.

Luzmeru.

«Что?»

В Левере, на Турнире по Трипшпилю, ты хотел, чтобы я присутствовала, так понимаю, из-за представления кукольника. И для этого я должна была пройти в зал в качестве Luzmeru Фриншнайца. Но зачем именно его? Нет, не так. Почему я не могла пройти на Турнир в качестве ТВОЕЙ Luzmeru?

Маска невозмутимости на лице Лэйкера дрогнула.

В ожидании волны ярости я закрыла глаза, но тут неожиданно для себя «услышала»… смех? Лэйкер не просто смеялся. Он от души хохотал, уронив голову на грудь.

Я спросила что-то настолько забавное?

«Нет… то есть да… Просто», — Лэйкер выдохнул и уже без смеха продолжил. — «Ты видела, пусть и немного, Кладбищенский Фестиваль, услышала от Аурелиуса об Одержимых, столкнулась с Охотником, стала свидетелем испытания нового оружия массового поражения в Левере, не говоря о нашей компании, твоем Блокирующем Покрове и этом Сэмсали… И после всего, твой вопрос: почему ты присутствовала на Турнире не как моя Luzmeru?»

Сейчас умру от смеха.

Я рывком поднялась с кресла, едва не потеряв равновесие, и насколько можно быстро зашагала к стене.

Еще и издевается!

«Иностранцам запрещено обладать Luzmeru, а тем более приводить их на подобные мероприятия. Исключения — лишь для лирен с дипломатической миссией».

Усилием воли я заставила себя не оборачиваться.

«Наконец-то! Идем скорее, я проголодался», — Даль… да, точно, Даль караулил на безликих ступеньках лестницы, нетерпеливо потирая руки. Что-то меня насторожило.

Даль?

«Что?»

У тебя нет серьги в ухе.

«Только сейчас заметила?»

Как же ты со мной общаешься?

На мгновенье парень замер. А потом «расхохотался» так, что у меня череп заболел.

Они сговорились что ли?

«Я же забыл, Лэйкер у нас сама тактичность. Идем, по пути расскажу».

По пути куда?

«На нашу ферму».

Наверху?

«Да, а что?»

Ну, даже не знаю, может, хотя бы потому, что ферма над…

Заглянув через плечо провожающего, я содрогнулась. Второй этаж… нет, мне не показалось. Он в точности имитировал одну комнату. В Пункте 11, из которой я вылезла прямо в Коридор Времени. И дело даже не в замурованных оконных проемах, проломленной дыре в потолке. Стены были изрисованы теми самыми узорами, которые я отчетливо помнила, потому что когда-то сама их наносила.

«Нам выше».

А?

Морок растаял, будто в фильме с дорогими спецэффектами. Это была просто комната. Просто комната ли?

Мне кажется, или площадь второго этажа изнутри меньше первого?

«Кажется. За перегородками склады. Идем».

Так что насчет чтения мыслей?

«Да, точно», — усмехнулся Даль, взбираясь по следующей лестнице, видимо, на крышу. — «Восемь церт назад мы с Далем сбежали из дома на прогулку к челюстям…»

Сто-о-оп! Мы с Далем?!

«Дослушай до конца».

Я осталась стоять на месте.

«Нервные вы все какие-то», — парень со вздохом присел на ступеньку. — «Восемь церт назад мой брат-близнец сорвался со скалы и погиб».

Но я только что…

«Не перебивай… спасибо. Я ничего не мог сделать, а для осуществления реанимации в Городе нужны особые права, которых у меня тогда не было. Когда я нес тело Даля домой, встретил Демона».

Демона?

«Старика из Кальтиринта. Понятия не имею, что ему понадобилось в Сэмсали. Я знал, что с Демонами нельзя разговаривать, но я также знал, что в их власти творить чудеса, пусть и за высокую цену. И я попросил. Умолял его вернуть брата. Пусть он снова поднимется на ноги и улыбнется мне, как раньше. Да, так я и сказал… С другой стороны, Демон мог просто превратить его в безвольный труп, так что нам, возможно, еще повезло. Старик просто разорвал мою Сущность на половинки. Одну оставил, другую затолкал в тело Даля».

То есть ты на самом деле… Зем? Половинка Зема?

«Я вижу то, что видит Зем. Зем видит то, что вижу я. Одновременно. Как раздвоение личности, только с параллельным восприятием. Чем-то похоже на Кальтиринтский Брак, только без доминирующей стороны».

Что за Кальтиринтский Брак?

«Это к Лэйкеру. Ха, точно, так и спроси его, не хочет ли он заключить Кальтиринтский Брак. Это, между прочим, может спасти ему жизнь. Лэйкеру не обязательно умирать».

Как же…

«К Лэйкеру, все к Лэйкеру. Но сначала помоги мне с едой. Она еще живая и, к тому же, не поддается приборам, приходится ловить ее вручную», — Даль… или Зем, даже не знаю теперь, поднялся и прыжками взлетел к потолку, исчезнув за безликой преградой.

Искренне надеясь, что к концу этого бесконечного дня моя голова не взорвется, я последовала на крышу. Частично просочившись сквозь потолок и выглянув наружу, я выругалась и спряталась назад. Потом передумала и выбралась полностью… на поросшую травой лужайку в окружении зеленых (!) вьющихся кустов, поднимающихся к темно-синему (!) вечернему небу.

А-а…

«Красиво, да?»

Это… Сэмсали?

«Псевдомир».

Псевдомир?!

Уму непостижимо. Это, скорее, желтый океан с деревьями-пиками — псевдомир! А тут — почти классический загородный пейзаж. Лэйкер-то пугал, мол, выбраться живым из него почти нереально.

Я бы здесь жить осталась.

«Сомнительно».

Почему?

«Если не вернешься через тридцать восемь лимн, ты распадешься на составляющие: отдельно тело, отдельно Сущность, отдельно Дух. Поспешим, нужно поймать хотя бы парочку птенцов, что мы здесь прикармливаем».

Домашняя птица?

«Точно».

Ну, это не страшно. Почему только в псевдомире, непонятно.

«Сейчас позову их».

Давай.

Даль вынул из отсека защитного костюма нож и чиркнул острием по ладони.

Почти сразу я почувствовала дрожь земли под ногами. Как если бы рядом промчалось стадо носорогов.

«А вот и мои крошки».

К-к…

Из кустов выпрыгнул первый экземпляр. Я бы назвала увиденное курицей: клюв, похожие на чешую перья и все остальное. Ну, курица и курица. Только если бы эта птичка не была размером с огромного кабана!

К-крошки???

«Держи ее».

Шутишь?!

Тут из кустов выскочили еще две «крошки», и компания стала куда внушительнее. Ну, лично мне показалось, что они нас окружили. Не знаю, как Далю.

«Тогда беги, будешь приманкой».

Что?

«Беги!»

Но…

Даль куда-то исчез, и пернатые с нескрываемым интересом взялись изучать меня взглядом. Ровно секунду. И тут же бросились вперед.

С воплем ужаса я перекатилась в сторону и бросилась бежать.

Даль, скотина! Если останусь в живых, выпотрошу к чертям!

Петляя между кустами, я вырвалась на еще одну лужайку и обернулась. За мной увязалось штук восемь куриц-мутантов, замерших одновременно со мной. Эх, не будь у меня мозгов, как у…

И тут меня осенило.

Оскалившись, я вытаращила глаза и бросилась на птенцов. Рычание они, конечно, не могли услышать, но всего остального оказалось достаточно — твари толпой, расталкивая друг друга, бросились назад. Хохоча над абсурдностью ситуации, я погналась следом.

Не знаю, что произошло, но в тело будто заново вмонтировали ВИРМН-скелет. От невероятной легкости и адреналина здорово вскружило голову. Нагнав отставшую птичку, я прыгнула прямо на нее и покатилась вместе с добычей по сочной траве. Рефлекторно поставив руки под нужным углом, я свернула ей шею и, тяжело дыша, присела рядом.

Может, мне и нельзя съесть курицу, не опустившись до фигурального каннибализма, но сегодня я победила.

Небо над головой почернело, показалась луна в виде крупного лежачего полумесяца, и на буйную зелень полился голубовато-серебристый свет, отражающийся от листьев и травы, как от водяной глади. Даже искупаться захотелось.

Прищурившись, я приставила ладонь к глазам, защищаясь от неестественно яркого света. Еще этот шум в ушах…

Из-за кустов показался чей-то силуэт. Наконец-то!

Даль, ну ты и скотина! Предупредил бы для…

Это был не Даль. Мужская фигура в плаще была незнакомой. Я заткнулась и вскочила на ноги. Шум в голове превратился в невыносимо громкий писк.

Рядом показался еще один. Точнее одна. Раньше, чем лицо, я увидела плащ. Оранжево-черный. Не может быть…

«Давно не виделись, Аня».

Глава 10

Шляйштерай. «Грязный снег». Их семнадцати кальтиринтских месяцев к нему Аурелиус питал, пожалуй, самые прохладные чувства: короткое потепление обращало новорожденные сугробы в грязевую похлебку, сливающуюся где-то возле горизонта с бездушно серым небом. В какое окно ни посмотри — кругом лишь унылая болотистая пустошь, возведенная на трон обманчиво кроткой нежностью Шляйштерай. Лживый убийца, второй месяц зимы, двадцать два года назад принявший под свою безрадостную опеку только что появившегося на свет Рамерика.

Аурелиус задумчиво уставился в потолок, расслабленно покачиваясь в центре наполненного горячей водой бассейна. Последний поход в Инопространство оставил куда больше последствий, чем можно было изначально предположить. Вот и тело до сих пор с трудом отогревается, это почти в кипятке. Еще проклятые глаза… Только теперь Аурелиус заметил, что вместе с «подарком» получил от Сельмии солидный довесок, который выводит Сюжет в совершенно новую плоскость.

Крупная капля сорвалась с черного мраморного потолка. Скользнув по подбородку, она неторопливо скатилась к основанию ключицы.

Вернуться в прошлое? Но в Инопространство все равно пришлось бы идти. Шанс только один, и это четыреста шестнадцатый потенциал. А как отказаться от «благословения» Сельмии? То ведь даже не Дар. Пойти на сделку? Ха, что можно предложить богу, которого все устраивает, даже собственная смерть?

Предотвратить падение лэ Деборо двадцать лет назад? Безумие. Даже если удастся задать изначальный импульс, нет, выстоять против половины Избранных Посвященных из фракции Тамита, последствия… К тому же, до Вимерглия через Алеврайлу уже так просто не доберешься, особенно через мертвую Алеврайлу, что всего вероятнее. Отбить младенца у матери? Опасно. Слишком много вариантов дальнейшего развития событий с пугающим концом. Игры со временем, они такие, ничего не поделаешь… Какой интересный кустик!

Рамерик подплыл к ступенькам, ведущим из бассейна, и напряженно замер.

Вскарабкавшись по стене, только что покоившийся в саду куст бойко одолевал одну за другой комнаты императорских покоев. Что-то новенькое за это утро. И откуда у чудо-растения его, Аурелиуса Сущность? Определенно, глаза бога не врут. Разве что…

Кустик бесцеремонно подлетел к воде и вгрызся скользкими побегами в незащищенные ребра.

Да, точно. Разве что это изначальный импульс.

Путешествовать во времени сложно и опасно не только по техническим причинам. Переносясь из настоящего в прошлое, ты размыкаешь цепь, и если ее не замкнуть изначальным импульсом, все изменения, тобою совершенные, автоматически нивелируются.

Ты отравился, тебе плохо. Чтобы не мучиться, ты возвращаешься в момент до злополучного обеда и выбрасываешь испорченную еду. Все хорошо, желудок здоров. Но причина этому — твое возвращение из будущего. Теперь же все в порядке, и причины для путешествия во времени больше нет. Если ничто не напомнит тебе вновь нырнуть в прошлое и скорректировать меню, некому будет позаботиться об испорченной еде. В итоге — снова отравление. В этом суть правила изначального импульса: вернулся в прошлое — будь добор, позаботься о том, чтобы даже после благополучно проведенных манипуляций ты в настоящем повторил процедуру, оставил знак и замкнул цепь. Не забыв вернуться обратно, естественно. И просто, и сложно.

Выбравшись из бассейна, Аурелиус на ходу закутался в сформировавшиеся из пара белые одежды и прошел в спальню. На секунду остановившись возле кровати, он вздохнул и повалился на бок. За миг до того, как его тело должно было коснуться шелкового покрывала, Рамерик вырвал себя из ткани настоящего и заскользил по струйкам пространственно-временного континуума.

— Яд готов, владыка Аурелиус.

— Подожди немного, Арлет, я сейчас закончу… Итак, тебе все ясно?

Рамерик поспешил удалиться от ведущей в Малый Зал арки. Мраморный пол длинного парадного коридора постепенно сменил зеленый цвет сначала на золотой, а затем на бледно-розовый. Голоса позади стали едва различимы.

— Да, владыка Кальтиринта.

— Тогда отправляйся на Кладбище немедленно.

— Слушаюсь, владыка.

Взбежав немного вверх по гигантской спиралевидной лестнице, Рамерик присел на широкую ступеньку и оперся спиной на перилла.

Несколько элементарных плетений — и Викентрий послушно бросится докладывать о «секретном» плане Сенатору, последний, само собой, подключит личные резервы. И вот, на руках императора, казалось, давно утерянная фигурка Лэйкера Клемийран Ватрат. Потомок славного рода, не одно поколение специализирующегося на Блокирующих Печатях — вот что составит в этой партии Лигэкуин переворачивающую комбинацию. Осталось только задать изначальный импульс и…

— Я уже сделала это, Рик.

Аурелиус медленно повернул голову.

— Сельмия?

Девушка с улыбкой устроилась на соседней ступеньке.

— А я все голову ломал тогда, почему страдаю от Постклиадрального Синдрома, если на меня никто не воздействовал?

— Меньше надо было пить. Твой Лиймкрон хуже текландтских наркотиков.

— Ты просто ничего не понимаешь в алкоголе.

— Куда уж мне.

Усмехнувшись, Аурелиус опустил взгляд.

— Не думал, что вновь тебя увижу.

— Что, не успел подготовиться? Цинично-равнодушная маска вдруг стала тебе мала?

— Насчет импульса. Мне кажется, вопрос о причине будет уместен.

— А ты не понимаешь?

— Это не ответ.

— А, по-моему, ответ.

Рамерик спрятал лицо за ладонями и запрокинул голову.

— Сама знаешь, это бесперспективно.

— Знаю, — Сельмия мягко убрала руки Аурелиуса с его лица. — Холодные. Тебе нельзя больше спускаться в Инопространство. Следующий поход ты, скорее всего, не переживешь.

— Сколько раз я просил тебя не недооценивать меня?

— С богом споришь?

— Этого бога я убью меньше, чем через год. А он, точнее, она повесит мне на шею якорь, не предупредив.

— Обиделся?

— А ты как думаешь? — Аурелиус притворно надул щеки. — Одно хорошо, теперь я знаю, где Судьба. А вот остальное меня совершенно не радует!

Наклонившись, Сельмия нежно поцеловала Рамерика в губы и провела пальцами по острым скулам.

— Даже не знаю, кому из нас больнее: мне, просуществовавшей столько тысяч лет, или тебе, с трудом одолевшему второй десяток.

— Мне не больно.

— Больно, еще как больно, — Избранная коснулась носом холодной впалой щеки. — Идеальным контролем тела, Сущности и Духа меня не обмануть. Хотя, что там. Ты можешь унять дрожь в руках, кривить губы в усмешке, играть голосом, топить чувства в твоем любимом Лиймкроне. Но глаза. Они знают о тебе все, и не хотят молчать. В них любой прочитает боль. Потому что, кроме нее, там больше ничего и нет. Разве что пустота.

— Что насчет тебя? Я думал, за столько веков эмоции истлевают.

— Сколько раз и я так думала…

— Проклятье бессмертия, — Аурелиус поднес к глазам прядь абсолютно белых волос. — Как же так вышло, что проклятые преподносят Дары?

— А что еще остается делать проклятым? Мы ведь и умереть-то толком не можем.

— Вы ведь не возрождаетесь в новом теле?

— Не возрождаемся… скорее всего. Так говорит Вимерглий. Кому, как не ему, знать это.

— И не попадаете в Инопространство.

— Не попадаем.

— Должно быть, это страшно.

— Потому Тамита и выступила против Вимерглия. И Эстеллы, — Сельмия провела губами по голубоватым векам.

— Я так понимаю, больше ты мне не расскажешь ничего?

— Ты и без того обо всем уже догадался.

Рамерик вздохнул и опустил голову на колени девушки.

— Лучше бы не догадывался.

— Тебе пора.

— Я буду скучать… возможно.

Сельмия с улыбкой приложила ладонь ко лбу Рика.

— Вроде здоров.

— Не знаю, что ждет тебя после смерти, но…

— Я не боюсь.

— Просто…

— Не бойся и ты.

Аурелиус замолчал и чуть заметно кивнул.

— Ты ошибаешься, Рик.

— В чем.

— Что тебя ненавидят все.

— Я вовсе не…

— И помимо глаз, — перебила Сельмия. — У меня есть еще рассудок и неизмеримое число лет жизненного опыта. Я знаю тебя все двадцать два года. И я знаю, что у тебя внутри.

— Ненавижу, — ухмыльнулся Аурелиус.

— Я тоже тебя люблю. С днем рождения, Рик.

На долю секунды Рамерик почувствовал едва уловимое касание губ Сельмии на лбу, после чего упал в шелковый омут своей постели. Уже в настоящем.

— Как же я тебя ненавижу.

* * *

Так. Не паниковать. Вдох. Выдох. Взять себя в руки. Это всего лишь галлюцинации, не в первый раз. Пора было уже привыкнуть.

«Почему ты молчишь, Аня?»

Э-э, вы ошиблись номером.

«Каким еще номером?»

Ничего не знаю, я в домике.

Закрыв голову руками, я прижалась к тушке курицы и уставилась на фигуры в плащах, прикидывая ответную реакцию.

Они действительно исчезли секунду спустя. Видимо, решили не связываться с умалишенной. Молодцы. А мне что делать?

На всякий случай, я не стала шевелиться. Чудные какие-то галлюцинации у меня стали, сама удивляюсь. Видно, психика в панике сдает безумию одну позицию за другой. Не то что бы это было странно, учитывая обстоятельства.

«Аня! Ты еще живая?»

О, неужели Даль, собственной персоной? Еще и издевается.

Невдалеке зашевелились густые зеленые заросли, и из-за кустов показался парень, напряженно оглядываясь по сторонам.

А ты, кажется, рассчитывал на обратное, да? Вот, что я тебе скажу. При всем уважении, ты просто бессовестная скотина! Конечно, предупредить заранее, что за монстры бегают в округе, было не…

«Аня, ты где?»

Не смешно.

Прямо перед тобой. Совсем ослеп?

Поднявшись на ноги, я подпрыгнула и помахала рукой. Никакой реакции. Да и не похоже, что он притворяется. В недоумении я посмотрела на свои ладони. И не увидела ничего.

Да-а-аль!!!

Осмотревшись, парень прищурился и направился в мою сторону. Нервно всхлипнув, я опустила взгляд. Закрыла глаза. Помотала головой. Открыла глаза. А потом смело засчитала безумию еще одно очко: в траве, обнявшись с несчастной дичью, лежало мое тело. Невыносимо высокий писк в ушах оборвался.

Совсем не смешно.

Разглядев возле кустов тело, Даль одним прыжком очутился рядом. Выхватив нож, он ловким движением выколол «курице» глаз и выступившей кровью нарисовал на моем лбу какой-то знак.

Отклик на эти, мягко скажем, странные действия не стал дожидаться, пока я удивлюсь. Перед глазами пронеслись яркие осколки света, в уши вновь хлынул отвратительный писк. Потом я почувствовала спиной сильный удар.

«Ребра ей переломать хочешь?»

«Ребра можно и новые вырастить».

«Лэйкер тебя убьет».

«Умеешь ты приободрить, Чудик».

«Попрошу без оскорблений».

Разлепив глаза, я оторвала голову от земли и тяжело перекатилась на бок. Даль сидел рядом, вытирая руки о траву. Только вместо текландтского костюма, что я видела до падения, на нем были… темно-синие джинсы и желто-белая гавайская рубашка? Да вы шутите.

Что это на тебе?

«Поторопимся, а то и меня заодно расщепит».

А?

Парень без комментариев взвалил на одно плечо меня, на другое — куриную тушку, и огромными прыжками пустился вперед. Несколько лимн — и мы провалились сквозь землю прямо на лестницу второго этажа безликого дома-куба.

Скатившись с плеча на светящийся пол, я едва не врезалась в Чудика, устроившегося неподалеку.

«Что ты сделала?» — В лоб спросил он.

Ничего.

«А Сущность с Духом из тела сами вылетели, да?»

Я начала выходить из себя. На этот раз, в переносном смысле.

Знаешь что, если действительно думаешь, я понимаю, о чем речь, ты идиот!

«Пора перекусить!» — Бодро воскликнул Даль и потопал вниз.

«Точно», — кивнул Нийрав и побежал следом.

Я ошеломленно сглотнула, оставшись сидеть на полу. Э, что?

Вдруг свет погас. Лишь на мгновенье, но, когда он вновь озарил комнату, от безликих стен не осталось и следа. На их месте в воздухе зависли обломки деревянных досок, словно кто-то забыл собрать пазл нового второго этажа до конца. Сквозь дыры-пустоты просачивался мертвенно-голубой фон, неторопливо заглатывающий новый фрагменты преобразившихся стен. Пол укутался в толстом слое пыли. Час от часу не легче.

Поднявшись, я побрела к лестнице. Одеяло из пыли смешно огибало мои ступни, торопливо набрасываясь на свежие следы. Стараясь не смотреть под ноги, я осторожно спустилась на первый этаж. Справа стоял Лэйкер. Жестом поманив за собой, он скрылся за вновь неизвестно как вернувшимися в прежнее состояние стенами. Уже ничему не удивляясь, я нырнула следом.

Насчет «не удивляться», я, определенно, поспешила. В соседней комнате за деревянным (!) столом собралась вся наша компания: Зем, в джинсах и красно-белой рубашке, ничем, кроме цвета, не отличающейся от наряда брата; Даль; Эримонд, кутающийся в обыкновенную простынь бледно-зеленого цвета; только Лэйкер и Нийрав остались в прежней одежде. На огромных плоских тарелках остывали крупные куски жареного мяса и внушительных размеров яичница. В призмах-бокалах, кажется, был чай. Во всяком случае, запах чая в комнате присутствовал.

«Присоединяйся!» — Улыбнулся Зем.

Безумное чаепитие, значит? Нет, спасибо.

«Что с тобой?» — нахмурился Лэйкер.

Издеваетесь, да? Не со мной, с вами что такое? Хотя, что это я спорю с галлюцинациями.

«Ее расщепило в псевдомире. Наверное, побочные эффекты», — Нийрав пожал плечами и подцепил руками кусочек курицы.

«Не должно было, слишком мало времени прошло».

«Знаю, что не должно», — Даль вытянул из общей горки мяса самую большую порцию. — «Чудик предположил, что она сама себя расщепила. Не понятно только, зачем и каким образом».

Свет снова погас на несколько секунд. А как зажегся, в комнате больше никого не было. Только стол с едой напоминал о том, что совсем недавно здесь кто-то обедал. Если это было так.

Схватившись за голову, я села на пол.

И что же теперь делать? Я даже не могу понять, что реально, а что — нет. И когда это началось? На лужайке? Или еще в доме? Или в Левере? Или вообще в Москве? Так, соберись!

Я похлопала себя по щекам и заставила подняться. Если все ужасно настолько, насколько кажется, сидеть на месте уж точно бессмысленно. Просочившись сквозь стену, я вернулась в коридор. То есть, я должна была вернуться в коридор. На деле я очутилась в лесу. Том самом скоплении прямых игл-стволов без какого-либо намека на жилище братьев. Да что же это такое!

«Беги!!!»

Я обернулась.

Из соседнего пространственного слоя вылетело несколько лирен в длинных цветастых безрукавках, доходящих до колен. А за ними… гналась какая-то жуть! Полунасекомое-полу-непонятно-что, это чешуйчатое нечто угрожающе клацало клешнями, преследуя гуманоидов с явно агрессивными намерениями.

Впрочем, о его намерениях я задумалась уже после того, как сорвалась с места. Ибо, черт возьми! Эта тварь может меня отправить на тот свет вне зависимости от того, успею я вникнуть в суть происходящего или так и останусь в неведении. И если она не является галлюцинацией, сейчас явно не до философии!

С трудом догнав одного из «нормальных», я прорвалась в соседний слой и выкатилась… прямо на чье-то тело! Подняв голову, я окаменела.

То, что творилось вокруг, с трудом поддавалось описанию. Сотни лирен выпрыгивали из окружающих пространственных фрагментов, но, ступив на землю, исторгающую зеленый дым, почти все их них падали, рассыпаясь на крупные куски мяса, как человечки из конструктора. Выжившие по трупам спешили к странному высокому зданию, похожему формой на дольмен, только с распахнутыми двустворчатыми воротами вместо круглого отверстия.

Кто-то влетел в мой бок, невольно заставив очнуться. Затолкав удивление и ужас глубже в сознание, подальше от теряющего адекватность рассудка, я бросилась к спасительному (надеюсь) объекту. В первые секунды я старалась не наступать на разваливающиеся тела, но когда услышала клацанье совсем близко за спиной, плюнула и помчалась вперед, не разбирая дороги, едва не падая от врезающихся со всех сторон лирен, в свою очередь, расталкивая менее расторопных. Ноги подгибались от ужаса. Или от усталости, не знаю. Предсмертные вопли раскалывали голову. Безумию, казалось, не будет конца.

Со стоном вкатившись в полутемное помещение, я наскочила на кучу каких-то мешков и, споткнувшись, с изяществом тех же мешков свалилась за баррикадой. Лежа на спине, я, как в замедленной съемке, видела босые ноги перескакивающих препятствие лирен. Раз овечка. Два овечка. Три… стоп. Что это я?

Поднявшись на колени, я повернулась к воротам. Пропустив последних беженцев, они стремительно закрывались. Гигантские насекомые не спешили вламываться в дольмен, занятые трапезой на поляне. Наконец, огромные створки скрыли за собой тонущую в зеленом дыме жуткую картину, и я смогла спокойно вздохнуть. Хоть пару минут можно нормально поду… я могу дышать?

Зеленые водоросли все еще стягивали тело, но нужды в них точно не было, легкие работали самостоятельно. Может, здесь какой-то текландтский… Хотя погодите, почему тогда лирены здесь в безрукавках, а не в стандартных костюмах? С другой стороны, братья вообще в гавайских рубашках щеголяли.

Махнув рукой, я села, устроившись на мешках, как на диване, и попыталась разложить ситуацию по полочкам.

Итак, что бы Лэйкер сделал на моем месте? Пожалуй, в первую очередь он бы проанализировал настоящее. Что я вижу? Зал. Огромный зал. Почти как в Большом Театре. Потолка не видно, слишком темно. Лирены. Я, кажется, поспешила назвать их нормальными. Да и не до их изучения было дело. Но сложно не обратить внимания на их непропорционально длинные и тонкие конечности, а также отсутствие ртов, по крайней мере, видимое. Они сами чем-то походили на тех же насекомых.

Я прислушалась к их невербальным встревоженным разговорам. Вроде, Транслит. Уже легче. Без приборов разбирать местные диалекты — занятие на любителя.

— Вы из Дамина?

Чуть не закричав от испуга, я скатилась с мешков на пол. Только что же никого рядом не было!

— Я вас напугал, кажется.

— Я уже начинаю привыкать.

Незнакомый мужчина смущенно улыбнулся. Он был типичным человеком, в отличие от всех остальных. И он знает Дамин?

— Почему вы решили, что я из Дамина?

— Так я сам оттуда.

— Что?! — Я ушам не поверила. — Как?

— Долгая история, — мужчина сел рядом на свалившийся вместе со мной мешок. — Вас как зовут?

— Аня.

— Меня Сергей. Ну и дурдом здесь, правда?

— Не то слово! В смысле, я еще не совсем… А… То есть, как вы… Уф…

— Ага. Я о том же.

— Что тут вообще происходит? Кто все эти лирены? — С трудом вернув самообладание, я смогла выражаться не только междометиями.

— Эти? — Сергей кивнул в сторону сбившихся в несколько кучек лирен. — Местные. Коренные жители Сэмсали. На кузнечиков чем-то похожи, да?

— Есть немного.

— Их здорово притесняют Паразиты. Ни те, ни другие интеллектом не отличаются, так что терзают меня сомнения, Чудикам скоро надоест следить за их внутренними разборками, и какая-нибудь страшная их… как ее… Клиадральная штуковина снесет всех блох и утопит в океане.

— Чудикам? — Что-то меня насторожило. — Не Механикам?

— Механикам? Что они здесь забыли? Не, технари сейчас с Хэмнха разбираются. Ой, точно, на тебе же текландтский костюм. Ты-то что тут забыла? Я, кстати, не знал, что из Дамина в последние лет десять кто-то еще появлялся.

И как бы он узнал, интересно?

— А вы давно здесь?

— Не очень, — мужчина скривился. — Как в восемьдесят первом выпал из реальности, так и мучаюсь до сих пор. Все вернуться не получается.

— В восемьдесят первом? — Внутренности словно обручем стянуло. — По-вашему, это не очень давно?

— Так и пяти лет не прошло.

Мысли растеклись, кто куда. Так, варианты, мне нужны варианты. Объяснения. Либо время в Сэмсали идет настолько медленно, что не так. Либо у нового знакомого амнезия на почве нервного расстройства, что запросто. Либо он уже давно не живой. Что плохо. Очень плохо.

— Прошло больше, чем пять лет, да? — Осторожно спросил Сергей.

Я кивнула.

— Намного больше?

Я вновь кивнула.

— Здесь время странно идет. Я, похоже, запутался, — мужчина прямо на глазах начал стареть: темно-русые волосы обратились седыми, лицо и шея покрылись неглубокими морщинами. — Я уж и не припомню точно, когда сюда заглядывали в последний раз. Букашек я в расчет не беру. И те не из Дамина, конечно. Вы первая с нашей родины. Как же я скучаю по Ростову! Вы не из Ростова, случайно?

— Нет, я из Москвы.

— О, столичная дама! Ну, и как там у вас сейчас?

Я замялась. Дамина нет уже давно. А этот человек, неизвестно даже, живой ли, не в курсе, что и СССР распался.

— Скоро на Текландт станем похожи, — выдавила я.

— Серьезно? Вот те на! Быстро вы.

— Стараемся.

Я повернулась на смех. Позади нас, возле дальней стены один из местных ловко жонглировал какими-то крупными, чуть светящимися в полутьме орехами.

— Они тоже так делают? — Удивилась я.

— Ага. Те еще акробаты. Сейчас и другие подтянутся. Постоянно так, надоело уже. В новинку оно интересно, конечно.

И точно, к жонглеру присоединился еще один товарищ, за ним еще. Несколько Кузнечиков успели вынести откуда-то стеклянные блоки и, нагромоздив один на другой, принялись выплясывать на неровных гранях.

— Да не смотри на них так, — махнул рукой постаревший Сергей. — У них мозгов не больше, чем у голубя. Только что чуть не преставились, а им все одно. Не съели — и ладно. Сейчас попляшут, да по домам разбредутся.

— А вы? — Оглянулась я.

— А что я? Здесь, как всегда. Я слишком стар, чтобы бегать от Паразитов туда-сюда. Да и не настолько глуп, чтобы заниматься этой бессмыслицей.

— А что за Паразиты?

— Как что? На блохах которые.

— Каких блохах? — Не поняла я.

Сергей удивленно приподнял брови.

— Нет, серьезно, каких блохах?

— Помните, как древние представляли строение вселенной?

— Все по-разному.

— Ну да, но суть в том, что часто, по их мнению, люди жили на спинах гигантских черепах, птиц, рыб и прочей живности. Так в Сэмсали люди, и правда, живут на них. На блохах, в данном случае.

Я нервно засмеялась.

— Что, правда?

— Ага.

— Мда. Лирены живут на блохах?

— Очень больших блохах. Водоплавающих, кстати. Сам Сэмсали — раковина, где вместо моллюска — океан. В океане плавают блохи, в основном, на поверхности, но иногда они ненадолго ныряют под воду. Ну а на блохах живут лирены: я их называю Кузнечиками и Паразитами. Последние постоянно воюют за территорию. Паразиты размножаются в больших количествах, но и умирают в таких же, потому что без Зерна Клиадрального в основном. А Кузнечики, глупые, вместо того, чтобы их истребить полностью, побегают сначала, потом повоюют немного, отгонят Паразитов и опять давай плясать.

— Люди на блохах, — мне никак не удавалось остановить истерический смех. — А как же… э-э… блох не разрывает во время пространственных перестановок?

— Так блохи сами и переставляют отдельные участки своего тела. Уж не знаю, как они это делают.

Я перестала смеяться.

— Зачем?

— Ну, чтобы Паразиты не досаждали.

Потрясающе. Для второй стадии шизофрении — самое то.

— Так поэтому Город только в океане себя спокойно чувствует…

— Какой Город?

— Да никакой. Гипотетический.

— А-а. Ну да.

Несколько Кузнечиков запутались в вытащенной из коробок «мишуре» и покатились по полу, опутанные светящимися голубыми нитями. Кое-кто уже начал уходить.

— А ведь у них, как и у нас с вами, есть Сущность, — сокрушенно покачал головой Сергей.

— А у Паразитов тоже Сущность есть?

— Ну да, это же лирены.

— Не поняла, — нахмурилась я.

— Ну как же, лирены — это что-то вроде сплава тела, Сущности и Духа. Остальные живые существа обладают только телом и Духом. У неживых предметов есть только тело. Этот постулат положен в основу классификации всего, что нас окружает. Вам, смотрю, никто этого не объяснял?

— Да мне вообще мало что объясняют, — проворчала я.

— Смотрите тогда. Сущность — это что-то такое нейтральное. У нее нет ни формы, ни памяти, ни судьбы. Это как глина. Что из нее вылепишь — никто не знает. Но с ней связаны Духи. Вы, должно быть, знаете, Сущности реинкарнируются. Всю память о жизни хранит Дух. Но он не уходит с Сущностью, а остается в псевдомире. Как призрак, только не такой опасный. А у Сущности остаются связи с прежними Духами. При желании, с ними можно пообщаться, но лучше не стоит. Для психики вредно.

— Еще бы.

Последние группы Кузнечиков покинули дольмен, и мы остались вдвоем.

— Вы прямо здесь живете? — Обратилась я к Сергею.

— Не совсем. Идемте, я вам покажу.

Мужчина поднялся с мешка и повел меня в сторону одного из углов. То есть, это мне сначала показалось, что там был угол. На самом деле обволакивающая темнота скрывала уходящий в сторону коридор. Стены его были увешаны какой-то непонятной фольгой и мишурой, как будто украшения с новогоднего детского утренника еще не успели полностью снять. А потом коридор как-то незаметно превратился в лес, из которого мы довольно быстро вышли к маленькому деревянному домику. Белое «небо» здесь слегка приоткрывалось, спасибо расступившимся деревьям, и можно было заметить, как оно слегка отливало перламутром.

— А деревья…

Но кто-то вновь погрузил мир в вакуум, и не раздалось ни звука.

А деревья, получается, на самом деле — волосы блохи?

«Ну да», — меланхолично кивнул Сергей.

Ну да. Класс.

«Я сейчас подойду. Вы заходите, загляните на чердак. Обязательно возьмите что-нибудь с собой. У меня много диковинных сувениров, выбирайте, что приглянется».

Я обернулась, чтобы ответить, но Сергей уже исчез куда-то. Пожав плечами, я потянула на себя дверцу избушки. Сверху посыпались опилки. Интересно, хозяин сюда часто заглядывает, или только когда гости появляются?

Внутри было несколько тесно. То ли из-за низкого потолка, то ли в сравнении с дольменом. Кроме стола здесь ничего не было, но сбоку я приметила лестницу на чердак. Недолго раздумывая, я поднялась по ней и пролезла в узкий люк.

Не знаю, откуда в Сэмсали взялись пауки, но их сети опутывали все вокруг: какие-то коробки, стопки книг, непонятные статуэтки и прочие «сувениры». Сквозь мутное крошечное окошко не было видно даже «деревьев».

Подойдя к зеркалу, висящему на стене, я смахнула пыль с его поверхности и взглянула в отражение. Ничего нового, кроме синяков под глазами. Что-то привлекло мое внимание. Обернувшись, я прошла к противоположной стене. Там, на старом комоде лежал странный амулет: круглая костяная призма сине-черного цвета со странным, поразительно знакомым углублением.

Вытащив за цепочку из-под костюма Абсолютный Радужный Камень, я вложила его в углубление. Идеально. Талисман идеально вписывался туда.

И тут амулет меня уколол! Из него вырвались тонкие иглы и впились в мои пальцы.

Вскрикнув, я разжала ладонь, но амулет не упал. Трансформировавшись в нечто бесформенное, он растекся по Абсолютному Радужному Камню, частично впитываясь в него, а потом застыл тонкой синей сеткой на кипельно белой поверхности.

Осторожно взяв талисман в руки, я повертела его перед глазами.

— Вы Дух? — Спросила я, оборачиваясь.

— Не совсем, — Сергей покачал головой. — Я Страж.

— Вы, действительно, из Дамина?

— Не знаю.

— Как же так?

— Я не знаю, — Страж сел возле комода. — Просто однажды я не смог точно сказать, где сон, а где реальность. Может, наш разговор и весь этот мир — всего лишь сон.

— Вы не можете уйти?

— Могу. Но, понимаете… я вроде как не боюсь смерти. Ведь я либо проснусь, либо исчезну. А это все лучше, чем сейчас. Но память. Так не хочется ее терять. Вот так и сижу, цепляюсь за нее. И жду непонятно чего. Глупо, да?

Я пожала плечами.

— И я не знаю.

Развернувшись, я спустилась к выходу. Мною завладело странное состояние. Будто мне было наперед известно, что делать дальше. Будто внутри меня сидит кто-то другой. И этот кто-то куда умнее, мудрее и спокойнее меня.

Стоило мне шагнуть за порог, как домик исчез, а лес прямо передо мной ушел вниз каменистым обрывом. Очень знакомым обрывом. Не без облегчения я почувствовала, что кошмар подходит к концу. Не знаю, кто его устроил, но своей цели этот шутник явно достиг.

Ноги сами сделали шаг в бездну, и я полетела вниз. Полетела непостижимо медленно, как на парашюте. Через минуту ступни заскользили по чему-то мягкому. И тут же со всех сторон послышались влажные шлепки, чьи-то ледяные руки потащили меня вперед.

Сознание все больше мутнело, а тьма, наоборот, рассеивалась. Шлепки становились все тише, скоро я не слышала ничего, кроме монотонного гула где-то внутри черепа. Потом исчезли и холодные руки, оставив меня в гордом одиночестве посреди порядком надоевшего леса.

А, нет же, вон дом братьев!

Я поспешила к серому кубу. Протиснувшись сначала в коридор, а затем в комнату, я увидела командира, что-то сосредоточенно рассматривающего на изрисованной илминрскими письменами панели-стене. Оттолкнув стоявшего тут же Чудика, я со слезами бросилась Лэйкеру на шею. Ничего не спрашивая, тот считал неразборчивый клубок мыслей в моей голове. И побледнел.

«Лэйкер?» — нахмурился Нийрав. — «Что происходит? Она же должна сейчас без сознания лежать в комнате наверху».

«Я недооценил этого интригана. Уходим отсюда».

«Но ты же только что…»

«Лэйкер!» — В комнату ворвался Зем. — «Не поверишь, у нас Судьба в гостях».

Мне стало плохо. Неужели это не галлюцинации?

«Поздно», — поджал губы Лэйкер. — «Сколько их?»

«Трое».

«Значит, будем прорываться. Всем приготовиться. Сейчас проверим, можно ли уйти от Судьбы дважды».

Глава 11

«Потрясающее воодушевление!»

Только не это.

Я обернулась первой. Следом встрепенулся Нийрав. Лэйкер невозмутимо остался на месте.

«Разве что необоснованное. Так что, друзья», — Аурелиус оторвался от стены и приятельски раскинул руки в стороны. — «Не торопимся. Расслабьтесь, присядьте. Поговорим о жизни. Да не пугайся ты так, эм-Гэлийвер. У меня для тебя, кстати, подарок в честь официального знакомства. Выходи, Мириам!»

Ничего не произошло.

«Что тебе здесь понадобилось?» — Стальным голосом процедил Лэйкер.

«Погоди, погоди. Сейчас фокус покажу», — Аурелиус напустил на себя серьезный вид и начал сосредоточенно загибать пальцы на правой руке. — «Сне-гу-роч-ка!»

«Что?»

«Та-дам!»

С треском потолок над нами проломился, и комнату мгновенно покрыл слой инея. От навалившегося холода заныли все кости, когда-то сломанные в моем теле. Из трещины хлопьями повалил снег.

«Долго, Вергилиций», — нахмурился Лэйкер.

«Зануда», — хмыкнул Аурелиус.

С потолка обрушился целый сугроб, после чего трещина наверху сомкнулась.

«Ну, выходи уже!» — не стерпел Аурелиус. — «Хватит выдерживать драматичную паузу».

Сугроб зашевелился. Из пушистого снега показалась сначала рука, затем пучок ярко-рыжих волос.

«Мириам!» — Нийрав бросился к девушке. Бережно и, насколько можно, быстро он поднял ее на руки. — «Что с тобой?»

«Это она еще ничего», — отмахнулся владыка Кальтиринта. — «Видел бы ты ее час назад. Я уже думал, придется Рокировку применять».

«Зачем?» — Спросил Лэйкер.

«Что значит, зачем? Я думал, она умрет».

«Зачем тебе Мириам?»

«А, ты об этом? Ну не терять же почти два десятка потенциалов, если можно прогуляться в горах».

«Ты и ее включил в…»

«Что она делала в горах?!» — Закричал Нийрав.

«Что Чудики обычно делают в горах?» — раздраженно скривился Аурелиус. — «Сам как думаешь?»

Нийрав побледнел.

А что Чудики обычно делают в горах?

«Совершают самоубийство», — ответил Лэйкер.

«Опусти меня», — пробормотала девушка.

«Мириам!» — Жалобно простонал Чудик. — «Мириам, любимая, что ты наделала?»

«Не за что», — вздохнул Аурелиус. — «Как же неудобно в Сэмсали. Секунду».

Иней и снег испарились, а в легкие ворвался чуть кислый холодный воздух.

— Вот, так лучше, — улыбнулся Аурелиус.

— Мы торопимся, — откашлявшись, прохрипел Лэйкер.

— Уже нет. Я выкроил для нас немного времени. И да, не благодари. Смотрю, вы все настолько любезны.

— Ты смог остановить время в секторе? — Удивился Зем.

— В секторе? Чтобы потом следить за всеми информационными вторжениями сюда? Мне что, больше делать нечего?

— Ты остановил время во всем Сэмсали?

— И снова мимо.

— Неужели…

— Да ладно, ладно. Я же не Крогрфал. Только для Судьбы. Ну и для всех ее адептов заодно.

— Ты знаешь, где Судьба? — Растеряв невозмутимость, ахнул Лэйкер.

— Кто такой Кро… Крор…

— Крогрфал, — Аурелиус ехидно усмехнулся в мою сторону. — Если я слышу глупый вопрос, могу даже не гадать, кто его задает.

— Для кого глупый, а для кого — нет, — обиделась я. — Ну если я не знаю всех ваших… кто там на этот раз.

— Читать надо было, когда возможность была. Я для чего тебе книгу давал? Там все разъяснено подробно, специально для таких умниц, как ты. Крогрфал — это Избранный Посвященный. В Дамине больше известен под именем Кронос.

— Откуда в греческой…

— Давай не сейчас, а? Лэйкер, скажи ей!

— Что ты забыл в Сэмсали, Вергилиций?

— Нет, я просил сказать ей…

— Что. Ты. Забыл. В Сэмсали. Вергилиций Бертериан.

— Ладно, — вздохнул Аурелиус и мгновенно помрачнел. — У нас изменились планы.

— У нас?

— У нас. Я не знал, что здесь есть Легендарное место.

— Так это была не твоя проделка?

— Не надо сваливать на меня все подряд. Сделали из меня какого-то монстра, даже эм-Гэлийвер… хотя он занят сейчас, но тоже напугался, когда увидел.

Я повернула голову. Нийрав сидел у стены, со слезами что-то причитая на илминрском, трепетно поглаживая мокрые от растаявшего снега волосы сестры, рыдавшей на его плече. Им обоим сейчас было явно ни до кого.

— В общем, у нас серьезная проблема.

— Что за проблема? — Напрягся Лэйкер.

— Отторжение.

— Какое отторжение?

— Сейчас увидишь.

Оба уставились на меня. Великолепно.

— Меня начнет бить током? — Наугад предположила я.

— Если бы.

— Если бы?!

— Расслабься.

— Расслабься?!

— Так и будешь повторять все, что я скажу? — Возмутился Аурелиус. — У меня половина Кальтиринта этим каждый день занимается. Знаешь, как надоедает?

— А, по-твоему, я должна просто стоять? Не поверишь, мне интересно, от чего буду корчиться на этот раз.

— Не устраивай истерику, ничего страшного.

— Да?!

— Ну, почти.

— Ах, почти, значит!

— Вергилиций, — Лэйкер многозначительно приподнял брови.

— Внимательно слушаю тебя, Ватрат.

Резкая боль в районе солнечного сплетения вытолкнула воздух из груди. Поднимаясь все выше, она охватила сначала левое легкое, потом правое, а затем вырвалась через горло.

— Не трогай ее, — предупредил Аурелиус. — Усугубишь последствия, причем серьезно. Через пару секунд пройдет.

С мучительным кашлем я выплюнула целый кусок кровоточащего мяса.

— Что с ней? — Лэйкер ладонями приподнял мою голову и заглянул в глаза.

— Она умирает.

— Она и до этого была не в порядке!

— Значит, теперь она еще больше не в порядке.

— Это все объяснения?!

— Не кричи на меня, я здесь ни при чем.

— А что мне делать?

— Просто помолчи, — устало вздохнул Аурелиус. — Я пришел сюда не только с доставкой эм-Гэлийвер, но вы меня то и дело перебиваете.

— А я вообще ничего не понимаю, — спустившийся со второго этажа Даль сложил руки на груди.

— Вот и молчи… те, близнецы сиамские.

— Какие?

— Так, все, не раздражайте меня. Магистр глупых вопросов в состоянии воспринимать этот бренный мир?

— Магистр глупых вопросов хочет сломать тебе нос, — простонала я, поднимаясь с помощью Лэйкера.

— Отлично. А теперь смотрите, что у нас на обед. Начну с маленькой лекции для любвеобильного Магистра. В мирах есть определенные места, которых местные по разным причинам боятся: религия, предрассудки — не важно. Так как все, включая лирен, состоит из энергии, мысли и верования создают в этих местах бесплатный энергетический шведский стол. Ну а на угощенье часто слетаются Духи. Обычно после смерти лирена тело разлагается, Сущность либо перерождается, либо затягивается в Инопространство, либо раздробляется, а Дух застывает в оцепенении в псевдомире. Иногда он остается, если к чему-то привязан. Или соблазн пообедать за шведским столом слишком велик.

— Что такое шведский стол? — Не понял Зем.

— Отстань, не с тобой разговариваю. Вот. В этих самых местах скапливается много Духов, и постепенно они подстраивают данный кусок реальности под себя, делая его похожим на псевдомир. И там часто такое творится…

— Ты сейчас о Легендарных местах? — Просипела я.

Аурелиус притворно схватился за сердце.

— А ты стремительно растешь в моих глазах, Магистр! Да, о них. Самый сильный Дух, Страж, возглавляет армию нахлебников и больше остальных меняет полотна пространства в своих владениях. Порой, настолько, что попасть туда из реального мира становится практически невозможно. Во всяком случае, не всем и не всегда. Эм-Гэлийвер… до моего появления объяснял Лэйкеру, что для снятия твоего всем надоевшего Блокирующего Покрова нужно посетить два Легендарных места. Зачем, у лэ Деборо спроси. По крайней мере, Эстелла знала только о двух. Но кто-то, полагаю, из Избранных Посвященных, решил подстраховаться, потому и вплел еще одно, да не простое. Ключ к нему — твой Камень.

— Ключ?

— Магистр в своем репертуаре.

— Репертуаре? — Переспросил Зем.

— Отстань, сказал! Так, ключ. Твой Абсолютный Радужный Камень захватывает ближайшее Легендарное место, заталкивает тебя туда и играет по своему сценарию. Вот такой он хитрый лис.

— Лис?

— Ты меня достал. Сейчас убью в профилактических целях.

— А почему ты говоришь не… не совсем на Транслите? И вообще, ты кто?

— Потому. Что я. Разговариваю. Не с тобой, Зем. Хотя, что это я тут клоуна изображаю?

Братья замерли, а через секунду их тела песком рассыпались по полу.

— Так-то лучше. А ты, — Аурелиус жестом остановил дернувшегося было Лэйкера. — Будешь следующим, если вздумаешь мешать. У меня тут все потенциалы взбесились, не до любезностей.

Упав на колени, я зарыдала.

— О-о-о, еще и ты?

— Что с отторжением? — Прорычал Лэйкер, беря себя в руки.

— У Эстеллы был медальон с типичной для деревенщины сентиментальной историей. Он же — оправа для Абсолютного Радужного Камня Алеврайлы, то есть, необходимая для снятия Блока часть сокровища Илминра.

— Но мы не собирались снимать Блок с помощью…

— Да знаю, вы планировали идти через Легендарные места. Еще бы, попробуй, отбери у пяти Избранных Посвященных их единственную надежду на спасение. Ну, почти единственную. В отличие от вас, Магистров, один другого краше, я не ставлю все на кон, а подстраховываюсь.

— Ты ставишь куда больше, чем мы.

— В абсолютном выражении — безусловно, но в процентном — даже близко не все. Я же еще и политик, хоть и здорово маскируюсь.

Поднявшись на ноги, я шагнула к Аурелиусу и замахнулась для удара.

— Аккуратнее, — владыка Кальтиринта легко увернулся от моего кулака. — Не только кожа пострадает, но и Сущность, а у тебя и так с ней проблемы.

— Угрожаешь мне? — Прорычала я.

— Не надо, — Лэйкер опустил руку на мое плечо. — При контакте с Демонами травмируется не только тело.

— Будь проблема только в тушке, полукровок было бы куда больше, благо, мазохистов хватает. Фух, — Аурелиус с гротескным облегчением смахнул со лба несуществующий пот. — Спасибо, Лэйкер. Ты прямо спас меня от свирепого Магистра.

— Лэйкер, он только что…

— Я знаю.

— Ты хоть раз можешь появиться и никого не убить?!

— У тебя есть более весомый повод рыдать, Алеврайла, — Аурелиус указал пальцем на талисман. — К чему я заговорил о медальоне: он, как выяснилось, состоит из двух частей. Одну Магистру подарил Абсолютный Радужный Камень через извращенное Легендарное место, вторая у меня. Проблема в том, что, выполняя условия, Камешек запустил разрушительный цикл.

— О чем ты?

— Спасибо за вопрос, Магистр. Что бы я без тебя делал? Абсолютные Радужные Камни помнят своего владельца и преданно ему служат. Если взять Камень без разрешения, можно быстро отправиться в Инопространство под самым курьезным предлогом, любая мелочь окажется фатальной. Условие требовало, чтобы половинка медальона оказалась у тебя, но эта же половинка серьезно повредила Блок и укрепила связь с Инопространством, конкретнее, с Эстеллой. Сейчас ты почти на одну пятую часть — Эстелла.

— Каким образом это возможно? — Покачал головой Лэйкер.

— А каким образом возможно появление на свет кальтиринтских полукровок? Все тем же «не понятно, как». Сам не видишь? Часто Алеврайла кидается на кого-то с кулаками, устраивает истерики и вообще ведет себя бессовестным образом?

— Это кто здесь ведет себя бессовестным образом?! — Взвизгнула я.

— И я о чем, — развел руками Аурелиус. — Скоро последствия приступа нивелируются, она вернется в норму. Но из-за того, что часть Эстеллы пробралась в Алеврайлу, Абсолютный Радужный Камень сбился с толку. Он не признает свою хозяйку, но частично ощущает ее присутствие. Поэтому и убивает по частям.

— Как это остановить? — Лэйкер схватился за голову.

— Так же, как и все остальное — снять Блок быстрее, чем она умрет. Больше никак.

— Сколько у нас времени?

— Тебе в чьих сутках? В Кальтиринтских — дней восемь где-то.

— Я умру через восемь дней? — Прошептала я. — Через…

— Не умрешь! — Оборвал меня Лэйкер. — Н-не умрешь, ясно? Мы успеем.

— Не суетись, Лэйкер. Конечно, успеете. Что я, зря старался все это время? Даже Мириам из лап Тамита вырвал.

— Мириам? — Глухо отозвался Нийрав.

— Опережающая Свет указала ей в качестве добычи… барабанная дробь… тебя, эм-Гэлийвер! Поздравляю! И знаешь, сколько ей дали времени на «обращение к Свету»? Как раз осталось восемь кальтиринтских дней. Вот вы верите в совпадения?

— То есть как? — вскочила Мириам.

— Меня окружают Магистры. Надо культивировать этот эвфемизм. Ты, правда, думала, что Опережающая Свет рассчитывает на твою покорность? Это же Избранная Посвященная, она любой твой «неожиданный» план просчитает за много лет до того, как он придет в твою голову, Охотница. Тамита знала, что ты скорее умрешь сама, чем отдашь ей Сущность брата. Так же как и то, что я вытащу тебя из-под снега. Вы все серьезно полагаете, что Избранные Посвященные не догадываются о ваших кова-а-арных стратегиях? В таком случае, я завидую вашей наивности. Хотел сказать, магистратуре, но не уверен, правильно ли образовал форму: все-таки, русский язык мне не родной, а доверять шкурке Андрея я бы поостерегся.

Меня передернуло.

— Я мог бы вас немного попугать, — продолжил Аурелиус. — Что вы столкнетесь со всей мощью Избранных Посвященных, когда происходящее перестанет отвечать их ожиданиям. Но, на ваше счастье, вы не столкнетесь. Столкнусь я.

Никто не отреагировал.

— Какие же вы безжалостные. Я тут ради вас Жемчужную Триаду созвал раньше времени, а вы…

— Как? — Нийрав недоуменно помотал головой. — Я же не слышу…

— Не слышишь, потому что в Илминре время остановлено. И потому что голова у тебя совсем не этим занята сейчас.

— Ты же сказал, что остановил время только для Судьбы.

— А вдруг вы стали бы мною восторгаться?

— Так ты что, действительно остановил время во всей Веселес?!

— Нет. Это Крогрфал.

— Ты шутишь.

— Конечно, сейчас же самый подходящий момент шутить, — закатил глаза Аурелиус. — Я остановил время для Судьбы, а этот ранимый юноша остановил для меня часы во всех остальных мирах. Так трогательно. Хоть кто-то обо мне заботится.

— Избранный Посвященный делает тебе одолжение? — Не поверил Лэйкер.

— Просто он не такая бессердечная скотина, как вы. А если серьезно, у нас две фракции Избранных Посвященных. И Крогрфал не на стороне Тамита. Так понятнее?

— И все это только ради пустой болтовни?

— Не такой уж и пустой, значит. Потенциалы — вещь интересная. Каждая мелочь затрагивает столько вероятностей. Да, Эримонд?

Все в комнате, кроме Аурелиуса, впились взглядами в тихо сидевшего в углу Механика.

— Когда он успел…

— Он еще…

— Этот тоже…

— Тихо! — Аурелиус поднял руку. — Потом будете его избивать. У нас Судьба за спиной, забыли? Так-то лучше. С вами иначе, как с детьми, не выходит общаться. Итак, все в сборе, а значит, пора заканчивать этот Кладбищенский Фестиваль. С момента окончания собрания Жемчужной Триады вы все, подчеркиваю, все будете снимать с Алеврайлы Блок. Если хоть кто-то из вас воспротивится — нужный мне потенциал не реализуется, я разозлюсь, и очень сильно, следовательно, догадайтесь сами, чем это для вас закончится. Нет, не смертью. У меня хорошая фантазия. А вот нервы — увы, не очень. Намек достаточно прозрачный?

Тишина.

— Эй! А где же ваш прежний энтузиазм? Хорошо, давайте договоримся, в случае успеха вы все получите по подарку. Приятному, не буравь меня взглядом, Алеврайла, приятному. Даже очень. Мириам расстанется со Змеей Света, не убивая ни себя, ни брата.

— Правда? — Воспрянула девушка.

— Правда, правда, обещаю. Нийрав… эм… ну ты понял.

Чудик покраснел. Ого.

— Лэйкер, ты тоже знаешь, что хочешь сейчас больше всего.

Тот кивнул.

— Будет жить. Безо всяких оговорок и промежуточных состояний. И ни Избранные, ни Судьба до нее не доберутся.

— Но Лэйкер, а как же…

— А тебе, Алеврайла, — Аурелиус не дал мне продолжить. — Тебе я подарок еще не придумал, но, полагаю, сам факт избавления от всего этого безобразия будет лучшим вариантом. Но я еще подумаю, иначе как-то нечестно.

— А как же я? — Возмутился Эримонд.

— Точно. Тебе дам возможность пообщаться с матерью. Будучи живым, разумеется.

— Это возможно?

— Проще простого.

— Тогда согласен.

— Еще бы. Ну вот, а теперь вы, довольные и счастливые, отправляетесь в Нимею. Специально для Магистра поясняю, Нимея — это новая, недавно отвоеванная у Текландта илминрская колония. Готовы?

— Стой, а что с Воинами Судьбы? — Спросил Лэйкер.

— А, эти? Я с ними лично поговорю.

— И они станут вас слушать? — Встрял Нийрав. — Вы, конечно, владыка Кальтиринта, но…

— Ну, я уже убил парочку Воинов не так давно.

— А… а-а… Тогда понятно.

— Вот и умница. Увидимся на церемонии, Алеврайла.

— Какой це…

Навалившаяся тьма оборвала мой вопрос. Но прежде, чем я это осознала, она исчезла. Исчезла, чтобы нависнуть новым мрачным, неведомым миром.

* * *

— Владыка Кальтиринта?! — Ахнул черноволосый Воин Судьбы.

— Верно.

— А…

— Не ваше дело.

— Но…

— Все равно не ваше дело, — Аурелиус сложил руки на груди и в ожидании уставился на трех Воинов. — Будете нападать?

— Не будут.

Рамерик обернулся.

— Гретта, не так ли?

— Верно, Инкогнито.

— О, ты меня узнала? Замечательно, не придется ничего объяснять. Не представляешь, как мне надоело все и всем объяснять. Просвещение — занятие благородное, но я от него откровенно устал. И… тебя повысили?

Женщина, усмехнувшись, слегка распахнула оранжевый плащ, испещренный тонкими черными окружностями.

— Итак…

— Вы догадываетесь о наших условиях, Аурелиус?

— Для этого не нужно обладать сверхъестественными способностями.

— И каков ваш ответ?

— А уж чтобы его отгадать, и средних способностей будет много.

— Вы понимаете, чем грозит ваше решение?

— Я убил Избранного Посвященного. Как ты думаешь, Жрица Судьбы, я понимаю, чем мне это грозит?

— Безусловно.

— Еще вопросы?

Гретта покачала головой.

— И у меня нет. Предлагаю разойтись. У нас у всех есть дела более важные, чем бесперспективные разговоры, не так ли?

— Так, владыка Кальтиринта.

— Определенно, — довольно кивнул Аурелиус. — Определенно, мне нравится такой подход к делу. А то эти «всесильные» с их амбициями скоро аллергию у меня будут вызывать.

— Вы не боитесь?

— Чего? — Улыбнулся Рамерик.

— Бороться с силами, превосходящими ваши в неизмеримое число раз?

— Этим я с детства занимаюсь.

— От Кальтиринта не останется и воспоминания.

— Ну вот, только я поверил, что нашел с Судьбой общий язык, как ты все испортила. Когда вы уже перестанете мне угрожать? Или у вас проблемы с чтением потенциалов?

— Поднявший руку на Судьбу недолго будет обременять Веселес своим существованием.

— Но я-то жив до сих пор, как видишь.

— Я вижу. Что не совсем.

Аурелиус прищурил глаз.

— А у тебя, на редкость, неплохое зрение.

— Оно и спасло мне жизнь в Дамине. И не только мне.

— Какая молодец! Хочешь пирожное? Нет? Как хочешь. А я пошел.

— Судьба намерена объявить Кальтиринту войну.

— Я не против. Только передай начальству, пусть подождут восемь дней.

— Зачем?

— Хочу кое-что вам показать. Причину, по которой Кальтиринт не проиграл еще ни одной войны. И по которой никто, включая вас, не знает, как именно мы воюем. Очень сомневаюсь, что после этой демонстрации Судьба захочет со мной ссориться. И не только Судьба.

Продолжение следует…

Content

Екатерина Алексеевна Спасская
Кладбищенский Фестиваль

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11