Артемьев Петр

Комиссар

Петр Артемьев

Комиссар

©Артемьев П., 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Моему дедушке – Артемьеву Петру Федоровичу и всем военным комиссарам Великой Отечественной войны – посвящается…

Петр Федорович Артемьев

Песнь о батьке

Подполковнику П.Ф.Артемьеву посвящается…

Звезды догорали —

Смолкли голоса.

На траву упала

Свежая роса,

И взметнулось пламя

Боя на заре.

Колыхнулось знамя,

Шито в серебре.

Ринулись в атаку —

Враг не устоит.

Свежий след от танков

Кровью задымит.

Все в огне смешалось,

Танки лишь гудят.

С немцами сражались

Жизни не щадя.

Вот ряды шатнулись.

– С тылу нам зашли!

Засвистели пули,

Кровью зацвели.

Кто же остановит

В панике бойцов?

Кто же восстановит

Цепи молодцов?

Из-за хаты вышел

Командир седой…

Слышишь, батьку, слышишь?

Дело за тобой.

На коня садится

И помчал в огонь.

Только горячится

Под героем конь.

И пронесся всадник,

Переняв людей,

Как великий ратник

Отгремевших дней.

Ординарец смелый

Вслед за ним летит.

Пыль дорогой стелет

В топоте копыт.

И опять в атаку

Кинулись как впредь.

И гудели танки,

Извергая смерть.

На переднем мчится

Командир седой,

И бойцы шагали

Непреклонно в бой.

...

Северо-Кавказский фронт

Кубань, Молдаванская – Абинская, 1943, июнь

Михаил Ларин

Комиссар. Повествование в стихах

Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма? (от Матфея, 5-39)

1

Искушены все призрачной Мечтой —

Она как плод заманчивый, красивый,

И шепчет голос вкрадчивый: сорви его!

Но, надкусив, под кожей золотой

Ты обнаружишь: этот плод червивый

И смрадной гнилью вкус его испорчен.

Гримасой отвращенья рот твой скорчен:

Ты удручен фактическим разрывом

Между желаемым и тем, что в жизни есть,

Но, вновь прельщаемый красивостью плода,

К нему ты тянешься, чтоб взять, и как всегда

Ты нарываешься опять на ту же «жесть».

Добра желаешь для себя ли, для других,

Каких бы целей ни поставил ты благих,

Не могут не возникнуть «заморочки»:

Насилие, жестокость и вражда,

Несправедливость, горе и нужда —

Клубок червей в нарядной оболочке.

Возможно, кто-то мнит, что он герой

И блага прочного своей добьется силой,

Но вскоре жалящих грехов гудящий рой

Ее всю высосет – и сильный станет хилый.

Хоть Сила – дизель, двигатель Добра

И шар земной она вращает грешный,

Но жрет ее и тля, и мошкара,

И мухи разные, и оводы, и шершни.

И не избавишься от этих вредных мух.

И пусть ты раньше на других влиял,

Теперь твой ум беспомощен и вял

И в сердце факел пламенный потух.

Должна быть Сила, как кристалл, чиста:

Питает все она – и Ум, и Яркость чувств,

Здоровье тела и души – весь пышный куст

Имен живых: Любовь и Красота

Цветут на нем, срываясь с Божьих уст.

Но если в Силе заведутся «паразиты»,

Цветы увянут, почернеет лист.

Раз Сила гаснет, то Бессилие грозит ей:

Стал пышный куст живых имен нечист.

Со сладострастием всосавшись в жилу,

Упырь к священному источнику проник

И мутным сделал девственный родник:

Без Чистоты теряет Правда Силу.

И стал отравлен жизненный поток:

Его испортили злодейство и порок

С зубами кобры или крокодила.

И этот зверь прожорливый, брутальный.

Он губит Чувство, выгрызает мозг

И тело ест, как пламя плавит воск,

И на глазной поверхности зеркальной

Отображается его порочный лоск,

И голос проникает его в уши.

Все то, что он воздвигнет, он разрушит.

Он в тетиве натянутого лука,

В рязящем наконечнике стрелы,

Он боль, он страх, он огненная мука

И плоть он превращает в горсть золы.

Лишая организм целебной Силы,

Грехи болезням делают услугу —

И вот незащищенность от недуга

Отправит вас в холодную могилу.

Плюгавый вирус победит геройство.

Болезней всяких существует море, тьма,

Но самый страшный – помрачение ума,

Безумие, душевное расстройство.

Когда стоит у власти сумасшедший

И заправляет всем дегенерат,

В державе начинается разлад

И образуются в нем трещины и бреши.

Всеобщее затмение в умах,

Гражданской рознью рвутся узы братства,

Слабеет сила и людей, и государства,

Все в бездну валится и бьется в пух и прах.

И соберутся ратники Войны

(Две грозных силы с каждой стороны):

Они друг друга иссекут мечами —

И хлынет кровь и жизнь из тел ручьями,

Как бы вода через открытые краны…

2

Король французский сходит вдруг с ума,

Войдя в историю как Карл седьмой Безумный.

Его психоз носил характер буйный.

И началась у трона кутерьма:

Бразды правления все перешли к Людовику,

Родному брату Карла, плюс любовником

Своей невестки был он – королевы Изабеллы.

Бургундский герцог Жан Неустрашимый

Стал оппонентом Орлеанского режима:

С кузеном он боролся дерзко, смело.

Людовика, двоюродного брата,

Он ненавидит яростно, неистово

И, чтобы был повержен враг заклятый,

Организует Жан его убийство.

И совершилось это дело темное —

Убийцы все исполнили наемные:

Людовик Орлеанский был убит,

Когда он вышел ночью из трактира,

И шаткого не стало больше мира —

Война пошла враждующих элит.

Сцепились бургиньоны – арманьяки

(Граф д’Арманьяк – бургундцев главный враг,

Своих сторонников собрал под свой он флаг),

И население втянулось в эти драки.

В междоусобице брат брата насмерть бьет.

Король английский, раз такое дело,

Смог ситуацию использовать умело:

Под свой диктат пол-Франции берет,

Войдя в союз с Филиппом, сыном Жана,

Убитого приверженцами клана

Враждебного, и пролил свою кровь он

За кровь Людовика. Бесстрашный Жан погиб,

И герцогом стал сын его – Филипп.

Он с англичанами сотрудничал, а Дофин,

Наследный принц, лишен своих был прав,

Под тем предлогом, будто Карлу не родной он

И обладать не может он короной:

За материнское распутство сыну – штраф!

Король английский, силу показав,

За трон французский побеждает в споре,

Права свои он закрепляет в договоре,

На шее Франции обвившись, как удав.

По договору, становился он регентом,

Пока живой еще король Безумный Карл.

С его лишь смертью, с этого момента,

Быть королем себе он право брал.

А Дофин-принц, бежавший на Луару,

Сидит беспомощный, как в клетке, в замке – в Бурже,

В депрессии. Он жалок, безоружен

И ждет последнего смертельного удара.

Когда же умер Карл Безумный, наконец,

От Дофина отрекшийся отец,

То не прошел у англичан их номер,

Поскольку Генрих, Англии король,

«Покинул сцену», отыграв всю роль,

А проще говоря, он тоже помер.

Вооружившись фактом этим новым,

Расправил крылья сникший было Дофин,

Хоть не был признан большинством, не коронован

(И королевская – вопрос! – течет ли кровь в нем),

Провозгласил себя он королем,

Но как моральный устранить надлом?

Он слабо верил в лавры победителя.

И мысль скребла по мозгу, как пантера:

Что он наследник, не было в нем веры.

Кто эту веру даст ему, чем пробудить ее?

В кольце блокады город Орлеан,

Когда он будет англичанам сдан,

На Дофине поставить можно крест,

Династию грядущее ждет мрачное.

Навеки ею будет власть утрачена,

И зверь войны все государство съест.

Во Франции нужда, болезни, мор,

Бесчестье женщин, девушек позор,

Налоговое бремя, грабежи,

Насилие, разбойничьи ножи.

Копейка жизнь – убьют за медный грош.

Предательство, обман, мздоимство, ложь.

Разгульно себя чувствует порок:

Похабщина и вдоль и поперек…

3

Природа мест, где родилась Жаннетта,

Вполне достойна вдохновения поэта:

Тишь-гладь кругом да благодать – идиллия!

И среди пышной зелени холмов

Из виноградников и лиственных лесов

Текла река с каймой из белых лилий

Между лугов широких, заливных.

Из лоскутов, казалось бы, цветных

Покровы луговые эти сшиты.

«Цветов долина», – сказано о них.

С их красотой о Жанне память слита.

Ее семья была большая и счастливая,

Пусть времена настали смутные и грозные.

Родители ее благочестивые

Привили чувства ей религиозные.

Она была примерной католичкой.

Молиться нравилось на службе ей церковной.

Подняв к Распятию хорошенькое личико,

Она ласкала Его взором, Ангел словно.

И эта юная и кроткая крестьянка

Была в приходе лучшей христианкой,

Как местный говорил о ней священник.

Она же думала, напротив, что плоха,

Боялась искушений и греха,

Ходила к исповеди часто за прощением.

Работая по дому или в поле,

Лишь благовест она услышит колоколен,

Став на колени, перекрестит себя истово,

На время позабросив все дела

(На жатве, пахоте ли, шила ли, пряла),

И набожность ее от сердца чистого.

Она усвоила: тот в Бога богател,

Кто с голодающим делился хлебом

И уступал бездомному постель.

Люби людей – любим сам будешь Небом.

Еще ей нравилось раздаривать подарки.

Все, что имела, раздавала без конца.

В ней чувств соединились краски яркие,

И кроткий нрав, и красота лица.

Ее смирение ей придавало сил

Строптивой лошади утихомирить пыл.

И ни к кому враждебности заноза

Ее не мучила. Хотела лишь она,

Чтоб кончилась во Франции война.

О павших проливала она слезы.

И упованием ее прекрасных грез

Спаситель был Господь Иисус Христос.

Она носила в сердце эти грезы…

По городам и весям всей страны

Кипела рознь, и близкие соседи

Друг против друга шли, в конфликт вовлечены

(Имелась правда ведь у каждой стороны),

И масла новые и новые трагедии

Все подливали на огонь войны.

За Дофина, наследника законного,

В деревне Жанны были все односельчане:

Они хотели, чтоб убрались англичане

Из Франции, чтоб оккупационного

Режима не давил гнетущий пресс.

Но так не думали соседние крестьяне,

Которые в противном были стане,

Хоть жили рядом, через речку Мез.

В свой лагерь их сманили бургиньоны,

С английским троном заключившие союз.

Из разных сил возник пирог слоеный,

Имевший неприятный крови вкус.

И вследствие всеобщего раскола,

Жаннетта не ходила даже в школу:

Ведь школа там была, где находился «враг».

Была поэтому безграмотна она.

Детей и тех рассорила война,

И доходило дело до кровавых драк.

И в добрых мыслях девушки простой,

Созвучных с чувством любящего сердца,

Возникло то, что называется Мечтой.

Любовь ключом своим к Мечте открыла дверцу.

Как розочка, не снятая с куста,

Не срезанная лезвием металла,

Была наивна Жанна и чиста.

Что к Правде приведет, она мечтала,

Христос французов силою креста,

Законный Дофин станет королем

(С помазанным, что Бога знак, челом):

Господь даст в руки управление ему,

Как порученцу, Комиссару своему,

Над Францией Он власть ему вручит

И будет Сам для Дофина как щит,

Междоусобицы угаснет вскоре пламя

И насмерть не сойдутся в битве рати,

Французы все обнимутся, как братья,

Став как один под Иисуса знамя.

И эти грезы Жанны были слиты

С произнесением внутри себя молитвы.

Она хотела быть с собой наедине.

Забавы сверстников веселых – трали-вали! —

Ее все меньше с каждым годом волновали.

Она держалась от компаний в стороне…

Однажды странный мальчик на дороге,

С лицом серьезным, вдумчивый и строгий,

Ей повстречался и сказал: «Иди домой!

Тебя разыскивает мать – ты бродишь где-то».

Домой помчалась к матери Жаннетта,

В словах подростка видя смысл прямой.

(В ту пору было ей 13 полных лет.)

Но дома матери Жаннетта не застала,

Она тревоги чувство испытала,

И вышла в сад, и увидала Свет,

Но Свет не солнечный, природы неизвестной.

Он справа шел, и шел от церкви местной,

Позолотив своим сверканьем свет дневной.

И Жанна Голос услыхала необычный:

Красивый, повелительный и зычный,

Из сферы приходивший неземной.

ГОЛОС

Ты, Жанна, девушка из Гре и Домреми,

Наказ от Господа Спасителя прими.

Его я порученец, Комиссар.

И Свет усилился и вспыхнул, как пожар.

На этом фоне в новом сильном блеске

Фигура воина возникла с древней фрески.

Как змеи, кудри выбивались из-под шлема.

На нем креста была чеканная эмблема,

И воин препоясан был мечом.

Серебряные латы под плащом,

Блестя, в багряных прятались извивах,

И крылья белые во взмахах и порывах

Над алым возвышались кумачом.

Плащ отстегнув, движением плеча

Мантилью от себя откинул он,

Завесив золотистый небосклон

Полотнищем блестящим кумача.

Ресницы длинные, и глаз разрез широкий,

И женственно красивый строгий лик

Чувств новых в Жанне вызвали потоки,

И взор волнующий, открытый и глубокий,

Огнем к ней в сердце девичье проник,

Стрелою золотой его пронзил —

И Жанна вспомнила :

ЖАННА

Архангел Михаил!

И взгляд не выдержав огнегорящих глаз,

На землю бросилась Жаннетта вниз лицом,

А глас Архангела, грохочущий, как гром,

Влагал ей в уши Господа наказ:

МИХАИЛ

Господь услышал все твои молитвы.

Тебе, Им избранной, Он посылает дар

Выигрывать на поле бранном битвы

Господним Словом. Ты – как Комиссар,

Как порученец подчинения прямого.

В уста твои вложу Господне Слово —

Что говорить ты всем должна всегда.

Не причиню тебе ни боли, ни вреда

И на костре не стану жечь зари я.

Вставай скорей, не прячь свое лицо.

Жаннетта встала.

МИХАИЛ

Дай твое кольцо.

На нем написано: Иисус-Мария,

И там есть гравировка – три креста.

И девушка сняла кольцо с перста

(Кольцо ей мать когда-то подарила)

И робко протянула Михаилу.

Он взял кольцо и приложил ко рту ее,

Как раскаленное клеймо-печать,

Чтоб знала девушка, о клятве помятуя,

Что говорить и что ей отвечать.

МИХАИЛ

Теперь начнем: безбрачия обет

Здесь и сейчас ты принести готова?

Кольцо от губ ее он отнял.

ЖАННА

«Да» – ответ.

Кольцо в уста ее вдавил он снова.

МИХАИЛ

Ты обязуешься ходить в мужской одежде,

И волосы остричь, как у пажа,

И, Господу единому служа,

Иссечь все женское в себе, что было прежде,

И от былого не осталось чтоб следа?

Каким же будет твой ответ?

ЖАННА

Как прежде, «да».

МИХАИЛ

Теперь слова хочу услышать новой клятвы,

Воительницы-Девушки обет:

Клянись, что станешь меч носить и латы,

Отправясь на войну в 17 лет.

ЖАННА

Клянусь!

МИХАИЛ

Клянись теперь: ты пешая ли, конная —

Будь впереди всегда со знаменем, Жаннетта,

Пускай ты ранена стрелой из арбалета

И из гортани рвутся жалобные стоны.

ЖАННА

Клянусь!

МИХАИЛ

Смотри!

На красном небосклоне

Нарисовался юноши портрет:

В его глазах была душевная агония.

Он изможден и худ был, как скелет.

ЖАННА

Его не знаю я.

МИХАИЛ

Наследник трона – Дофин.

Затравлен он, врагами загнан в угол.

Он весь в отчаянье, трясется от испуга

И в королевскую свою не верит кровь он.

Что Карл шестой ему и не отец,

Распущен слух…

ЖАННА

А как на самом деле?

МИХАИЛ

Кровь короля – в тщедушном этом теле,

И лживым россказням положишь ты конец.

Ему ты скажешь: «Вы наследник трона!»

ЖАННА

Моим словам поверит Дофин как?

МИХАИЛ

Короны царской дашь ему ты знак.

Смотри туда!

Волшебная корона

На мантии багряной небосклона,

Лучась брильянтами, светила, как маяк.

МИХАИЛ

Ему от Господа ты принесешь известье

(К ее губам прижал он снова перстень) :

«Я – Комиссар, посланница Христа,

И говорю вам: силою креста

Вы станете французским королем.

Господь мой известил меня заранее,

Что вас я приведу к коронованию.

Вы станете во Франции послом

Царя Небесного. Он – истинный король,

А вы Его наместник. В этом соль.

Без Божьей помощи врага заклятого

Не одолеть вам, не видать венца».

Произнеси слова теперь, как клятву.

Он перстень отнял от ее лица.

МИХАИЛ

Вот перстень твой. Возьми его, Жаннетта…

Когда спросить захочешь Божьего совета,

К тебе придут Екатерина с Маргаритой.

Екатерину с Маргаритой позови:

Дано им поручение Господне —

Тебе свидетельства давать Его любви.

До новой встречи и прощай сегодня!

Исчезло все: багряный небосклон

И грозный воин, сшедший с древней фрески,

Из-за которого рот Жанны опален,

Брильянтовой короны блески,

Великолепие ее и божество…

Светило солнце, сад шумел листвой,

И в повседневность переход был резкий,

И так прекрасен образ был святой,

И так вокруг все было тускло, вяло,

Что прежних грез – и тех ей было мало.

Себе она казалась сиротой.

Небесный вспоминался ей Ахилл,

И чувством новым он ее томил,

Как будто изнутри огнем горИт она.

Про Маргариту и Екатерину

Она подумала, хотела их позвать,

Но тут окликнула ее из дома мать…

4

Односельчане любовались Жанной,

Но понимали хорошо, что им чужа она,

Что быта сельского скучна ей канитель

И что не затащить ее в постель:

С ее-то внешностью и выйти за мужлана!

Такой, как у нее, осанкой гордой,

Красивой речью, как у благородной,

Похвастаться могла б аристократия.

Ее сестра, а также ее братья

В черте мельчайшей не были с ней сходны.

Она была брюнетка темноглазая.

Глаза ее два черные алмаза,

В которых чистота белее снега.

Со всеми она ласкова, нежна,

Хоть не любовница ничья и не жена.

Стремительна, легка во время бега.

Стройна у ней фигурка, мал хоть рост,

А нрав ее покладист, весел, прост,

Чувствителен, печален и задумчив

(Ведь солнце тоже застилают тучи).

В ней не было враждебности и зла,

Хоть оплеуху дать она могла —

Попробуй ущепни ее за грудь!

В 16 лет она, как роза, расцвела,

Но «с ветки сорванной» до смерти не была.

(Длиной в три года был до смерти путь.)

С момента первого (в 13 лет) видения

Жить стала жизнью Девушка двойной:

Одной ногой стоит среди людей она —

Нога другая – в сфере неземной.

Врата в Потустороннее открыли

И допуск Жанне дали Небеса,

И с ней заговорили Голоса,

И Ангелов над ней простерлись крылья:

Под их покровом все ее усилия,

От их напора будут чудеса.

И Слова Истины божественный насос

Струю качает мощную фонтана,

Не то что струйка вымученных грез

По капле вытекает из-под крана.

И Девушки вмещала голова

Все свыше приходящие слова

(Их не сравнить с мечтательностью хилой),

И, наконец, ей Голос повторил

То, что сказал при первой встрече Михаил

(Спустя три года), – порученье Михаила:

ГОЛОС

Слова Архангела, Жаннетта, – твой закон,

И вскоре ты отправишься в Шинон,

Находится где Дофин, и в Шиноне

Ему расскажешь ты о поручении Архангела

(Не самозванка ты и действуешь не нагло).

Скажи ему (никто тебя не тронет):

Ты послана, чтоб он воссел на троне,

А в доказательство наследнику дай знак —

Венца великолепного видение,

Чтоб и сомнений не осталось тени,

Что короля он сын, что он не просто так.

В твоих словах должна быть твердость Веры.

Всем говори: «Я – Божий Комиссар!»

Вначале к коменданту Вокулера

Поедешь ты. Твой родственник Лассар

Тебя к Робберу Бодрикуру отвезет.

Ты у него потребуешь, чтоб он

Людей надежных дал, испытанный народ.

Они сопроводят тебя в Шинон…

Запомни, что ты скажешь Бодрикуру:

«Я Богом послана, я – Жанна, Божья дочь.

Знать дайте принцу: грустным и понурым

Пускай не будет он – к нему приду помочь.

Меня направил Михаил Архангел,

Чтоб к трону Дофину расчистила я путь.

И, чтобы скорби не давила грудь,

Я разожгу решимость в нем, как факел.

Христос рассеет силою креста

Врагов его. Обречены уже они.

Пусть только до Великого поста

Не начинает новых он сражений».

Приняв все сказанное Голосом на веру,

Жаннетта дяде мысли тайные открыла,

Доставил чтоб ее до Вокулера.

Лассара с легкостью она уговорила…

Проникнув в замок и идя по залу,

Она увидела кругом толпу людей,

И, Бодрикура хоть она не знала,

Надежный Голос дал подсказку ей.

И подошла она спокойно к Коменданту,

Сложив молитвенно ладони детских рук,

И речи искренней рассыпала брильянты.

Затихли все – и слышен каждый звук.

ЖАННА

Я извещаю господина Бодрикура:

Я Богом послана, я – Жанна, Божья дочь.

Знать дайте принцу – грустным и понурым

Пускай не будет он: к нему приду помочь.

Меня направил Михаил Архангел,

Чтоб к трону Дофину расчистила я путь.

И, чтобы скорби не давили грудь,

Я разожгу решимость в нем, как факел.

Христос рассеет силою креста

Врагов его. Обречены уже они.

Пусть только до Великого поста

Не начинает новых он сражений.

Сильней чем прежде наступила тишина,

И напряженное усилилось безмолвие.

Толпа кругом была оглушена,

Как будто уши всем насквозь пронзила молния.

Все сказанное юною крестьянкой

Звучало ново и чистосердечно

И было клятвой, данной Ангелу, отмечено.

Никто из тех, кто слышал это в замке,

Не заподозрил бы в Жаннетте самозванки,

И речь ее с восторгом была встречена,

Но все-таки с большим недоумением —

Ведь голос сердца заглушал рассудок,

Который недоверчив и нечуток,

И Бодрикур «пришел в себя» через мгновение

И подчинился своему рассудку,

Плюс в нем дворянская взыграла спесь:

БОДРИКУР

Что делает крестьянка эта здесь?

Эй, стража, арестуйте баламутку.

Я инквизиторам отдам тебя, сивилла!

«Уполномоченная» ангельским приказом,

Жаннетта даже не моргнула глазом —

И снова всех как прежде удивила.

Прибывшая схватить Жаннетту стража

Стояла рты раскрыв, два здоровенных кряжа.

ЖАННА

Я – Комиссар, посланница Христа,

И говорю вам: силою креста

Наследник вскоре станет королем.

Господь мой известил меня заранее,

Что приведу его коронованию —

И станет Дофин Господа послом

Во Франции. Бог – истинный король,

А Дофин лишь наместник. В этом соль.

Господней Воли всем врагам заклятым

Не превзойти, не одолеть ее…

БОДРИКУР

Клянусь, я прикажу своим солдатам,

Чтоб выдрали тебя с острасткой плетью.

По горло дел, собрались здесь мужи,

А я выслушивать обязан всяких дур!

Тут в ситуацию Бертран де Пуленжи Вмешался вовремя:

ПУЛЕНЖИ

Простите, Бодрикур!

Я с этой девочкой молоденькой знаком,

И упрекнуть ее ни в чем нельзя плохом:

Ни в колдовстве, ни в краже, ни во лжи.

Ее к родителям, позвольте, отвезу.

БОДРИКУР

И чтоб не видел больше эту я козу!

Ее родителям скажите, что она

Не проповедовать, а коз пасти должна. (Жанне)

Блажишь ты, милая, пока еще легка ты.

Умнеют девки, как становятся брюхаты.

Все, что случилось в замке Вокулера,

Распространилось быстро по округе.

Отец и мать Жаннетты в перепуге

Предпринимать скорее стали меры.

Отец нашел для дочери мужлана

И втихаря ему Жаннетту он сосватал.

Но клятва, церкви данная, ведь свята,

И воспротивилась родным впервые Жанна,

От брака отказавшись наотрез.

Жених обиделся и возбудил процесс,

Но суд отверг его все притязания,

И пережить пришлось ему конфуз,

А Жанна избежала брачных уз…

От Голосов опять пришло ей указание:

ГОЛОС

Скажи: прощай! – Жаннетта, дому отчему,

В Шинон к наследнику езжай, чтобы помочь ему.

Он не увидит королевского венца,

Пока в осаде город Орлеан,

В кольце бургундских войск и англичан.

Расторгни узы этого кольца!

И Жанна покидает отчий дом

В 17 лет без сожаления и страха

Спасать французскую державу и монарха,

Как Голоса сказали ей о том

И как клялась она Архангелу когда-то.

И снова в Королевскую палату

Она пришла к Робберу Бодрикуру,

Чтоб для поездки дал он ей конвой,

Но в адрес свой вновь слышит злобный вой

И шквал ругательств и среди них – «дура!».

Однако человек жил в Вокулере

(Из арманьяков, Жан де Нуйонпон),

Который, в Жанну искренне поверя,

Дал обещание, что ей поможет он…

Жан, в Королевской находясь палате,

Там встретил девушку в простом крестьянском платье,

И у нее заплаканный был вид.

С ее семьей и с ней он был знаком:

К ним в Домреми захаживал он в дом.

Он знал: молва о Девушке гремит.

НУЙОНПОН

Жаннетта, здравствуй, как твои дела?

ЖАННА

Вас рада видеть, господин де Нуйонпон.

У господина Бодрикура я была.

Меня он обругал и выгнал вон.

НУЙОНПОН

Я знаю, на тебя он обозлен.

ЖАННА

А цель моя – избавить Францию от зла.

Клянусь вам кровью и страданием Христа,

Что к середине я Великого поста

У Дофина в Шиноне быть обязана.

Через меня – поймите же, поймите! —

Протянуты спасительные нити

К наследнику. Мне Ангелом так сказано.

Вы мне поможете? Я слезно вас молю!

Он руку взял ее, как делают вассалы,

Свою ладонь в ее ладонь вложив, сказал он:

НУЙОНПОН

Я отвезу тебя, Жаннетта, к королю!

К походу начал подготовку Нуйонпон,

Сопровождать чтоб Девушку в Шинон…

Дни в Вокулере медленно идут.

Она жила в одной приветливой семье

Каретника Анри Леруайе,

Покой в которой были и уют.

Однажды в этот тихий, мирный кров

Пришел священник Жан Фурнье с епитрахилью

И Бодрикур (он мрачен был, суров).

Не верил Жанне он и испытать решил ее

В один из долгих зимних вечеров,

Подозревая, что сидит в ней вельзевул.

Возможно, Девушка – колдунья, ворожея.

Фурнье надел епитрахиль на шею —

И ею на Жаннетту он махнул.

Затем торжественно воскликнул он:

ФУРНЬЕ

Если ты бес, наружу выйди вон,

Если ты благо, то тогда приблизься!

Она приблизилась и стала на колени.

ЖАННА

По Божьему пришла я повелению.

Помочь французскому монарху – моя миссия!

Потом ушли они, Фурнье и Бодрикур,

Шаги затихли их за хлопнувшею дверью.

Жаннетты вид печален был и хмур:

Кипела горечь в ней обиды за неверие,

За подозрение, что будто она ведьма

И Церкви католической враждебна,

За испытанье крестоносною материей,

С которой вышли на нее, как бы на зверя.

За что подверг ее Господь бесчестью злому?

Имеется свидетельство бесценное

Катрин Леруайе, хозяйки дома,

В тот вечер наблюдавшей эту сцену.

После проверки Девушки епитрахилью

Роббер де Бодрикур стал подобрее к ней:

Ее свидетельства о Голосах и Михаиле

Вельможу думать заставляли все сильней.

Желанья не было в нем больше дать ей розог.

Общественный он слышал громкий отзвук —

В него летел словесный град камней,

Что он святую мучит, как злодей.

Не замечать ее все больше были риски.

В нее поверил даже герцог Лотарингский,

И все чувствительней общественный нажим,

Чтоб не чинил он девушке препон.

В нее поверил Жан де Нуйонпон,

Души не чаял в ней Бертран де Пуленжи.

И арманьяков положение все хуже —

Опять успеха не имело их оружие:

Ведь под Рувре их армия разбита,

Что, кстати, Девушка задолго предрекла.

Он не поверил ей – и он виновник зла.

Пусть будет к Дофину дорога ей открыта,

Пускай отправится с охраною в Шинон,

О чем просил и Пуленжи, и Нуйонпон.

А может, впрямь она спасительница трона?

Напрасно ставил он на Девушке клеймо…

Рекомендательное пишет он письмо

И извещает Жана Нуйонпона.

На Девушку всей Франции надежда.

Ей дал мужскую Нуйонпон одежду,

Какую можно видеть на пажах:

Штаны «шоссе» на двадцати крючках,

И круглой форма шапочка, и куртка,

И до колен еще из шерсти юбка,

И стрижка под горшок. Она как мальчик-паж.

Мужской среды велел так антураж.

Коня купили ей – теперь скорей в дорогу!

Сам Бодрикур отряд проверил строго,

Благословение свое Жаннетте дал,

Но, хоть теперь о ней иначе судит,

В нем не расплавился неверия металл.

Сказал он ей: «Ступай и будь что будет!»

В отряде Девушки отважные мужи:

Жан Нуйонпон, Бертран де Пуленжи,

Стрелок Ришар, гарольд Коле де Вьенн.

Страна стояла на пороге перемен…

5

В четыре сотни километров до Шинона

Преодолеть им предстояло путь

По территории, где не было закона,

А вместо этого – анархия и жуть.

Везде опасности, разбойничьи засады,

Грабеж, насилие, убийства без пощады

И вражеские патрули:

Отряд ведь пробирался по районам,

Всецело подконтрольным бургиньонам —

И в плен попасть они легко могли.

В тревоге Нуйонпон и Пуленжи,

Как струны, нервы их напряжены.

Они в успехе сомневались предприятия,

Дурных предчувствий мучило их жало.

Им Девушка спокойствие внушала

И говорила им:

ЖАННА

Мои из Рая братья

Сказали мне: «Пройдет все без помех

И ожидает ваш поход успех.

Все выйдет так, как повелел Иисус:

Ты встретишься в Шиноне с королем,

Тебе окажет добрый он прием,

И никого не давит пусть сомнений груз!»

В ее речах был слышен тон победный.

Она два раза побывала у обедни

(Случилось это в двух монастырях),

Без капли опасенья быть раскрытой,

Ведь со святой она общалась Маргаритой.

Ее не мучил мнительности страх.

Где приходилось отдыхать им, там она

Как в коконе, в плаще во время сна

Между мужчинами ложилась в середине,

И в голову ни одному мужчине

Мысль грешная ни разу не влетела

Прижаться к ней, дотронуться до тела.

150 пройдя, а может больше, миль,

Преодолев благополучно все этапы,

Отряд не стал добычею громил

И к бургиньонам не попался в лапы,

И под эгидой королевского герба,

Через Луару переправясь, кавалькада

(А шла февральская последняя декада)

В деревне Сен-Катрин-де-Фьербуа

Остановилась, чтоб немного отдохнуть.

Осталось ехать до Шинона им чуть-чуть.

Жаннетта, времени напрасно не теряя,

Письмо продиктовала Нуйонпону,

Его чтоб передал наследнику он трона.

Велела сделать так ее сестра из Рая,

Наставница ее Екатерина,

Когда в часовне Девушка старинной

У статуи ее молилась древней.

В своем письме она приветствовала Дофина,

Свое почтенье выражала и любовь она,

Надежду также, что не может терние

Рост заглушить монарших белых лилий.

Из Рая братья так ей говорили…

Отряд уехал вскоре из деревни.

К полудню прибыл весь отряд в Шинон,

И в замок с письмами поехал Нуйонпон,

Где был Советом короля допрошен.

Проходит час, а Нуйонпона нет:

Его заслушивал наследника Совет.

Допрос был скрупулезен и дотошен.

А к Жанне вновь пришел из Рая брат

И говорит:

БРАТ ИЗ РАЯ

Наследник будет рад

Тебя немедленно увидеть в замке.

В раже

Она бегом туда, сказала, кто она,

Но весть, услышанная ею, не верна:

Ведь в замок не пустила ее стража.

Кольнуло сердце Девушки иглой:

Сказал что Ангел ей, то было шуткой злой?

Один изрядно выпивший солдат

Ее похабно обозвал. Позорный мат

И Жанну оскорбил и Имя Божье.

То, что ей свято, окунули в грязь.

Она подумала: «Какая это – мразь!», —

Кипенье крови ощутив под кожей.

Впервые в жизни Девушка вспылила,

И в этот миг проснулась в ней сивилла:

Она пророчество сказала о солдате:

ЖАННА

Хулящий Господа на волоске от смерти —

Его на дно затянут скоро черти.

Ее слова звучали как проклятие,

И к ней пришло сознание вины,

И бросился в лицо пунцовый стыд,

Что так слаба она под натиском обид,

И то что мысли так ее черны,

И что на все они бросают свою тень.

Для Жанны это был ужасный день —

Она ступила на тропу войны…

Всего лишь через несколько часов

Солдат утоп, упав в глубокий ров,

И разнеслась молва про этот случай,

И все увидели, что Жанна не проста

И Правду говорят ее уста,

И Правда Силой подкрепляется могучей.

Была допущена она на третий день до Дофина:

Случилось ночью все – вошла под замка кров она.

Граф де Вандом ввел Жанну в зал просторный:

Горели факела, отбрасывая тени

Огнеобразных языков на стены,

И Девушка смотрела во все стороны,

Ища наследника. Перед глазами образ

Был у нее, и помогал ей Голос,

И шла она под испытующими взорами

Числа большого рыцарей, вельмож.

Им знать хотелось, правда или ложь

Молва о ней и что сама она

Всем говорит о Голосах, о Михаиле,

О Богом данном поручении и Силе,

Или все это ей внушает Сатана.

Нарочно Дофин растворился в толчее,

Чтоб проницательность узнать ее очей.

Он был непримечательно одет.

И приутихла в ожидании толпа:

Она найдет его или она «слепа»,

Но Жанну Голос вел и золотистый Свет

Сопровождал ее, и нежных Херувимов

Над нею вился легкокрылый сонм,

И, взглядом взгляд поймав неуловимый,

Она увидела его . Да, это он!

К наследнику подходит она трона,

И Ангелы, парящие над ней,

Ей в руки знак дают – из золота корону

В кристаллах бриллиантовых огней.

Сияла Жанна – вид ее был светел.

Кто наблюдал за нею, тот заметил

Короны знак и Ангелов полет,

И принц раскрыл от удивленья рот.

Виденья чудного он главный был свидетель,

Другие тоже стали очевидцы.

Из рук Жаннетты, выпорхнув, как птица.

Над головою Дофина корона воспарила.

И это – не пригрезилось, не снится!

Потом исчезло все… Так значит, говорила

Она всем правду про себя, про Михаила.

Речь начала она, а смысл ее известен —

Запечатлел его в устах Жаннетты перстень:

ЖАННА

Я – Комиссар, посланница Христа,

И говорю вам: силою креста

Вы станете французским королем.

Господь мой известил меня заранее,

Что вас я приведу к коронованию.

Вы станете во Франции послом

Царя Небесного. Он истинный король,

А вы его наместник. В этом соль.

Без Божьей помощи врага заклятого

Не одолеть вам, не видать венца.

Кто верен Господу, тот друг Ему и брат Его.

Вам говорю я от Его Лица.

За мной стоит Его святая Сила.

Наследника Жаннетта попросила,

Чтоб разговор наедине их проходил.

Да как посмел бы Дофин отказать ей?

Она была знатнее всякой знати,

Ведь помогает ей Архангел Михаил!

Когда закончилась их долгая беседа

И вышел Карл опять к своим придворным,

Счастливый вид имел он, будто беды

Над ним не вились больше черным вороном.

Созвав Совет, Карл сделал заявление,

Что хочет Девушка французскую монархию

Восстановить, лежащую во прахе:

Такое дал Господь ей поручение.

Но, чтобы Девушке свободу действий дать,

Ее сперва церковная комиссия

Должна как следует по пунктам испытать —

Ведь мало просто верить в ее миссию.

Одно всем ясно: Жанна не болтунья,

Но кто источник вещих Голосов?

Солдату предрекала быть в аду она,

И он ушел «на дно», свалившись в ров.

Так может быть, тогда она колдунья?

И свет, что в ней, возможно, и не Свет,

И велика ли достоверность ее знаков?

И клерикалов запросил о ней Совет

(Он представлял собой верхушку арманьяков).

А арманьяки – это были те,

Поддерживал кто Карла политически.

Частично клир примкнул к ним католический.

Комиссия собралась в Пуатье:

Епископы там были, богословы,

Монахи, орденов различных братия,

И все, по политическим симпатиям,

Жаннетту оправдать были готовы.

Проверка Жанны длилась шесть недель:

Допросов тягомотных канитель,

Сбор фактов жизни, показания свидетелей.

И личность Девушки изучена была.

Вердикт гласил, что вовсе нет в ней зла.

Единодушно судьи все отметили,

Что есть в речах ее разумное зерно,

Что тело девственное не осквернено:

Чиста она и в помыслах и телом.

И, если путь ей Господом открыт,

Пускай то сделает она, что говорит —

Слова ее проверить надо делом.

Король, конечно, прав, что осторожен,

Но создавать препятствий он не должен

Ей – посланной Христом во благо трону.

Пусть собирает силы для броска,

Она же поведет его войска

Под Орлеан, держащий оборону.

Когда комиссии вердикт был оглашен,

К походу Жанну стал готовить Дофин-Карл:

Телохранителей он крепких подобрал,

Чтоб охраняли Девушку. Д’Олон,

Гасконский дворянин, отважный воин

Командовать назначен был конвоем.

Заказан панцирь был для Девушки стальной —

Пришлось носить ей воинские латы

В ответ на вызов, брошенный войной.

Жаннетта исполняла свои клятвы

В войне участвовать и девственность беречь.

Из Рая весть пришла, сказал ей Голос:

ГОЛОС

Меч

Хранится в церкви, под фундаментом алтарным

В деревне Сен-Катрин-де-Фьербуа

(Проездом там недавно ты была).

Пускай найдут его. Он станет Неба даром.

С пятью крестами этот кладенец.

Пусть за мечом отправится гонец

И откопает меч. Хоть он немного ржавый,

Потрет его – и ржавчина сойдет.

С собой в крестовый брал его поход

В святую Палестину рыцарь бравый.

Гонец отправился и меч с пятью крестами

Привозит Девушке, но было еще знамя:

Сын Божий вышит был на белом полотне

С земною сферою в руке и подносили

Ему два Ангела с боков по белой лилии.

И с лентой в клюве на обратной стороне

Был вышит голубь, девственности знак.

На ленте надпись: Бог наш хочет так.

Под этим знаком, пешая ли, конная,

Всех за собой вела в сражение Жаннетта,

Была пусть ранена стрелой из арбалета

И из гортани рвались жалобные стоны.

Из Тура едет Девушка в Блуа

Как полномочный представитель Карла-Дофина.

Лишь в лагерь арманьяков прибыла,

То жриц любви в руках ее «метла»

Из войска вымела. Продажную любовь она

Источником считала главным зла.

Жаннетты имя девственность прославила.

Все люди ратные на Девушку глядели,

Как будто это – Ангел в женском теле.

Она их к Богу обратиться вновь заставила.

И, если исповедь для Жанны было правило,

Другие тоже исповедаться хотели.

Она боролась с нравственною ленью:

Чтобы Христа звучало чаще имя,

Она устраивала общие моления —

В честь Девы Пресвятой звучали гимны,

И пели все: священники с хоругвями

И люди ратные… Она боролась с руганью,

Особенно с кощунственной божбой,

Когда клянутся Божьим именем, а клятва

Сопровождается потоком грязным мата,

И богохульникам она давала бой.

Никто бы не посмел в ее присутствии:

Ни полководец, ни солдат и ни вельможа —

Произнести с хулою имя Божье,

И каждый знал, что сквернословие из Уст его

С рук не сойдет ему, оно себе дороже!

Все силу Правды чувствовали в Жанне.

Она чиста была, и не было в ней лжи.

Покончить собиралась с грабежами —

И прекратились вскоре грабежи,

Насилие над мирным населением.

Она боролась со всеобщим озлоблением,

За то чтоб во враждебных городах,

Которые в сраженьях будут взяты,

Никто за жизнь свою не чувствовал бы страх

В тревожном ожидании расплаты.

Зуб мстительности Девушкой был вырван,

И к братолюбию призывом мирным

Сопротивления она гасила пламя,

И земли, выступавшие в войне

На англо-бургиньонской стороне,

Под королевское вставали знамя.

В ее речах всегда ход мысли строгий:

Бог – основание ее идеологии,

А уповающий на Бога не обманется.

Она стоит на камне веры прочном,

Господь избрал ее «уполномоченным».

Она Иисусов Комиссар, Его посланница.

И имя Божие, звучащее в устах ее,

Вонзалось жало во врага, как бы оса,

И убеждали Жанну Голоса:

ГОЛОСА

Держать врагов должна ты в Божьем страхе!

В письме главе английских оккупантов

(Правитель Франции тогда был Бедфорд, герцог)

Она с размашистым величием гиганта

Задать захватчикам пообещала перца:

«Царем Небесным посланная – Богом

И через Ангелов Им извещенная о многом,

Скажу вам, герцог, – это не бравада! —

С войсками уходите восвояси,

С чужой земли. Предупредила вас я.

Я Богом послана, за мною – Божья Правда.

Не захотите – выдворим вас силой.

Земля французов станет вам могилой —

Не становитесь Божьей Воле поперек!

Господь даст Францию наследнику законному.

Через меня пообещал так Он ему.

Губить людей своих какой вам, герцог, прок?»

6

Советом Дофина был принят Жанны план:

Вначале вырвать из осады Орлеан,

Затем короноваться в Реймсе Карлу.

Апрель стоял, прошла неделя третья

И 28 лет в пятнадцатом столетье.

Войска отправились в поход и на Луару

Они выходят через день, где ждет их флот

На левом берегу для переправы

На противоположный берег правый,

Где Орлеан стоит. Ошибочный расчет! —

Войскам не переправиться туда:

Навстречу ветер сильный дует, и суда

Теченье быстрое вниз по реке снесет.

И оказалось, что права была Жаннетта,

Когда с решением военного Совета

Она не соглашалась, говоря,

Чтоб правым берегом идти на Орлеан

Вблизи от укреплений англичан.

Жаннетту не послушались, и зря!

Ее предупреждали Голоса,

Что не надежны будут паруса:

В Блуа на правый берег через мост

Переправляться надо всем им,

Идя под носом у врага без опасений,

Что англичане им прищемят хвост.

Но полководцы не послушались Жаннетту:

Пугало то их, что, возможно, арбалеты

Войска дождем осыплют смертоносных стрел.

Быть под прицелом боязно английским,

И сопряжен поход с великим риском —

Усеян берег будет грудой мертвых тел.

Но через реку перебраться невозможно,

И, видя это, Девушка вспылила:

Ей не поверили – и это разозлило,

Ведь говорила правду, а не ложь она.

На коменданта Орлеана весь свой гнев

(На берег левый перебрался он на лодке)

Она обрушила, накинувшись, как лев.

Куда-то нрав ее девался кроткий.

ЖАННА

Вы не хотели, Бастард, верить мне,

И, значит, не поверили вы Богу,

Совет Его отвергли и подмогу.

Теперь нам легче оказаться на луне,

Чем в Орлеан попасть, ища туда дорогу.

Святой Людовик и Великий Карл

В Раю просили у Небесного Царя,

Чтоб англичан воинственность смиря,

Французам доступ к Орлеану дал.

Небесный Царь услышал их молитвы

И дал мне весть о том, что будут битвы

За Орлеан отмечены успехом.

Без всякой пользы здесь войска стоят.

Бездействие для них – смертельный яд.

За нами наблюдает враг со смехом.

И Девушка упала на колени,

Молитвенно воздела к Небу руки.

Похожа речь ее была на стоны муки,

И ветер изменил вдруг направление,

И все восприняли небесное явление,

Как будто это с Неба был ответ:

Она права, ее слова не бред,

И нужно действовать теперь без промедления,

Пока надуты ветром паруса.

Но что случится через полчаса?

Тогда такой был срочно принят план:

С конвоем Жанну переправить в Орлеан

На корабле, а провиант – на барже,

Войскам вернуться следует в Блуа

(Права, конечно, Девушка была)

И в Орлеан идти через блокаду вражью.

И в восемь вечера на белом скакуне

Торжественно въезжает в город Жанна…

Ее встречают с факелами горожане,

И ночь светла была от факельных огней,

И все огни в одно сливались пламя,

Чтоб озарять развернутое знамя

И латы Девушки, сверкавшие на ней,

И ликованье в Орлеане все сильней,

И восклицания: «Христос, Царь Неба, с нами!»

И с сердцем Девушки сердца всех были слиты:

Простых людей, и воинов, и свиты.

Она пришла как вестница побед,

Посланница, как порученец Божий,

И плоть ее не осквернило ложе,

И с Божьей помощью она спасет от бед…

Четыре дня прошло, и основные силы

Вступили арманьяков в Орлеан,

Чтоб бой дать англичанам, но в свой план

Не посвятили Девушку. Гасили

В ней боевой руководящий пыл:

Она пусть за чужое не берется —

Ведут в сраженье рати полководцы,

Моральный Жанна обеспечивает тыл.

И думали держать ее «в тылу»…

Назначили штурм крепости Сен-Лу

4-го числа, в начале мая.

В тот день Жаннетта встала на рассвете.

Колонну войск, прибывших в город, встретя,

О предстоящем штурме и не зная,

Домой вернулась, где была поселена.

Клонило в сон ее и, чувствуя усталость

(Прошедшей ночью спать пришлось ей малость),

Не раздеваясь прилегла она.

Телохранитель Девушки д’Олон

Спал рядом на диване. Жанне сон

Пригрезился. Ей слышатся призывы

Из Рая Ангела:

ГОЛОС

Не спи, идет сражение!

Французов льется кровь. Бегут ужЕ они

От англичан позорно и трусливо,

Военачальников и Дофина кляня.

Вскочив с постели, разбудила Девушка

Телохранителя.

ЖАННА

Вставайте же! Меня

Из Рая брат мой известил, чтоб я не мешкала.

Эй, паж, мой меч! Седлай быстрей коня!

И знамя, принесите мое знамя!

Нас англичане бьют – не смыть пятна позора.

Враг потешается в который раз над нами.

И, гнева полная, она метала взоры.

ЖАННА

Ну, ничего, не далека расплата!

Легко, изящно облачившись в латы,

Она со знаменем на улицу бегом.

Вскочив в седло, на скакуне лихом

За стены города летит, идет где бой.

К воротам раненые катятся гурьбой.

Французы отступают в беспорядке:

От англичан они бегут – сверкают пятки,

А им навстречу мчится всадник белый

Под знаменем Победы с кличем: «Смело

Вперед за мной, возьмем Сен-Лу, ребятки,

За короля французского во имя Божье!»

И, словно вихря снежного воронка,

Всех увлекает за собою амазонка,

И закипает кровь у воинов под кожей.

Афина грозная, теперь она их вождь,

Христа посланница, Иисуса Комиссар!

Идут на штурм они – в сердцах пылает жар,

Не охладит его стрел арбалетных дождь.

Карабкаются вверх они по лестницам,

Ведь с ними Бог – и кто теперь им страшен?

И в бреши хлынули пробитых стен и башен,

А Девушка, Победы Божья вестница,

Туда-сюда скача под градом стрел,

Вздымая над собою знамя,

Кричала, чтоб никто не оробел,

То что хотели слышать все: «Бог с нами!»

К врагам французы были беспощадны:

Немилостив был даже к пленным меч —

Колол и резал, головы сек с плеч

Взбесившийся убийца кровожадный.

Когда последнего врага он пролил кровь

(Нет жертвы – и бездействуют маньяки),

Ликующий раздался дружный рев:

Французы победили, арманьяки.

А славу заслужившая Паллады,

Как будто кто-то сердце ей разбил,

В себе почувствовала трещину разлада,

Воинственный куда-то делся пыл.

Незримый зверь ее терзал и злобно выл.

И пасть его ощерилась и рыкала,

И в тело чистое нечистота проникла,

И вились мысли перед нею, слово шершни,

Как совместимы Божьи Небеса,

Ее советники святые Голоса

С Войной бесчеловечною и грешной?

Пришпорив резко резвого коня,

Жаннетта мчится, словно от огня,

От места битвы по лежащим трупам,

За нею раненых несется скорбный стон,

А в Орлеане колокольный перезвон

Ее встречает ликованьем и триумфом.

Но, равнодушная к шумливым торжествам,

За утешением спешит Жаннетта в храм,

Чтоб победить в себе сомненья окаянные.

И только исповедь очистит душу ей —

И вера станет тверже и сильней.

Что может зверя победить? Лишь покаяние.

И, в Храме отпущенье получив,

Она воспряла: Бог в ней снова жив!

И Голоса ее святые ободрили,

И стала вновь она веселой и здоровой

И к ратному служению готовой,

И за спиной почувствовала крылья.

Склоняя англичан к переговорам,

Готовит новое письмо она, в котором

Им сообщает, что на них сердит

Небесный Царь: пусть лучше по дороге

Направят восвояси свои ноги —

Она посланница Христа и победит!

Письмо послала выстрелом из лука

На расстоянии от форта небольшом.

Ее считали англичане главным злом

И крикнули из крепости ей: «Сука,

Тебя мы, ведьма блядская, сожжем!»

И Жанну вновь «ужалила оса».

От жгучего стыда она горела.

Хотелось прочь бежать куда глядят глаза,

Но почему святые Голоса

Не сберегли от поношенья ее тело?

Проходит день: французы взять смогли

Сен-Огюстен, и стал их главной целью

Штурм крепости английской – ТуреллИ,

Но приступ отложили на неделю.

К постановлению военного Совета

С протестом резким отнеслась Жаннетта:

Расчет был стратегически не верен.

Из Рая Девушка услышала призыв:

Атаковать скорее!  – перерыв

Немедля скажется – и будет шанс потерян.

Совет Небес на веру принимая,

Военному Совету вопреки,

Она на приступ повела полки.

Штурм утром начался – 7-го мая.

Был изнурительный, упорный, долгий бой.

Атаковать французы бросились гурьбой,

Но англичане все атаки их гасили.

На приступ Жанна воинов вела,

И громоздились мертвые тела,

Но бесполезны были все усилия.

Ни восклицание ее: Бог с нами! —

Ни ветром сильным взвихренное знамя,

Ни взмах меча и клич «за мной вперед!» —

Не приводили ни к чему, и враг

Не дал продвинуться французам ни на шаг.

И сколько их еще бессмысленно умрет?

Враги умело защищались, и коленки

У них от страха не тряслись и как от стенки

От них отскакивал штурмующих «горох».

И арманьяков все росли потери,

И стали Девушку грызть мысли, словно звери:

«Зачем врагам благоволит мой Бог?»

И в это время арбалетная стрела,

Доспех пробив, плечо ей обожгла,

Пройдя насквозь: все думали – убита!

Она упала, кровь текла сквозь латы.

Враги кричали: «Ведьме смерть проклятой!

Ты задолжала нам, теперь с тобою квиты!»

Из боя Жанну вынесли солдаты

И на ковер зеленый (где росла трава)

Ее с заботой уложили, сняли латы

И убедились: Девушка жива.

Стрелы обломок вынули, бальзам

На рану вылили, плечо перевязали.

Очнувшись, Жанна волю дав слезам,

Заплакала от боли и печали.

И зашептала жалобно молитву:

Свою заступницу святую Маргариту

Она об утешении просила,

И чтобы к ней вернулась ее Сила,

И чтоб могла она вернуться снова в битву…

Она молилась Маргарите горячо —

И стало проходить у ней плечо…

Уже темнело, ведь восьмой шел час,

И Бастард Орлеанский дать приказ

Об отступлении готов был. В этот миг

На поле битвы в сумерках возник

На белой лошади, как призрак, всадник в белом,

И над землей, как привидение, летел он,

И он издал победный властный крик:

«Во имя Божие, французы, все за мной!»

И этот возглас, будто бы волной,

Всех подхватил, бойцы все мчатся вслед ему.

Враги же в панике, что снова видят ведьму,

Вредить им посланную чертом-сатаной.

Она воскресла? Кто же эта стерва?

Возможно, помогает ей Минерва.

И, страхами охваченные лютыми,

Бросают форт и по мосту бегут они

От демона, посланца Люцифера,

Но мост был шаток – обвалился он,

И воины, одетые в доспехи,

Ко дну пошли… Был Орлеан освобожден —

Колокола звонили об успехе.

А Девушка, которая, как стоик,

Вела себя и совершила подвиг,

Сходила вновь от ужаса с ума:

Кусались снова шершни черных мыслей,

И зубы зверя совесть ее грызли —

Кромешная ее объяла тьма.

Навязывала память ей одно:

Как воины уходит вмиг на дно.

Греха смертельного в нее впивалось жало —

И снова к исповеди Девушка бежала…

7

Была снята осада с Орлеана,

На север двинулись остатки англичан,

И то сбылось, что говорила Жанна,

Намеченный сбываться начал план.

Освободить ей предстояло всю Луару

Вверх по течению от фортов англичан.

Приехав в Тур, она сказала Карлу —

Наследнику, что шанс теперь им дан:

Пока враг в панике, пока английский стан

Гнетет военных поражений пресс,

Ударить надо срочно, и тогда

Все нелояльные сдадутся города,

И в том числе враждебный Карлу Реймс,

Где будет он немедля коронован,

А это главный шаг к победам новым.

Она не уставала говорить

Об этом Карлу, но Жаннетты прыть

Сдержать старалась Дофина вельможи.

На Девушку они смотрели косо,

Пытаясь палки ставить ей в колеса,

Внушая Дофину, не отпускал чтоб вожжи.

В 20-х числах мая в замке Лошском

В зал заседаний Высшего совета

В пылу отчаянья ворвалась вдруг Жаннетта

(Ждать не могла – скребли на сердце кошки)

И перед Дофином упала на колени,

Как человек, измученный страданьем,

Воскликнула:

ЖАННА

Довольно заседаний,

Мой благородный Дофин, промедление

Подобно смерти. Времени в обрез.

Для вас я путь должна расчистить в Реймс.

Сказали Голоса: «Ты, Жанна, Божья дочь,

Поторопи его: никто ему помочь,

Кроме тебя, не может – впереди

Его корона ждет. Иди к нему, иди!»

И убедить Совет сумела все же Жанна,

И ничего не оставалось Карлу,

Как дать приказ войскам от Орлеана

Вверх по реке идти – освобождать Луару.

И было очень для Жаннетты хорошо,

Что герцог д’Аленсон, ее соратник,

Стал во главе всех войск (для Жанны праздник),

Ведь он не скажет: «Что ты лезешь на рожон?»

Взаимопонимание всегда

Они найдут. Брать форты, города —

Задача их, и первым стал Жаржо…

Со знаменем пошла вперед Жаннетта,

И все на приступ бросились за ней,

И хлынул ливень стрел из арбалетов

И град на головы посыпался камней.

Попал булыжник точно в древко знамени,

Из рук Жаннетты выбил знамя он.

Другим запущенным из укреплений камнем

Попало в шлем, в ушах раздался звон,

И сбило с ног ее, на миг она оглохла.

Придя в себя, сумела быстро встать

И снова повела на стены рать,

Как будто ей по голове не грохнуло.

Сгорая от воинственного пыла,

Он кричала, задыхаясь от экстаза:

ЖАННА

Бог против англичан, за нами Сила,

Совета Божьего я, братья, испросила,

«Врага возьмем мы по Его приказу!»

Не устоял английский гарнизон,

Гурьбой ворвались в город арманьяки

И, словно озверевшие маньяки,

Подряд всех режут: вопли, плач и стон!

Насилие кругом: за око – око.

Разграблен город весь, и даже Храм, но сердцем

Жаннетта в этот раз не дрогнула – не верится! —

Теперь тверда она, почти она жестока.

И в Девушке крепчает убеждение:

Ведь если Бог ей победить помог,

Есть у нее святой военный долг.

Нельзя и плаксой быть, уж раз среди вождей она.

Свой политический Жаннетта знает вес

И что растет повсюду ее слава

Как снежный ком и растекаясь лавой.

Король на фоне Девушки исчез,

Ее влияния все больше давит пресс,

И пишут клерикалы: «В ней отрава

Для христианской паствы Западного мира:

Ей ставят статуи повсюду, как кумиру.

Чего она коснулась, то святыней

Воспринимается везде людьми простыми.

Чтоб руки целовать ей, на колени

В подобострастном припадают поклонении.

И смеют изрекать ее уста,

Что Божья дочь она, посланница Христа».

Друзья считают девушку святою,

Враги уверены, что Жанна ворожит,

А слава впереди нее бежит,

И города сдаются ей без боя.

И, находясь в каком-либо из мест,

Письмо Жаннетта слала – манифест

Для граждан города, враждебных принцу-Дофину.

Она могла при помощи идей

Завоевать благожелательность людей,

Тем самым берегла людскую кровь она.

Как голубь мира, как Христов гонец

Она воспринималась на «ура!».

Письмо Жаннетты к жителям Труа

Ее стратегии ярчайший образец:

«Иисус-Мария. Граждане, друзья!

По поручению прямому Господа,

К вам обращаюсь, и приветствую вас я,

И призываю вас открыть ворота города

Законному наследнику, который

Воссядет с Божьей помощью на троне.

За прошлое не будет вам укора —

Простит он всех и никого не тронет.

Своих он подданных помилует, любя.

Поэтому не бойтесь за себя.

К нему навстречу выходите смело.

И пусть я получу от вас отказ,

Но все равно – не одолеть вам нас,

Тех, кто исполнить должен Божье дело».

Победоносная, по городам и весям

Спешит Жаннетта – вот она и в Реймсе,

Молниеносная, как быстрокрылый стриж.

И в день 17-й июля коронован

Был Дофин-Карл, теперь к победам новым

Стремится Девушка – и цель ее Париж.

А тот, кто прежде назывался Дофин

(Сам в королевскую свою не верил крОвь он,

Не верил, что наследник он прямой),

Беспомощный, униженный и жалкий,

Как будто бы он ждал удара палки,

Теперь помазанник, король он Карл седьмой.

Ведь был никто и на правах жил птичьих,

А ныне сознает свое величие,

И власть свою, и силу – он король

И главную сыграть мечтает роль.

Его главенство – от других отличие.

Он больше не букашка, не комар,

В руках чужих не кукла, не игрушка.

И сам он справится! Зачем нужна пастушка?

Непредсказуем этот Божий Комиссар.

Огромное спасибо Божьей дочке,

За то что сдвинула все дело с мертвой точки,

Но следует ли дать ей взять Париж?

Ее влиянье нарастает, как волна,

На гребне славы всем не скажет ли она:

«Я стану властвовать одна, а вы все – кыш!»

У Королевского совета с нею трения:

Она диктует всем без совести зазрения,

На мозги давит всем. Какого же рожна?

Не опрометчива ли в Жанну эта вера?

А если дочь она не Бога – Люцифера?

Поэтому она «уйти» должна.

Но чем остановить ее порыв

И погасить людей любовь горячую?

Устроить Жанне надо неудачу —

Непобедимости она развеет миф.

Штурмует пусть Париж, раз ей не лень,

Но дать для штурма надо только день

(За это время ей не выиграть сражение)

И приказать потом, чтоб отступила рать,

И новый штурм уже не затевать,

Списав на девушку тем самым поражение…

Произошло сраженье в сентябре,

8-го, в воскресенье, утром,

В День рождества Марии девы. Штурмом

Со стороны ворот Сент-Оноре —

В Париж ворваться арманьяков план.

Париж – столица, город-великан!

И всякая упрямая гордыня

Упрется в стойкую парижскую твердыню,

И без борьбы не будет город сдан.

И стены городские высоки,

И рвы наполнены водой и глубоки,

И боевой настрой высок у парижан.

И арманьяков арбалеток встретил дождь

И залпы каменного пушечного града,

Разили стрелы их и разрывали ядра,

А Девушка со знаменем, их вождь,

Преодолеть звала их все преграды.

Взойдя на насыпь, прямо надо рвом,

Она кричала:

ЖАННА

Город будет нашим.

Господь за нас – и нам никто не страшен.

Париж, друзья, сегодня же возьмем!

Вы победители, Христовы братья вы.

Быстрее хворостом заваливайте рвы.

А вас я призываю, парижане,

По воле нашего Небесного Царя

Сдавайтесь, кровь не проливайте зря,

Прислушайтесь к Христовой Деве – Жанне!

Но у защитников спокойны были нервы.

Из арбалета вражеский стрелок

В нее прицелился, потом спустил курок

С ругательством: «Подарок тебе, стерва!»

И боль жестокая ей ногу обожгла —

Бедро насквозь стрелы пронзило жало,

И Девушка руками рану сжала,

На месте закружившись, как юла.

Простреленную ногу волоча,

Со стонами она ушла в укрытие,

И паж ее, исполнив роль врача,

Раздев Жаннетту, ногу стал лечить ее.

Когда немного успокоилась нога ее,

Жаннетта, боль свою превозмогая,

Пришла опять туда, где шло сражение,

И отдавала вновь распоряжения.

Уже стемнело, наступила ночь,

А Девушка не уходила прочь,

И д’Аленсон увел ее насилу.

ЖАННА

«Я – Жанна-Девушка, я – Жанна, Божья дочь,

И Царь Небесный должен мне помочь», —

Она ему твердила и твердила.

Атаковать на следующий день

И победить была готова Жанна,

И сокрушить твердыню грозных стен,

И это несмотря на рану!

Но привезли от короля приказ,

Войска чтоб отступили к Сен-Дени.

Приказ исполнен был. Победу в этот раз

Не одержала Девушка, и дни

Пошли назад, пошло все время вспять,

Побед ее сворачивалась лента.

Она почувствовала с этого момента,

Что ни на что не может повлиять.

Она осталась в одиночестве, одна,

И из политики была исключена,

И без нее решались все вопросы.

Не происходят больше чудеса,

Бессильны Ангельские стали Голоса —

Святых унизили и щелкнули по носу.

События, увы, пошли вразрез

Тому, что говорили ей с Небес

И вопреки святой Господней Воле.

Через нее влияла на людей она.

Неправдой выглядело Божье Провидение.

Молва на душу раненную соли

Подсыпала: отбили парижане

Ее от города, а это значит, Жанне

Бог не помог. Коварный вельзевул

Внушил Париж ей взять – и Жанну обманул.

Возможно, так случилось в наказание.

Пусть по необходимости, она

Была в крови повинна, и Война

Ее грехом убийства задевала.

Сама хоть кровь она не проливала —

На ней вождя военного вина.

Но кто ей мысль войну вести внушил,

Кому клялась она торжественною клятвой?

Ведь это был Архангел Михаил!

Так, он тогда, выходит, виноватый?

Ее использовали, дергая за нити,

Но дело сделала для Франции пастушка.

Теперь настало время обвинить ее

И выбросить, как надоевшую игрушку.

Жаннетта вытащила Карла из-под пресса.

В нем укрепилось чувство собственного веса —

И от себя Жаннетту он отсек.

Какой теперь в крестьянке этой прок?

Он не питал к ней больше интереса.

С Филиппом, герцогом бургундским, заключил

Карл перемирие и вел переговоры,

И оба крали себе выгоды, как воры.

В дележке этой каждый что-то получил.

И из стратегии новейшей этой вытекло,

Что Девушку нельзя пускать в политику.

Плоды побед, одержанных Жаннеттой,

Разменной сделались для короля монетой

Для политических интриг, для дипломатии.

Пойти врагам уж лучше на уступки,

Чем быть слугою Божией голубки:

Ведь стали как вождя воспринимать ее.

Опасность в ней, что очевидно Карлу,

И он войска отводит на Луару,

Теряя города и регионы,

Их отдавая снова англо-бургиньонам,

Которым задавала Жанна жару.

В стране как прежде вспыхивает смута,

Свирепствует анархия вновь люто.

Под силу Божьему лишь было Комиссару

Остановить ее. Теперь – увы! – опять

В войсках разброд, шатания и блядь!

Но Девушка, хоть и сказали «брысь!» ей,

Все продолжала верить в свою миссию.

Внушал как прежде ангельский ей Голос:

ГОЛОС

«Не стой на месте, двигайся вперед!

Лишь только смелость города берет.

Угодно Богу, чтоб за Правду ты боролась.

Любой ценой вернуться под Париж

Должна ты, Девушка, тогда ты победишь!»

Но Жанну направляли в точки те

(Как крепость, например, Ла Шарите),

Где ничего не стоила победа,

Чтобы она не задирала носа

(И палки ставили при этом ей в колеса) —

Пускай воюет, раз такая непоседа!

Войск для осады Шарите ей дали мало,

Готовя почву изначально для провала.

Плачевный получился результат,

Ведь город так и не был взят.

И слух усилился: она не Божья вестница!

Раз не помог ей в этом деле Бог,

То бесполезны пушки, хворост, лестницы.

Она обманщица, и Голос ее плох.

А Голоса Екатерины с Маргаритой,

Когда была Жаннетта в городе Милен,

Сказали, что ее ждет вскоре плен,

Но Бог поможет ей – пусть это ободрит ее.

И все-таки витало мрачной тенью

Над ней известие: была страшна тюрьма ей.

Случилась катастрофа под Компьенью

В разгар весны, в декаде третьей мая.

Тридцатый год: предпринял враг осаду —

Вокруг Компьени укрепились бургиньоны.

Держали ополченцы оборону,

А Жанна во главе наемного отряда

Из итальянцев (кондотьер синьор Баретта

Был командир, а комиссар – Жаннетта)

Из крепости устраивали вылазки

Опасные, с большою долей риска.

И 23-го числа ее отряд

Дал бургиньонам бой, увидя, что они

В деревне под названием Марньи

Обосновались и бесчинства там творят.

Враг из деревни выбит был и смят,

Но им на помощь подоспело подкрепление,

Отряд Жаннетты начал отступление

К воротам крепости, пока опущен мост.

Передние укрыться в ней сумели,

Другие, с ними Жанна, не успели:

Мост подняли – и отступавших хвост

Отрезали. Убитых было много.

Стащили Девушку с коня: «Попалась птичка!

Ведь это Жанна, Божья дева, еретичка.

Вот так добыча нам попалась – дочка Бога!»

Враги толпой Жаннетту окружили,

И каждый взглядом любопытным к ней прилип,

Ведь вера смутная и страх среди них жили

О помогающей ей грозной Божьей Силе —

А это ложь! Приехал сам Филипп,

Бургундский герцог, посмотреть на пленницу.

Разоблачить спешит он Божью вестницу

И в тот же вечер рассылает письма

Во все концы по городам и весям,

О том что Девушки фальшива миссия.

На самом деле одержима она бесом!

Весть о поимке Девушки-Жаннетты

Живейший отклик Университета

Мгновенно вызвала и возбудила инквизицию.

Пришло письмо Филиппу из Сорбонны,

Чтоб не чинил он справедливости препоны:

В Париж пусть Девушку доставит, и в столице

Ее осудит инквизиция святая.

Держать в плену ее – лишь трата времени пустая.

Опасность в ней для всей страны французской.

Филипп, однако, чтил войны обычай:

Ведь Девушка – трофейная добыча,

Ее хозяином был герцог Люксембургский.

Хотел он десять тысяч франков выкуп —

Не стоило с ним ссориться Филиппу.

И начались переговоры с палачами,

И этот выкуп заплатили англичане,

Когда узнала Жанна эту весть,

Она представила, какой же будет месть.

Страх перерос ее в смятенье и отчаянье.

Решилась на побег тогда Жаннетта,

Хоть Голоса ее не одобряли,

Что Бог поможет, Жанну уверяли.

Она их не послушалась совета.

Попасть ей в руки к англичанам было страшно.

Пусть 20 метров над землей, она из башни

Через окно хотела вниз спуститься,

Но подвела веревка из тряпицы.

Когда был спуск преодолен наполовину,

Веревка лопнула – и Жанна вниз как камень.

Упала в ров она, ударившись боками,

При этом повредила сильно спину.

И стража думала, что девушка мертва,

Но, осмотрев ее, увидели, что дышит.

Пришла в себя она, включилась голова,

И обвинительные стражников слова,

Над ней склонившихся, Жаннетта слышит:

СТРАЖА

Так вы бежать хотели? Как же вы лукавы!

Вас Бог обманывать учил? Где ваша совесть?

Побег задумали, тайком к нему готовясь.

И Жанна чувствовала: эти люди правы.

Она совет не выполнила Божий

И действовала хитростью и ложью.

Об этом случае пойдет дурная слава.

Жаннетту отнесли обратно в башню.

Пошевелиться не могла она от боли,

И Совесть мучила, что против Божьей Воли

На сатанинские она прельстилась шашни,

Ведь это дьявольское было наущение.

Молилась Господу Жаннетта о прощении,

Святая так внушала ей Екатерина.

Три дня она Жаннетту утешала,

И перестало жечь раскаяния жало,

И отпустила вскоре боль бока и спину.

Она поправилась, и не спускали глаз

С нее впоследствии охранники. В Аррас

Перевезли Жаннетту в ноябре

И передали в руки англичан.

И вот она попала к палачам,

Мечтавшим сжечь колдунью на костре.

И настояли с полным правом англичане,

Суд проходил чтоб не в Париже, а в Руане:

Париж сторонниками Жанны наводнен.

И согласилась с ними Инквизиция:

Руан лоялен, нет в нем оппозиции,

Руан – английской власти бастион.

И привезли ее в Руан. В Буврейском замке,

В застенке мрачном Девушка томилась.

Не приходилось ей рассчитывать на милость —

Ведь о Жаннетте слава шла как о беглянке.

И заключения режим был очень строгий,

Тюремщики насмешливы и злы.

Ей на ноги надели кандалы,

И плюс с бревном сковали ее ноги.

В ночное время Жанну в клетку запирали.

Ее держали там, как пойманную птицу,

Сломить пытаясь дух ее моральный…

Свет тускло пробивался сквозь бойницы.

Тяжелой пыткой был тюремщиков надзор:

Спокойно по нужде сходить нельзя.

Был гадок их похабный разговор.

Они ругались, изнасиловать грозя.

Она на Ангелов надеялась – спасут!

8

Прошло три месяца, и вот церковный Суд

В Руане начался. Шел 31-й год

И 21-й день второго месяца.

Чтоб Жанну возвести на эшафот,

Враги ее от нетерпенья бесятся.

Судебный пристав накануне посетил

В тюрьме Жаннетту и ее оповестил,

Что для допроса вызывается она.

На просьбу Девушки, чтоб ей пойти к обедне,

Пришел отказ: ей, как бесовке, ведьме

Ведь евхаристия запрещена.

Она в неподобающей одежде:

Одета как мужчина до сих пор.

Оденется как женщина пусть прежде —

Тогда еще возможен разговор.

На это Жанны прозвучал ответ:

Она давала Господу обет

Мужское не снимать – вот в чем причина,

Ведь на войне она должна быть как мужчина.

На платье женское не снят пока запрет…

Был длинный список судей оглашен.

Избрали местом заседаний трибунала

Руанский замок. В самом центре зала

Сидел на кафедре епископ Пьер Кошон.

Он Председателем был этого суда.

Писцы внизу, у ног его, сидели

И перьями старательно скрипели,

Протоколируя допросы. В два ряда

Сидели судьи остальные. Между ними

Жаннетта находилась, как в зажиме.

К присяге привести ее сначала

Они рассчитывали. Жанна отвечала:

ЖАННА

Не замараю совесть свою ложью,

Готова свет пролить вам на любую вещь я,

Но разглашать не стану Тайны Божьей,

Что Голоса мне говорили вещие.

Чтоб соблюсти судебный антураж,

У Девушки спросили ее имя,

Потом сказали, чтоб молитву «Отче наш»

Она прочла: ее ведь в бесовщине

Подозревали, что молитвы как огня

Она боится. Жанна отвечала:

ЖАННА

Молитву эту прочитаю, но сначала

Должны вы исповедовать меня.

Категорически ей отказал Кошон.

Ее упорством был он раздражен.

КОШОН

Сидит противоречия в вас бес,

Вам злые помыслы внушает голос вражий.

Клянитесь нам, что не сбежите из-под стражи.

Дать клятву Жанна отказалась наотрез.

ЖАННА

Как я сбегу, когда на мне оковы?

К бревну прикована цепями я железными.

Зачем же клятвами бросаться бесполезными,

Зачем под лишней тяжестью быть слова?

Словесную напоминало битву

Все заседание врагов заклятых.

В Суде не прозвучали ее клятвы,

И не услышал Суд ее молитву.

Они ей – «нет», она им – «нет», ни разу – «да»…

Второе заседание Суда

Прошло под председательством Бопэра.

Он представителем был Университета

И вновь присяги требовал. На это

Она ответила:

ЖАННА

Вы на меня сверх меры

Груз налагаете. Я не могу о тайнах,

Через святые Голоса мне Богом данных,

Вам рассказать, я не имею права.

А ложь о них – смертельная отрава,

И Совесть слов мне не простит обманных.

Вчера об этом говорила целый день я.

Они ее спросили о видениях:

Чтоб Жанна рассказала о святых —

Одеты как? Опишет пусть черты их.

Они в ее копались откровениях.

Расспрашивали Жанну о Шиноне —

Случилось что тогда в Шинонском замке,

О данном Жанной Карлу тайном знаке,

Об Ангелах, мистической короне.

Она ответила с издевкой, судей зля:

ЖАННА

Об этом лучше вам узнать от короля.

И продолжала так себя вести она,

И прежняя на третий день картина.

Она держалась смело, боевито:

Руками голыми не взять ее – заноза!

Простою логикой ее все с толку сбиты,

И слышатся в речах ее угрозы.

Кошону Девушка сказала гордо, строго:

ЖАННА

Со мной, прошу вас, будьте осторожны,

Ведь я защитой Божьей огорожена.

Я – Комиссар, я – порученец Бога!

И твердо верю в Божьи Голоса.

Давать тогда смогу я вам ответы,

Когда Господь даст право мне секреты

Рассказывать про все, про чудеса.

БОПЭР

Находитесь вы в Божьей благодати?

ЖАННА

Не в благодати жить? Да это просто страх!

Не приходили бы ко мне из Рая братья,

Погрязла если б я в пороках и грехах.

БОПЭР

Вам ненависть внушали Голоса

К тем, кто для вас был политическим врагом?

ЖАННА

Настигнет вскоре Божья их гроза,

Возмездия над ними грянет гром.

Когда четвертый шел допрос, то обвинителям

Три имени Небесных покровителей

Чистосердечно были Девушкой открыты:

Святых Екатерины с Маргаритой

И Михаила, грозного воителя,

Архангела, к кому она с молитвой

Смиренно обращалась за советом

И кто питал Жаннетту животворным светом.

БОПЭР

Чем вы докажете, что именно они

Являлись вам?

Ответила она:

ЖАННА

Они свои назвали имена.

БОПЭР

В свои вас сети дьявол заманил.

В гордыню впали вы. Вот ваша в чем вина.

И не хотите вы раскаяться в гордыне.

ЖАННА

Я в Маргарите и Екатерине

Не сомневаюсь: их советом я сильна.

БОПЭР

Из одного ли сделана сукна

Одежда их?

ЖАННА

Я не скажу сейчас.

БОПЭР

Что вам сказал архангел в первый раз?

ЖАННА

Вам не скажу, не требуйте ответа:

Я не могу открыть мной данного обета.

БОПЭР

Ходить в мужском давали вы обет?

ЖАННА

Бог приказал – на ваш вопрос ответ.

Не двину пальцем я без позволенья Бога.

БОПЭР

Как вы узнали короля в Шинонском замке?

Назвать какие-нибудь можете нам знаки?

ЖАННА

Бог дал их мне и Ангелов в подмогу.

По вере нашей помогают нам они.

Ее спросили про символику на знамени,

Потом про меч: молилась ли она,

Чтоб он удачлив был во время битвы.

ЖАННА

В том состоит значение молитвы,

Чтоб Богом вещь была освящена.

БОПЭР

Граф д’Арманьяк в письме просил совета,

Чтоб вы ответили: который из трех пап

Есть пастырь истинный, и вы в письме ответном

Пообещали позже высказаться. Слаб

Любой из смертных, чтоб такой вопрос

Рассматривать, а вы задрали нос

И в канонические нагло влезли споры,

Как будто выше вы Вселенского собора.

И судьи огласили текст письма,

Написанного Жанной Арманьяку.

ЖАННА

Я б не смогла вопрос такой решать сама,

Но лишь по Божьему совету или знаку.

Искали судьи, нет ли колдовства,

В том что она подписывала письма

«Иисус-Мария» с начертанием креста,

Чтоб становились от нее зависимы.

И кольца тоже с этой гравировкой.

Она использовала магию колец,

Возможно, для прельщения сердец.

И нет сомненья, Девушка – бесовка!

Письмо упомянули судьи первое,

Отосланное Жанной англичанам.

Она воскликнула вдруг с пафосом: «Я верую!

Потери были их под Орлеаном —

Звено начальное в цепи грядущих бед,

И не пройдет семи пусть долгих лет,

Как потеряют все они во Франции.

Святой Екатериной с Маргаритой

Мне сроки и события открыты.

Враги обречены: придется прочь убраться им.»

– Откуда знаете вы, что Екатерина,

А также Маргарита, не мужчина?

А если облеклись в их образ демоны?

Скажите, волосы у этих женщин длинные.

ЖАННА

Не знаю я.

– А уши не козлиные?

Рогов у них не видели на темени?

ЖАННА

Не видела и видеть не могла.

– Вам Михаил раздетым догола

Когда-нибудь являлся для соблазна?

ЖАННА

Святой отец, вопрос ваш безобразный!

– Святые правду говорить вам воспретили?

ЖАННА

Они моя опора и отрада.

Сетями лжи меня вы окрутили —

Устами их глаголет Божья Правда.

Они сказали мне, что вольный Орлеан

Не будет взят войсками англичан

И что осады будут сняты узы —

И победили англичан французы,

И вражеский был опрокинут стан.

Меня не подводили их уста,

И, веря им, могу я сдвинуть горы.

– Использовали в целях колдовства

Когда-нибудь вы корень мандрагоры?

ЖАННА

Нет, никогда.

– Языческий обряд

Вы совершали, вызывали фей

У бука, протекает где ручей?

ЖАННА

Ни разу я не видела дриад.

С подругами я там венки плела.

Напрасно в этом ищете вы зла.

– Греха смертельного на вас лежит вина?

ЖАННА

Я думаю, что нет на мне пятна,

А есть надежда твердая и вера,

И упование на Господа, что смертного

В грядущем мне греха не предначертано,

И что избавит он меня от Люцифера.

– Нам расскажите о брильянтовой короне

Над головою короля в Шиноне.

ЖАННА

Давала я святым своим обет,

Святой Екатерине с Маргаритой,

Что эта тайна да не будет мной открыта,

И от меня вы не получите ответ.

Вот мартовские дни прошли весенние

Допросы продолжались: судьи рыли

Под Девушку все глубже. Про видения

Опять спросили:

– Ангельские крылья,

Когда являлся вам Архангел Михаил

Вы видели?

ЖАННА

Он в Небесах парил

Красивее прекрасных самых птиц.

– Вы описать смогли бы, кроме лиц,

Как выглядят Екатерина с Маргаритой?

ЖАННА

Пусть в руки попаду я к палачу,

Но лучше я об этом промолчу:

Не будет эта тайна мной открыта.

– Что Голоса сказали ваши вам?

На волю выйдете вы? Говорите честно.

ЖАННА

Меня освободят, по их словам,

Но время с точной датой неизвестны.

– Мужчиной одеваться – это грех.

За это с вас хотим спросить мы строго.

ЖАННА

Зачем должна выслушивать я всех?

Ходить в мужском обет дала я Богу.

– На флюгере, служившим сборным пунктом

Для пеших воинов, гадали, Жанна, вы?

ЖАННА

Да разве черт хоть раз меня попутал?

Я никогда не шла без головы

Вперед на штурм, ни шагу наудачу.

Я слушала совета Голосов,

Послушно откликаясь на их зов,

И поступать я не могла иначе.

– Свидетельств множество, что под Шато-Тьери

Ловили бабочек вы знаменем своим

И люди поддавались чарам злым.

Колдуньям уготованы костры, —

Напоминаем вам. Закон неумолим.

– Себя за Ангела вы, за святую выдали,

И гимны в вашу честь поют хвалебные,

Целуют руки вам и кольца. В них целебный

Источник Силы будто есть, и, как на идола,

На вас все молятся,

ЖАННА

Молиться, что ли, вредно?

– Что с порученьем Божья вы посланница,

Сторонникам, скажите, вашим верится?

ЖАННА

Я просто полагаюсь на их сердце.

Не верят если, Правда ведь останется!

– Когда была у вас попытка неудачная

Сбежать из замка и вы были стражей схвачены,

Разбившись при падении, хулили

Свои святых вы?

ЖАННА

Нет, меня оговорили.

После шести допросов трибунал

Формат судебных заседаний поменял:

Допрашивать Жаннетту судьи стали

В тюремной камере шестерками. Вопросы

Впивались в мозг ей, словно злые осы,

Состав менялся судей каждый раз. Детали

Они мельчайшие у Жанны вызнавали,

Чтоб на вопрос ответить было ей трудней:

Венец у Дофина над головой

Из серебра был или золотой?

Из драгоценных сделан ли камней?

Насколько ярким блеском он блистал?

На запах был каким его металл?

Когда касалась поцелуем она золота,

То было ли при этом чувство холода?

Советник трибунала Лафонтен

Спросил ее:

ЛАФОНТЕН

Раз вы попали в плен,

Не значит ли, что Богом вы отвергнуты?

ЖАННА

Раз лучше Господу, что я теперь в плену,

Смиренно Волю я Его приму.

Все, что Всевышнему угодно, – верно то.

Ведь участь нашу Небеса решают.

ЛАФОНТЕН

Они оставили в беде вас и печали.

Вы их не слышите, святые замолчали?

ЖАННА

Они меня как прежде утешают.

ЛАФОНТЕН

Покинули тайком вы отчий дом

Без позволения родителей своих,

По воле демонов и Голосов их злых.

ЖАННА

Родителей я слушалась во всем

И не послушалась их только я в одном,

На что не нужно разрешенья их.

ЛАФОНТЕН

Вы говорили, Жанна, разным людям,

Что Дочерью вас называют Божьей

Святые ваши Голоса.

ЖАННА

Не ложь я

Им говорила.

ЛАФОНТЕН

Может быть, орудием

Вы стали демонов, а имя Дочери

Иисуса нашего Спасителя Христа

Вы с наглостью открытой опорочили

И ваши лгут бесстыжие уста?

Отец ваш – дьявол, братья ваши – черти.

ЖАННА

Словам не верите – моим делам поверьте!

ЛАФОНТЕН

С делами тоже обстоит нечисто.

Ведь вы затеяли самоубийство.

Как расценить из башни ваш прыжок?

И после Бога ваш язык хулил,

Что смерти не дал Он и вашу жизнь продлил.

ЖАННА

Бежать хотела я – ведь страх всю кровь мне сжег.

Угроза плена становилась ближе.

ЛАФОНТЕН

Атаковали стены вы Парижа

В День Рождества Марии нашей Девы,

Не опасаясь раскаленных углей гнева

С Небес на голову свою: ваш нрав бесстыжий!

О чем вы просите у ваших Голосов?

ЖАННА

Чтоб мне освободиться от оков,

Не чувствовать тяжелого их груза,

И чтобы помогал Господь французам,

И сохранил свободу городов,

И о душе – чтоб душу спас мою.

ЛАФОНТЕН

А вы уверены, что будете в Раю?

ЖАННА

Они сказали так. В их слово верю твердо.

ЛАФОНТЕН

Звучит самонадеянно и гордо.

Гордыней Люцифер себя обрек

На гибель в море огненном – геенне.

ЖАННА

Я чистоты обет дала, а в ней спасенье,

Я верю: девственность – спасения залог.

ЛАФОНТЕН

В плену у вас Франкэ был из Арраса,

И право он имел на выкуп свой,

А вы его предали казни злой.

ЖАННА

Предатель и убийца – мразь он!

За все дела свои ответил головой.

ЛАФОНТЕН

Но ваш поступок, Жанна, безобразный:

Отдали пленника вы в руки палача —

Подставили под лезвие меча.

Кто надоумил вас, советом чьим развязаны

Вам были руки, признавайтесь, – Небесами?

ЖАННА

Нет, я не совещалась с Голосами.

ЛАФОНТЕН

Вы не должны выслушивать советы

Тех, кто является с того вам света.

Давать советы вправе только мы:

Святая Божия апостольская Церковь —

Ведь Свет ее, во тьме веков не меркнув,

И ныне души просвещает и умы.

Поймите вы: вас искушает зверь .

Послушаться готовы вы теперь?

Совет отцов святых благой имеет вес.

Покайтесь в прегрешениях и ересях,

Ведь это будет в ваших интересах,

Чтобы не вверг в погибель душу бес.

А тело будет брошено в костер…

ЖАННА

Не демоны являлись мне с Небес,

А души райских братьев и сестер.

Давал советы мне Архангел Михаил,

Начальник Ангелов, глава бесплотных сил.

– Под видом Ангела вас посещает дьявол.

ЖАННА

Он не учил меня дурным вещам, порокам.

Я следовала всем его урокам,

Ведь на благое он меня наставил.

– Вы стали жертвою соблазна духа злого,

Примите суд церковный, истинное Слово,

Что вам поможет избежать огня.

ЖАННА

Я верю Господу, пославшему меня,

И Божьей Матери и всем святым – основа

Они моя, и, жизнь мою храня,

Ведут меня по жизни. Им я верю,

Свои обеты выполняя…

– Зверю

И демонам вы дали клятвы,

Наивно думая, что эти клятвы святы.

Те духи, что являлись, Жанна, вам,

Скажите, ненавидят англичан

И помогают их французам побороть?

ЖАННА

Они тех ненавидят, тех не любят,

Кого Иисус Христос не приголубит,

Того, кого не милует Господь.

– Известно, Жанна, вам, что ваша крестная

Была на самом деле ведьма злостная

И духов вызывала, то есть фей,

У дерева известного вам – бука?

В наследство вам дана ее наука.

ЖАННА

Не стоит верить выдумкам людей.

– Свои серебряные латы в дар

Оставили вы церкви в Сен-Дени,

Чтоб люди стали жертвой ваших чар

И чтобы поклонялись вам они.

ЖАННА

Вы поняли поступок мой превратно:

Доспехи дарят церкви люди ратные.

На поле битвы проливала кровь я.

Молилась я святому Дионисию,

Чтоб я смогла исполнить свою миссию

И чтоб скорей вернул мне Бог здоровье.

– У вас был меч и пять крестов на нем.

В чем знака смысл?

ЖАННА

Не знаю, в чем.

Сам по себе я знак креста люблю.

– Чем объяснить тот факт, что ваше знамя

Располагалось, впрочем как вы сами,

На расстоянии, ближайшем к королю

Во время коронации?

ЖАННА

В сражениях

Оно прославилось – ему и уважение!

9

27-го марта вновь в парадной зале

В большом составе судьи заседали,

Зачитан обвинительный ей акт.

В нем было 70 статей: их содержание

Сожженьем в пламени костра грозило Жанне.

В воображении представился ей кат.

Статьи зачитывал каноник Эстиве,

Поскольку выступал как прокурор.

Жаннетту обвиняли в колдовстве,

Что с чертом заключила договор

И что слова ее с делами безобразны:

Людей вводила Девушка в соблазны,

Искала в силах зла она опору

И на груди носила мандрагору.

Тайком родительский покинув отчий дом,

Она приходит в Вокулер, где заявила,

Как прорицательница, вещая сивилла,

Что сын один ее, мол, станет королем,

Другой, мол, папой, третий – императором.

Числом свидетелей подтверждено все многократным.

Ей судьи милостиво подали надежду,

Что могут допустить ее к обедне —

Мужскую снимет пусть она одежду.

Она же продолжает свои бредни

Отстаивать: мол, Господу обет

Дала ходить одетой, как мужчина,

И, прикрываясь верности личиной,

Наносит женской праведности вред.

Ее гордыня переходит все границы:

Она в свой адрес предавалась славословью,

Что Божьей якобы отмечена любовью —

Его посланница она и ангелица,

И на нее должны поэтому молиться.

Сама же запятнала себя кровью.

И Карла-короля она склонила

К дальнейшей распре, раздувая пламя:

Кольцо свое, и меч, а также знамя

Бесовской ворожбой заговорила.

Самонадеянно, хвастливо говорит она,

Что ей Небесное известно – тайны Рая,

Куда введут ее Екатерина с Маргаритой, —

С бесстыдством лжет она, от гордости сгорая.

Фантазий ложь ее поистине огромна:

Она придумала, что Ангел, мол, корону

В видении наследнику принес,

А после неудачи под Парижем

Сказала тоном недовольным и обиженным,

Что слово не сдержал Свое Христос.

Она свои серебряные латы,

Как бы реликвию, как то, что свято,

Велела выставить для поклоненья в храме.

Был так же талисманом ее меч

И перстень, чтоб от бед ее беречь.

Успех в сражении ей приносило знамя.

Ничто церковный ей авторитет,

Священный клир она не ставит в грош.

Совет лишь Неба ей один хорош —

Лишь Божий значим для нее совет.

Но это – дьявольский совет, соблазн и ложь,

Надменная гордыня это, грех.

Нельзя себя поставить выше всех.

Так поступают властолюбцы-лжепророки.

Людей они заманивают в секты,

И, если кто попал в них, человек тот

Погибнет неминуемо в пороке…

Закончено перечисление статей.

Потребовал тогда у Жанны Суд,

Чтоб отреклась она от демонов-чертей

И от соблазнов их – иначе ее ждут:

От Церкви отлучение и лютое

Телесное мучение – сожгут ее.

Сказала Жанна:

ЖАННА

Следовать наказам

И впредь я буду, как велел Господь,

Пусть даже тяжко пострадает плоть,

Но в убеждении останется тверд разум.

Тогда Жаннетту увели – опять тюрьма.

Невыносимые для тела и ума,

Сказались все-таки на Девушке условия.

Она не выдержала клетки, кандалов,

Допросов судей, стражников злых слов.

Пошло на резкий спад ее здоровье:

Высокий жар у ней, и бред, и слабость, рвота.

Все испугались: ненаказанной умрет она!

Врачей позвали – те пустили кровь ей.

Пришла в себя она, ей стало легче.

Опять тогда к ней приступили судьи,

Ведя душеспасительные речи,

Чтоб отреклась. Она им: «Нет!» Орудия,

Которыми пытают, предъявили ей.

Она ответила:

ЖАННА

Вы с помощью насилия

Принудите к раскаянью пускай меня,

Свои слова смогу забрать назад я:

Не правда то, что силой было взято,

От своего я откажусь потом раскаянья.

С последним увещаньем обратился к ней

В тюрьме один из судей – Пьер Морис.

Она ответила ему:

ЖАННА

Была бы Я в огне,

И он меня кусал и зверски грыз,

Я б все равно сказала «нет», как до сих пор.

Чтоб вынести Жаннетте приговор,

На кладбище собрались Сент-Уанском

Монахи, богословы, клир церковный.

На эшафот взошла она, цепями скована.

Напор на Девушку моральный был гигантским.

Когда читался приговор Кошоном,

Себя почувствовала Жанна обожженной:

Ее лизали словно языки багровые.

Она воскликнула:

ЖАННА

Я каюсь, каюсь, каюсь

И от своих видений отрекаюсь,

Что скажет Церковь, исполнять готова я.

Епископ сразу чтение прервал,

Переглянувшись молча с кардиналом.

Тот утвердительно кивнул и дал сигнал,

Что покаянье Жанны принимал он.

Текст отречения читал судебный пристав,

А Жанна повторяла за ним следом.

Гордились судьи все одержанной победой

Над непокорной девушкой ершистой.

ЖАННА

Я, Жанна, с чистым сердцем исповедую,

Что я грешила тяжело и много

И говорила ложь, что дескать Богом

И Ангелами тайны мне открыты,

И будто бы не проходило дня,

Чтобы из Рая гость не посетил меня,

Святые, мол, Екатерина с Маргаритой —

Мои наставницы. Я горько, горько каюсь,

От всех своих видений отрекаюсь

И признаю, что искушалась Сатаной.

Кляну все ереси, от истины уклоны.

Теперь хочу вернуться снова в лоно

Единой Церкви Матери родной.

Судебный пристав Жанне дал перо,

Чтоб расписалась бы она в низу листа.

Она кружок нарисовала (ноль-зеро),

Вписав в него коряво знак креста.

Зачитан приговор был Жанне новый,

Пускай не смертный, но суровый,

И, хоть не уготован ей костер,

Назначили пожизненный ей срок:

Пусть жжет ее печали уголек,

Пусть покаяния грызет ее укор.

Когда в тюрьму ее обратно водворили,

То голову ей наголо обрили,

И в женское она переоделась платье…

Три дня прошло: 27-го мая

Она одежду женскую снимает,

И все увидели в мужском опять ее,

И снова говорит о райских братьях,

Что продолжает слышать Голоса

Святых Екатерины с Маргаритой:

Они явились и открыли ей глаза —

Она изменница, раскаянье корит ее,

Что спасовала перед ужасом костра.

Екатерине с Маргаритой как сестра

Она была, но там, на эшафоте,

Она, возможно, погубила свою душу,

Все клятвы, Богу данные, наруша,

За что отвергнет он ее в конечном счете.

Смотрели судьи на Жаннетту, злобно щерясь.

Она ведь впала, очевидно, в ту же ересь.

29-го собрался трибунал,

Чтобы решить вопрос о передаче

Жаннетты власти светской. Это значит,

Что жизненный приблизился финал.

Ей не спалось той самой страшной ночью.

Вот что она увидела воочию…

На жестком топчане она лежала,

К бревну прикованная за ноги и шею.

Давили цепи, тело ныло, но душе ее

Еще больнее приходилось – впилось жало

Печали горькой в сердце, и тиски

Его сжимали удушающей тоски.

Кололи мысли страшные кинжалы:

Костра ей представлялись языки

И как она кричит от боли острой…

Покинул Бог ее, и с утешеньем сестры

К ней больше не придут: они сердиты,

Ее Екатерина с Маргаритой.

Душа навек погибла, ада монстры

Теперь ей братья. Вера ее хилая:

Она от Бога, от святых, от Михаила

Позорно отреклась. В глаза ей лезла тьма,

И ей казалось, что она сойдет с ума…

Долина в сумерках ей грезится унылая:

По ней река течет – вода в ней словно мел,

И мертвое затишье – там нет тел,

И сердце Девушки еще сильней заныло.

И, ног не чувствуя, Жаннетта по цветам,

Которые поля кругом покрыли

(По виду, белые безжизненные лилии —

Ведь свет живой их не коснулся там,

Они, как тени, не цвели и не росли),

Зачем сама не знает, мчится, мчится

Туда, где гор гряда чернеется вдали

И призраки где черные, как птицы:

Одни взлетают, отрываясь от земли,

Планируют другие, чтоб спуститься.

Вот позади уже цветочные поля,

Равнинная закончилась земля,

Подножья гор достигла Жанна мглистых

И по бегущему навстречу серпантину

На самую высокую вершину

Она спешит среди теней ребристых.

Ее затягивает выше, выше, выше…

Дорога кончилась: она на самой круче.

Над нею тени-призраки летучие,

И крылья их как у летучей мыши.

Расположилась на вершине пирамида:

Как пентограмма – пятигранная по виду,

И снова Сила Жанну кверху тащит.

И вот она восходит по ступеням

На самый верх под хоровое пенье

Гнетущих мраком голосов гудящих.

Она взошла на самый верх, и там на троне

Сидело чудище с козлиной головой,

В звездоподобной из пяти лучей короне

И с парой мощных крыльев за спиной.

И из торчащего между рогами факела

Вздымался кверху огненный язык:

В душевной скорби Девушка заплакала,

И ужас холодом свинцовым в кровь проник.

Вся жизненность, все чувства в ней померкли,

И видит в пламени она себя, как в зеркале.

И зверь исторг на гром похожий рык,

Который душу Девушки потряс,

И молнии в глазах его сверкнули.

Он начал говорить, и угли глаз,

Налитых злобной яростью, блеснули.

ЗВЕРЬ

Уполномоченная Жанна-Комиссар!

Ты дело сделала, ты выполнила клятвы.

Мой свет был послан Богом людям в дар —

И света жизни я же враг заклятый.

Из ипостасей состою я двух:

Как солнцезрачный Люцифер своим соблазном

К любви и подвигам – огонь мой не потух! —

Я человечий увлекаю дух,

Чтоб умертвить потом пороком безобразным

В лице губителя. Я – мрачный Сатана,

И эта ипостась сейчас видна.

Тебя я приучил к своей гордыне.

Когда как Божий Ангел приходил,

Ты думала, что это – Михаил.

Я и в святой могу прийти личине.

Людей Мечтой прекрасной вдохновляя,

Венец терновый им готовлю зла я.

Две мрачных тени подлетели к трону.

САТАНА

Не узнаешь? Они тебе знакомы.

И сказанная правда, обнаружась,

Усугубила Жанны скорбь и ужас.

Ее душа еще сильней поникла,

Когда два демона преобразились перед ней,

Мгновенно превратившись из теней

В два ангелоподобных женских лика.

ПЕРВЫЙ

Не падай духом, милая сестра,

Не бойся искушения костра!

ВТОРОЙ

С тобой в Раю навеки будем слиты.

Господь спасет, не страшно смерти жало!

И Жанна лики женские узнала —

Святых Екатерины с Маргаритой…

Она очнулась, кончилось видение…

Тюремный мрак опять в ее глазах,

Лицо и в каплях пота и в слезах,

И горечь мысли, оттого что станет тенью она,

Бродя бессмысленно в безжизненных полях.

И, значит, судьи правы – это демоны

Внушали ей обманчивую веру.

Она давала клятвы Люциферу!

О Царстве Божьем на земле им мысль навеяна.

Она боролась за Него, да только где оно?

10

Наутро в камеру судебный пристав рано

Пришел к ней, известив, что приговор

На Старом Рынке города Руана

Ей зачитают. После на костер

Она взойдет, потом ее сожгут.

Услышав это, несколько минут

Она рыдала, голося сквозь плач:

ЖАННА

Как могут с этим телом так жестоко

Они расправиться: в нем нет пятна порока —

Зачем тогда сожжет его палач?

Кто был свидетелем ее страданий тяжких

И видел жалобную, горькую слезу ее,

Тот тронут был. Потом ее босую,

В специальной серою пропитанной рубашке,

Просторной, длинной – доходящей до земли,

Во двор английские солдаты повели.

И посадив ее в телегу, без заминок

(Возможно, в сотню человек была охрана),

Жаннетту повезли на Старый Рынок,

В центральной части расположенный Руана.

Пришла народа тьма смотреть на действо,

И негде яблоку в толпе зевак упасть.

Для двух помостов было выделено место,

И на одном из них сидело духовенство,

Напротив светская расположилась власть.

А между ними столб стоял позорный,

И Жанну подвели к нему сперва…

Звучали грозные анафемы слова —

Она их слушала устало и покорно.

К столбу позорному прибитая табличка

Гласила: ЖАННА ВЕДЬМА ЕРЕТИЧКА.

На Девушку из гневных уст судьи

Обрушились торжественные фразы:

КОШОН

Ты, еретичка, плоть гниющая, зараза,

Из лона Церкви прочь иди, иди!

Ты закоснела в заблуждении своем.

Тебя мы светской власти выдаем.

Когда был приговор зачитан ей,

Жаннетту привели на возвышение,

Где и должно произойти сожжение,

На горку гипсом залитых камней.

Над ними столб стоял, из хвороста торчал он,

Жених ее на таинстве венчальном.

Колпак на голову надели из бумаги:

На нем написана опять ее вина:

Перечислялись снова имена

Приверженной соблазнам черной магии.

Палач к столбу Жаннетту привязал,

Зажег дрова… Христу она молилась

И Божью призывала к себе милость.

Огонь к ней подобрался, облизал

И, будто бы змея вокруг обвилась,

Ее обвил, мильоном впившись жал…

КОНЕЦ

Content

Артемьев Петр Комиссар

Петр Артемьев Комиссар

Песнь о батьке

Комиссар. Повествование в стихах

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10