Михаил Март

Когда ее не стало

Глава 1

Призрачный образ

1

Обезображенный труп молодой женщины нашли утром в овраге у родника за дачным поселком. Жена профессора Белоцерковского с внуком, взяв с собой молочные бидоны, отправились на родник за чистой водой. Обитатели элитного поселка любили родниковую водичку. Спустившись по склону оврага к ручью, они увидели кошмарную картину. В ручье лежала мертвая женщина. Ее лицо и тело были исполосованы то ли ножом, то ли бритвой. Мария Федоровна закричала, десятилетний мальчик заплакал. Выронив бидоны, женщина схватила ребенка на руки и стремглав помчалась домой.

Увидев жену, профессор Белоцерковский долго не мог понять, что случилось. Мария Федоровна только заикалась, будучи не в состоянии отвечать на вопросы. Мертвенно-бледное заплаканное лицо, трясущиеся губы и неразборчивые звуки, из которых было понятно только одно слово: «родник»… Сенечка, внук профессора, смотрел на деда с ужасом, будто тот в чем-то провинился перед ним. Деду пришлось отпаивать родных валерьянкой и успокаивать. Сам растерянный, он накинул на пижаму плащ, сунул ноги в резиновые сапоги и побежал к оврагу. Зрелище, представшее перед взглядом, потрясло даже его, врача с многолетним опытом, повидавшего немало смертей.

Профессор вернулся домой и тут же позвонил в городское управление полиции.

– Дежурный? Это профессор Илья Наумович Белоцерковский. Звоню с дачи. У нас неприятности. Зверское убийство. Найдите начальника криминальной полиции полковника Визгунова. Убийство произошло напротив его дома. Погибшая женщина одета в домашний халат, и я подозреваю, что это его дочь. Пришлите сюда медэксперта Крылова. Он самый опытный в таких делах.

– Я вас понял, Илья Наумович.

Положив трубку, дежурный по управлению задумался. Убийцей мог быть только сумасшедший. Поселок, где жили и профессор, и Визгунов, строился для руководства Главного управления МВД. Ни одного происшествия за все время его существования… Криминалитет этот район за версту обходил.

Где искать Визгунова, дежурный знал. Вчера по случаю Дня Победы в особняке мэра города Олега Ивановича Пичугина устраивался прием. Визгунов числился одним из друзей мэра и, скорее всего, заночевал у него, так как никогда не садился за руль под мухой. Начальник криминальной полиции слыл самым требовательным и дисциплинированным руководителем, чем заслужил уважение всего управления и руководства города.

Дежурный снял трубку телефона спецсвязи и попросил соединить его с домом мэра. К телефону подошел его личный секретарь. Дежурный доложил обстановку.

Мэр жил в шикарном особняке на границе города и области, напоминающем дворец, в котором нетрудно заблудиться. Одних только гостевых комнат насчитывалось больше двадцати. Близких друзей Пичугин после веселых вечеринок всегда оставлял ночевать. Он любил устраивать званые вечера и маскарады с непременными сюрпризами и хохмами, а на следующее утро за общим завтраком, где собиралось человек двадцать, все смеялись над вчерашними приколами. Героем сегодняшнего обсуждения стал полковник Визгунов, не пропускавший ни одной вечеринки. Вчера он дежурил и на праздничный вечер приехал поздно. Выпил пару рюмок и ощутил неимоверную усталость. Незаметно для гостей поднялся в гостиную второго этажа, прилег на диван и заснул. В два часа ночи, когда народ только было разгулялся, одна парочка решила уединиться, и черт их понес в эту же гостиную. Свет включать они не стали и завалились на тот же диван, едва не переломав уснувшему полковнику кости. Картина из комедии положений. Все гоготали, держась за животы. То, что муж дамочки веселился вместе со всеми в главном зале, а жена кавалера там же пила шампанское, никого не волновало. В светском обществе придерживались свободных нравов и супружеские измены считались обычным баловством. Местная знать не устраивала скандалов, не признавала разводов – это считалось дурным тоном, как и сцены ревности. Равенство полов во всем, за исключением главного различия: муж – добытчик, жена – хранительница очага. Детьми и хозяйством занималась прислуга. Учителей, воспитателей, горничных и поваров нанимали через специальное агентство, созданное мэром, где все соискатели проходили специальную проверку – примерно как советские граждане перед загранпоездкой. От желающих идти в услужение к элитарной части общества отбоя не было. Всеми уважаемый Олег Иванович заботился о личной жизни каждого достойного горожанина и делал все, чтобы лучшие люди не отвлекались от своих прямых обязанностей на рутинные бытовые проблемы.

Итак, вернемся к завтраку. Все еще смеялись, когда в столовую вошел секретарь мэра Эдуард Николаевич Ордовский, для большинства гостей просто Эдик. Личность тихая, незаметная, что-то вроде картины на стене, к которой все привыкли и перестали замечать. Он тихо подошел к мэру, возглавлявшему стол, и что-то пошептал ему на ухо. В ответ тот кивнул и подал знак Визгунову. Мужчины вышли в коридор. Мэр положил руку на полковничий погон друга и тихо заговорил:

– У нас неприятности, Андрюша. В овраге за твоей дачей найден изуродованный труп молодой женщины. Обнаружил ее профессор Белоцерковский час назад. Тебе надо самому туда поехать. Оперативная группа во главе с твоим помощником Балабановым уже выехала на место происшествия.

Визгунов побледнел:

– У меня же дочь с мужем вчера уехали на дачу!

– Соберись, Андрей. Отбрось черные мысли. Мы еще ничего не знаем.

Полковник не удостоил его ответом и побежал по коридору к парадной мраморной лестнице.

* * *

На месте происшествия собрался весь поселок. Выходной день, весна, природа, чистый воздух – где еще проводить время, как не на комфортабельной даче. Здесь все друг друга знали, будучи и соседями, и сослуживцами. Люди дисциплинированные, с высокими званиями и чинами.

Ленточкой огораживать место преступления не стали. Жители поселка тихо переговаривались, а эксперты работали. До приезда начальника покойницу не трогали, хотя труповозка уже стояла возле забора ближайшего участка.

Следователь по особо важным делам областной прокуратуры Тарас Романович Зубко допрашивал профессора Белоцерковского. Зубко знал, с кем имеет дело. Илья Наумович возглавлял отдел судебной медицины, но напрямую управлению внутренних дел не подчинялся, а потому и воинского звания не имел. Однако от его заключений отталкивались и прокуратура, и розыск, и все оперативные отделы. Профессор не зря вызвал сюда своего главного эксперта Крылова: у него имелись все основания полагать, что погибшей является дочь самого уважаемого сыщика из всех, кого он знал, – Андрея Борисовича Визгунова. Зубко помалкивал. Такому корифею смешно задавать вопросы. Профессор сам знал, что важно для следствия, а о чем говорить не нужно.

– Ее халатик мне знаком. Дача Визгунова по соседству, через забор. Я видел в этом халате Светлану. Они с мужем каждые выходные здесь отдыхали. Сам-то Андрей Борисыч редкий гость в своем доме. Работяга. Для него выходных не существует. И еще. Длина и цвет волос, фигура и все, что осталось узнаваемым, подтверждает мои подозрения. Ну а главное, надо понимать, что посторонняя женщина в такой одежде не могла сюда попасть. Рядом с поселком только лес. До шоссе четыре километра. Дорога проходит через березовую рощу. Если труп откуда-то привезли, то не проще ли было бросить его в лесу, на полпути, а не подкладывать возле населенного пункта, да еще в праздничный день, когда народ вовсю гуляет. Всю ночь выстрелы грохотали.

– Выстрелы? – переспросил Зубко.

– Да ребятишки петарды пускали. Наши дети сбагрили своих детишек нам, старикам. Внуки уже самостоятельные, а деды и бабки их балуют и разрешают палить. Правда, на зады, к оврагу, они не ходят, здесь нет освещения. Собираются на главной и единственной улице. Там фонари горят всю ночь.

Зубко обратил внимание на стоявшего рядом мужчину лет шестидесяти, который переминался с ноги на ногу, будто ждал, когда освободится туалетная кабинка.

– Вы что-то хотели сказать?

– Да, да. Моя фамилия Андрианов, Андрианов Евгений Михайлович. Я брат Андриановой, вдовы подполковника Сухомлинского, погибшего при исполнении год назад. Семью Визгунова очень хорошо знаю. Андрея Борисовича прислали из Москвы. Он занял должность заместителя начальника главка после гибели Сухомлинского, а вскоре и криминальную полицию города возглавил.

– Нам все это известно. Ближе к сути, – перебил Андрианова следователь.

– Я думаю, что профессор прав. Вчера я отвез мужа Светланы в больницу. Где-то в полночь или чуть позже. С ножевым ранением.

– Так-так, секундочку… А вот теперь давайте подробности. Тут каждая деталь важна.

– Понял, понял, – Андрианов заметно нервничал. – Я приехал сюда поздно. В полночь. Дела в городе задержали. Ехал по центральной улице. Дом сестры в конце поселка. Задумался и чуть не сбил человека. Едва успел затормозить. В такую темень он вышел на середину дороги. Моя машина замерла в метре от него, а потом он упал. Я страшно испугался – а вдруг задел его? Выскочил из машины и узнал Сережу Бартеньева. Он был без сознания, руками держался за низ живота, по пальцам текла кровь. Я поднял его, положил на заднее сиденье и повез в больницу. Ближайшая – в двадцати километрах. Девятая градская. Другой я не знаю. Гнал как мог. Добрался за сорок минут, а потом мне еще двери в приемный покой не открывали. Тоже, видать, праздновали. Пока суть да дело, Сережа потерял много крови. Я плохо соображал, очень беспокоился за парня. Помню только голос дежурного врача, кричавшего в трубку: «Каталку, готовьте операционную, у нас ножевое!» Вот тут до меня дошло, что Сергея кто-то пытался убить. Его увезли санитары. Потом записали мои данные и выпроводили. Возвращаясь в поселок, я никак не мог понять, кто мог ударить ножом Сережу? Более честного и порядочного человека я не встречал. У него нет врагов. В наше время этому можно только удивляться. В поселок я вернулся часа в два ночи. Может, позже. Тишина. Мне в голову пришла мысль зайти к Сергею домой. Удивительно, что ранили его на улице, но он не домой вернулся, а вышел на дорогу. Дома жена, телефон. Зачем же искать помощи на пустынной ночной улице?

Я остановился возле их дома и зашел на участок. Тропинку до дома освещали уличные фонари, но в самом коттедже свет не горел ни в одном из окон. Поднявшись на крыльцо, я дернул за ручку, и дверь открылась. Она оказалась незапертой. Я вошел, включил свет в холле и позвал Светлану. Никто не ответил. У моей сестры такой же типовой коттедж, их здесь большинство, многие поленились перестраивать. Внизу три комнаты и кухня, на втором этаже две большие комнаты. Я обошел весь дом. Никого. Постель на втором этаже разобрана, подушки помяты, но на кровати никто не спал. Я выключил везде свет и ушел.

– А почему вы не позвонили в полицию? – спросил следователь.

– А чем они могли помочь истекавшему кровью человеку? А потом, я решил, что больница доложит полиции о ножевом ранении. Меня найти нетрудно. Я свой паспорт предъявил в больнице и рассказал, что раненого подобрал на улице.

– Покажите мне место, где вы его подобрали, – попросил Зубко.

– Да тут же, рядом. Надо лишь через участок пройти, – Андрианов указал на калитку. – Это и есть владения полковника Визгунова. Так называемая задняя калитка.

Зубко глянул в сторону оврага, где работали криминалисты. Убийство совершено точно напротив калитки. Она тоже оказалась незапертой. Мужчины зашли на участок. Андрианов прошел вперед, а Зубко остановился у порога. На свежей траве подсыхала лужица крови.

– Сойдите с тропинки на газон и не затаптывайте следы.

Евгений Михайлович не сразу понял следователя.

– Что?

– Отойдите в сторону. Удар ножом наносили здесь. Похоже, раненый упал, а потом поднялся и вернулся назад, – следователь обернулся к профессору, растерянно смотревшему на засыхавшую кровь.

– Илья Наумович, пригласите сюда эксперта и передайте руководителю группы майору Балабанову, чтобы вызвал кинологов с собаками. Следов тут полно. Невооруженным глазом видно.

Зубко переступил на газон и пошел следом за Андриановым.

Узкая поросшая травой тропинка шла через сад к дому. Похоже, по ней не ходили, и родником хозяева не пользовались – но тогда почему женщина оказалась в овраге?

Слева от тропинки стоял добротный коттедж и тут же располагалось крыльцо. Дом находился метрах в двадцати от калитки, через которую они вошли. К главной калитке из стали с коваными узорами вела широкая дорожка, выложенная плиткой. На калитке стоял внутренний замок, но он тоже был открыт и поставлен на «собачку».

– Вы в дом зайти не хотите? – спросил Андрианов.

– Только после экспертов. Это и есть главный вход?

– Да. Тут и проходит главная улица, и Сергея я подобрал возле их дома. Шагах в пяти, прямо посреди дороги.

Они вышли на улицу. В указанном свидетелем месте растеклась лужа крови. Судя по разбрызганным каплям и запятнанному асфальту, раненого сильно качало.

– Все понятно. Возвращайтесь к сестре, Евгений Михайлович. Я вас найду. Полагаю, у меня к вам будет много вопросов. А вы постарайтесь еще что-то вспомнить. Нам важна каждая деталь.

Зубко вернулся на участок один. У задней калитки уже работали криминалисты. Следователь, мужчина с седыми висками, легко, как мальчишка, перемахнул через штакетник неподалеку от входа.

Завидев майора, Зубко подошел к нему.

– Ну, что у вас, Тимур Вениаминович?

– Ночью тут машина побывала. С этой стороны к домам никто не подъезжает. До оврага пять метров. Тяжело разворачиваться, особенно ночью, на большом седане.

– Даже так? – поднял брови следователь.

– Протекторы шин широкие, да и расстояние между ними солидное. Отпечатки сняли, марку установили, похоже на «БМВ» или «Мерседес», а они компактными не бывают. Следы ведут от начала поселка до калитки. Здесь же преступники развернулись и уехали в обратном направлении. В метре от калитки обнаружены еще два пятна крови. Образцы получены.

– А что говорят медики?

– Смерть женщины наступила от одиннадцати до часу ночи. Но это приблизительно. Тело всю ночь пролежало в холодной проточной воде ручья.

– А теперь честно, Тимур. Ты ее опознал?

– Боюсь, что да, Тарас. Это Светлана. Ума не приложу, как себя вести. Визгунов с минуты на минуту приедет. Кровь в жилах стынет. Дочь для него была всем. Он же один ее воспитывал, без матери. Ей и тридцати еще не исполнилось. Ужасный удар. Я бы не выдержал.

– На Сергея тоже напали, но он жив. Сосед его на дороге подобрал и отвез в больницу. Мне надо понять, одним ли ножом их резали. Это важно.

– Следствие ты будешь вести? – спросил Балабанов.

– Да. Мы же в области, а не в городе. Но я буду просить руководство, чтобы розыском занялась твоя бригада. Лучше вас мне не найти. К тому же погибла дочь вашего руководителя. Это вопрос чести. Но я против того, чтобы Визгунов лично вмешивался в наши дела. Его душе и без того покоя не найти. Надо бы полковника в отпуск отправить.

– Брось, Тарас. Он сам кого хочет и куда хочет отправит. Генерал поперек него пикнуть боится, а ведь начальником управления его поставил сам Пичугин.

– Генерал Янкелевич – послушный пес мэра, а не начальник главка. Визгунов же – профессионал высшей категории. Его на должность Москва утверждала, а не мэр. Визгунову бояться некого. Его надо убедить, но не приказывать. Не хочу присутствовать при трагической встрече живого отца с мертвой дочерью. Я для Визгунова человек чужой. Поеду в больницу, может, Сергей пришел в себя. Он главный свидетель.

Они пожали друг другу руки и разошлись.

2

Смерть дочери отец перенес стойко. Полковник Визгунов просто ушел в себя. И без того не очень разговорчивый, теперь он окончательно замкнулся. Хоронили Светлану по христианскому обычаю на третий день, но в закрытом гробу. Косметическую операцию лица покойнице сделать не удалось. К тому же патологоанатомам и судебным медикам дали лишь сутки на полное исследование трупа.

Весь свет города и сослуживцы лучшего сыщика всех времен и народов, каковым его считали, пришли отдать последний долг погибшей. Не было только мужа. Сергей и на третий день еще не пришел в сознание. Большая потеря крови, глубокая рана, поврежден кишечник, сделаны две операции… Сергея держали в реанимации под аппаратами искусственного дыхания, за ним неустанно наблюдали врачи. О состоянии здоровья пациента ежедневно докладывали лично мэру. Олег Иванович любил Сергея как сына. И дело тут было не в Сережином благородстве и таланте, а в том, что девять месяцев назад он спас от гибели дочь Пичугина, его любимицу Ангелину.

Двадцатитрехлетняя Гелечка росла сорванцом, очаровашкой, умницей, ей дозволялось все. Пичугин рано овдовел и воспитывал троих детей в одиночку, как и полковник Визгунов. Ни тот ни другой новых жен заводить не стали. Возможно, это обстоятельство сблизило мэра с полковником полиции. Но Пичугин всегда был богатым человеком, и помощников в деле воспитания детей у него было достаточно. Визгунов же не придавал должного значения деньгам и до недавних времен оставался бессребреником.

Так что же произошло? Страстная любительница острых ощущений Гелечка Пичугина обожала парашютный спорт и даже участвовала в соревнованиях, защищая честь сборной команды города. В эту же команду входил и Сергей Бартеньев, муж погибшей Светланы. При подготовке к соревнованиям мужская и женская сборные тренировались вместе. Самолет набрал высоту две тысячи метров. Первой прыгнула Геля, Сергей прыгал за ней следом, выдержав определенную паузу. Оказавшись в чистом пространстве, он увидел девушку, камнем падавшую вниз. Ее парашют не раскрылся. Время в полете – секунды. Сергей о себе не думал. В совершенстве владея телом, он сумел перестроиться в позу ныряющей рыбки, догнал Гелю и, обхватив девушку руками, дернул за шнур. Купол раскрылся. От смерти они спаслись и не разбились, но земля приближалась слишком быстро. Сергей сломал правую ногу, у Гели не оказалось даже царапин. Падая, он приподнял девушку и всю тяжесть удара принял на себя. С тех пор мэр стал считать Сергея третьим сыном. А строптивая Гелечка влюбилась в своего спасителя. Но Сергей на ее чувства не отвечал. Он безумно любил жену. Чтобы видеть Сергея чаще, Геля подружилась со Светланой и стала частой гостьей в их доме. Она всячески пыталась скрыть свое отношение к мужу подруги, но всегда краснела при его появлении, и у нее начинало колотиться сердце, да так, что Геля боялась, будто стук в груди слышен всем.

На похоронах мэр произнес добрые, теплые слова в адрес погибшей, его речь перебивалась слезами, но он умел брать себя в руки. Чувство отцовской потери было ему хорошо знакомо. В этом году погибли оба его сына. Сначала младший, следом старший. Но у него осталась дочь, а у Визгунова – никого.

Народ был тронут речью Пичугина, полной нежности и сердечности. Обычно любое заявление или выступление мэра носило жесткий, критичный, а иногда и жестокий характер. Не гнушался он критики и в собственный адрес. Криминальная обстановка в городе перехлестывала через край, притом что полиция работала круглосуточно и результативно.

Девяносто процентов дел доходили до суда, и преступники получали по заслугам. Городской суд работал жестко и бескомпромиссно, прокуратура считалась неподкупной, но обстановка не улучшалась. Мало того, обнаглевший криминалитет отнял у сурового мэра двоих сыновей, а у начальника криминальной полиции – дочь, что приравнивалось к объявлению войны. По-другому горожане сложившуюся ситуацию рассматривать не могли.

После похорон Светланы люди с наступлением темноты боялись выходить на улицу. Газеты уже в открытую вещали о начале бойни. Двери полицейских участков закрылись от репортеров. Мэр выступил по телевидению с призывом к спокойствию, но ему никто не верил. Газетчики продолжали нагнетать обстановку. Все дело в том, что погибшая дочь Визгунова, Светлана Бартеньева, работала редактором одной из самых влиятельных городских газет, где о беспределе преступного мира говорили прямым текстом, не скрывая истинного положения дел. И это обстоятельство порождало новые версии ее загадочного зверского убийства.

До паники дело не дошло, но отряды репортеров бесстрашно начали собственное расследование.

Светлану любили за бескомпромиссность, смелость и честность. Все знали и ее мужа Сергея, прямодушного, открытого и доброго человека, далекого от быта, политики и криминальных разборок. Сергей был ученым и всю свою страсть отдавал науке. Недавно защитил кандидатскую и открыл собственную лабораторию при поддержке мэра и своих единомышленников, таких же фанатов, как и он сам, готовых работать с ним даже бесплатно. Дела у ребят пошли хорошо, они достигли немалых успехов и заинтересовали своими разработками производителей. Так что бесплатно работать не пришлось.

Сергей и Светлана считались образцовой парой, и многие завидовали им белой завистью.

Резня в элитном загородном поселке, принадлежащем Главному управлению внутренних дел, вызвала шок у горожан, породила злость среди репортеров и в сущности означала плевок в лицо полицейскому управлению.

Этот случай стал последней каплей. Требовался жесткий ответ. Но каждый представлял его по-своему. В меру собственных амбиций.

3

Сергей пришел в себя на пятый день. Кризис миновал. Сиделка тут же вызвала врача.

– Ну все, самое страшное позади. Теперь пойдете на поправку.

Больной таращил глаза. Лица и предметы все еще казались мутноватыми. Резкость восстанавливалась медленно.

– Где я? – еле слышно прошептали его пересохшие губы.

– В больнице. С вами произошло несчастье, но теперь я не опасаюсь за вашу жизнь. Через часок надо поесть. Питательная смесь для такого богатыря не годится. Начнем, пожалуй, с куриного бульона.

– А где Светлана? – спросил Сергей. – Моя жена здесь?

– Нет, здесь ее нет. Тут в коридоре следователь сидит. Каждый день приходит. Все вопросы к нему.

– Каждый день? – переспросил больной. – Я здесь уже давно?

– Пятые сутки. Вас ранили, Сергей Филипыч.

Несколько секунд Бартеньев лежал неподвижно, потом резко попытался встать, но у него ничего не получилось. Острая боль в животе как током ударила и разлилась по всему телу.

– Ну нет. Так дело не пойдет. Вам сделана серьезная операция, поэтому, пожалуйста, никакой самодеятельности. Если швы разойдутся, то вам еще месяц придется проваляться на больничной койке. Вы этого хотите? Вот-вот, я тоже не хочу. Торопитесь встать на ноги? Встанете, если будете спокойно лежать.

– Сколько? – прохрипел Сергей.

– Не меньше пяти дней. Сначала надо набраться сил, а потом дать зарубцеваться ране. Я всего лишь врач, а не чародей. У меня нет живой воды. Ваше здоровье зависит от вас. От вашей дисциплины.

– Понял, уже не маленький.

– Обнадеживающее заявление.

Врач осмотрел зрачки пациента и снова пощупал пульс.

– Только не надо нервничать. Вы должны себя беречь…

– Позовите следователя! – перебил его Сергей.

– Хорошо-хорошо, ему тоже не терпится вас увидеть. Сидит как на иголках!

Врач открыл дверь одноместной реанимационной палаты и сказал:

– Можете зайти.

В палату вошел приятный мужчина неопределенного возраста с легкой улыбкой на лице. На плечи был накинут белый халат.

– Я рад, что вы вернулись к жизни. Мы все за вас очень переживали, Сергей Филиппович. – Он на цыпочках подбирался к высокой кровати, будто хотел что-то украсть.

Врач кивнул сиделке, и они вышли, оставив больного и следователя наедине.

– Меня зовут Тарас Романович Зубко. Я из областной прокуратуры.

– Уже догадался, – на лице Сергея выступили капельки пота. – Давайте к делу. У меня плохое предчувствие. Но только не юлите. Что с моей женой?

Наконец-то Зубко добрался до кровати и остановился, склонив голову.

– Вас удалось спасти, а ваша жена умерла от ножевого ранения.

Сергей закрыл глаза и сжал зубы. Густые черные ресницы стали мокрыми, потом к капелькам пота добавились стекающие по щекам слезы.

Несколько минут он был неподвижен. Наконец его глаза открылись. Светлые, чистые, голубые, резко контрастирующие с черными ресницами и бровями.

– Кто? Кто это сделал? – процедил он сквозь зубы.

– Кто бы ни был, мы его найдем. Но мне нужна ваша помощь. Кроме вас, никто не знает, что происходило на даче.

Зубко видел, каких усилий стоило парню взять себя в руки. Он то и дело сглатывал слюну и прерывисто дышал, сжимая кулаки насколько хватало сил.

– Мы еще в пятницу решили провести выходные на даче. Я купил мясо для шашлыков и замариновал его на ночь. К сожалению, девятого тесть дежурил и не смог к нам присоединиться. К тому же мэр по праздникам устраивает вечеринки, а они с тестем друзья, и после дежурства Андрей Борисович собирался ехать к мэру. И так каждый праздник, за исключением Нового года. Будь он с нами, ничего не случилось бы. В субботу после парада мы сели в машину и поехали на дачу. Погода была так себе, но нас это не смущало. Нам всегда весело вдвоем. Светка большая прикольщица… – он замолк, отдышался и продолжил: – Раздули угли в мангале, жарили шашлыки, пели песни, выпивали. Света прекрасно играет на гитаре, у нее хороший голос, я только подпевал.

К вечеру меня развезло, что бывает очень редко. Света пила красное сухое, а я водку. В общем, к одиннадцати вечера я свалился. Толком не помню, как она укладывала меня в постель. Отключился тут же. Снился дурацкий сон, и вдруг раздались выстрелы. Первый меня разбудил, второй заставил вздрогнуть. На дворе стояла ночь. Не скажу точно, сколько было времени, я не смотрел на часы. Светы рядом не оказалось. Почему-то это меня напугало. Жена поздно ложится спать, она сова, а я жаворонок. В комнате было темно. Я вскочил как угорелый и побежал вниз. Реакция пьяного мужика. Необоснованный страх. Сковырнулся с лестницы, едва шею себе не свернул. Не могу точно вспомнить, как и что я делал. Внизу тоже было темно. Я выскочил в сад. Выстрелы не умолкали. Небо озарялось разными цветами. Мальчишки пускали петарды. Но когда огни на небе погасли, я увидел яркий свет справа. За калиткой, выходящей к оврагу. Похоже на лучи автомобильных фар. Но никто никогда не подъезжает к домам со стороны оврага. Там невозможно развернуться. Можно под откос угодить, и тебя уже не достанут. Я бросился к калитке, открыл ее и почувствовал резкую боль в животе. Я никого не видел. Удар мог нанести только призрак. Есть другое объяснение. В меня швырнули нож, но куда он девался? Он же должен был торчать в теле. Дальше я уже ничего не помню. Кричал, звал Светлану, но фейерверк заглушал мой голос. Все! Больше мне нечего сказать.

– Вас подобрал Евгений Андрианов и отвез в больницу. Знаете такого?

– Конечно. Брат вдовы Сухомлинского. Мы даже как-то ходили с ним на рыбалку. Что произошло со Светланой?

– Вашу жену так же, как и вас, пырнули ножом, но ее спасти не удалось. Она умерла тут же. Возможно, стала свидетелем чего-то важного, где очевидцы нежелательны. Другой версии у меня пока нет. Людей так просто не убивают. Тем более что у вас нет врагов. Те, кто приехал в поселок со стороны оврага, не хотели, чтобы их видели.

Пытаясь скрыть слезы, Сергей, кусая губы, спросил:

– И что теперь? Я хотел бы ее увидеть.

– Светлану похоронили на третий день. Так распорядился ее отец. Никто из врачей не мог дать гарантии, что вы придете в себя в ближайшее время.

– А где сейчас Визгунов?

– Пьет водку на даче. До дела его не допустили. Со стороны полиции розыском занимается майор Балабанов, заместитель вашего тестя. Человек опытный, образованный и очень достойный. Лучшего партнера я и желать не мог.

– Да, да, – согласился Сергей, – я его хорошо знаю. Ответственный и честный парень. На него можно положиться.

Нервы не выдержали, и Сергей ударил кулаком по кровати так, что игла капельницы выскочила из вены.

– Но почему так!

Зубко не стал его утешать. Парню надо выпустить пар.

– Мы их найдем, Сережа.

Больше он ничего не мог сказать, да и что это меняло? Жизнь человеку уже не вернешь.

– Я не могу понять, зачем Света вышла на улицу ночью, – хрипло проговорил Сергей. – Она же не из любопытных. Если только ее кто-то позвал.

– Важный момент, – кивнул Зубко. – Мы не нашли в фойе ее мобильного телефона. Возможно, ей позвонили.

– И ее ключей, – неожиданно добавил Сергей. – Вот сейчас я отчетливо вспомнил, что входная дверь была закрыта. Она везде погасила свет, вышла из дома и заперла меня. Зачем? Кого-то боялась? Кого? Она хотела меня защитить. Пьяный беспомощный муж дрых без памяти, а она? Нет. Света не могла стать случайным свидетелем. Она вышла из дома умышленно… Я не могу определить причину ее странного поступка. Тут надо думать, а я сейчас ничего не соображаю.

– Ваши сообщения мы учтем. Не хочу больше вам докучать. Вам лучше побыть одному. Извините за плохие новости, но глупо врать в такой ситуации.

Сергей отвернулся к окну и закрыл глаза.

Зубко встал и тихо вышел. В коридоре стояли врач и сиделка.

– Присмотрите за ним. У капельницы игла выскочила.

Следователю было о чем подумать. Он пока не мог найти ответ на вопрос, каким образом убитая женщина попала в овраг. О том, как она погибла, страшно было подумать.

Из больницы он ушел в задумчивости. И еще один вопрос оставался без ответа. Почему полковник Визгунов до сих пор не пришел к зятю в больницу? По словам знакомых, отец Светланы относился к Сергею как к сыну. Странно!

4

Майор Балабанов был вызван в кабинет начальника управления. Как выяснилось, генерал третий день пытался найти майора, и все безуспешно.

– Много работы, товарищ генерал, – оправдывался Балабанов. – В кабинете практически не появляюсь.

– Ты в своем уме, Тимур? Начальник управления узнает о взрывах в городе из новостей по ящику. Меня вызывает мэр, сует под нос газету, а я знать ничего не знаю.

– Понимаю, товарищ генерал. Шел по горячим следам, думал, что дежурный по городу доложит вам обстановку.

– Мне не нужны сводки, майор. Я должен знать детали любой проводимой моими сотрудниками операции.

Генерал встал из-за стола и начал прохаживаться по кабинету. Это был высокий, статный мужчина с волнистыми, посеребренными сединой волосами и мужественным лицом. Если бы киностудия проводила кастинг на роль современного руководителя силового ведомства, то генерал Янкелевич, безусловно, стал бы лучшим претендентом.

О его жизни мало кто знал. Денис Алексеевич не местный. На должность был назначен губернатором области пять лет назад. Как профессионал никак себя не проявил, но очень хорошо смотрелся в президиуме и на заседаниях городского собрания. Фактически управлением руководил его заместитель полковник Визгунов, а начальник лишь подписывал бумаги.

– Докладывай, – коротко приказал Янкелевич.

– На месте убийства Светланы Бартеньевой обнаружены следы колес иномарки. Преступление совершено в области, дело ведет областная прокуратура. Мою группу привлекли к розыску из уважения к полковнику. Мэр возражал против того, чтобы расследованием убийства собственной дочери занимался сам Визгунов. И он прав. Снимки с отпечатками протекторов я разослал во все отделения полиции города и области. Вскоре начальник девятого участка майор Длугач обнаружил машину во дворе одного из домов на знаменитой «Кишке». Людей в «Мерседесе» не было. Но Длугач позвонил не мне, а в областную прокуратуру, тем, кто вел официальное следствие. После чего выставил у машины пост. По закону он все сделал правильно. Вот только надо было не полицейских в форме ставить, а установить скрытое наблюдение. Длугач решил, будто машину бросили. А вы понимаете, что в таком районе иномарки нельзя оставлять без присмотра. Раскурочат в считаные минуты. Следователь по особо важным делам Зубко прибыл на место очень оперативно. Это он меня вызвал. Когда я приехал, они уже провели обыск машины и составили протокол. Я его еще не видел. Ошибку Длугача Зубко понял после обыска. В машине нашли вещи, которые никто не бросит, если собирается вернуться. Зубко решил, что убийцы не местные, раз оставили машину во дворе осиного гнездышка. Скорее всего, они где-то рядом. Возможно, в одном из ресторанов поблизости отмечают успех проделанной работы. Думаю, что он прав. Я и еще шесть оперативников в штатском рассредоточились по близлежащим ресторанам. В залах было мало людей. Одиннадцать утра. Все как на ладони. Я немного опоздал. Официант из ресторана «Синий георгин» описал мне двоих посетителей. Мужчины высокого роста, обоим лет по тридцать пять. Один русый, другой темноволосый с рыжеватым отливом. Похоже, моет голову хной. У русого светло-серые глаза и крупный нос с горбинкой. У темноволосого ямочка на подбородке, очень тонкие губы, похожие на щель, и глубокие залысины. На сегодня я вызвал в управление официанта, мы составим фотороботы. Парень оказался очень внимательным, с хорошей памятью. Он сказал, что оба типа просидели за столиком у окна больше двух часов. Пили коньяк и очень много ели. Я забрал у него счет. По его словам, оба парня ушли минут двадцать назад. Я бросился на улицу и, выйдя из ресторана, услышал взрыв. Когда я вбежал во двор, то увидел пылавшую машину. Зубко и его люди уже уехали. К счастью, никто не пострадал. Майор Длугач и снимавшие его репортеры находились на значительном расстоянии от «Мерседеса». Кто вызвал репортеров, мне неизвестно. Но они всегда знают больше, чем им положено. А вечером сюжет со взрывом появился в теленовостях. Если вас интересует мое мнение, то я считаю, что бомба взорвалась при помощи дистанционного управления. Машину подняли на воздух бандиты. Вряд ли они догадались о том, что «Мерседес» уже успели обыскать и забрать все важные улики. Я объявил план-перехват, и район был окружен. Но убийцы пропали. Либо успели уйти, что не так трудно сделать, либо залегли на дно в районе «Кишки», хотя это маловероятно. Там чужаков не принимают. Своих девать некуда, тем более мокрушников… Да, и еще одна деталь. Когда посетители уходили из ресторана, то официант обратил внимание на оттопыренный пиджак одного из них. На спине, у пояса брюк. Возможно, это был пистолет.

Постояв у окна, генерал спросил:

– Как ты думаешь, они еще в городе?

– Думаю, да. Дело доверили профессионалам. Других я уже вычислил бы. Они захотят выяснить отношения с заказчиком. Похоже, что их сдали. Профессионалы не оставляют свидетелей, и если заказчик с ними расплатился, а потом выкинул какой-нибудь фортель, то с ним разберутся. Он уже не жилец.

– Надо их найти. Копию протокола обыска машины положишь мне на стол, фотороботы – тоже.

– Понял, товарищ генерал.

Балабанов не получил приглашения сесть, а потому так и стоял навытяжку перед огромным столом для заседаний. Янкелевич все еще смотрел в окно, и майор не мог видеть, какие чувства отражаются на его лице, но во всей фигуре генерала чувствовалось необъяснимое напряжение, будто он стоял на десятиметровой вышке и хотел нырнуть, не умея плавать.

После паузы Янкелевич спросил:

– Кому понадобилось заказывать дочь начальника криминальной полиции? Может, Визгунов получал письма или звонки с угрозами? На него многие зуб имеют. Но Светлана тут при чем? Милая, обаятельная и добрая женщина. У нее не могло быть врагов.

– Да, но кое-кто называл ее акулой пера. Светлана – редактор популярной газеты. Занималась разоблачениями наркомафии. Город захлестнула волна наркотиков. Десять – двенадцать смертей в сутки от передозировки! В районе «Кишки» легче купить дозу, чем коробку спичек.

– Знаю, знаю, – раздраженно оборвал майора Янкелевич. – Но мы ничего не можем сделать. На улице Пушкина, прозванной «Кишкой», девяносто шесть торговых точек. Все они принадлежат частным лицам, мы не раз их проверяли. Они исправно платят высокие налоги.

– Ловить наркоторговцев – наша задача. Что ты предлагаешь? Задачу, конечно, можно решить, сбросив бомбу на район в одиннадцать вечера. Но по настоянию Визгунова мы открыли на Пушкина три отделения полиции. И что? Давай их тоже взорвем к чертовой матери?

Генерал обернулся, и Балабанову стало не по себе – столько злости плескалось в его глазах.

– Иди работай, Тимур. Жду результатов.

5

Визгунова нашли на даче. За ним приехал человек с громкой должностью «начальник службы безопасности». По сути – обычный телохранитель мэра, Афанасий Федорчук. У Пичугина таких было три, и только когда он выезжал из дома, к кортежу присоединялись еще две машины охраны, предоставляемые государством. Они же приезжали в дом мэра, когда там устраивались приемы и маскарады. Это представление выдавалось за городское мероприятие. Если учитывать, сколько бриллиантов цепляли на себя жены местных олигархов, можно понять обеспокоенность высшего света. Слава богу, все обходилось. Ни один вор не решался залезть в дом всемогущего мэра.

Всю дорогу Федорчук молчал, не обронив ни слова, а полковник не задавал ему вопросов. В конце концов, если начальника криминальной полиции вызывает руководство города, он обязан прибыть по первому требованию. И Визгунов прибыл.

Пичугин встретил друга на пороге своего особняка. Лицо его выглядело спокойным, но полковник заметил тревогу в глазах мэра. Этот человек умел скрывать эмоции. Успешные политики всегда носят маски, под которые очень трудно заглянуть.

– Извини, что я тебя побеспокоил, Андрей. При других обстоятельствах не стал бы трогать человека с камнем на сердце. Но боюсь, что, кроме тебя, никто не найдет объяснений происходящему.

– Понимаю, Олег, ты попусту в колокола звонить не станешь.

– Иди за мной.

Они поднялись по мраморной лестнице на второй этаж и свернули в правый коридор, который упирался в дверь кабинета хозяина. Визгунов часто там бывал, он хорошо знал дом мэра, точнее, дворец, построенный в стиле ампир.

Пичугин распахнул двери кабинета, но сам зашел только после гостя. Визгунов поморщился. С люстры свисала веревка из грубой пеньки, больше похожая на канат, а на конце – петля для висельников. Настоящий эшафот.

– Вот такое предложение я получил сегодня утром, когда сюда вошел, – мэр заговорил тихо, будто в комнате лежал покойник. – Вчера я допоздна работал с документами, затем пошел спать. Сегодня хотел закончить и подписать некоторые бумаги, а потом отправиться в мэрию. Вхожу, а тут такое.

Полковник окинул взглядом огромные хоромы.

– Какая высота потолков? – спросил он.

– Пять метров. Чтобы добраться до люстры, нужна лестница. Правда, люстра хорошо закреплена. Человеческий вес выдержит. Но чтобы привязать к ней веревку, надо придвинуть стол, а на него поставить стул. Пол полированный. На паркете нет ни единой царапины. Выходит, что шутник пришел со своей лестницей. Думаешь, такое возможно?

– Я ничего не думаю, Олег. В соседней комнате примерно такого же размера расположена твоя библиотека. Стеллажи с книгами занимают все стены от пола до потолка. Там же у тебя стоит стремянка на колесах. Ты же не можешь достать книги с верхних полок. Вот тебе и ответ. Меня беспокоит другой вопрос: как злоумышленник проник в дом. Что говорит охрана?

– Центральная дверь сделана из дуба. Она всегда закрыта на засов. С внутренней стороны круглые сутки сидит дежурный. По видеосвязи он видит, кто подходит к дому. Никаких глазков, все автоматизировано. Задний вход в дом всегда закрыт. Там стальная дверь. Но и ее никто не касался. Проверили в первую очередь. Окна заперты изнутри. Я их никогда не открываю, везде работают кондиционеры. Остается каминная труба. Человек может в нее пролезть, но как он попадет на крышу трехэтажного дома? К тому же она покатая и покрыта скользкой черепицей. Угол сорок пять градусов, устоять на ней невозможно, а трубы находятся на коньке крыши, их высота два с половиной метра. Нет, это нереально. Можно проникнуть на территорию особняка. Ночью шел дождь, охрана находилась дома. Правда, эти бездельники не проверяют этажи, а режутся в карты в столовой или дрыхнут. Их тоже можно понять. За десять лет, что я здесь живу, ни одного случая проникновения в дом. Расслабились. А главное, я не могу себе представить, кому это понадобилось? Ради хохмы человек не станет рисковать жизнью. Мои телохранители сначала стреляют, а потом думают.

– А что говорит Эдик? Он ведь живет в твоем доме.

– Мой личный секретарь бесследно исчез два дня назад, и с тех пор я его не видел.

Визгунов осматривал пол, стол, все, что было под столом, под кушеткой, катал кресла, приподнимал коврики.

– Что-нибудь пропало? – невозмутимо спросил он.

– Ничего. Ордовский знает код сейфа. Но деньги были на месте. Эдик уехал в город днем и больше не вернулся. Я все еще жду. Боюсь поднимать скандал. Ты же знаешь наших репортеров, такие небылицы состряпают, что мало не покажется.

– Почему ты мне ничего не сказал? – спросил Визгунов.

– Не хотел заморачивать тебе голову пустяками. Он пропал через день после гибели Светланы. Не думаю, что с ним что-то случилось. Ордовский страшный трус и на рожон не полезет. К тому же его физиономия всем известна. Он же мой пресс-секретарь и часто попадает на экраны телевизоров и в объективы фотокамер.

– Я о другом, Олег. Чтобы попасть в твой кабинет, надо досконально знать все имеющиеся лазейки. Сегодня ночью у тебя ничего не уволокли?

– После исчезновения Ордовского я отнес всю наличность в банк. В доме нет денег.

Визгунов подошел к дверце, встроенной в стену, и открыл ее. Кабинка продуктового лифта с двумя полками высотой в неполный метр и шириной примерно пятьдесят сантиметров.

– Этажом ниже, если мне не изменяет память, находится кухня? – спросил Визгунов.

– Да. Но ем я всегда в столовой. Ты же знаешь, я эстет. Мне нужна сервировка. На лифте присылают вино из погреба. Хорошее вино требует постоянной температуры, я не храню его в баре. Из погреба – сразу в бокал.

– А выше?

– Биллиардная. Не заморачивайся, Андрей. В этот лифт нормальный мужик не влезет, если только он не акробат. К тому же внутри лифта нет кнопок. Он не может подняться как обычный лифт. Когда мой сомелье, он же повар, спускается в винный погреб и ставит вино в лифт, он нажимает специальную кнопку, и только тогда я жму на кнопку вызова и лифт поднимается в кабинет.

– А если вручную?

Мэр отрицательно покачал головой.

– Лебедка сбоку. Щель между кабинкой и передней стеной сантиметров семь. Одна рука пролезет, и можно даже дотянуться до троса, но возможно ли в скрюченном виде, одной рукой, поднять свой вес на тринадцать метров в высоту?

– Тринадцать?

– Три метра высота погреба, пять метров кухня и потом уже мой кабинет.

– Итого восемь, а не тринадцать. Ладно, веди меня в погреб.

Они направились к двери. Пичугин был разочарован, и полковник это видел. Вроде как ерундой занимался вместо того, чтобы вести следствие.

– Не волнуйся, Олег. Всему свое время. Дойдем и до главного. Я хочу в первую очередь понять, как нарушитель твоего покоя попал в кабинет. Такие детали очень хорошо характеризуют человека. И чем сложнее ему давался пройденный путь, тем важнее для него была его миссия. Веревками с петлей можно детей пугать. На что он или они рассчитывали?

– Они? Ты думаешь, в дом проник не один человек?

– Вполне возможно, если не знать о лестнице в библиотеке. Тогда один из них встал на плечи другому и смог дотянуться до люстры.

В коридоре к ним присоединились охранники. Спустившись на первый этаж, точную копию второго, они пошли тем же путем. Последняя комната, правда, была не кабинетом, а кухней, а комната справа перед ней – столовой. Визгунов остановился и, заглянув в столовую, спросил охранника:

– Ночью эта дверь была открыта?

– Да. Я с напарником играл в шахматы, – ответил телохранитель, не рискуя врать опытному сыщику.

– Вы бы заметили человека, проходившего мимо по коридору? С кухни или на кухню.

– Конечно. Если он не невидимка. Дверь широкая. Днем тут тихо, а ночью любой шорох слышен. К тому же дверь кухни скрипучая, а открытой ее держать нельзя. Запахи в коридор идут.

Дверь действительно оказалась скрипучей. Лестница справа от входа вела вниз. Всего восемь ступенек – и кованая дверь. Она не запиралась.

Все вошли в винный погреб. Прохладно, кругом ниши и стеллажи с бутылками вина, покрытыми пылью и паутиной. Пичугин включил рубильник, и подвал озарился мягким равномерным светом. Тут-то полковник и увидел то, о чем ему не говорили.

В стене имелась ниша, а в ней пологая горка для спуска ящиков с вином в подвал. Резкий наклон под сорок пять градусов, наверху двухстворчатые дверцы.

– Я понял твою мысль, Андрей, – сказал Пичугин. – Спуститься-то не проблема, но подняться по скользкой отполированной стали невозможно. Высоко. Да и нос легко расквасить.

– Зачем же такие сложности? Не проще ли привязать к створкам веревку? По ней и спуститься, и подняться можно. Давай-ка глянем на лифт.

Хозяин дома нажал кнопку вызова, двигатель заурчал, и кабина поползла вниз. Визгунов открыл дверцу и вынул полки из лифта.

– Влезешь? – спросил он охранника.

– Нет, конечно.

– А что под кабиной?

– Двигатель и пружина безопасности, – ответил мэр.

– Это понятно, – кивнул сыщик. – Но кабина уткнулась в стопор, а не села на пружину. Если стопор убрать, то ее можно опустить ниже.

Он просунул руку в щель.

– Точно. Стопор простой, убирается в стену, как перочинный нож. Я сейчас его сдвину. А теперь, ребята, надавите на кабину и опустите ее до упора.

Охранники выполнили его просьбу, и кабина ушла вниз по самую крышу. Стали видны канаты, на которых держался лифт. Доступ к шахте был открыт.

– Вставай-ка на крышу, дружок, – приказал охраннику полковник. – Я уже стар для таких экспериментов, да и сил не хватит. А ты парень спортивный.

Телохранитель глянул на хозяина.

– Лезь, это приказ.

Секьюрити повиновался.

– Мы пойдем в кабинет пешком, а ты забирайся по тросам. Там и увидимся, – продолжал командовать гость.

– А если не заберешься, будешь уволен, – добавил мэр.

Пичугин и Визгунов вышли из погреба.

– Прошмыгнуть через кухню и коридор налетчик не мог. Дверь скрипучая, в доме охрана. Неоправданный риск.

У дверей стоял начальник службы безопасности Федорчук. Полковник похлопал его по плечу.

– Иди-ка, Афоня, во двор и проверь створки винного погреба, по которым ящики с вином опускают вниз. Ты же у нас из бывших оперов, поймешь что к чему.

Все оглянулись на мэра, ожидая подтверждения словам полковника. Пичугин кивнул.

– И как ты догадался? – удивился он.

– Потому что гадал. А ты с ходу все отметаешь. Иногда самые невероятные версии становятся реальностью. Сначала проверь, а потом отбрасывай. Что-то я никого из прислуги не вижу, и поваров нет.

– Они живут на два дома. Я собирался из мэрии ехать на дачу, так они с самого утра туда укатили.

В кабинете сюрприза не получилось. Физиономия охранника уже торчала из шахты лифта.

– А теперь вниз, тем же методом, – приказал Визгунов.

Тут и Федорчук с висячим замком в руках подоспел.

– Ушко пополам перекушено. Боковая часть дверцы протерта до металла. А ведь красили недавно.

– Карабин ерзал, пока вор спускался и поднимался на веревке, – успокоил его Визгунов. – Ну а следы?

– Смазаны. Но сохранилась пара отчетливых. Один сорок пятого размера, рифленая подошва, второй от кроссовок сорок третьего размера.

– Ладно, ступай, Афоня, следами я позже займусь. Не затопчите.

Хозяин и гость сели в кресла.

– Итак, Олег, моя, с твоей точки зрения, бесполезная возня позволила нам восстановить картину ночного визита взломщиков. Их было двое, они в деталях знали архитектуру твоего дома, что помогло им без особых проблем проникнуть в твой кабинет. Ребята сильные, крепкие, рослые, молодые и дерзкие. А теперь давай подумаем, какую цель они преследовали.

– Попытка запугать меня?

– И не только. Они хотели продемонстрировать тебе, что ты вполне досягаем. Не пошли же они в твою спальню и нож к горлу не приставили. Нет, пока они лишь показали, что от них не спрятаться, а также что тебе грозит, если ты не оставишь их в покое. Всем известно, сколько сил мэр Пичугин тратит на борьбу с наркокартелем. За прошедший квартал мы выловили сорок семь мелких торговцев зельем. Наркобаронам наступают на пятки. Ты – их главный враг. Они вынуждены реагировать на наш напор.

– Моих сыновей им мало? Когда Роман и Костя отказались работать на мафию, их просто убили, – на глазах Пичугина появились слезы, но он тут же смахнул их платком, не желая показывать свою слабость. После короткой паузы мэр продолжил: – Мэра убить не так просто. Я не владелец ресторанов и не бизнесмен. Я политик. Меня невозможно запугать.

– Пугают не только тебя, Олег. Я им тоже поперек горла стою.

– Но Светлану убил маньяк. Это же очевидно, – возразил хозяин дома.

– Нет. Не очевидно. Филина в наших местах нет. Печально известный изувер в тот же день расправился еще с одной женщиной. Но только случилось это за тысячу километров от нас. Убийцы Светланы не знали о планах маньяка, а сработали под почерк Филина. Я же ежедневно получаю сводки со всех концов страны. И главное. Если они хотели бы напугать меня так же, как тебя, то убили бы мою дочь в доме. Но они косили под маньяка, а значит, оградили себя от подозрений. Разве так запугивают? Нам надо подумать о другом. Кто из твоих близких мог в деталях знать план дома? Те, кто хочет заткнуть нам глотки, наняли двух профессиональных киллеров со стороны. Их никто не знает, они не засвечены, и найти их будет нелегко. Помнишь взрыв «Мерседеса» в одном из дворов в районе «Кишки»? Это была их машина. Следы шин найдены возле моей дачи. Но машина взорвалась, когда в ней никого не было. Либо они сами ее взорвали, когда полиция вышла на след, либо их попытался взорвать наниматель, считая, что они находятся в пути. А убийцы в момент взрыва мирно пили коньяк в «Синем георгине» по соседству. Теперь они очень обозлены, и добра от них не жди. Вряд ли их можно испугать. Они не из трусливых. Останутся и будут мстить. У нас есть свидетель, видевший убийц, имеется и фоторобот. Мы знаем, как они выглядят. Но в нашем городе легко затеряться. Я не знаю, что еще они могут натворить, пока не будут найдены.

На лице мэра выступили красные пятна.

– Почему я слышу об этом только сейчас?

– Успокойся, Олег. Я тоже узнал подробности лишь вчера вечером. Следствие ведет областная прокуратура, и она не обязана перед нами отчитываться. Информацию я получил от Балабанова. Он занимается розыском. Я тоже приступаю к работе, но не официально, а как частное лицо. Это же твоя идея отстранить меня от следствия?

– И я прав, Андрей. Ты в этом деле пострадавший. Я не хотел причинять тебе лишнюю боль.

– Согласен, Олег. Я и останусь в стороне. Мне команда не нужна. Привык работать в одиночку.

– Мешать тебе не имею права, Андрей. Ты человек сильный и опытный.

– Важен результат, – скромно заметил Визгунов. – Моя версия на сей момент проста. Исходя из фактов, можно предположить, что убийцы похитили Эдика Ордовского и держат на цепи где-то в подвале. Он же трус. Только от него они могли получить схему твоего дома в мельчайших подробностях. Ты ведь веришь в сказку, будто твой секретарь все бросил и сбежал от тебя. Да, он служил тебе верой и правдой больше десяти лет. Но люди меняются. И даже если это с ним произошло, то он хотя бы деньги прихватил бы. Однако из дома ничего не исчезло.

– Тут ты прав. Ордовский следил за строительством особняка десять лет назад. Обсуждал с архитектором все детали. Дом знает лучше меня. Все они преданы хозяину, пока сидят возле кормушки. Но если почувствуют угрозу, сдадут с потрохами. Сожалею, но я вынужден с тобой согласиться.

Визгунов закурил и налил себе коньяка из хрустального штофа, стоявшего на ломберном столике.

– Речь может идти не только о твоем секретаре, Олег, – полковник, глотнул из бокала. – Я думаю, что у твоего адвоката Михаила Танаевского рыльце в пушку. Давно собирался с тобой о нем поговорить.

– И этот тоже? – встрепенулся Пичугин. – Чего ему-то не хватает? Я дал ему все. Имя, офис, деньги, дом, крестил его детей.

Визгунов молча достал из кармана фотографию и протянул мэру. На ней были изображены двое мужчин. Одному лет сорок. Слащавый красавчик с бабочкой вместо обычного галстука, его собеседник за ресторанным столиком – пожилой человек лет шестидесяти пяти, бритый наголо, в тяжелых роговых очках и с трубкой в зубах.

– Кто это?

– Борис Васильевич Брылев. Теневой хозяин «Кишки». Хитрее мешка гадюк. Вся наркота под его контролем. Брылева брали трижды, но отпускали за отсутствием состава преступления. Этого типа прижать к стене непросто. Такие с поличным не попадаются. Какая связь может быть у Танаевского с Брылевым? Никакой. У наркобарона своих адвокатов целая армия. А эти двое беседуют, как старые друзья.

– Он же пачкает в грязи мое имя! Подлец!

– Ну, это ты ему скажи, а не мне, – наблюдая за мэром, предложил Визгунов. – Они ведь не думали, что их засекут в ресторане, расположенном в сорока километрах от города. Тебе нужно быть осмотрительнее, Олег. Тем более сейчас, когда кто-то решил связать тебе руки и заткнуть рот. Уезжай за город, поживи пока там. На даче если не телохранители, то собаки встанут на твою защиту. С волкодавами не договоришься.

– У меня лошади пасутся на лугах.

– Смени приоритеты. Лошадей – в стойло, собак спускай с цепей. Хотя бы ночью. – Визгунов поставил пустой стакан на столик. – Ладно, мне пора. Надо засучивать рукава. Я слишком расслабился. Работа – лучший лекарь от всех проблем.

– Спасибо, что приехал, Андрей. Ты единственный человек, которому я могу доверять.

6

У ворот больницы стояла Геля. Это стало полной неожиданностью для Сергея, он был уверен, что его встретит тесть. За неделю Визгунов ни разу к нему так и не приехал. Им обоим тяжело, слишком велика потеря. Сергей ждал Андрея Борисовича, но тот, видимо, счел их встречу преждевременной. Каждый по-своему принимает удары судьбы. В мир собственной души трудно заглянуть, о чужой и говорить не приходится.

Дочке мэра было двадцать три года, недавно отмечали ее день рождения. С Сергеем у нее были дружеские отношения. Да и Светлана считала ее своей подругой. Геля часто приезжала к ним на дачу, а Сергея со Светланой приглашали на все вечеринки мэра и его шикарные маскарады. Маскарад в особняке мэра – особое событие, гости готовились заранее, шили дорогие костюмы и об их стоимости не думали. Пичугин открыл в городе специальное ателье под названием «Маскарад», куда пригласил лучших портных со всех уголков света. Они приехали – и не пожалели. Костюм испанского герцога шестнадцатого века с белым накладным воротником и жабо обошелся мэру в двенадцать тысяч долларов. И это не было пределом. Маскарадный костюм превратился в визитную карточку состоятельности и престижности.

Геля подошла к Сергею, оставив дверцу своей шикарной машины открытой.

– Привет, Сережа. Я рада, что тебя подлатали. Извини, просто подумала: а кто тебя встретит? Визгунов весь в работе. Все ищут убийц, прямо с ног сбились. Вот я и решила приехать. Мне по телефону сказали, что тебя выписали. Я каждый день звонила в больницу, справлялась о твоем здоровье.

– Господи, чего ты оправдываешься, будто преступление совершила. Я рад тебя видеть. Ты чертовски хорошенькая, только не строй кислую мину, тебе не идет. И не надо меня утешать и соболезновать. Говори о чем-нибудь веселом, а не то я возьму да и удавлюсь ночью.

На его лице появилась вымученная улыбка.

– Ладно. Я тебя повеселю. Домой?

– Если есть время, то лучше в парк. Хочу подышать свежим воздухом. Ненавижу больничные запахи.

– Отлично. Поехали.

Сергей заметил джип, стоявший метрах в десяти от «Астин Мартина» девушки. В нем сидели два типа с неприятными физиономиями. Когда Сергей с Гелей тронулись, джип тоже снялся с места и прицепился к ним хвостом.

– Они тебя раздражают? – спросила Геля.

– Кто это?

– Папочка прикрепил ко мне охрану. Глаз с меня не спускают. Они мне уже порядком надоели.

Девушка вдавила педаль газа в пол, и ее машина превратилась в ракету. Геля прекрасно водила автомобиль, и после пяти резких виражей преследователи исчезли из поля зрения. На все нарушения гаишники не реагировали. Они просто отворачивались, зная, кому принадлежит машина суперкласса. Сумасшедшие трюки девушки-сорванца Сергея не пугали. Есть такая категория людей, у которых в крови скапливается слишком много адреналина, рвущегося наружу. Он и сам любил экстрим. С дочкой мэра познакомился в авиаклубе, оба занимались парашютным спортом и обучались пилотированию спортивных одномоторных самолетов.

Геля выровняла скорость. Они ехали молча. И все же Сергей не выдержал:

– Отвези меня на кладбище. Хочу взглянуть на ее могилу.

Девушка развернулась. С самого начала сегодняшней встречи ей было ясно: Сергей хорохорится, а в результате все равно они вернутся к болезненной теме.

У ворот кладбища он купил цветы, и Геля по еловым аллеям повела молодого вдовца к месту захоронения.

– Как идет расследование? Я читал в газетах о взрыве машины в районе «Кишки», и будто эта машина принадлежала убийцам.

– Да. У вашей дачи со стороны оврага нашли следы колес. По шинам и отыскали машину. К тому же совпадало расстояние между колесами. Все один к одному.

– Но ведь «Мерседес» сам по себе взорваться не мог?

Геля поняла, что перевести разговор на другую тему не удастся, придется отвечать на все вопросы.

– Я не очень-то много знаю, Сережа. Просто подслушала отчет генерала отцу о состоянии дел. Подозреваемых двое. Есть даже их фотороботы. Но на «Кишке» множество лазеек, притонов и убежищ, я не думаю, что убийц будет легко найти.

– Значит, это была месть, – сделал вывод Сергей, – Светлана занималась поиском поставщиков наркотиков. Ее не интересовали торговцы и дилеры. Она искала производителей.

– Это как? – удивилась Геля. – В Россию поставляют готовый героин. Что можно производить?

– Героин – вчерашний день. Дорого и хлопотно. В лаборатории, которую мне подарил твой отец, а точнее, финансировал ее, мы исследовали всю наркоту, изъятую из оборота. Сейчас в моде синтетические наркотики. Год назад одну из лабораторий по их производству обнаружили в Орле. Там все было поставлено на профессиональный уровень. В кустарных условиях таких результатов не добьешься. Лабораторию разгромили, но химиков не поймали. Они исчезли. У нас хватает подобных гениев. Они совершенствуются быстрее, чем полиция успевает выявить новые виды зелья. Сейчас «черные гении» научились без больших затрат производить синтетическую отраву, лишенную запаха и цвета. По качеству и действию она сильнее героина… Нашей планете грозит катастрофа, Геля. Рост числа наркоманов прогрессирует небывалыми темпами. Синтетика стала доступна по цене даже подросткам. Дешевизна производства дает возможность зарабатывать на зелье миллионы и миллиарды долларов. Это Клондайк. Светлана добывала образцы, а я в своей лаборатории их исследовал. Если эти образцы получат распространение, то мы уже не сможем спасти мир от трагедии. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Моя жена поставила перед собой задачу: найти осиное гнездо и разорить его. Но ни один коммерсант не бросит свой бизнес, если тот дает прибыль в сотни раз больше затрат. Он все уничтожит на пути к успеху.

– Суть мне понятна. Будь я следователем, то в первую очередь заподозрила бы тебя.

– Меня? – удивился Сергей.

– Конечно. У тебя лучшая частная клиническая лаборатория. Ну, если не в стране, то в области. Ты привлек к работе лучших химиков. Сплошные профессора и вундеркинды. Твоя крыша – сам мэр, к тебе не подступишься. После того как ты спас мне жизнь, он опекает тебя как сына родного. Твой тесть руководит городской полицией. Все твои сотрудники получают большие деньги, имеют дома и шикарные тачки. Кто же тебе мешает создавать лучшие образцы синтетического зелья? Жена? Нет, она уже не мешает.

Сергей остановился.

– Ты несешь чушь! – он разозлился, но тут же успокоился и продолжил: – Мы за год сделали пять мировых открытий и десятки – в масштабах страны. Чего стоит новое сверхпроводимое волокно, которому нет равных в мире! Твой отец гордится нами, вот почему он курирует мою лабораторию и закупает лучшее оборудование. Люди, работающие со мной, сотни раз проверены. Все прошли тестирование. Каждый внес свою лепту в общее дело. Почему же они должны получать чиновничью зарплату? Чиновники не могут на нее прожить, оттого и взятки берут. Мы дорожим своим статусом и честью.

Геля подняла руки:

– Все, все, сдаюсь. Убедил. Кстати, мы пришли. Положи цветы на могилу.

Они стояли возле захоронения, заваленного венками и букетами, сквозь которые едва проглядывала фотография Светланы. Сергей растерялся. Он до сих пор не мог поверить в смерть любимой жены. Над могилой возвышался деревянный крест.

– Папа уже заказал памятник. Скульптора пригласили из Москвы.

Вдовец не отреагировал. Он стоял как истукан, не мог пошевелиться и даже не моргал, глядя на фотографию в черной рамке.

Геля взяла его за руку и ненавязчиво потянула, он послушно пошел с ней к выходу. Больше Сергей не проронил ни слова. Он напоминал зомби – живого мертвеца.

«Сейчас лучше всего оставить его одного», – решила девушка и отвезла Сергея домой.

7

Через два дня Бартеньев вышел на работу. Врачи возражали, но дома сидеть он не мог. Часами разглядывал фотографии жены, потом снял все ее снимки в рамках со стены и со столов, сложил в коробку и отнес в чуланчик. Боль казалась невыносимой.

В лаборатории его встретили с радостью. Сотрудники, от профессоров до лаборантов, любили своего руководителя. Он ощутил тепло, которого ему так не хватало.

Вся лаборатория занимала двухэтажный особняк в центре города. Здание девятнадцатого века, памятник архитектуры, хорошо отреставрированный и переживший евроремонт внутри. Подарок мэра ученым города. Коллектив состоял из двадцати двух человек, и места хватало всем. Свободные комнаты отвели под склады и оборудование, которое еще предстояло установить. Когда лаборатория только открылась, на огороженном участке с клумбами стояли три машины, теперь их двадцать, и все – престижных марок.

Сергей расцеловался с коллегами. В коллективе царила демократия, все обращались друг к другу на «ты» и по именам без отчеств. Лаборант называл профессора Геной, а по возрасту годился ему во внуки.

Не успел Сергей добраться до своего кабинета, как его окликнула Катя, секретарша профессора Неверова.

– Сережа! Быстренько в столовую.

– Что случилось?

– Приехали репортеры, нужен общий снимок для газеты. О нашей лаборатории статью готовят к выпуску. Нужен групповой портрет.

Столовую сотрудники организовали сами. Выбрали самый большой зал, повесили картины местных авангардистов, заставили уютными столиками, постелили белые скатерти в зеленую клетку и нашли поваров. Теперь никто не носил с собой термосы и бутерброды. Но главным событием стало приобретение итальянской кофеварки. После этого все деловые беседы проходили не в кабинетах, а за чашечкой капучино или эспрессо.

Слово «дисциплина» в лаборатории не употреблялось. Тут трудились фанаты, за временем никто не следил. Приходи когда хочешь, уходи, когда сделаешь свое дело. Обеденное время выбирай на свое усмотрение, благо далеко бегать не надо.

Работа в столовой шла полным ходом. Столы сдвигали к окну, а стулья ставили в два ряда к стене у входа. Знакомый Сергею репортер Фима Щеблыгин командовал парадом. Сначала Сергей наблюдал за происходящим через стеклянную дверь. У него закололо сердце. Фима работал в газете Светланы и считался лучшим фотографом. Света часто приглашала его на шашлыки, и все фотографии, имевшиеся дома, делал Фима.

Сергей вошел в зал.

– А зачем вы ставите стулья в два ряда? – спросил он репортера.

Ефим немного растерялся.

– Сережа? Мне сказали, что ты прикован к постели.

– Расковался. Сюрприз для всех, не только для тебя. Жизнь не стоит на месте, Фима.

– Я понимаю. Ты прав, старик. А два ряда для того, чтобы руководство сидело в первом ряду, а все остальные стояли на стульях второго ряда. Тогда каждого будет видно. Нельзя же толчею устраивать. Объектива на всех не хватит.

– Никакого руководства у нас нет. Каждый сам себе начальник и каждый сам выберет себе место. Тут все собрались?

– Уже все, – подтвердил профессор Неверов. – Нет только Люси Казанчеевой, нашего старшего технолога. Приболела девушка.

– Ну, тогда рассаживайтесь, господа.

Сотрудники заняли свои места. Что ни говори, а поговорка «Всяк сверчок знай свой шесток» засела в подсознании людей со времен советской власти и передавалась по наследству. Все получилось так, как хотел Ефим. В центре остался свободный стул для руководителя. Сергей неохотно его занял.

Сидеть без дела пришлось еще долго. Помощники Ефима выставляли правильный свет.

– Не беспокойтесь, дорогие друзья, – успокаивал репортер. – Это минутное дело! Но наш девиз – «Качество прежде всего!»

Терпели, ждали… Сама съемка длилась не больше трех минут. Ефим сделал не менее пятнадцати кадров. Так надо. А вдруг кто-то получится с закрытыми глазами!

Измученный народ расходился по кабинетам. Сергей подошел к репортеру.

– Фима, сделай один снимочек прямо сейчас и принеси в мой кабинет, – попросил он.

– Без проблем. Цветной принтер и бумага имеются?

– В любом кабинете.

– Вопросов нет.

Через десять минут Щеблыгин появился в кабинете Бартеньева с конвертом в руке.

– Сделал на полный лист. Качество – супер!

Сергей разговаривал с профессором. Взяв конверт, он положил его в стол.

– Спасибо, Фима. Ждем статью. Нам – первые экземпляры.

– Бу сде!

Репортер скрылся.

– Ну что ж, результаты испытаний не могут не радовать, Сережа, – продолжал свою речь профессор. – Теперь задача усложняется. Если мы научимся искривлять лазерный луч, то пустим его по волоконному кабелю. Я уже разговаривал с физиками. Идея фантастическая, но они не сказали «нет».

– Вы гений, не зря же вас зовут Гена. Но я прагматик. Давайте внедрим наш волоконный кабель сначала у себя в городе. Хотя бы в одном районе. Заменим в телекоммуникационных сетях старое волокно на наше. Мы обязаны доказать преимущество своих разработок. Мэр готов выделить на это деньги. Это и есть наглядная агитация нашего времени. Плакаты и лозунги – вчерашний день.

– Хорошо. Я набросаю план и завтра тебе его предоставлю.

– Договорились. Спасибо, Гена.

Профессор улыбнулся и вышел.

Не успел Неверов выйти, как в кабинет вошла Люся Казанчеева.

– Привет, красотуля, – встал из-за стола Сергей. – А мне доложили, будто ты приболела.

– Не я, а мой старший обормот. Водила его к врачу. Кашель несерьезный, легкие в порядке, и он сам захотел идти в школу. Отвезла и вот пришла на работу. Жаль, что опоздала на фотосессию. Буквально на минуты.

– Где ты так загорела?

– Да я же только позавчера вернулась из Египта. Две недели валялась на белом песочке Хургады. Благодать! Я принесла тебе новый каталог немецкого оборудования. Игорь просил передать. Он сможет зайти только завтра или послезавтра.

Люся передала Сергею толстый журнал.

– Да, таких снабженцев, как твой муж, поискать. Что мы без него делали бы! Каталог на май, а сейчас только середина апреля. И как он ухитряется их доставать?

– Игорь знает, где и с кем заводить дружбу. В отеле Хургады познакомился с одним немцем. Тот позвонил в Германию кому надо, и каталог ждал нас на почте, как только мы вернулись домой.

– Огромное ему спасибо. Буду рад его видеть.

Девушка вышла. Сплошное обаяние. Вот только веснушки ее портят. Глаза тоже рыжего цвета, такие редко встретишь, но веснушки… Да и носик немного подкачал. Однако счастлива. Отличный муж, двое детей, достаток, чего еще нужно?

Сергей пролистал каталог и сунул в ящик. Для более подробного изучения требовалось время, а сейчас следовало разобраться с бумагами, скопившимися на столе. На глаза попался конверт, принесенный Фимой. Как хорошо, что он вышел на работу. Тут все свои и все родные. Домой возвращаться не хотелось. Надо бы раскладушку сюда привезти.

Сергей открыл конверт и достал большую цветную яркую фотографию. Слов нет, Фима свою работу знает. Он разглядывал снимок и вдруг вздрогнул. На лице выступил пот. На мгновение ему стало страшно.

В кадр попала стеклянная дверь, ведущая в коридор. По коридору шла женщина, но не к кабинетам, а в сторону выхода. Затвор фотоаппарата сработал, когда она повернулась лицом к двери, и лицо получилось четким и резким.

Сергей увидел свою погибшую жену Светлану!

Он еще долго разглядывал снимок, потом убрал его в конверт. Надо успокоиться. Похоже, у него начались галлюцинации.

Сергей вытер лицо платком и направился в туалет умыться. Проходя мимо одного из кабинетов, он приоткрыл дверь. Люся стояла к нему лицом, а Саша Девяткин – спиной, они что-то обсуждали. Сергей поманил девушку пальцем. Она тут же вышла в коридор.

– Извини, подруга. Один вопрос. Ты никого из знакомых не видела возле нашего здания, когда приехала?

Люся ухмыльнулась:

– Поругались, что ли?

– С кем?

– Когда я машину парковала, из лаборатории выскочила Светлана. Промелькнула, как тень, к воротам, села в машину и умчалась, будто за ней кто-то гнался.

– Какая машина?

– Третья «мазда». То ли черная, то ли темно-синяя.

– Ладно. Это я так. Не бери в голову.

Сергей пошел дальше по коридору. Люся вернулась в кабинет.

– Ну что за манера, Людмила, – возмутился коллега. – Мы говорили о важных делах, а ты срываешься с места и убегаешь!

– Не обижайся, Саня. Сергей позвал. Он со Светкой поссорился. Переживает.

У парня открылся рот.

– А с тобой-то что, Сань?

– Ты ее видела?

– Буквально полчаса назад. Сначала не узнала, а потом… да что случилось-то?

– Какая же ты дура, Люська! У Сергея крыша поехала. Светлану похоронили десять дней назад. Ее маньяк зарезал. А Сергей три дня назад вышел из больницы. Его ранение оказалось несмертельным, а вот Светлану спасти не удалось.

– Боже, какой кошмар! Почему же мне никто об этом не сказал? Меня две недели не было в городе.

– В лаборатории на эту тему наложено вето. Надо помочь Сергею прийти в себя. Мужик хорохорится, но все понимают, что творится у него на душе.

– Какая же я дура, – опустив глаза, сказала Людмила.

8

Сергей не стал никому ничего рассказывать – не дай бог сочтут сумасшедшим. Придется во всем разбираться самому. Бартеньев был сильным, волевым человеком, о чем мало кто из его окружения догадывался. Прошлое Сергея для всех было тайной. Уехав из Москвы, они со Светланой начали новую жизнь.

Умного, обаятельного красавца, делового, да еще скромного, народ встретил настороженно, но вскоре Сергея полюбили, он обзавелся друзьями. Светлану воспринимали не так однозначно. Ее резкие критические статьи многим не нравились. Такой дамочке палец в рот не клади.

Своей бескомпромиссностью она была обязана отцу. Визгунов, став главным полицейским города, объявил войну криминальным группировкам и вел ее достаточно успешно. Народ устал от беспредела и принял Визгунова с воодушевлением. Одни ему аплодировали, другие любили его, третьи боялись, но уважали все: и враги, и друзья.

Сергей отправился в центральную городскую библиотеку и просмотрел все газеты с момента гибели Светланы. В больнице его от прессы оберегали и даже телевизор вынесли из палаты, остались лишь кронштейны на стене. Сейчас он ни за что не стал бы копаться в деталях, слишком свежи душевные раны. Может, через год-полтора попытался бы разобраться, но не сейчас.

Все изменилось в одно мгновение. Появление Светланы на фотографии перевернуло мир. И было в чем усомниться: он не видел жену мертвой, лежащей в гробу. Не хоронил ее. А главное, где-то в глубине души Сергей верил, будто Света где-то рядом и скоро вернется домой.

Заголовки газет звучали ужасающе:

«Маньяк пришел к нам, не постучавшись!», «Резня началась!», «Дочь полицейского истерзана».

О подробностях Бартеньев ничего не знал. Говорили, что его и Светлану пырнули ножом. Он выжил, а она умерла. Теперь ситуация выглядела иначе: Светлана изуродована бритвой. До него это не доходило, сознание не принимало. На счастье, фотографий с места преступления не было, но одну фразу из общего потока страстей он для себя выдернул: «Труп увезли в Институт судебной медицины. Никто не сомневается, что такой специалист, как профессор Крылов, сделает точные и исчерпывающие выводы».

Руководил институтом их сосед по даче профессор Белоцерковский, а Крылов был его заместителем и другом. Он часто приезжал на дачу, и Сергей знал обоих светил патологоанатомии. Только сейчас Сергей понял, почему его не навещал тесть. Визгунов боялся вопросов. А значит, предупредил профессоров, чтобы они не посвящали Сергея в детали.

Сейчас идти к ним с расспросами бесполезно. В открытой беседе они ему ничего не скажут. Сергей решил докопаться до истины по-своему.

В Институте судебной медицины стояла тишина. Сергея здесь знали, его лаборатория поставляла врачам растворы по специальным формулам, разработанным на заказ по личной просьбе профессора Белоцерковского.

Охранник на проходной Бартеньева узнал и задерживать не стал, только сказал, что все сотрудники в актовом зале на совещании.

– Ничего, я подожду в приемной, чтобы не приезжать сюда дважды.

Тот лишь пожал плечами: мол, ваше дело.

Кабинеты руководства располагались на втором этаже. Сергей и не думал проникать в святая святых – секретари не пустят. Туалет – вот удобное место для тайного убежища. Можно спрятаться в кабинке, запереться и дождаться ночи. Тогда он почувствует себя полным хозяином. Но возле туалетных комнат копошилась уборщица со шваброй, и гениальную идею пришлось отбросить. Чистота в медицинском учреждении – главное. После рабочего дня все места общего пользования будут драить, как палубу на корабле. Пришлось пройти мимо. Кабинет Крылова находился в конце коридора. Сергей дошел до него и, приоткрыв дверь, заглянул. За столом в приемной сидела молоденькая девушка в белом халатике и болтала по телефону, то и дело прыская от смеха. На ее столе стояли еще три аппарата. Дверь кабинета Крылова была раскрыта настежь. Сергей прикрыл ее и осмотрелся. В коридоре – десятки кабинетов. Почти все заперты. В открытых – все те же приемные с секретаршами. И только в одном не было никого. Он прочел табличку:

ИНЖЕНЕР ПО ТЕХНИКЕ БЕЗОПАСНОСТИ В.П. ЧИРКИН

На столе господина Чиркина, которому секретарша по статусу не полагалась, стояли четыре аппарата. Сергей быстро вошел в кабинет, прикрыл дверь и бросился к столу. Он не знал номера телефона Крылова, а справочника на столе не оказалось. Но один аппарат не имел диска. Бартеньев поднял трубку и услышал женский голос.

– Оператор слушает.

– Дайте мне кабинет Крылова.

– Одну секундочку.

Ни гудков, ни щелчков, тишина. И вдруг ему ответили:

– Приемная профессора Крылова.

– У меня для Савелия Аркадьевича есть срочные инструкции. Не сочтите за труд, загляните ко мне. Это Чиркин говорит.

– Хорошо, сейчас зайду.

Сергей пулей вылетел из кабинета и направился в конец коридора. Из приемной Крылова вышла девушка в белом халатике и направилась ему навстречу. Поравнявшись, они поздоровались. К счастью, молодые люди никогда не виделись, и вряд ли девица его запомнит.

Наступил ответственный момент. Сергей остановился у окна напротив почти достигнутой цели и оглянулся. Ничего не получилось. Девушка не стала заходить в кабинет Чиркина, лишь заглянула и, не увидев хозяина, пошла назад. Теперь пристанет к нему с вопросами. И что он ей ответит? Дальше – стена и кабинетов нет. Ясно, что он пришел к Крылову, раз стоит напротив его кабинета.

Но девушка остановилась и свернула в туалетную комнату. Как только она исчезла из поля зрения, Сергей вбежал в приемную, прошмыгнул в кабинет хозяина и, оценив обстановку, выбрал место для укрытия. Плотные шторы на огромном окне подходили для этого как нельзя лучше.

Вскоре секретарша вернулась и села на свое место. Сергей глянул на свои часы: четверть пятого. Слишком рано. У Крылова ненормированный рабочий день. Он может проторчать здесь до позднего вечера, а Сергею после операции не выстоять на ногах и двух часов. Одно утешало: в лицо дул прохладный ветерок. Девушка специально оставила дверь открытой, проветривая помещение. Тут Бартеньев вздрогнул. Фрамуга не может оставаться открытой. Перед уходом ее обязательно закроют. Но если кто-то подойдет к окну, то его тут же заметят. Стоит лишь повернуть голову влево – и все.

Он стоял в метре от открытой фрамуги. Можно вплотную приблизиться к стене, а это еще полтора метра, и там уже не так светло. Сергей сдал назад. Через пару шагов его спина коснулась стенки. Мало места… При желании его и здесь увидят. Мелькнула мысль: надо лечь. Это было решением главной задачи: не придется стоять на ногах. Сначала он сел, потом попробовал лечь, но не вышло: слишком длинным вымахал, ботинки видны будут. Придется сидеть, поджав ноги, вдоль окна. Шторы не должны оттопыриваться, будто за ними спрятан огромный пылесос.

Время тянулось медленно. Опершись спиной о стену, Сергей ухитрялся выглядывать из-за шторы. Когда Крылов вернулся в кабинет, ничего не изменилось, кроме того что он сам подошел к окну и закрыл фрамугу. Слишком задумчив и озадачен, чтобы заглядывать за портьеры… Он находился совсем рядом, но Сергей следил лишь за его ботинками. Люди чувствуют, когда кто-то на них смотрит, особенно на лицо. Бартеньев заставил себя опустить глаза и облегченно вздохнул, когда профессор сел за стол – лицом к двери, спиной к нему. Это позволило немного расслабиться и даже вытянуть ноги. Выглядывая из-за шторы, он внимательно изучал кабинет. У дверей стояли два металлических шкафа с большими ящиками, рядом с ручками прикреплены таблички с буквами. Профессор дважды подходил к шкафам, доставал и убирал папки. Там и надо искать.

Наконец он дождался желаемого: секретарша принесла шефу папку и, положив на стол, сказала:

– Материал по сорок седьмому делу. Индекс «Особая папка».

Как только девушка покинула кабинет, Крылов подошел к книжному стеллажу, занимавшему всю стену, и дотронулся до чего-то рукой. Одна из секций общего стеллажа открылась, как дверь, и профессор прошел в скрытое помещение. Сергей тут же вспомнил коридор. Кабинет Крылова последний, дальше стена. Но здание значительно длиннее, чем коридор, а значит, за стеной – некое свободное пространство. Как он открыл стеллаж? Деталей Сергей не заметил. Но теперь он знал главное и уже не сомневался, что самые важные документы хранятся за стеной.

В девятом часу вечера Крылов погасил свет и ушел. Сергей услышал два щелчка, и это было хуже всего. Его заперли. Он встал и осторожно выглянул в окно. Второй этаж в старом здании с высокими потолками равнялся современному третьему. В обычных условиях это его не смутило бы – все-таки он парашютист, приземляться умеет, но от удара о землю разойдутся швы. А возвращаться на больничную койку в его планы не входило. Врач что-то говорил о постельном режиме, предупреждал, что резкие движения противопоказаны, не говоря уже о прыжках. Постельный режим… Что это значит, Сергей не знал. Его жизнь – вечное движение.

Следовало поторапливаться, пока на улице еще светло. Фонарем Сергей не обзавелся, а включать свет слишком рискованно. Окна выходили к воротам, где находился пост охраны, через который он проходил на территорию института.

Слегка размявшись, он направился к книжным шкафам и выдвинул ящик с буквой «Б». Полки стандартные, толщина папок разная. Одни тоненькие, другие как книги.

Он нашел нужную: «Бартеньева Светлана». В папке помимо бумаг с логотипом отдела судебной экспертизы лежала медицинская карта жены из поликлиники. Заключение экспертов сводилось к единому мнению: найденный труп соответствует всем указанным в медкарте патологиям. Тут же лежал протокол опознания, подписанный полковником Визгуновым и майором Балабановым. К делу была приколота справка: «Копия отчета отправлена в мэрию». Ни одной фотографии. Впрочем, фото надо искать у следователей, врачам нужны рентгеновские снимки костей и прочей человеческой требухи. Такие в деле имелись, но Сергей ничего в них не смыслил. Он убрал папку на место и задвинул ящик. Перед глазами все еще стояла бумага с заключением о смерти Светланы Андреевны Бартеньевой. Он начал рассуждать вслух.

– Сговор невозможен. Отец, майор, свидетели, вскрытие, заключение, отчет мэру, помпезные похороны… Все так! И лишь одна фотография, сделанная репортером в столовой, перечеркивает все доказательства жирной чертой фломастера.

Сергей засомневался: он один против экспертов и отца Светланы… Нет, не один. А Люся Казанчеева? Она ведь тоже видела Свету. Просто не считала ее мертвой, в отличие от других. Люська с мужем только что вернулись из Египта. Если у него начались галлюцинации, то она-то вполне адекватна!

Сергей направился к стеллажам. Ощупав стойки и полки, он ничего интересного не обнаружил, но что-то сработало само по себе, и створка открылась вместе со стеллажом. В помещении автоматически включился свет.

Сергей вошел. Страхи исчезли, когда, осмотревшись, он не увидел окон. Огромное длинное помещение с полками, столами, шкафами и сотнями стеклянных колб, цилиндров и баков, в которых плавали человеческие конечности, органы и даже головы. За спиной раздался щелчок. Он обернулся. Стеллаж за спиной захлопнулся, даже щели не осталось, и никаких ручек с этой стороны он не обнаружил. Сергей попытался открыть потайную дверь, надавив на нее плечом, но безуспешно. Когда сюда заходил Крылов, дверь оставалась открытой. Возможно, на потайном замке есть стопор, не позволяющий ей закрываться, но он даже кнопки не видел. Стопроцентная ловушка.

Сергей снова осмотрелся. В другом конце зала находилась еще одна дверь. Пока не все потеряно.

О том, как отсюда выбраться, можно подумать потом. Обидно попасть в капкан и остаться ни с чем. Взгляд наткнулся на железные ящики, в похожих он уже копался минут десять назад. В центре зала стоял длинный металлический стол, на котором было невероятное количество порошков и растворов. И зачем все это прятать? От кого?

Шкафы и стеллажи располагались вдоль стен. Сергей подошел к металлическим ящикам, они также были расположены по алфавиту. История повторилась: он нашел папку Светланы Бартеньевой, но она была совсем тоненькой. В ней лежали пакет с фотографиями и несколько листков бумаги. Первый лист оказался заявлением, написанным рукой Светланы. Суть сводилась к следующему: «…прошу соотнести снимки с побоями на моем теле, сверить их и занести в протокол медицинского осмотра для предоставления в судебные органы». Под заявлением стояло число – двадцатое марта.

Следующий документ касался осмотра, где определялись характер нанесенных увечий, сроки их получения. Документ подписан профессором Крыловым и ассистентом профессора санитаром Гельфандом.

Сергей вскрыл конверт. В нем лежало девять фотографий. На них была изображена Светлана. Снимки повергли Сергея в шок. Фотограф снимал жену абсолютно голой в гостиной на даче. Занавески задернуты, и он пользовался вспышкой. Лицо чистое, но все тело в синяках, кровоподтеках, ссадинах и царапинах – живого места нет. Не зря же описание побоев заняло у профессора четыре страницы. Сергей прикрыл глаза и попытался восстановить в памяти события марта. Вспомнил! С шестнадцатого по тридцатое он находился на симпозиуме в Москве. А когда вернулся, то жена отказала ему в близости. Спала на другой кровати в халате. Причины были просты: застудила придатки, лечится. Сказала, будто ничего страшного и она скоро поправится. Причем жена не обманывала его: Сергей сам возил ее к знакомому частному врачу, и тот уверял, что могло быть и хуже. Все обошлось. Но были тут и свои подводные камни – он не видел тела Светланы больше месяца. За это время она успела зализать раны. Но почему жена ему ничего не сказала? Хотя и это можно объяснить. Сергей полез бы в бутылку, начался бы разбор полетов, а Света этого не хотела. Наверняка и отец был не в курсе, а уж Визгунов-то разобрался бы с обидчиками дочери по полной программе.

Избиение стало первым предупреждением – она слишком близко подобралась к наркодилерам. Журналисты умеют распутывать сложные узелки не хуже сыщиков. Тем более дочь лучшего сыскаря всех времен и народов, как называли Визгунова. Вряд ли Светлану так уж напугали, просто она не хотела поднимать шум раньше времени, боялась спугнуть бандитов и продолжала свою работу. Результат известен. Так все складывалось согласно логике. Но все, что происходило сейчас, никакой логике не поддавалось, сплошная мистика.

Сергей забрал из папки пакет с фотографиями и сунул в карман пиджака. Вряд ли он найдет здесь что-то еще. Документы оставил в папке, положил ее на место и задвинул ящик. Все, что хотел, получил.

Теперь надо подумать о том, как найти выход.

Выбирать не приходилось, тут была только одна дверь, и она оказалась незапертой. Он оказался в операционной. Стерильная чистота, инструменты, стол, специальный свет, приборы. Но зачем здесь аппараты искусственного дыхания, сердечные датчики и анестезиологические маски? Трупу все это не нужно, а живых к судмедэкспертам не привозят. Справа в углу находилась кабина лифта, а слева лестница. Сергей выбрал лифт. На щитке располагались только две кнопки. Одна из них горела, очевидно, указывала этаж, на котором он находился. Сергей нажал на вторую кнопку. Лифт тронулся, и кабина пошла вниз. Меньше чем через полминуты она остановилась, двери открылись. Сергей вышел. Большой зал освещался через два небольших окошка в двери, ведущей наружу, плафоны на стенах горели вполнакала. В зале стоял дикий холод. Глаза быстро привыкали к полумраку. Справа и слева от него стояли столы с каменными столешницами, и на них лежали ничем не прикрытые голые тела с номерками на ногах. Столы располагались в три ряда с двух сторон прохода, в котором он стоял, – и ни одного свободного. Не меньше сотни трупов. И не просто умершие, а покойники, требующие соответствующей экспертизы. Неужели все эти смерти неслучайны, не от болезни или старости? Трупы не держат в моргах больше недели. Он пошел по проходу к двери, вглядываясь в лица умерших. Все молодые, девушки и парни до тридцати лет. Грубые швы на грудинах говорили о том, что их уже потрошили. Кошмарное зрелище… Запаха Сергей не ощущал. В морге тоже не было окон, но здесь, как и в секретном помещении Крылова, работали кондиционеры и вентиляция.

Дойдя до двери, Сергей глянул в окошко. Дальше шел длинный узкий темный коридор, в конце которого стоял стол, а за ним сидел охранник в униформе и читал книгу. Единственным источником света была настольная лампа.

– Ну и работенка! Боятся, что покойники разбегутся? – пробурчал Сергей себе под нос.

Створки дверей открывались в любую сторону, петли «гуляли» – толкнул и пошел.

Сергей уже не раздумывал. Других вариантов не было, а в этой мертвецкой легко заработать воспаление легких. Он ударил ногой по одной из дверных створок и отступил в сторону. Через мгновение из коридора полился более яркий свет. Похоже, охранник включил лампы. Сергей осторожно выглянул в окно.

Сторож шел ему навстречу.

Сергей присел на корточки и прижался к стене. Створки распахнулись, охранник вошел. Реакция не подвела Сергея: он вскочил и нанес любопытному стражу удар в челюсть. Тот упал замертво, отлетев в сторону. Дальше Сергея вел инстинкт. Он добежал до конца коридора. Поворот влево шел по прямой, поворот направо упирался в лестницу. С одной стороны ступеньки, с другой – гладкий спуск с резиновой дорожкой для каталок с телами. Туда он и направился. Ступени и горка вели к железной двери с большим засовом. Сергей сдвинул затвор и распахнул дверь.

На улице было темно. В лицо ударил свежий теплый весенний воздух. Небо заволокло тучами, накрапывал небольшой дождик. Сергей осмотрелся. Он вышел к тыльной стороне здания, центральный вход и въездные ворота находились с другой стороны. Здесь его никто не заметит. Сергей пересек небольшой скверик и добрался до забора. Высота решеток – около двух с половиной метров. Пустяки. Крученые чугунные кованые вензеля служили ему ступенями. В одном месте Сергей оступился, и острое копье верхушки порвало ему брюки, но он все же выбрался на улицу, а это главное. Машина дожидалась там, где он ее оставил.

Через двадцать минут Бартеньев вернулся домой. Он очень устал, разболелась голова, ныла рана. Его же предупреждали о постельном режиме! Но о каком режиме можно говорить, если жизнь начинает выкручивать тебе руки, а вокруг происходят необъяснимые вещи.

Сергей лег на кровать и уставился в потолок. Заснуть он так и не смог, всю ночь проворочался, а утром продолжил свои странные поиски, хотя и не знал толком, что ищет. Умом понимал, но сформулировать задачу не мог.

9

В кабинет майора Балабанова позвонил дежурный.

– К вам пришел Сергей Бартеньев, сможете его принять?

– Да, конечно. Пропустите.

Дежурный положил трубку и глянул на посетителя.

– Четвертый этаж…

– Я знаю, спасибо.

Сергей пошел по лестнице пешком. Воистину, в движении – жизнь. После вчерашнего он ждал ухудшения, но все вышло наоборот. Сегодня рана вовсе не давала о себе знать, так что он решил удвоить физические нагрузки.

Секретаря на месте не оказалось. Лейтенант был скорее курьером, чем секретарем, мальчиком на побегушках. Сергей сразу прошел в кабинет. Балабанов сидел за столом, заваленным грудой бумаг. Он что-то просматривал и подписывал.

– Привет, Сережа, заходи. Как здоровье?

– Лучше не придумаешь.

Сергей пересек кабинет и присел на стул напротив майора.

– Извини, я долго тебя не задержу. Всего пара вопросов.

– О чем речь? Никаких проблем.

– Вот и ладненько. Ты участвовал в опознании тела Светланы?

– Да. Я же веду дело по факту убийства, а точнее – розыск подозреваемых. На место происшествия приехал одним из первых, потом вызвал Андрея Борисовича.

– Мне на глаза попались старые газеты. Там пишут, будто на Светлану напал маньяк и нанес ей множество резаных ран. Ее похоронили в закрытом гробу. Почему мне об этом ничего не сказали?

– А что это меняет, Сережа? Наносить лишние раны тебе? Смерть есть смерть. Зачем же уточнять изуверские подробности?

– Я могу увидеть фотографии трупа?

– Снимки засекречены и лежат в сейфе генерала. Есть такое понятие, как тайна следствия. Маньяк – это миф. Убийц было двое, они только косили под маньяка. Мы уже вышли на их след. Но говорить об этом я не могу.

– Ладно. Тогда как ты мне объяснишь вот такую вещь? – Сергей протянул майору конверт. Балабанов взял его, вынул большую фотографию на полный лист и начал разглядывать. – Посчитай, Тимур, сколько человек ты видишь. По моим подсчетам, двадцать один.

Вошел лейтенант с папкой в руках. Сергей оглянулся и поздоровался с ним.

– Привет, Сережа, – ответил тот и подал папку Балабанову. – Я принес материалы на подпись.

– Клади на стол.

Балабанов положил снимок отпечатком вниз.

– А что тебя смущает в этой фотографии, Сережа?

– Взгляни как следует. Кого ты видишь в коридоре за дверью? Она стеклянная.

Балабанов остановил лейтенанта:

– Погоди. Не уходи.

Он взял ручку со стола и подал Сергею.

– Распишись на обратной стороне.

Сергей поставил свою подпись. Балабанов передал снимок секретарю.

– Это фотография коллектива нашего уважаемого Сергея Филипповича. Степан, сколько человек ты видишь на групповом портрете?

У лейтенанта зашевелились губы, он долго считал и, наконец, ответил:

– Двадцать.

– Да вы что, ослепли, что ли? – возмутился Сергей, выхватил снимок из рук лейтенанта, положил на стол и ткнул пальцем в дверь, ведущую в коридор. – Да вот же она!

На секунду он замер. Коридор был пуст. Светлана со снимка исчезла.

По телу пробежала дрожь. Офицеры смотрели на него как на сумасшедшего. Сергей схватил снимок, конверт и выскочил из кабинета, выкрикнув одно лишь слово: «Иллюзионисты!»

На работу он приехал сам не свой. Неужели у него и впрямь крыша поехала? Подменить снимок дома никто не мог, он бы заметил, так как ночью ни на минуту не сомкнул глаз. Балабанов? Исключено. Где он взял бы такой же, но без «привидения» в коридоре. Мало того, у него не было времени подменить фотографию. Он знать не знал о приходе Сергея и не ждал его. Ясно было одно: все ему сочувствуют, но помогать никто не станет. Положив перед собой снимок, он очень внимательно изучал его. Все то же самое, один к одному, но коридор-то пуст.

В кабинет зашел Саша Девяткин с образцом каких-то ниток, намотанных на обычную палочку от эскимо.

– Привет, Сережа. Вот первый образец волокна, утонченного до волоса. Не рвется, сволочь. Мы – гении!

– Я это и без твоих экспериментов знал.

Парень подошел к столу и увидел снимок.

– А, это вчерашний выпендреж! Ну что же, все получились прекрасно. Главное – глаза никто не закрыл.

– Вчера Фима дал мне другой снимок. Я в этом уверен.

– Да брось, Сережа, не выдумывай, – Девяткин взял фотографию и перевернул ее. – Впрочем, ты прав, это не наш снимок. Но проблема-то в чем? Качество отличное.

– А как ты определил, что снимок не наш? – нахмурился Бартеньев.

– Ну это же просто. У меня возле принтера лежит бумага «Эпсон», по плотности такая же, но у «Эпсона» на задней стороне водяные знаки. С другой бумагой не перепутаешь. А эта чистая. Скорее всего, «Ломонд», если судить по структуре.

– Ясно. Фиме ничего не говори.

Саша усмехнулся:

– Соображаю.

* * *

Сегодня Сергей решил уехать на дачу и побыть в одиночестве. Казалось, будто весь мир лжет ему. Всеобщий заговор. Что он делает не так? Почему ему не хотят говорить правду? Кому и чем он помешал?

Остановившись у калитки, он долго сидел в машине и думал. Ни одного ответа на свои вопросы Сергей не находил.

Зайдя в дом, он прошел на кухню и включил чайник, но тут же отдернул руку – обжегся. Чайник был горячим. Опять галлюцинации? Сергей снял крышку, из чайника шел пар. В доме кто-то был. Может, тесть приезжал? Ну а кто же еще? О привидениях думать не хотелось.

Он положил в кружку заварку, добавил мяты… Ждал, когда заварится чай. Но тут позвонили в дверь. Сергей неохотно пошел открывать. На пороге стояла соседка из дома напротив. В руках она держала ветровку.

– Привет, Сережа. Я должна извиниться за своего охламона. Вот возьми. – Она протянула ему ветровку и круглый алюминиевый жетон с выдавленной цифрой 224.

– А где вы ее взяли? Это же ветровка Светланы.

– Да. Женька признался. Они с ребятами играли в партизан у оврага. Сидели в засаде и увидели женщину. Решили ее арестовать. Женька клянется, что это была Светлана. Будто она сняла с себя ветровку и велела ему надеть. Он-то из дома в одной футболке убежал. Сказала, что заберет, когда будет уходить, а ему надо бы пойти домой и переодеться. Но больше он ее не видел и пришел в этой ветровке домой. Жетон я в кармане нашла. Это от камеры хранения на вокзале. Я ему, конечно, всыпала за вранье. Вы уж не гневайтесь на пацанов, дурачки еще. И дом запирайте, когда уезжаете. Хорошо, я вас в окно увидела. Вы уж простите их.

Она направилась к калитке потом перешла дорогу, все бормоча и бормоча свои извинения. Расстроенный Сергей не мог выговорить ни слова, застыв с ветровкой в одной руке и жетоном в другой. Он прислонился к стене, потом сполз по ней на пол и долго так сидел, в той же позе, что и за шторой в кабинете профессора.

Через полчаса соседка опять увидела Сергея в окно. Он сел в машину и уехал.

* * *

Камера хранения ручной клади находилась в полуподвальном помещении вокзала. Автоматических камер на всех не хватало, да и кладовщики бунтовали. Столько лет проработали, таская чемоданы, а теперь пошли вон? Нет, так не пойдет. Хлебные места никто не хочет терять. Никакая зарплата не сравнится с чаевыми.

Решетчатая перегородка, окно и морда спившегося мужика ханыжного вида… Сергей подал ему жетон. Кладовщик бросил на него изучающий взгляд.

– Э… приятель, а чемоданчик-то барышня сдавала. Такие крали не забываются. У меня глаз востер. Тридцать лет без малого за стойкой. Умыкнул жетончик-то?

– Хватит чушь молоть, папаша. Вещи моей жены. Ей некогда. Можешь ментов вызвать.

– Ну-ну, не хорохорься, дружок. На щипача ты, конечно, не похож, тем более я их всех знаю. Но для порядка спросить обязан. Какого цвета чемоданчик-то?

– Отродясь с чемоданами не ездила. Она любит спортивные сумки.

– Вот это другое дело.

Кладовщик приволок сумку. Сергей забрал ее и тут же ушел. Сев в машину, он не сразу решился ее открыть. Сам факт наличия сумки казался невероятным. Сдавала «дамочка», да еще хорошенькая, и не чемодан, а сумку. А жетон найден в куртке Светланы. Двенадцатилетний мальчишка ее видел. А если не ее, то кого? А горячий чайник? У Сергея голова шла кругом.

Если анализировать случившееся, точно свихнешься. Надо стать беспристрастным наблюдателем и проверять все факты, но не пропускать каждое событие через себя.

Можно по-разному относиться к приведениям, фотографиям и жетонам. Можно доверять или не доверять интуиции, но он не мог найти ответа на свои вопросы. Будь Светлана жива, она не пряталась бы, а связалась с ним и все объяснила. Но ничего подобного не происходит. А значит, кто-то затеял эту идиотскую игру и, наблюдая со стороны, подсмеивается над ним. Не для него же профессор Крылов писал медицинское заключение, да еще копию в мэрию отправлял.

Сергей расстегнул молнию. Все правильно, детская доверчивость. Светлана никогда ничего не запирала. Все вещи новые, некоторые с ярлыками. На дне лежали бумажник и маленький фотоальбом. Денег в бумажнике не было, он обнаружил там только Светланин паспорт и квитанцию на получение денег на Белгородском почтамте. Но кто мог переслать ей пятьдесят тысяч? Отправитель не указан. Черт с ними, с деньгами. Откуда взялся паспорт? Она умерла. Есть свидетельство о смерти. А его не выдадут, если не сдан паспорт умершего.

Сергей открыл альбом с фотографиями. Семейных снимков здесь не было. И вряд ли альбом мог принадлежать Светлане. Улица Пушкина, ресторан «Магнолия» с трех сторон. Зал ресторана, посетители за столиками. Одного он узнал: Игорь Казанчеев с какой-то девицей пьет шампанское. Муж Люси. Три дня назад вернулся из Египта. Игорь был его внештатным снабженцем, доставлял оборудование и все, что требовалось для лаборатории. То, что он гуляет от жены, неудивительно. Похожие слухи доходили до ушей Сергея. Игорь симпатичен, энергичен, моложе Люси… причин много. Не ему осуждать чужих мужей. Сергей не любил копаться в грязном белье.

Три снимка показались ему странными. Зачем фотографировать дверь служебного входа и стойку бара, на которой стоит ваза с отрывными спичками, причем ваза снята еще и отдельно. Рекламный прием, содранный у американцев. Пакетики со спичками с логотипом ресторана – реклама заведения. Ходячий пиар.

Больше ничего интересного он в сумке не нашел. Может быть, в самом ресторане найдет? Светлана никогда не носила с собой ничего ненужного. Значит, снимки имеют определенный смысл.

Как бы решить главный вопрос… Не носила? Или не носит?

10

В последние дни мэр вел себя очень странно. Он утратил былую активность. На совещаниях молчал, и всем казалось, что он неважно себя чувствует. Слухи о пошатнувшемся здоровье Пичугина ходили давно, но это были лишь слухи. Раз в неделю мэр ездил в онкологический центр на прием к врачам. Это настораживало. Однако доктора молчали, видимо, из соображений врачебной этики. Похоже, здоровье мэра действительно ухудшалось – теперь он стал ездить в клинику дважды в неделю. Пичугин все еще был центральной фигурой города, и его визиты к врачам не могли остаться незамеченными. Распорядок дня главы города знали все, кто интересовался общественной жизнью. Будучи консерватором, Пичугин многие годы не менял своих привычек и следовал установленным порядкам. Это его и подвело.

Выйдя из больницы в окружении телохранителей, Пичугин направился к машине. Вдруг прогремел выстрел, и с головы мэра слетела шляпа. Несколько охранников тут же повалили его на землю и накрыли своими телами. Трое других выхватили пистолеты, пытаясь определить, откуда был произведен выстрел. Задача сложная: три девятиэтажных корпуса окружали двор перед главным корпусом, из которого они вышли. Все окна открыты. На улице стояло настоящее лето, температура воздуха достигала двадцати пяти градусов. Рядом справа раздался второй выстрел, следующий прогремел слева, как будто из цветочной клумбы, но человеку спрятаться там невозможно. Разноцветные тюльпаны – неудачное место для засады.

Мэра подняли и втолкнули в бронированный лимузин. Здесь ему ничто не угрожало. На место происшествия тут же вызвали полковника Визгунова.

Начальник криминальной полиции появился почти моментально. Осмотревшись, он даже не стал садиться в машину, где сидел мэр, а начал задавать вопросы главному телохранителю Федорчуку.

– Вы поняли, откуда стреляли?

– Нет, Андрей Борисыч, – Федорчук подал полковнику простреленную шляпу. – Олег Иванович постоянно крутит головой. Пуля попала в центр тульи. Прицелься киллер на три сантиметра ниже – попал бы в лоб.

– Хотел бы – попал бы. Дело не в меткости. Ищите пулю.

– Уже нашли. Она угодила в косяк двери. По-видимому, стрелок залег в корпусе напротив. До него метров семьдесят. По наклону пули можно просчитать траекторию.

– Одно ясно, Афоня: он стрелял из снайперской винтовки с глушителем. Выстрела вы слышать не могли.

Федорчук кивнул:

– Похоже, что так.

– Вот обычные детонаторы, забитые порохом. Три выстрела прозвучали подряд с разных сторон, – на ладони Федорчука лежали три обожженных стальных цилиндра размером со спичечную коробку. – Я думаю, их привели в действие с помощью пульта. Первая рванула одновременно с выстрелом снайпера, и нам показалось, будто стрелявший находился в десяти шагах от нас. Но площадь перед больницей была пуста. Таким образом он нас отвлек. Через несколько секунд раздался второй выстрел из кустарника слева от лестницы, затем из цветочной клумбы справа. Мы потеряли время и дали преступнику уйти.

К ним подошел еще один охранник и подал полковнику пулю.

– Вот. Выковыряли.

Визгунов рассмотрел пулю.

– Сделана из серебра. Со значением. Скорее всего, стреляли из винтовки системы маузер. Уникальное оружие, сумасшедших денег стоит. Такие есть только у профессионалов. А они промашек не допускают.

Полковник обломил прямую ветку с куста орешника, ободрал листья, подошел к двери и сунул в дырку, оставленную пулей. Ветка послужила ориентиром в определении траектории полета и указывала на место, откуда стреляли.

– Третий этаж корпуса напротив. Просверлите дыру до конца и гляньте в нее с другой стороны. Так вы увидите окно, где сидел снайпер. Скорее всего, это обычная больничная палата. Проверьте сами. Нам не нужны свидетели. Отправь туда своих ребят, Афоня. Полицейские стрелявшего все равно не найдут, а лишние разговоры нам ни к чему.

– Сделаем и доложим.

Визгунов как-то странно хмыкнул и направился к лимузину.

Пичугин сидел с побелевшим лицом. Полковник сел рядом и жестом показал шоферу, чтобы тот вышел.

– Выходит, любая собака меня может убить? – хрипло спросил мэр.

– В принципе убить можно любого человека. Сегодня это не проблема…

– Тогда на кой черт я содержу целую банду телохранителей? – сквозь зубы процедил Пичугин.

– Для престижа. Охрана – от толпы и репортеров, но не от убийц. Что-то им от тебя нужно. Петлю в кабинет повесили те же люди. Надо дождаться их требований. Вот если они не получат то, что хотят, тогда точно убьют. А пока просто демонстрируют тебе свои возможности. Беспрепятственное проникновение в твой дом… Твоя беззащитность на улице в окружении охраны… Что ж, теперь твоя очередь дать им шанс доказать, что они неуязвимы. Пусть наслаждаются собственным превосходством.

Мэр настороженно взглянул на приятеля.

– Что ты хочешь этим сказать, Андрей?

– Жди от них посланий. Они должны выдвинуть свои требования. Тяни резину как можешь. Устрой очередной бал-маскарад, самый пышный из всех. Пригласи как можно больше гостей и репортеров. Мы удвоим охрану. Я заменю всю твою обслугу на своих людей. У нас есть фотороботы киллеров. Это единственный способ заманить их в ловушку. Под масками все неузнаваемы. Они клюнут на такую наживку. Убивать тебя не станут, ты им пока для чего-то нужен. Но придут, чтобы еще раз доказать тебе свою неуязвимость. Вот тут-то им придется посоревноваться в ловкости со мной. Город слишком велик. Для такого пространства у меня не хватит людей. Мы сузим круг до территории твоего особняка. Важно дать им войти, а уж я позабочусь, чтобы они не вышли. И еще вот что важно. Они пользуются услугами осведомленного консультанта. Им может быть только один человек – твой бывший секретарь Эдик Ордовский. Мы точно установили: из города он не выезжал. Где-то здесь затаился. Кстати, наблюдая, как ведут себя киллеры в чужом городе, можно сказать, что у них блестящий консультант. Ордовский – лучшая кандидатура на роль осведомителя. О своем решении устроить маскарад ты должен объявить уже сегодня. Дай подробные объявления в вечерние выпуски всех газет. На первой полосе. На подготовку к празднику людям понадобится не меньше недели, костюмы за день не сошьешь… Олег, это все, что я могу предложить на сегодняшний день. Пора действовать. Другого способа я не вижу. Пустые поиски ведут нас в тупик. Мы, безоружные, мчимся прямо на дзоты, поливающие нас пулеметным огнем. Так бой не выиграть. Нужна новая тактика.

Не дожидаясь ответа, Визгунов вышел из машины, оставив мэра в задумчивости. Федорчук дожидался полковника у его патрульной машины.

– Что выяснил? – спросил Визгунов.

– Стреляли из кабинета триста пятнадцать на третьем этаже. Это комната отдыха для санитаров и нянечек. Она не запирается. В одиннадцать тридцать у обслуживающего персонала обед. Все ходят в столовую на шестом этаже. Помещение в это время пустует. Медсестра, дежурившая на этаже, не видела, как кто-то туда заходил, но заметила выходившего, правда, со спины. Это был высокий мужчина крепкого телосложения со светлыми волосами, в белом халате, с кейсом в руках. Стол медсестры слева от комнаты отдыха, а мужчина свернул вправо и направился к грузовым лифтам. Лица его она не разглядела.

– Неубедительно, Афоня.

Федорчук подал полковнику гильзу.

– Вы были правы. Гильза от маузера, даже серия указана. Нашел на полу у окна.

Визгунов осмотрел гильзу и сунул в карман.

– Плохая примета, Афанасий. Снайперы не оставляют следов. Он не поднял гильзу умышленно. А это уже вызов. Они нас не боятся. Значит, за их спинами стоит серьезная сила. Мне очень не хотелось бы в это верить.

– Такой силы в городе нет, Андрей Борисыч. Ни одна криминальная группировка не поднимет руку на мэра. Это же война. Военные гарнизоны получат отмашку, и солдаты с автоматами разнесут к чертовой матери все осиные гнезда. Потом уже поздно будет разбираться.

– И ты в это веришь, Федорчук?

– Главное, что в это верят криминальные бароны. Однажды им показали пример.

С этими словами полковник сел в машину и уехал.

11

Перед тем как лезть в пасть к тигру, Бартеньев позвонил Геле. Он хотел убедиться в правильности собственных выводов и доказать себе, что не сошел с ума. Одно он понял совершенно четко: никто не будет его поддерживать в стремлении найти истину. Либо он сумасшедший, либо от него умышленно скрывают правду. Рассуждать на эту тему можно бесконечно. Надо действовать самому. Визгунов по непонятным причинам избегает встреч с ним.

Дочка мэра приехала на свидание на чужой машине. Молодые люди встретились у входа в парк.

– Привет, Сереженька, – девушка поцеловала его, слишком нежно для дружеского поцелуя. – Я удрала из дома через окно. Это «жигули» садовника. Свой человек. Вывез меня с территории в багажнике, а потом отдал ключи от тачки. Мы посидим где-нибудь?

– Не сегодня, Геля. Пойдем в машину. У меня к тебе несколько вопросов. Надеюсь, хоть ты не будешь мне врать.

– Господи, Сереженька, что с тобой? Ты совсем зеленый, и глаза какие-то тусклые.

– Это отблеск рекламных щитов… Мне с тобой поговорить надо.

А она-то думала, что едет на свидание… С трудом скрывая разочарование, Геля сказала:

– Ладно. Поговорим в машине. Но раз я совершила подвиг, вырвавшись из дома, ты должен провести со мной вечер, иначе я отказываюсь отвечать на твои вопросы.

– Согласен. Только веселья не обещаю. Мне необходимо решить одну важную задачу.

– Годится. Я сама тебя развеселю. На это моей энергии хватит. Ты же не лирик, а химик.

Они сели в «жигули» садовника. Сергей включил свет и достал фотографии, украденные из тайной комнаты профессора Крылова.

– Это ты фотографировала?

Впервые Геля растерялась. На снимках была изображена обнаженная Светлана со следами побоев на теле.

– Колись, Геля. Снимки сделаны в марте у нас на даче. Я находился в это время в Москве.

– Но почему я? – возмутилась девушка.

– Потому что ты подруга Светланы и ты женщина. Перед своими репортерами она не стала бы раздеваться, а женщин-фотографов в ее газете нет. Да и вряд ли она кому-нибудь стала бы показывать свои побои.

Геля тяжело вздохнула:

– Черт с тобой. Да, это я ее фотографировала. Света знала подонков, которые ее избили, хотела подать на них в суд. Ей нужны были доказательства. Потом она с этими снимками пошла к врачу, и тот зафиксировал и описал в заключении все телесные повреждения. Почему она не подала на них в суд, я не знаю. Может, испугалась или решила отомстить по-своему, трудно сказать. Светка была не из болтливых.

– Я пришел к выводу, что нам еще рано говорить о моей жене в прошедшем времени.

Геля отмахнулась:

– Чур тебя! Это в тебе бесы разыгрались. Я сама ездила с отцом в Институт судебной медицины проститься со Светланой. Нам показывали ее тело. Думаешь, я полоумная и не узнала свою подругу?

– А если ошиблась? – разозлился Сергей.

Ангелина помолчала и тихо сказала:

– Я понимаю тебя, Сережа. Родных людей очень трудно терять. Тем более что ты не видел ее мертвой. А я видела. И родимое пятно над копчиком тоже видела. О какой ошибке ты говоришь?

На глаза Сергея навернулись слезы. Геля поняла: веселой вечеринки не получится.

– Отвезти тебя домой? – спросила она.

– Нет! – Сергей стиснул зубы. – Я же обещал этот вечер тебе. Мы едем в ресторан «Магнолия».

– Странный выбор. В районе «Кишки» всякий сброд ошивается. Может…

– Не может. Едем в «Магнолию».

Геля не стала спорить и включила двигатель. Когда они остановились у входа в ресторан, Сергей взял ее за руку.

– Не торопись. Подождем пару минут.

Он заметил выходившего из ресторана Игоря Казанчеева с Люсей. Но, присмотревшись, понял, что женщина лишь похожа на жену Игоря. Эта моложе, вульгарнее и красивее. Они смеялись, о чем-то болтали, потом сели в припаркованную белую «Мазду», причем за руль села подружка Игоря. Сергей запомнил номер машины.

– Твой знакомый? – спросила Геля.

– А ты его знаешь? – ответил Сергей вопросом на вопрос.

– Видела однажды в мэрии. Он приходил к отцу. Речь шла о каких-то поставках, но я ничего в этом не смыслю.

– Везде поспевает. Он занимается снабжением. Прохвост по природе. А это, как я догадываюсь, его любимый ресторан. Может, и нам тут понравится?

– Сомневаюсь, – хмыкнула девушка.

Они вышли из машины и направились к входу.

У хозяина «Магнолии» были проблемы со вкусом. Оформление оставляло желать лучшего. В переполненном зале – именно он был на Светиных снимках – гремела музыка, мелькали цветные лучи прожекторов. Подвыпившая публика плясала кто во что горазд, причем отдельно от музыки, словно оглохшая. Ни одного трезвого лица. Столы ломились от выпивки и закусок, свободных и чистых столиков вроде бы не было.

Перед ними, будто из-под земли, возник официант.

– Рад высоким гостям. Позвольте предложить удобный столик?

– Предложи, – ответила Геля.

Тощий, длинный, сутуловатый, с горбатым перебитым носом… Сергей его узнал. Тот самый тип, что изображен на фотографиях Светланы.

Столик им понравился: у окна и от оркестра далеко. К тому же он был маленький, рассчитанный на двоих, в то время как остальные столы напоминали футбольные поля, заваленные грязными тарелками и пустыми бутылками.

– Ваше любимое место, Ангелина Олеговна, – лебезил официант.

– У меня не бывает любимых мест в хлеву. Принеси хорошей холодной водки и соответствующую закуску.

– Сей момент, – он стоял согнувшись, не разгибаясь, то и дело перекидывая полотенце с руки на руку. Ни дать ни взять половой из иллюстраций к рассказам Горького!

Когда официант отошел, Сергей спросил:

– Твоя брезгливость к этому заведению оправданна, но что заставляло тебя приходить сюда раньше? Ты, гляжу, здесь знаковая фигура.

– Очень хочешь знать?

– Конечно. Ты же моя девушка на сегодняшний вечер.

Геля усмехнулась:

– Жаль, что только на сегодняшний. Я бы хотела быть ею всегда.

Сергей промолчал. Геля вздохнула и сказала:

– Этот ресторан принадлежал моему брату Роману. Оформлен на некоего Бориса Брылева. Ромка отдавал ему половину выручки.

– Зачем? Не хотел работать?

– Нет, Сережа. Брылев – хозяин «Кишки», тут все под ним ходят. У Романа было три ресторана, и у старшего брата Кости тоже три. Всеми заправляет Боря Брылев за пятьдесят процентов с доходов. Условие простое: в кабаках, принадлежащих нашей семье, не должно быть никакой наркоты. Брылеву платили за соблюдение этого условия. Только он может контролировать криминальную обстановку в городе. А здесь тем более.

– И его до сих пор не взяли? Если об этом знаешь ты, то и полиция должна знать.

– Боюсь, Сережа, что в городе такие подробности неизвестны только тебе. Ты погряз в своей науке и не видишь, что делается вокруг. Вопрос в другом. Борис Брылев неуловим. Он слишком хитер, умен и опытен. В его кабаках сотни раз устраивали облавы, но ни разу не нашли и грамма наркотиков. Для ареста нужны не только повод, но и доказательства. А их-то ни у кого нет. Пока теневым бизнесом руководят такие люди, как Брылев, сыщики бессильны. Даже мой отец ничего не может сделать. Он пошел на соглашение с Борисом, и тот сдает ему беспредельщиков и наркодилеров. Но это же не те фигуры. Так, мелкие подачки с барского плеча.

Теперь Сергей понял, чем этот ресторан привлек внимание Светланы.

– Извини, я отойду на минутку. Не скучай.

Он встал и вышел из-за стола. Протиснувшись сквозь толпу танцующих – даже проходы были забиты, – пробился к стойке бара. Здесь стояла та самая ваза с отрывными спичками – яркими пакетиками, рекламирующими ресторан «Магнолия». Спички брали бесплатно все желающие. Чем же они заинтересовали Светлану? Два бармена под окрики недовольных едва успевали обслужить всех жаждущих. Сергей заказал рюмку водки и тут же расплатился – так делали все. Встал в дальнем конце стойки, размышляя, какую роль могут играть пестрые пакетики со спичками. В какой-то момент он заметил странную вещь. Самого человека не было видно, его загораживали люди, сидевшие на высоких табуретках, в поле зрения оказалась только рука с необычным перстнем на пальце. Клиент взял спички и подал бармену. Но помимо спичек в руке были деньги, похожие на доллары. Бармен взял спички вместе с деньгами, будто так и надо. Сергей придвинулся ближе к стене. Сбоку можно было увидеть, что находится под стойкой. Ему показалось, будто бармен раскрыл пакетик со спичками и поставил на внутренней стороне какой-то штамп или печать, а потом вложил спички все в ту же протянутую руку. Рука исчезла. Сергея охватил азарт. В его бумажнике лежали три сотни долларов и рубли. Он достал сотню и так же зажал ее в руке, сложив в четыре раза, потом протиснулся к вазе со спичками, взял один пакетик и протянул бармену. Тот принял и деньги, и спички, затем наклонился, проделал какие-то манипуляции и вернул спички, даже не глянув на клиента. Сергей тут же прошел в туалет и заперся в кабинке. Он не ошибся. На откидной стороне пакетика, над спичками, где обычно что-то записывают на память, стоял штамп: «Долг погашен. Бар № 1», ниже стояло факсимиле чьей-то подписи.

Какое разочарование! Спички служили своего рода распиской в получении долга. Скорее всего, бармены отпускают выпивку в кредит, а когда лимит исчерпан, следует вернуть долг, не превышающий сотню долларов. Вполне удобные взаиморасчеты… Все так, но Светлана не глупее его, а мир криминала знаком ей в сто раз лучше. Она наверняка видела этот штамп, однако спички по-прежнему занимали ее. Внешняя простота может быть обманчива. Тут есть над чем подумать. Сергей засунул спички за край носка. Он даже не понял, зачем это сделал. Похоже, у него началась шпиономания. После больницы с ним стали происходить странности, он видел это по взглядам людей, с которыми общался. То ли у него что-то с головой, то ли у других что-то с глазами, и они ничего не видят вокруг себя.

Сергей вышел из туалета и хотел было вернуться за столик, но увидел дверь с надписью «Служебный вход». Тот самый, который тоже попал в объектив Светланиного аппарата. Похоже, не случайно. И он решил выяснить, чем этот вход мог заинтересовать жену. Дверь вела в полутемный коридор. Куда дальше? Он свернул налево, сделал пять шагов, и на него обрушился потолок. Это была последняя мысль перед тем, как потерять сознание. Удар, красные искры из глаз – и все.

Открыв глаза, он едва не ослеп от яркого света и зажмурился.

– Погаси свет, – произнес низкий хриплый мужской голос.

Сергей вновь открыл глаза. Первым делом он ощупал затылок. Шишка на макушке тут же отреагировала болью.

– Пустяки, Сережа, заживет. Тебя приняли за легаша и решили прищемить тебе нос.

Подраненный «шпион» сощурил глаза. Он сидел в кресле по центру комнаты, похожей на кабинет. Говоривший сидел перед ним на крышке письменного стола, вытянув ноги. Каблуки его фирменных ботинок упирались в пол. Похоже, он был очень высокого роста. На вид где-то за шестьдесят, с густым седым ежиком на голове и лицом, похожим на моченое яблоко и формой, и цветом.

У окна стоял еще какой-то тип. Еще одного, стоявшего за его спиной, он не видел, но чувствовал присутствие третьего человека.

– Ты меня не знаешь, Сережа. Меня зовут Борис Васильевич.

– А фамилия – Брылев. Не могу выразить свою радость от нашей встречи.

– А ты не лишен чувства юмора, – засмеялся хозяин, показывая слишком белые фарфоровые зубы.

– Я вас уже видел. Вы в компании мэра заезжали за моим тестем. Кажется, в тот день он собирался на охоту.

– Совершенно верно. Охота – наша общая слабость. Иметь такие угодья и не пользоваться их благами кощунственно. Кабанов в лесах больше, чем людей в городе.

– Город – тоже своего рода угодья. Только здесь нет сезонов охоты. Отстрел ведется круглогодично. Трусливыми зайцами все морги забиты.

Хозяин хохотнул, икнул и раскурил трубку.

– А я-то считал тебя оптимистом, Сережа, – он взял со стола конверт с фотографиями Светланы и, словно на весах, взвесил его на ладони. – Конечно, я сочувствую твоему горю, но ничего уже не изменить. Если ты ищешь виновных здесь, то зря тратишь время и здоровье. У меня с твоей женой были хорошие отношения. Она даже брала у меня интервью пару месяцев назад. Можешь найти его в мартовских газетах. Я уважаю смелых и бескомпромиссных людей, таких как Светлана. Да и к тебе очень уважительно отношусь, а мэр вообще от тебя в восторге – и как от ученого, и просто как от честного человека. Наши взгляды во многом могут не сходиться, мы жили и воспитывались в разной среде, но это не мешает нам хорошо относиться друг к другу.

Сергей пошел ва-банк. Он уже ничего не боялся, но болтовня батьки «Кишки» его не устраивала. Брылев знает все, о чем Сергей не догадывался, и если уж вытягивать из него жилы, то сейчас. Другого случая не будет.

– Фотографии, господин Брылев, отражают результат визита моей жены в ваш ресторан, если этот шалман можно так назвать. Я даже могу сказать число. Двадцатое марта. Тот же месяц, когда вы давали интервью.

Босс местной мафии сжал в зубах мундштук, спрыгнул со стола, обошел его и сел в кресло.

– Ты в этом уверен? – спросил он.

– А то вы не знаете, – продолжал атаковать Сергей.

– В марте я занимался ремонтом «Лаванды» и здесь не появлялся. У меня шесть ресторанов, а я один.

– Тогда они принадлежали не вам.

– И все-то ты знаешь, мальчик.

– Знал бы все, сюда бы не пришел. Я надеюсь, вы восполните пробелы в моих знаниях.

Брылев глянул за спину Сергея, где кто-то, как ему показалось, стоял.

– Кто из присутствующих здесь мог быть свидетелем событий двадцатого марта? – продолжал Сергей.

– Только Гера, – ответил голос из-за спины. – Он с Романа пылинки сдувал. Сейчас дежурит по залу.

Геля видела, как в зале появился прихвостень Брылева. Тот прихватил еще одного подонка из отряда главаря «Кишки», и оба скрылись за дверью служебного входа. Сергей очень долго не возвращался, и девушка занервничала. Парень начал проявлять слишком большую активность и любопытство, а в таких местах этого очень не любят.

Теперь Сергей мог оглянуться. В дверь вошли двое. Один – высокий амбал, второй чуть ниже, но тоже не худышка, эдакий рыжий бульдог с широкими скулами и продавленным носом, от которого остался только торчащий пятачок. К нему и обратился Брылев.

– Кто бил жену этого парня? Ты знаешь, о чем я говорю. Отвечай, Гера.

Бульдог пожал плечами.

– Не помню такого случая, хозяин.

Брылев кивнул. Тут все и началось. К работе подключился стоявший у окна тип. Геру били, как вора, пойманного на кармане. Здоровенный жлоб летал по кабинету, как мячик. Тошнотворное зрелище. Сергей отвернулся. Что удивительно, но Гера стойко держал удар и ни разу не крикнул.

Наконец Брылев махнул рукой. Парни подняли избитого с пола и усадили на стул.

– Ну а теперь рассказывай, засранец.

Крепыш вытер кровь с губ.

– Чего тут рассказывать? Девчонка сама виновата. Ее в подсобке обнаружили, она там фотографировала. Разбираться не стали, приволокли в этот кабинет. А Ромка уже нажрался в дупель. Он и начал ее колошматить. В тот день у него все из рук валилось. Трое суток не просыхал, здесь ночевал. Боялся отцу на глаза показываться. Короче, девку он покалечил прилично. Убил бы, если бы его не остановили. А потом велел сбросить ее в реку. Мы с Фомой отвезли девку к реке и сбросили с моста. Думали, что она мертвая. Март был теплым, лед с реки сошел, и снега уже не осталось. Тогда мы не знали, кто она. Фома знал, но промолчал. Фотик ее мы разбили и думали, что обошлось. Ничего не обошлось. Мы не обыскали ее карманы. У девчонки остались другие пленки. Фома сказал Роману, кого тот бил. Мы думали, девка ко дну пошла, но она оказалась живучей. Выплыла. Протрезвевший Роман наделал в штаны. Она же не только журналист, но и дочь полковника Визгунова. Этот придурок взял с собой нож и пистолет. Сказал, что поехал с ней сговариваться. Фома из бывших ментов, он и дал Роману адрес ее дачи. А вечером того же дня в ресторане устроили облаву. Все, что нужно, успели вывезти, но Романа живым больше никто не видел. Его нашли на следующий день в канаве на пятом километре шоссе. Мертвого. Стреляли из охотничьего карабина. Картечью всю грудь разворотило. На следующий день пришел Костя, и Фома все ему рассказал. Костя тоже не подарок, избил Фому и выгнал, как будто он в чем-то виноват. С тех пор я больше не видел ни Фому, ни Костю. Младшего брата, Романа, тоже нашли мертвым с пулей в башке. Подробностей я не знаю. Вот и все. Девчонку с тех пор не трогали. Если она братьев Пичугиных убила, то у нее есть надежный защитник и покровитель. Только вот ему для чего обо всем этом знать? – Гера кивнул на Сергея.

– Пошел вон! – гаркнул Брылев. – Понадобишься – вызову.

Парня вытолкали за дверь. Хозяин перевел взгляд на Сергея.

– Ну что, тебе легче стало? Выходит, твоя женушка не только репортер, но и стрелок. Знала, что живую ее в покое не оставят.

– Глупости, это нереально. Светлана не может выстрелить в человека.

– Самозащита, сынок. В таких случаях не разум работает, а инстинкты.

– Я в это не верю, – твердо заявил Сергей.

Брылев ухмыльнулся.

– И я не верю, Сережа. Дело-то не в этом. Думаю, твою женку выловили из реки люди. Обычные мирные граждане. Вызвали полицию, и ее отцу стало все известно. Наверняка это он пристрелил братьев Пичугиных. Роман поехал к вам на дачу, а нашли его на Северном шоссе. В сотне километрах от вашей дачи. У покалеченной женщины не хватило бы сил погрузить труп в машину, увезти его к черту на рога и сбросить в кювет. А на следующий день старшего подстеречь и шлепнуть. Ну а последнее – эта облава. Кто ее устроил? Только Визгунов может делать в городе все, что хочет, и без всяких санкций. Такой ответ тебя устраивает? А на нас, Сережа, не греши. Никто из наших за братьев Пичугиных мстить не будет. Полоумные ублюдки. От них одни несчастья приключались. Богами себя возомнили. Любимые детки мэра. Все рестораны с «цветочными» названиями им папочка подарил. Сейчас я у него их выкупил и навел порядок. Всю шваль на улицу выгнал. Не там ищешь, Сергей. Твою жену люди с «Кишки» не трогали. Скорее всего, наняли залетных. Ходят слухи, будто в городе объявилась парочка мокрушников с большим опытом. Вот сегодня днем в мэра стреляли. Выжил, душегуб.

– А если он мстит за сыновей? – предположил Сергей.

– А кто мог рассказать ему о том, что здесь случилось и к кому ездили его сыновья? Я, что ли? Он мой главный враг. Сначала он меня обвинил в гибели сыновей. Мол, я решил прибрать к рукам рестораны. Но у меня железное алиби. А за кабаки он получил больше, чем вложил в них. В разы больше. Но ни Визгунова, ни его дочь мэр никогда ни в чем не заподозрит. Просто не поверит, даже если ему доказательства предъявят. Ответ можно найти там, где не ищешь, Сережа. Логика сыщикам нужна. Я же пользуюсь чутьем. Как видишь, живой и процветаю.

Брылев повернулся к одному из своих халдеев и приказал:

– Проводи нашего гостя до машины. Он у нас не из везучих. Голова-то у парня одна.

Все вещи, вытрясенные из его карманов, Сергею вернули, и фотографии тоже. Теперь они уже не были уликами. Тот, кто ее бил, мертв.

Сергей окончательно запутался. Придется все начинать заново. Вопрос! От чего он должен отталкиваться? В его руках оборвалась последняя ниточка.

Он шел по коридору в сопровождении местного секьюрити и вдруг услышал звук падающего тела. Сергей резко оглянулся. Здоровенный бугай валялся на полу, а Геля с разъяренным лицом держала в руках доску. Бросив свое оружие, она схватила Сергея за руку и потащила по лабиринтам коридоров. В конце концов они вышли к лестнице, спустились вниз. Геля откинула огромный крюк, служивший запором, и толкнула дверь.

Они очутились в узком проходе между двумя зданиями. Таких проходов тут хватало. Здания не соприкасались друг с другом, а узкие улочки между ними славились кошмарными историями.

Геля вывела его на улицу, они сели в машину, и жигуленок сорвался с места.

– Ну ты даешь, подруга! – отдышавшись, сказал Сергей. – Только мне-то ничем не угрожали. Мило побеседовали с Брылевым и разошлись.

– Дурак ты, Сережа, этому хлыщу верить нельзя.

– Охранник меня провожал…

– Я видела. Только зачем он пистолет в руках держал? Там есть подвальчик, где таких лохов, как ты, гниет немало. Его интересовал только один вопрос: как много ты знаешь, – остальное сделают его шестерки. Значит, ты ему не понравился, если тебя в подвал повели. Выход, Сережа, с другой стороны, там, куда я тебя вела.

Сергею показалось, что он окончательно слетел с катушек.

– Слушай. Я хотел бы выпить. У меня шарики за ролики заехали. Вот-вот струна лопнет.

– Как скажешь. Тут есть одна квартирка, у меня ключи от нее, а в холодильнике полно водки и еды. Поехали?

– Гони быстрей!

Вряд ли в этой квартире кто-то жил. Воздух затхлый. Геля открыла окно, принесла из кухни тарелки, выпивку, закуску, постелила скатерть. Уют она создавать умела. Возможно, девушка снимала эту квартиру для интимных встреч. Об этом гнездышке, наверное, мало кто знал. Что ж, вполне нормально для молоденькой хорошенькой девушки с тугим кошельком в сумочке.

Сергею и в голову не приходила мысль, что Геля арендовала этот угол для свиданий только с ним и больше ни с кем. Она не могла поехать к Сергею домой, там все еще витала душа Светланы.

Сели за стол, выпили по рюмке.

– О чем вы говорили с этим головорезом? – поинтересовалась Геля.

– О твоих братьях.

– Наглец! Это же он их убил!

– Похоже, твой отец придерживается того же мнения, но ничего сделать не может. Оказывается, в нашем городе есть люди влиятельнее самого Пичугина.

– Пока дела обстоят так. Но отец и твой тесть разработали план уничтожения всех притонов «Кишки». Скоро город будет очищен от скверны.

Сергей уже не знал, кому верить. Ему хотелось как можно скорее забыть обо всем.

– Принеси мне стакан, Геля. Рюмочки – как-то несолидно, водку из сосок не пьют.

Остальное он помнил смутно.

* * *

Открыв глаза, он почувствовал тепло на груди. На улице светило солнце. Легкий ветерок раздувал занавески, а грудь согревала нежная женская рука с полированными ноготками. Сергей не шевелился, только голову повернул. Рядом спала Геля, одеяло прикрывало ее лишь до пояса. Красивое молодое бархатистое тело. Ну что тут скажешь? Молодец! Добилась своего. Не стреляться же теперь. Сергей не был ханжой, да и женщины в его жизни случались. Просто после того, как он встретил Светлану, о других думать не мог. Сейчас он опять свободен, и это пугало больше остального. Храня верность жене, он верил в то, что она жива, а потому не мог позволить себе вольностей. Значит, что-то в нем надломилось. Он потерял свою веру, дающую ему силы. Но он боролся! С кем и с чем? Ничего не значащая ночь с хорошенькой девушкой вернула его к обычному пустому бытию. Ему сказали: угомонись и смирись, а он послушался.

Милое создание. Но он не может дать ей то, что она хочет. Геля еще встретит своего принца. Она этого заслуживает. А ему пора домой. Он осторожно встал, собрал с пола разбросанную одежду, надел рубашку, брюки, прихватил пиджак и тихо ушел.

Геля открыла глаза. Она уже не спала. Просто не знала, что сказать Сергею. Когда захлопнулась дверь, девушка заплакала.

На работу Сергей не поехал. Добрался до парка, где вчера оставил свою машину, пересев к Геле, и через двадцать минут был дома.

Внезапно он засмеялся. Вероятно, его раздевала Геля: сняла все, кроме носков. Теперь ясно, в каком предмете одежды надо иметь тайник.

Сергей достал из носка пакетик со спичками и долго его разглядывал. «Магнолия». Что-то он застрял на названии ресторана. Вспомнил. Брылев говорил о ресторанах с «цветочными» названиями. А когда Роман Пичугин избивал Светлану, Брылев занимался ремонтом ресторана «Лаванда».

Сергей включил компьютер, вошел в Интернет и занялся поисками. В городе имелось шесть ресторанов с «цветочными» названиями. Помимо «Магнолии» и «Лаванды», существовали «Орхидея», «Белая лилия», «Цветущая сирень» и «Синий георгин». Целая оранжерея. Четыре из шести ресторанов находились на одной улице. Но какое это имеет значение? Можно лишь предположить, что название ресторанам дал мэр. Он страстно любит цветы. На территории его усадьбы выстроено несколько стеклянных куполов, внутри которых разводят не только цветы, но и разные экзотические растения. А часть второго этажа дома занимает зимний сад. И что из этого? Если он помогал сыновьям, финансируя строительство ресторанов, то почему бы не дать им названия? Сергей понимал, что он занимается ерундой, желая найти хоть какую-то зацепку, но у него ничего не получалось.

В углу монитора замелькал конвертик. Сообщение о получении электронной почты. Он зашел в свой почтовый ящик. Письмо без подписи, а точнее, записка.

«На тумбочке у телефона лежит коробка с диском. Посмотри. Интересное кино».

Сергей отправился в спальню и нашел коробку. Судя по названию на этикетке, фильм назывался «Крутой поворот». Он о таком слышал. Светлана любила кино, у них собралась целая полка DVD-дисков с фильмами, которые они иногда пересматривали. Но кто его сюда положил? Тот, кто прислал записку? Каким образом? В квартире надежные замки, сюда не так просто попасть. Конечно, специалистов по замкам хоть пруд пруди, при желании любую квартиру открыть нетрудно, но это делают, чтобы вынести из дома ценные вещи, а не наоборот.

Сергей достал диск, вставил в плеер и включил телевизор. Первые же кадры заставили его замереть. Он увидел живую Светлану. Она сидела в знакомом ему кафе, где они часто бывали вместе. Уютное местечко под открытым небом. Съемку сопровождала ее любимая музыка, заглушавшая все остальные звуки.

Вот к ней подошел официант, она что-то заказала, глянула в объектив и улыбнулась. Сергей нажал на кнопку «Пауза». Что-то его смутило. Он начал вглядываться в остановленный кадр. Первое, что ему бросилось в глаза, были волосы жены. Она стала кудрявой брюнеткой. Второе. Он никогда не видел на ней ярко-красного платья с пышными рукавами, похожими на китайские фонарики. Серьги, брошь с большим изумрудом и кольцо – гарнитур, который он подарил жене на свадьбу. Света очень дорожила им и надевала редко. Сергей вскочил, побежал в спальню, достал из шкафа Светланину шкатулку и открыл ее. Брошь, серьги и кольцо лежали на месте. Мистика. Кто-то подбросил ему старую съемку, сделанную при жизни. Отлично! Будет память. В доме имелась видеокамера, которую они брали с собой в отпуск, но снимали лишь пейзажи и достопримечательности, а о себе забывали. Сергей вернулся к телевизору. Как ни странно, но платье ему тоже показалось знакомым, хотя он мог с уверенностью сказать, что в гардеробе Светланы такого никогда не было. Он знал все ее вещи, Света всегда с ним советовалась, что надеть, когда они собирались на вечеринку к друзьям.

Сергей включил плеер и продолжил смотреть. Их камерой так не снимешь. Качество съемки профессиональное, снимал кто-то из ее друзей-телевизионщиков. Одно смущало: Сергей не помнил, чтобы Света перекрашивалась в брюнетку и делала химию. Жена всегда была блондинкой с длинными прямыми густыми волосами. Он же понимал, что волосы невозможно отмыть и выпрямить. Но это не парик. Ветерок, раздувавший кудри, говорил о том, что они настоящие.

Светлана выпила коктейль, расплатилась, о чем-то поговорила с официантом, встала и ушла.

Камера следовала за ней, снимая ее со спины, переходя на стройные ножки и вишневые туфли на высоком каблуке. Сергей вновь остановил кадр. Его осенило. Эти туфли и платье он видел в сумке, взятой из камеры хранения. На платье висел ценник, она ни разу не надевала его. Сергей вскочил, взял ключи от машины и выбежал из дома. Сердце колотилось так, будто пыталось выбить ребра и выскочить на свободу. Открыв багажник, он не увидел сумки. Она исчезла. Сергей едва устоял на ногах. Думать и делать выводы не было сил. На свой этаж он, молодой мужчина, поднимался с передышками, как древний старик. Дверь квартиры была распахнута, он даже не захлопнул ее.

Киносеанс продолжался. Светлана прогуливалась по улице, заглядывая в витрины магазинов. В один из них она зашла. Странно, но это был бутик мужской одежды с сумасшедшими ценами. Сначала она разглядывала галстуки, но в конце концов купила мужскую шляпу. Сергей всегда восхищался красивыми шляпами и сожалел, что в наше время они не востребованы. В старых американских фильмах все ходили в шляпах, и это придавало мужчинам элегантность. Светлана выбрала светло-бежевую шляпу с черной лентой, расплатилась и вышла на улицу. Камера последовала за ней. Сергей вновь остановил кадр. На этот раз никаких объяснений не требовалось. Случайно или умышленно, но в кадр попал рекламный баннер, висевший на другой стороне улицы. Великолепный плакат в три метра шириной рекламировал фильм, только что выпущенный в прокат. Съемка не могла происходить прошлой весной. Это снималось день или два назад. Следующие кадры убедили его в собственной правоте. Света в квартире. Здесь, в их доме. Кладет шляпу в шкаф.

Сергей встал и направился в коридор. Сейчас он больше походил на зомби из фильмов ужасов, чем на человека.

Раскрыв створки стенного шкафа, он вдруг заплакал. Бежевая шляпа с черной лентой лежала там, куда ее положили.

12

Шляпа – подарок мистической жены – очень шла Сергею, особенно в сочетании с кремовым костюмом. Теперь он не снимал ее даже на работе, сидя в своем кабинете. Присланный фильм еще больше растревожил душу. Он покоя себе не находил. И для начала распечатал на цветном принтере несколько кадров из фильма и отправился с этими снимками туда, где проходила съемка. Его дотошность и привычка быть последовательным всегда преобладали над чувствами. Сергей хорошо знал себя. Стоит запаниковать, и все посыплется из рук, а любые действия ничего, кроме вреда, не принесут. Жизнь неоднократно застигала его врасплох и била мордой о стену. Теперь он научился держать себя в руках и не забегал вперед, стараясь идти медленно, шаг за шагом, эпизод за эпизодом, ничего не упуская из вида и избегая ошибок.

Открытое кафе на одной из центральных улиц в полуденные часы пустовало. В новые времена все от мала до велика делали деньги. Народ помешался на деньгах, все остальные ценности отошли на второй план.

Подошел официант, и Сергей почему-то расстроился. Он выбрал тот же столик, за которым сидела Светлана, когда ее снимали. И время было приблизительно тем же.

Сергей подал парню фотографию:

– Принеси мне мартини с оливками и поспрашивай своих. Может, кто-то видел эту девушку за этим же столиком день или два назад. За мартини плачу три цены. Устраивает?

– Нет проблем. Организуем.

Он исчез столь же незаметно, как и появился.

У тротуара остановился огромный черный «хаммер». Задняя дверца открылась, и из машины вышли мэр и его дочь. Сергей тяжело вздохнул: что угодно, только не это. Отец с дочерью, улыбаясь, направились прямо к его столику.

– Ба, какая шикарная шляпа! – раскинул руки в стороны мэр.

Сергей встал и попал в объятия градоначальника.

– Это глазастая Гелька тебя заметила. Рад, что встретил тебя, Сережа. Прими мои искренние соболезнования… и поздравления. Твой коллектив выдвинут на госпремию, и я не могу тобой не гордиться. О Светочке говорить не буду. Слишком больная тема. Прости! Не уберегли.

Мэр с дочкой присели за столик.

– Это Светлана подарила тебе шляпу? – спросила девушка.

– Да. Незадолго до гибели, – кивнул Сергей.

– Мы с ней ее видели. Как-то зашли в магазин верхней одежды, – Геля огляделась по сторонам, – он где-то здесь рядом. Увидев эту шляпу, Света сказала: «Вот что надо подарить Сереже. Она ему очень пойдет». Угадала. Впрочем, тебе идет любая одежда, потому что ты ее украшаешь, а не она тебя.

Отец оборвал восторженную дочь.

– Тебе надо немного развеяться, Сережа. Через неделю я устраиваю шикарный бал-маскарад для элиты нашего общества. Твое присутствие обязательно. Отговорки не принимаются.

– Это приглашение и от меня, – добавила Геля. – О твоем костюме я позабочусь. Тебе понравится.

– Я вроде бы в трауре, – промычал Сергей.

– Траур вечен, Сережа, – многозначительно произнес Пичугин, – Любящие люди родных не забывают. Но жизнь продолжается. Уныние убивает. Я больше двадцати лет в трауре. Но у меня есть дело, друзья, ответственность.

– Да-да, я все понимаю…

Тут снова возник будто из-под земли официант, положил на стол фотографию, поставил бокал с мартини и сказал:

– Эта девушка была здесь позавчера.

Скрыть фотографию Сергей не смог. Мэр взял ее в руки и стал разглядывать. Лицо Сергея покрылось красными пятнами. Пичугин глянул на официанта.

– Вы ее видели? – спросил он.

– Нет. Я в тот день не работал. Но уборщица хорошо их запомнила. Парень снимал ее на камеру. Снимая, отступал назад и наткнулся на ведро с грязной водой. Оно опрокинулось, и вода залила только что вымытый пол. А тетя Тамара у нас женщина не очень-то вежливая. Пошла в атаку с воплями. Ну, ребята дали ей денег, и она успокоилась. Разумеется, она их запомнила.

Мэр сунул официанту пятидесятидолларовую купюру и сказал:

– Гуляй, дружок, и больше эти глупости нигде не повторяй.

Официант хапнул купюру и вновь провалился сквозь землю. Пичугин посмотрел на Сергея.

– И давно ты стал верить в мистику, сынок? Я сам был в морге и видел тело. Кто-то насмехается над тобой. К тому же на снимке брюнетка с кудрявыми волосами. Какая-то дрянь над тобой издевается. Где ты взял эту фотографию?

Сергей не умел врать.

– Нашел. Кто-то подбросил ее в почтовый ящик.

– И ты тут же определил, где сделан снимок?

– Мы здесь часто бывали со Светланой. Кафе нетрудно узнать. Интерьер специфический.

– У Светланы никогда не было красного платья, – вмешалась Геля. – Она не любит яркие цвета.

– Не любила, – поправил отец. – Блондинкам не идет красное. А брюнеткам этот цвет к лицу.

Сергей молчал. Пичугин встал.

– Сереженька, у меня куча дел, а Геля меня отвлекает. Сделай одолжение: избавь меня от дочери. Пусть она займет тебя своей болтовней. Тебе это не помешает, наоборот, отвлечет. А я поехал.

Он повернулся и направился к машине. Сергей и Геля остались одни.

– Ты на меня злишься? – тихо спросила девушка.

– За что?

– За то, что затащила тебя в свою постель.

– Неужели? Я не отказался бы, если б такое случилось.

Девушка не стала развивать тему.

– Я тоже была с отцом в морге. Родимое пятно на месте. Кажется, я уже говорила об этом. Кто-то умышленно сводит тебя с ума. Пораскинь мозгами трезво: будь Светлана живой, зачем ей разыгрывать спектакль? Она же любила тебя. А теперь решила поиздеваться над любимым человеком? Такое можно придумать от большой ненависти, но не от любви. А почему ей просто не прийти домой и не обнять тебя? Вот если бы это ты пытался убить свою жену, но она по счастливой случайности выжила, то ее поведение можно считать оправданным.

Геля замолкла. Она сама не сразу поняла, что сказала. Сергей с ужасом смотрел на нее, и в его глазах читался вопрос, а не ответ. По сути дела, он ничего не помнил о той проклятой ночи. И кто ударил его ножом. А если это была самозащита?

У Сергея задергалось левое веко. Он не мог произнести ни слова.

13

Визит Сергея Бартеньева к следователю очень удивил Зубко. То, что парень переживает не лучшие времена, и без того понятно, но в глазах Бартеньева читался страх, а не страдания.

– Вы успокойтесь, Сергей Филипыч. На вас лица нет. Что вас так напугало?

– У меня есть подозреваемый, – твердо заявил посетитель.

– Любопытно. Только один?

– Чтобы убить слабую женщину, не нужна армия.

– Согласен. И кого вы подозреваете?

– Себя. Я долго думал и понял, что, кроме меня, этого сделать никто не мог. Ночью, в элитном милицейском поселке, да еще со стороны оврага… Понимаете, у меня случаются провалы в памяти. Что-то помню, а что-то стирается напрочь. Я не умею пить. А когда выпью, непременно с кем-то поругаюсь. Потом жалею, но что сделано, то сделано.

– Очень убедительно, – ухмыльнулся следователь. – А главное, что есть мотив. Состояние вашей семьи составляет два миллиона долларов. Деньги лежат на счету Светланы. Вы прямой наследник. Вам срочно понадобились деньги?

– Они мне не нужны, – твердо заявил Сергей. – Мы и без того много зарабатываем. Тратить не успеваем. Даже квартиру мэр дал нам бесплатно. Как ценным специалистам. Думаю, что не только я сам себя подозреваю, но и мой тесть, полковник Визгунов. С тех пор он избегает встреч со мной. Даже в больницу ни разу не пришел.

– А куда делся нож, которым вы исполосовали свою жену?

– Не знаю. Он исчез, – покачал головой самообвиняемый.

– А где вы его взяли?

– У Визгунова есть охотничий нож, сделанный на заказ. Очень острый. Как бритва. Они с Пичугиным заядлые охотники. Андрей Борисович говорил, будто есть отличный мастер, который им и сделал два одинаковых уникальных ножа. Я знал, где он его хранил. Сегодня заглянул в ящик, а ножа нет. Он всегда там лежал.

– Я был у вас на даче. Мы делали обыск. Нож не нашли. И охотничий карабин – тоже. Он висел на стене в гостиной. Гвоздик торчит, следы оружейного масла остались, а карабина нет. Возможно, ваш тесть собирался на охоту и забрал нож с карабином, то есть пропали они до происшествия. Я уточню эту деталь.

– Пропажу карабина я не заметил. Знаю лишь, что он был заряжен, а потому никогда его не трогал. Картечь опаснее любой пули.

– Картечь? – удивился Зубков.

– Ну да. Тесть с мэром ходят на кабанов.

Следователь сложил пальцы рук вместе и подался вперед.

– А вас кто же пырнул?

– Обычная самозащита. Возможно, я выронил нож, а Света его схватила и нанесла ответный удар.

– Это возможно. Но с такой раной вы не могли отнять у женщины нож, перетащить ее в овраг и изрезать на кусочки, а потом выбежать на дорогу искать помощи. К тому же за калиткой не найдено ваших следов крови. Хочу открыть вам служебную тайну, Сергей Филипыч. Это между нами, разумеется. В убийстве Светланы участвовал не один человек, а не меньше пяти. Их скорее можно назвать свидетелями, но убийца был один. Итак. За калитку вы не выходили. Вас подрезали возле нее, вы упали и на какое-то время потеряли сознание, а потом, придя в себя, побежали к дороге. Следы крови Светланы, по заключению экспертов из отдела судебной медицины, найдены только в овраге. Но есть еще два образца крови. Две высохшие лужицы. Кровь принадлежит разным людям, но не вам и не Светлане. Анализы есть, трупов нет.

– Кто же пятый? – растерянно спросил Сергей.

– Тот, кто погрузил трупы в машину и увез. Вы же говорили, будто видели яркий свет за калиткой, когда выбежали из дома, потому и бросились к оврагу. Это были фары машины. Мы нашли следы колес. Убийцы подъехали к дому со стороны оврага. Нормальные люди используют для проезда центральную улицу, а не задворки. И если машина успела уехать к тому моменту, когда вы вышли к оврагу, то на месте убийства был и шестой. Тот, кто вас ранил. Возникает вопрос: почему он остался?

– Почему же?

– А это и есть главная загадка. Я и так вам слишком много рассказал из того, о чем не говорил начальству. Только для того, чтобы вы отбросили все дурные мысли, касающиеся вас как подозреваемого. Машину мы нашли по следам во дворе дома номер двадцать четыре на улице Пушкина. Даже успели обыскать, но через полчаса она взлетела на воздух. Никто не пострадал, людей в «мерседесе» не было. Запоздалое уничтожение улик. Пока это все, что нам известно. Идите домой, Сергей Филиппович. Вам надо найти какое-то интересное занятие, чтобы отвлечься. Вы же истязаете себя.

– Да, да, – кивнул Сергей и встал.

* * *

И опять «Кишка». Светлана занималась делом о наркобизнесе. Ходила в ресторан «Магнолия», делала странные снимки, а потом едва не погибла от рук младшего сына мэра Романа Пичугина. Теперь его место занял Брылев, разыгравший роль доброго самаритянина. Так ли? Машину убийц нашли во дворе через два дома от «Магнолии». Роман и его брат погибли. Может, кто-то из прихвостней решил довершить дело, не законченное Романом Пичугиным? Короче, корень зла надо искать в районе «Кишки».

Выйдя из здания областной прокуратуры, Сергей сразу отправился туда. Он не представлял, что надо искать. Только поняв суть расследования Светланы, он мог догадаться, кто и за что ее убил. Кто-то насмехается над ним, подбрасывая смонтированные фильмы. Светлана погибла. Все, что он должен сделать, – это найти настоящих убийц и передать в руки правосудия.

Впервые Сергей испытал невероятные ощущения. Ему показалось, что он попал в город-призрак из фильма ужасов. Черные кирпичные прокопченные стены бесконечных пересекающихся улочек шириной в два-три метра, да и то идти можно только посередине. У стен стояли переполненные мусорные баки, ящики, скомканные коробки, повсюду валялись бутылки и банки. Прямо на земле, свернувшись калачиком, лежали бомжи. Грязные нечесаные мужчины и женщины ужасающего вида. Некоторые тянули руки к проходившему мимо парню в приличной одежде, не издавая ни звука. Вероятно, у них не хватало сил на голос. Что он мог найти в помоях и зловонии? Сама улица Пушкина казалась Бродвеем, особенно вечерами, – чистота, огни бесчисленных вывесок, цветомузыкальные фонтаны… Шаг в сторону – и будто в пропасть падаешь.

На одном из перекрестков Сергей остановился. Двое мужчин в черных резиновых фартуках и перчатках поднимали с земли труп молодой девушки. Худенькая, симпатичная, в мини-юбке и синей кофточке без рукавов. Лицо с синеватым оттенком. Не надо быть специалистом, чтобы понять, жива она или мертва.

Рядом стояла «газель» с открытыми дверцами. На борту надпись: «Третий городской морг». За «газелью» примостился полицейский «форд» с мигалками на крыше. Лейтенант сначала фотографировал девушку на земле, а потом что-то записывал в блокнот. Сергей вздрогнул, когда труп кинули в кузов, словно полено в печь. Он машинально заглянул внутрь, так как не услышал удара тела о дно кузова. Сердце у него замерло: в машине валялась груда похожих трупов. Ни носилок, ни подставок. Только стенки кузова и гора тел в кошмарных позах, одно над другим, как мешки с мусором.

Кто-то взял его под руку и потянул в сторону. Сергей не верил своим глазам. Даже в кошмарном сне он не мог увидеть ничего похожего.

– Пойдемте, Сережа, эти картинки не для вас.

Сергей оглянулся. С ним говорил майор полиции, сильной рукой оттаскивая его в сторону.

– Кто вы?

– Начальник девятого участка Дмитрий Длугач. Это моя зона. Я уже привык к такой работе. Каждое утро мы делаем объезд территории и собираем от десяти до двадцати трупов.

– Позвольте, майор, но вы даже протокол не составляете! Как же так можно? Ваш парень просто делает заметки в блокноте, и это все?

Длугач отвел Сергея к стене.

– У меня людей не хватит на составление протоколов по каждому случаю. Речь не идет о преступлениях и убийствах. Эти люди сами выбрали свою смерть. Они – наркоманы. Протоколы – официальные документы. А смертность – всего лишь статистика. Она у нас и без того высокая. Если мы включим в этот список еще и наркоманов, то опередим даже города Южной Америки. Но если в Рио-де-Жанейро живет двенадцать миллионов человек, то у нас всего полмиллиона.

– Но это же подлог!

– Поговорите на эту тему со своим тестем. Но вряд ли он оценит вашу щепетильность в данном вопросе.

– А куда смотрит мэр? – возмутился Сергей.

Майор ухмыльнулся:

– Сейчас я повторю вам его слова: «Пока я завтракаю, они тысячами дохнут в закоулках нашего города. Я не волшебник, чтобы остановить эпидемию!» Ваша жена пыталась это сделать. Не идите ее путем. Ваш труп попадет в статистику. Этих сразу в городские морги отправляют, а оттуда в печь. Ни при одном из трупов мы не находим документов. И никто не обращается в полицию с заявлением о пропавших родственниках. Пропавших сразу ищут в моргах. Иногда находят. Но таких очень мало. Похороны сегодня дорого стоят. А мертвецам уже не поможешь.

– От вас веет холодом, майор.

Длугач кивнул:

– Что бы со мной стало, живи я эмоциями? Эти чувства доступны избранным. Вам, например. Вы не в то место забрели, Сергей. Ваша жизнь протекает на фасаде, а здесь изнанка. Другая, невидимая сторона медали.

– Ну хватит, майор. Вы же человек, а хотите казаться заплесневелой черствой горбушкой. Неужели нельзя остановить поток героина в нашу область?

– Все каналы уже перекрыты полковником Визгуновым. С этого он начал службу в наших местах. Героин уже давно не в почете. Если мы с вами перероем весь мусор в районе, то не найдем ни одного шприца, а у всех трупов в кузове нормальные вены. Следы уколов есть на ногах, плечах, даже на животах, но ни припухлостей, ни синяков вы не увидите. Мало того, сегодняшние наркоманы соблюдают правила гигиены. Каждая ранка от укола аккуратно заклеивается пластырем.

– Это же ЛСД! Синтетика.

– Вы правы. В крови трупов много химии, но состав определить не могут. Элементы очень быстро рассасываются, не оставляя следов.

– А для чего существует Институт судебной медицины?

– У них криминальных трупов хватает. Наш товар они до своего порога не допускают. Поговорите с патологоанатомами городских моргов. Они каждый день разгружают по две-три машины. У них опыта больше, чем у именитых профессоров. Ясно одно: наркотик приготовляется здесь, а не привозится извне. И делают это зелье ваши коллеги химики-вундеркинды. Главные его особенности – отсутствие запаха, используется без помощи инъекций, результативность не ниже героина, а главное, что нам непонятно, в каком виде он реализуется. Но самое ужасное то, что смертность от него по сравнению с героином увеличивается втрое. Результат вы только что видели. И зря вы думаете, Сережа, что мы ничего не делаем. Работа кипит. Но и наркоторговцы не стоят на месте. Горький опыт с героином, когда им обрубили все концы, тоже чему-то их научил. Они в своем деле совершенствуются постоянно, их успехам можно позавидовать. Мы же уперлись лбом в тупик.

– Спасибо за разговор, майор.

Сергей с грустной физиономией начал выбираться к светлой, вечно праздничной улице имени великого поэта.

14

Морги, как правило, располагают на задворках больничных территорий, чтобы они не бросались в глаза больным и тем, кто их навещает. Третий морг не стал исключением. Он был приписан к двадцать четвертой городской больнице, являвшейся филиалом онкологического центра, одного из самых крупных в центральном регионе России.

Люди в белых халатах долго объясняли Сергею, как пройти в морг, но он все время путался и выходил не туда, куда надо. Территория больницы походила на мини-город. Но все, кто помогал Сергею найти морг, называли его «мясницкой». Потом он догадался почему. Фамилия ведущего патологоанатома была Мясоедов, а внешне он очень напоминал мясника. Здоровый детина в халате с засученными рукавами и резиновом фартуке. Человек грубоватый и вместе с тем насмешливый. Глядя на этого альбиноса с бесцветными кудряшками и рыбьими глазами, можно было подумать, что он по меньшей мере царь. Такие люди по определению не могут подчиняться чужой воле, они сами с усами.

Все эти характеристики Сергей дал труповеду, едва завидев его.

– Это ты меня звал? – подходя к посетителю, пробасил Мясоедов.

В приемной, кроме Сергея, не было ни души. Уж мог бы догадаться, кто его звал.

– Я химик, Георгий Артемьевич. Руковожу лабораторией имени Менделеева. Может, слыхали о такой?

– Знаменитость, значит? О вас по ящику часто болтают. Руководитель, говоришь? Ну так не веди себя, как одуванчик на ветру. Чего надо? Времени на перекуры у меня нет.

Сергей не привык к такому тону, но решил смириться. Ведь это он сюда пришел, а не вызвал потрошителя к себе.

– Вы можете определить причины смерти наркоманов, доставляемых вам из района «Кишки»?

– Их со всего города везут. Вскрываем одного из трех. На всех времени нет. Причина одна – остановка сердца. Образцы крови я отсылаю главврачу. Лично. Не знаю, что этот болван понимает в медицине, но есть такая установка. Остальное меня не касается. Сосуды в сердце лопаются от перегрузок, но какие вещества так действуют, не знаю. Для подобных нагрузок должны быть особые возбудители. Я их не обнаружил.

– Как эта зараза попадает в кровь?

Здоровяк хмыкнул и махнул рукой. Сергей пошел за ним. Они спустились вниз, прошли по коридору, где трупы лежали на полу, ожидая своей очереди. Запах стоял тошнотворный, и Сергей прикрыл нос платком. Он очень не хотел выглядеть неженкой, но боялся, что его вытошнит.

– У вас нет холодильных камер? – спросил Бартеньев.

– Холодильники тоже переполнены.

Они вошли в небольшую комнату, где на столе лежал всего один труп, но уже с зашитой грудиной.

– Вот тебе пример, парень. Девчонку я потрошил два часа назад, еще свежая. Подойди и глянь сам.

Сергей подошел к покойнице. Патологоанатом показал несколько багровых точек, едва заметных на теле.

– Следы уколов? – спросил Сергей.

– Только сумасшедший сам станет колоть себя иглой.

Он достал из раковины умывальника женскую заколку.

– Вынул из ее волос. На кончике остались следы ее крови. Девчонка вытаскивала заколку из волос, снимала с нее колпачок и колола себя в ляжки, а потом наклеивала на укол пластырь. Ходила в брюках, поэтому никто ее ног не видел. У всех наркоманов желудки в порядке, слизистые чистые. Так что о таблетках речи идти не может. Я думаю, зелье попадает в кровь через пластырь. – Мясоедов выдвинул ящик стола и вынул горсть полосок бактерицидного пластыря. – Он отличается от стандартного цветом марли. Раньше я такого не встречал.

Сергей повертел в руках несколько образцов.

– Вы делали анализы марли?

– Я не химик. Несколько образцов мы посылали в Институт судебной медицины. Ответ получили неожиданный. Производитель не установлен. В пропитку помимо зеленки добавлена марганцовка, оттого и цвет синий. На этом все. Полная лажа. Я им не верю.

– Я возьму несколько образцов с собой, если можно.

– Мямля! – рявкнул врач. – Он достал из другого ящика черный пакет для мусора, запихнул в него содержимое всего ящика и сунул под мышку гостю. – Делай свою работу, химик, и никого не бойся. Но если твоя тушка – вешалка для шмоток разной степени гламурности, то ты обычный баран по жизни, а на таких всегда находятся волки, готовые их зарезать. Иди и копай, химик. Но знай, в аптеках ты такой пластырь не купишь. Я их десятки обошел, и везде мне продавали стандарт.

– Спасибо за помощь, Георгий Артемьевич.

– За смерть не благодарят, ромашка на ветру. Будь!

Из морга Сергей направился в административный корпус. Кабинет главного врача находился на третьем этаже. Главврача на месте не оказалось, а в коридоре на стуле уже сидел ожидавший его посетитель.

– Вы туда? – спросил Сергей.

– Да. Он сейчас подойдет. Я на минутку, мне только рецепт подписать.

Мужчина помахал в воздухе бумажкой. Сергей заметил на его пальце необычный перстень с голубым камнем. Он уже где-то видел такой, и совсем недавно.

Сергей сел на соседний стул и напряг память.

Лицо парня ни о чем не говорило. Он его раньше не встречал. Но перстень? Мысли о нем давали возможность передохнуть. Посещение морга оставило определенный след и привело к неожиданным открытиям. Мозгам нужна передышка, чтобы потом вернуться к той же проблеме, но со светлой головой. Такой подход всегда помогал ему в работе, особенно когда что-то не ладилось. Не выходит? Отойди в сторону, забудь и начни все заново. Завершающим этапом стало посещение главного врача. Мясоедов отправлял ему образцы крови. Зачем? Главврач по большей части администратор, а не практик. Образцы крови нужны лаборантам.

Вспомнил! Он видел руку с этим перстнем на среднем пальце и купюрой в ладони в ресторане «Магнолия». Рука получила спички со штампом. Он тогда проделал то же самое.

– Я не мог видеть вас в ресторане «Магнолия»? – тихо спросил Сергей.

– Вполне возможно. Люблю хорошую кухню и частенько заглядываю в «цветочные» кабаки.

По виду этого парня трудно было назвать его гурманом. Хорошая кухня – дорогое удовольствие. А сосед по стулу явно одевался с дешевого вещевого рынка, да и кроссовки все в трещинах. Похоже, он не снимал их много лет. Но, может, специально прибедняется? Зачем?

– А вы тоже ждете главврача, чтобы рецепт подписать? – после паузы спросил сосед.

– Да, – машинально ответил Сергей.

– Тогда неудивительно, что мы встречаемся в ресторанах.

Бартеньев не уловил связи. Какая связь между рецептом и рестораном?

В коридоре появился высокий худой молодой человек, похожий, как сказал бы Мясоедов, на гнущийся от ветра цветок. Он сильно сутулился и выглядел нездоровым. Сергей и доктора уже где-то видел. Не многовато ли знакомых лиц и рук для одного места, где он раньше никогда не бывал?

Худощавый оказался главврачом. Он открыл кабинет и вошел в него, не глядя на ожидавших его «пациентов».

– Я недолго, коллега, – усмехнулся парень с перстнем и направился к кабинету.

Сергей поднялся и подошел к двери кабинета. Табличка гласила следующее:

ГЛАВНЫЙ ВРАЧ БОЛЬНИЦЫ КРЫЛОВ ЯКОВ САВЕЛЬЕВИЧ

Сергей развернулся и направился к выходу. На улице присел на лавочку и задумался. Он видел фотографию главврача в кабинете профессора Крылова, когда приходил в Институт судебной медицины. Но сын профессора, по имевшейся у Сергея информации, – инвалид. Больной человек без определенных занятий. Как он мог в одночасье стать главврачом такой крупной больницы, не имея медицинского образования? Загадка. Профессор Крылов – человек не маленький, но и его влиянию есть предел. К онкологии он не имеет никакого отношения. Все, что узнал Сергей за последний месяц, как-то между собой связано, но разбросано по разным уголкам. Сейчас главное – закольцевать все фрагменты в одну цепочку. Тут требуется логическое мышление. Нужна отправная точка. Он начал с конца. Морг – это результат. Конечная станция, а искать надо начало пути.

Из административного корпуса вышел парень с перстнем и стремительно зашагал к въездным воротам больницы. Сергей последовал за ним. За воротами неизвестный сел в девятую модель «жигулей» и поехал в сторону центра. Сергей двинулся за ним на своей машине.

Первую остановку парень сделал у аптеки, из которой вышел с большим кульком. Тут Сергей сделал новое открытие. Он заметил на другой стороне улицы машину Фимы Щеблыгина. Репортер стоял тут явно не час и не два. Уже давно накрапывал мелкий дождик, скорее его можно назвать водяной пылью. Дорога стала зеркальной, а под машиной Фимы асфальт оставался сухим. Парень следил не за кем-то из людей, а за неким объектом. Но, кроме аптеки, никаких торговых точек рядом не наблюдалось, вокруг были только жилые дома. Может, ждет кого-то? Как только преследуемый Сергеем тип вышел из аптеки, в окне Фиминой машины появился объектив. Значит, он фотографирует покупателей. Зачем? Еще один фрагмент для изучения.

Сергей поехал за «девяткой» дальше. Машина въехала в подворотню старого дома. Ехать следом Сергей не решился. Слишком явно. Он выдержал паузу, потом вышел из машины и заглянул во двор. Двор оказался сквозным. Либо его заметили, либо парень с перстнем привык ездить по городу через проходные дворы. Значит, ему есть кого бояться или с кем избегать встреч.

Сергей мог тешить себя тем, что запомнил номер бежевой «девятки».

15

Номер машины легко проверить по базе данных ГИБДД. Такая база имелась в компьютере тестя. Сергей решил поехать на дачу и заглянуть в документацию полковника Визгунова, как это делала Светлана, когда ей требовались данные протокольного характера. Тогда Сергей поддался уговорам жены и взломал пароль тестя на его компьютере.

По дороге Бартеньев заехал в лабораторию и вызвал к себе профессора Неверова. Тот появился в кабинете почти сразу же.

– У меня к вам просьба, Геннадий, – Сергей указал на полоску пластыря, лежавшую на столе. – Проведите тщательный анализ состава, которым пропитана марля. Я хочу понять, почему она имеет нестандартный цвет и какова ее начинка.

Профессор взял ленточку пластыря, осмотрел ее и даже понюхал.

– Уже выдохся. Долго находился на открытом воздухе. Часть элементов могли выдохнуться, но следы должны остаться. Тут есть пятнышко крови.

– Да. Человек, с которого сняли пластырь, умер. Хотелось бы знать, какое отношение к его смерти мог иметь или не иметь этот пластырь. Версия принадлежит не мне. Но если таковая существует, то кто, кроме ученых, может помочь в этом вопросе. Это неофициальное задание, Гена, так что о результатах расскажете только мне. Не будем афишировать наше исследование.

– Конечно, Сережа. Я все понимаю. Сама идея не нова. Американцы первыми придумали пластыри для курильщиков, пропитанные никотином. Он проникает в организм через поры. Если заклеить рану, то поступление вещества в кровь возрастет в разы. Все зависит от дозы. Если таким образом использовать цианид, то человек не умрет – доза слишком мала. Если в марле яд, то надо знать о нем все, чтобы выверить точные пропорции. Но и это не гарантирует стопроцентного эффекта. У каждого индивидуума собственная иммунная система, своя сокращаемость мышц, тут множество факторов. Один человек умрет мгновенно, другой через час, а третий лишь почешется. В таких делах стандартов нет. Качество и чистота крови – тоже немаловажный элемент.

– Хорошо. Идите. Я жду результатов.

После ухода Неверова Сергей вызвал Кузьму Углича. Кузьма был одним из самых молодых сотрудников, но главное, что он местный.

Скромный худенький парнишка лет двадцати пришел по первому зову.

– Привет, Кузя. Расстройством памяти не страдаешь?

– С чего бы? Хочешь, чтобы я тебе прочел наизусть таблицу Менделеева? Запросто.

Сергей рассмеялся.

– Таблицу Менделеева может знать и школьник. Мы же используем ее в работе. И меня не интересуют чистые элементы. Мне интересны смеси. Ты работаешь в лаборатории уже год. Поступал сюда по контракту. Слабенький был конкурс. Из местных взяли только тебя. Остальные наши гении – приезжие. Ты сейчас на последнем курсе?

– Да. Осенью сажусь за диплом.

– Скажи, Кузя, а среди студентов есть стоящие ребята?

– Я знаю таких. Далеко пойдут.

– Кто-нибудь из них варит дурь? Это не для протокола. Я хочу вникнуть в суть происходящего. На улицах гибнут люди. Говорят об этом все, но я увидел сегодня то, о чем обыватель и представления не имеет. И самое ужасное, что истребляется молодежь. Я до сих пор не могу прийти в себя.

– Знаю, знаю, – отмахнулся Кузьма. – И ребят, которые дурь варят, знаю. Но это лишь баловство. Они табак вымачивают в своем месиве и сигареты делают. Получается что-то наподобие марихуаны. Мелочевка для поддержания штанов. На ней больших денег не сделаешь. То, о чем ты говоришь, имеет промышленные масштабы. На «Кишке» по вечерам болтаются тысячи ребят. Их никто не считает. И каждому нужно по три дозы в день. Я уже не говорю о пригороде. Область в учет не берется. А там таких любителей кайфа в десятки, а то и в сотни раз больше.

Сергей выложил на стол полоску пластыря.

– А как ты на такой вариант смотришь?

Кузьма не удивился.

– Уже видел. Доцент нашего факультета Гарик Разбаш занимается исследованием пластыря. Образцы ему принес Фима. Ну, тот репортер, что нас фотографировал для газеты. Я снимаю квартиру напротив Гарика. Он рекомендовал меня хозяевам.

– И каковы результаты?

– Не знаю. Не спрашивал. А надо?

– Очень надо, Кузьма. Но сделай это аккуратно. Репортер не должен знать о нашем интересе. И в лаборатории никому ни слова.

Кузьма нахмурился и прищурил глаза.

– Вряд ли кто-то из наших может разрабатывать смертоносное зелье.

– Я об этом даже не думаю. Но огласки не хочу. Если я ошибаюсь, то буду выглядеть идиотом.

– Если ты не один в своих подозрениях, Сережа, значит, есть повод проверять и перепроверять. Репортеры тоже не дураки, если они заинтересовались тем же вопросом. Дыма без огня не бывает. – Кузьма забрал пластырь со стола и сунул его в карман. – Сегодня же забегу к Гарику.

Сергей остался один в задумчивости. Ефим Щеблыгин занимается тем же, что и он. Вот почему он дежурил возле аптеки. Ну где еще можно купить пластырь? Тип с перстнем на руке тоже заходил в аптеку. Да, но ему выписали рецепт. Вот только на какое лекарство, если он вышел из аптеки с огромной упаковкой? Памперсы покупал? Так на них, как и на пластырь, рецептов не требуется.

Рецепт подписывал сын Крылова. Патологоанатом посылал запрос в Институт судебной медицины с просьбой сделать анализ пластыря. Он же отсылает анализы крови Крылову-младшему. А что на все это скажет сам профессор Крылов?

Через полчаса Сергей вошел в будку бюро пропусков Института судебной медицины. Из окошка попросили подождать. Необходимо связаться с Крыловым и получить согласие профессора на прием. Раньше у него пропуск не спрашивали.

Сергей отошел к окну, выходившему к воротам.

Разглядывая стоявший у шлагбаума катафалк, он увидел в окне Эдика Ордовского. Сергей напрягся. Он знал, что на мэра было совершено покушение, но ему повезло и он не пострадал. Может быть, его все же достала пуля снайпера? Кого еще может хоронить секретарь Пичугина? Он не женат, бездетный, да и родственников в городе нет. Правда, если бы Пичугин пострадал, то об этом трезвонили бы повсюду. Сергей не выключал приемник в машине, слушал местные новости, но в них о мэре не говорилось.

Ритуальный автобус проехал, а Сергея подозвали к окошку выдачи пропусков.

– Савелий Аркадьевич готов принять вас.

– Спасибо.

Ему выдали пропуск.

Кабинет со времени последнего визита Сергея ничуть не изменился. Вот только сам Крылов и его секретарша ничего не знали о том, что Бартеньев был здесь несколькими днями ранее сегодняшней встречи.

Профессор встал из-за стола и поздоровался с визитером.

– Я догадываюсь о причинах вашего прихода, Сережа. Присаживайтесь.

Сергей сел. Профессор не мог знать, по какому вопросу он пришел. Однако Крылов сам продолжил разговор, и Сергей решил помолчать. Свои вопросы он успеет задать.

– Вы можете ответить на деликатный вопрос, Сережа?

– Спрашивайте.

– Вы не болели венерическими заболеваниями?

Гость немного опешил.

– Нет. Не приходилось.

– Я так и думал. В овраге мы нашли женщину с застарелым сифилисом. Большая часть зубов отсутствует. Сплошные мосты и коронки. Группа крови не совпадает. Родимого пятна нет. Я могу продолжать еще долго. Нужно ли?

У Сергея заколотилось сердце. Он едва выдавил из себя слова:

– А как же ваш отчет?

Профессор повертел в руках шариковую ручку.

– Отчет затребовал мэр. Но Визгунов и Пичугин опознали тело как принадлежавшее Светланы Бартеньевой. Значит, так было надо. Я очень уважаю Андрея Борисовича и решил ему подыграть. Но я не уверен в том, что Светлана жива. Возможно, ее похитили, а мертвую женщину подбросили, надев на нее халат вашей жены. Светлана либо находится в плену, либо мертва. В любом другом случае она дала бы о себе знать.

– Похищение с целью выкупа? – удивился Сергей. – Кто же рискнет требовать деньги у Визгунова?

– Ну зачем же у Визгунова? А вы для чего? О том, что на ваших счетах есть деньги, известно всем, кого такие вопросы интересуют. Похитителям нужна пауза. Вас надо подготовить ко всем возможным вариантам. Но это мое личное мнение. Я врач, а не следователь. Этот разговор – между нами. Профессор Белоцерковский говорит, что на вас страшно смотреть. Да, о том, что я вам рассказал, никто не должен знать. Я не пытаюсь вселять в вас надежду, а готовлю к новому удару. Не хочу, чтобы вас застигли врасплох. Готовьтесь к худшему. Кстати, а откуда вам известно об отчете, посланном в мэрию?

Наступила длительная пауза. Профессор еще что-то сказал, но Сергей не дослушал. Он встал и, забыв попрощаться, вышел из кабинета.

По дороге на дачу Сергей едва не попал в аварию, проехал поворот на поселок, но все же добрался до места. Лежа на диване, он вспомнил последнюю реплику профессора, на которую не ответил.

«Кстати, откуда вам известно об отчете, посланном в мэрию?» А после паузы добавил: «Значит, фотографии у вас». Эти слова прозвучали как утверждение.

Папку с отчетом он нашел в помещении за книжными стеллажами. Из той же папки украл фотографии избитой Светланы. Крылов догадался, кто рылся в его бумагах. Теперь ломает голову, как Сергей сумел проникнуть в местечко, скрытое от посторонних глаз. А сторож морга наверняка доложил профессору о неизвестном, напавшем на него. Выводы сделать нетрудно.

Но сейчас его беспокоил другой вопрос. А если Крылов прав: Светлана жива, но кто-то специально заставляет ее позировать перед видеокамерой и подбрасывает ему отснятый материал. Они хотят довести его до безумия, а потом прижать к стенке и заставить делать все, что им надо. Но зачем такие сложности? Он без всяких фокусов готов снять деньги со счетов и отдать их ради возвращения жены. Им нужно, чтобы он молчал? Боятся Визгунова? Чужая душа – потемки. Но в версии Крылова есть логика. К тому же следователь Зубко утверждает, что на месте преступления могло быть пять человек или даже шесть. А что, если труп, принадлежавший какой-то шлюхе, привезли туда умышленно? Точно! Если они хотели похитить Светлану, то ее убийство сымитировали для отвода глаз. Визгунов подыграл бандитам, будто поверил в смерть дочери, а сам по-тихому занимается розыском. Черт! Надо ждать. Или… Нет. Кому и зачем нужна Светлана, если на секунду отбросить идею о выкупе? Выкуп выкупом, но она же кому-то мешает. Ясно кому. Журналистку надо хорошенько пугнуть. Показать ей свою силу и свои возможности. Без наркобаронов тут не обошлось. Светины репортеры продолжают начатое ею дело. Он тоже успел кое-что узнать и может докопаться до большего. А это значит, что он окажется с противником на равных и его не застигнут врасплох, как пророчил Крылов.

Сергей встал, поднялся на второй этаж и сел за компьютер тестя.

Бежевой «девятки» с таким номером в базе данных не оказалось. Такого номера не существовало в природе. Для того чтобы ездить по городу с фальшивыми номерами, нужны веские причины. Парень с перстнем на пальце любил проходные дворы. Такого человека нелегко вычислить. Что Сергей знал об этом типе? Главной его приметой был перстень. Но его легко снять. Парень любил «цветочные» рестораны. Вероятно, имелись в виду их названия: «Магнолия», «Орхидея», «Белая лилия», «Синий георгин», «Цветущая сирень» и «Лаванда». Все они когда-то принадлежали братьям Пичугиным. После их гибели перешли во владения Бориса Брылева, который якобы навел там порядок и ведет борьбу с наркотой. Блеф! После того как Сергей сказал парню, что видел его в «Магнолии» и тоже сидит в очереди к главврачу с рецептом, парень назвал его коллегой. Спички со штампом могут быть паролем. Для кого? Дальше пробел. Потом рецепт, следом аптека. Дальше опять пробел. Конечным результатом стал морг. Возникает законный вопрос: если наркотики сеют смерть, то зачем их покупают?

Стемнело. Настольная лампа не зажглась. Вероятно, лампочка перегорела. Сергей заглянул под абажур. Ее кто-то выкрутил. Он встал, подошел к двери и включил общий свет.

Когда он возвращался к столу, в саду прогремел выстрел. Стекло в окне разлетелось на мелкие кусочки. Что-то ужалило его в плечо. Со стены посыпались рамки с фотографиями. Сергей упал на пол, и тут же последовал второй выстрел. Рама соседнего окна вылетела целиком.

Сергей откатился к лестнице и сбежал на первый этаж. Пригибаясь, подобрался к двери. Она была закрыта на засов. Верхний замок открыт. Тут все ясно: стрелок взломал замок, но засов помешал ему войти. Бартеньев никогда не запирался на засов. А сегодня сделал это машинально, будучи вне себя, когда приехал на дачу. Он сел на пол, ожидая неизвестно чего. Залезть в дом можно только через окно на кухне. На остальных окнах первого этажа стоят решетки. Тишина…

Звонок в дверь заставил Сергея вздрогнуть. Это не убийца. Тот свалял дурака. Надо было сразу звонить, а не курочить замок и не стрелять по окошкам. За дверью тот, кто спугнул стрелка. Сергей решительно встал и открыл дверь.

На пороге стоял сосед, профессор Белоцерковский, с двустволкой в руках. Взгляд его был испуганным.

– Жив? – это было все, что он смог спросить.

– Пока жив. Если вы не выстрелите.

Профессор откинул ствол и вынул два полных патрона.

– Это не я стрелял. Стволы в масле. Можешь понюхать.

Сергей пропустил его в дом и тут же закрыл дверь на засов.

– Я видел только тень у калитки. Он сбежал. Вероятно, услышал мои крики. Меня грохот разбудил. Я схватил ружье и выбежал в сад.

– Это меня спасло. Иначе он воспользовался бы кухонным окном и закончил начатое.

– Я, конечно, не спаситель, – сказал профессор, – но этот случай уже не первый. Вот почему я схватил ружье.

– О чем вы, Илья Наумыч?

– Давай присядем, Сережа. У меня тоже нервы сдали. Я знаю, что твой тесть хранит в холодильнике водку. От меня-то жена прячет. Давайте-ка выпьем по маленькой. Только сидя на полу и на втором этаже. Если этот мерзавец вернется, то у нас найдется чем его встретить.

– У нас в доме тоже есть оружие, – уверенно заявил Сергей.

– Нет у вас никакого оружия, – ответил Белоцерковский и, пригнувшись, направился к лестнице.

Они сидели на полу и пили водку. Профессор осмотрел плечо Сергея и сказал:

– Ничего страшного. Две горошины засели под кожей по касательной. Картечь. Видишь, как стену разворотило. Странно, что он промахнулся. У его ружья кучность плохая, а у карабина Визгунова – отличная. Значит, стрелял не он.

– Я и не думаю, что это был Андрей Борисович. При желании он мог прибить меня давно и более простым способом.

– Например, ножом. Но он охотник опытный и убил бы наверняка, а тебя пырнул дилетант.

Профессор промыл водкой рану Сергея, потом налил себе полстакана и выпил.

– Вы сказали, что уже был похожий случай?

– Да, – кивнул Белоцерковский. – Но это между нами, Сережа. Тогда стреляли в вашем доме, а не в саду. Выстрел прозвучал глухо. В тот раз я из дома не выходил. Да и выводов никаких не делал. Минут через пять-десять я подошел к окну и увидел, как Визгунов на плече выносит из дома замотанного в целлофан человека. Мужчину. Одной рукой он поддерживал его, в другой держал карабин. Свой карабин. Он шел в сторону оврага, там стояла его машина. Бросил груз в багажник и уехал. Живых в багажник не кладут. А на следующий день к нам в институт привезли труп, изрешеченный картечью. Его нашли в кювете на Северном шоссе. С другой стороны города. Этим трупом оказался младший сын мэра Роман Пичугин.

– Выходит, полковник убил сына мэра?

– С уверенностью сказать не могу.

– Чего уж тут непонятного? – удивился Сергей.

– Многое непонятно. После отъезда Визгунова из дома вышла Светлана. Целая и невредимая. В руках было окровавленное платье. Она бросила его в таз и залила водой. Наверняка эта кровь принадлежала Пичугину-младшему. На одежде Визгунова никаких пятен я не заметил. Я забыл об этой истории. И сейчас вспоминать не хочу. Недавно полковник сам рассказал мне о том, что произошло. Тебе эта информация ни к чему, потому что я не уверен в ее правдивости. Он ведь до сих пор не знает о том, что я был свидетелем. Я очень уважаю Визгунова, а мэра и его отпрысков всегда терпеть не мог.

Сергей тоже выпил водки.

– Мне не нужно знать, о чем вам говорил мой тесть. Но на следующий день был убит брат Романа Пичугина, Константин. Если в него стреляли картечью, то Светлана не могла этого сделать. Визгунов унес карабин с собой.

– Нет. Из трупа Кости была извлечена пистолетная пуля зарубежного образца. Но есть одна деталь, о которой никто не знает. На брюках Константина я нашел один пустячок. Завалился за отворот брючины. Лепесток цикламена с островов Зеленого мыса. Семена цикламенов присылают моей жене, она выращивает их в горшках. У нас климат для них неподходящий. Но Маша путем селекции и выдержки семян в холодильнике сумела добиться их морозоустойчивости. Такие растут только в нашем и вашем саду. Против этой улики не поспоришь. И неважно, где нашли труп. Убили Константина в вашем саду. Сыщику я об этом не сказал.

– Какому сыщику? – насторожился Сергей.

– Тому, которого нанял мэр. Официальное расследование вели Визгунов и Балабанов. Неофициальное – частный детектив Матвей Юсупов. В прошлом он был очень хорошим оперативником, но брал взятки и отпускал наркоторговцев. Ловкий парень. Когда управление полицией передали Визгунову, он избавился от всех оперативников, нечистых на руку. Юсупов попал под метлу. Мэр его пожалел и через генерала Янкелевича выбил для него лицензию на создание частного детективного бюро с правом ношения оружия. Юсупову мэр и доверил вести дело о гибели сыновей. Я узнал об этом, когда он пришел к нам в Институт судебной медицины с письмом-доверенностью от мэра и потребовал отдать ему пулю и картечь, извлеченные из трупов. Профессор Крылов ему ничего не отдал, сказав, чтобы с подобными вопросами обращались к Визгунову. Все улики передали официальным следственным органам. Я уж не знаю, до чего мог докопаться Юсупов, но больше я его не видел. Убийцу братьев Пичугиных так и не нашли.

Сергей не стал расспрашивать о Светлане. Он обещал Крылову держать язык за зубами, а своих обещаний никогда не нарушал.

Водку они пили до утра, а потом профессор попросил включить новости. Им пришлось испытать еще один шок. Новое убийство. И очень много подробностей.

– Ты не единственная цель, Сережа, – обронил профессор.

– Но я же не наркобарон.

– Мэр тоже. Однако и в него стреляли. Конечно, он подлец. Довел людей до нищеты. Но с наркотой боролся беспощадно. Теперь в городе нет героина.

– Согласен. Но героин заменили синтетикой. Причем не доведенной до ума. Наркоманы превратились в подопытных кроликов и гибнут сотнями. Где же твердая рука мэра? Героин исчез, а смертность увеличилась в разы.

Профессор уже не слышал Сергея. Он так и заснул, сидя на полу.

16

Сергей сидел в задумчивости за своим рабочим столом в лаборатории. Сегодня он выслушал два противоположных мнения от двух сотрудников. Профессор Крылов провел анализы данного ему образца пластыря. Согласно его заключению, в составе были лишь зеленка, стрептоцид, йод, глицерин и марганец. Не все наполнители соответствовали ГОСТу, но ничего, способного навредить организму, не обнаружено. Список же, представленный лаборантом Кузьмой Угличем, поражал воображение. Пять элементов дорогих психотропных средств, недоступных простому смертному, составляли основу ядовитой смеси. Причем их соотношения в пластыре, переданном доценту Разбашу репортером Щеблыгиным и полученном от Сергея, были разными. Это могло значить лишь то, что окончательная формула еще не выверена и препарат находится в стадии разработки.

Гораздо проще не изобретать велосипед, а производить собственный ЛСД, проверенный мировой практикой. Но изобретатели явно страдали манией величия и хотели удивить своим открытием мир. Амбиции не давали им покоя. Однако тут одними химиками не обойтись. Нужны врачи и фармацевты, досконально знающие, как действует на организм каждый из компонентов. О людях производители дури не думают. Наркоманы – не люди. Сергей вспомнил слова мэра: «Они дохнут тысячами, пока я завтракаю». Пичугин пупок надорвал, вытряхивая героин из города, но его поджидал новый сюрприз, более страшный и коварный. Он сдался и опустил руки. Или не опустил, раз снайперы устроили за ним охоту. В городе начались чистки. Невидимый монстр пробивает себе дорогу. Его целью стали власти и конкуренты. Светлана и он могли быть лишь свидетелями чего-то важного.

Сергей надел свою любимую шляпу и собрался уходить. На дворе уже стемнело, а коридоры лаборатории опустели. Сев в машину, он почувствовал холодок металла, прикоснувшегося к затылку. Как ни странно, он ничуть не испугался. Возможно, даже ждал продолжения вчерашней истории.

– Ну, чего ждете? Стреляйте.

– Я не стрелять пришел, а поговорить. Ты единственный человек, кому сегодня еще можно доверять.

Сергей медленно обернулся. Он не сразу узнал секретаря мэра Эдика Ордовского. Тот попытался поменять внешность. Мужчина с прекрасной шевелюрой, всегда чисто выбритый, теперь был лысым, с неуклюжей бородкой а-ля Троцкий и небритыми щеками.

– Всемогущий секретарь мэра ищет доверенных лиц? Да тебе только свистнуть стоит, и все падут к твоим ногам.

– Вот им-то и нельзя доверять.

Ордовский убрал пистолет под пиджак.

– На тебя тоже охотятся снайперы, Эдик?

– На меня охотятся все. Кроме тебя. Но если я расскажу тебе, кто убил твою жену, то и ты войдешь в число охотников.

– А ты уверен, что ее убили? – осторожно спросил Сергей.

– Такие люди не делают промахов. Сомневаюсь, что в овраге нашли труп твоей жены, но Светлана должна была умереть, и она умерла. Теперь я в этом уверен. Труп подбросили умышленно. Отвлекающий маневр. Идея в том, чтобы народ искал убийцу, а не Светлану. Полагаю, при большом желании ее могли бы найти. Возможно, она оставалась в живых еще неделю, дней десять. Но увернуться от смерти не сумела, раз уже попала в ее цепкие лапы.

– Хватит загадок, Ордовский, – разозлился Сергей.

– Я тебе все расскажу, но не сейчас. Придется потерпеть, Сережа. А пока ты должен мне помочь: мне необходимо попасть на маскарад к мэру. Праздник намечен на послезавтра. Элита общества уже сшила себе костюмы. И у меня тоже есть отличный костюмчик. Но не исключено, что я не вернусь оттуда живым. А поэтому спрячь у себя мой портфель с важнейшими документами. У тебя его никто искать не будет. Сегодня я даже банкам не доверяю.

– О каких документах речь? – спросил Сергей.

– О взрывоопасных. Кого-то они могут лишить жизни.

– Мэра?

– Он и так умрет во время праздника. Те, кто охотится на него, больше не допустят промашки.

– Разве мэр этого не понимает?

– Понимает. И наверняка устроил ловушки с помощью твоего тестя. Только она не сработает. В таких случаях говорят: «И на старуху бывает проруха». Но у меня есть план. Если хочешь узнать правду, до которой тебе самому не докопаться, помоги мне.

– Согласен!

– Тогда поехали. У меня есть удобное, тихое местечко, там и поговорим.

Сергей завел двигатель.

17

Народ восторгался мужеством и стойкостью мэра. Устраивать бал в масках, когда не видно лиц, в его положении было равносильно самоубийству. В относительно небольших городах слухи расходятся быстрее, чем всходит солнце по утрам. Все знали о дерзком покушении на мэра. Стрелял снайпер, стрелка поймать не удалось. Из его дома бесследно исчез личный секретарь Эдуард Ордовский. А перед праздником, который мэр устраивает дважды в год, пропал начальник службы безопасности Афанасий Федорчук. Один из лучших телохранителей. Всем стало ясно, что мэра решили убрать во что бы то ни стало, и все же он не отменил маскарад. Женщины восхищались, а мужчины гадали, какой трюк на этот раз придумал Пичугин.

Но главной интригой станет убийство мэра. Один из предприимчивых дельцов организовал тотализатор. Уважаемые граждане города, приглашенные на маскарад, делали ставки на гибель мэра. Оптимисты, знавшие Пичугина как опытного интригана и хитреца, ставили на поимку убийцы до того, как тот сделает попытку поразить цель. Ставки росли, возрастал и азарт. Один из скептиков как-то обронил: «Пичугин обречен. Если его не прикончит киллер, то это сделает кто-то из нас. На кону стоят бешеные деньги. Ради такого выигрыша можно и мэром пожертвовать!»

В этом высказывании имелся определенный смысл. В большинстве своем местная элита на девяносто процентов состояла из приезжих темных лошадок с непонятным прошлым. Пичугин любил давать кров тем, кто ходил по краю пропасти. Он брал под свое крыло очень сомнительных персон и смывал с них грязь, превращая в белых и пушистых. И отнюдь не за красивые глазки. Пичугин, не видя выгоды для себя лично, палец о палец не стукнет. Но он оставался самым информированным человеком в городе. Для него все кошки черные. А всезнаек у нас не любят, особенно если ты стал порядочным и уважаемым человеком, утопив темное прошлое в болоте. В миф о существующем у мэра архиве с досье на каждого, кого он отмывал от грязи, уже никто не верил.

Сложившаяся ситуация подогревала интерес. Ни один из приглашенных не мог отказаться от участия в маскараде.

Гости собирались на званый бал под залпы салюта. Мужчины в невероятных нарядах сказочных и исторических персонажей изощрялись как могли. Фантазиям не было предела. Женщины выглядели куда скромнее: платья семнадцатого, восемнадцатого, девятнадцатого веков, шелк, парча, атлас, бархат. На головах парики, шиньоны, затейливые прически. Жемчуг, бриллианты, изумруды, рубины. Лица у всех прикрыты масками. Их снимут лишь утром для журналистов из глянцевых изданий, где каждый с гордостью сможет показать свое лицо и похвастаться необычностью и дороговизной костюма. Человек, выигравший конкурс на самый оригинальный костюм, попадал на обложки журналов. Был и конкурс на скрытность. Если партнер узнает вас во время танца, он должен выйти в центр зала и объявить, кто скрывается под маской. В этом случае маска снималась, незадачливый конкурсант больше не надевал ее и лишался права участвовать в дальнейших соревнованиях, какой бы уникальный костюм он ни приобрел. Шампанское, пунш, коктейли, глинтвейн лились рекой – но никаких напитков в чистом виде. В огромном главном зале, увешанном зеркалами в позолоченных рамах, были выставлены кадки с уникальными экзотическими цветами, которые разрешалось рвать и дарить своим дамам.

На сцене в доме и в саду играли оркестры, музыканты тоже были в костюмах и масках. Без масок были только официанты в гусарской форме, разносившие бокалы с напитками и канапе с черной икрой, балыком и прочими деликатесами. Кого здесь только не было – от мушкетеров до сказочных персонажей. Единственное, чего не любили гости, – изображать животных: шкуры слишком тяжелые, танцевать в них трудно. Одна дамочка все же рискнула стать зверем, но как! И каким! В первую очередь она выставила напоказ свою изумительную фигуру, обтянув ее рыжим латексом. А сапожки, хвост, «голова» и накидка были сшиты из шкуры снежного барса – зверя, практически не встречающегося в природе. Цены такая шкурка не имела. Несмотря на целиком скрытую голову под мохнатым колпаком с ушами, усами и клыками, дамочку узнали все, но никто и не думал ее разоблачать. Такую роскошь могла себе позволить только дочка мэра, да и по фигуре ей трудно найти равных. Природа и молодость всегда побеждают. У мужчин она вызывала восторг, у женщин – зависть.

Милая дикая кошечка тут же нашла себе партнера. Ничего особенного, обычный высокий молодой мужчина в смокинге, бежевой шляпе с черной лентой и в маске. Такого узнать нетрудно. Другое дело, что его вряд ли кто-то узнал бы, даже без маски. Он не входил в круг сливок общества, не посещал вечеринок и светских тусовок. Никто из присутствующих не мог назвать его своим другом и даже приятелем.

– Вы позволите пригласить вас на танец? – проурчал милый голосок дикой кошки с клыками.

– Конечно, если вы не порвете мне глотку. – улыбнулся он.

– О таких скромных принцах даже хищницы мечтают. Если я вас и укушу в порыве страсти, то сама же стану вылизывать раны.

Они закружились в танце. Публика веселилась. Взрывались хлопушки, на головы сыпалось конфетти. Не хватало лишь бенгальских огней и елки, чтобы превратить маскарад в летний Новый год.

– Ты избегаешь меня, Сереженька! Я звоню-звоню тебе на мобильный, а ты не отвечаешь.

– У меня много работы. Ты тут ни при чем. Просто мне так легче. Когда выматываюсь, ложусь спать, потом встаю и опять погружаюсь в работу. Не очень интересный разговор для такого грандиозного шоу.

– И все же ты нашел время прийти сюда. Может, мы сможем найти уютное местечко и побыть вдвоем? Мне очень этого хотелось бы.

С губ Сергея чуть было не сорвалось «Нет!» Но он не стал портить девушке праздник. Геля к нему долго готовилась, и не зря. Никакие бриллиантовые диадемы и наряды великих императриц не могли затмить собой ее вызывающую красоту, слегка подпорченную клыками.

– Мне не хочется уходить, тут очень интересно.

– Хорошо. Я подожду, когда тебе наскучит этот хоровод. Думаю, что это произойдет скоро. Жду тебя в своей комнате на втором этаже.

Геля взяла в руку пушистый хвост барса и, помахивая им, скрылась в толпе танцующих. Сергей остался в центре зала один. В толпе он заметил восковую маску черепа, скрытую капюшоном черного длинного плаща. Этот зловещий наряд где-то раздобыл Эдик Ордовский. Маска смерти. Только косы в руках не хватало, впрочем, ее наверняка отобрали бы на въезде. Охрана всех проверяла металлоискателями на наличие оружия. У мушкетеров даже шпаги отняли, а у капитана Гранта – кортик. Были приняты самые строгие меры безопасности. У журналистов проверили все фотоаппараты и видеокамеры, правда, сейчас о таких мелочах уже забыли.

В воздухе плавали воздушные шарики с подвязанными к ним коробочками в ярких упаковках. В них лежали подарки. Те, кому удавалось поймать шарик, могли найти в коробочке пару путевок на Мальдивы или золотую брошь. Никто никогда не подсчитывал, во сколько мэру обходятся маскарады, здесь о деньгах не думали, здесь веселились и получали удовольствие.

Музыка резко смолкла, и на сцену вышел Бэтмен. Сказочная летучая мышь с черными перепончатыми крыльями сняла маску. Публика зааплодировала.

Мэр взял микрофон и заявил:

– Всем веселья и счастья! Хочу угостить вас своим фирменным пуншем на соках моих редчайших цветов. Каждому достанется лишь по бокалу, но вкус вы запомните на всю жизнь.

Он вновь надел маску и скрылся за кулисой, а через несколько секунд появился, держа обеими руками огромную шарообразную вазу из хрусталя, доверху наполненную желтовато-розовой жидкостью с плавающими на поверхности лепестками. Сосуд он поставил на край авансцены, а сам спрыгнул вниз. Официанты-гусары начали выставлять подносы с чистыми бокалами. Первые десять бокалов наполнил сам Пичугин. Золотым половником с изогнутой ручкой. Гости потянулись к сцене с криками «ура».

Опять заиграла музыка. Сергей все еще стоял посреди зала и улыбался. Ему нравилась непосредственная обстановка, и было очень смешно наблюдать, как гость в сутане папы римского пил пунш и причмокивал.

Кто-то тронул его за плечо. Сергей оглянулся. Перед ним стояла еще одна красотка. Похоже, сегодня он имел успех у женщин. На этот раз на танец его пригласила цыганка. Длинные черные кудрявые волосы, золотые серьги полумесяцем, смуглая кожа, десятки монист из звонких монет, ярко-красная блузка, цветастая юбка до пола и маска с легкой вуалью, подвешенной к краям… У Сергея пересохло в горле. Он принял приглашение и закружил незнакомку в вальсе. Сейчас он еще не осознавал, что с ним творится. Его смущали карие глаза, смотревшие на него сквозь прорези маски. Цыганка молчала, но ему казалось, будто он слышит стук ее сердца. Хотелось обнять ее и прижать к себе, но не хватало сил. Его словно парализовало, и только ноги послушно двигались, подчиняясь музыкальному ритму. Неожиданно он ощутил, как под маской по щекам потекли слезы. Губы подрагивали, он не мог произнести ни слова, а хотелось кричать…

Закричал не он, а женщины. Дикий бабий визг статских дам ее величества заглушил залпы хлопушек. Музыка оборвалась. Танцующие попятились, образуя круг, словно в воду кинули камень и от него разбежались круги. Камнем в этом случае стал мэр.

Бэтмен лежал на паркете, раскинув руки-крылья в разные стороны. Из горла торчал здоровенный кухонный нож. Белая манишка с бантом пропитывалась кровью. Сергей пробежал взглядом по толпе, но лица скрывались под смеющимися масками. Маски Смерти среди них не было.

– Всем оставаться на своих местах! – нарушил оцепеневшую тишину человек в костюме джокера. Он сорвал с себя маску, и все узнали майора Балабанова. Он был единственным, кто подошел к трупу и попытался нащупать пульс. – Этот человек мертв. Прошу всех пройти в обеденный зал и оставаться там до особых распоряжений.

Люди зашушукались. Сергей оглянулся. Цыганка исчезла. Он пробился сквозь плотную толпу к выходу, который еще не успели перекрыть.

Поляна перед домом по-прежнему освещалась залпами непрекращающегося салюта, а в двадцати метрах от здания продолжал играть оркестр, раздавались веселые возгласы и звенели бокалы.

Сергей сел на газон и тупо уставился в утопающую в темноте даль.

Глава 2

Обратная сторона медали

1

Нога ударила по педали тормоза, и машина замерла на месте. Скорее всего, сработал инстинкт, а не голова. Вряд ли в таком шуме он мог слышать женские крики. На этой улице в поздние часы все кабаки работают. Молодежь завлекают как могут. За каждой дверью грохочет музыка. Чем громче, тем лучше. Люди тут уже не живут. Старые двухэтажные дома отреставрировали кто как сумел. Все первые этажи пошли под бары, харчевни, кафе и прочие увеселительные заведения. Вторые этажи арендовали под офисы.

Днем на «Кишке» тихо. Ночные гуляки отсыпаются. Андрей Визгунов не любил этот район и без нужды здесь не появлялся. Сегодня решил сократить путь и очутился в настоящем гадюшнике. Лучше бы объехал, но что теперь рассуждать. Взгляд устремился на темную улочку. Точнее, на коридор между домами шириной не более двух метров, заваленный мусором, ящиками, заставленный помойными баками. Машина здесь не проедет. Местные бандюки по этим закоулкам на мотоциклах гоняют. Весь район исполосован подобными коридорами и подворотнями с проходными дворами.

Метрах в двадцати от машины Визгунова трое подонков избивали девчонку. Конечно же, она кричала, но в чужие дела здесь никто не вмешивался. Визгунов стал исключением. В машине работала рация, но он о ней не подумал. Успеть бы! Он включил сирену, выхватил из кармана пистолет и, бросив машину, помчался на помощь.

Со шпаной он справился бы, но опоздал. Выстрел в воздух и милицейская форма не помогли. Парни свое дело сделали и дали деру. Гоняться за стаей ублюдков по темным дворам бессмысленно. Их словно ветром сдуло, а он далеко не мальчик и для соревнований не годен.

Девчонка лежала на горе мусора, по платьицу в области живота растекалась кровь. Думать было некогда. Визгунов поднял ее на руки и рванул к машине. На заднем сиденье после химчистки салона еще остался расстеленный целлофан, вот и пригодился. Он положил на него девушку, захлопнул дверцу и сел за руль. Сирена продолжала выть. До больницы путь не близкий, а здесь надо бы две лечебницы выстроить, по одной на каждый конец «Кишки».

«Кишкой» прозвали улицу Пушкина. Длинная, узкая, бесконечная, а крови тут проливается больше, чем во всем городе вместе с областью. Три полицейских участка с особо обученным составом крепких мужиков не справлялись с осиным гнездом.

Сработала рация. Визгунов схватил ее.

– Балабанов на связи, ты где, Борисыч?

– Жму в девятую городскую со стороны «Кишки». Подранка подобрал.

– Иду тебе на перехват. Жду у перекрестка Второй Строительной.

– Лучше у больницы.

– Хуже. У тебя времени нет. Иначе еще одного подранка подбирать придется.

– Ладно.

Время шло к полуночи, город опустел, Визгунов мчался как угорелый, только тормоза визжали на виражах.

На светофоре у перекрестка двух узких улиц он увидел полицейский «форд» и притормозил, не прижимаясь к обочине, прямо посреди улицы. Из «форда» выскочил молодой мужчина в мундире майора полиции. Подбежав к автомобилю Визгунова, он запрыгнул на переднее сиденье. Машина тут же сорвалась с места.

– Что за срочность, Тимур? – спросил Визгунов.

Балабанов обернулся и взял девушку за руку.

– Вези ее в морг, Борисыч. Пульса нет.

– Уверен?

– А то я мало жмуриков видел.

Визгунов затормозил и ударил кулаками по рулевому колесу.

– Скоты!

– Не о них сейчас думай. Светлана в опасности. Пичугин направил к ней двух киллеров. Из Курска выписал. Чужаки. Своим не доверил.

– Дочь сейчас на моей даче с Сергеем.

– Лучшего места для сведения счетов не придумаешь. Вот только чужакам дорогу туда найти трудно. Можем успеть. Предупреди их.

Визгунов достал мобильный телефон и набрал номер.

– Ну же, ну! Давай, бери трубку.

Наконец на другом конце ответили.

– Да. Папа? Что случилось? Поздно уже. Мы спим.

– Пичугин тебя вычислил. Срочно уходите. Он послал охотников.

– Не могу, – твердо заявила дочь, – Сережка много выпил. Спит. Его не поднять, а куда я одна пойду?

– Понял. Слушай внимательно. Возьми с собой телефон, переключи на режим вибрации и не выпускай из рук. Оставь Сергея спать, его никто не тронет. Запри все окна, выйди в сад и закрой дом. Спрячься за сараем. Мне нужно время, чтобы успеть. Будь осторожнее. Они подъедут со стороны оврага. Это им сумели растолковать. Замри! Слышишь, Света!

– Ясно.

Визгунов убрал трубку, завел двигатель и развернулся.

– Подгадал, подлец! На Девятое мая день расплаты назначил. Знал, что меня сегодня не будет на даче.

Балабанов продолжал рассматривать погибшую.

– Пичугин – игрок опытный. Он умеет думать. Но одно я тебе скажу, Андрей Борисович. Сегодня мы с божьей помощью перехватим киллеров, а завтра? Если Пичугин вынес кому-то приговор, то его исполнят рано или поздно. Светлану надо увозить из города. Да и это не лучшее решение.

– Как, Тимур? Она же от своего Сережи ни на шаг не отойдет. А разве ему скажешь правду? Он же у нас верит в добро и справедливость. Начнет копать. Только до истины все равно не докопается, а могилу себе выроет. Сергей до сих пор смотрит на мир глазами младенца. Таких, как мой зять, жизнь ничему не учит.

– А может, таким, как он, и надо жить? – улыбнулся Балабанов.

– Конечно. В книжках, где добрых больше, чем остальных.

– Ну, верили же когда-то в коммунизм. Массовый психоз – большая сила. На земле два миллиарда фанатичных католиков и столько же мусульман.

Визгунов хмыкнул:

– Не путай. Среди киллеров тоже есть верующие. Ты попробуй заставить людей поверить в добро и уговори их жить по этим принципам. Что ты все пялишься на несчастную девчонку? Вот кто ее смог бы заставить верить в добро? Небось и двадцати не прожила…

– Ошибаешься, командир. Ей под тридцать. Ты в темноте не разглядел. А я чем больше смотрю на нее, тем больше понимаю, что она очень похожа на Светлану. Почему бы нам не сделать твоего зятя вдовцом?

Машину резко качнуло. До Визгунова не сразу дошла идея друга и заместителя по службе. После долгого молчания он отмахнулся:

– Ты думаешь, Сергей жену свою не опознает?

– Недавно в соседней области кровожадный маньяк разгуливал. Его так и не поймали. Женщинам лица бритвой калечил, соски отрезал.

– Слышал… Но у женщин много особых примет. У Светланы – родимое пятно чуть выше копчика.

– Об этом знает Сергей, – кивнул Тимур, – А Пичугин – вряд ли. Скажи, Андрей, а охотничий нож ты так в багажнике и возишь?

– И камуфляж, и всю амуницию. Я ведь перед охотой домой не заезжаю. Пичугин меня с рабочего места срывает, когда блажь в голову ударит. Вынужден подчиняться. Из кабинета прямо в заповедник… Черт! Сбил ты меня с панталыку, Балабанов. Идея дельная, признаю, но что с Сережкой делать?

– Вырубить на неделю. Предоставь это мне. Я анатомию лучше тебя знаю.

– А ты страшный человек, Тимур.

– Нет, Борисыч. Просто умею по-волчьи выть, когда попадаю в их стаю. Наша задача – спасти жизнь твоей дочери. Я не поручусь, что мы не прозевали одного из киллеров. Не могу же я всю жизнь сидеть под окнами мэра и прослушивать его разговоры. Жучки из его кабинета тоже надо убрать. Хватит по лезвию ножа ходить.

– Я их установил, я и уберу. Не проблема.

Балабанов рассмеялся:

– Кто же еще? Ты ведь его друг и любимчик.

– Я его главный враг. Только он об этом не догадывается.

Машина свернула на проселочную дорогу. Где-то через полкилометра по сторонам дороги замелькали огни поселка, и друзья свернули в лес. На поляне Визгунов остановился. Теперь машину с дороги заметить невозможно. Андрей Борисович снял китель с погонами полковника и оставил в багажнике. Балабанову отдал телогрейку, и тот переоделся, а сам надел камуфляжную куртку и взял карабин. Своему помощнику передал охотничий нож.

– Девчонку оставим в машине. Надо одно дело закончить, а потом за другое браться.

– Согласен, – кивнул майор. – А нож у тебя классный. Острее бритвы.

– Еще бы. Лучший мастер на заказ делал. У Пичугина такой же. Кузнец – его находка. Говорит, будто старик всему правительству и политбюро ножи делал. Раньше они любили наш заповедник. Спасибо Леониду Ильичу, страстный был охотник.

– Мода меняется. Потом все поголовно занялись теннисом, затем горнолыжным спортом, вот только мода на стяжательство и роскошь неизменна.

– Пошли, Тимур. Надо поторапливаться.

К поселку продвигались по опушке, поближе к деревьям, внимательно наблюдая за дорогой. Другого пути здесь не было. Визгунов знал и всех жителей дачного поселка, и кто на какой машине ездит. Добрались быстро, но это не означало, что им удалось обогнать киллеров.

Главная дорога сворачивала на единственную улицу к фасадам коттеджей. Визгунов с Балабановым прошли дальше, к оврагу за огородами, по дну которого пробегал глубокий ручей. Машина могла здесь проехать, прижимаясь ближе к заборам. Узкая, метра в три, дорожка вела к зарослям кустарника, а дальше – овраг с крутым спуском, тянущийся до конца поселка и уходящий в лес. Дом полковника Визгунова был шестым по счету. Участки имели солидные размеры, а дома строились вдоль главной дороги. Сады и огороды за ними занимали большое пространство до заднего забора, и строения за деревьями со стороны оврага практически не просматривались. Почти на всех участках были калитки, выходящие к оврагу. Под склоном, у ручья, били ключи и несколько родников с чистейшей вкусной водой. Мало кто из местных пользовался водопроводом, хотя, поскольку поселок считался элитным, сюда провели не только воду, но и газ.

Шли на ощупь. Свет от домов сюда не доходил, а ночь была темной, луна пряталась за облаками. Девятое мая в этом году выдалось мрачным и ветреным, небо с утра до вечера было затянуто тучами.

Напротив калитки своего дома Визгунов указал Балабанову на кустарник вокруг оврага.

– Затаись там. Я проверю участок.

– Они вот-вот нагрянут, – сказал Балабанов.

– Их машина нам понадобится. По окнам не пали. Дай им подойти к калитке. Я их встречу. Один в драку не лезь.

Визгунов открыл калитку и вошел на участок. Здесь он знал каждый кустик, и фонарь ему не потребовался. Дом стоял метрах в двадцати от заднего забора, и полковник направился к нему по узкой тропинке.

Свет в окнах не горел. Визгунов свернул с тропинки к сараю. Он стоял на отшибе, там полковник устроил мастерскую и в свободное время плотничал – всю мебель для дачи сделал своими руками.

Зайдя за сарай, Андрей Борисович тихо позвал:

– Светлана, ты здесь?

Темное пятно зашевелилось. Дочь подошла ближе, и он уже различал ее лицо.

– Зачем ты меня пугаешь, папа? Никого нет. Что ты паникуешь?

– Это не паника. Пичугина убедили в твоей виновности. Он тебя не простит. Этот человек способен на все. Если он задался целью, то достигнет ее. Не сегодня, так завтра. Я должен тебя увезти.

– А как же Сережа? – вскрикнула Светлана.

– Твоему мужу ничто не угрожает. А вот ты можешь погибнуть ни за грош. Тогда о твоем Сереже уже никто не позаботится. Без тебя я за ним присмотрю. Пока у меня мало доказательств. Как только я выведу Пичугина на чистую воду и сумею отдать под суд, ты вернешься. Но мне нужно время. А тебя подстрелить нетрудно. И телохранители не помогут. Ты нужна нам живая. Тебя никто не заменит ни мне, ни Сергею. Не поедешь добровольно, вывезу силком и посажу на цепь, если ты простых вещей не понимаешь.

Им показалось, что сверкнула молния. Но яркий свет тут же погас.

– Это фары. Они приехали. Не шевелись, что бы ни случилось.

Визгунов рванулся к калитке. Он подоспел вовремя. Двое мужчин высокого роста вышли из машины, оставив фары включенными. До калитки они не доехали метров двадцать. В свете фар Визгунов видел только черные силуэты. Один нес лопату, второй – пистолет с глушителем. Значит, Пичугин решил не оставлять следов. Огород вспахан, могилку вырыть недолго. Калитка открывалась внутрь. Распахнуть ее можно незаметно, но войти при свете фар невозможно. Визгунов передернул затвор карабина. Идти в атаку рано, надо ждать, других вариантов не было.

Убийцы подошли к калитке, теперь полковник их видел, но они сюрпризов не ждали. Задание казалось им слишком простым, если они прихватили с собой лопату.

Внезапно раздался голос Тимура. Его фигура сливалась с темным занавесом кустарника. Оба киллера резко обернулись, но ничего не увидели. Лишь услышали короткую фразу: «Ребята, а в доме никого нет».

Стоило им оглянуться, как голос замолк. Так Тимур подал ему сигнал, и Визгунов должен был им воспользоваться. Он дернул калитку на себя и тут же выстрелил. Ночную тишину разорвал грохот. Два хлопка. Карабин, заряженный картечью, сделал свое дело. Киллеров отбросило от порога в сторону оврага, как тряпичных кукол, и они повалились на землю.

В свете фар на покрытой росой траве валялись два безжизненных черных мешка.

Из тьмы вышел Балабанов.

– Слишком громко, – проворчал он.

– Подгоняй машину, Тимур.

Балабанов кинулся к машине с горящими фарами. И вдруг раздались новые выстрелы. Небо озарилось разноцветными огнями. С одного из близлежащих участков запускали петарды, и череда огней салюта превратила ночь в день.

Визгунов вернулся на участок, добежал под яркими вспышками до сарая, схватил дочь за руку и повел к оврагу.

– Это ты стрелял? – на ходу спросила дочь.

– Фейерверк.

– А то я не знаю выстрела карабина.

– На сей раз обошлось. Второго шанса тебе не дадут.

– Опять пугаешь.

Выйдя за калитку и увидев на земле два трупа, освещенные красным заревом рассыпающихся огней салюта, Светлана вскрикнула. Теперь ее не пугали, сейчас она испугалась по-настоящему. К калитке подъехала машина и резко развернулась, едва не свалившись под откос оврага. Из нее вышел Тимур.

– Садись в машину и возьми себя в руки. Сейчас не время для истерик, – приказал Визгунов дочери. Светлана повиновалась.

Трупы закинули в багажник.

– Вези дочь на вокзал, Борисыч. Билет не покупай, дашь проводнику на лапу. Светлане не нужно видеть мертвую девчонку. От киллеров потом избавишься.

Поверх трупов Балабанов бросил лопату.

– Пригодится. С остальным я сам разберусь. Жду тебя на том же углу, где осталась моя машина.

На участке блеснул луч света.

– Черт! Это Сергей! – буркнул полковник.

– Уезжай. Я разберусь, – повысил голос майор.

Визгунов сел за руль, и машина сорвалась с места. Балабанов присел на корточки перед калиткой и достал охотничий нож.

Калитка распахнулась. За ней стоял мужчина лет сорока с ошалелым взглядом и в одних трусах. Майор говорил правду: анатомию он знал хорошо. Удар ножом был нанесен в место, неопасное для жизни. Крик раненого был заглушен очередным залпом салюта. Полуголый мужчина упал, потом вскочил на ноги и побежал к дому.

– Выживет! – пробормотал майор и побрел к лесу, где они оставили машину с трупом девушки.

2

Визгунов привез дочь на вокзал. Светлана тихо плакала, но уже не противоречила отцу. Ближайший поезд отходил в час десять минут в южном направлении, через Украину до Крыма.

– Без паспорта ты границу не пересечешь. Слушай меня внимательно, дочка. Сойдешь с поезда в Белгороде. Я вышлю туда твой паспорт…

– Только без него я не получу на почте свой паспорт, – заметила Светлана.

– Да, об этом я не подумал. Этим же поездом я отправлю паспорт с проводником пятого вагона, но завтра. Сними комнату в Белгороде на пару дней. Денег я тебе дам. Затихни. И ни с кем не выходи на связь. Ни со мной, ни с Сергеем. Ты умерла. Тебя нет. Точка. Любой твой сигнал с того света и твое местонахождение будут вычислены. Получив паспорт, уезжай на Украину. Житомир отличное место, а главное – тихое. Лучше автостопом, но избегай крупных городов. В Россию не возвращайся. Придет время, я подам тебе сигнал.

– Как ты узнаешь мой адрес?

– Пришлешь мне открытку с видом. Подпишешься именем моего друга из Москвы Юрия Липатова. Почерк должен быть мужским. Укажешь адрес, но не свой, а на параллельной улице. Перевернешь номера дома и квартиры. Я просчитаю. Улица должна быть следующей от центра. Дом 31, если будешь жить в 13, квартира 25, если будешь жить в 52. Теперь с меня и с Сергея глаз не спустят. На Пичугина работают опытные профессионалы. Одна ошибка, и все пойдет прахом.

– Я поняла. Тебе пора идти, давай деньги, я сама договорюсь с проводником. Сейчас ты должен быть у всех на виду.

Светлана взяла у отца деньги и направилась на перрон. Визгунов проводил ее взглядом и пошел на стоянку такси. Машину с трупами киллеров он оставил припаркованной у обочины.

Такси с ветерком доставило полковника до Второй Строительной улицы. Рядом с патрульным «фордом» Балабанова стоял автомобиль Визгунова. Майор стоял рядом и курил.

Они подошли друг к другу, когда такси скрылось из виду.

– Ну что? – спросил полковник.

– Сергея я подрезал, но неопасно. Во всяком случае на похороны жены он не попадет. Девчонку оставил у родника. До завтра ее никто не найдет, – он передал Визгунову ключи от машины. – Не забудь снять камуфляж и надеть китель. Он в багажнике. Благодаря целлофану машина в крови не испачкалась. Тебе пора.

– «Мерседес» киллеров с их трупами остался у вокзала.

– Уже догадался, раз ты на такси приехал. Давай ключи. Козлов этих я закопаю, а тачку придется бросить, но так, чтобы мы сумели найти. Следы «мерседеса» остались возле дачи, мы их уже не скроем. Номера придется скрутить.

Они разошлись по машинам и разъехались.

* * *

Суетливым и тяжелым выдался день. Теперь надо было незаметно проникнуть в особняк мэра и присоединиться к гостям. Задачка не из простых. Там все во фраках и смокингах, а он в мундире с погонами. Белая ворона. Надо сделать проще. Уйти в отдельную комнату, выпить и лечь спать. Вполне естественное состояние человека после трудного дежурства.

У него все получилось. В половине второго ночи гости уже порядком накачались. Визгунов прихватил из бара бутылку виски и незаметно поднялся в гостиную второго этажа. Пусто. Не включая свет, он добрел до дивана, выпил полбутылки из горлышка, чтобы снять напряжение, и, завалившись на диван, тут же заснул.

3

О гибели дочери ему сообщил сам мэр во время общего завтрака. Пока это было лишь соображением, но не фактом. Просто сосед нашел возле его дачи труп женщины с изуродованным лицом и по некоторым приметам предположил, будто жертвой стала Светлана Бартеньева. Возможно ли такое? Визгунов тут же помчался на место происшествия.

Полковник знал, кого на самом деле нашли в овраге, но нервничал так, словно ему и вправду предстояло увидеть труп дочери. Ведь если бы не оперативность Балабанова, то так и случилось бы. Теперь Пичугину надо самому убедиться в результатах своей затеи. В трехстах метрах от особняка мэра стоит неприметная машина. А в ней – мощное оборудование, позволяющее прослушивать и записывать все разговоры в кабинете мэра. Майор Балабанов сидел на точке безвылазно. Сейчас его замещал надежный человек. Благодаря оперативности майора им удалось спасти жизнь Светланы. Но это еще не конец, а лишь начало незримого противостояния.

Визгунов прибыл на место, когда эксперты уже закончили работу. Его встретил майор Балабанов, возглавивший оперативно-следственную группу.

– Найдены следы машины. Но есть и другие сюрпризы, товарищ полковник. В двух метрах от калитки криминалисты обнаружили на траве кровь. Два пятна. Это кровь разных людей, как мы выяснили. И она не совпадает с результатами анализов крови погибшей и ее мужа. Из этого следует вывод, что в ночной потасовке участвовало как минимум четыре человека. Может быть, больше, если тех двоих у калитки убили. Кто-то сумел вывезти их трупы. На основании этих данных вам следует разработать версию предполагаемых событий. Раненого мужа Светланы подобрал на главной улице брат вдовы подполковника Сухомлинского, Евгений Андрианов, и отвез в больницу. Следователь Зубко уже туда поехал. С вами встречаться не захотел.

Подошел медэксперт Крылов:

– Извините, Андрей Борисович, но вам нужно осмотреть тело. Без вас мы его не трогали, а нам пора отправлять труп в морг.

– Да, Савелий Аркадьевич, я готов. Даже вам не дали отдохнуть в праздники?

– Меня сюда вызвал мой начальник, профессор Белоцерковский. Тело обнаружила его жена. Случай очень сложный, и он решил, будто я Господь Бог и, кроме меня, в деле никто не разберется.

– Я с ним согласен. Более опытного врача в Институте судебной медицины нет.

Визгунов направился к оврагу. Увидев изуродованный труп, он заплакал. Лицо оставалось спокойным, только левое веко дергалось, а по щекам текли слезы. Этого мужественного человека еще никто не видел плачущим. Только сейчас, в свете дня, полковник разглядел девушку: она действительно походила на его дочь. Он лишь на мгновение представил, что перед ним лежит Светлана, и слезы сами полились ручьем. К тому же сообразительный Балабанов взял из дома халат дочери и переодел убитую, а потом набрался храбрости и исполосовал ее охотничьим ножом. Увидев результаты своей работы днем, он, вероятно, сам поразился собственной жестокости.

– Это моя дочь, – тихо прохрипел Визгунов.

Крылов тут же подал сигнал санитарам, те вынули тело из воды, переложили на носилки и накрыли простыней.

– Увозите, – коротко приказал медэксперт.

– Когда это случилось? – спросил Визгунов, не трогаясь с места. Он никак не мог отвести взгляд от журчащего ручья.

– Тело переохлаждено. Точно определить невозможно. Но не менее десяти часов назад, – ответил Крылов.

– Чем ее резали?

– Похоже на бритву. Предмет был очень острым. Если учесть три проникающих ранения в грудь и живот, то, скорее всего, это нож. Бритвой человека не заколешь. После вскрытия составлю точный отчет.

– На все про все даю вам сутки. Светлану должны похоронить на третий день согласно христианским обычаям. Она была верующей.

– Конечно, Андрей Борисович. Но лицо мы не восстановим. Тут нужны опытные косметологи, и времени много понадобится.

– Понимаю. Гроб открывать не будем. Люди должны запомнить ее живой и красивой, – тихо произнес Визгунов.

– Сделаем все, что сможем. Вам лучше поехать домой. Вот, возьмите. Это поможет, – Крылов сунул в руку полковника пузырек с какими-то таблетками. – Майор вас отвезет. Здесь мы все закончили. За руль вам садиться нельзя. Соболезную, и простите меня.

Крылов побежал догонять санитаров.

– Где твоя машина, Тимур?

– У дома, но со стороны улицы. Как только появятся результаты, оператор позвонит и курьер привезет пленку с записью.

– Результаты будут. Зайдем на дачу. У меня в заначке коньяк есть. Надо глотку промочить.

Сыщики поднялись из оврага наверх. На площадке перед домом не осталось ни одного оперативника, и дачники разошлись по домам. Они прошли в дом. Визгунов достал коньяк, и друзья расположились за журнальным столиком у окна. Выпили по полстакана, и полковник спросил:

– Ну, где еще мы наследили?

– Дело будет вести следователь Зубко из областной прокуратуры. Знаешь такого?

– Слышал, но по работе не сталкивался.

– А я сталкивался, – с огорчением сказал Балабанов. – С виду тихий, невзрачный, с красным носом, вылитый алкаш. Но в деле равных ему нет. Стопроцентная раскрываемость. Выводами своими ни с кем не делится. Все в себе держит, пока не проверит каждую мелочь. Если высказывается, то его слова можно приравнивать к фактам. Скрупулезен и готов ответить за каждое слово. Так вот. Он кинологов с собаками вызывал. Светланины следы найдены за сараем и на тропинке. За калиткой видимых следов не нашли, за исключением автомобильных. После теплого дождливого апреля трава слишком высокая выросла. Твои следы тоже есть. Но их не с чем сравнить. Собакам твою обувь нюхать не давали. Следы Сергея и его кровь обнаружены везде. Кровь киллеров тоже сравнить не с чем. Я их глубоко закопал, тут и собаки не помогут. Машину отогнал в район «Кишки» и загнал во двор. Ее надо найти быстро, не то на запчасти разберут. «Мерседесы» в тех местах редкость.

– А что, в городе других мест мало? – спросил Визгунов, разливая коньяк.

– Забрав машину с вокзала, я заехал в лесок и закопал трупы. А в багажнике, помимо лопаты и двух жмуриков, лежал чемоданчик. Стальной, возможно, титановый, и очень дорогой. Два номерных замка. Запертый. Полагаю, там деньги. Он, разумеется, перекочевал в мою машину. Сегодня утром я обнаружил на чемодане множество отпечатков. Если там есть пальчики Пичугина, то чемоданчик придется найти. Это очень важная улика. Может быть, не сам мэр расплачивался с киллерами, но деньги в чемодан клал он, а значит, и следы отставил.

– Наборные замки, говоришь?

– Да. По шесть колесиков на каждом. Взломать такой ларчик не получится. Нужны коды.

– С кодами проблем не будет. У мэра память хреновая, но он хорошо помнит все даты. В кабинете его особняка, где я часто бываю и где устанавливал жучки, стоит сейф с наборным замком. Как-то, открывая его, он сказал мне: «Телефонные номера никогда не запоминаю. У меня избирательная память. Зато помню все свои банковские счета и важные события в жизни. Код сейфового замка состоит из даты рождения покойной жены. День, месяц, год. Это уж я не забуду». Коды замков на чемоданчике тоже должны состоять из каких-то дат. Если только он имеет отношение к мэру. Можно, конечно, подложить его обратно в машину, но он тут же исчезнет, и мы лишимся улики. Не забывай о том, что начальник управления генерал Янкелевич служит Пичугину верой и правдой, как домашний пес. Все важные открытия должен делать следователь Зубко. Единственная организация, на которую не распространяется влияние мэра, это городская и уж тем более областная прокуратура. Суд стоит в стороне. Пичугин никогда не приглашает на вечеринки судей. Он подчеркнуто сторонится их, демонстрируя всем, что не оказывает никакого влияния на карательные меры. Наш мэр – тонкий дипломат и очень расчетливый человек. Поэтому мы с тобой за целый год не стронулись с места. А ведь в этом заключается главный смысл нашей работы.

Что хотел этим сказать полковник Визгунов?

Смысл его слов заключался в следующем. Мэр города попал в поле зрения Министерства внутренних дел два года назад. Причин для этого хватало. Но тогдашняя милиция полностью подчинялась Пичугину. Коррупция приобрела неслыханные размеры. Министерство вызвало из запаса одного из лучших сыщиков Москвы – Андрея Борисовича Визгунова. Ему дали конкретное задание: поехать в областной центр и разобраться в сложившейся ситуации. Повод нашелся: погиб начальник криминальной милиции города подполковник Сухомлинский. В министерство вызвали его заместителя майора Балабанова, человека честного и проверенного. Там он и познакомился с Визгуновым. По мнению Балабанова, его шефа убили по приказу мэра.

Никакой доказательной базы у майора не было. Просто все офицеры управления, имевшие собственное мнение, отличавшееся от мнения мэра, погибали при самых загадочных обстоятельствах. И это притом что в управлении работали очень опытные оперативники. Приезд полковника из Москвы с полномочиями, полученными от министра, изменил ситуацию. Загадочные убийства офицеров прекратились. Визгунова откровенно побаивались. Лучший сыщик, девять правительственных наград, огромные связи в министерстве. И наконец, откомандирован на новое место службы самим министром и назначен начальником криминальной полиции и одновременно первым заместителем начальника управления. Если полковника ставят на генеральскую должность, то руководство хорошо продумывает такие шаги. Посланника из столицы из-за угла не убьешь. Дипломату Пичугину пришлось набиваться в друзья новому главному полицейскому, затеявшему реформы в управлении. Вскоре холуй мэра генерал Янкелевич ушел на вторые роли и оставался начальником лишь номинально. С тех пор прошло больше года. Но, к сожалению, за это время мало что изменилось. Однако вникать в детали не имеет смысла. Попытаемся сконцентрироваться на главном.

4

Только в первом часу дня, когда все гости разъехались, хозяин дома поднялся в свой кабинет и вызвал секретаря. Ордовский тут же прибыл.

Эдуард Николаевич Ордовский выглядел лет на сорок. Человек воспитанный, приятной наружности, которую портили глубокие залысины и плохая оправа для очков. Одет хорошо, вещи носил дорогие, но, как дореволюционный клерк, надевал нарукавники. Вылитый бухгалтер с карикатуры, лишь счетов с костяшками в руках не хватало.

– Докладывай, Эдик. В чем ты просчитался?

Обычное обращение мэра к своему доверенному лицу. Виноватыми могут быть другие, но только не сам хозяин.

– Все должно было пройти без сучка и задоринки. Я не знаю, что случилось. Складывается впечатление, будто ребят подменили. Мне их рекомендовали как лучших в своем деле.

– Почему тогда они попали под раздачу? Их хозяин знал, что они не вернутся. Свидетелей такого рода живыми не оставляют.

– Он им много задолжал. Сейчас сидит на мели, поэтому не мог с ними расплатиться. Боялся, что они могут посчитаться с ним.

– Ты отдал им деньги? – спросил Пичугин.

– Конечно. Они берутся за работу только после оплаты. Им доверяют. Эти парни никого никогда не подводили. Деньги я им показал, потом захлопнул чемоданчик, и замки автоматически встали на запрограммированные коды. Без знания кодов они его не откроют. Уже проверено. Я их предупредил об этом. Однако сказал, что они получат коды по телефону после выполнения задания. Парни лишь рассмеялись. Важно, что деньги в их руках, они их даже на подлинность проверили.

– Так что не так, я не пойму?

– Все так. Ошибок я не допустил. Я ехал на своей машине первым, они на своем «мерседесе» – за мной. Перед поворотом с шоссе на поселок я остановился. Объяснил им в деталях, как найти дачу. Досконально все разжевал. Но они же не идиоты. Это на меня они смотрели как на дурака. Ухмылки не сходили с их лиц. По плану они должны были выполнить свою работу, выехать на шоссе и ехать дальше, не возвращаясь в город. Их «мерседес» был заминирован заранее, когда я вел с ними предварительные переговоры. Я передал им свой телефон. После завершения работы они должны были с него позвонить мне и получить коды. Я все рассчитал верно. Они свернули на дорогу, ведущую к поселку, а я проехал на километр дальше. Хотел проверить результат. Остановился на стоянке возле дорожной шашлычной. Ждал. Но так ничего и никого не дождался. К утру вернулся домой, а в девять часов позвонил дежурному по городу. Картина выглядела совсем не так, как было запланировано.

– Так бомба сработала или нет?

– Нет, Олег Иванович. Они сами должны были себя взорвать. Телефон, который я им передал, и есть пульт взрывного устройства. Набрав четыре цифры, то есть код моего номера, они тем самым приводили взрывное устройство в действие. Таймер включается – и машина через десять минут взлетает на воздух. Если бы они позвонили мне от дачи, то успели бы доехать до шоссе и вывернуть на трассу. Тогда взрыв машины и исчезновение Светланы никак нельзя было бы связать в общий узел. Наш человек из управления доложил: Светлану порезали на ремни и сбросили в овраг. Сергея серьезно ранили, хотя я предупреждал их, чтобы парня не трогали. После выполнения грязной, хамской, отвратной работы они мне не позвонили. В сторону пригорода их «мерседес» не проезжал. Я глаз не спускал с дороги. Киллеры бесследно исчезли. Но на даче они были. Следы их машины обнаружены возле калитки дачи Визгунова. Все остальное покрыто мраком.

– Как бы не так! У них мой чемодан.

– Взломать его нельзя, но металл легко плавится в огне. На это я и рассчитывал. После взрыва машина должна загореться. Чемодан расплавится, а деньги сгорят. Никаких следов. И даже головешки трупов опознать было бы невозможно. Они же не местные. «Мерседес» им дали угнанный из соседней области, а номера фальшивые. Мы предусмотрели все, кроме того, что киллеры выполнят работу по-своему, совсем не по нашему плану, а потом и вовсе исчезнут.

– Собери всех моих егерей, и открывайте охоту на этих ублюдков. Возможно, они вернулись в город, раз ночью не проехали мимо тебя. Видно, что-то задумали. К тому же меня очень беспокоит чемоданчик. Таких ни у кого нет, его нетрудно отследить. Я ведь не надевал перчаток, когда клал в него деньги.

– Я уверен, что они позвонят, Олег Иваныч. Без кодов его не вскрыть. Извините, что повторяюсь.

– Позвонят, сидя в ресторане, а машина взорвется на улице. И мы получим еще двух мстителей. Ты же говорил, что они профессионалы высшей категории. Да они в любом притоне найдут убежище. А мне теперь что – город поставить на уши?.. Криминалитету дай знать. Пусть подключаются к поискам.

– Я все понял.

– Надеюсь. Ты все понимаешь, только не исполняешь. Убирайся вон с моих глаз!

В кабинете воцарилась тишина.

* * *

Оператор нажал на кнопку «стоп» и достал из магнитофона мини-кассету. Убрав ее в футляр и бросив в конверт, он тут же взял рацию и произнес лишь два слова: «Курьера, срочно!» Не прошло и десяти минут, как к старому жигуленку подъехал мотоциклист в высоком шлеме и выхватил пакет из высунутой в окно машины руки. Он даже не притормаживал, а полетел дальше, набирая скорость.

* * *

Спустя сорок минут после разговора мэра с секретарем с их беседой ознакомились Визгунов и Балабанов. Прослушав пленку, они долго молчали. Сидели в доме Балабанова. Точнее, в доме его матери, которая лежала в больнице, а сын заходил к ней поливать цветы и кормить рыбок. Место считалось надежным. О семейном положении майора даже в управлении мало кто знал. Было известно лишь, что от Тимура ушла жена с двенадцатилетним сыном, которого ему позволено навещать раз в неделю.

Балабанов поднял с пола рюкзачок и высыпал содержимое на стол, после чего надел тонкие резиновые перчатки. На столе лежали три сотовых телефона, пистолет, две связки ключей, две пары дорогих швейцарских наручных часов, одно водительское удостоверение, два бумажника, набитых деньгами, фотография Светланы и начертанная карандашом схема дачи и подъезда к ней. Красным фломастером нарисованы стрелки. Последняя уткнулась в кровать спальни второго этажа.

– Больше у них при себе ничего не было, – пояснил майор. – Трупы может опознать только знакомый, если их найдут до полного разложения. Никаких особых примет я не обнаружил. Отпечатки пальчиков с трупов снял. По базам они не проходят. Права фальшивые. Идеальные убийцы! Их историю, как и имена, проследить невозможно. Я проверил все отели в городе. Получил списки приезжих за последние три дня. Похожих нет. Эти ребята не любят светиться. И к криминалитету обращаться не будут, как полагает мэр. Сами с усами.

Балабанов положил на стол стоявший у кресла чемоданчик из белого металла.

– А это и есть наш главный козырь. Отпечатки с него я снял. Мне нужны пальчики Пичугина.

– И что это тебе даст? Где ты его взял? На помойке нашел? Зря Пичугин боится за свою шкуру. А пленки с его разговорами ни один суд не примет. Мы не получали от суда санкцию на прослушку, а значит, улики добыты незаконным путем. Все, что мы сумели сделать, – спасти жизнь моей дочери. Но виновных в убийстве брошенной в овраг женщины не найдет никто.

Балабанов покачал головой.

– А давай разыграем еще один спектакль!

– Ты это о чем? – приподнял кустистые брови Визгунов.

– Пичугин напуган. И не только потерей чемодана, но и присутствием киллеров в городе. Почему бы нам этим не воспользоваться?

– Как? Не тяни кота за хвост!

– Докажем ему, что киллеры живы и очень обижены на своего нанимателя. И еще я долго думал над тем, как всучить чемодан областной прокуратуре, ведущей следствие, уж у них его никто не выкрадет. И придумал.

– Прекрати лить воду, – полковник не скрывал раздражения.

– Это же благодаря твоей настойчивости в районе «Кишки» открыли сразу три участка, и людей ты сам набирал. Самых крутых и проверенных временем. Ни один хапуга в форме не попал в горячую точку.

– Наркодилеры тоже чему-то учатся. Сорняки умеют маскироваться под злаки. Не забывай, кто ими руководит, – скривил физиономию Визгунов.

– У нас есть шанс напугать Пичугина. Всесильного правителя и хозяина города, лучшего друга губернатора и всех обездоленных.

– Мы можем использовать начальника девятого участка. Надежный мужик, – предложил полковник.

– Пусть приглядит за «мерседесом». Поговори с друзьями Светланы. Репортеры нам помогут, они сейчас очень обозлены. А я подключу к работе следователя Зубко. Но главное – в нужный момент позвонить секретарю Пичугина. Важно не ошибиться в расчетах.

Не понимая ситуации, человек со стороны мог подумать, что разговаривают не опытные офицеры полиции, а двое сумасшедших.

5

Процесс пошел быстро. На счету была каждая секунда. Любое событие в городе долетало до ушей мэра со скоростью молнии. Визгунов назначил встречу с лучшим репортером криминальной хроники Ефимом Щеблыгиным, работавшим в газете дочери. Для встречи было выбрано странное место – одна из закусочных на улице, носящей имя Пушкина, а в простонародье прозванной «Кишкой». Забегаловка находилась напротив девятого участка, там харчевался весь полицейский состав, а потому это место считалось тихим и спокойным. Визгунов попросил Фиму Щеблыгина привести с собой кинооператора с телевидения и никому о предстоящей встрече не говорить ни слова.

Фима умел держать язык за зубами. Визгунов в нем не ошибся. Когда репортер и его друг с телевидения приехали на место, то помимо Визгунова увидели сидевшего с ним за одним столиком начальника участка, майора Дмитрия Длугача. Такую встречу можно было назвать удачей. Журналисты подсели за столик к полицейским, и им предложили отснять новостной сюжет в одном из дворов печально знаменитого района.

* * *

Тем временем в том самом дворе уже шла съемка. Оператором был не профессионал, а прокурор-криминалист из областной прокуратуры, прибывший на место со следователем Зубко и другими экспертами. Даже двух понятых пригласили.

– Как тебе удалось в сжатые сроки найти машину, Тимур? – спросил Зубко у Балабанова.

– Все просто, Тарас. Нашел не я, а начальник девятого участка Длугач по моей ориентировке, разосланной по всем отделениям полиции. Когда я проверил снимки следов протекторов и сравнил их с колесами машины, то все сомнения отпали. Я выставил здесь пост и тут же позвонил тебе. Понятые есть, и мы можем осмотреть машину.

Замки взломали, сигнализация не сработала. В багажнике лежал стальной чемоданчик, в отделении для перчаток нашли две связки ключей, пистолет и схему дачи Визгунова. Номера машины были фальшивыми. Переписали номера двигателя и агрегатов. Составленный протокол подписали понятые.

– Хороший улов, – сказал Зубко.

– Все улики забирайте себе, Тарас. Машина найдена в городе, я отбуксирую ее на спецстоянку. Увидимся завтра. У меня еще одна идейка возникла, – загадочно произнес Балабанов.

На том и простились. Двор пустовал недолго. Вскоре здесь появились майор Длугач, двое репортеров и Визгунов. Балабанов находился на другом конце двора, и его никто не заметил, тем более что он был в штатском.

Тимур достал из пакета конфискованные телефоны. Он достаточно быстро разобрался, с какого из них звонить Ордовскому. С одного аппарата не было сделано ни одного звонка. Во втором остались номера в строке меню «отправленные», а в третьем сохранился номер особняка Пичугина. Вот с этого-то телефона Балабанов и позвонил секретарю. После пары гудков он услышал голос Ордовского и поприветствовал его:

– Честь имею кланяться. Мне нужны коды чемодана.

Наступило молчание. Секретарь растерялся. Это и понятно: он ждал звонка с другого телефона, но Балабанов не знал нужных четырех цифр для набора.

– Куда вы пропали? – наконец поинтересовался Эдуард.

– Ты у нас не единственный. На наши услуги очередь стоит. Пришлось вернуться в город. Вот только что освободились и выехали на трассу. Чемоданчик лежит у меня на коленях, и я очень хочу его вскрыть. Называй коды.

– Перезвони мне с телефона, который я тебе дал. Коды получишь с автоответчика. На память я их не помню.

– А я забыл твои цифры.

– Почему вы нарушили оговоренный план?

– Потому что ваш план дурацкий. А мы сработали под маньяка по кличке Филин. Слыхал о таком? Он все еще в бегах. Кромсает женщин по ночам. И только он мог не знать, что место, куда он забрел, принадлежит ментам. Так оно больше похоже на правду. Говори свои цифры!

– 2112. Когда получишь коды, телефон не выбрасывай. Если ошибетесь, через десять минут автоответчик повторит коды.

– Понял. Гуд-бай. Если понадобимся, знаешь, как на нас выйти.

Балабанов прервал связь, после чего тут же, но уже со своего телефона позвонил Визгунову. Он видел, как полковник взял трубку.

– Сигнал поступил, Андрей. Отведи людей подальше от машины. Мы не знаем мощности бомбы. Я набираю код взрыва.

– Давай!

Визгунов сам руководил съемкой.

– Дима, встанешь здесь, – скомандовал он Длугачу. – Мне нужно, чтобы в кадр попала не только машина, но и весь двор. Начинайте снимать. Только меня в кадр не впечатайте. Меня здесь нет и не было. Все помнят, что спрашивать и отвечать?

– А почему бы не вам, Андрей Борисыч, ответить на вопросы? – спросил Ефим. – Ваше слово в городе весит больше любого другого раза в три, если не в десять.

– Нельзя, Фима. Дело ведут майор Балабанов и следователь из областной прокуратуры. Меня к нему не допустили. Кроме того, мои слова могут расценить предвзято. Я же отец погибшей, а значит, необъективен. Начинайте съемку!

Оператор махнул рукой. Фима поднес микрофон ко рту.

– Наши оперативники не зря носят свои звания. Так, сегодня во дворе дома номер двадцать четыре по улице Пушкина была обнаружена машина убийц главного редактора нашей газеты Светланы Бартеньевой. Мы попросили начальника девятого участка Дмитрия Длугача прокомментировать этот факт.

Микрофон перекочевал в руки майора.

– Специальными поисками мы не занимаемся, но наши патрульные помнят все разнарядки, поступившие от дежурных по городу. Во время обхода в этом дворе была замечена чужая машина. Проверили колеса и сравнили их с описанием следов той, что приезжала ночью в поселок, где в этот день отдыхала погибшая Светлана Бартеньева, – он осмотрелся и указал на «мерседес» темно-синего цвета. – Мы сообщили о находке в областную прокуратуру. Убийство совершено на их территории, и они ведут это дело. Следователь прилетел словно на крыльях. Машину проверили и нашли немало улик. Каких? Не знаю. Я при обыске не присутствовал. Теперь мы ждем эвакуатор.

– Скажите, Дмитрий Николаевич, почему вы решили, что машину бросили? А если преступники вернутся за ней?

– Все очень просто. Это ошибка патрульных. Им надо было установить наблюдение за машиной, а они выставили пост, чем выдали себя с головой. Жилых домов в нашем районе нет. Куда же делись преступники? Догадаться несложно. Они оставили машину, чтобы зайти куда-нибудь перекусить. Тут рядом расположены два лучших ресторана в городе. Но обед длится не больше двух часов. Преступники вернулись во двор, заметили возле машины полицейских и тут же скрылись. Рассчитывать на их возвращение наивно. Могу лишь предположить, что они не местные. Никто из городских не оставит такой шикарный автомобиль во дворе на улице Пушкина. Его могут раздеть за пятнадцать минут, и следов не найдешь. Поэтому и выставили патруль. Сейчас мои люди опрашивают официантов и метрдотелей. В то время, когда была обнаружена машина, посетителей в ресторанах очень мало. Завтрак закончился, обед еще не начинался. Мы их вычислим. Чужаков видно невооруженным глазом.

На этой фразе за спиной майора раздался взрыв. «Мерседес» подбросило на месте, и он загорелся.

К счастью, никто не пострадал, но факт был зафиксирован на пленке. Телезрителей ждала сенсация.

* * *

Взрыв потряс район. Крепко шарахнуло. Балабанов вышел из двора и, пройдя по улице, вошел в ресторан «Синий георгин». Зал второго этажа предназначался для VIP-персон. Майор, как и все его сотрудники, ходил в штатском, форму он надевал, если ему предстояло весь день просидеть в кабинете. Но до кабинета он доберется не раньше, чем дня через четыре. Ему предстояло еще многое сделать, прежде чем генерал начнет вытрясать из него душу.

Балабанов поднялся на второй этаж и вошел в просторный зал с паркетным полом, зеркальным потолком, хрустальными люстрами, белоснежными скатертями на столах и сверкающими приборами. Метрдотель в белом смокинге стоял у стеклянных дверей. Эдакий мажордом из английского особняка.

Он с первого взгляда оценивал клиента, возможно, уже зная, сколько денег в его карманах. Балабанов уважал профессионалов. К сожалению, он не мог похвастаться костюмом и в глазах мэтра выглядел оборванцем. Оно и к лучшему. Он же не пировать сюда пришел, а те, кто приходит по другим делам, выглядят еще хуже.

– Папаша, а Гоша Гавриков сегодня работает?

– Его столики вдоль окна.

Чопорный лакей тут же отвернулся.

Зал пустовал. Два-три места были заняты посетителями, тихо переговаривавшимися между собой. Идеальное укрытие для решения вопросов определенного толка.

Балабанов прошел через ряды столиков и выбрал тот, что стоял в дальнем углу у окна.

Официант не заставил себя ждать.

– Что желаете заказать?

Гость положил папку на стол и приоткрыл ее. Там лежало раскрытое служебное удостоверение.

– Я от начальника девятого участка Длугача. И не дергайся, Гоша. Меня в этом районе никто не знает. Я обычный клиент, пришел за дозой. А бумажки у меня в портфеле для отвода глаз. Присядь.

– Нам не положено.

– Хорошо. Стой, но смотри внимательно и запоминай.

Балабанов достал из папки два рисунка, отпечатанных на принтере. Гоша уже видел такие, и не раз. Для того он здесь и работал, чтобы помогать с опознанием. Такие картинки назывались фотороботами.

– Запоминай, а я поговорю о цветах. У белобрысого светло-серые глаза, второй, похоже, моет голову хной. Волосы имеют рыжеватый оттенок, глаза карие. Запомнил?

– Сфотографировал, – кивнул Гавриков.

– Отлично, – Балабанов убрал рисунки и достал бланки допроса. – Подпиши. Здесь будут твои показания.

– Вы хотите, чтобы я подписал чистые листы?

– Не волнуйся, Гоша. Лучшего стукача майора Длугача я топить не стану. Слушай, что тут будет написано. Двое мужчин сидели за столиком, где сейчас сижу я. С девяти до одиннадцати утра. Оба высокие. Ты видел их портреты. Фотороботы я составил с твоих слов. Когда они уходили, ты заметил, что у одного из них пиджак сзади оттопырен. Понял?

– Пистолет за поясом брюк.

– Молодец. А теперь выпиши мне счет за их плотный завтрак. Оба экземпляра я возьму с собой. И самое главное. Не скрывай, кто я. Это официальный допрос. Мэтр на нас косится.

Гавриков даже не взглянул в его сторону.

– Он только что пришел. Рановато сегодня. Обычно к обеду является. Так что тех двоих видеть не мог.

– Отлично. Запомни главное. Все это ты мне рассказал, а не я тебе. Могут проконтролировать.

– Соображу.

– Вот-вот, – улыбнулся Балабанов. – Майор так и говорил, будто ты очень толковый парень.

Официанта это не слишком порадовало.

– А эти двое потом не посадят меня на заточку?

– Их не существует.

Тимур сложил бумаги в папку, встал и ушел.

Визгунов ждал майора в своей машине в квартале от ресторана. Когда Балабанов сел рядом, полковник спросил:

– Ну, как все прошло?

– Как и планировалось. Все факты говорят о том, что киллеры живы и здоровы. Они в городе и готовы мстить. Пора браться за Пичугина.

– Не торопись, Тимур. Я хочу набросать еще пару мазков до того, как мэр уйдет в глухую защиту. После вечерних новостей он начнет нервничать, а после моих довесков вообще потеряет покой. Нам нужно выбить его из колеи. Он слишком умен и расчетлив. Это главное его оружие. А когда человек растерян, он начинает делать глупости и становится непредсказуемым. Когда я увижу испуг в его глазах, тогда мы займемся им вплотную.

– С тобой не поспоришь, Андрей Борисыч.

Машина тронулась с места.

6

Секретарь мэра Эдик Ордовский многие вопросы решал самостоятельно. Такая привилегия была дана двум доверенным лицам Пичугина: его секретарю и личному адвокату хозяина города Михаилу Танаевскому. Когда позвонил киллер, Ордовский растерялся. Редкое явление для находчивого секретаря, тем более что он ждал этого звонка. Но один из исполнителей позвонил на городской телефон, и его номер высветился. Он и тут нарушил все инструкции. Но после драки кулаками не машут. Что сделано, то сделано. Наконец-то эти сволочи уберутся из города. С ними пора кончать. Он дал им настоящие коды от левого замка, их должен продиктовать автоответчик, но правый замок не откроется. Ошибка в одной цифре. Значит, телефон он не выбросит, и аппарат включит таймер бомбы. Через десять минут автоответчик включит вторую запись, где все цифры совпадут. Замок откроется, они увидят деньги, и тут же раздастся взрыв. Деньги сгорят, а чемодан расплавится. Все пройдет по плану.

Конечно, мэр очень богатый человек и может платить убийцам по сто тысяч долларов за жизнь в общем-то безобидной бабы, но Эдик не мог позволить себе такой роскоши – подвергнуть огню целое состояние. Будучи хорошим психологом, он знал, как люди реагируют на огромную сумму денег. Десять плотных пачек по сто купюр достоинством в сто долларов Ордовский заменил на двадцать пачек по пятьдесят, но фальшивых. Разглядывать деньги он им не даст, хотя для убедительности положил и подлинные купюры – каждую первую и последнюю в пачке. Фокус удался. Он приоткрыл чемоданчик, и один из киллеров выдернул из пачки верхнюю купюру. Ордовский тут же захлопнул чемоданчик, и замки заблокировались. Они проверили полсотни на подлинность и остались довольны результатом. Сейчас все позади. В вечерних новостях обязательно сообщат о взрыве на шоссе. Дело можно считать закрытым. Жаль, что мэра не было дома. Эдуарду Николаевичу не терпелось доложить хозяину о результатах.

Мэр в это время выходил из машины. Пичугин лично приехал в морг, чтобы осмотреть труп Светланы. На опознание он взял с собой дочь. Геля не хотела ехать, но противоречить отцу не смела. Кто, как не подруга, лучше других может опознать тело? А если Визгунов ошибся? Соседа и вовсе нельзя воспринимать всерьез. Пичугин доверял только себе, своей интуиции и чутью. Он привык проверять все и всех, если дела касались лично его или данных им заданий. Сегодняшнюю проверку он считал одной из важнейших.

Мэра встретил заместитель руководителя Института судебной медицины профессор Крылов. Шофер и телохранители остались на улице. В институт вошли только Пичугин с дочерью. Они поднялись по лестнице и направились в конец длинного коридора. Идеальная чистота, свежий вентилируемый воздух, люди в белых халатах. Ничего общего с тем, как люди обычно представляют себе морг, – ни горы трупов на грязном полу, ни дикой вони.

– Какие сделаны выводы, Савелий Аркадьевич? – спросил мэр.

Профессор едва заметно ухмыльнулся. Их никто не знакомил, и раньше они никогда не виделись. Мэр предусмотрительно узнал все о человеке, с которым ему предстояло встретиться. Дипломат, правильно его характеризуют. Умеет подбирать ключики к людям.

– Почерк маньяка, – заговорил Крылов. – Я не сыщик, но похожие случаи встречались в Тульской и Орловской областях. Трупов я не видел, но отчеты и фотографии попадались мне на глаза. Подробности можете узнать в полиции. Того маньяка до сих пор не поймали. Он все время в движении и на одном месте не задерживается.

– Говорят, женщину изрезали?

– Сейчас сами увидите. Подходить к трупу у нас не позволено, вам покажут тело через стекло.

Они зашли в пустую комнату, где было единственное окно, задернутое шторами, и стояла тумбочка с телефоном.

Профессор снял трубку и спросил:

– Сорок седьмого доставили?

Ему ответили, и он, отойдя от тумбочки, раздвинул шторы на широком окне.

За стеклом, в метре от них, стояла каталка с накрытым простыней телом. Двое санитаров в светло-зеленых комбинезонах с капюшонами и в масках стояли у ног и изголовья.

– Вы готовы? – спросил Крылов.

– Конечно, – ответил мэр.

Профессор подал знак, и санитары убрали простыню. Геля вскрикнула. Зрелище было кошмарным. Синее тело, зашитое черными нитками. Лицо заштопано так, что родная мать не узнает. Швы растянули кожу, и рот уже не закрывался. По телу Пичугина пробежала дрожь.

– Бедная девочка. Боже мой, какое зверство! Только Визгунову не показывайте.

– Он ее уже видел. С него хватит, – ответил профессор.

– Но как же ее хоронить? – спросила Геля, немного успокоившись.

– Если не хотите шокировать близких и друзей, хоронить следует в закрытом гробу. Людей надо помнить живыми. Похороны – лишь ритуал.

– А можно ее перевернуть? – спросила Геля.

– Конечно, – кивнул профессор и подал знак санитарам.

Геля прильнула к стеклу. На спине покойницы ран не было. Синеватый цвет кожи делал ее похожей на восковую куклу.

– А почему она синяя, – спросила дочь мэра.

– Пигментные изменения кожи. Покойница больше восьми часов пролежала в ледяной проточной воде, – пояснил профессор.

Геля отвернулась от ужасающего зрелища.

– Давайте выйдем, я больше не могу.

Крылов задернул шторы, и они вернулись в коридор.

– Какова вероятность ошибки при опознании? – задал вопрос Пичугин.

– Нулевая, – уверенно заявил профессор. – Мы получили медкарту жертвы из поликлиники, где она наблюдалась, и проводим работу на соответствие, в том числе сравниваем стоматологическую карту с полостью рта трупа. Далее: мы взяли анализы ДНК у трупа и у отца покойной. Эта процедура дорогая и не предусмотрена правилами, но профессор Белоцерковский настоял и готов все оплатить.

– Вы говорите о вашем руководителе? О том человеке, что обнаружил труп? – поинтересовался мэр.

– Совершенно верно. Величайший ученый. Наш институт стоит на втором месте после московского благодаря таким ученым, как Илья Наумович Белоцерковский.

– А почему не на первом? – нахмурился Пичугин, выходя на улицу.

– Не то финансирование. Мы же сами себя обеспечиваем, бальзамируя родственников богатых клиентов. Вот здесь нам нет равных.

Мэр остановился.

– И я слышу об этом впервые? Безобразие! Уверяю вас, Савелий Аркадьевич, мы разберемся в сложившейся ситуации и поправим наши недочеты. У вас будет лучшее финансирование в стране. Составьте список всего необходимого, и вам предоставят любое оборудование. О зарплате мы тоже не забудем. Я хочу, чтобы наш город славился не только как криминальная столица России, но и благородными делами.

Крылов лишь кивал. Мэр забыл, что он не на митинге и не на выборах, когда народу обещают златые горы и тут же, получив заветный мандат, даже не вспоминают о том, как били себя в грудь и произносили клятвы.

И хорошо, что не вспомнит. Белоцерковский гордился своей независимостью и ни перед кем не пресмыкался. Он лучше других знал статистику смертности и ее причины. О Пичугине у Ильи Наумовича было собственное мнение и уж у него-то он денег никогда не возьмет.

– Пришлите мне отчет о результатах работы, – закончил свою речь мэр. – Погибла дочь одного из самых уважаемых граждан города. Я его друг. Прошу держать меня в курсе дел.

– Мы обязательно вышлем вам копию по окончании всех исследований, – пообещал Крылов.

Пичугин протянул профессору руку, но тот уже отвернулся и направился к зданию.

– Говнюк! – злобно прорычал мэр.

Он заговорил с дочерью только в машине, будто пробудился от спячки.

– А зачем ты просила санитаров перевернуть тело?

– Так, для уверенности. У Светланы на спине было родимое пятно.

– И ты его увидела?

– Да. Но оно почти слилось с синим телом и едва просвечивало.

– А вот у меня есть некоторые сомнения.

– С чего бы это? Киллеры хреновые попались? Ты, папочка, плохих работников не нанимаешь.

Пичугин вздрогнул. Он впервые услышал такие слова от дочери. Что она могла знать о его делах? Мэр даже не нашелся, как ответить.

– Ты окончательно свихнулась, Ангелина! В своем уме?

– Уж не такая дура, как ты себе представляешь. Ты же нанимал сыщика для поиска убийц моих братьев. Я его видела. Но не только у тебя. Он следил за Светланой и еще три раза попадался мне на глаза, когда я находилась рядом с ней. Идиот! Это он сделал вывод, будто твоих сыновей убила Света? Она мухи не обидит, а ты из нее монстра сделать решил! Доверился мнению бывшего мента, которого выгнали из легавки за шантаж и взятки! Что он понимает в людях, если сам сволочь и о других судит по собственным меркам? Нашли козла отпущения! Теперь твоя душа успокоилась? Правосудие свершилось! Око за око, кровь за кровь! А тебе в голову не приходила мысль о том, что ты ошибся? Ведь твой девиз «Доверяй, но проверяй». Но если тебя устраивает результат, то и проверять, выходит, не обязательно?

Олег Иванович хотел было ударить дочь, но вдруг раздумал и улыбнулся:

– У тебя истерика. Такую чушь несешь, что и отвечать неохота. Тем более что тебя смерть подруги должна радовать, а не огорчать. Сергей уже не женатый человек, а молодой вдовец. Все давно знают, что ты по нему сохнешь. Одна лишь Светлана ничего не подозревала. А Сергей – лопух! Не видит, что дочка мэра с ума по нему сходит. Я бы на месте полиции поставил на место подозреваемой под номером один тебя. Ты же в настойчивости не уступаешь мне. Одна кровь. Никто не удивится, если через полгода ты выйдешь за Сергея замуж. И я, кстати, не против. О таком зяте можно только мечтать. Меня даже разница в возрасте не смущает. Дерзай! На свадьбу подарю вам свой особняк, а сам уеду жить за город.

– Угомонись, папочка. Не на митинге. А то я тебя не знаю. Ты дашь человеку рубль, а потом сдерешь с него все сто. И палец о палец не ударишь, если тебе не светит стопроцентная выгода. Вместо того чтобы вывести сыновей в люди, ты превратил их в надсмотрщиков, тем самым предрешив их судьбу. А когда костлявая с косой пришла за ними, ты стал искать виноватых. Ты же у нас бог, а бог никогда не ошибается.

Ангелина все же получила затрещину, да такую, что искры из глаз посыпались, а в ушах раздался долгий паровозный гудок.

7

Вечером все с нетерпением ждали новостей. Пичугин пригласил Ордовского в кабинет, чтобы сразу же обсудить результаты проделанной работы.

Выпуск новостей и впрямь стал сенсационным. Особенно впечатлял взрыв «мерседеса» в конце репортажа. От неожиданности женщины вскрикивали, а мужчины вздрагивали. На экране появилась надпись «Без комментариев», и взрыв показали несколько раз.

Лицо Пичугина сделалось багровым, а Ордовский побелел. Комментариев действительно не требовалось. Мэр встал с кресла, взял трость-зонт из корзины, стоявшей у двери рядом с вешалкой, и приступил к избиению главного своего помощника. Тот упал на колени и тихо выл, как пес, загородив лицо руками.

Экзекуция длилась до тех пор, пока в руках хозяина не осталась только ручка, остальное превратилось в щепки, удерживаемые рваной тряпкой.

Бросив останки зонта в голову секретаря, Пичугин подошел к бару, налил полный стакан виски и залпом выпил, в то время как Ордовский не смел шевельнуться, зажимая рот ладонями.

Прихватив с собой бутылку, Пичугин вернулся в кресло. Он долго сидел, молча глядя в окно на черные контуры деревьев и освещенное луной небо. Пауза затянулась надолго. Наконец он тихо заговорил:

– Значит, они не уехали из города. Сидели в милом ресторанчике, отмечали успешное завершение работы и чемодан держали в руках. А ты, козел, взорвал пустую машину на потребу публике и подарил нам двух врагов, которых даже их хозяин боялся как огня и не решался убрать с дороги. Уж теперь-то они разрежут тебя на мелкие кусочки. И будут правы. Тут я полностью на их стороне. Мне дают работу, которую я честно, но по-своему исполняю, а в знак благодарности меня сажают на бочку с порохом и с улыбкой на лице поджигают фитиль. Вставай, подонок, бери котомку и убирайся вон из дома. Я тебя приму, когда ты принесешь мне их уши. И не пытайся бежать. Из города тебе не выйти. Каждая попытка к бегству будет пресечена лишением пальцев. Я посмотрю на твои руки, когда вернешься, и буду знать, сколько раз ты пытался выйти сухим из воды. Пошел вон!

Секретарь, не отнимая ладони ото рта, так и двинулся к двери на коленях.

Его хозяин еще не знал, что в чемодане, который киллеры все же сумели открыть, лежали фальшивые деньги. Мало того, им был известен городской телефон особняка, по которому легко определить и адрес, и имена тех, кто в нем проживает. Ордовский и сам сбежал бы из дома, но теперь его вышибли официально. Сейчас мэр позвонит своей шестерке генералу Янкелевичу, а заодно и криминальным боссам. Общими усилиями будут перекрыты все щели на выезде из города, даже мышь незамеченной не проскочит.

Ни малейших шансов выжить в такой ситуации у Ордовского не оставалось. Его могло спасти только чудо. А в городе чародеем и волшебником был только один человек – Олег Иванович Пичугин. Марионетки творили чудеса только под его строгим контролем.

8

Сегодня Визгунов приехал на дачу, чтобы выспаться. Но сначала решил посмотреть новости, хотя наперед знал каждое слово, которое услышит с экрана.

Все прошло по его сценарию как по нотам. Теперь можно и расслабиться. Полковник взял из холодильника бутылку пива и направился в комнату, но тут в дверь позвонили. Обе калитки закрыты. Звонок – за дверью. Кто-то перемахнул через забор? Визгунов всегда задергивал занавески на окнах, чтобы из сада его не могли увидеть, а тем более взять на мушку.

Он достал из кобуры пистолет, передернул затвор и сунул ствол за ремень брюк сзади. Обычная, привычная предосторожность. В глазок он тоже никогда не смотрел. Через него очень удобно стрелять. Пуля попадает в глаз и вышибает тебе мозги. Отомкнув замок, он тут же отошел в сторону. Дверь тихо открылась, но никто не вошел.

– Андрей? К тебе можно? Это я, твой сосед.

Визгунов узнал голос профессора Белоцерковского. Между их участками была калитка, которая никогда не закрывалась. Профессор много работал на даче, а дом полковника оживал только по выходным. Жена профессора любила цветы и сажала их не только на своем участке, но и Визгунову пару клумб организовала, правда, ей же самой приходилось за ними ухаживать. Полковнику с семьей оставалось лишь любоваться красотой и наслаждаться чудным ароматом. Каждому свое. Пришлось прорубить калитку.

– Да-да, заходите, заходите, Илья Наумыч.

Хозяин появился в дверном проеме.

Пожилой профессор выглядел напряженным, если не сказать напуганным.

– Извини, Андрей, но я зашел не соболезновать тебе, а попытаться разобраться в ситуации. У меня голова идет кругом. Если ты не пожелаешь объясниться, то и я не смогу тебе помочь.

– Вы смотрели новости? – спокойно спросил Визгунов.

– Нет. От меня только что уехал профессор Крылов. Он моложе меня, сообразительнее и лучше разбирается в психологии.

Визгунов убрал пиво в холодильник и достал водку. Взяв две рюмки из серванта, сделанного собственными руками, точной копии того, что сгорел при пожаре в его московской квартире, Визгунов сел за стол, на соседнее место указал Белоцерковскому. Он понял, что разговор получится непростым.

Профессор, любитель выпить, сам налил себе водки и выпил две рюмки подряд, словно его одолела жажда.

– Труп найденной в овраге женщины не имеет ничего общего с твоей дочерью. И ты это знаешь. Это стало ясно еще до вскрытия, когда Крылов получил медкарту Светланы из поликлиники. У убитой два моста на нижней челюсти, а на верхней не хватает четырех зубов. У Светланы рот чистый. Две маленькие пломбочки. А еще у твоей дочери имелось родимое пятно на копчике. Его мог никто и не видеть, если она носила закрытый купальник, когда ходила в бассейн. Но не думаю, что она его стеснялась. Пятно ее не уродовало. А значит, о нем могли знать. У найденного трупа никаких пятен нет. Продолжать?

– А вам, Илья Наумович, как удалось узнать о пятне?

Белоцерковский достал из кармана несколько фотографий и положил их на стол.

На снимках была изображена Светлана без одежды. Абсолютно голая. Фотографии были сделаны на даче, в той комнате, где они сидели. Все тело дочери было покрыто кровоподтеками и синяками. На одном из снимков, где Светлана стояла спиной к объективу, отчетливо проглядывалось родимое пятно, по форме и размерам похожее на медаль.

– Где вы взяли эти снимки?

– Полтора месяца назад она сама принесла их в мой институт. Со мной не разговаривала, постеснялась, а пошла к Крылову. Он мой приятель и часто приезжает на дачу. Когда мы устраиваем шашлыки, то приглашаем Светлану с Сергеем. Так что они хорошо знакомы. Тогда Крылов мне ничего не сказал. Света принесла ему эти снимки, поскольку мы фотографий не делаем, а потом попросила составить так называемую опись увечий и занести в протокол осмотра, который при необходимости можно предъявить суду как свидетельство. Он сделал все, о чем просила твоя дочь. Допросов Светлане Савелий, как человек деликатный, не устраивал. Но этот случай врезался ему в память. Единственное, что он спросил у Светланы: как она покажется на глаза мужу? Ему и в голову не приходило, что Сергей причастен к побоям. Света сказала, что Сергей уехал в Москву на симпозиум и вернется через неделю, а с тобой она видится не так часто. Савелий понял одно: Светлане грозит опасность. Прибыв на место убийства, он, как и все, не сомневался в том, что найденное тело принадлежит ей. Свои выводы он сделал уже в морге. То, что ты опознал в убитой свою дочь, его тоже насторожило. Тут явно что-то было не так. А когда ему позвонил секретарь мэра и попросил встретить Пичугина, желавшего проститься с покойной, насторожился еще больше. Прощаются на похоронах, а не в морге. Сообразительный Крылов понял: тебе надо, чтобы все считали твою дочь мертвой, – и йодом нарисовал на теле убитой родимое пятно. Он не ошибся. Мэр приехал с дочерью. Ангелина попросила санитаров перевернуть труп. И тут все стало понятно: они приезжали для контрольного опознания. Значит, мэр тебе не доверяет. Но какое ему дело до твоего горя? Такой занятой человек – и такое странное поведение. Теперь я хочу услышать версию событий от тебя. Ты же умный человек, Андрей, и знал, что с нами твой фокус не пройдет. Мэр попросил Крылова предоставить ему отчет о вскрытии и заключение. Эти документы без моей подписи недействительны. И что прикажешь делать?

– Приказывать вам я не могу, Илья Наумович. Но если хотите знать правду, то она нелицеприятная. Избил Светлану Роман Пичугин, младший сын мэра. Кроме того, он ее изнасиловал. Конечно, Сергей об этом ничего не знает. А потом Роман решил убить Светлану… но я выстрелил первым. Это я его убил. О том, куда пошел младший брат, знал только старший. Константин решил довести дело до конца… что ж, пришлось расправиться и с ним. Мэр нашел опытного сыщика для частного расследования. Тот хорошо поработал, но сделал неправильные выводы. По его мнению, обоих сыновей мэра убила Светлана. Мою кандидатуру даже не рассматривали. Олег Пичугин и мысли такой не допускал. Девушку, труп которой был в овраге, я нашел в районе «Кишки». Она еще была жива. Повез ее в больницу, но по дороге она умерла. И тут мой помощник сообщил по рации о двух киллерах, посланных Пичугиным ко мне дачу. Нам удалось их опередить. Это все, что я могу вам сказать. Светлана жива, я отправил ее в безопасное место.

Белоцерковский сам налил себе водки и выпил.

– Я тебе верю, Андрей. Первая рана нанесена узким четырехгранным лезвием, похожим на шило. Произошло внутреннее кровоизлияние. Это и есть причина смерти. Два других проникающих нанесли ножом с широким лезвием, когда она была уже мертвой. Но если вы хотели подвести это убийство под нападение маньяка по кличке Филин, то напрасно. Во-первых, Филин насиловал свои жертвы, а во вторых, пользовался опасной бритвой, а ею тело не проткнешь. В завершение он перерезал изуродованной жертве горло. Вы этого не сделали. – Профессор встал. – Спасибо за правду. Сделаю все, что смогу. А по Пичугину виселица давно плачет. Еще год, и город превратится в один огромный притон. Ты сражаешься с ветряными мельницами, Андрюша. Полиция не в силах остановить гангрену. Пора подумать об ампутации.

Белоцерковский тихо вышел из комнаты. Визгунов заменил рюмку на стакан и наполнил его доверху.

9

Появление майора Балабанова в кабинете следователя областной прокуратуры Зубко выглядело вполне естественным. Такие оперативники, как майор, работали быстро, целенаправленно и плодотворно. Они очень хорошо дополняли друг друга. Зубко больше напоминал философа, привыкшего все подвергать анализу, а Балабанов действовал: находил улики и приносил результаты, похожие на головоломки.

– Скажи, Тарас, ты уже снял отпечатки с чемоданчика? – спросил майор.

– В первую очередь. Но ни один из них не числится в дактилоскопической базе данных. Это значит, что никто из тех, кто ранее к нему прикасался, под судом и следствием не находился.

– Я так и думал, – Балабанов сел на стул, не дожидаясь приглашения. – Прикажи принести чемодан и снимки отпечатков. Я сделал некоторые выводы, которые очень меня настораживают. Но я исхожу из фактов, а не сочиняю детективы.

Зубко поднял трубку служебного телефона и отдал распоряжение.

– Ну, выкладывай, Тимур. Сумел нарыть что-то важное?

– Думаю, что да.

Он достал из кармана дорогой сотовый телефон и положил на стол.

– Эту игрушку я нашел во дворе, где взорвался «мерседес». В урне, возле ворот. Метрах в пятидесяти от того места, где стояла машина. Наши технари сутки колдовали над ней и сделали феноменальные открытия. Телефончик непростой. С него звонили только один раз. Кому? Загадка. Номер закодирован – или это вообще не номер, а код включения автоответчика, вмонтированного в аппарат. У телефона есть еще одна функция. Он может быть передатчиком, излучающим радиоволны. Другими словами, исполнять функцию пульта на большом расстоянии. Разница лишь в том, что его не нужно направлять на объект, как телевизионный пульт на экран телевизора. Радиоволны обтекаемы. Сигнал дойдет до приемника, даже если ты будешь находиться в другом помещении. Ну, скажем, в соседней квартире или на улице, расположенной в двух кварталах от места приема.

– Ты хочешь сказать, что с помощью подобного пульта взорвали машину во дворе?

– Уверен в этом. Причем датчики включаются не нажатием кнопки, а только после набора кода, тогда и запускается радиоволна. В памяти телефона всего четыре цифры. Итак, я их набираю. Два, один, один, два. Записывай все, что услышишь из трубки.

Балабанов достал какой-то измерительный приборчик со стрелкой, стоящей на нуле полукруглой шкалы, и набрал на клавиатуре телефона четыре цифры: 2, 1, 1, 2.

Сначала раздались гудки, потом послышался мужской голос, будто кто-то снял трубку.

– Левый замок 061086. Правый замок 150383. Повтор через десять минут, не отключайтесь.

Зубко записал названные цифры. Дежурный принес в кабинет чемоданчик и конверт со снимками.

Балабанов указал следователю на прибор, стрелка которого отклонилась и замерла на делении с цифрой семьдесят.

– Пульт сработал. Этот приборчик улавливает радиоволны. Теперь видишь?

– Кажется, я начинаю что-то понимать, – прищурившись, пробормотал Зубко.

Дежурный оставил на столе все, что принес, и вышел. Следователь тут же набрал четыре цифры на левом замке чемоданчика. Замок щелкнул и сдвинулся в сторону. С правым замком ничего не получилось.

– Код неверный, – сказал Зубко.

– Потерпи. Через десять минут получишь верный код. Я уже знаю цифры, но пока помолчу.

– Умышленная ошибка? – спросил следователь.

– Именно, Тарас. И знаешь почему? Чтобы аппарат не выкинули. А вдруг волна не сразу сработает! Нужна стопроцентная гарантия.

Балабанов разложил увеличенные снимки с отпечатками на столе и достал из кармана свой снимок. Тщательно сверяя папиллярные линии на нем с другими, он нашел похожий.

– Дай мне лупу, Тарас.

Тот выдвинул ящик стола и подал майору лупу в добротной золотистой оправе.

– Один в один, все сходится, – с облегчением вздохнул Балабанов.

– Чьи отпечатки? – нетерпеливо спросил Зубко.

– Потерпи, Тарас. Сейчас все поймешь.

Автоответчик опять сработал.

– Повторяю. Левый замок 061086. Правый 140383.

Голос замолк.

– Изначально вторая цифра на правом замке была пятеркой, а сейчас изменилась на четверку, – сказал Зубко, глядя на свою запись.

– Открывай, – с нетерпением произнес Балабанов.

С новым набором и правый замок сработал.

– Поднимай крышку, Тарас.

– А если бомба?

– Бомба уже сработала у меня на глазах. Дублирующая не нужна. Открывай.

Следователь откинул крышку. В чемодане лежали деньги. Набитый пачками пятидесятидолларовых купюр в банковских упаковках, кейс выглядел очень соблазнительно.

Зубко опять снял трубку служебного телефона:

– Пришлите ко мне в кабинет эксперта по валюте. Я неожиданно разбогател. – Он опустил трубку на рычаг. – Ну, Тимур, ты еще долго будешь испытывать мое терпение?

– Господи, что тут непонятного? Перед тобой лежит гонорар, выплаченный киллерам за проделанную работу.

Зубко достал платок и осторожно перебрал пачки.

– Тут не меньше ста тысяч. Не многовато ли?

– Значит, парни того стоят. И все же их сумели обвести вокруг пальца. Ты о другом подумай, Тарас. Кто в городе может иметь такие деньги, чтобы платить киллерам гонорары в размере ста тысяч баксов? Три-четыре человека, и один из них ради исполнения заказа денег не считал. Он думал только о результате.

В кабинет вошел эксперт, солидный полный мужчина лет шестидесяти с непонятной машинкой в руках.

– Что надо проверить, Тарас Романыч?

– Тут мне взятку подкинули, Виктор Данилыч, но у меня возникли сомнения в ее подлинности.

Проверка заняла десять минут.

– В пачках фальшивка. Только первая и последняя купюры в каждой пачке подлинные. Остальные – примитивный цветной ксерокс, отпечатанный на обычной писчей бумаге.

– Отлично! – сказал Балабанов и покидал пачки в чемодан. – Так. Деньги я тебе показал. Дал возможность взять верхнюю купюру, а теперь… – Он захлопнул чемодан, и замки закрылись. – Сейчас коды нам известны, и мы можем открыть чемодан. Но киллеры-то кодов не знали. Им показали деньги, заперли кейс и передали этот телефон. Сделаете дело – позвоните, и получите доступ к деньгам. Идея понятна?

Глаза Балабанова горели от азарта. Эксперт слушал его с интересом.

– Спасибо, Виктор Данилыч, вы свободны, – задумчиво произнес следователь.

Эксперт забрал свою машинку и вышел.

– Это же безумие – расплачиваться с убийцами фальшивыми деньгами, – возразил Зубко.

– А для чего же, по-твоему, в их машину подложили бомбу? Киллеры – не местные. Возвращаясь домой после выполнения задания, они могли позвонить заказчику только из машины. После второго сигнала автоответчика, когда они открыли кейс, раздался взрыв. От убийц и денег должен был остаться только пепел. Но заказчик ошибся в расчетах. Убийцы вернулись в город. И только чужие, не знающие обстановки и местных порядков, могут оставить машину в одном из дворов «Кишки», да еще с деньгами, прикрытыми брезентовым мешком. Очевидно, они приехали в город утром. Оставили машину во дворе и пошли завтракать в ресторан. В ожидании заказа могли позвонить по закодированному номеру. Получили код, возможно, не успели записать и ждали повтора, а потом раздался взрыв. Выскочив на улицу, они забежали во двор и увидели, что осталось от их машины, сгоревшей вместе с деньгами. Телефон был выброшен в урну, где я его и нашел. Теперь я не завидую заказчику.

– Звучит гладко, Тимур, но неправдоподобно. Машину взяли под стражу в одиннадцать утра, потом приехал ты, затем вызвал меня. Обыск машины, осмотр… Следом пришли репортеры и начальник участка, и только потом раздался взрыв. В час тридцать пять дня. В ресторане днем столько не сидят, это же не вечерний променад. И еще. Почему ты считаешь, будто киллеров было больше одного? «Они, они, они», а почему не «он»?

– Кто-то потрошил труп, а кто-то стоял на стреме. Сергея ранил второй, который видел или слышал, как муж жертвы вышел из дома. Такие люди без подстраховки не работают.

– Допустим. Но я не могу поверить в тот факт, что такие матерые волчары оставили в машине сто тысяч долларов, – продолжал сомневаться Зубко.

– Здесь не Москва, а периферия. Кто же позарится на «мерседес», понимая, что такие тачки в нашем захолустье по пальцам пересчитать можно? Они не знали, в какой райончик их занесло. Эти ребята – в городе. Пока они не разберутся с заказчиком, не уедут. И я, как и многие, вовсе не против их плана.

Зубко откинулся на спинку кресла и строго посмотрел на майора.

– Ах вот до чего мы договорились! Не пора ли назвать имя заказчика, Тимур?

– Светлану Бартеньеву заказал мэр города Олег Пичугин.

Зубко не знал, как реагировать. Он тихо прошептал себе под нос: «Сумасшедший!»

– А то ты его не знаешь. Этому подонку все с рук сходит. Он хозяин. Всех подмял под себя – и полицейских, и криминалитет. И кто, кроме него, может заплатить сто тысяч долларов за заказ? А?

Балабанов гнул свою линию, но Зубко трезво и скрупулезно рассматривал любое умозаключение, даже если оно на первый взгляд казалось бредовой идеей.

– Мотивируй, – отрезал он.

Майор положил перед следователем два снимка с отпечатками.

– Один из них снял ты с чемодана, второй снял я с бокала сегодня утром на кухне ресторана «Синий георгин». Пичугин любит там завтракать. Я дождался, когда убрали с его стола, и взял с подноса его фужер. Как видишь, отпечатки идентичны.

– Но как тебе пришла в голову такая мысль? – Зубко сверлил коллегу взглядом.

– Сейчас день, а код из четырех цифр ребята раскрыли еще ночью. Утром я уже прослушивал автоответчик, так что, идя к тебе, уже знал результат нашего открытия.

– Но почему Пичугин? – злился всегда невозмутимый Зубко.

– Коды замков очень похожи на какие-то даты. Число, месяц, год. Я проверил их по базам данных паспортных столов, причем даже тех, кто выбыл из числа живых. Вот тут меня ждал сюрприз. Левый замок 061086. По-другому: шестое десятого месяца восемьдесят шестого года. Сегодня этому человеку исполнилось бы двадцать пять лет. А имя его – Роман Пичугин, младший сын нашего мэра, погибший полгода назад. Со вторым числом все оказалось проще. Четырнадцатого марта восемьдесят третьего года родился старший сын мэра Костя Пичугин, переживший брата на один день. Вот и все мои заключения. Однажды полковник Визгунов рассказал мне, как мэр запирает свой сейф. Секрета тут никакого нет. Пичугин знает, что ни один псих не решится туда залезть, к тому же на сейфе наверняка стоит сигнализация. Олег Иванович плохо запоминает цифры. Код его сейфа состоит из даты рождения покойной жены. Не знаю, почему вдруг вспомнилась эта история, когда мне стали известны коды замков. И вот мы только что убедились в том, что даты рождения сыновей мэра и есть ключи к стальному чемоданчику с кучей денег.

Зубко долго молчал, глядя на кейс и о чем-то думая.

– Мэр не столь мелочен, чтобы класть фальшивые деньги, – тихо обронил он.

– Конечно. Тем более что они должны были сгореть. Но ты же должен понимать, Тарас, что сам Пичугин киллерами не занимался. Он дал деньги, возможно, настоящие, а убийц нанимали его халдеи. Среди приближенных, которым можно доверить такую работу, есть два человека. Личный секретарь мэра Эдуард Ордовский и адвокат мэра Михаил Танаевский. Вот те точно такие бабки на ветер не выбросят. И если кто-то из них встречался с киллерами и показывал им деньги, значит, он и коды знал.

– Убедительно. А теперь объясни мне простую вещь, Тимур. Зачем всемогущему Пичугину, человеку властному, гордому, наглому, всесильному, понадобилось убивать какую-то девчонку. Да еще дочь своего друга. А?

– У таких людей нет друзей. Они лишь играют в дружбу. А для Визгунова мэр – враг номер один, которого он уже год пытается вывести на чистую воду. Трудная задача. У Пичугина связи. Он лучший друг губернатора, думаю, что у того тоже рыльце в пушку. Сыновья Пичугина имели свои рестораны. По три у каждого. Там и распространялась львиная доля наркотиков. Мальчики обнаглели. Им уже море стало по колено. И только газета Светланы не боялась писать об открытой, почти легальной торговле наркотиками в наших местах. Она слишком близко подобралась к осиному гнезду. Остается открытым вопрос: почему погибли Пичугины, а не строптивая репортерша. Думаю, что кто-то сумел убедить мэра в том, что Светлана причастна к гибели Романа и Константина. Реакцию Пичугина нетрудно предугадать. Все, кто шел поперек его воли, рано или поздно погибали. Люди напуганы. Лучше служить монстру, чем идти против него с голыми руками. Сдохнешь, а хитрый и умный мэр всегда останется в стороне. Непотопляемый и неприкасаемый.

– Ты выбил табуретку из-под моих ног, Тимур. Если все сказанное тобой правда, то удавка затянется на моей шее. Я не та фигура, которая может пойти войной на трехглавого змея.

– Тебя поддержит прокурор области. На него, одного из немногих, Пичугин не имеет влияния.

Зубко кивнул:

– Согласен. Но нам нужны стопроцентные доказательства. Такие, чтобы ни один адвокат не смог их опровергнуть.

– Будут. Мы же только начали работать, Тарас. И я думаю, что начало у нас неплохое. То ли еще будет. Дай срок, и мы загоним эту гидру в угол.

Балабанов встал. Он сказал все, что хотел сказать.

10

Вероятно, Светлана совершила главную ошибку в своей жизни: не выдержала и вернулась в город. Сидеть сложа руки и ждать у моря погоды она не могла. Она сознавала грозящую ей опасность, но нельзя же постоянно прятать голову в песок. От нее избавились. Избавились в тот момент, когда она подобралась к решению главной поставленной перед собой задачи. Но основной причиной был и оставался муж. Что с ним? Она ничего о нем не знала. Он слишком ранимый, как ребенок. Ей хотелось его увидеть, обнять, поцеловать. Но это было невозможно. Встретившись с Сергеем, Светлана подписала бы им обоим смертный приговор. Отец все сделал правильно, он мудрый человек с огромным жизненным опытом. Головой она это понимала, сердцем – нет. С таким разбродом в душе Светлана решила вернуться, что было равносильно желанию войти в клетку к голодному тигру. Вошла, а что тут сделаешь?

Сумку она оставила в камере хранения ручной клади, жетон сунула в карман ветровки и пошла на стоянку такси. За неделю отсутствия числившаяся среди мертвых женщина поработала над своей внешностью: перекрасилась в брюнетку, сделала химию, купила контактные линзы и долго к ним привыкала. Теперь ее глаза стали карими, и она смахивала на цыганку. К сожалению, «цыганка» получилась очень хорошенькой и привлекала к себе внимание, особенно мужское.

В сущности, Светлана поставила на карту свою жизнь. Можно обмануть чужого человека, но близкий, даже просто знакомый, тут же узнает ее. Оставалось уповать только на везение – авось пронесет!

Машина доставила ее в один из спальных районов, где половина домов была заселена, а остальные еще строились. Она нашла нужный адрес и заметила в окнах свет. Ефим жил один и, кроме раскладушки, в его квартире ничего не было, по этой причине гостей он не приглашал. К тому же в такую даль никто не хотел ехать.

Светлана поднялась на седьмой этаж пешком. Оба лифта работали с перебоями, как часто бывает в новостройках. Сегодня не действовали оба.

А дальше гостья и хозяин разыграли финальную сцену из гоголевского «Ревизора». Открыв дверь, Ефим выронил из рук чашку, разбившуюся вдребезги, и замер. Светлана тоже стояла неподвижно. Они мерили друг друга взглядами. Девушка не хотела его пугать, но раз уж так получилось, надо дать парню время прийти в себя, а то не дай бог в обморок упадет.

– Это ты? – спросил он спустя пару минут.

– Нет, это мое отражение в твоей фантазии. Войти-то можно?

Ефим посторонился, не в силах оторвать глаз от Светланы. Идя к нему, она не надела линзы, а на волосы и прическу парень не обратил внимания.

В комнате произошли изменения: появились стол и стулья, а также этажерка, где стояла фототехника.

– Обживаешься?

– Жильцы обзаводятся мебелью, а хлам отдают мне. Скатерку прикупил: постелил – и стол как новый. Выпить хочешь? У меня коньяк есть. С барского плеча. Твой отец подарил за репортаж.

– Я только что воскресла, давай рассказывай мне обо всем, что здесь происходило после моих похорон. В первую очередь о Сергее.

– Его сегодня выписали из больницы. Обошлось.

Светлана напряглась:

– Что с ним произошло?

– Тебя-то на ремни порезали, а его слегка ранили. Так что Сергея на твоих похоронах не было, твой труп он не видел. Опознавал тебя твой отец, а похоронена ты в закрытом гробу.

– Об этом нетрудно догадаться. Что в лаборатории Сергея?

– Они получили патент. Министерство химической промышленности прислало правительственную поздравительную телеграмму.

– Отлично. Это то, что нам сейчас нужно. Тащи коньяк, надо бы разогреть кровь в жилах мертвого тела.

– Да, погода резко испортилась. Весна превратилась в осень.

Ефим сбегал на кухню, принес бутылку и бумажные стаканчики. Из закуски нашлись лишь чипсы с сыром.

Выпили, похрустели.

– Вот что, Фима, ты должен поехать в лабораторию Сергея, собрать всех без исключения сотрудников в одной комнате и продержать их там не менее десяти минут. За это время я успею проникнуть в кабинет Неверова и проверить некоторые бумаги. Другой возможности у нас нет, ночью там охрана работает. Лаборатория частная, а охраняется как секретный военный объект.

– И правильно, – заметил Ефим. – Их разработки того стоят. Но почему Сергей не может сам провести проверку сотрудников? Ему это сделать, как два пальца об асфальт.

– Не будь тупицей. Сергей даже догадываться не должен, что я жива. Он понятия не имеет о нашем расследовании. Не дай бог заподозрит что-то. Все, его тут же пришьют! Он же поднимет скандал, который ни к чему хорошему не приведет, зато все змеи расползутся по щелям.

– Поднимет, если будет в состоянии, – усмехнулся репортер.

– И я о том же. Вряд ли он в ближайшие дни выйдет на работу. Ты должен успеть до его появления в лаборатории. Все просто. О наших химиках готовится статья в газете. Они стали лауреатами, нужна фотография всего коллектива. Возьмешь штатив, софиты, сделаешь десяток снимков. В коридорах лаборатории кошки не должно остаться, на десять минут здание должно вымереть. Мне этого времени хватит.

– Ладно. Организуем. А теперь скажи мне честно: кто знает о том, что ты жива? Кроме отца, разумеется.

– Майор Балабанов. Отец доверяет Тимуру.

Ефим разлил коньяк по стаканчикам.

– Мог и сам догадаться. Они тут такие спектакли разыгрывают, ну прямо Шекспиры. В одном я участвовал. Пленку сейчас тебе покажу. Репортаж переписал на диск, телевизора у меня нет, но ноутбук тоже сгодится. Кажется, твой папочка решил запугать полгорода и взять контроль в свои руки.

– Он хочет избавить город от страха, – сказала Светлана. – Но именно страх должен парализовать Пичугина и выбить его из седла. Напуганный человек начинает делать глупости. Пичугин убийственно спокоен, а потому не совершает ошибок. Мы же идем своим путем. Даже мой отец не знает о том, что трое лучших химиков из ликвидированной в Орле нарколаборатории уцелели. Мало того, они приехали к нам и ухитрились договориться с Пичугиным. Им требовалась надежная крыша и полная безопасность в обмен на синтетику. Вот почему Пичугин выстроил для Сергея новую шикарную лабораторию, а потом рекомендовал ему ученых из Москвы. Паспорта для химиков-беглецов с именами известных ученых сделал генерал Янкелевич. Сергей до наивности доверчив, так как сам предельно честен. Все прошло бы гладко. Но я через нашу редакцию стала выписывать для мужа научные журналы и однажды наткнулась на статью профессора из России Геннадия Владимировича Неверова. Там же была его фотография. Ученый как работал в Москве, так и работает. И с нашим Неверовым не имеет ничего общего. Вот тогда я поехала в Орел и собрала все сведения о разыскиваемых наркохимиках, исчезнувших после разгрома подпольной лаборатории. Оказывается, их данные посылались и в наше управление полиции. Но все документы в первую очередь ложатся на стол Янкелевича, так что нежелательные бумаги могут и исчезнуть. О своих открытиях я не ставила в известность отца. И уж тем более Сергея, который до сих пор думает, что работает с настоящими учеными. Тот журнал я ему не передала. Он в моем тайнике на даче. Там же я держу и другие материалы. Пора их оттуда забрать.

– Ты не боишься? – спросил Ефим.

– А кто и чем может напугать покойника?

– Тебе нужна надежная берлога.

– Обо мне не беспокойся. Меня не найдут. Адрес я даже тебе не дам.

– Как же мне с тобой связываться?

– Нужен телефон с сим-картой, купленной на чужое имя. Твой уже скоро поставят на контроль. Тебе предстоит активная работа, Фима. Мой номер зарегистрирован в Харькове. Так что звонить будем на Украину. Мы не имеем права ошибаться, Фимка. С меня хватит одной могилы. А теперь давай выпьем.

Их разговор продолжался до утра.

11

Любая встреча Визгунова, отстраненного от дела, и майора Балабанова выглядела вполне естественно. Заместитель считал своим долгом докладывать начальнику о ходе следствия.

Поздним вечером, после тяжелого рабочего дня, майор приехал к Визгунову домой. Устроились на кухне. Балабанов был голоден, и хозяин решил поджарить яичницу из шести яиц с колбасой. Любимое дежурное блюдо – вкусное и готовится легко и быстро.

Визгунов стоял у плиты, а майор докладывал обстановку, откусывая от ломтя черного хлеба, посыпанного солью.

– Деньги в чемодане оказались фальшивыми. Мы не ошиблись в прогнозах. Я высказал свое мнение следователю в лоб. Зубко – честный мужик и не из болтливых. Конечно, я его напугал. Но факты – неопровержимая вещь. Вся надежда на поддержку прокурора области. С ним бодаться бесполезно. Он ведь тоже из Москвы, как и ты. К нам отправлен в ссылку.

– Я его знаю. Лев Гаврилович Кустинский. Работал в Генеральной прокуратуре. Против него выдвинули обвинение в получении крупной взятки. Доказать ничего не смогли, но и держать человека с запятнанной репутацией в центральном аппарате не стали. Вот и выслали на периферию. За ним до сих пор наблюдают, и он об этом знает. Сейчас Льва Гавриловича подкупить невозможно. Один неверный шаг, и ему все припомнят. Это одна из ошибок мэра. Зря он решил разделаться со Светланой в пригороде. Конечно, Пичугин был уверен, что все пройдет чисто. Сорвалось. Теперь мы должны подбрасывать козыри Кустинскому и отбирать их у Пичугина. Задачка не из простых, Тимур. У Пичугина стальные нервы. Я навестил его особняк прошлой ночью и заготовил ему виселицу в кабинете. Этот удар он выдержал. Боюсь, правда, что меня заподозрил. Возможно, преувеличиваю. Но тогда почему он тут же вызвал меня, а не кого-то другого?

Визгунов поставил сковородку на подставку в центре стола.

– Бери вилку и лопай, – он помолчал, размышляя. – Нет, Андрей, дело не в подозрении. В петле он увидел серьезную угрозу. Понял, что беззащитен. Раньше ему такое и в голову прийти не могло. Ты его серьезно напугал. Кого же ему звать на помощь? Янкелевича? Смешно. Обращаться в полицию? Засмеют, и по городу поползут слухи. Теперь все его надежды только на тебя. Ему нельзя давать передышку – наоборот, надо усиливать давление. Он должен поверить в существование киллеров, которые открыли на него охоту. Нам не нужен умный, проницательный и расчетливый противник с неограниченной властью. Нам нужен паникер, дрожащий от страха.

Сковородка быстро опустела, и Визгунов достал из холодильника бутылку пива.

– Запей. Яйца рот сушат. По логике вещей, Тимур, Пичугин все свои упущения свалит на секретаря. Он сделал огромную глупость, выгнав Ордовского из дома. Теперь попытается его найти. Мы должны изолировать Эдуарда и надежно спрятать.

– Сожалею, Андрей, но Ордовский сбежал. Ребята вели Эдика от особняка Пичугина до его берлоги на улице Белинского. Секретаря выгнали без денег, в чем был, в том и ушел. И мои парни расслабились. А зря. Он заходил туда на пару минут и ушел через крышу. Мы его недооценили. Мужик неглупый, только прикидывался дурачком. Не думаю, что он заметил слежку, скорее подстраховывался. Я полагаю, что на улице Белинского у него был тайник. А мы знаем о подмене денег в чемодане. И если Ордовский заходил в квартиру за деньгами, то теперь выловить его намного сложнее. С наличными в кармане он почувствует себя более уверенно. Эдик понимает, во что его превратят, если найдут. Провал операции с киллерами, кража денег, предательство… Ему конец!

Визгунов отпил пива прямо из горлышка и резко поставил бутылку на стол.

– Черт! Мы же сами себе вредим. Устроили кросс наперегонки! Ордовский – один из важнейших свидетелей. Пичугин уже открыл на него охоту. Если он найдет его раньше нас, мы потеряем джокера из своей колоды.

– Я все понимаю, Андрей. Не люблю давать пустых обещаний, но мы делаем все, что можем. А пока надо подумать о следующей акции против Пичугина.

– Ну, тут все просто. Он должен отдать киллерам долг. Не бумажками, а долларами. Кто расскажет ему о подмене? Следователь Зубко? Нет, он даже встречаться с мэром не захочет. Зачем же спугивать зверя, если сам расставляешь капканы. Убийцы должны потребовать свое, заработанное. Это же справедливо. А мстить нанимателю за покушение на их жизнь или не мстить – вопрос второй.

– Это верно. Но для начала надо еще раз доказать Пичугину, что его спина не защищена от выстрела. Телохранитель в наше время – пустая трата денег.

12

Профессор Крылов стал вдовцом пять лет назад и жил один в трехкомнатной квартире. У него остались тридцатилетний сын, невестка и внуки, и все они сидели на шее профессора, как прилипшие ко дну корабля ракушки.

Молодые жили отдельно. Когда Яша женился, отец подарил ему на свадьбу хорошую квартиру. Потом на свет появилась Катя, а следом Юра. Сейчас внукам не исполнилось и семи. Сидят с нянькой. Умные, способные дети. Сын же не работал и ничего делать не хотел. Он с детства рос болезненным ребенком, плохо учился, ничем не интересовался, кроме аквариумных рыбок, и ждал своей скорой кончины. Однажды он слышал разговор отца с известным врачом, и тот сказал: «Твоему сыну, Савелий, жить осталось недолго. Медицина не в силах ему помочь». С тех пор прошло пятнадцать лет. Яков все еще жил, но интереса к жизни не проявлял. Жена Яши, Татьяна, тоже не работала. В конце концов Крылов вынудил ее заняться делом и взял к себе секретаршей, а внукам нашел нянек и домашних учителей. Дети занимались музыкой, живописью, увлекались историей и мечтали о путешествиях в экзотические страны. Яков никакого влияния на детей не оказывал – ни положительного, ни отрицательного. Он не пил, не курил – и, по сути, не жил. Таня терпела его из жалости и ради общих детей. Яша был добрым парнем, но совершенно бесполезным. В итоге профессору пришлось тащить все заботы молодой семьи на своем горбу, а возрастающие с каждым годом запросы внуков увеличивали и без того непосильную нагрузку.

У самого профессора имелось лишь одно хобби. Он любил старые голливудские фильмы и по вечерам сидел перед огромным плазменным экраном, смахивая слезы при просмотре особенно душещипательных мелодраматических сцен.

В один из таких моментов в дверь позвонили. Крылов любил гостей, у него часто собирались приличные люди, вели светские беседы. Но все подобные сборища оговаривались заранее, никто не решился бы прийти в гости без предварительной договоренности.

Профессор вышел в просторный коридор и открыл дверь, не поглядев в глазок. У Крылова не было врагов, он никого не боялся. Гость, стоявший на площадке, тоже не напугал его, скорее удивил. Перед ним стоял один из тех, кого он меньше всего ожидал увидеть, – секретарь мэра Эдик Ордовский.

– Чем обязан вашему визиту, Эдуард Николаевич?

– Нужно поговорить. Дело важное.

– У меня с мэром официальные отношения.

– Вопрос касается меня лично. Я знаю о ваших официальных отношениях. Но частные вопросы вы решали через меня.

– Тем более ваш визит неуместен.

– За разговором и решим, что уместно, а что нет. Конечно, я могу уйти, но за последствия не отвечаю.

Крылов нехотя посторонился, и Эдик вошел в квартиру. Они прошли в гостиную, хозяин предложил незваному гостю сесть в кресло, сам сел напротив и начал холодно разглядывать его.

– Я больше не работаю на Пичугина, – заговорил Ордовский. – Он меня избил и выгнал на улицу в чем мать родила. Самодур и псих, иначе не скажешь. Я думаю, на следующее утро он понял, какую ошибку совершил. Теперь ему ничего не остается, кроме как убить меня. Мэр подключит к этому делу и преданных ему полицейских, и бандитов. Впрочем, полагаю, он уже это сделал. Для меня ворота города закрыты, и уехать я не смогу. Спрятать меня можете только вы. Здание Института судебной медицины имеет статус неприкосновенности. Государство в государстве, своего рода Ватикан. Но главное, что меня там искать не станут. Мы ведь с вами всегда были в натянутых отношениях.

– Позвольте, но почему я должен это делать? Согласен, с мэром и с вами у меня натянутые отношения. Но я не хочу вмешиваться в ваши распри. У меня своих забот хватает.

– Хотите, чтобы их стало еще больше? – задал вопрос Ордовский.

Они говорили тихо, без эмоций, словно ни о чем, просто чтобы поддерживать разговор, как чужие люди, оказавшиеся в самолете на соседних местах.

– О чем вы? – приподнял брови Крылов.

– Видите ли, Савелий Аркадьевич, в течение последних десяти лет я вел дневники, а точнее, писал мемуары. Всю жизнь мечтал стать писателем. Не суждено. Вскоре я понял, что из моих мемуаров может получиться настоящий бестселлер. Книга года. Великолепный триллер. Но если речь идет о фактах, а не о фантазии и форма изложения не литературная, а скорее документальная, то каждый сможет потребовать от меня доказательств. Иначе вся история останется словоблудием и на меня можно будет подать в суд за клевету. Вот тогда я начал собирать компромат и копировать важнейшие документы, а также делать записи ответственных разговоров. Пичугин всегда считал меня исполнительным дураком, и меня этот статус вполне устраивал. Сейчас у меня набралось материалов на пятитомное издание. Если я не могу выехать из города, то это не относится ко всем остальным. Документы я передал доверенному лицу, и они уже доставлены в Москву. Если со мной что-то случится, то весь материал будет отправлен в Генеральную прокуратуру и Министерство внутренних дел. Только так я смогу себя обезопасить. Вашей персоне посвящена отдельная глава, Савелий Аркадьевич, и к ней прилагаются тоже очень любопытные документы. Я принес вам копии для ознакомления.

Ордовский достал из пиджака пухлый конверт и передал профессору. Глядя на секретаря, трудно было поверить, будто его выгнали из дома в чем мать родила. На нем были прекрасный дорогой костюм, элегантные туфли и модный галстук. Несмотря на то что Эдик побрил голову и отрастил бородку с усами, он все-таки остался узнаваемым – слишком часто его портреты появлялись в газетах. Лицо секретаря всегда выглядывало из-за левого плеча мэра. Встретив этого человека на улице, можно не вспомнить его имя и должность, но его легко принять за давнего знакомого или популярного артиста. С таким штампом на лбу опасно разгуливать по улицам, особенно учитывая тот факт, что на тебя ведется охота.

Крылов внимательно просмотрел бумаги.

– Документация стоящая. Я готов вас спрятать. Но учтите, условия будут очень плохими. У нас в институте есть подвал с камерами. Обычные железные клетки. Их шесть. Жесткие койки, полумрак. Правда, питание хорошее, а охрана не грубая. Там мы держим запущенных наркоманов, которых пытаемся вернуть к жизни. Очень беспокойные соседи, особенно когда начинается ломка. Но это единственное надежное место, где вас никто никогда не найдет.

– Я согласен, – не задумываясь ответил Ордовский. – Только вы должны понять простую вещь, Савелий Аркадьевич. Я не блефую по поводу документации, которая может быть передана в Москву. У меня есть договоренность с моим представителем. Каждый вечер, с шести до восьми, я должен ему звонить. Не домой, разумеется, а на телеграф. Имитировать мой голос невозможно. Он спрашивает у меня пароль. Это пять цифр. Пароль меняется ежедневно. Цифры – часть телефонного номера. Я помню их наизусть, а он пользуется телефонной книжкой, которую я ему передал. Он называет имя, а я – номер. Последние пять цифр.

– И если вы не позвоните, значит, вас убили и он начинает действовать. Остроумно. Я не собираюсь вас убивать. Вот мэра убил бы. Он того заслуживает. Но я ставлю перед собой только реальные задачи.

Ордовский усмехнулся.

– Вы что же, решили, будто я навечно собираюсь поселиться в вашем бункере? Нет, это дело временное. Пичугину недолго осталось. По случайности он упустил двух профессионалов, так называемых чистильщиков. Рано или поздно они до него доберутся. У этих ребят многолетний опыт. Такие люди обмана не прощают. Я их видел и знаю, о чем говорю.

– Смерть мэра станет праздником для города, – рассмеялся профессор. – Его боятся, пока он живой. Покойники никому не страшны. Ему устроят пышные похороны, сопровождаемые праздничным салютом.

– Ждать осталось недолго.

Крылов повеселел и даже предложил выпить гостю, которого раньше терпеть не мог.

На журнальном столике появились бутылка бренди и бокалы.

13

Они встретились в любимом парке Светланы. Это было тихое, уединенное место. Небольшая полянка и знакомый тополь, на коре которого ножом вырезали памятку: «Света + Сережа = любовь». Светлана с мужем часто приезжали сюда и устраивали на поляне пикники. Особенно хорошо здесь было осенью, когда клен раскрашивал свои листья в красный цвет, дуб – в оранжевый, а березы – в желтый, и только ели оставались зелеными.

На этот раз на свидание пришел Ефим. Светлана чувствовала себя виноватой, будто изменяла мужу.

Просто она считала это место священным.

– Тут с компасом заблудишься, – сказал Ефим, выходя на поляну, окруженную лесом.

– Нашел же.

Светлана сидела на траве, скрестив ноги. Щеблыгин пристроился рядом.

– Ну, что дала твоя разведка боем? – спросил Ефим.

– Нужный результат. Я не ошиблась. Нам надо найти независимых экспертов. Как ты догадываешься, я не могу обратиться с такой просьбой к мужу. Нам необходимы другие химики. В столе профессора Неверова я нашла коробку с полосками бактерицидного пластыря. На коробке – штамп аптеки, это главное открытие. Я стащила две полоски.

– А если это обычный пластырь?

– На обычном марлечка зеленого цвета, а здесь темно-синяя. Последнее время наркоманов находили умершими от передозировки с пластырями на теле. Это я прочла в протоколах осмотра трупов, копаясь в столе отца. И ни один следователь не придал им должного значения. Их не интересовал пластырь, хотя под каждым находили следы укола. И тогда я поняла принцип действия синтетического наркотика. Это не укол, а просто прокол кожи любой иглой до появления крови. Сверху тут же наклеивается пластырь, и наркотик из марли поступает в кровь. Никаких таблеток, шприцев, уколов и следов от них. Решение гениальное, но формула состава нам неизвестна.

– И все это делается под носом у Сергея? – возмутился Ефим.

– Сережа слишком доверчив. Он знать не знает, с кем работает. Да и я не всех знаю. Мне удалось установить только двоих. Это Геннадий Неверов, настоящее имя неизвестно, и Сашка Девяткин. Он вместе с Неверовым работал в подпольной лаборатории Орла. Еще я добыла их отпечатки, которые надо пробить по базе данных дактилоскопии МВД. Но я не уверена в положительных результатах. У этих сволочей серьезные связи, их оберегают как зеницу ока. На них весь бизнес держится. Связным у них служит Игорь Казанчеев. Когда-то работал начальником отдела снабжения в региональном управлении медоборудования. Имеет огромные связи, луну с неба достанет. Сергей на него не надышится. Он – главное связующее звено.

– Значит и Люська, его жена, в этом замешана. Она ведь тоже работает в лаборатории Сергея.

– Замешана или нет, значения не имеет. Людмила своего мужа не сдаст. У нее двое детей, и она старше Игоря на пять лет. Он делает что хочет, гуляет от нее налево и направо, а Люська на все закрывает глаза… В общем, тебе такое задание. Подключи всех ребят. С аптеки номер девять, что на Хохловской улице, глаз не спускайте. Запоминайте номера всех машин, доставляющих медикаменты. Узнайте имена и фамилии всех сотрудников аптеки. Хотелось бы знать, как выглядит упаковка пластыря. Я имею в виду большие коробки. Так мы сможем проследить, в какие аптеки города завозят товар.

– Схему я понял, ваша светлость. Да, у меня неприятная новость. Виноват я или нет, сейчас уже неважно. Но факт остается фактом. – Ефим достал из сумки пакет и подал Светлане. – Обрати внимание на первый снимок. Именно его я отпечатал прямо в лаборатории и отдал Сергею. Я не выбирал и не всматривался. Просто сунул в конверт и отнес Сергею в кабинет. И только дома, когда стал выбирать лучший из отснятых, увидел этот.

Светлана достала снимки и едва не вскрикнула. Острый глаз редактора тут же увидел брак. Браком оказалась она сама, проходившая по коридору во время съемки.

– Ты же Сергея с ума сведешь!

– После драки кулаками не машут, – виновато сказал репортер.

Светлана просмотрела остальные снимки. На них коридор пустовал.

– Надо подменить снимок. Такую работу можно доверить только Балабанову. Он знает, что я жива. Тимур возьмет у отца ключи от нашей квартиры и зайдет, когда Сережи не будет дома. Он все сделает.

– А почему не отцу?

– Фима, не попадайся ему под руку. По морде схлопочешь за свою глупость. Он мужик простой, говорит только стихами, и у него не задержится. Балабанов – эстет и лучше разбирается в интригах. Он все сделает как надо. Можешь на него положиться. И еще один важный момент. Балабанов побоится сказать отцу о том, что я вернулась в город. А это важно. У отца сейчас руки развязаны, он пошел в атаку. Мое возвращение вновь заставит его отступить. Ты меня понял?

Ефим кивнул.

14

Ефим не любил полицейских. К Балабанову и Визгунову он относился с уважением, но все же побаивался их.

Репортер поджидал майора на улице, и когда Балабанов приехал в управление, подловил его возле входа.

– Тимур Вениаминович, у меня к вам короткий разговор.

– Говори, Фима.

– Не на улице. Я должен вам кое-что показать, а здесь народ ходит

– Ладно, идем. Три минуты я тебе дам. На большее не рассчитывай.

Оказавшись в кабинете майора, Щеблыгин присел на стул и достал из рюкзачка папку.

– Я покажу вам один мистический снимок. Это не фальсификация. Другой бы мне не поверил, но вы все знаете, потому я и пришел к вам.

– Не тяни резину, Фима.

Репортер достал большую фотографию и подал майору. Теперь резину тянул Балабанов: приоткрыв рот, он разглядывая снимок.

– Когда снимали?

– Вчера. Я встречался со Светой и все знаю. Не надо разыгрывать передо мной спектакль.

– Где она?

– А вот это никому не известно. Нашла убежище. Но речь о другом. Отпечатав снимок впервые, я сам не заметил Светлану. Торопился. Положил фотографию в конверт и отдал Бартеньеву. Он наверняка ее увидел. Светлана боится, как бы Сергей чего не выкинул. И не хочет, чтобы отец знал о ее возвращении, поэтому решила доверить деликатную миссию вам. Снимок надо подменить, – Ефим достал из папки точно такую же фотографию, но без «призрака» в коридоре. – Вот на этот. И поскорее, пока Сергей не показал свое фото кому-то еще. Тогда уже ничего не исправить. Слухи разнесутся по городу со скоростью света. Если заказчик убийства об этом узнает, то вся ваша легенда полетит к черту.

– Как я это сделаю? – стукнул кулаком по столу майор.

В кабинет вошел помощник Балабанова лейтенант Кушнир. Балабанов тут же убрал фото под папку. Он сделал это так быстро и ловко, что даже Ефим, на секунду оглянувшись на лейтенанта, ничего не заметил. Перед майором сейчас лежал второй снимок.

– Гениально! – воскликнул репортер. – Так и надо сделать.

Подошел лейтенант и положил на стол сколотые скрепкой сводки происшествий.

– Скажи, Степа, скольких человек ты видишь на снимке? – спросил Ефим.

Лейтенант глянул на майора, не понимая вопроса.

– Да-да, посчитай, Степан.

Балабанов улыбнулся. Он понял идею репортера.

– Думаешь, он ко мне придет?

– А к кому же еще? На тестя он обижен. Визгунов ни разу не навестил его в больнице. Он избегает встреч с Сергеем, а тот не хочет навязываться.

– Двадцать человек, – сказал лейтенант, пересчитав всех, кто был изображен на снимке.

– Когда к нам придет Сергей Бартеньев, повторишь то же самое. В нужный момент я тебя вызову, и ты так же зайдешь с какими-нибудь бумажками.

Кушнир кивнул, но ничего не понял. А ему и не надо понимать.

Раздался телефонный звонок. Майор снял трубку.

– Тимур, к тебе Сергей Бартеньев. Пропустить?

– Да, конечно. Пусть пройдет.

Кладя на рычаг трубку, майор проворчал:

– Легок на помине!

15

Светлана хранила свой архив на даче, в укромном местечке под паркетом в спальне второго этажа. Сейчас ей захотелось связать все узелки вместе, и она решила забрать свои досье и разложить собранные материалы «по полочкам». Организованная Ефимом команда из лучших репортеров криминальной хроники работала в полную силу. Несколько человек занимались аптеками, двое следили за Сергеем и двое за Визгуновым, который вел независимое от работы прокуратуры и розыска следствие. Последний звонок Ефима ее успокоил. Фотографию Балабанов подменил. Сергей уехал в лабораторию, Визгунов разбирается с мэром. На даче никого нет. Светлана решилась поехать туда за архивом, но не на машине, а на электричке. Дневное время и пасмурная погода играли ей на руку. Мужчины на работе, а дети во двор не пойдут – ветер уж больно холодный, особенно не поиграешь.

Однако именно дети ее и напугали. Она их не заметила. Ребята играли в партизан и залегли в овраге. Светлана стала их пленницей. Отряд выскочил из укрытия, и ее арестовали. Пришлось платить выкуп. Один из мальчишек дрожал от холода – на нем была тонкая футболка с короткими рукавами. Светлана сняла ветровку и отдала ему.

– Вот, надень. Заберу, когда буду уходить, а ты сходи домой и переоденься, свитер надень. Так ведь и заболеть недолго.

Больше Светлану никто не видел. В дом она вошла незамеченной. Дети не в счет. Им все равно никто не поверит, и вряд ли они знают о том, что где-то здесь, совсем рядом, была найдена мертвая женщина.

Светлана немного замерзла, поэтому сначала пошла на кухню и включила электрочайник, после чего поднялась на второй этаж. Тайник был надежным, все документы и фотографии лежали на месте. Она переложила архив в полиэтиленовый пакет и услышала звук мотора подъезжающей машины. Выглянула в окно. Вот это сюрприз! Возле дома остановился автомобиль мужа. Света заволновалась. Придется спасаться бегством. Она заложила дыру в полу паркетинами и побежала вниз. Ей просто повезло – Сергей не сразу вышел из машины, иначе они непременно столкнулись бы. Светлана свернула к задней калитке и побежала. Она летела сломя голову прочь из поселка и, только зайдя в лес, смогла отдышаться. Пронесло. После передышки она начала мерзнуть, зато вернулась способность соображать. Ветровка! Она не забрала ее у соседского мальчишки. Возвращаться нельзя. Опять наследила! Видимо, еще не созрела для шпионских игр. Теоретически она все делала правильно, расчетливо и даже эффектно, но на практике спотыкалась на каждом шагу. Придется в корне пересмотреть тактику поведения. Если она себя выдаст, ей уже не выжить. Светлана знала возможности своего противника. А уж в плане стратегии ему не было равных.

16

Казематы в подвале Института судебной экспертизы не радовали глаз, хотя Ордовского и предупредили об условиях содержания. Шесть клеток делали застенок похожим на зоопарк. Серые шершавые бетонные стены выглядели удручающе.

В одной из клеток сидел молодой парень, больше похожий на полуживой скелет. На нем были только трусы. Сидя на корточках и прижавшись острыми лопатками к стене, он уныло смотрел в пол и качал головой, словно кляча, тянущая в гору тяжелый груз. В другой камере обретался еще один тип. Этот на наркомана не походил. Солидный мужчина лет пятидесяти с правильными чертами лица и испуганным взглядом ожидающего казни с опаской поглядывал на дверь. Он был в смирительной рубашке с завязанными за спиной рукавами, и это очень удивило Ордовского.

Его клетку запирать не стали, а на деревянный топчан бросили хороший матрац и чистое белье. Он мог выходить из камеры, но куда? Разве что прогуляться по узкому коридорчику, клетка-то крошечная.

Прятаться в тюрьме – не лучшая идея. Крылов поверил в его блеф. Эдик умел убеждать. Впрочем, блеф был половинчатым, если можно так сказать. Документов и компромата у Ордовского хватало. Тут он не врал. Но доверить такие документы постороннему лицу не решился бы. В Москву для игры в испорченный телефон он отправил обычного парня. Дураку же понятно, что его легко вычислить, особенно если он будет каждый день в определенное время приходить на телеграф для междугородних переговоров.

Всю документацию Ордовский спрятал в городе, у себя под носом, чтобы в нужный момент можно было легко дотянуться до своих папок. Материалы, собранные против Крылова, не так уж опасны для профессора. И вряд ли он так уж напугался. Крылов решил спрятать Эдика по другим соображениям. Секретарь мэра из доверенного лица, помощника превратился во врага. Крылов ненавидел мэра, и на то были серьезные причины. Это и заставило Ордовского пойти к нему. Профессор его не сдаст. Такой вывод бывшего секретаря устраивал. Пичугин – не жилец. Киллеры-то живы. К тому же знают телефон особняка и легко вычислят, кому он принадлежит. Дураку понятно, что секретарь – всего лишь мелкая сошка, истинным заказчиком является мэр. Заказал девчонку, а потом не только кинул исполнителей, но и решил уничтожить их. Такого ему не простят. Тем более что они приехали в чужой город и плевать хотели на местных авторитетов. Выгнав из дома козла отпущения, мэр остался один на один со своими проблемами.

– Эй, что ты здесь делаешь?

От неожиданности Ордовский вздрогнул. Он поднял глаза и увидел стоявшего возле решетки своей клетки мужчину в смирительной рубашке.

Эдуард поднялся с койки, вышел из камеры и подошел к клетке связанного, которая находилась в самом конце коридора.

– А вы что здесь делаете? – поинтересовался он.

– Понятия не имею. Вот только предчувствие у меня не очень хорошее.

– По глазам видно. Вы наркоман?

– Бросьте, Эдуард Николаевич. Я архитектор. Вы не помните меня? Я был одним из тех, кто проектировал особняк Пичугина. Давняя история. Поди уже забыли.

– Лицо знакомое, – прищурясь, сказал секретарь. – Но вы же не сами сюда пришли?

– Конечно, нет. Меня пугают страшные совпадения. Одного моего приятеля, даже не приятеля, а знакомого – в преферанс играли по субботам – положили на обследование в больницу. Здоровый мужик, и вдруг подозрение на онкологию. Сделали полное обследование. Ничего не нашли. Через три недели выписали. Прошла еще неделя, и его на пару недель отправили в командировку. Мы ждали. Хороший партнер и веселый человек, он так и не вернулся. Со мной произошла похожая история. В проектном бюро, где я работаю, проводили диспансеризацию, а потом мне позвонили из поликлиники. Кровь плохая, предложили провериться. Я согласился. Меня тоже положили в больницу, на двадцать один день. Ничего не нашли, с чем и поздравили. А через неделю позвонили из Москвы. Там кто-то видел мои проекты, и меня пригласили приехать: мол, есть выгодное предложение от застройщиков, и я им подхожу. Гонорары очень высокие. Решил попробовать и согласился. Мне даже билеты оплатили и доставили с курьером. Дочь отвезла меня на вокзал. Двухместное купе, хороший сосед, выпили, как это принято в дороге, и все. Больше ничего не помню. Очнулся здесь. Начал шуметь и скандалить. Вот меня и повязали, как редиску на рыночном лотке.

– Вы знаете, где находитесь? – спросил Ордовский.

– Я знаю, что меня вернули назад. Но не знаю, в каком я месте.

– А как вы определили, что вас вернули? – удивился секретарь.

– Я видел санитаров. Они приходят делать уколы этому хлюпику. Но только они вовсе не санитары. Тот высокий с рыжими волосами на самом деле врач-хирург. Я его видел в больнице, где мне делали обследование. Поверьте, у меня хорошая память, а мужик очень приметный. Впервые я увидел его, когда хоронили полковника Сухомлинского, убитого бандитами. Он возглавлял криминальную милицию до Визгунова. Мы дружили. Тогда-то я и увидел рыжего. Он выносил гроб из морга в зал прощания вместе с обычными санитарами и почему-то мне запомнился. И когда я увидел его в больнице, то вспомнил не сразу. Проследил за ним. А он, оказывается, заведующий вторым хирургическим отделением. Но врачи не таскают гробы. Черт с ним! Видел и забыл. Но здесь я вновь его встретил. Уже в третий раз. И опять в роли санитара.

Ордовский слушал и кивал, а потом сказал:

– Это Институт судебной медицины. Появление здесь хирурга – вполне нормальное явление. А в каком халате он ходит, значения не имеет. Профессор Крылов проводит эксперименты над наркоманами. Ищет лекарства от наркозависимости. Присутствие здесь этого живого мертвеца меня не удивляет. Но что тут делаете вы, мне непонятно. Хочу задать вам только один вопрос. Когда пропал ваш партнер по преферансу?

– Он уехал третьего марта. Мы отложили игру, потому что четвертого у меня день рождения. Партнеры тогда сказали: «Ну вот, вся команда разбрелась. Один уехал, у другого праздник!» А вы-то что тут делаете?

– Я сам пришел. У меня свои проблемы. Прячусь. Профессор пошел мне навстречу.

– Он никогда сюда не заходит. При мне, во всяком случае, не был ни разу. А я сижу здесь не меньше недели. Кормят хорошо, как на убой. А этого бедолагу голодом морят. – Архитектор кивнул на соседнюю клетку.

Из дальнего угла послышался лязг замков. Ордовский вернулся в свою клетку, лег на топчан и притворился спящим. Железная дверь со скрипом открылась. В бункер вошли двое в светло-зеленых халатах и шапочках. У одного из них из-под шапочки торчали рыжие волосы. Они спустились по каменным ступеням и прошли мимо клетки секретаря в конец коридора, где сидел человек-скелет. Беднягу трясло так, словно к его телу подсоединили электрический провод.

Рыжий сделал ему укол, но полумрак и расстояние не позволяли разглядеть подробности. Потом наклеили ему пластырь на плечо. Вошли молча и ушли молча, даже не взглянув в сторону Ордовского, словно его здесь и не было.

Как ни странно, но Эдуарду тоже показалось, будто он видел рыжего раньше. Ничего примечательного, но такое лицо запоминалось по необъяснимым причинам.

Внезапно дикий смех разорвал тишину застенков. Скелет из дальней камеры ожил. Он хохотал, катаясь по цементному полу, а потом начал прыгать, изображая обезьяну. Рычал, корчил рожи, кидался на решетку. Ордовский смотрел на него с ужасом. Нервы начинали сдавать. Складывалось впечатление, будто этому парню вместо успокоительного вкололи что-то возбуждающее. Внезапно он упал на спину и замер. В бункере вновь наступила тишина. Парень не шевелился. Ордовский не отрывал от него глаз, потом все же не выдержал и вышел из клетки. Подойдя к камере несчастного, он просунул руку через решетку, дотянулся до кисти лежавшего и попытался нащупать пульс.

Оглянувшись, он увидел стоявшего у прутьев своих апартаментов архитектора с равнодушным лицом.

– Он мертв, – сказал бывший секретарь.

– Уже второй за неделю. А вы говорите, что их лечат. Обычный подопытный кролик. Таких больных в подворотнях «Кишки» тысячи. Одним больше, одним меньше. Кто их считает? Кто о нем вспомнит?

Слова архитектора имели под собой основания. Эдуарда было трудно удивить – он слишком долго работал на Пичугина и знал о таких вещах, от которых у нормального обывателя волосы встали бы дыбом. Но при этом обо всем, что происходит в городе, Пичугину было известно. О подпольном бизнесе и речи идти не могло. Руководитель Института судебной медицины профессор Белоцерковский и его заместитель профессор Крылов были людьми с широкими взглядами. Они презирали Пичугина и имели на то полное право. Мэр не владел рычагами давления на таких людей. Они жили в одном городе и не замечали друг друга. Это важное обстоятельство послужило для Ордовского основанием обратиться за помощью к Крылову, и тот не отказал. Не из уважения к бывшему секретарю мэра и не из-за предъявления наивного компромата, а по причине ненависти к Пичугину. Любой враг мэра мог рассчитывать на помощь Крылова. Но обвинить его самого в темных делах никто не решится. Тут что-то не так. Даже такой осведомленный человек, как Ордовский, терялся в догадках.

– Как вас зовут? – спросил он.

– Егор Антонович Жванец.

– Да-да, теперь вспомнил. А вашего пропавшего партнера по картам?

– Александр Карский.

– Но вам уколов не делают? – поинтересовался Ордовский.

– Со мной даже не разговаривают. Рукава развязывают, когда еду приносят, и стоят над душой, пока я ем.

– Если предположить, что в отношении умершего вы правы, то ваша история не имеет никаких объяснений.

– Лучше не интересуйтесь, не то и вас свяжут. Плохо уже то, что вы стали свидетелем одной из смертей. Свидетелей никто не любит, кроме следователей.

Ордовский кивнул и вернулся в свою клетку. Он начал разговор с Крыловым с шантажа, показав ему пару листочков из своего архива. Значит, он не из тех, кому нельзя доверять. Но Крылов отвел его в свой засекреченный бункер, где происходят необъяснимые вещи. Скорее всего, профессор вовсе не спрятал его, а взял под арест. В блеф с архивом, отправленным в Москву, он не поверил. А если Эдик никогда не выйдет на свободу, то все вопросы адресуют Пичугину. Кому же еще? Секретаря мэра с профессором Крыловым ничто не связывает. Их никогда не видели вместе.

Теперь Ордовскому казалось, будто он не спасается в убежище, а наоборот – попал в ловушку!

17

При встрече Балабанов так и не решился рассказать Визгунову о возвращении Светланы в город. Полковник уже составил план действий на несколько недель вперед. Дочь своим отъездом развязала отцу руки. За себя Андрей Борисович никогда не боялся. За Сергея – тоже. Пичугин относился к нему как к сыну и никогда не воспринимал как возможного противника. О том, что Сергей взялся за собственное расследование, Балабанов тоже не стал докладывать полковнику. Майор, как и мэр, не воспринимал зятя Визгунова всерьез. Парень мечется, не в силах смириться с гибелью жены. Но из ничего кашу не сваришь. У Сергея нет ни одной зацепки. Пусть топчется на одном месте. От него ни вреда, ни пользы. Хорошо уже то, что занял себя делом. Все лучше, чем в обнимку с бутылкой сидеть.

Визгунов прохаживался по комнате и рассуждал:

– Ты молодец, Тимур. Выстрелил с невероятной точностью. Снимаю шляпу. Пичугин наделал в штаны.

– С такой винтовкой невозможно промахнуться. Где ты ее достал? – поинтересовался Балабанов.

– Осталась в наследство от одного знаменитого киллера по кличке Хлястик. Я ее заныкал, уж больно хороша. Раскладная, помещается в обычный кейс, но стоит ее собрать, и она превращается в грозное оружие. Редкий экземпляр, на заказ сделан. После твоего выстрела Пичугин понял, что никакие телохранители его не спасут. Киллеры в городе, и пока они с ним не разберутся, никуда не уедут. Искать их бесполезно. Ни единого следа не оставляют. Пичугин превратился в примитивную мишень. Теперь у него нет других забот, кроме одной: как спасти свою шкуру. Что ж, дадим ему такую возможность. Надо назначить мэру встречу. Как говорил один киногерой, сделать ему предложение, от которого он не сможет отказаться. А главное, что об этом предложении он никому не скажет.

– Не дадим гаду передышки, – кивнул майор. – Сегодня же отправим ему письмецо. Пусть трепещет.

– Это первое. На второе будет блюдо повкуснее. Я убедил мэра устроить маскарад. Это лучший способ проникнуть в его дом и свести с ним счеты. И замечательная ловушка для киллеров. Он со мной согласился

Визгунов сел в кресло и откинулся на спинку.

– Мы выставляем капкан сами на себя?

– Именно. Вот только кого загнать в мышеловку, решим чуть позже. Кандидатов достаточно. Потеряв секретаря, он лишил себя левой руки. Хорошо бы отрубить и правую. Охрана ненадежна, главный халдей – предатель. Из верных людей у Пичугина остался только его личный адвокат Миша Танаевский. Он и есть его вторая рука. И когда народ закричит: «А король-то голый», – тогда он наш.

– Кажется, мы уже можем подводить предварительные итоги, командир, – улыбаясь, сказал Балабанов.

18

К мужикам хапужного вида нужен особый подход. Если ты растеряешься, когда на тебя смотрит опухшая рожа с красными прожилками в глазах, то ничего не получишь и уже ничего не захочешь.

– Миленький, я тебе серьезно говорю: выронила где-то жетон и не могу найти.

Рожа продолжала смотреть и ухмыляться, показывая гнилые зубы вперемешку с золотыми фиксами.

– Ты мне лапшу на уши не вешай, птичка. Я клиента насквозь вижу. Мужик твой приходил и сумку забрал. Вот ему я поверил. Такие не умеют врать

– А как он выглядел? – расстроенно спросила Светлана.

– Тебе подходит. Высокий, чернявый, волосы волнистые, а глаза светлые и невинные, как у младенца.

– Точно. Это он.

– Во-во, иди домой и разбирайся.

Светлана вышла из камеры хранения на привокзальную площадь и села в арендованную у друзей машину.

Ей стало до слез жалко мужа. Ну сколько можно его мучить! Того и гляди натворит глупостей. Но сейчас она ничем не могла себя выдать. Пока не закончится следствие, ей и носа высовывать нельзя. Она опасна для всех, в том числе и для Сергея, а главное, для самой себя. Сережка очень упрямый. И всегда добивается поставленной цели, в этом она не раз убеждалась.

Светлана достала мобильный телефон, позвонила Щеблыгину и назначила ему встречу все на той же поляне.

Ефим и его друзья очень добросовестно выполняли порученное им задание. Репортер начал отчет о проделанной работе.

– В девятой аптеке работает родная сестра Люси Казанчеевой. Она заведующая и товар принимает сама, – Фима разложил фотографии на траве. – Вот она. Коробки с товаром развозит вот этот старенький уазик, прозванный в народе «буханкой». Пластырь доставляют вот в таких коробках. Упаковка обычного пластыря выглядит точно так же. Мы сделали контрольные закупки. Нам дали заводской пластырь. В чем же главный вопрос, Светик? На кой черт одной аптеке восемь коробок пластыря? В каждой коробке по сто упаковок, а аптека получает товар три раза в неделю. В упаковке десять липучек. Десять на сто будет тысяча. Тысяча доз в одной коробке, восемь коробок – это восемь тысяч доз. Умножаем на три завоза и вот тебе результат. Одна аптека реализует двадцать четыре тысячи доз в неделю. Уазик доставляет равное количество коробок в четыре аптеки. Итого около ста тысяч доз в неделю. И все они раскупаются. По мнению химика, которого мы все же нашли как независимого эксперта, заядлому наркоману нужно три дозы в день. Двадцать один пластырь в неделю. С учетом продаж четыре аптеки обеспечивают дурью более четырех с половиной тысяч наркоманов. Нехилый бизнес. Наш химик выявил только четыре элемента, но считает, что их не менее восьми. Во всяком случае, каждый из компонентов может убить человека. Пропорции должны быть идеальными. В противном случае они либо убьют клиента, либо не добьются галлюциногенного эффекта. Создавший эту гремучую смесь – гений! А главный смысл заключается в том, что все компоненты легкодоступны и невероятно дешевы. Себестоимость грошовая, а прибыль может быть фантастической, если поставить производство на конвейер и создать сеть аптек или магазинов. Тут все более чем ясно. Но наш химик утверждает, будто производство требует просторов. Это раз. Второе. Неудобство заключается в необходимости нагревания и ядовитых испарениях. Работать надо в противогазах. А главная проблема – выпуск конечной продукции. Марля, упаковки, нарезка, тара, рабочие руки. Девяносто шесть тысяч доз в неделю – это серьезное производство. Лаборатория Сергея к такому обороту не приспособлена. Скорее всего, там ведутся разработки. И последнее. Такие разработки требуют испытаний. Выбросить на рынок смертельные дозы невозможно, тут же лишишься клиентуры. Синтетика еще не прижилась на рынке. Рекламой могут служить дешевизна и эффективность новых препаратов, а также их относительная безопасность. Итог следующий. Лаборатория Сергея – проектное бюро. Аптеки – среднее звено. Там отовариваются дилеры, но не наркоманы. Пусти туда однажды пользователей, они через день все аптеки города разгромят. Нам нужно расшифровать всю схему. Уазик мы пока не можем отследить. Номера в базе ГАИ не значатся. От преследований он уходит элементарно: переезжает через железнодорожный переезд, и шлагбаум тут же закрывается. В городе светофоры, преграждающие путь самосвалы, забитые подворотни, закрывающиеся ворота. Проследить за ним можно только с вертолета. У них все продумано.

– Ладно, Фима, мы тоже не лыком шиты. Будем думать. А пока я хочу тебя отвлечь. Достань хорошую видеокамеру, и давай завтра погуляем по городу. Будешь снимать кино обо мне. Если только я найду свою сумку с вещами. Скорее всего, она лежит в багажнике машины моего мужа.

– Ты чего задумала? – насторожился Ефим.

– Хочу дать понять Сергею, что я жива. Иначе он не успокоится и всю песню нам испортит.

– Господи! А что он может сделать?

– Найти меня и вывести на мой след псов Пичугина. Ты его не знаешь. Когда мы жили в Москве, его дважды подставляли. В первый раз он три года отсидел, потом нашли настоящего преступника, Сергея выпустили и даже не извинились. Второй раз его обвинили в ограблении банка. Так он сам, один, нашел грабителей1. И меня найдет. Не сомневайся. И потом, Фима, я Сережку люблю и не могу равнодушно смотреть, как он страдает. Мы должны подать ему какой-то знак.

– Сколько же проблем с этими женщинами, – тяжело вздохнул репортер.

19

В него стреляли! Дальше так жить нельзя. Визгунов прав, от пули увернуться невозможно. Необходимо срочно принимать меры безопасности. Идти на поклон к Брылеву – значит показать всему городу свою слабость. Пичугину стоило немало сил доказать криминалитету, кто истинный хозяин в городе. Не слишком ли он усложняет ситуацию? Испугался двух головорезов, которые чудом уцелели после взрыва машины. И что? Хотели бы убить – убили бы, а не развешивали петли в кабинете. Проще зайти в спальню и придушить.

Пичугин сел за компьютер и зашел в свой почтовый ящик. Мэр каждый день проверял почту. В конце концов, он должен получить от убийц какие-то требования. И вот этот час настал. Письмо пришло, и он раскрыл долгожданное послание.

«Твоего секретаря мы взяли, поганец! Вряд ли ты увидишь его живым. Мы порежем его на кусочки, когда выжмем из него всю информацию. Ты подсунул нам фальшивые доллары, сочтя нас за лохов. Это твоя первая ошибка. Потом решил уничтожить нас, и это стало твоей роковой ошибкой. Чемодан с фальшивками и твоими отпечатками передан следователям. Скоро они тебя побеспокоят. За твои выходки мы приговорили тебя к достойному наказанию. А для начала ты должен расплатиться с нами. С процентами. Завтра принесешь пятьсот тысяч в таком же чемодане. Коды замков должны состоять из нулей. Приедешь в полночь на заброшенную фабрику «Красное знамя». Один. Деньги привезешь с собой. Людей брать не советуем. Это лишь усложнит твое положение. Уйдешь после того, как мы пересчитаем деньги. Это первое условие, которое сможет продлить твою поганую жизнь. О других условиях поговорим позже. И не делай глупостей. Ты живешь на мушке, и выстрел может прогреметь в любую секунду».

К своему удивлению, мэр не испугался. Слишком много слов и ненужных отступлений. Настоящие бандиты разговаривают короче и резче. Писал какой-то интеллигент, пытаясь изобразить из себя крутого. Ничего не получилось. Стиль больше подходил Эдику Ордовскому. Как бы он ни пыжился, но напугать никого не мог. Смущал только один момент. Вряд ли Ордовский взял бы на себя смелость сознаться в подлоге. Камешек в огород мэра. Нельзя держать своих людей на голодном пайке. Таких легко перекупить, либо они будут тебя обкрадывать. Эдик мог пойти на подобную аферу. Ордовский знал, что киллеры погибнут, а деньги сгорят. Промахнулся! Теперь он хочет получить еще полмиллиона. Придется дать. Пичугин сомневался в том, что настоящие убийцы скажут ему, где добывают информацию. Этим они себя унизят. Гораздо страшнее, если они знают о тебе все, а ты мучаешься в догадках: как же им стали известны такие подробности? Настоящие киллеры доведут жертву до полного отчаяния и только потом прижмут к стене. Петля в кабинете и выстрел у онкологического центра – всего лишь разминка. Они еще не добились нужного результата и охотиться не начнут. Напуганный до смерти человек может заплатить миллион и даже больше, если вымогатели знают, сколько он в действительности стоит.

Окончательно успокоившись, Пичугин выключил компьютер и вызвал начальника службы безопасности Федорчука. Бездельники, никакой пользы от них. Визгунов прав, охрана нужна лишь для поддержания имиджа, предотвратить покушение она неспособна.

Федорчук явился через несколько секунд.

– Вот что, Афоня. Возьми в гараже самую скромную машину без крутых номеров и подгони к подъезду. Поедем с тобой на «Кишку», не привлекая к себе внимания. В «Магнолию».

– Вы можете вызвать Брылева. Зачем же самому ехать?

– Не до церемоний. Выполняй.

* * *

Появление мэра в кабинете хозяина «Кишки» – событие неординарное. Даже сам Брылев растерялся, а он был не из тех, кого легко ввести в замешательство. Брылев понимал: такой человек, как Пичугин, не станет нарушать установленные порядки по пустякам. Все переговоры велись только через посредников, главным из которых был Миша Танаевский, личный адвокат мэра. Брылев имел определенную репутацию – стоило их увидеть вместе, Пичугину пришлось бы долго отмываться.

– Чем обязан столь высоким визитом, Олег Иваныч? – выходя из-за стола, произнес Брылев, пытаясь изобразить улыбку.

Не обращая внимания на протянутую руку, Пичугин уселся в кресло и указал хозяину кабинета на соседнее. Тот лишь усмехнулся. Человек, лишенный настоящей силы, всегда блефует, задирая нос.

Брылев кивнул своим халдеям, и комната опустела. Они остались один на один.

– Я вылавливаю своего секретаря, сбежавшего из дома. Этот придурок возомнил себя умником и прикрывается защитой двух киллеров, которого ни ты, ни менты до сих пор не нашли.

– Секундочку, – Брылев поднял руки. – Поверьте, Олег Иваныч, если бы такие ребята гуляли по городу, я бы их взял. Боюсь, что киллеры – всего лишь миф.

Пичугин глянул на Брылева с презрением.

– Вчера этот «миф» едва не прострелил мне лоб. Шляпа с дыркой осталась у меня. Хорошая память… Ладно. С киллерами я разберусь сам. На вас рассчитывать бесполезно. Другое дело Ордовский. Мне назначена встреча на заброшенной фабрике «Красное знамя». В пяти километрах от города.

– Я знаю ее как свои пять пальцев. В свое время мы там стрелки забивали, и ни один мой конкурент не ушел с фабрики живым. Уникальное место для ловушек.

– Вот тебе, Боря, я и хочу доверить игру с ловушками. Ордовский парень умный, мыслит нестандартно. Если он назначил встречу в этом месте, значит, обнюхал там каждый угол. Я поеду один, с небольшим металлическим чемоданчиком. В нем будет лежать полмиллиона долларов. Это и будет самая настоящая ловушка. Собери надежных людей, не больше трех. Твое дело – не упускать чемодан из виду. Хочешь или не хочешь, но Ордовский должен его взять. Он нужен мне живым. Ты возвращаешь мне секретаря, я оставляю чемодан с деньгами тебе. Таковы условия сделки. Как только он увидит деньги, можете его брать.

Брылев откинулся на спинку кресла и раскурил трубку. Разговор ему понравился.

– Заметано. Все сделаем в лучшем виде.

– Завтра в полночь.

Мэр хотел встать, но хозяин его остановил.

– Тут на днях заходил Сергей Бартеньев. Я знаю, как трепетно вы к нему относитесь, а потому не хочу доставлять парню неприятности. Он ищет погибшую жену. У малого крыша поехала. У Сергея нашли фотографии убитой жены. Один из ребят, доставшийся мне в наследство от вашего сына, рассказал Сергею, как на теле Светланы оказались синяки. Ее избил Роман. Девчонку застукали возле склада с фотоаппаратом. Ваш младшенький был вдребезги пьян. Он даже не узнал ее – а колошматил девчонку ногами. Потом ее сбросили в реку с моста. Живучая оказалась. Речка мелкая, дно усеяно острыми камнями, но она выбралась, несмотря на ледяную мартовскую воду.

– Везение – штука непостоянная. Врагов у нее хватало. Я знаю, что Сергей ее ищет. Кто-то подбрасывает ему в почтовый ящик снимки Светланы. Обычный монтаж. Парню мстят. Непонятно за что. Ты не навредил ему?

– Ну что вы! С такой защитницей это невозможно. Он же приходил сюда с вашей дочерью. Не девушка, а пантера.

Пичугин усмехнулся:

– Думаю, что я еще визгунов буду нянчить. Сергей вдовец, а Геля своего не упустит. У дочери смертельная хватка.

– Из них получится неплохая пора. Совет да любовь. Если только его жена этой свадьбе не помешает.

У Пичугина по коже мурашки пробежали. Он ничего не ответил и вышел, не закрыв за собой дверь.

У черного хода, выходившего в переулок, его поджидал Федорчук. Они прошли к машине и тут же уехали. Мэр погрузился в раздумья. Он даже мысли не допускал, что девчонка могла выжить. Сам видел ее труп. А если учитывать то, кому было доверено ее устранение, сомнений и вовсе не оставалось. Убийцы потому и не уезжают из города. Они выполнили свою работу, а их кинули, как сопляков. К тому же у них не было причин оставлять цель живой. Им заплатили. А когда таким людям платят, они доводят дело до конца. Он же приказал убийцам не трогать Сергея. И они его не убили, а только ранили. Парень подвернулся под руку. Не сам же он пырнул себя в живот. А труп женщины? С неба упал? Глупости. Чудес на свете не бывает.

Когда машина вернулась в усадьбу, Пичугин окончательно успокоился. Вспомнился старый анекдот. «Пока дела идут неплохо, – сказал парень, выпавший из окна тридцатого этажа, пролетая восьмой». – Он и сам не заметил, как произнес эти слова вслух.

– Что? – переспросил телохранитель.

20

Проснулся Ордовский от шума. Он открыл глаза, но с койки вставать не стал. Архитектор исчез. Его клетка пустовала. Труп наркомана унесли. Двое знакомых санитаров волоком тащили по коридору нового подопытного кролика. И опять на жертве ничего, кроме трусов, не было. У Ордовского было хорошее зрение. Он обратил внимание на ноги новичка – синие, с множеством кровоподтеков и гноящихся незаживающих ран. Спутанные длинные волосы и торчащая в разные стороны борода. Вряд ли этот человек помнил, что такое парикмахерская. Однако сил у него еще было достаточно, и он активно сопротивлялся. Его тащили в ту же камеру, где умер тощий парень. Дверь была открыта настежь. Возможно, там установлена видеокамера, и за больными наблюдают. Тут есть свободные чистые клетки, но они используют одну и ту же.

Эдик Ордовский всегда шел на поводу чувств и инстинктов. Так говорят о нерадивых охранниках, которые сначала стреляют, а потом думают. Бывший секретарь мэра тоже сначала что-то делал, потом думал. Надо сказать, все его деяния никем не воспринимались как ошибочные. В итоге он и сам поверил в свою счастливую звезду. Чутье его подвело лишь один раз, когда он связался с киллерами и решил, будто его задумка легко сработает. Не получилось. Результатом ошибки стала звериная клетка в подвале.

Эдик тихо встал с топчана и вышел из клетки. Санитары не смотрели в его сторону. Он повернулся к ним спиной и направился к выходу. По коже бегали мурашки, казалось, будто кто-то должен выстрелить ему в спину, но, кроме криков и брани, он ничего не слышал. Так он тихо дошел до лестницы, поднялся по ступеням и обнаружил железную дверь открытой.

Сюда его привели с завязанными глазами, но он помнил все повороты, подъемы и спуски. Лестничная клетка находилась справа, тут же располагался лифт старого производства, еще с зарешеченной шахтой и деревянной кабиной. Ордовский нажал кнопку, и двери раскрылись. Он не стал заходить в лифт, а нажал нижнюю кнопку. Двери закрылись, и кабина поехала вниз. Значит, под подвалом находились еще один-два этажа. Вот теперь Эдик будто проснулся, бросился к лестнице и побежал вверх. На межэтажных площадках были окна. Оказалось, что на дворе день, светит солнце. В такое время его тут же заметят и он попадет в лапы бдительной охраны.

Когда он решил бежать наверх, то о стратегии побега не думал. Им, как всегда, владели инстинкты и чутье. Добежав до последнего этажа, Ордовский свернул в коридор, проскочил его и оказался на другой лестничной клетке, но тут, к его удивлению, была еще одна узкая железная лестница, ведущая на крохотную площадку с люком в потолке. Он поднялся наверх и увидел небольшую полку, а на ней лежали фонарь с длинной ручкой и бинокль. И то и другое не помешает. Бинокль он повесил на шею, а фонарь засунул за пояс. Люк легко открылся, и Ордовский оказался на крыше. Гладкая, покрытая асфальтом, она напоминала теннисные корты, разделенные на три площадки и перегороженные высокими заборами из сетки рабицы. Если убрать перегородки, то здесь можно устроить велотрек. Здание узкое, но очень длинное. Закрыв крышку люка, он пригнулся и направился к карнизу. С высоты можно точно составить план территории института и найти лазейку. Сторона, где располагались въездные ворота и пост охраны, его не интересовала. Другая сторона понравилась ему больше. Тут было много деревьев и лавочек возле входа, прикрытого козырьком. У дверей стояли люди. Человек десять, не больше. Женщины в черных платьях, мужчины в темных костюмах, а на аллее стоял катафалк с открытой дверцей для гроба.

В любой больнице есть морг. Ничего удивительного. А уж в таком заведении живым и вовсе не место.

Каменная ограда у края крыши стояла на пузатых гипсовых столбиках, похожих на ножки от рояля. Между ними имелись значительные промежутки. Ордовский присел на корточки и начал разглядывать в бинокль то, что происходило внизу.

Похоронная процессия, ожидавшая выноса гроба, не очень-то скорбела по усопшему. Через мощные линзы бинокля он видел их лица. Ему показалось, будто мужчины рассказывают друг другу анекдоты и постоянно хохочут. Пожилая дама в черном сидела на лавочке и вязала, спрятав клубки в сумку, из которой тянулись нити пряжи. Ее соседка, более молодая особа, листала глянцевый журнал с красотками в купальниках. Один из убитых горем родственников стоял возле дерева и тайком попивал из фляжки явно что-то крепкое. Вскоре вынесли закрытый гроб и тут же загрузили в ритуальный автобус. Похоронная процессия потянулась в машине.

Ордовский сел на разогретый солнцем асфальт крыши и облокотился о перила. Ему пришла в голову любопытная идея. Он оглянулся. Три дерева выросли выше крыши, правда, ветки у макушек тонкие, да и расстояние до деревьев приличное. Падение означало стопроцентную гибель. Но спускаться по лестнице вниз, не зная точного плана здания, – та же самая погибель, только в замедленном виде. Сажая Эдика в клетку, Крылов не собирался его выпускать. Вчера он понял это окончательно. Никто не пришел к нему вечером с телефоном, чтобы он мог позвонить своему человеку в Москву. Что ж, Крылов поступил правильно. И в блеф Ордовского вряд ли поверил. На самом деле: на кого может составить компромат секретарь мэра? На своего хозяина прежде всего. И если эти документы попадут к Генеральному прокурору, то Крылову это лишь на руку. Компромат на самого Крылова не имел достаточных доказательств, а значит, все обвинения безосновательны. Черт с ним, с компроматом. Сейчас Эдик стал еще и опасным свидетелем. Живым его из этого дома призраков не выпустят. Замок Иф для всего и всех, кто еще может самостоятельно дышать. Рано он расслабился. Его уже ищут по всем углам, а выходы из здания блокированы. Может быть, не сразу, но кому-то придет в голову заглянуть на крышу. Тут не спрячешься. Голое пространство. Но другого способа спастись он не видел – трудно поверить, что человек сам решился прыгнуть с крыши. Шансы пятьдесят на пятьдесят. Если его найдут, то ни о каких шансах говорить уже не придется.

Ордовский встал, перешагнул парапет и приготовился. До дерева метра три. Нужен хороший толчок. Только бы уцепиться за ветки, пусть этажом ниже, но нужна хоть какая-то опора, способная задержать стремительное падение.

Он стиснул зубы и резко оттолкнулся от края карниза. Риск себя оправдал. До ствола ему допрыгнуть не удалось. Ордовский уцепился за ветки, которые тут же сломались, пролетел метра четыре, отчаянно хватаясь за ветки обеими руками, и одна из ветвей высоченного стройного клена все же выдержала его. Кисти рук, пальцы и ладони начали кровоточить, но боли он не чувствовал. До земли оставались считаные метры, и вдруг его тело застряло в широкой рогатине.

Несколько минут он находился в подвешенном состоянии, пытаясь отдышаться и понять, какие увечья получил за время аттракциона. Кроме рук и левого колена, которые только теперь дали о себе знать, ничего не болело. Да и покалывающие ощущения нельзя назвать болью. Больше всего секретаря порадовал собственный наряд. Хозяин выгнал Ордовского в тренировочном костюме и кедах. Так ходить по улицам он не привык. Приближенный мэра должен одеваться с иголочки. Добравшись до конспиративной квартиры, он тут же переоделся и к Крылову явился при полном параде: в синем костюме-тройке и в галстуке. В таком виде и угодил в клетку. Он же сам просил убежища и сел под замок по собственной воле, никто не собирался делать ему уколы и рядить в смирительную рубашку.

Эдик глянул наверх. Он пролетел метров восемь. Что ж, чутье его не подвело. Из-за перил крыши выглянула голова в зеленой шапочке санитара. Густая крона дерева надежно спрятала беглеца в своих объятиях. Его уже ищут. Если крыша стала местом поисков, то они уверены в том, что он не мог выйти из здания. Он и не выходил. Он вылетел.

Собравшись с силами, Ордовский выбрался из тисков, сел на ветку и перебрался ближе к толстому стволу дерева, чтобы слиться с тенью. Вряд ли его обнаружат. Даже с открытой площадки перед моргом, расположенной в нескольких метрах, заметить его невозможно. Только бы продержаться до ночи, а потом он попробует добраться до забора и перемахнуть через него. Это уже пустяки по сравнению с классическим пике в пропасть.

Эдик не отличался ни смелостью, ни решимостью и уж тем более безрассудством. Он до сих пор не мог понять, кой черт заставил его прыгать, но в одном не сомневался: решение было единственно верным.

Солнце стояло в зените. Закат в середине мая поздний. Раньше одиннадцати вечера из убежища вылезать нельзя. За это время успеют обыскать каждую щель в здании и поймут, что беглеца там нет. Примутся за территорию института, а дальше неясно, кому больше повезет. Уходить надо днем, пока обыскивают дом. Требовалось твердое и правильное решение.

На аллее появился катафалк. Родственники очередного покойника приехали за телом. На площадке автобус развернулся вокруг клумбы и остановился. Двери открылись. Из автобуса начали выходить люди. Ордовский напрягся. Он видел те же скорбящие лица, что были здесь двумя часами ранее, когда он следил за ними с крыши. Те же мужчины и те же женщины. Некоторые сменились, но далеко не все. Вот старуха, севшая на лавочку и доставшая из сумки вязание. Тип, отошедший к дереву и принявшийся потягивать спиртное из фляжки. Вероятно, на глазах родственников он не мог себе этого позволить.

Ордовский решил, что сегодня фортуна повернулась к нему лицом. Надо подчиняться чутью. Другого шанса может не быть.

Он спустился на нижнюю ветку, повис на ней, а потом спрыгнул на землю. Коленку вновь пронзила боль, но он вытерпел. Покорябанные руки пришлось спрятать в карманах. Вид у него был вполне подобающим, а щетина на лице сегодня никого не удивляла. Ордовский слился с псевдородственниками очень естественно, на него никто не обратил внимания. В морг никто не заходил. Два санитара выкатили на тележке гроб, подкатили к автобусу и задвинули его вовнутрь. Сопровождающие начали занимать свои места. Новичок присоединился к процессии и устроился в самом конце автобуса. Катафалк тронулся в путь. У ворот вышла заминка. Задержка возникла из-за въезжавшего во двор автобуса. Но это был пассажирский транспорт, а не ритуальный катафалк. В автобусе сидели молодые ребята, в основном мальчишки. Одного из них он даже узнал. Сын предпринимателя Потоцкого, владельца фармацевтической фабрики и сети аптек города. Парнишка учился в строительном институте. Это что же, экскурсия студентов в морг?

Среди студентов присутствовал и химик Девяткин из лаборатории Сергея Бартеньева. Его Эдик хорошо помнил. Они встречались раньше: Ордовский отвозил Девяткину пакет, переданный ему мэром. Эдик умел вскрывать запечатанные конверты, но нашел в нем всего лишь паспорта. Один – на имя Девяткина, другой – на имя Неверова. Профессор Неверов был личностью известной и числился в лаборатории в должности заместителя Бартеньева. Какая может быть связь между химиком, студентами и Институтом судебной медицины?

Сплошные загадки и вопросы, и ни одного ответа. Охранники на воротах пересчитывали студентов. Эдику стало страшно. Он умел держать себя в руках. Его лицо никогда не выдавало обуявших душу чувств. Работая на проницательного Пичугина, приходилось учиться скрывать эмоции.

На катафалк не обратили внимания. В него даже не заглянули, и автобус выехал за ворота без всяких препятствий. Ордовский окончательно успокоился, когда они приехали в крематорий. Здесь и разыгрывался главный спектакль. Массовка с должным мастерством сыграла безутешное горе. Гроб уехал по конвейеру за шторки, и осиротевшие провожающие вернулись в автобус. Все, кроме Ордовского. Его внимание привлек шофер. Все документы оформлял он, а не родственники. Эдик запомнил номер машины и лица людей, отметил и то, что гроб так и не открыли для последнего прощания с усопшим. Если архитектора убили, то он мог лежать в этом гробу, значит, возможно, Эдик проводил его в последний путь.

Автобус уехал. Вся процедура заняла не больше пятнадцати минут, а еще через несколько минут от трупа останется только пепел. Конвейер работает без сбоев. Небольшой скверик перед зданием крематория с пятью залами показался беглецу удобным местом, где можно отдохнуть и подышать свежим воздухом. Возвращаться в город еще рано. Нужно дождаться темноты.

На пути к крематорию Ордовского не оставляла в покое мысль, что даму со спицами он уже где-то видел раньше. Приятное интеллигентное лицо старушки лет семидесяти показалось ему очень знакомым. Но сейчас, после такого напряженного дня, он вряд ли сможет вспомнить, где они встречались.

Эдик не ошибся в своих подозрениях. Уже знакомый катафалк вернулся в крематорий через час с минутами. Состав похоронной процессии оставался прежним, и лишь любителя пить горячительное из фляжки немного покачивало. Вероятно, еще одну ходку его организм не выдержит.

Ордовский поморщился. Не покинь он клетку, через какое-то время и его могли доставить сюда в гробу. Хотя вряд ли. Скорее всего, он оставался бы заложником и служил предметом торга.

21

Засаду подготовили профессионально. Борис Васильевич Брылев, знавший фабрику как свои пять пальцев, провел подготовительную работу. Он нашел слабое место киллеров. Три цеха разделялись кирпичными стенами. Стальные двери между цехами по типу корабельных закрывались поворотом колеса лишь с одной стороны. Мэру не назначили конкретного места встречи, следовательно, зайти в цех он мог только через центральные ворота. Из цеха в цех можно пройти только по галереям второго и третьего уровней, опоясывавшим все цеха по кругу. С высоты этих подмостков очень хорошо просматривались огромные цеха без оборудования. Человек, стоящий внизу на открытом пространстве размером с хоккейное поле, превращался в беспомощную мишень. Засада на галереях – лучшая точка для снайперов. Брылев понял идею. Цеха соединялись между собой одной транспортировочной лентой. Тут никаких дверей не предусматривалось. Если включить конвейер и лечь на ленту, то она провезет тебя через все цеха. Но сами окошки для конвейерной продукции, проделанные в кирпичных стенах, были небольшими. Человек пройдет, но только низко опустив голову.

Брылев проверил все. На фабрику поступало электричество, конвейер работал. На втором этаже, в радиорубке, появились новое оборудование и микрофоны. Зайти в рубку можно только с галереи. Брылев разгадал их маневр. Управлять действиями Пичугина будут по громкой связи. Деньги заставят положить на конвейер, а примут их в соседнем цеху, куда мэр попасть не сможет – разве что пройдет сквозь стену или закрытую железную дверь. Таким образом они себя обезопасили. Вопрос можно считать решенным. Ему хватит трех-четырех ребят. Он разместит их на той же галерее с другой стороны цеха и вооружит винтовками. Двух ребят посадит в следующем цеху, где Ордовский или его сообщник будет ждать чемоданчик с деньгами у конвейера. Уходить будут через третий цех. Там нет ворот, но есть стальная дверь, выходящая на улицу, к свалке отходов. Но до выхода они не доберутся. Их песня оборвется на полуслове.

До полночи оставалось достаточно времени. Надо приехать за час и занять позиции. Тот, кто назначил встречу мэру, будет отслеживать Пичугина от ворот его дома до фабрики. Он – их главная цель.

Брылев потер руки. Все получится. Чем проще план, тем он надежнее.

* * *

Экскурсию по фармацевтическому центру для журналистов проводил владелец фабрики Евгений Анатольевич Потоцкий. Он очень гордился собственным детищем и рассказывал о своей продукции в восторженных тонах.

Миленькая девушка из газеты «Реформа» с диктофоном в руках не отходила от Потоцкого, засыпая его вопросами. Репортер Фима Щеблыгин не выпускал из рук фотокамеру и поминутно делал снимки. В редакции готовилась большая статья о работе центра.

– Неужели наш небольшой город поедает такое количество лекарств? – спросила девушка. – Складывается впечатление, будто у нас живут только больные люди.

Гордый собой хозяин засмеялся:

– Наша задача – предупреждать болезни, в худшем случае – лечить их. Я смотрю на наше производство шире. Мы обеспечиваем не только город, но и несколько соседних областей.

– Это радует, – продолжила девушка. – Но ваша продукция дорого стоит. Вы не очень-то заботитесь о покупателях, большая часть которых – пенсионеры.

– Вы правы. Но лишь частично. Цену накручивает продавец. Сейчас мы развиваем свою сеть аптек, где торговые наценки не превышают десяти процентов. Зайдите в аптеку «Наше здоровье» и сравните цены с другими.

– И много у нас в городе таких аптек? – не унималась девушка.

– Тридцать четыре. Но мы продолжаем наступление на рынок. Скоро наши аптеки будут исчисляться сотнями. Власти города пошли нам навстречу. Ведутся переговоры и с другими областями. Мы все делаем для удобства потребителей.

Ефим случайно глянул в окно и заметил знакомый уазик, за которым им никак не удавалось проследить. Машина стояла под загрузкой у склада.

Щеблыгин отошел в сторону и вытащил из кармана мобильник. Набрал нужный номер. Машина Светланы, неприметный жигуленок, на территорию центра не заезжала. Света ждала коллег напротив ворот.

– Светик, здесь загружается уазик. Попробуй сесть ему на хвост. Мы его засекали только при разгрузке, а на маршруте они ведут себя бдительно. Думаю, что здесь им нечего бояться. Может, получится?

Когда Фима вернулся в свою машину, уазик уже уехал. Машины Светланы тоже на месте не оказалось.

Он надеялся, что она сумеет отследить «летучего голландца». В этот момент раздался звонок мобильника. Щеблыгин услышал голос Балабанова.

– Привет, Фима. Майор Балабанов беспокоит.

– Рад беспокойству, Тимур Вениаминович.

– Готов подкинуть тебе еще одну сенсацию.

– Будем снимать очередной взрыв? – улыбнулся репортер.

– Что-то в этом роде, Фима. Возьми своего оператора. Завтрашние новости еще раз шокируют горожан. Вам надо приехать к заброшенной фабрике «Красное знамя». К десяти вечера, не раньше. Могут подстрелить. Войдете в здание, только когда вспыхнет свет в цехах, не раньше.

– Я понял. Интервью будет?

– Наверное. Если найдешь живых.

В трубке раздались короткие гудки.

* * *

Качественных снайперских винтовок Брылев достать не смог. Не хватило времени. Его ребята не входили в категорию элитных киллеров. Все вопросы решались с помощью ножей и кастетов. Реже использовались пистолеты и автоматы, а до винтовок дело не доходило. Борису удалось достать три карабина СКС с глушителями, и это все. Для небольшого расстояния, учитывая дальнобойность оружия, вполне достаточно.

Брылев и трое его стрелков приехали за два часа до назначенной встречи. Они вошли в первый цех через ворота и тут же поднялись на галерею второго уровня. Обошли цех слева, так как радиорубка находилась с правой стороны. Остановились на противоположной стороне прямо напротив двери в рубку. До нее было метров двадцать пять.

– Заляжешь здесь, Гнедой. Будешь держать на мушке окно радиорубки. Оно большое. В нужный момент я включу там свет. Возьмешь парня на мушку, но не стреляй. Бабахнешь, если он попытается на меня напасть. Ну, не промажешь?

– О чем ты, Боря? С такого расстояния ребенок попадет. Важно лишь освещение. На галереях темно.

– До поры до времени. Сейчас главное, чтобы тебя не заметили. Когда понадобится, я врублю свет.

Гнедой лег на пол и положил ствол винтовки на карниз подмостков.

Брылев повел оставшихся дальше. Через десять метров остановились.

– Ты заляжешь здесь, Аслан. С этого места хорошо видны ворота. Через пару часов в цех въедет машина. Следи, чтобы к ней никто не подошел со стороны, особенно после того, как из салона выйдет Пичугин.

Второй стрелок тоже занял удобную позицию. Все бойцы были одеты в черное. Хорошая маскировка в темноте.

На улице окончательно стемнело. Когда перешли через кирпичный проем во второй цех, Брылев включил фонарик.

– Тебе предстоит самая серьезная работенка, Гайдук. Сюда Пичугин войти не сможет. Стальная дверь из первого цеха во второй закрыта. Они включат конвейер, и чемодан переедет сюда по транспортировочной ленте. Здесь его должен забрать второй хмырь. Их двое. Одного я сам возьму в рубке, а второго хлопнешь ты, как только он снимет с конвейера чемодан. Бей наверняка. Можешь высадить в него всю обойму. Живыми из цехов никто не должен уйти. Как только конвейер заработает, я включу общий рубильник, и твоя цель будет как на ладошке.

– Сделаем, босс.

– А теперь набери в рот воды и затихни.

Дальше Брылев пошел один и тут же скрылся в темноте. Галерея шла по кругу, как беговая дорожка. Автор хитроумного плана выключил фонарь и, обойдя цех, оказался на другой стороне. Держась за поручень, дошел до радиорубки. Глянув напротив, попытался разглядеть первого стрелка, но ничего, кроме черноты, не увидел. Дверь в радиоузел была распахнута настежь, он зашел, прикрыл ее и присел на корточки, передернув затвор пистолета. Оставалось лишь ждать. По его расчетам, они придут со стороны свалки и поднимутся на галерею с правой стороны. С левой, где залегли ребята, лестниц не было. Один спустится вниз во втором цеху и будет ждать чемоданчик у транспортера, второй пройдет в радиорубку первого цеха и начнет следить за въездными воротами. Лучшую схему придумать невозможно. Самый безопасный вариант. Лично он поступил бы только так и не иначе.

Время тянулось очень медленно. Минуты казались часами.

* * *

Из тьмы выплыла фигура в черном. Свет фонаря ослепил Гайдука. Он уже привык к темноте и даже различал контур конвейерной ленты.

– Погаси фонарь, босс, – тихо сказал стрелок. – Ты же нас выдашь.

К нему подошел человек, похожий на босса, но не Брылев. Удар дубинкой по голове – и свет Гайдуку больше не мешал. Он погрузился во мрак и потерял всякий интерес к происходящему. Что случилось дальше, бедолага узнал не скоро.

Человек в черном продолжил обход. Следующим отключился Аслан, а потом и Гнедой. Оба были уверены, что Брылев вернулся, чтобы спуститься вниз. Ошиблись. Оперативная обстановка требует особой выучки, а эти бравые ребята привыкли идти стенка на стенку с кастетами и ножами, пугая противника диким оскалом непобедимых.

Балабанов обошел цех по галерее, оставив за спиной бесчувственные тела боевиков. Бесстрашно вошел в радиорубку, включил свет и, подойдя к столу, перевел все тумблеры с красных точек на зеленые. На пульте зажглись разноцветные огоньки.

За спиной раздался спокойный низкий хриплый голос:

– Руки на затылок, гнида. И не дергаться, ты на мушке.

Балабанов положил руки на голову и медленно повернулся. В двух метрах от него стоял Брылев с пистолетом, нацеленным прямо в грудь.

– Опасно шутишь, Борис Васильич. Целиться в майора полиции из огнестрельного оружия – дело серьезное.

Брылев растерялся. Но тут и он почувствовал затылком холодок металла.

– Опусти пистолет, стратег.

– Ваша взяла, ребята, – буркнул Брылев и отбросил пистолет в сторону. Он ждал выстрела Гнедого и был готов к нападению, но Гнедой не стрелял.

– Твои придурки обезврежены, – сказал Визгунов и толкнул Брылева на стул. Тот сел, едва не перевернувшись. – Хочешь жить, будешь играть на нашей стороне.

Увидев начальника криминальной полиции, главарь «Кишки» затрепетал. Визгунов выстрелит не задумываясь. Для него авторитетов не существует. Если раньше хозяин района никому не давал повода для зацепки, то теперь его взяли с оружием в руках.

– Послушайте, господа начальнички, я против вас ничего не имею. Пичугину зарядили здесь стрелку, и он попросил у меня защиты. Вас тут никто не ждал. Мы ловим Ордовского и его придурков.

– Оставь свои песни для протокола, дружок. Сейчас пойдешь со мной в соседний цех. Кажется, мэр обещал тебе вознаграждение за эту сложную операцию? – продолжал Визгунов. – Вот там и получишь свои денежки.

Балабанов поднял рубильник, и все цеха осветились мощными прожекторами. Визгунов вывел Брылева из будки. Сейчас, при полном освещении, он увидел, что творится на противоположной галерее. Гнедой сидел с заведенными за спину руками, прислонившись к стене, рот заклеен липкой лентой

– Они спят, Боря. Их пушкой не разбудишь. На такие дела шпану не берут. Шагай вперед, – приказал Визгунов.

Теперь Брылеву не от кого было ждать помощи. Пришлось подчиниться.

Когда в цехах загорелся свет, Фима и его оператор побежали к центральным воротам первого цеха. На пороге их встретил Балабанов.

– Слушайте меня внимательно, ребята. Сегодня кино режиссирую я. Поднимайтесь на вторую галерею. Затаитесь на переходе, в проеме между первым и вторым цехом. Ход съемки идет в следующем порядке. В цех въезжает машина. Из нее выходит человек и что-то делает. Звук уберите. Команды он будет получать по громкой связи. Зрителю это слышать не надо. Потом прослеживаете на конвейере предмет, оставленный человеком из машины. Переходите во второй цех и снимаете все, что там происходит. Когда все закончится, мы определим, какие кадры куда отправлять. Все ясно?

– Яснее не бывает, – кивнул Фима.

– Тогда за работу.

Репортеры направились к лестнице, а майор вернулся в радиорубку.

* * *

Пичугин ехал на завод, ничего не опасаясь. Он знал весь план шантажистов. Брылев все рассчитал точно. Схема проста и очень надежна. Кроме Брылева, никто так досконально не знал заброшенную фабрику с ее многочисленными потайными ходами. То, что мэр приедет в сопровождении одного лишь шофера, должно придать киллерам большей уверенности, но им уже будет не суждено понять свои ошибки.

Бронированный лимузин въехал на захламленную территорию некогда знаменитой фабрики. Ворота цехов были открыты настежь.

– Въезжай прямо в цех, Афоня, там же и развернешься. Двигатель не выключай. Из машины выйду только я.

– Слишком рискованно, Олег Иванович, – пробубнил Федорчук.

– Молчал бы, защитничек.

И шофер замолк.

Лимузин въехал в открытые ворота, развернулся и затормозил. Пичугин тяжело вздохнул, набрал в рот воздуха, будто собрался нырять с вышки и, открыв дверцу, вышел с чемоданчиком из машины. В цеху горел яркий свет, и мэр никого не увидел. За спиной ворота, впереди кирпичная стена. Он стоял по центру огромной площадки, ничем и никем не защищенный. Потолка он не видел, глаза слепли от прожекторов, над ними – чернота.

Громкий голос из репродукторов заставил мэра вздрогнуть. Голос доносился со всех сторон, словно отдаваясь эхом по всем углам.

«Подойди к конвейеру и положи на него чемодан!»

Пичугин увидел транспортировочную ленту, уходящую за кирпичную стену через небольшое окошко. С другого конца стены находилась железная дверь, она наверняка заперта. Киллеры все продумали. С этой стороны их не достанешь.

Он положил чемодан на конвейер.

«А теперь открой его!» – приказал голос.

Мэр открыл чемодан, набитый деньгами под самую крышку.

«Закрой и отойди в сторону», – раздался жесткий приказ.

Что-то в этом роде он предполагал. Жизнь их ничему не научила. Ордовский тоже показывал им деньги. И что потом? На этот раз никаких пультов не понадобится. Закрывая чемодан, Пичугин нажал на незаметную кнопку внутри и захлопнул крышку, после чего вернулся в машину. Запрета на это не последовало, а под броней он чувствовал себя спокойнее. Не грех еще раз показать им свою трусость. Сейчас-то они не сомневаются в том, что добились нужного результата.

Мотор конвейера загудел, и лента понесла чемодан к стене. Пичугин свою миссию выполнил.

– Трогай, Афоня. Нам здесь больше делать нечего.

Лимузин тронулся с места.

Приезда и отъезда мэра Брылев из соседнего цеха не видел. Он стоял у перил галереи с прижатым к затылку дулом пистолета. В проеме перегородки появился Балабанов со снайперской винтовкой в руках. Заработал конвейер.

– Твой гонорар едет, Боря, – сказал Визгунов. – Спускайся вниз, снимай с конвейера чемодан и проверяй, есть ли в нем деньги. Ты их заработал. Хотя страх в твоих глазах стоит дороже.

Визгунов подтолкнул Брылева к лестнице, а Балабанов положил винтовку на поручень галереи.

22

Результаты своего расследования репортеры обсуждали ночью. Теперь уже все знали, кто ими руководит. Светлана возродилась из пепла и вновь встала у руля своей газеты. Для всех остальных она оставалась умершей. Молодой коллектив отважных журналистов с огромным энтузиазмом работал под руководством любимого редактора. Ночная встреча проходила на даче Даши, той самой миленькой корреспондентки, бравшей днем интервью у хозяина фармацевтического центра. На собрание по непонятным причинам не явился только Фима Щеблыгин. Начали без него.

– Так вот, – продолжала Даша, – в центре Потоцкого лейкопластырь не изготавливается. Там можно увидеть любые микстуры и таблетки, основной акцент делается на инсулине. Но в аптеках, принадлежащих Потоцкому, обнаружен бактерицидный пластырь с синтетическим наркотиком. Мы засекли только несколько точек. На деле же Потоцкий открыл в городе более тридцати аптек, и его сеть расширяется. Скоро они по всей России начнут расти как грибы. Я не думаю, что если мы поймаем десяток заведующих аптеками за руку, то это как-то отразится на фармацевтическом центре. Однако наивно думать, будто Потоцкий не в курсе событий. Он создает точки сбыта, но наркотик поступает со стороны.

Один из репортеров положил на стол пачку фотографий.

– Снимки четырех человек, заснятых при выходе из аптек. Почему они? Объясняю. Эти ребята каждый день заходят в дежурную аптеку с пустыми руками, а выходят с пухлыми целлофановыми сумками. Сейчас мы пытаемся установить их личности. Парни очень осторожны. Знают все проходные дворы и легко уходят от слежки. Такова их работа. Они даже не оглядываются и не знают, следят за ними или нет. Просто соблюдают инструкции. Один раз я все же решился зайти с одним из них в аптеку. Он подал в окошко рецепт и деньги. Фармацевт на минуту отлучилась и вынесла ему пакет. Все. Парень ушел. Скорее всего, за товаром приходят дилеры, а потом уже распределяют наркотик между продавцами. Речь идет о многоголовой гидре. Изготовитель – точка сбыта – дилер – распространитель – наркоман.

– Ты сказал, Максим, что пластырь ему выдали по рецепту? – спросила Светлана.

– Как это ни странно, но так.

– Значит, существует еще одно звено. Врач, который эти рецепты выписывает. Тот, кто распределяет товар по дилерам, – предположила Светлана, – человек, знающий, кого и в какую аптеку направить. Фармацевты не знают дилеров в лицо. Им нужны только рецепт и деньги. Боюсь, что цепочка гораздо сложнее, чем мы себе представляем. До синтетики в городе торговали героином. Наркоманов и торговцев вылавливали табунами. Облавы на кабаки заканчивались их закрытием. Они тем не менее рисковали – и вновь попадались. За последние полгода ни одна облава не дала результатов. Вы что же думаете, владельцы притонов и ресторанов отказались от огромных прибылей? Или сдали свой бизнес всякой шушере? Такой делец, как Брылев, не потерпит конкуренции. Однако смертность от передозировок не уменьшилась, а наоборот, увеличилась. В подворотнях «Кишки» каждое утро собирают трупы. Нет. Брылев не может оставаться в тени. Он в деле, а это еще одно звено.

– А мэр? Какое место в этом деле занимает он? – спросил Максим. – Разбери, Света, все мои фотографии. На одной из них ты увидишь адвоката мэра Михаил Танаевский и упомянутого тобой Бориса Брылева. Конечно, с их стороны не очень осторожно встречаться в людных местах, но, видимо, разговор был срочный.

– А зачем ты стал следить за Танаевским? – спросила Даша.

– Я следил за Ириной Блаткер, заведующей девятой аптекой. Мы же установили, что Ирина доводится Людмиле Казанчеевой сестрой. Казанчеева работает в лаборатории Сергея, а ее муж Игорь – внештатный снабженец Сергея, и он тоже встречается с сестрой жены Ириной. Тут все между собой повязаны, и если составить схему, голова пойдет кругом. Полагаю, что адвокат мэра является главным куратором общего проекта. А значит, командует парадом сам Пичугин. И еще одна немаловажная деталь, ребята. Четыре прослеженные нами аптеки сдают выручку в банк «Траст-инвест». Это частный банк. Хозяин неизвестен. Директор может быть подставным лицом. Вот эту загадку надо решить в первую очередь.

– Во вторую, Макс, – твердо заявила Светлана.

Все молча посмотрели на нее. Светлана продолжила:

– Как мы уже знаем, фабрика Потоцкого не производит пластырей. Я проследила за выехавшим из центра уазиком. Уверяю вас, ребята, никто никогда не догадается, куда поехала машина. Так вот, уазик заехал на территорию Института судебной медицины. Выехал через двадцать пять минут и направился в тринадцатую аптеку. Там сгрузил девять коробок с пластырем плюс лекарства, взятые в центре Потоцкого. Итак. Федор, Максим и Даша занимаются только Институтом судебной медицины, а мы с Фимой берем на себя адвоката мэра и банк «Траст-инвест».

Предложение было принято единогласно.

23

Зинаида Карловна страдала бессонницей и спать ложилась поздно. С друзьями, которые навещали ее время от времени, она засиживалась до поздней ночи. Звонок в дверь в первом часу ее не очень удивил. Хозяйка открыла, даже не спросив «Кто там?»

На пороге стоял неизвестный мужчина лет сорока, прилично одетый, но с небритыми щеками, бородкой клинышком и бритой головой. Зинаида Карловна по глазам гостя поняла, что никаких дурных намерений у него нет.

– Извините за поздний визит, Зинаида Карловна, но я человек ночной, а проходя мимо вашего дома, увидел свет в окнах.

– Не стоит оправдываться, молодой человек. Если я вам нужна, заходите. У меня нет неотложных дел.

Женщина провела гостя в небольшую уютную гостиную со старой, но крепкой мебелью.

– Позвольте узнать ваше имя? – поинтересовалась она.

– Эдуард Николаевич Ордовский. В настоящее время не работающий. По просьбе некоторых друзей занимаюсь разбирательством одного трудного дела.

– Боже, как интересно! Да вы присаживайтесь. Я зачитывалась в свое время Сименоном – переживала, ночами читала. Современные сериалы не смотрю. В них нет ни сюжета, ни зерна.

Ордовский присел на удобный стул с высокой готической спинкой.

– Боюсь, что я тоже становлюсь детективом. Давайте разбираться вместе. Как давно вы работаете в похоронной бригаде?

Женщина немного отстранилась:

– Кто вам сказал?

– Сегодня в крематории я видел вас четырежды. И то не с начала рабочего дня, как я догадался. Люди те же, покойники разные. Узнал я только вас, да и то не сразу. Вы же когда-то блистали на сцене нашего драматического театра. А я большой поклонник театрального искусства.

Зинаида Карловна махнула рукой:

– Десять лет назад меня выкинули на улицу. Ногу сломала, и от моих услуг тут же отказались. Сейчас мне уже семьдесят четыре. Так что сожалеть не о чем. О похоронных делах никому не говорите. Я стесняюсь такой рекламы. Нас возят в морг по шесть-семь раз в смену. Работаем с девяти утра до семи вечера. В конце смены каждому платят по двести долларов. Половина моей пенсии.

– Вы работаете каждый день? – спросил Ордовский.

– Нет. Через день. Завтра работает другая бригада.

– Вам никогда не показывают покойников?

– Нет. Мы и сами не хотим. Невелико удовольствие.

– А как вы попали в бригаду? – поинтересовался гость.

Женщина задумалась, припоминая.

– Вспомнила! Ко мне домой пришли мужчина и девушка. Ее я очень хорошо запомнила. Однажды видела на территории института. Она приехала в красной двухместной машине с открытым верхом. Я видела ее в окно автобуса. Вошла она через центральный вход. Обманщица. Когда эти двое ко мне приходили, то она представилась как инспектор из собеса. Пустяк, конечно. Эта парочка и предложила мне стать участницей похоронной процессии.

– А при чем здесь собес?

– Они за свой счет хоронят бездомных, умерших на улицах. Бомжей. Но хотят делать это по-людски и с почестями, а не сбрасывать трупы в общую могилу. Очень благородно с их стороны. Сначала я отказалась, потом все-таки решила помочь, а когда мне в конце смены заплатили деньги, больше уже не отказывалась. А что вы расследуете?

– Обязательно расскажу, когда зайду в следующий раз. Вы делаете благородное дело, Зинаида Карловна.

Ордовский еще долго отказывался от чая, в конце концов ему удалось сбежать. А он-то боялся, что его на порог не пустят!

В легенду о благородстве собеса могла поверить только наивная женщина – либо забулдыги, нуждавшиеся в деньгах. Но одна подсказка престарелой актрисы Ордовскому показалась интересной. Однажды он видел Крылова в открытом кабриолете красного цвета. За рулем сидела его невестка. Из досье, собранного на Крылова, он знал, что у профессора есть сын Яков, инвалид или слабоумный. Он женат, а его жену зовут Татьяной, и она работает у профессора личной секретаршей.

Эдик решил освежить в памяти свои архивные документы и отправился на конспиративную квартиру. Ночной город – плохое укрытие. На улицах гибнет гораздо больше людей, чем у себя дома.

24

Уезжая с фабрики, Пичугин велел остановиться у кафе. Федорчук получил простое задание: зайти в забегаловку и позвонить в полицию с таксофона. Логика понятна. На фабрику нога человека ступит не скоро, Брылев со своими головорезами уже смылся. Его словам верить нельзя. Мэр хотел удостовериться в том, что киллеры мертвы и никто больше не угрожает ему расправой.

Трупы должны найти полицейские, и эта новость тут же просочится на телевидение и в прессу. О результатах он узнает из официальных источников, а не от Брылева, которому придется заплатить полмиллиона за услуги. Ради таких денег Борис может пойти на любую фальсификацию.

Федорчук позвонил дежурному по городу и, прикинувшись бомжем, сообщил о перестрелке на фабрике «Красное знамя».

Ночью Олег Иванович так и не смог заснуть. Пару месяцев назад он бросил курить, но сегодня сорвался и выкурил целую пачку сигарет, расхаживая по кабинету и с нетерпением ожидая теленовостей.

В восемь утра Пичугин сидел в своем любимом кресле возле включенного телевизора. Федорчук стоял у дверей кабинета. Мэр всегда смотрел новости в присутствии кого-то из приближенных, комментируя события вслух. Раньше мальчиком для битья был Ордовский. Теперь его заменил телохранитель. Хорошие новости кончались бокалом красного марочного вина, плохие, выводившие мэра с его кипучей натурой из себя, имели неприятные последствия. В Ордовского летели разные предметы, в том числе и бутылки с дорогим вином. Секретарь с годами приобрел невиданную ловкость и научился уворачиваться от обстрела. Федорчук такого опыта не имел. Но знал, что его ждет, а потому всегда соблюдал дистанцию и дальше дверного проема не проходил.

Ночной звонок в полицию сделал свое дело, и новости начались с показа общего плана полуразвалившейся фабрики.

«Сегодня ночью на территории фабрики «Красное знамя» произошла очередная трагедия. Фабрика прекратила свою работу больше семи лет назад и по символической цене была продана с молотка местным предпринимателям. Те собирались открыть там ресторан и отель, так как фабрика находится в лесопарковой зоне, но в черте города. Поэтому вредное предприятие и было закрыто. Но предприниматели до сих пор ничего не предприняли, руины высятся и по сей день. Район пользуется дурной славой, там нередки бандитские разборки, поэтому горожане вряд ли захотят проводить свой досуг в подобных местах. Очередная бандитская разборка подтвердила низкий рейтинг района. Полиция прибыла на место происшествия, как только получила сигнал от неизвестного о стрельбе, доносившейся из здания фабрики, где расположены главные цеха».

На экране появился майор Балабанов, репортер подал ему микрофон. Фоном служил цех.

– Мы нашли только одного погибшего. И тот погиб не от пули, а подорвался на мине.

Камера показала лежащий на цементном полу труп, накрытый окровавленной простыней, из-под которой торчали только ноги.

– Лицо и грудь этого человека изуродованы до неузнаваемости, так что мы не будем шокировать зрителей неприятным зрелищем.

В кадре появился раскуроченный стальной чемоданчик. Майор продолжил свой комментарий.

– В нем лежали фальшивые доллары и мина. Вероятно, кто-то таким образом решил избавиться от шантажистов, – Балабанов показал в камеру несколько обгорелых купюр. – Деньги сгорели, а эти купюры при взрыве угодили в лужу. Для нас это важная улика. В цеху немало пулевых отверстий по обеим сторонам цеха. Мы полагаем, что есть раненые, но их увезли свои же. Просьба ко всем врачам и больницам тут же сообщать о лицах с огнестрельными ранениями, обратившихся за медицинской помощью. Огонь велся с двух сторон, а это значит, что существуют две противоборствующие группировки. Полицейское управление города приступило к расследованию, а прокуратура возбудила уголовное дело. Мы надеемся опознать убитого по отпечаткам пальцев. Большего на сегодняшний день я не могу вам сказать.

Репортер задал вопрос:

– Расследование будете вести вы, Тимур Вениаминович?

– Да. Начальник криминальной полиции доверил это дело мне.

– Вероятно, потому, что вы занимаетесь делом о взрыве «мерседеса» на улице Пушкина, известной также под названием «Кишка». Почерк похож?

– Пока ничего сказать не могу. Не будем забегать вперед.

На экране вновь появилась ведущая новостей.

Мэр уже скрипел зубами и сжимал кулаки.

– Черт! Значит, второй киллер уцелел?!

– Без напарника он не очень страшен, – чуя беду, обронил Федорчук.

– Идиот! Из винтовки стреляет один, а не двое.

Мэр замолк, увидев новую картинку, сопровождаемую комментариями ведущей.

«А эту запись мы получили сегодня по электронной почте от неизвестного лица. Похоже, часть разборки в цеху кто-то снимал с галереи, и мы уже можем назвать имя одного из участников бойни».

В кадре появился человек в черном. Он шел через цех к конвейеру от лестницы. Шел медленно, озираясь. Мощный объектив камеры приблизился, и зритель мог разглядеть его лицо.

Пичугин вздрогнул и выкрикнул одно слово: «Нет!»

Комментатор продолжил.

«Этого человека в городе знают многие. Одно из его прозвищ – Любитель цветов. Так его прозвали потому, что он владеет ресторанами с «цветочными» названиями. Трижды арестовывался по подозрению в распространении героина и трижды освобождался за недостаточностью улик. Имеет четыре судимости. Человек с большим криминальным прошлым – Борис Васильевич Брылев».

Пока ведущий давал характеристики, Брылев подошел к конвейеру, снял с ленты стальной чемоданчик, присел на корточки, положил его на пол и открыл. Тут же последовал взрыв. Человека в черном отбросило назад, деньги взлетели в воздух и огненным дождем посыпались вниз.

Пичугин с силой ударил кулаком по подлокотнику кресла и заревел, как раненый зверь. Телохранитель зажмурился и потому не мог видеть, как хозяин вскочил, схватил со стола большую бутылку с вином, подбежал к нему и что было сил обрушил сосуд на его голову. Федорчук покачнулся и упал, а в руках мэра осталось только горлышко.

Он пробкой вылетел из кабинета и побежал на улицу. Вряд ли его последующее поведение могло расцениваться как здравомыслящее.

Мэр нещадно вытаптывал огромную поляну с высаженными цветами. Потом добежал до выстроенных в ряд теплиц и ворвался в одну из них. Все оранжереи строились по спецпроектам – с искусственным климатом, специальной почвой, купленной за рубежом за сумасшедшие деньги. Там, куда ворвался мэр, выращивались уникальные сорта орхидей. Страшно было смотреть, как Пичугин топчет цветы и ревет нечеловеческим голосом.

В конце концов мэр выдохся и упал – то ли от бессилия, то ли от сорокаградусной жары, необходимой орхидеям для роста. Он еще долго скрипел зубами, уткнувшись носом в землю. Веерные поливальные установки то и дело обрызгивали его своим дождиком.

Из теплицы всесильный мэр вышел через час, жалкий, мокрый и разбитый. У входа стояли трое телохранителей.

Один тихо сказал:

– Хозяин. Афоня умер. Череп проломлен.

– Кто как работает, тот так и подыхает! Чего уставились? Тут места, что ли, мало? Закопайте!

Охранники замерли, не решаясь выполнить приказ хозяина. Пичугин, перепачканный землей, направился к своему роскошному замку.

25

Следователь Зубко выглядел чрезвычайно озабоченным. Майор Балабанов прибыл к нему по первому требованию и скромно сидел по другую сторону стола. Зубко долго его разглядывал и наконец спросил:

– Ты специально показал раскуроченную консервную банку в эфире новостей?

Как Балабанов понял, под «банкой» подразумевался стальной чемоданчик.

– Не без того. Должен же Пичугин понять, что его беспределу рано или поздно наступит конец. Он не знает, что такой же чемоданчик находится в ваших руках, Тарас Романович. А теперь и этот попадет к вам как лишнее доказательство.

– Доказательство чего?

– Умышленного убийства местного крестного отца Брылева. Таким образом, вся свора, хозяйствующая на «Кишке», знает, что пахана завалили, кроме того, им известно, кто это сделал. Пичугин обрастает врагами, как гнилой пень мхом. Его парализовал страх, он уже не способен принимать трезвые, разумные решения.

– Где ты взял запись с взрывом?

– Мне так же, как и телевизионщикам, кино прислали по почте. Но только не сокращенную версию, а полную. Вот вам диск с записью. Посмотрите на досуге. Чемодан привез Пичугин лично. Положил его на конвейер, перед этим открыл и показал кому-то деньги, а потом опять захлопнул. В этот момент включился механизм замков, связанных с бомбой. Когда чемодан снова был открыт, сработал детонатор и произошел взрыв. Перед тем как отправлять видео телевизионщикам, оператор вырезал кадры приезда мэра, а нам прислал весь фильм целиком.

– Если Брылев находился за стеной, то кому Пичугин предъявлял содержимое кейса? – допытывался дотошный следователь.

– Звука на видео нет за исключением момента взрыва. Микрофон видеокамеры отключили. На галерее первого цеха мы обнаружили радиорубку. Оборудование было включено. Думаю, что мэр получал инструкции по громкой связи, но мы их не слышим. Пичугин испугался последствий и, оставив чемодан на конвейере, тут же уехал.

Зубко подумал и сказал:

– Я знаю, к какой мысли ты меня подводишь, Тимур. Но «мерседес» взрывали с помощью радиосигнала. Здесь же бомба находилась в самом чемодане.

– Я вас не к этой мысли подвожу. Мы нашли поставщика хитроумных бомб и изготовителей чемоданчиков. Их делали в подмосковном военном КБ. Визгунов вел одно дело, связанное с торговлей оружием. Тогда попались многие конструкторы в ранге профессоров. Он связался с Москвой и попросил помощи. Бывших гениев допросили. Сейчас они отбывают пожизненные сроки. Такие напичканные опасными начинками чемоданчики-контейнеры предназначались для терактов. Восемь из них продали через фирму одному из дагестанских боевиков. Когда того поймали, то контейнеров у него не нашли. Их вообще не нашли, хотя по всем собранным фактам стало ясно, что передать их сообщникам боевик не успел. Куда же они делись? Тем более что боевик сидел в одиночке и мог общаться только со своим адвокатом, который впоследствии проиграл процесс. Так вот, адвокатом террориста выступал Михаил Танаевский. Нынешнее доверенное лицо Пичугина и его душеприказчик. Прослеживается связь?

– Конечно, Тимур. Но это лишь теория. Легенда, где нет никаких фактов.

– Да, – согласился Балабанов, – к Танаевскому на кривой козе не подъедешь. Крепкий орешек. И последняя опора Пичугина. Истребляя своих врагов, мэр лишь обзаводится новыми. Смерти Бориса Брылева «Кишка» ему не простит.

– Кто снимал кино, майор? Не разыгрывай из себя дурачка, ты же знаешь.

Балабанов усмехнулся:

– Первых врагов Пичугин нажил, убив Светлану Бартеньеву. Теперь вся журналистская братия копает ему яму. Думаю, они наснимали немало материала, а нам швырнули косточку для затравки. И если мы оставим ее незамеченной, то и нас включат в списки неблагонадежных. Озлобленный репортер страшнее динамита. Бомба имеет радиус действия, скандал в прессе охватывает страны и континенты.

– Ладно, иди. Составь полный отчет и сдай мне не позднее завтрашнего дня. А потом продолжим разговор.

Майор встал, надел фуражку, козырнул и вышел из кабинета.

В одном Зубко не сомневался: Визгунов начал открытую войну против мэра и делает свое дело продуманно и правильно. Но самое страшное, что в команде мэра не остается никого, кто смог бы протянуть ему руку помощи. Следующая очередь – адвоката Танаевского.

Глава третья

Иллюзионисты

1

Пичугин в костюме Бэтмена стоял у окна своего кабинета и наблюдал, как к подъезду особняка подъезжают дорогие машины гостей. Рядом стоял полковник Визгунов в черной накидке, наброшенной на фрак.

– Вдоль периметра всего забора стоят машины с оперативниками, – тихо говорил полковник. – Там даже мышь не проскочит. Въездные ворота патрулируют ребята-таможенники, присланные мне в помощь. Этих не обхитришь. Другими словами, оружие сюда пронести невозможно. Киллеры сочтут, что все меры предосторожности сконцентрированы на воротах. Если они проскочат пункт проверки, то будут уверены, что дальше могут действовать по своему плану, им уже никто не помешает. Дело свое они сделают, но вот как собираются уходить?

– Во дворе стоят четыре автобуса. Их тоже досмотрели? – спросил мэр.

– Разумеется. К тому же аккредитацию получили только известные и проверенные репортеры и телевизионщики. Единственная категория лиц, не считая официантов, которые будут без масок. В них работать трудно. Все камеры и фотоаппараты проверены. Наш план должен сработать, Олег. Что еще тебя смущает?

– Ты же видел списки, полученные мной из всех городских ателье. Мы знаем, кто какие костюмы заказывал, кто скрывается под масками. В залах и на поляне установлено более двухсот видеокамер. А смущает меня, Андрюша, то, что костюмы заказывали триста двадцать четыре человека, – да ты же видел списки, – а на маскарад приглашено четыреста семьдесят шесть. Сто тридцать рыл, скрытых под масками, нам неизвестны. Где они взяли костюмы?

Визгунов отмахнулся:

– Воспользуются старыми. Это же недешевое удовольствие, Олег. Меня другой вопрос интересует. Все предусмотреть нельзя. Но я ставлю себя на место осведомителя. Дураку понятно, что киллеров консультирует человек, хорошо тебе известный. Знающий твои привычки и слабости.

– Ты прав. Речь может идти только об Ордовском. Они его похитили и выжали как лимон. Лишь Эдик знал, что я езжу на прием в онкоцентр. Там мне и устроили засаду.

– Ты его видел на этой неделе?

Пичугин подошел к письменному столу, налил рюмку коньяка и залпом выпил.

– Разве этот подонок решится показаться мне на глаза? Нет, Андрей. Киллеры получили от него все, что им нужно, и наверняка замочили Что ж, туда ему и дорога. Помнишь петлю на этой люстре? Ты же сам докопался, каким образом убийцы могли попасть в кабинет. Кто еще мог такое придумать? Только Ордовский. Он знает дом и участок лучше меня. Строительством я не занимался. Я лишь принимал объекты и делал замечания.

– Это я уже слышал. Кто бывал у тебя в доме в последнее время? В пределах недели.

– Ну, если не считать охрану и прислугу, то у меня был адвокат Танаевский. Но он практически каждый день приезжает.

– Так. Его костюм нам известен. Кардинал Ришелье. Заметный костюмчик. Кто еще?

– Директор банка «Транс-инвест» Родион Сухинич. Он будет в костюме черта, что соответствует его натуре. Руководитель фармацевтического центра Женя Потоцкий. Привозит мне лекарства на дом. Обычный подхалимаж. Доктор Мухачевский из онкоцентра. После покушения он сам ко мне приезжает. Вот, кажется, и все. Мухачевский очень маленького роста, поэтому, наверное, выбрал костюм гнома. Ну, еще курьеры всякие, но их в дом не впускают. Тебя тоже считать?

– Мы знаем, в каких масках все перечисленные придут на маскарад. Я хотел бы знать, в каких масках они приходили к тебе. Киллеры уже проявили себя как умные люди. Я не люблю слово «профессионалы», его уже и к безмозглой шпане применяют. Профессионалов в мире криминалитета единицы. Токарь шестого разряда – это профессионал, а чемпион мира по стрельбе – спортсмен, но не профессионал. Человек должен знать свое дело досконально и работать, не допуская ошибок. Вот где проявляется профессионализм. Это прежде всего опыт, знания, способность в нужный момент отойти в сторону, используя заранее заготовленную нишу, а не устраивать киношные погони. Ставя себя на место человека, для которого выстрел – лишь эпизод общей работы, я не стал бы рисковать и проносить с собой оружие. Его легко обнаружить. На пустяках не засыпаются, Олег. Оружие должно находиться в доме. Принесенное заранее и хорошо спрятанное. Но так, чтобы его легко и быстро можно было вытащить на свет божий. Вот почему меня интересуют те, кто навещал тебя в последние дни.

У Пичугина задрожали руки. Он опять налил себе коньяка и выпил.

– После короткого спектакля я уйду в убежище и не выйду оттуда, покуда последняя собака не покинет дом.

– Правильное решение. У тебя есть оружие?

Мэр достал из потайного кармана никелированный револьвер.

– Коллекционный «кольт» сорок пятого калибра. Слона завалит с двадцати метров.

– А выглядит игрушкой.

– Мал золотник, да дорог.

Пичугин подошел к камину и нажал скрытую кнопку. Одна из панелей стены сдвинулась в сторону.

– Здесь самое безопасное место в доме. О нем не знает никто, даже Ордовский.

– Теперь и я знаю, – усмехнулся Визгунов.

– Ты не в счет. У тебя, Андрей, имелись сотни возможностей меня пришить. Хотя бы и сейчас. Но ты слишком гордый и честный, чтобы стрелять из-за угла.

Мэр зашел в помещение за панелью. Визгунов последовал за ним.

Небольшая комната. Кровать, холодильник, телевизор, кондиционер, письменный стол, компьютер, телефон.

– Здесь все самое необходимое, – продолжал Пичугин, – кроме окон. А еще есть глазок, и я могу видеть, что происходит в моем кабинете. Так я часто наблюдал за Ордовским и даже за тобой. Вы оба знали код моего сейфа, но ни один из вас не пытался его открыть.

– Если человек не скрывает кода своего сейфа, значит, в нем нет ничего интересного, Олег. Что касается Ордовского, он и так знает о тебе все. Или почти все. А меня твои дела не интересуют. У меня своих выше крыши. Но нам пора. Народ собрался. Я слышу звуки музыки. Хозяин обязан показаться на публике. Ваш выход, Олег Иванович!

* * *

С появлением на сцене мэра в костюме Бэтмена танцующие замерли, оркестранты замолкли. Пичугин снял маску.

– Всем веселья и счастья! Хочу угостить вас своим фирменным пуншем на соках моих редчайших цветов. Каждому достанется лишь по бокалу, но вкус вы запомните на всю жизнь!

Он вновь надел маску и скрылся за кулисой. Там, по другую сторону занавеса, находилась дверь, а за ней кухня. Десятки поваров работали в поте лица. В кухню спускалась лестница из нескольких ступеней. На одной из них стоял двойник Бэтмена с огромным хрустальным сосудом, наполненным жидкостью.

– Не забудь нажать кнопку в микрофоне, иначе запись не включится.

– Понял, – ответил двойник и направился к кулисам.

Пичугин спустился вниз, прошел между плит, кивая поварам, и оказался возле продуктового лифта. Один из охранников помог ему взобраться на крышу кабины, потом захлопнул дверцу и нажал на кнопку. В кабинете его поджидал Визгунов, он вытянул канат и помог Пичугину выбраться наружу.

– Ну все, Олег. Исчезни. Я за тобой вернусь, когда все кончится.

Мэр вошел в свое убежище, а Визгунов направился вниз, где веселье шло полным ходом. Люди танцевали, смеялись, стреляли из хлопушек, пили шампанское. Один из морских пиратов взял под руку кардинала в красной шелковой сутане и отвел в сторону.

– Хочу замолить свои грехи, ваше преосвященство.

На руке кардинала появились громадные часы. Они защелкнулись, как наручники, и сдавили ему кисть.

– Спокойно, Миша, – продолжал пират с улыбкой. – Ты же разбираешься в бомбах. Можно сказать, спец! Я сниму с тебя этот браслетик, когда ты выполнишь простенькую работу.

Все еще посмеиваясь, пират достал из рукава пульт и показал испуганному кардиналу.

– Нажму красную, и тебя в клочья разорвет. От стен не отскребут. Нажму зеленую – замок сработает и браслетик с тебя слетит.

– Понял уже. Машинку у меня украли?

– А тебе жалко? Имея такой арсенал, Миша, нельзя и стыдно жадничать. Поднимись на второй этаж. По коридору направо. Напротив кабинета мэра стоит тумбочка, на ней ваза с цветами. Откроешь ящик, достанешь из него подарочную коробочку. Точно такую же, какие парят в воздухе на надувных шариках. Внесешь ее в кабинет мэра и поставишь на стол. Кабинет открыт, в нем никого нет. Как только выйдешь из кабинета, твои часики сами отвалятся. Делов то на две минуты, а жизнь одна. Ты же еще молодой, богатый, успешный. А мы, Миша, люди серьезные и шуток не понимаем.

Под маской кардинала прятался адвокат мэра Михаил Танаевский, человек умный и расчетливый. Он понял, что охотники на Пичугина все же сумели проникнуть в дом. Мало того, был уверен в этом. Адвокат организовал тотализатор и сам сделал ставку на смерть Пичугина. Если его не убьют киллеры, то их роль сыграет кто-то из своих. Слишком большие ставки стоят на кону.

Судьба распорядилась так, что этот жребий выпал ему.

– Я все сделаю, как вы сказали, – ответил Танаевский.

– Конечно, ваше преосвященство. Жить всем охота, а Пичугин уже отрезанный ломоть. Иди, друг. Я помолюсь за тебя нашему черному флагу с костями. Ты под наблюдением, помни об этом.

– Понял. Только Пичугин не распечатает вашу коробку. Охранника заставит.

– А ее не надо распечатывать. Достаточно подойти к ней на нужное расстояние. Положи коробочку на стол бантом к двери. И гуляй. Праздник продлится до утра.

Пират проводил кардинала до лестницы и остался внизу, наблюдая, как тот поднимается на второй этаж.

Адвокат ничего не боялся. Даже если он застанет мэра в кабинете, ничего страшного не произойдет. Нельзя только близко подходить к нему, иначе их взорвут вместе. Он просто отложит коробочку с миной в сторонку и поговорит с Пичугиным о нерешенных проблемах. Уж его-то мэр ни в чем не заподозрит. Олег остался без поддержки, голым, как жертва грабежа на большой дороге. Весь город замер в ожидании, когда же эта сволочь наконец-то сдохнет! Живучий, паразит! Сколько крови из всех высосал! Но всему приходит конец. Бессмертных не бывает, лишь конец для каждого приготовлен свой.

Танаевский достал из тумбочки небольшую коробку, осмотрелся и подошел к двери кабинета. Тишина. Он осторожно открыл дверь и вошел. Свет горел везде, но, как ему и сказали, мэра в кабинете не было. На столе стоял включенный приемник. По нему шла трансляция из главного зала особняка, где народ пил пунш и кричал «Ура!».

Адвокат пересек громадный кабинет. Остановился у стола. Повернул коробку бантом к двери и осторожно поставил на стол. «Слишком яркая, – подумал он. – Может вызвать подозрение».

Танаевский повернулся, не спеша пошел к двери – и увидел Пичугина, стоявшего у камина с револьвером в руке. В стене за его спиной виднелась открытая ниша.

– Забыл, ублюдок, из какого дерьма я тебя вытащил? Сколько денег в тебя вложил? Мразь!

Адвокат и рта не успел открыть, как последовал выстрел. Пуля сорок пятого калибра попала в грудь кардинала, и его отбросило назад. Он перевернулся через стол и упал, упершись головой в кресло, а тело так и осталось на столе. Падая, он сбил коробку, и та свалилась на ковер.

Пичугин тут же скрылся за панелью. Танаевский уже не мог видеть, как браслет расстегнулся и наручные часики, напичканные электроникой, свалились с руки и закатились под стол.

* * *

На фоне взрывавшихся хлопушек никто в танцевальном зале не слышал выстрела, прогремевшего на втором этаже. Тут разыгралась своя трагедия. Мэр в костюме Бэтмена все еще стоял у сцены и продолжал разливать пунш. Очередь уже схлынула, народу подходило мало, и он с золотым половником в руках разглядывал танцующих. Мимо проплывали пары. В воздухе одновременно лопнули несколько шаров, и на головы везунчикам упали коробочки с сюрпризами. Все внимание было приковано к счастливчикам. Из одной коробки выскочил чертик на пружине, во второй лежал шоколад, в третьей – ключи от машины. Вот уж повезло так повезло. И тут воздух сотряс женский крик. Кто-то рванулся к сцене, кто-то отпрянул назад. Образовался неровный хаотичный круг.

Человек в костюме Бэтмена лежал на полу с ножом в горле. Удар был нанесен снизу, лезвие вошло в шею между подбородком и кадыком.

Полицейские тут же сорвали маски.

– Всем стоять на месте! – крикнул майор Балабанов. – Спокойствие, и без паники! Только что на глазах у всех произошло убийство. Прошу вас спокойно, без толкотни пройти в обеденный зал.

Народ стал невероятно послушным. В зале остались полицейские и человек в костюме лондонского трубочиста с помятым цилиндром на голове. Он снял маску.

– Я должен его осмотреть.

Стражи порядка узнали профессора Крылова из Института судебной медицины.

– Да, конечно, Савелий Аркадьевич.

Врач подошел к трупу, присел на корточки и снял с убитого маску. Перед ними лежал не мэр, а один из его охранников. Крылов не был удивлен.

– Это же не мэр! – воскликнул лейтенант Кушнир.

– Вот поэтому я и не стал с ним разговаривать, – тихо ответил профессор. – А хотелось бы. У этого человека другие ушные раковины. Одинаковых не существует, так же как нет одинаковых папиллярных линий на пальцах. Убийца плохо знал Пичугина, но удар произведен точно. Надо опросить поваров. Нож украден с кухни. Туда заходил кто-то из посторонних. Я не думаю, что повара могли быть соучастниками. Они довольны своей жизнью. Труп надо отвезти в мой морг, и как можно быстрее. На обычной машине.

– Можем использовать репортерский автобус, – предложил Балабанов.

– Хорошая идея, – подключился к разговору вошедший в зал полковник Визгунов. – Я думаю, что убийца еще в доме. Ребята осматривают участок, но вряд ли найдут улики. Вопрос в другом. Если убийца поймет, что допустил промашку, то он не успокоится, а продолжит поиски своей цели. Итак, мэр мертв, и никто не должен в этом сомневаться. Пока убийцы или убийца не будут найдены, эта версия должна оставаться главной.

Двое полицейских надели на труп маску, подняли и понесли к выходу.

– Найдите водителя автобуса! – крикнул вслед Визгунов. – Больше в машину никого не сажать!

Крылов подошел к полковнику.

– Вы считаете это нормальным? – спросил он.

– Что именно? – переспросил Визгунов.

– То, что Пичугин подставил человека вместо себя? Он же соучастник убийцы.

– Когда будете раздевать труп, Савелий Аркадьевич, вам придется снимать с парня бронежилет. Убили телохранителя мэра, в обязанности которого входила защита охраняемого лица, пусть даже ценой собственной жизни. Мы все сделали, чтобы уберечь парня от покушения. Не получилось.

– Даже ребенок догадался бы, что человек, которому грозит опасность, наденет бронежилет. У него даже маска из стали и закрывает все лицо.

– Профессионал не должен был подпускать к себе людей в масках на близкое расстояние.

– Тут было слишком тесно, Андрей Борисыч. Но сейчас уже поздно размахивать кулаками. Все кончено, – вздохнул профессор и направился к выходу.

Разыскали водителя автобуса. Им оказался Ефим Щеблыгин. Балабанов сделал вид, что не узнал его, а Крылов Щеблыгина не знал. К тому же профессор решил ехать на своей машине следом за автобусом. Все автомобили гостей отогнали на дальний участок, где устроили специальную стоянку. Идея заключалась в том, чтобы никто не мог во время праздника подойти к своей машине и что-нибудь из нее достать. Человека обыскать легко, автомобиль – труднее. Там металлоискатель не поможет. Машины пришлось отогнать подальше.

Первым к воротам поехала патрульная машина сопровождения, чтобы охрана не тормозила процессию, следом – репортерский автобус, и последним ехал профессор Крылов.

* * *

Светлана приехала на маскарад в автобусе. Для нее устроили специальный отсек под пологом заднего сиденья, где она могла лечь в полный рост. Но эти предосторожности оказались напрасными. Два дня трудов – кошке под хвост. Охранники на воротах автобус не осматривали. Их больше интересовала аппаратура репортеров.

Потайное местечко сделали легкодоступным, разбиралось оно на раз-два-три. Автобусы на стоянку не отогнали, они остались у входа. Когда въехали на территорию, Светлану выпустили на волю. Девушка нарядилась в костюм цыганки и выглядела очень соблазнительно. Черные линзы помогли ей скрыть цвет глаз, а маска с вуалью спрятала вздернутый носик и пухлые, словно нарисованные, губки. Она была довольна собой. Сегодня должно произойти что-то важное.

Репортеры светской хроники уже доложили о тотализаторе. Люди делали ставки на смерть мэра. Фильм, отснятый на заброшенной фабрике, доказывал причастность Пичугина к черному бизнесу Бориса Брылева. Наркобароны лишились своего смотрящего, что могло повлечь за собой войну между группировками. Городу грозил хаос.

Ефим не решался сказать Светлане только о том, что за всеми взрывами стоят ее отец и его помощник Балабанов. Родство всегда мешает трезвому подходу к делу.

Щеблыгын был недалек от истины. Стоило отважной журналистке увидеть в зале Сергея, как у нее заколотилось сердце. Голова пошла кругом, и она тут же начала делать глупости. Когда Геля обняла ее мужа и повела танцевать, Светлану затрясло. Девчонка буквально висела у него на шее.

На следующий танец она сама подошла к Сергею и потянула его в центр площадки. Он не видел ее слез, текущих по щекам под вуалью, а она не замечала его растерянности. Они не могли не узнать друг друга. Что произошло бы дальше, сказать трудно. Люди, потерявшие голову, способны на любые поступки.

Их спасли дикие женские выкрики. Светлана очнулась, будто пробудилась от наркотического сна.

Сергей обернулся, а Света просто сбежала. Выскочив на улицу, запрыгнула на подножку открытой дверцы автобуса, проскочила в конец и упала на одно из последних сидений. Скинув маску, она начала вытирать слезы, не в силах унять дрожь, но постепенно стала успокаиваться и постаралась сосредоточиться. В зале что-то произошло. Где-то возле сцены. Там, где стоял Пичугин. Неужели это случилось?

Она осторожно приподнялась и, выглянув в окно, вновь спряталась. Сергей сидел на траве у входа в дом, а вокруг бегали полицейские.

* * *

Визгунов вошел в кабинет мэра и остановился у порога. Пичугин стоял у камина. На ковре сидела растерянная Геля. А на столе лежал человек в сутане кардинала, руки и ноги его свисали с противоположных сторон стола, голова свешивалась под стол, видна была лишь спина.

– Что случилось? – спросил Визгунов.

– Я застрелил Танаевского. Предал, сволочь. Принес в мой кабинет бомбу. Вон на полу красная коробка с бантом. Нес ее, оглядываясь, шел на цыпочках. Я вышел из своей каморки, хотел поговорить, но он замахнулся, и я вынужден был выстрелить. Иначе он взорвал бы меня этой штуковиной.

– А ты как тут оказалась? – спросил полковник Гелю.

– У меня здесь свидание назначено. Через две комнаты. Я сидела, ждала и прислушивалась. Дверь оставила приоткрытой. Услышала шаги. Потом они замерли. Я подошла к двери и глянула в щелочку. Возле тумбочки против кабинета отца увидела кардинала. В коридоре никого не было, и Танаевский снял маску. Эту коробку он достал из ящика, подошел к кабинету, приложил к двери ухо, прислушиваясь, а потом вошел. Через минуту я услышала выстрел и прибежала сюда.

– Все ясно. Внизу убит твой двойник, Олег. Но это для отвода глаз. Убийцы не считают тебя дураком. Просто еще не нашли тебя. Надеюсь, весь дом минировать не станут. Сейчас я вызову своих ребят, а ты скройся. Пусть все считают тебя мертвым. Надо упростить ситуацию до банальности. А ты, девочка, иди к себе. Сейчас не до гостей. Твоего отца убили.

Визгунов достал мобильный телефон.

– Мне нужны криминалист, сапер и двое охранников в кабинет мэра. Тут есть срочная работа.

Отдав распоряжения появившимся людям, Визгунов оставил их работать и ушел.

Пичугин наблюдал за происходящим через глазок. Через наушники он мог слышать, о чем говорили в его кабинете.

* * *

На поляне скучились шесть голубых елей. Таких островков из красивых игольчатых деревьев на огромной территории усадьбы было много. Но, кроме прочего, нашлись там и тайники.

Балабанов стоял возле открытого люка канализационного колодца. Чугунная крышка с наклеенным на нее ковриком из искусственной травы валялась рядом.

– Черт! В жизни не нашел бы! – качал головой майор.

Визгунов почесал подбородок.

– Хорошая задумка. Об этом подземелье мог знать только Ордовский. Но с его исчезновением пропали и все чертежи, все планы усадьбы. Я думаю, он приходил сюда, и не раз. Например, за чертежами.

– Может, он и убил? – предположил лейтенант Кушнир.

– Нет. Он мог бы сделать это раньше, будучи вхож в дом. Парень просто напугался и сбежал. Однако не исключаю, что он может знать настоящего убийцу. Пришел засвидетельствовать факт. Но он же понимает, что Пичугин среди толпы гулять не будет.

– Фокус с микрофоном выглядел очень убедительно, – сказал Балабанов. – Лицо мэра, его голос из громкоговорителей, потом пунш, и опять его голос. Кто мог знать, что это запись.

– Однако Крылов разгадал подвох.

– Он врач, товарищ полковник, патологоанатом, – вмешался лейтенант. – Может, кинологов позвать?

– Бесполезно, – отмахнулся Визгунов. – На противоположном выходе из подземелья его ждала машина.

Из люка вылез оперативник, держа в руках черную одежду.

– Это его маскарадный наряд. Костюм смерти. Череп, фосфоресцирующие кости… Сбросил тут же. А наружу вылез в обычной одежде. Далеко я не ходил. В подземелье полно развилок. Он мог свернуть куда угодно.

Балабанов повертел костюм в руках, освещая его фонарем.

– Тут есть бирка со штампом. Костюмчик принадлежит драматическому театру. Хороший след.

– Вот, лейтенант, этим следом и займемся.

* * *

Еще одна находка не могла не вызвать удивления. Гостей распределили по комнатам. Несмотря на протесты и угрозы, никого не выпускали. Угрожать Визгунову – пустая затея. С тем же успехом можно писать жалобу на министра внутренних дел. Пришлось безропотно подчиниться.

Комфорта никому не обещали. Гостевых комнат в особняке много, но пятьсот гостей – даже для дворца толпа солидная. А для обыска нужен простор. Костюмы нашли в женском туалете. Они были упакованы в целлофановые пакеты и спрятаны в четырех бачках. Пакеты вскрыли. Костюмы сухие, чистые. Один, явно очень дорогой, принадлежал сказочному персонажу Пьеро. Второй тоже мужской, но сшитый на скорую руку, походил на одежду Робинзона Крузо.

– Дай мне список маскарадных костюмов, Балабанов, – приказал полковник.

Майор носил список с собой. Пролистали страницы.

– Стоп! – поднял руку Визгунов. – В костюм Пьеро должен был нарядиться директор банка «Траст-инвест» Родион Сухинич. Приглашен с женой. На ней – богатое платье вишневого цвета и позолоченная маска, инкрустированная бриллиантами. Костюма Робинзона Крузо в списках нет.

– Тут есть одна приятная деталь, товарищ полковник, – заговорил Балабанов, разглядывая костюмы. – Куртку из козьей шкуры, сапоги и шапку скинуть недолго. Куртка застегивается лишь на молнию.

– Ты прав, Тимур. Я скажу больше. Это их верхние костюмы. Под ними были другие, более простые, облегающие и удобные. Ведь важны маски, а не одежда. А теперь пора просмотреть все видеоматериалы. Делаем так. Балабанов, отправь ребят искать банкира Сухинича и его жену. У технарей все готово?

– Пока разобрали только пленки, отснятые в танцевальном зале, – ответил один из оперативников.

– Нам этого хватит. Пока. Далее готовьте пленки с въездных ворот. Я хочу видеть, кто приехал на машине Сухинича. Похоже, кроме жены, в машине был кто-то еще.

– На пьянку все приезжают с шоферами. Для них отведен отдельный домик в глубине сада, и им тоже накрыли столы, – сообщил вошедший в дамский туалет повар. – Извините за вмешательство. Я хотел доложить о ноже, которым убили мэра.

– Да-да, пожалуйста, – вежливо ответил Визгунов.

– Этот нож для резки овощей несколько дней назад потерялся. Когда точно, не скажу. Просто я им не пользовался. А тут хватился, а его нет. Точно такой же я привез с дачи. И там, и здесь у нас одинаковая посуда и приборы. Привыкаешь к удобным вещам. Вот и все, что я хотел сказать.

– Значит, нож пропал не сегодня. Его украли и спрятали. А кто обедал с мэром в последние дни?

– Адвокат, врач, банкир, вы, а еще сыщик.

– Сыщик? Кто такой?

– Матвей Юсупов. Он искал убийц сыновей мэра. Неофициально. Бывший мент. Попал под вашу метлу, когда вы возглавили полицию. Теперь киллеров ищет. Я особо не прислушиваюсь, но кухню и столовую разделяет фанерное окошко для подачи блюд. Иногда что-то слышу.

– Хорошо. Спасибо за помощь.

Пульты управления камерами видеонаблюдения находились в специально отведенной комнате. За пультами работали шесть операторов, и сейчас у них хватало дел. Составили монтажный вариант раскадровки. И вот видеоряд пошел.

Общий план. Человек в костюме Бэтмена стоит у сцены и любуется танцующими. Невероятная беспечность! Каждый проходивший мимо запросто мог хлопнуть градоначальника по плечу. Три, десять, пятнадцать секунд – и одно резкое движение. Почти неуловимое.

– Отмотай и покажи по кадру, – приказал Визгунов.

Теперь все стало понятно.

– Так. Бэтмена ударил Пьеро. Говорить о том, что это сделал банковский чиновник, смешно. Бил профессионал. Срочно вызвать сюда начальников восьмого, девятого и одиннадцатого участков! Всех, кто ведет дела в районе «Кишки». Покажите им эти кадры. Профессионал такого уровня может обитать только в той среде. К утру смонтируйте все материалы.

* * *

В автобусе находились трое. За рулем сидел Фима, между сиденьями пряталась Светлана, а у задних дверей, в проходе, лежал труп с ножом в шее.

Светлана вылезла из проема между сиденьями.

– Фимка…

Водитель вздрогнул и едва удержал руль. Автобус вильнул в сторону.

– Господи! Это ты? Напугала меня до смерти. Я уж подумал, покойник проснулся.

– Куда мы едем?

– В Институт судебной медицины. Труп забрал Крылов.

– А где он?

– Едет на своей машине за нами. Впереди менты. Ты не высовывайся. Увидят. Крылов не знает, кто я. Балабанов специально посадил меня за руль. Вот только чего они хотят, я не понял. Сказал лишь странную фразу: «Тот, кому ты нужен, сам тебя найдет».

Светлана на четвереньках пробралась в другой конец автобуса и сняла маску с трупа. От отвращения ее едва не вырвало. Она развернулась и поползла назад.

– Послушай, Щеблыгин. Это не мэр.

– Я знаю. Детали потом разъясню. Если коротко, то на фабрике Пичугин подорвал на мине Брылева. Я все заснял на пленку. Брылева и его ребят он нанял для защиты от киллеров. Твой отец взял всех, кроме мэра. Потом Балабанов велел мне переписать пленку на диски. Одну часть отдали телевизионщикам. Но без кадров с мэром. Полную запись отправили в ресторан «Магнолия» главному распорядителю Фоме. Фома Бучма – правая рука Брылева. Он теперь за главного на «Кишке». Тот еще гусь.

– С какой целью? Я не врубилась.

– Получается так, что никаких киллеров на фабрике не было. Пичугин избавился от Брылева, уничтожив его. Все очень просто. Дело в том, что мэр не продавал ему «цветочные» рестораны. Они как были его собственностью, так и остались. Сначала ими управляли сыновья мэра, а после гибели обоих Пичугин усадил на их место Брылева. А теперь решил от него избавиться.

– Сам лично? – удивилась Светлана.

– Какая разница кто? Киллерам Брылева не достать. Слишком осторожен. А мэр хотел всем показать, что никого не боится.

– Но взорвался только Брылев. Он же не мог пойти на фабрику один. Ты же сказал: «С ребятами». Они-то все видели.

– А их повязал твой отец. Сейчас сидят в подвале за решеткой и дают показания. А Фома понял главное: Брылев сдох, а мэр жив. Почему же киллеры его не убили? Значит, их не существует, просто Пичугин выманил Брылева из осиного гнезда и разделался с ним. Фома решил пойти на опережение и отомстить за Брылева, а заодно и себя избавить от дальнейших неприятностей.

– И он так легко попал на маскарад? – удивилась Светлана.

– Тебя же мы провезли. А потом: Фоме помогли те, кто поставил большие деньги на смерть мэра. Умные люди организовали тотализатор. Пичугин у каждого второго стоял каблуком на глотке и прижимал к земле. Сейчас за его жизнь никто гроша ломаного не даст. Только сам мэр этого не видит. Он все еще считает себя всемогущим.

– Нет, – протянула Светлана, – у Пичугина – сила. Ты не подумал о генерале Янкелевиче. Хочешь не хочешь, а он пока что остается начальником управления полиции, и у него власть.

– Сбежал. Как только запахло жареным, Янкелевич ушел в отпуск и уехал на юг. Твой отец стал полновластным хозяином города. Скройся, Света. Мы уже подъезжаем.

Машина доктора Крылова обогнала автобус и уткнулась прямо в ворота. Патрульная машина полиции на территорию института заезжать не стала. Профессор посигналил, и ворота начали раздвигаться. Поднялся шлагбаум.

* * *

Визгунов специально выслушивал все отчеты в кабинете мэра, чтобы Пичугин мог досконально знать детали расследования. Труп Танаевского унесли. Сапер вскрыл коробку.

– Что здесь нет взрывного устройства, я понял сразу. Меня смутил вес коробочки… Для тяжести в нее положили кусок намагниченной стали. Этот ключик притянулся магнитом. Хотели сделать мэру сюрприз и немного попугать.

Визгунов взял в руки ключ с брелоком.

– Банк «Транс-инвест». Номер 2762. Это ключ от банковской ячейки. Сюрпризик может быть очень опасным. Берите с собой двух оперативников и поезжайте в банк к открытию. В понятые возьмите служащих банка. Только не подпускайте их близко к ячейке, пока не проверите ее на наличие взрывчатых веществ. В нашем городе пошла мода на бомбы. Идите.

Визгунов передал ключ саперу, и он направился к выходу, столкнувшись в дверях с другим оперативником. Тот вошел и доложил:

– Среди гостей банкира Сухинича нет. Его жены – тоже. Всех гостей переписали. У каждого есть пригласительный билет.

– Значит, убийцы ушли через люк канализации. Среди них могла быть женщина. Сколотите группу из четырех человек и отправляйтесь домой к директору банка. Если его нет дома, определите маршрут, по которому он мог поехать на маскарад.

Оперативник покивал, потом добавил:

– Его машина на стоянке. Видеозапись зафиксировала въезд через ворота «Ауди-6» белого цвета, принадлежащей Родиону Сухиничу. В машине трое в масках. Пригласительные билеты были у двоих, кроме шофера. Он одет в костюм Робинзона Крузо, на заднем сиденье – дама в золотой маске, рядом человек в костюме Пьеро.

– Надеюсь, настоящего банкира мы найдем живым. Киллеры по мелочам не размениваются. Гостей можно отпустить. Люди устали.

– Разрешите идти? – спросил оперативник.

– Да. Работайте. В ближайшее время нам не удастся выспаться. Скажите охране, чтобы никого сюда не впускали, кроме Балабанова.

Оперативник вышел. Визгунов налил себе коньяка и сел в кресло. Панель в стене возле камина раздвинулась, и мэр с опаской перешагнул порог, будто входил в неизвестное ему помещение.

– Так что, Андрей, у Мишки не было бомбы?

– Нет. Ты сам все видел, Олег. Киллеры оказались умнее, чем я предполагал, и не поверили в подставного мэра. Они лишают тебя последней поддержки и защиты. Причем ты избавляешься от своих самых надежных людей собственными руками.

– Но ты-то еще жив! – закричал Пичугин.

– Тихо, Олег. Ты умер. Пусть все так и думают. Придется тебе посмотреть на город со стороны. Только так ты сможешь понять, кто тебе друг, а кто враг.

– Мне нельзя здесь оставаться. Ты должен спрятать меня! Они все равно до меня доберутся.

– Где? Где я тебя спрячу? Только если в тюрьме. Или в подвалах управления полиции. Там тебя не достанут.

– Ну это уже слишком! – мэр скинул с плеч плащ Бэтмена и вытер им лицо, покрытое капельками пота.

В дверь постучали. Визгунов подошел к порогу и выглянул наружу. Там стоял Балабанов. Полковник впустил его и запер дверь на ключ.

– Что там делается, Тимур?

– Народ разъезжается. Вот.

Он протянул Визгунову компакт-диск и конверт.

– Что это?

– Надо посмотреть. Какой-то мотоциклист передал охраннику на воротах. Сказал, что здесь срочное послание мэру. Отдал и тут же уехал.

– Ладно, включай компьютер.

Мэр сидел в кресле, безучастный к происходящему, и пил коньяк прямо из горлышка. Это был уже не тот гордый и самоуверенный человек, каким его все привыкли видеть, а сущая развалина с дрожащим подбородком. Офицеры включили компьютер и вставили диск в привод. На экране появилось изображение. Двое мужчин сидели перед камерой в масках, во всем черном, на черном фоне. Ни лица, ни роста рассмотреть не представлялось возможным.

– Привет, Олег. Ты доволен нашей и своей работой?

– Останови, – приказал Визгунов.

Пичугин задрожал всем телом.

– Кажется, эти ребята обращаются к тебе, Олег, – сказал полковник, пододвинул стул к экрану и помог мэру пересесть. – Включай, Тимур.

Сначала на экране появился эпизод с участием Пичугина. Заброшенная фабрика «Красное знамя», въезд лимузина мэра в цех. Его выход из машины с чемоданчиком, проход к конвейеру и проезд чемодана из цеха в цех. И далее все, что происходило до момента подрыва Брылева. Потом на экране вновь появились двое в масках на черном фоне.

«Ты полагал, что так легко от нас отделаешься? С твоей шпаной мы легко справились. Но ты уже дважды подсунул нам бомбу с фальшивыми деньгами. Мы и на этот раз тебя прощаем. Твоего двойника убили дружки Брылева. Их ты еще можешь обмануть. Но не нас. Мы послали тебе коробочку с ключиком от сейфа. Нам очень хотелось узнать, сколько у тебя денег на счете.

Ты не перестаешь нас удивлять, Олежек. Оказывается, банк «Траст-инвест» принадлежит тебе. А оформил ты его на свою дочь. Она даже не знает о том, что однажды стала банкиршей. Управляющий банком Родион Сухинич – всего лишь подставная пешка. Он сдал нам всю документацию о твоих аферах, а также о счетах в офшорах, куда ты перекидываешь львиную долю капитала.

Молодец! Опять подставляешь своих близких. Сидеть-то придется твоей очаровательной дочке. Мы видели все документы. Ты сделал факсимиле ее подписи. Остается лишь вовремя подбросить девочке штампик, и она загремит лет на десять, если не больше. Может, ты и сыновей своих сам шлепнул? А? Дети ведь для тебя ничего не стоят. Мы не стали трогать Гелю. Она тебе не нужна. Вот деньги – совсем другое дело.

А теперь более конкретно, Олег. На твоем счете в банке «Траст-инвест» лежит много миллионов. Теперь ты отдашь их нам, все до последнего гроша. В ячейке № 2762, ключик от которой мы тебе передали, лежит зашифрованный адрес. Там ты найдешь папки с банковскими документами. Расшифровку адреса получишь после того, как перешлешь все деньги на наш счет. Не все коту масленица. За ошибки надо платить. Если пожадничаешь, то все документы из папок опубликует пресса, а потом они попадут в руки Генеральной прокуратуры. Правда, ты вряд ли об этом узнаешь. А пока жди следующего послания.

А сейчас мы покажем тебе несколько забавных эпизодов – пока только несколько… Ты ведь у нас любишь фейерверки. Вот мы и решили пойти тебе навстречу. Весь арсенал твоего адвоката перекочевал к нам. Жди сюрпризов».

На экране появилась веревка, висящая на люстре, потом кабинетные напольные часы. Дверца открылась, за ней лежала бомба. Лимузин мэра, к дну которого прикреплена мина, столовая мэра, где под его стулом прилеплена взрывчатка… Таких эпизодов набралось шесть. На этом запись оборвалась.

В кабинете воцарилась тишина. Лицо мэра стало мертвенно белым, посиневшие губы прошелестели:

– Андрей, уведи меня в тюрьму.

Он покачнулся и упал со стула, потеряв сознание.

* * *

На территории Института судебной медицины произошло самое неожиданное. Санитары вытащили труп Бэтмена из автобуса и унесли на носилках в здание института. Крылов кивнул шоферу, показывая на ворота: мол, можешь проваливать. Но когда профессор скрылся в здании, багажник его машины открылся, оттуда вылез человек, пригнулся и, пробежав несколько метров, запрыгнул в автобус.

– Не задерживайся, выезжай, – крикнул он и, пробежав назад, скрылся за сиденьем. Точно напротив, через проход, между сиденьями лежала Светлана. Они настороженно смотрели друг на друга, не произнося ни звука. Светлана сразу узнала секретаря мэра Ордовского. Он же отказывался верить своим глазам – перед его взором предстала ожившая покойница.

Ефим не видел, кто забежал в автобус. На улице стояла темная ночь, а в салоне было еще темнее. На воротах автобус задерживать не стали, и через пять минут они уже ехали по улицам города. Ефим свернул в переулок, где фонари горели через один, и остановился в тени, успев поднять с пола монтировку.

– Кто здесь? – оглянулся шофер. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

При закрытых дверях сбежать невозможно. Ордовский встал в полный рост и показал руки.

– Я без оружия. Сам в бегах.

– От кого бегаешь, Эдик? – спросила Светлана, поднимаясь с пола.

– В числе прочих – от Крылова. Залез к нему в багажник, думал, он домой поедет, а он меня обратно на свою живодерню привез.

– Мы привезли труп мэра. Крылов пошел делать вскрытие, – сказал Ефим.

– Пичугин жив. Он не такой лох, чтобы подставляться.

– Тогда зачем ты убил подставного? – спросил Ефим.

– Я его не убивал. Подробности долго рассказывать.

– А мы не спешим, – произнесла Светлана. – Выкладывай все, что знаешь, иначе я сдам тебя отцу. Думаешь, я не понимаю, почему ты на меня таращился, как бешеный таракан? Если меня заказал Пичугин, то вряд ли ты оставался в стороне. Но начнем с сегодняшнего спектакля.

Ордовский рухнул на сиденье и откинулся на спинку.

– Я не все знаю. Скажу о самом важном, только вы меня отпустите. Раз ты жива, то сама добудешь недостающие звенья цепочки у сыщика Матюши Юсупова. Он в курсе многих событий. Я, так же как и вы, пришел на маскарад, чтобы посмотреть спектакль. Но у меня была еще одна задача: обеспечить отход людям Брылева. Когда я понял, что мне крышка и я обложен со всех сторон, мне ничего не оставалось, как пойти ва-банк. В прямом и переносном смысле. За срыв операции Пичугин выгнал меня из дома и тут же пожалел о том, что погорячился. Я слишком много знаю. У меня целый портфель документов, способных засадить мэра в тюрьму. Сейчас они в надежных руках. Я думаю, ими правильно воспользуются. На свою голову я попытался найти защиту у Крылова, и тот запер меня в клетку. Крылов и Пичугин – партнеры. Это с одной стороны. А с другой – лютые враги. Я просчитался. Крылов держал меня в подвале института как разменную монету. Я стал козырем в его руках в затяжной партии между ним и Пичугиным. Мне удалось сбежать. Случайно повезло. Но свободы я не получил. Из одной клетки попал в другую. На меня охотились все. Вот тогда я пошел к Родиону Сухиничу, директору банка «Транс-инвест», и понес ему документы, изобличающие его в махинациях. Разумеется, это были копии. Я хотел лишь исчезнуть и уехать как можно дальше. У Сухинича есть собственный двухмоторный самолет. И за банкиром никто не следил. В обмен на документы он мог вывезти меня из города. Вот здесь я ошибся… Наш разговор происходил у него дома ночью. Мы, можно сказать, договорились, но тут в дверь позвонили. Родион спрятал меня в шкафу, как жена из известной серии анекдотов прячет любовника. В гости к банкиру зашли твой отец, Светлана, и его вечный спутник Балабанов. Я слышал их разговор. Он проходил в ультимативной форме. Визгунов знал все, что знаю я. Мой шантаж уже терял силу, инициативу перехватил начальник криминальной полиции. Он выложил карты на стол. Банк принадлежит мэру, оформлен на его дочь. Вся документация по незаконному транзиту денег подписана Гелей и Сухиничем. Обоим грозят большие сроки, но Сухинич может выйти сухим из воды. Если он даст показания против мэра, то его не тронут. Но для начала должен сдать всю документацию. Родион возразил: «А если Пичугин выкрутится, то меня разорвут на куски. За мэром стоят серьезные люди. В том числе губернатор». Визгунов показал банкиру какой-то фильм. Из его комментариев я понял, что некий Фома Бучма, правая рука погибшего авторитета Бориса Брылева, получил копию этого фильма и жаждет мести. Надо лишь дать ему возможность попасть на маскарад. И у Визгунова есть план, как это сделать.

– Этот фильм снимал я, – вмешался Ефим. – Из него явствует, что мэр умышленно убил Брылева. Со стороны это выглядело именно так. А подробностей никто не знает. И что за план придумал Визгунов?

– Хороший план. Главное заключается в том, что банкир останется вне подозрений, даже если Пичугин выживет. Но сначала он должен собрать всю документацию и положить в банковскую ячейку, а ключ передать Визгунову. Далее Родион должен распустить сплетни о готовящемся на Пичугина покушении и организовать тотализатор. Все, кто поставит деньги на смерть Пичугина, автоматически становятся сообщниками. То есть станут подобны футбольным фанатам и с готовностью помогут убийцам покинуть дом мэра. Например, в багажниках машин. Так, как уехал с маскарада я. И самое главное: Родион Сухинич должен сам пойти к Фоме в ресторан «Магнолия» и предложить ему план действий. Зачем ему это надо? Тут все просто. Пичугин грозится уволить Родиона. Но тот сумел договориться с его дочерью, официальным владельцем банка. Он просто показал дочке счета отца, и та обалдела. Ангелина – единственная официальная наследница, но в банковских делах ничего не смыслит. Родион обещал ей прекратить все грязные махинации банка и превратить его в добропорядочное финансовое учреждение. Она согласилась. Чтобы обезопасить себя от непредсказуемых бандитских замыслов, Сухинич должен был предложить Фоме сделать ставку на смерть Пичугина. Будучи казначеем тотализатора, Родион обещал ему большой куш, если они убьют мэра. Таким образом, Родион становился курицей, несущей золотые яйца, которую глупо убивать. Теперь о сути плана. В день маскарада Родион с женой едут на праздник. По пути их останавливают гаишники. Это переодетые убийцы. Супругов выводят из машины и запирают в подвале, отобрав у них костюмы и пригласительные билеты. Убийцы переодеваются и едут на маскарад. Для бандитов такое поведение вполне естественно. К тому же банкир получает алиби. Полиция найдет его и супругу на следующий день в чем мать родила в подвале под замком. Их может обнаружить дворник или кто-то еще. Тогда если Пичугин останется живым, то банкира он ни в чем не заподозрит. До маскарада оставалось пять дней. Как принято говорить, Сухиничу сделали предложение, от которого он не мог отказаться. После достигнутых договоренностей Визгунов и Балабанов ушли. Я вылез из шкафа. Родион был так напуган, что забыл обо мне. У меня же возник свой план. Я понял главное: Визгунову надо убрать мэра с арены и закончить все дела по его разоблачению. Пичугин, находясь на свободе, не даст полковнику развернуться. Но я никогда не поверю в то, что шайка бандитов сможет убить мэра. Пичугин слишком умен, хитер и осторожен, по этой причине боялись только его, он же никого не боялся. Визгунов тоже не промах. Зная слабые места мэра, он сумел его переиграть. Уверяю вас, завтра в городе объявят трехдневный траур. Но вместо скорбных рыданий мы услышим аплодисменты и крики «Ура!».

– И что же ты предложил банкиру, Эдик, – спросила Светлана. – Он ведь попал в ловушку, и твой шантаж потерял всякий смысл.

– Я предложил ему выполнить все поставленные условия. Битва подходила к концу. Визгунов уверенно идет к победе. Но мой договор с Сухиничем остается в силе. Он вывозит меня из города на самолете. Я же беру на себя все организационные вопросы. В том числе и визит к Фоме Бучме в «Магнолию». Выдам себя за организатора, а банкира – за своего помощника. Родион ухватился за эту идею. Он до смерти боялся появляться в районе «Кишки». К Фоме пошел я один. План Визгунова выглядел безупречным. Но я внес в него некоторые поправки. Для начала провел разведку боем. Кроме меня, никто не знал схему всех коммуникаций усадьбы Пичугина. А некоторые чертежи я уничтожил после окончания строительства. Они остались лишь в моей голове и, возможно, в памяти строителей. Но на объекте работали турки. Где их искать спустя десять лет? На огромной территории усадьбы есть три канализационных колодца. Через подземные туннели можно выбраться на две улицы. Но надо знать ходы. Это настоящий лабиринт. Некоторые проходы упираются в тупик. Я помню каждый поворот. Так я проверил все закоулки, попав в туннель с улицы, и ночью вышел на участок. Цель была проста. Я проник в особняк, украл с кухни нож и спрятал в танцевальном зале. И только после этого отправился к Фоме. Разговор был трудным, но они знали, что Пичугин объявил меня в розыск, и поверили мне. Я нарисовал им план подземелья, но об уходе в багажниках не сказал ни слова. Они не согласились бы, почуяв ловушку. Что может быть проще, чем схватить безоружного человека, лежащего в багажнике. Но я знал, что Визгунов не будет проверять машины при выезде. Ловить убийц не входит в его планы. Он продолжает развивать легенду о неуловимых киллерах. Пичугин должен постоянно ощущать угрозу. Страх парализует разум, а умный враг ему не нужен. А еще я оставил убийцам черные костюмы, спрятав их в туалетные бачки. Там они могли переодеться, а костюмы банкира положить в бачки. Я просто дополнил схему Визгунова – для большей неразберихи и нагнетания ужаса. Думаю, что он и сам удивился многим находкам. Главная промашка полковника сводилась к тому, что он не предусмотрел наличия оружия у убийц. Фома не рискнул бы провозить с собой пистолеты и автоматы. В досье на Фому сказано, что он виртуозно владеет ножом. Вот я и решил снабдить его тесаком. Но самое главное было сделано в день маскарада. Убегать вместе с убийцами я не решился. Они вышли бы на свободу, а мой труп остался бы гнить в канализационных стоках. Я свою задачу выполнил, и больше они в моих услугах не нуждались. Фома не любит свидетелей. Вот я и воспользовался багажником машины Крылова. Его машину я знаю, а багажник легко открылся. Но я не думал, что он поедет в свою зловещую контору. Можно сказать, вы меня спасли. Если позволите, то я завершу спектакль. – Ордовский повернулся к Ефиму. – Вы сказали, будто кино на фабрике снято вами. Значит, с ведома Визгунова и Балабанова?

– Андрея Борисовича я даже не видел. Со мной общается только Балабанов.

– Позвоните ему и дайте мне трубку.

Щеблыгин не стал противиться. Его и Светлану мучило любопытство. Он дозвонился до майора и передал трубку Ордовскому.

– Привет, Тимур. Эдик тебя беспокоит. Не удивляйся. Я работаю на вас, только как боец невидимого фронта. Надеюсь, вы уже нашли открытый люк в голубых елях?

– И костюмчик твой там же нашли. В театре спер? Мы тебя не преследуем, Эдик.

– Рад слышать, но к свиданию с вами не готов. Значит, в люк вы не спускались? А зря. Фома Бучма, его подружка и помощник все еще там. Они без оружия. Можете взять их голыми руками за убийство. Кого они убили, тебе лучше знать. Все люки, выходящие на улицу, заварили после того, как я туда спустился. Фома в ловушке. Он может выбраться только там, где вошел. Если найдет обратную дорогу из лабиринта.

Ручка ножа покрыта специальным лаком. Так что пальчики на рукоятке четкие и не смазанные. Удар он наносил без перчаток. Я это видел своими глазами. Теперь о банкире. Все документы лежат в ячейке. Он ваши инструкции выполнил.

Костюм из театра я не крал. Мне его принесла замечательная в прошлом актриса, Симагина Зинаида Карловна. Реквизит ей дала напрокат костюмерша театра. Верните, пожалуйста, я обещал. Инструкции для вас в письменном виде я оставил у Зинаиды Карловны. Она может рассказать вам немало интересного о своей новой работе.

И еще одна немаловажная деталь. Киллеры, прибывшие убить Светлану Бартеньеву, сначала встречались с сыщиком Матвеем Юсуповым. Вероятно, они получили от Юсупова определенные инструкции до встречи со мной. Я же передал им деньги и конверт с заданием. Вчера я видел Юсупова целым и невридимым. Он тоже участвует в тотализаторе и сделал ставку на то, что мэр выживет. Список участников и их ставки у банкира.

Страшно, да? Но самое интересное то, что Юсупов еще жив. А настоящие киллеры, будь они в полном здравии, в первую очередь убили бы его, а потом взялись бы за меня и мэра. У меня сложилось впечатление, будто у Юсупова есть другой хозяин, а мэра он использует. Иначе он давно бы разубедил Пичугина в существовании киллеров-невидимок. Но он поддерживает версию полковника. Зачем ему это надо? Удачи, Тимур.

Ордовский прервал связь и вернул Фиме телефон.

– Значит, свой архив ты держишь у старушки? – спросила Светлана.

– Нет. У нее документы, касающиеся другого персонажа. Пусть им занимается твой отец. Вас ведь наркотики волнуют. Это главный доход Пичугина. Всю документацию, Светлана, я передам твоему мужу. Более надежного человека я не знаю. Но боюсь, что с его порядочностью он в портфель мой не полезет. И даже если вся моя коллекция компромата перейдет в ваши руки, то загадок останется немало. Доход от наркотиков делился на три части. Львиная доля шла Пичугину. Вторая доля отходила Брылеву. Третья, самая мизерная – врачам. Скорее всего, работникам онкоцентра. Вопрос: почему они согласились работать за гроши? Ответ – это не главный их бизнес. Они лишь посредники, но делают это, чтобы их не трогали. Остальное додумывайте сами. А я пошел. Один факт я оставил на закуску, небольшая информация к размышлению. Если вы победите зло, то ненадолго. Таких городов, как наш, очень много. Мы ничего о них не знаем. Так же как другие города не знают о нас. Завтра начнется дележка ставок. Ипподром закрыт. Мэр умер. Алчность, жадность, ненависть, коварство, честолюбие и жажда власти неистребимы. Что вы можете противопоставить черному цвету? Белый? Но белым не закрасишь черное, а сделать наоборот нетрудно. Так вот. Банкир Родион Сухинич последовал совету Визгунова. Правда, совет касался оправдания Сухинича перед бандитами, но Родион последовал ему на практике. Предложил Ангелине Пичугиной сделку и показал ей счета отца. И что же ответила дочь мэра? Она не задумывалась. Вот ее слова: «Если отца не сумеют убить бандиты, я сама это сделаю». Вся в папашу. А точнее, в каждого третьего из нас.

Ордовский встал и вышел из автобуса.

2

На следующий день после маскарада в городе был объявлен траур по погибшему мэру Олегу Ивановичу Пичугину.

Объявленный траур никак не повлиял на жизнь города. Даже развлекательные передачи на местном телеканале не отменили. Горожане продолжали жить своей жизнью, и лишь полицейские подразделения работали в экстремальном режиме без сна и отдыха.

Балабанов нанес визит бывшей артистке драматического театра Симагиной.

– Я принес костюмчик, одолженный вами Ордовскому Эдуарду Николаевичу.

– Да-да, спасибо. Я же взяла его под расписку. Проходите.

Пожилая женщина в черном платке провела гостя в комнату. Майор пришел в штатском, чтобы не нагнетать обстановку. Пожилые люди с настороженностью относятся к полицейским чинам.

Хозяйка убрала костюм в шкаф и спросила:

– Может, чаю?

– Нет. Спасибо. Но с удовольствием побеседую с вами минут десять, если не возражаете.

– Конечно, присаживайтесь.

Они устроились за обеденным столом, покрытым белой скатертью. Небольшая квартирка выглядела очень опрятной, а хозяйка – обаятельной.

– Эдик оставил у вас послание. Для меня.

Женщина кивнула.

– Да, но только он не сказал, кто за ним придет. Впрочем, раз вы пришли, то это не случайно.

Хозяйка достала из комода конверт и положила на стол. В конверте лежала схема здания, а красным фломастером были выделены определенные места. К схеме приложены фотографии. Одно и то же здание сфотографировано с фасада. Снимки подписаны.

«Особняк девятнадцатого века на грани разрушения». На втором снимке тот же дом, но после реставрации и подпись «Куда делись окна второго этажа?»

Балабанов напряг внимание и узнал Институт судебной медицины. К схеме прилагалась записка:

«В подвале – тюрьма. Там проводятся опыты над людьми. Те, кто туда попадает, живыми уже не выходят. Последним был архитектор Егор Антонович Жванец. Четвертого марта пропал Александр Карский. Мне удалось сбежать.

Каждый день из морга вывозят по десять (в среднем) трупов. Все они сжигаются в крематории. Ритуальный зал номер пять, другие залы не используются. Зинаида Карловна входит в похоронную бригаду.

Короткая справка. Профессор Крылов был вызван из Москвы мэром Пичугиным три года назад. Фактически он руководит Институтом. Профессор Белоцерковский не вылезает с дачи. Он болен и много пьет. Можно считать его свадебным генералом. Покопайтесь в прошлом Крылова и найдете ответы на многие вопросы.

Помог, чем мог. Ордовский».

Балабанов сложил бумаги в конверт.

– Расскажете мне о похоронах, Зинаида Карловна?

– Конечно, – улыбнулась женщина. – Но, похоже, вы лишаете меня заработка. Жаль. Однако справедливость дороже.

* * *

Возвращаясь из магазина домой, Сергей нашел возле двери своей квартиры журнал. Дорогой толстый глянцевый журнал под названием «Персона». На обложке красовалась Геля в карнавальном костюме из меха снежного барса. Маску она держала в руках. Подпись под ярким цветным снимком гласила: «Победительница конкурса маскарада».

Скорби по погибшему отцу Сергей на лице дочери не увидел.

Он зашел в квартиру, налил себе стакан молока и уселся в кресло. Пролистывая журнал, он разглядывал знакомые ему костюмы, каждому из которых посвящался полный разворот, где говорилось о характере наряда, его стоимости и владельце. Все фотографировались без масок, с гордым видом.

На одной из страниц красовалась та самая цыганка, с которой он танцевал, но без маски глаза у нее были светлыми, а не карими. Имени не указано. Только подпись: «Прекрасная незнакомка».

Сергей замер с поднесенным ко рту стаканом. Светлана жива! Теперь у него не оставалось никаких сомнений. На странице в качестве закладки лежал видеодиск. Сергей долго не решался посмотреть его. Бартеньев очень нервничал, но, в конце-то концов, на диске должен быть какой-то ответ. Нельзя же столько времени испытывать его на прочность.

Он вставил диск в плеер и включил висяшую на стене плазменную панель.

На экране опять появилась гуляющая по улицам Светлана. Видеоряд сопровождался знакомой музыкой. Они всегда брали с собой эту кассету, когда ездили в парк на пикник. Так оно и есть. Светлана вошла в центральные ворота парка и двинулась по центральной аллее вглубь. Вот она свернула на узкую тропинку, забрела в березовую чащу и вышла на их любимую поляну. Подошла к их любимому дереву, где они вырезали свои имена, оглянулась, глянула в объектив камеры, улыбнулась и на этом съемка оборвалась. Этим было сказано все, что она хотела сказать.

Сергей вскочил с кресла, опрокинув стакан с молоком на пол.

Через полчаса он уже метался по поляне и звал жену. Она вышла из-за деревьев. Не киношная, а настоящая – и живая. Они бросились друг к другу в объятия, которые было невозможно разорвать никакими силами.

* * *

Визгунов заскочил в управление на несколько минут – отдать необходимые распоряжения и взять нужные документы. В его приемной сидели двое. Мужчина средних лет и женщина. По дорогой престижной одежде можно было понять, что эти люди по пустякам свое время не разбазаривают.

– Господа из Москвы, – шепнула секретарша. – С самого утра вас ждут.

Визгунов, заменяющий начальника управления, не мог пройти мимо.

– У вас срочный вопрос? – спросил он.

– Срочнее не бывает, – посетители встали.

– Ну что ж, пройдемте в мой кабинет. К сожалению, я не могу уделить вам много времени. Сегодня неприемный день.

– Понимаю, – сказал мужчина, – мы и не собирались вас беспокоить. Мы хотели поговорить с мэром. А тут у вас своя трагедия. Наш визит вынужденный.

– Хорошо. Представьтесь и изложите суть вопроса.

Визгунов усадил гостей у окна, в кресла, стоявшие вокруг журнального столика. Здесь он проводил неофициальные беседы.

– Я генеральный директор компании «Бор». Мы занимаемся деревопромышленностью, целлюлозой и бумагой. Меня зовут Иннокентий Гаврилович Кистинский. Со мной моя жена Вера. В вашем городе пропала наша дочь Ульяна. Все звали ее Улей.

– И давно пропала?

– Месяц назад.

– И вы не подавали заявления в полицию?

– Нет. Последний раз я разговаривала с дочкой две недели назад, – ответила супруга предпринимателя. – Она звонила из больницы, ждала очереди на операцию. Перед операцией ей проводили комплексное лечение. Веселая была, смеялась.

– Я понял, – кивнул Визгунов, – Скажите, а что, в Москве не хватает больниц? Чем наши отличаются от столичных?

– Сейчас я готов посвятить вас в некоторые тонкости, – сказал предприниматель. – При жизни мэра не рискнул бы. Речь идет не о простой операции, а о пересадке органов. Дочка таких подробностей не знала. Она с детства очень болезненная. Последние исследования показали, что процесс развития болезни необратим. Ей была нужна срочная пересадка поджелудочной железы и почек. Но в Москве такой центр только один. О том, какие там очереди, и говорить не приходится. Кроме того, требовался донор с полной совместимостью. Положение сложилось тупиковое. Я обратился к одному знакомому, которому сделали сложную операцию по пересадке печени. Очень редкий случай. Но откуда-то из-за границы он вернулся новым человеком, а уезжал полутрупом. Я рассказал ему свою историю. Тогда он спросил меня: «Сколько ты готов заплатить?» Я ответил: «Деньги значения не имеют». Он ничего мне не обещал, а лишь попросил принести копию истории болезни Ули и все результаты ее анализов. Я принес. Через неделю он дал мне ответ. Операция возможна. Стоимость двадцать миллионов долларов. Это даже по западным меркам очень дорого, но я согласился. Тогда мой знакомый сказал, что такие операции делают в России. Гарантия успеха – сто процентов. В больницу пациентов принимают только по рекомендации. Он получил рекомендацию от другого пациента, которому удачно сделали операцию. И так по цепочке. Конечно, вы понимаете, что на подобный риск идут люди в критическом состоянии и с очень толстым кошельком. Но покойнику деньги не нужны. Никто не станет торговаться, стоя одной ногой в могиле.

– В какой больнице лежала ваша дочь? – спросил Визгунов, делая пометки в блокноте.

– За ней приехали. Обычный молодой человек на своей машине. Адреса не назвал. Сказал просто: «Ваша дочь вам позвонит, после чего вы перечислите деньги. Без предварительной оплаты врачи за операцию не возьмутся. С тех пор прошел месяц. Первые две недели Уля звонила. Ей все нравилось. На вопрос, где она, наша девочка не отвечала. Похоже, ей разрешали звонить только в присутствии врачей. Номер мобильного телефона тоже не определялся. Две недели назад она замолкла. Мы устали ждать. Я опять обратился к рекомендателю. Он тоже напугался и раскрыл мне секрет, назвав город и имя мэра. Его тоже привезли сюда на машине. С ним разговаривал сам мэр. Потом пришел врач, сделал ему укол, и он заснул. Очнулся в палате. Лежал там неделю. В какой больнице, не знает. Помнит, что корпус очень большой, а лежал он на восьмом или девятом этаже. Двор квадратный. Из окна видны еще три одинаковых высоких корпуса. Один напротив, два по сторонам. Через две недели его опять усыпили, и проснулся он уже после операции. Домой уехал здоровым человеком, но с него взяли слово, что он никому не расскажет, где ему делали операцию. Даже тем, кому он будет рекомендовать самый лучший способ спасти себе жизнь. Я не знаю, сколько таких рекомендателей прошли все ступени, но где им делали операции, никто не скажет. Место пребывания они узнают, только уезжая домой. За рекомендации им полагаются бонусы. Два-три процента от стоимости операции рекомендуемого клиента. За мою дочь он получил четыреста тысяч долларов. Из тех денег, что я заплатил. Похоже, я потерял единственного ребенка.

– Сколько лет Ульяне?

– Двадцать пять. Боюсь, что двадцать шесть ей уже никогда не исполнится, – добавила мать. – Чутье подсказывает.

Визгунов убрал блокнот.

– Сделаю все, что в моих силах. Но вы должны мне помочь. Речь, видимо, идет о серьезном преступлении.

– Что же мы можем? – спросил Кистинский.

– Вашего рекомендателя тоже ведь кто-то рекомендовал. Надо отмотать клубок к началу. Каждый знает предыдущего больного. Вы, люди бизнеса, умеете договариваться.

– Сделаю все, что смогу, – кивнул предприниматель.

– Когда вы направили сюда медицинские документы дочери? Те, что у вас просил ваш приятель?

– В феврале. А приехали они за Улей только в середине апреля. Мы же понимаем, что надо найти донора.

– А еще вы должны понимать, что если у живого донора забрать обе почки и поджелудочную железу, то он умрет. Но кто же думает о таких мелочах, когда речь идет о двадцати миллионах. Будем поддерживать связь. Сейчас ваши показания запишут.

Визгунов вышел из кабинета, оставив супругов у себя. Проходя мимо секретарши, коротко бросил:

– Мне нужны списки всех пропавших с полными данными. Немедленно! За весь год. Вызовите дознавателя, пусть запротоколирует показания потерпевших.

– За год? Немедленно? – пробурчала женщина. – Сумасшедший!

* * *

Врачей брали прямо из больниц без предупреждения. Заходили, предъявляли удостоверения и уводили. Мотивировали тем, будто срочно нужна их помощь. В список попал известный «потрошитель» Жора Мясоедов из третьего морга по кличке Мясник. Но какой помощи можно ожидать от патологоанатома?

Врачей привозили из разных районов и различных больниц. Общим было лишь то, что все работали хирургами. Их доставили в крематорий, где в помощи уж точно никто не нуждался. Одно из внутренних помещений оборудовали под операционную. Вместо привычного стола установили помост для гробов. Собралось семь специалистов высокого класса. Перед ними с коротким словом выступил майор Балабанов.

– Уважаемые доктора, – начал он извиняющимся тоном. – Сегодняшний день в интересах закона вы должны провести здесь. Будете делать повторное вскрытие некоторых умерших. Первоочередной задачей является установление диагноза, объясняющего причину смерти. На сегодняшний день вам предстоит вскрыть около восьми трупов. Интервал доставки – один покойник в час. С учетом напряженного графика разделитесь на две бригады. Одна работает, вторая отдыхает. Большего я вам рассказать не могу.

Возражение последовало только от хирурга Гельфанда из онкоцентра.

– Я вряд ли сумею вам помочь. Мне сегодня должны проверять глазное яблоко. Окулист закапал мне в глаза атропин. Я наполовину ослеп. Прошу меня освободить.

Балабанов возражать не стал и отпустил врача. Тут к нему подошел оперативник и шепнул:

– Первая ласточка прилетела. Катафалк из института. Артистка в похоронной бригаде.

Все полицейские переоделись в штатское. За шторками пятого зала покойника уже ждали четверо оперативников. Им предстояло снять гроб с конвейера и отнести в экспериментальную операционную, где врачи уже готовили инструменты.

Балабанов вышел на улицу. Там дежурили еще несколько ребят в штатском. Но вдруг Зинаида Карловна нарушила все инструкции. Вместо того чтобы войти в зал прощания, она прямиком направилась к Балабанову. Такого от нее он не ожидал.

– Что вы делаете? Вернитесь!

– Минутку. Видите того рыжего типа, что вышел из служебной двери.

– Да. Я его знаю. Это хирург Гельфанд.

– Можете считать меня сумасшедшей, но это санитар морга. Я еще не ослепла. Уже год он выносит трупы и задвигает гробы в катафалк. Я видела его полчаса назад. Поверьте мне, я не сумасшедшая.

Балабанов подозвал двух оперативников.

– Я только что освободил Гельфанда. Он идет к выходу. Задержать и доставить в управление! Отберите у него телефон и все имеющиеся при нем средства связи. Посадите под замок. Живо, мальчики. Не дайте ему уйти.

Мальчики знали свою работу.

В этот день из Института судебной медицины в крематорий привезли семь трупов. Многие врачи не смогли помочь следствию. Проблема заключалась в том, что ни у одного из трупов, которые клали в гроб голыми на необструганные доски, не имелось внутренних органов. В укор опытным хирургам на высоте оказался патологоанатом Мясоедов. Он объяснил, как удаляют «потроха» покойникам. По-мясницки. Этим же покойникам, исключая четырех наркоманов, умерших от отравления, органы удаляли на операционном столе под наркозом, когда они еще были живы, с ювелирной точностью и особой осторожностью.

Ни один патологоанатом не станет тратить время, чтобы распотрошить «дохлую курицу». Жаргон Мясоедова шокировал даже врачей, но оспаривать его заключение никто не решился. У погибших от отравления взяли образцы крови и отправили на анализы.

Теперь у Балабанова появились не только подозрения, но и доказательства.

* * *

Наконец-то Светлана вернулась домой. Теперь, рядом с мужем, она почувствовала себя живой, настоящей, полноценной женщиной. Первые часы они ни о чем не могли думать и утопали в нежностях. И только ближе к вечеру, проголодавшись, сели за ужин.

– Ты знаешь, солнышко, я только сейчас подумал о нашей разлуке. Что тебя заставило сбежать той ночью? И почему ты вернулась только теперь? Почему не позвонила? Зачем были нужны эти загадочные фильмы и послания?

Сергей выглядел так, будто он только что проснулся после долгого мучительного сна.

– Отец боялся, что ты запаникуешь и натворишь непоправимых глупостей. Пичугин послал киллеров убить меня. Отец сумел встретить их раньше, чем они до меня добрались. Тебя ждала та же участь. Киллеры свидетелей не оставляют. Мне пришлось уехать. Пичугин, как мне сказали, не поверил в мою смерть. За тобой установили слежку. Мэр был уверен, что ты выведешь его подручных на меня. Прятаться я больше не могла и вернулась в город. Тогда мои ребята из газеты рассказали о твоем ранении и о том, как ты переживаешь мою гибель. О женщине в овраге я тоже ничего не знаю. Ее похоронили как Светлану Бартеньеву и на этом поставили точку. Если говорить о моих посланиях, то я всячески пыталась тебе объяснить, что жива и со мной все в порядке. Позвонить я не могла. Твой телефон прослушивался.

– Но зачем Пичугину тебя убивать? Он же прекрасно относился к нашей семье?

– Ты не понимаешь, а точнее, не знаешь самого ужасного. Я – убийца его сыновей. И это правда.

– Не может быть! – чуть ли не выкрикнул Сергей. – Я все знаю. И о том, как тебя избил Роман, как тебя скинули в реку и то, что он приезжал на дачу. Но его убил твой отец. Профессор Белоцерковский видел в окно, как Андрей Борисыч выносил его из дома на плече, а в другой руке нес карабин. Он отвез его на другой конец пригорода и сбросил в кювет.

– Но он наверняка не видел, когда приехал мой отец. Роман узнал, что я не утонула, и явился на дачу добить меня. Я не думала, что он будет меня искать. Сидела в коттедже и зализывала раны. И тут ворвался он. Отцовский карабин висел в передней на гвоздике. За день до этого отец ездил с Пичугиным на охоту и просто не успел повесить его на место. Роман опять начал меня бить, и я не выдержала и выстрелила. Отец ворвался в дом уже после трагедии. Я лежала на полу без сознания, с ружьем в руках. Труп Пичугина-младшего – на мне. У него была прострелена грудь. Отец, войдя в дом, увидел эту картину. Труп и ружье он унес. Но даже такой опытный сыщик, как прославленный Визгунов, может растеряться. Он сделал одну промашку. Пичугин нанял частного детектива Матвея Юсупова, чтобы найти убийцу сына. Ничтожный хапуга. Отец выгнал его из управления, и он стал работать у мэра. Мальчиком на побегушках. Вот он и обнаружил машину Романа в лесу возле нашего поселка. Отец не подумал о том, как Роман сюда добрался. Не пешком же притопал из города. А на следующий день произошло второе убийство. Придя в себя после отъезда отца, я страшно испугалась. Я же понимала, что халдеи Романа знали, куда он поехал. Они наверняка и Константину об этом рассказали, и Матвею Юсупову. Вот почему он искал машину в лесу. В тайнике отца я нашла его пистолет. Он им никогда не пользовался. Иностранный, никелированный, с какими-то особыми патронами. Я положила пистолет в сумочку и решила с ним не расставаться. Тогда я и не думала, что придется стрелять из него. Об этом пистолете знал мэр – отец как-то хвастался им перед Пичугиным. На следующий день ко мне на дачу приехала Геля. Труп ее брата еще не нашли. Я попросила Ангелину сфотографировать меня. Мое тело все было в синяках. Я подумала, что если до меня доберутся, то в суде я попытаюсь оправдать свои действия как самозащиту. Геля не знала, кто меня избил. Во всяком случае, на тот момент. Потом мы поехали с ней в тихое местечко. Мне хотелось напиться. Мы приехали в небольшой бар у шоссе, где меня никто не мог бы увидеть. И я напилась. И отключилась. Помню лишь эпизоды. Геля довела меня до машины и повезла обратно на дачу. Потом провал. Дальше помню выстрел и лежащий на цветочной клумбе труп Кости Пичугина. Опять провал. Меня разбудил ночью отец. Я спала на веранде, на диване, с его пистолетом в руках. Труп Кости он тоже увез. И опять у дома не нашли никакой машины. Можно предположить, что его кто-то привез, а услышав выстрел, удрал. Это могла быть женщина, испугавшаяся последствий. Женщина, знавшая мой адрес. Значит, остался свидетель. Возможно, этот свидетель мог обо всем рассказать детективу Юсупову. Дело в том, что братья Пичугины не знали моего дачного адреса, вот почему я пряталась в коттедже. Подручные Романа не дали бы этому психу загородный адрес, даже если бы и знали его. Ментовский поселок – не место для разборок. Гораздо проще выманить меня в город, не могу же я вечно сидеть на даче. Роман всегда был беспредельщиком – неуравновешенным, злобным и не контролирующим себя. Он даже отца своего не слушал. Для него не существовало авторитетов.

– Не знаю, кто дал адрес Роману, но Костю могла привезти Геля. На следующий вечер труп Романа был уже найден. Геля могла догадаться, кто его убил, и привезти второго брата, чтобы тот расправился с тобой, – предположил Сергей.

Светлана кивнула.

– Я тоже сначала так подумала. Брат дороже подруги. Но это неверное предположение. Когда Геля тащила меня из бара к машине, я ударилась рукой о дверцу и разбила часы. Они остановились в одиннадцать тридцать пять вечера. Позже я провела эксперимент, только днем. В одиннадцать тридцать отъехала от того же бара, доехала до дачи, вышла из машины, вошла в дом. Полагаю, она довела меня до кровати, потом вернулась к машине и поехала в город, к ресторану «Магнолия». В тот вечер там устроили поминки, и Костя на них присутствовал. Я минут десять постояла у ресторана. За это время Геля могла вывести брата из кабака, потом развернуться и поехать на дачу. На месте была в час двадцать две. Быстрее не получается. В половине первого отец нашел на даче труп Кости и меня, спящую с пистолетом в руке. Геля не могла привезти брата. Исключено. И еще одна деталь. Геля – девушка решительная, смелая, она не стала бы ждать, пока убьют Костю. И пистолетом ее не напугаешь. Да ты сам все о ней знаешь. Она летает на одномоторных самолетах лучше тебя. Такие пируэты выделывает в воздухе – мужчины завидуют. Геля не позволила бы мне выстрелить в Костю. И зачем он ей? Чтобы отомстил за брата? Но она же автоматически становится его сообщницей. Не проще ли самой меня убить. На даче нас вместе никто не видел. В баре нас не знают. К тому же там была уйма народу. Кто помнит людей из толпы? Но Геля меня не убила. А вполне могла бы придушить пьяную бабу на темном шоссе, а затем сбросить труп в кювет, как поступили с ее братом. Такой поступок в ее характере, а искать помощи на стороне этой девушке несвойственно.

– Тут ты права! – озадаченно согласился Сергей. – Но постой. Сейчас ты ничего не боишься, спокойно вернулась домой. Но если мэр жив, то ты по-прежнему в опасности!

– Мэр-то жив, но он уже политический труп. Ефим контачит с Балабановым. Они подружились. Я решилась выйти на свет, узнав, что Пичугин за решеткой. По собственной воле. Он прячется от мифических киллеров. Отец запер его в камере предварительного заключения в подвале управления полиции. Там даже телевизор поставили. Он видел в утренних новостях своих убийц, извлеченных из канализационного коридора. Теперь живого Пичугина будут хоронить с почестями, как меня. История повторяется. Но я думаю, что мэр уже никогда не выйдет на свободу. Он сам себя арестовал, а через пару дней его навестит прокурор и предъявит ему обвинения по пяти статьям сразу, если не наберется больше. Дело с наркотиками можно считать закрытым. Не хватает двух звеньев: кто из медиков замешан в деле и где производят готовые пластыри.

– Медики? Вторую подпись на рецептах ставит сын профессора Крылова. Это можно считать доказанным. Человек, не имеющий к медицине ни малейшего отношения, но занимающий должность главного врача больницы.

– А первую подпись должны ставить в онкологическом центре. Не зря же туда повадился мэр, изображая больного, – уверенно заявила Светлана. – Значит, врачами командует личный врач Пичугина Илларион Мухачевский.

Их версию подтвердил телефонный звонок Щеблыгина. Трубку взяла Светлана.

– Извините, молодожены, что побеспокоил вас. Есть новость. На похоронах задержан доктор Гельфанд из онкоцентра. Артистка признала его как санитара Института судебной медицины. Проверили по-тихому. Санитар на месте. На следующей ходке катафалка он опять выносил гроб. Балабанов устроил рыжему допрос. Задержанный оказался братом-близнецом настоящего хирурга, который приходит в больницу лишь два раза в неделю, в операционные дни. Остальное время пропадает в институте у Крылова. Но скажите мне, зачем классному хирургу притворяться санитаром?

– А брату занимать его кабинет? – подхватила Светлана. – Кажется, я знаю ответ. Иди, Фимка, к главному врачу онкоцентра и попроси его выписать рецепт. Мол, так и так, срочно нужно, а Гельфанда нет на месте. Он может тебе не поверить, тогда скажи, что доктор Крылов тебя уже ждет, чтобы поставить вторую подпись.

– Думаешь, сработает? – засомневался Ефим.

Сергей вырвал трубку у жены:

– Сработает. Но они не знают, какую дозу тебе выписывать. Нужны спички со штампами барменов из «цветочных» ресторанов. У меня есть пакетик отрывных спичек с печатью… Вот теперь нам вся схема ясна. Жди нас у ворот онкоцентра, мы сейчас приедем.

Светлана с удивлением смотрела на мужа.

– Может, ты знаешь и где изготавливают пластыри?

– Конечно, знаю. Ты же видела, что все сводится к Крылову. В его кабинете есть потайная дверца, а за ней огромная химическая лаборатория. Целый цех.

– А в подвале – испытательный полигон. Там опробуют результаты новых формул, разрабатываемых в твоей лаборатории, мой дорогой. И у меня есть тому доказательства. Я пошарила в кабинете профессора Неверова, пока Фима отвлекал вас групповым снимком для газеты. К сожалению, тогда я и попала в кадр. Прости, не хотела. Но Неверов и Девяткин – не те, за кого себя выдают. Эти люди – прекрасные химики, но оба находятся в розыске. Сумели сбежать, когда в Орле прикрыли подпольный цех. Они предложили свои услуги Пичугину. Тот понял, какую прибыль может принести их идея, и пригрел гадюк на собственной груди. Вот почему он построил тебе лабораторию и вложил в нее огромные деньги, а вовсе не за твой талант и твои потрясающие глазки. Ты стал ширмой, да еще и прогремел на весь мир как ученый. А это уже не ширма, а непробиваемая стена.

У Сергея отвисла челюсть. Эта супружеская парочка не уставала удивлять друг друга. Оттого и не могли жить один без другого.

3

Мобильный телефон зазвонил, когда Визгунов вошел в подъезд дома. Он разговаривал, поднимаясь по лестнице. Звонила секретарша. Если она решилась звонить полковнику по мобильному, значит, для этого были особые причины.

– Так вот, Андрей Борисыч, к дознавателю присоединился секретарь Балабанова лейтенант Кушнир. Способный мальчик. Он не мешал, сидел в сторонке и делал заметки. Чета Кистинских повторила для протокола все, что сказала вам. В один из моментов лейтенант решил что-то проверить. Скорее всего, для проформы. Мысль, созревшая в его голове, выглядела бредовой, но Кушнир не стесняется выглядеть глупым, он ведь только учится оперативной работе, а учитель у него грамотный…

– Таисия Ивановна, я вас уволю и возьму себе в помощники офицера. Вы же не на лавочке во дворе сидите.

– Поняла, товарищ полковник. Лейтенант Кушнир взял с вашего стола личное дело майора, то есть бывшего майора, Юсупова и показал его фотографию родителям исчезнувшей девушки. Они его узнали. Это он приезжал в Москву на машине и увез Ульяну. Родители больше ее не видели. Все, товарищ полковник, доклад закончен.

– Хорошая новость. А главное, вовремя подоспевшая. Будут новости, звоните.

Визгунов заканчивал разговор, стоя перед дверью. Убрав трубку в карман, он нажал на кнопку звонка. Звонить пришлось трижды. Наконец дверь открыл заспанный Юсупов, о котором только что шла речь.

– Привет, Матвей. Не ждал гостей?

Испуга полковник не заметил. Скорее – удивление. Что ж, так и должно быть. Парень не чувствовал за собой вины, да и предъявить ему нечего. Может выступать в качестве свидетеля, но и только.

– Какая честь, черт подери! Сам Визгунов решил меня посетить.

– Ты прав, Матюша-пепельный. Так тебя называл Пичугин?

– Да, он мужик с причудами. Заходите.

Юсупов посторонился и пропустил незваного гостя в квартиру. Обычное холостяцкое жилье. Жена от него ушла, узнав о романе мужа с дочкой мэра. Напрасно. Геля любила флиртовать с женатыми мужиками, сводить их с ума, а потом забывать о них, будто никогда и не знала. Приходилось мириться с характером строптивой девчонки. Дочке мэра никто мстить не станет.

Визгунов сел на диван.

– Какие проблемы, командир? Рад помочь, если вам нужна моя помощь.

– Ну, если не поможешь добровольно, то будешь помогать стране добывать уголь в местах не столь отдаленных.

– Даже так? – хмыкнул хозяин. – И какую статью вы мне пришьете?

– Соучастие в убийстве, Матюша. Но сначала поговорим на отвлеченные темы. Кто тебя надоумил обвинить мою дочь в убийстве братьев Пичугиных и доложить об этой глупости мэру?

– А… а… а… Понятно. Кровная месть. Я ничего не выдумываю, полковник, верю только фактам. Вы же их сами знаете, какой смысл повторяться.

– Вот если бы ты и вправду работал на мэра, то я бы тебе поверил. Но мэр тебя недооценивал и платил мало. Так же как своим шестеркам. Обидно, да? Ты же настоящий Шерлок Холмс, а тебя за халдея держат. Судя по твоей хибаре, и Крылов тебя не очень ценит.

При упоминании фамилии Крылов парень вздрогнул. Неожиданный удар получился.

– Я не знаю, о ком вы говорите!

– О том человеке, по заданию которого ты привозил к нему людей из разных городов. Ну, например, Ульяну Кистинскую из Москвы. Смешная штука вышла: ее отец на прощание сфотографировал дочку. Ты этого не заметил, Матюша, и попал в кадр. Теперь не отвертишься.

Матвей побледнел.

– На понт берешь, полковник? Не было у него никакого фотоаппарата. Хочешь из меня психа сделать, как из Пичугина, пугая его киллерами?

Теперь хмыкнул Визгунов.

– Точно помнишь, что не было?

Юсупов проглотил слюну.

– А в чем ты можешь меня обвинить? От безденежья занимался извозом. И что? Только посылал меня за больными не Крылов, а главврач онкоцентра Мухачевский. Я привозил их к нему в больницу.

– С одной оговоркой. Подсыпал в термос с кофе снотворное, чтобы они не видели, в какой город ты их завез и в какую больницу. Знаешь зачем? Чтобы они не сумели передать эту информацию родственникам. Никто не давал им гарантии, что они выживут. И только в случае удачи эти люди узнавали, где находятся. Правда, деньги за операции выплачивались вперед. Так вот, Матвей. За пересадку органов Ульяне Кистинской ее отец заплатил двадцать миллионов долларов. Но эта девушка, которую ты привез из Москвы, не выжила. Ты получишь за соучастие срок не меньше Крылова. А теперь вспомни, сколько ты заработал на этом деле? А, господин извозчик?

– Чушь! Я привозил людей в больницу к врачам, а не на казнь.

– Мухачевский – онколог. Он пересадкой органов не занимается. А Крылов и Гельфанд – опытные хирурги. Слышал о скандальной истории в Москве, когда одну из больниц, специализирующихся в трансплантологии, закрыли, а врачи попали под суд? Их обвиняли в заборе органов у живых людей. Дело замяли. Трансплантология в России застопорилась. Так вот, Крылов и Гельфанд работали в той самой скандальной больнице. Наш мэр обожает собирать отбросы со всего света, лишь бы получать с этого выгоду. Он готов любое чудовище в овечку переодеть и даже выдать нужные документы. Крылову и Гельфанду под Институт судебной медицины он отдал отреставрированный по своему проекту особняк. Но во главе деликатного учреждения посадил именитого профессора Белоцерковского, человека больного, далекого от интриг и наивного по жизни. И ты об этом ничего не знал?

– Откуда же? Это у тебя есть возможности копать, а у меня нет ничего.

– Однако ты рассказал историю об убийстве братьев Пичугиных. И даже убийцу нашел по чьей-то указке. Если ты считаешь себя таким умным, то как мог поверить в то, что Светлана замешана в двух убийствах?

– А я и не поверил! – закричал Юсупов. – Их убил ты! Но разве я мог сказать об этом мэру? Считай себя моим должником. Я тебе жизнь спас!

Полковник достал свою трубку, сунул ее в рот, но закуривать не стал.

– Так мы с тобой, Матвей, не договоримся. Придется тебе идти на нары. Ты уже не мент, тебя отправят в обычную колонию, а там о твоем прошлом быстро узнают. Больше полугода не проживешь.

Юсупов взмок, как бегун на финише.

– Ты предлагаешь мне врать, чтобы спасти мою задницу?

– Да. Могу дать подсказку, с чего начать. Ты же детектив. Должен владеть логикой. Пичугин вынес Светлане приговор. Для этого он выписал двух киллеров из чужих мест. Настоящих профессионалов. Но они не смогли выполнить задание. Ты знаешь, что я пугал Пичугина киллерами. Они у меня. Но могу их выпустить. И тебя они найдут первым. Это ты их подставил, Матвей. У Ордовского была задача уничтожить убийц. Но встречал их ты – и дал другое задание. Как видишь, я тебя на понт не беру. В моих закромах свидетелей много. Но Пичугин хотел, чтобы Светлану убили, а у тебя был свой интерес. Если будешь продолжать вилять, то я надену на тебя наручники и отправлю в прокуратуру. Там не поторгуешься, а я уже не смогу тебе помочь. Даю последний шанс. Мое терпение кончилось.

Юсупов долго молчал, нахмурив брови. Визгунов понимал, что если парень скажет «нет», то он ничего не сможет с ним сделать. Полковник уже час блефовал, словно сидел за карточным столом с шестерками на руках и делал вид, будто у него только джокеры. Он выиграл. Не впервой.

Бывший майор выдохнул:

– Так говоришь, двадцать миллионов баксов стоила та девчонка?

– Меньше за операцию не берут. А ей нужны были две почки и поджелудочная железа. Не шутки.

– Я получал штуку за каждого. Но учти, полковник, под протоколом я свою исповедь не повторю. Кто убил братьев Пичугиных, мне неизвестно. Одно знаю: они всех достали. У мэра с химиками имелся гениальный план, как перейти с героина на синтетику. Он родился, когда ты перекрыл все каналы поступления порошка в город. Реализация синтетики тоже имела сотни преимуществ. Но оба сына Пичугина, владевшие «цветочными» ресторанами, не хотели переходить на синтетическую дурь. От нее гибло вдвое больше народа, чем от героина. Окончательную формулу до сих пор не вывели. К тому же Роман и Костя сами кололись. На мнение отца они чихали. Ты уже подобрался к ним вплотную. Даже если команду уничтожить сыновей отдал отец, я не удивился бы. Их конец был предрешен. Но я все же думаю, что командиром здесь был Борис Брылев. После гибели Пичугиных он занял все ключевые посты и воплотил план мэра и химиков в жизнь. Благодаря его изворотливому уму и опыту больше ни одного наркоторговца не поймали. А на смертность всем им наплевать. Дальше делай выводы сам. Да, все правильно… Это Савелий Крылов велел мне сделать главной подозреваемой Светлану. Он знал, какой приговор вынесет ей мэр. Тогда я даже не подозревал о его истинных планах. Все дело в том, полковник, что тебя все очень боятся. Вот почему Крылов искал обходные пути, и по той же причине Пичугин выписал наемных убийц из других мест. Я сделал все, чтобы он поверил в мою версию. И он поверил. Моя задача состояла лишь в том, чтобы встретить киллеров, предоставить им квартиру и машину. Задание и деньги должен был передать Ордовский. Но Крылов неожиданно переиграл. И окончательно сбил меня с панталыку. По его указанию я должен был дать киллерам другое задание, о котором никто не должен знать. По плану Пичугина наемники должны были убить Светлану и закопать на огороде, Сергея при этом велели не трогать. По заданию же Крылова киллеры вовсе не собирались убивать Светлану. В худшем случае – оглушить, вывезти на шоссе и передать мне. Я их ждал на санитарной машине на проселочной дороге. Мы знали, что Пичугин сделает с убийцами потом. Важен был факт их участия в деле. Все следы вели к мэру. Киллеры убиты, следов Крылова – никаких. Крылов приказал мне привезти живую Светлану в его институт. Все! За эту работу мне обещали две штуки баксов. Начинал профессор с двух сотен. С каждым заданием удваивал цену. И грозил: если хоть раз откажусь, то вернусь на первоначальную ставку. Ни киллеров, ни Светлану я больше не видел. За ее поиски Крылов обещал мне три тысячи, а если найду и приведу, то все пять. Я ее не нашел. Но никто из нас не ожидал увидеть труп, найденный на следующее утро в овраге. Крылов меня предупредил: «Продолжай искать. Это не она. Возможно, киллеры подбросили «куклу» для отвода глаз». Мы ждали. Думали, что убийцы выкрали Светлану и потребуют за нее выкуп. Но они начали давить на мэра. А это глупо. Они никого не убивали, и он им ничего не должен. Потом я догадался, кто исполняет роль киллеров. Но мне уже стало на все наплевать. Я знал, для чего Крылову понадобилась Светлана и почему он прилагал столько усилий, чтобы заполучить ее. Света была идеальным донором для Ульяны Кистинской. Не получив донора вовремя, Ульяна умерла естественной смертью, как и предсказывали врачи. Волшебство не состоялось.

Матвей замолк.

4

Еще один просчет, допущенный полковником Визгуновым. Он предоставил мэру надежную защиту, поместив его в камеру. Сюда точно никто не проникнет. Пичугин успокоился, теперь у него было время подумать. И он думал, не отрываясь от экрана телевизора. В новостях показали его «убийц», тех, что прятались в канализационном коллекторе. Обычные бандиты с «Кишки». В городе объявлен траур по погибшему мэру. Его больше не существует. Даже если история с убийством раскроется и народ узнает правду, вернуться на свою должность он не сможет. Танаевский убит. Контроль над банком утерян. Сухинич сдал все документы. Ячейка будет вскрыта. Все рестораны, распределяющие наркоту, вышли из-под контроля. Он собственными руками убил Брылева, а теперь и Фома попался на убийстве. Все цепочки разорваны. Из его рук выскользнули рычаги управления. Нужна новая схема, а работа над ней займет уйму времени. Но если все поверят в его смерть, то в городе начнется война за сферы влияния. Даже если мэр возродится из пепла, то исправить положение не сможет. Сработал принцип домино. Нужны жесткие меры и решительные действия, а он прохлаждается в подвале полицейского управления. Нет. Он уже не способен восстановить порядок. Визгунов никогда не встанет на его сторону. Сплошные минусы и лишь один плюс: он все еще может управлять своими офшорными номерными счетами. А это большие деньги. Империя пала. Надо спасать свою шкуру. Ничего, с голоду не умрет.

Пичугин встал, приблизился к решетке и подозвал коридорного надзирателя. Тот подошел и отдал ему честь. Они же ничего не знают. Визгунов привел его сюда как приятеля, а не задержанного в наручниках.

– Где ваш начальник? Дежурный или кто-то другой.

– Сейчас позову, господин мэр.

Через полминуты явился дежурный по изолятору.

Пичугин заговорил командным тоном. Он умел давить на людей авторитетом. Его боялись все. Человека за сутки не переделаешь.

– Где Визгунов?

– На выезде, товарищ начальник. Весь состав управления и все отделения полиции подняты в ружье. Идут зачистки.

«Если не сейчас, то никогда», – подумал Пичугин. К вечеру он превратится из гостя в узника. Тон его стал еще решительнее:

– Мне срочно нужны патрульная машина и вооруженный полицейский. Одного вполне хватит. Я вспомнил о важном свидетеле, который может удрать в любую секунду.

Пичугин и не думал, что его блеф так близок к истине.

Дежурный замялся. Он не знал, как поступить. Мобильных телефонов руководства у него не имелось. В отношении Пичугина ему не оставили никаких инструкций. Санкций на его арест и содержание в камере не передавали. Если он откажет мэру, то его обвинят во всех смертных грехах.

– Как прикажете. Машина у меня есть, но оперативников нет.

– Неважно. Дайте конвоира с пистолетом. Никаких перестрелок не предвидится. Это всего лишь акция устрашения. Через час я вернусь со свидетелем, которого вы посадите в камеру. От имени мэрии и от Визгунова лично получите благодарность и повышение по службе.

Дежурный козырнул и кивнул надзирателю, тот открыл камеру.

Спустя десять минут Пичугин ехал по городу на полицейской машине с мигалками на крыше. За рулем сидел рядовой полицейский, но с пистолетом в кобуре.

– Вот здесь замедли ход и выключи мигалки, – приказал мэр.

Шофер беспрекословно подчинился. Они ехали вдоль тротуара на черепашьей скорости. Пичугин осматривал подъезды, выходящие на сторону улицы. Один ему почему-то приглянулся.

– Тормози, – приказал он, и машина остановилась. – Так, а теперь тихо заходим в дом.

Они вышли из автомобиля и направились к подъезду.

– Заходи первым, – приказал мэр.

Полицейский подчинился, а Пичугин поднял с земли увесистый камень, вошел следом за ним в полутемный подъезд и тут же нанес сокрушительный удар по голове. Крепкий, здоровый мужик мешком повалился на нижние ступени лестницы, не успев даже пикнуть. Пичугин вынул пистолет из его кобуры, сунул в карман, вышел на улицу, сел в машину и уехал.

* * *

Частный аэродром находился в десяти километрах от города. Личных самолетов было немного, поэтому здесь разместилась и спортивная база для пилотов-любителей. Летать над аэродромом пилотам одномоторных самолетов не разрешалось, тут лишь располагались стоянка и взлетная полоса.

Геля в спортивном комбинезоне и со шлемом в руках подходила к своему самолету, за мощный мотор прозванному «мустангом». Подарок отца. Механик уже подставил ей лестницу для подъема в кабину, но девушка, обернувшись, вдруг замерла на месте. К двухмоторному самолету престижной фирмы подъезжала шикарная машина, где, как знала Геля, имелся пассажирский салон, отделанный дорогими сортами дерева и оборудованный комфортабельными креслами, обтянутыми белой лайковой кожей. Дочка мэра уже бывала в этом самолете, он принадлежал банкиру Сухиничу, как и машина.

– Кудай-то ты собрался, голубчик? – прошептала Геля и направилась в сторону машины.

Она не поверила своим глазам, увидев выходившего из салона Эдика Ордовского. Этот поганец все еще жив? Следом появился сам Сухинич.

– Привет, мальчики, – окликнула мужчин Геля.

На такую встречу никто не рассчитывал. Беглецы опешили.

– Ба! Какие люди! Главный биограф моего отца! Куда летишь, Эдик? Мемуары писать? Ты неплохо заработаешь на закулисной жизни моего бесценного папочки.

Ордовский, не удостоив ее ответом, направился к трапу самолета, подготовленного механиками к вылету. Это явно было не спонтанное решение, вояж, похоже, запланирован.

– Ты далеко ли, Родя? – обратилась Геля к Сухиничу. – Мы же сегодня собирались заняться банковскими счетами?

– Я уволился, Геля. Мой кабинет теперь твой. Заявление лежит на столе, там же все документы, касающиеся тебя как владелицы банка.

– Трус поганый! Увильнуть решил?

– Вся документация по незаконным сделкам у прокурора.

– Меня это не касается. Я сделок не совершала и прибыли с них не имела.

– Документы подписаны тобой. У отца есть факсимиле твоей подписи. Ты еще сможешь выкрутиться, а я – уже нет. В банке много специалистов, они тебе все объяснят.

– А что делать со счетами отца?

– Он жив. И ты это знаешь. Ты его наследница, но это не дает тебе права распоряжаться ими.

– Официально он сдох! – закричала девушка.

– Даже дохлый, он может управлять счетами через компьютер. А чтобы говорить о наследстве, тебе надо получить свидетельство о смерти. Но ты его никогда не получишь, потому что Визгунов отдаст твоего отца под суд, и об этом скандале узнает весь мир. Я в этом кошмаре участвовать не буду. Мне еще пожить охота. На свободе!

Он хотел еще что-то сказать, но к ним подкатила полицейская машина.

– Опоздал… – промямлил Сухинич.

– Зато я успел! – рявкнул Пичугин, выбираясь с водительского места. – Хочешь улизнуть, гнида?

Дочь он даже не заметил. Достал из кармана пистолет и направил в лоб банкира.

– Твое счастье, гнида, что я не умею управлять самолетом. Сядешь за штурвал и полетишь туда, куда я скажу. Марш на место!

У Гели была только одна мысль: Визгунов что-то задумал, если выпустил отца из тюрьмы.

Пичугин с Сухиничем вошли в самолет, и дверь-трап закрылась.

Геля побежала к своему «мустангу». Решение было принято, а если дочь мэра что-то задумала, она всегда доводила дело до конца.

Самолет банкира взмыл в небо. Самолет Гели – следом. Она набрала скорость и поднялась выше двухмоторной машины. Взлетала без разрешения диспетчера и в воздухе нарушала все инструкции полета. За те десять минут, пока она набирала высоту, беглецов довольно далеко унесло от аэродрома. Геля выпустила шасси и начала снижение. Этот трюк мог стоить ей жизни. Но она не думала о таких пустяках. Шасси ударилось о крышу двухмоторного самолета. Его тряхнуло и повело в сторону, но пилот сумел выровнять курс. Она повторила свой трюк трижды, потом опередила летевшую под ней машину на полкорпуса и начала снижение, не давая самолету вынырнуть из-под себя. Это был классический таран – за такие летчики получали ордена во время войны. Нижнему самолету ничего не оставалось делать, как пойти на вынужденную посадку. Но под ними простирался лес, а на макушки деревьев еще никто никогда не садился.

– Как вам там, мальчики? – кричала сумасшедшая летчица. – Я вам устрою скандальный процесс на весь мир вместе с мемуарами, а взамен получу официальное свидетельство о смерти. Покойников не судят, господа присяжные-заседатели. Командовать парадом буду я!

Двухмоторный самолет врезался в густую березовую рощу. Геля потянула штурвал на себя, но руки соскользнули, и она потеряла драгоценные доли секунд. Ее крылатая машина упала в сотне метров от сбитого противника.

Похоже, свидетельств о смерти будет больше, чем рассчитывала Геля.

5

Эпизоды были очень короткими. Только самый первый немного затянулся. Охламонистый вид Фимы Щеблыгина все же убедил доктора Мухачевского выписать ему рецепт. Он не знал причин, по которым отсутствовал Гельфанд, но тормозить конвейер не решился.

Штамп на спичках «Бар № 1» означал, что дилер должен получить одну партию. Мухачевский выписал рецепт на несуществующее лекарство, название которого служило паролем. После того как Ефим вышел из кабинета, туда вошли двое оперативников, а вышли три человека, причем один из них в наручниках.

Следующий эпизод ничем не отличался от предыдущего. Щеблыгин получил вторую подпись, а Крылова-младшего заковали в наручники.

Потом Ефим и Светлана поехали в девятую аптеку. Наконец-то им выдали нужный пластырь. При обыске в сумочке заведующей Ирины Блантер нашли девять рецептов и четыре коробки пластыря. Врать не имело смысла. Женщина согласилась на чистосердечное признание.

Остальные аптеки брали одновременно.

* * *

Похоронный катафалк вернулся из крематория за следующим покойником. Автобус тот же, шофер тоже, но вместо скорбящих родственников на сиденьях расположился отряд спецназа во главе с полковником Визгуновым. Из гражданских лиц был только Сергей Бартеньев. Схема помещений имелась у каждого бойца, роль каждого определена.

Автобус объехал здание и остановился в привычном месте у дверей морга.

Отряд разбился на группы и рассыпался по двору. Визгунов и Бартеньев направились к центральному входу. Оба в штатском, спокойны, неторопливы.

– Ты почему от меня скрывался, тесть? – нарушил молчание Сергей.

– Мне нечего было тебе сказать, Сережа. Теперь ты слушаешь рассказы очевидцев. Это достовернее моих версий.

Они поднялись в кабинет Крылова. Ни секретарши, ни профессора на месте не было.

– Я знаю, где их искать, – сказал Сергей. Он подошел к книжной стенке и нажал на какую-то скрытую от глаз кнопку. Полка с папками отъехала от стены. – Сезам открыт, полковник.

Огромный зал был забит коробками с пластырем. Столы завалены химикатами в колбах и пакетах.

– Настоящий цех, – покачал головой Визгунов.

– Да. Тут работают студенты творческих вузов, ничего не смыслящие в химии, – ответил Сергей. – Ими руководит мой лаборант Девяткин, а бригадиром у них числится сын директора фармацевтического центра Леня Потоцкий. Аптеки принадлежат Евгению Потоцкому. Он в доле.

– Откуда такие подробности? – удивился Визгунов.

– От вашей дочери, уважаемый босс. Она ведь не грелась на солнышке, как вы велели, а работала у вас под носом и довела расследование до логического конца. Нам дальше. Железная дверь в конце зала.

Они пришли вовремя. Людям, лежавшим на двух каталках, еще не вспороли животы. Двое мужчин спали под наркозом. По замыслу «волшебников» одному из них предстояло выйти отсюда здоровым, второму – отправиться в морг этажом ниже.

Секретарша Крылова и его невестка Таня надевали на руки профессора хирургические перчатки. Хирург Гельфанд готовил инструменты. Внезапный визит свидетелей им очень не понравился. Самым бойким оказался Крылов. Он схватил Таню, прижал к себе спиной, взял со стола скальпель и прижал к ее горлу. Все эти манипуляции заняли считаные секунды. Гельфанд просто поднял руки вверх.

Полковник лишь усмехнулся.

– Я вас напугал? Чем же? У меня даже оружия нет. Хотите прикрыться чужой жизнью, Савелий Аркадьевич? Одной больше, одной меньше? На вашем счету их более пятидесяти. Я говорю о тех, кто проходил обследование в онкологическом центре и потом пропадал навсегда. Хотите убить девушку? Валяйте. Мне не жалко, тем более что против нее возбуждено дело по соучастию в убийстве.

Последняя фраза была стопроцентным блефом. Визгунов в очередной раз надел маску игрока в покер. Именно в Тане он увидел недостающее звено. Мячик с гениальной мыслью пролетел мимо, едва коснувшись его сознания. По сути, обычная бредовая версия. Но такие версии часто приобретают статус факта.

Крылов попятился к лестнице, ведущей в морг, крепко держа в объятиях свою невестку. Визгунов даже не следил за ним. Он подошел к каталкам с усыпленными и спросил Гельфанда:

– Кто из них донор, а кто платил за жизнь?

Рыжий хирург не мог произнести ни слова.

Вверх по лестнице поднимался спецназовец. Встреча оказалась неизбежной. Крылов спиной наткнулся на ствол автомата. Сначала он выронил скальпель, а потом выпустил девушку. Таня отскочила в сторону.

– Я никого не убивала! – закричала она. – Я лишь ассистировала, подавала инструменты.

Полковник все тем же равнодушным тоном тихо сказал:

– А речь не об операциях. Ты поняла, что я имею в виду.

– Да. Но я ничего не знала. Он заставил меня привезти Костю на вашу дачу.

По телу Визгунова пробежали мурашки. Попал! В десятку попал! Блеф сработал.

– А ты знала, что Крылов собирался убить старшего сына Пичугина?

Профессор прижался к стене и медленно сполз на ступени. Весь его гениально задуманный план, так безукоризненно выстроенный, в одночасье рухнул как карточный домик.

– Нет. Даже не догадывалась, а когда раздался выстрел, тут же уехала. Я ждала Костю в машине и не выходила из нее.

– Ну а теперь слово за вами, Савелий Аркадьевич. Чистосердечное признание может избавить вас от пожизненного, получите всего лишь лет двадцать. Глядишь, и доживете до свободы. В тюрьмах тоже нужны врачи.

Крылов начал говорить только через час, когда его вернули в кабинет и посадили за рабочий стол. Здесь он привык чувствовать себя барином. Визгунов хотел вывести профессора из шока. Ему это удалось. Таню усадили в сторонке в качестве суфлера, если профессор начнет путаться в показаниях. На свекра она смотрела с ненавистью.

Из показаний задержанного С.А. Крылова.

Я и не думал браться за столь сложную операцию. Пациентка была смертельно больна. Из присланных мне заключений врачей было понятно, что больше полугода она не протянет. Цена двадцать миллионов взята с потолка. Никто таких денег на ветер не выбросит без стопроцентной гарантии, а такую гарантию ни один врач в мире не даст. Предстояло сделать две операции, а организм пациентки ослаблен, показатели крови плохие… Одного донора было мало. Конечно, в случае успеха я приобрел бы бессмертие. Нобелевскую премию убийце не дадут, но среди нелегалов, которых в нашей стране хватает, я стал бы непререкаемым авторитетом.

И тут фортуна мне улыбнулась. Нашелся донор, совпадающий по параметрам на сто процентов. Карточку Светланы мне показал доктор Гельфанд. Редакция газеты проходила у них плановую диспансеризацию. Такие сходные данные попадаются один раз на миллион. А тут еще пришла телеграмма из Москвы: сумма контракта утверждена. Сказка какая-то. Все срослось как надо. И вопрос был решен.

Однако существовал один весьма весомый минус. Донором оказалась дочь корифея криминалистики полковника Визгунова. Сыщика, который не завалил ни одного дела. Украсть у него дочь и распотрошить, как куклу, а потом бросить в печь?

Как же обмануть человека, о способностях которого я знал не понаслышке, работая экспертом у криминалистов? В первую очередь я решил узнать все о Светлане. Этим вопросом занялся сыщик Матвей Юсупов. Через несколько дней он подал мне бредовую идею. Так мне казалось поначалу. Братья Пичугины продолжали торговать героином. Отец протестовал. Примитивный бизнес себя изжил. Король «Кишки» Брылев вынашивал планы уничтожения братьев, но не решался на этот шаг. А помимо полиции к темным делишкам братьев подобрались журналисты во главе со Светланой Бартеньевой. Она вечно совала голову в самое пекло. Матвей Юсупов предложил совершить сделку с Брылевым, которая всем будет на руку. Мы сами уберем Романа и Костю, а он должен сделать братьев Пичугиных злейшими врагами Светланы. Тут закручивался интересный клубок с многоходовой комбинацией почище любой шахматной задачи. Но главная путаница всегда создается при полном отсутствии логики. Я не был уверен, что все получится, но эксперимент можно остановить на любой стадии. Какой будет развязка, никто предсказать не мог. Но экспромт – великая вещь. В жизни именно так и бывает: она не проигрывается по нотам, а бурлит под ногами.

Итак, Светлана получает анонимку о том, что в ресторане «Магнолия» должна совершиться крупная сделка. Брылев поджидает Светлану на улице. У него алиби. В этот день он даже не заходил в «Магнолию». Фома накачивает Романа до чертиков, придумав какой-то повод. Когда Светлана заходит в ресторан, Брылев предупреждает Фому по телефону. Люди Фомы дают возможность журналистке пробраться в служебное помещение. Ее просто не замечают. А потом капкан захлопывается. Фома науськивает пьяного Романа: «Вышиби мозги этой лахудре!» И безмозглый дурак избивает девчонку. Мало того, приказывает ее утопить!

На избиение и утопление никто не рассчитывал. Мне была нужна здоровая пациентка. Она утонула бы. Тут пришлось вмешаться Брылеву. Это он бросился в воду, вытащил Светлану на берег и сделал ей искусственное дыхание. Когда опасность миновала, он скрылся. А утром ее нашли местные жители.

Мы не знали, как дальше повернутся события. На наше счастье, Светлана поехала на дачу. Мы проверили, чем занят ее отец. Появилась возможность продолжить спектакль. Можно было выкрасть Светлану, тогда все обвинения легли бы на плечи Романа. Но мы решили усложнить сценарий. Брылев явился к Роману и устроил ему скандал: «Ты знаешь, засранец, кого избил? Тебе крышка! Визгунов тебя раздавит. Он плевать хотел на твоего папочку, даже и не ищи защиты за его спиной!» Никто не согласился выполнить за этого придурка черную работу. Ему дали адрес и научили, как попасть на дачу незамеченным. Машину велели оставить в лесу. Пробираться следовало задами, оружие не использовать. Душить руками в перчатках.

Она была в доме одна. И Роман с больной с похмелья башкой поехал. Я ждал его, спрятавшись в овраге. Я все рассчитал правильно. И вошел в дом, когда Светлана потеряла сознание. Я знал, где висит карабин. Приставил его к затылку Романа и велел ему встать. Этот балбес принял меня за Визгунова и со страху обмочился. Когда он встал и повернулся ко мне, я в упор выстрелил ему в грудь. Потом положил труп на тело Светланы, лежавшей на полу в бессознательном состоянии, и вложил в ее руки карабин.

Не все прошло так гладко, как хотелось бы. За окном раздался визг тормозов. Это приехал Визгунов. Пришлось вылезти в сад через окно кухни. Я залег за сараем и стал наблюдать за происходящим. Как и следовало ожидать, полковник, спасая свою дочь, увез из дома труп. Вот только о машине убитого не подумал, и я взял этот факт на заметку. Но этого нам показалось мало. Ситуацию следовало усугубить, чтобы Визгунов и не думал копать глубже, а продолжал зарывать следы.

Противнику нельзя давать передышку. На следующий день Брылев обрабатывал Костю, а я занялся Гелей. С этой шалавой договориться очень просто. Братья дочке мэра до фонаря: ей больше достанется, да и наследство не придется делить. Однако безнаказанно убить подругу, чтобы заполучить ее мужа, ну очень соблазнительно. Яд ей я, конечно, давать не стал, а вручил сильное психотропное средство и рассказал, что надо делать. Геля поехала к Светлане. Удачно получилось, та сама ее позвала. Оказывается, Светлане понадобился фотограф. Через пару дней я уже видел эти снимки. Мне их сама Света привезла. Через два часа Геля перезвонила и сказала, что у Светланы в сумочке пистолет. Меня это сообщение порадовало. Я послал Таню за Костей, и мы договорились, когда она его должна привезти. Брылев уже подготовил парня, и тот настроился прикончить убийцу брата, одновременно опасную свидетельницу. Брылев познакомил их, сказал, что Таня проводит Костю до дачи, и девушка ему понравилась. Эта девочка умеет соблазнять мужчин… кстати, поскольку мой сын импотент, она частенько ночует в моей постели, если, конечно, кем-то не увлечена.

Я ждал всю компанию на даче. Первой приехала Геля. Она привезла Светлану умирать, предварительно подмешав ей в вино препарат, который я ей дал. Она уложила подругу на диван и тут же уехала. Следом появилась машина Тани. Она доставила на дачу пьяного Костю. Все шло по плану. Таня обещала подождать Костю в машине, но ждала она меня, прекрасно зная, что Костя уже не вернется. Я вытащил пистолет из сумочки спящей Светы и завалил Костю прямо в саду. Потом вложил в ее руку пистолет. Таня действительно сбежала, это правда. Но я не обиделся. После того как прозвучал выстрел, меня мог кто-нибудь увидеть. Я ушел через окно в кухне. Если и были свидетели, то они видели только машину. А машину из гаража Романа мне дал Брылев. Таня бросила ее в городе. Она и поныне стоит на том же месте. Рухлядь. Брылев даже для такого дела пожалел хорошую машину.

Это все. Дальше работал Матвей Юсупов. Перед ним стояла задача: доказать мэру вину Светланы в убийстве его сыновей. Дальше за жизнь Бартеньевой никто бы гроша ломаного не дал. И, заполучив ее в свои руки, я мог быть спокоен, что в число подозреваемых никогда не попаду. Кто угодно, но только не я. Вот только я забыл, что Визгунов не проиграл ни одного дела в своей жизни.

* * *

Выходя из здания института, Сергей спросил у тестя:

– Я так и не понял, на чем ты его расколол?

– Не знаю, – пожал плечами полковник. – У меня на руках были только шестерки и двойки. Дело в том, что Светлана не умеет перезаряжать карабин. Это оружие ей незнакомо. К тому же ружье стояло на предохранителе. Во-вторых, об окне без решеток на кухне знали единицы. В том числе и Крылов, которого приводил в наш дом сосед Белоцерковский. У остальных алиби. И третья догадка – испуганное лицо Тани, когда мы вошли. Кто-то ведь должен был привезти пьяного Костю. У всех людей Брылева тоже есть алиби. Они старались себя обезопасить, зная, куда и зачем послали сына мэра. И вот что главное. На дачу я поехал по анонимному звонку. Думаю, что звонил Брылев или кто-то от него. Мне сказали, будто Роман поехал на дачу убивать мою дочь. Я сорвался с места. Подъехав к поселку, я не увидел на центральной улице ни одной машины, тогда проехал дальше, свернул за дома и дал газу, проезжая по тропинке между участками и оврагом. Вот тогда я и услышал выстрел. Звук своего карабина я узнаю всегда. Меня подвели скрипучие тормоза. Слишком резко ударил по педалям, этим и спугнул убийцу. В доме я нашел два тела. Светлана лежала без сознания, на ней – труп Романа. Вот тут доктор Крылов, ничего не смыслящий в баллистике, ошибся. Если Светлана стреляла в упор из мощного карабина, заряженного картечью, то напавшего на нее человека отбросило бы к двери и, ударившись об нее, он там бы и упал. Но труп повалился на стрелявшего. Это невозможно. Второе. От чего Света потеряла сознание? От удара в челюсть. Стопроцентный нокаут! Труп ударить ее не мог, а она не могла стрелять в бессознательном состоянии. Одно исключает другое. Эти выводы я сделал намного позже. Если существовал третий человек, то куда он делся? Я бы его встретил. Тогда-то и всплыло окно на кухне, выходящее в сад к сараю. Эта часть дома от калиток не просматривается. Следы от мужской обуви сорок третьего размера на мокрой мартовской земле я обнаружил позже. Я мало знал об убийце. Размер обуви, пол, приблизительный рост – и то, что он бывал в моем доме раньше. Так, петелька за крючочек, крючочек за петельку, мы и добрались до истины. Ничего сложного.

– Ха! – обронил Сергей, криво усмехнувшись. – Пустяки! Элементарщина!

– Идея с донором у Крылова сорвалась. Донор бесследно исчез, и та девушка из Москвы умерла. Вот такие дела, зятек!

К ним подбежал приехавший в институт Балабанов.

– Убийственные новости, Андрей! Лесная охрана обнаружила в пригороде два упавших частных самолета. В одном – одноместном – найдена Геля. Живая. У нее сломан позвоночник. Эта красотка обречена на жизнь в инвалидной коляске. Во втором двое. Пилот погиб. Им был банкир Родион Сухинич. В салоне живой Олег Пичугин с переломанными ногами. Дверь самолета открыта. Я догадываюсь, кто был третьим.

– Ты у нас гадалка или сыщик? Значит, так. Девчонку – в больницу, пилота – в морг, мэра переправить в травмпункт, а оттуда в его любимую камеру с телевизором. Со сломанными ногами не убежит. На днях его посетит прокурор. Ну, а за невидимкой мы по лесу гоняться не будем. Достаточно портфельчика, оставленного нам в наследство. Выполняйте, подполковник.

– Майор, – поправил Балабанов.

– Подполковник. И с завтрашнего дня прошу не нарушать форму одежды и носить надлежащие званию погоны.

Визгунов сложил руки за спиной и направился к своей машине.

* * *

Яркое солнце и безоблачное небо в начале июня обещало хорошее лето.

Как всегда в выходные дни, Светлана и Сергей жарили шашлыки на даче и пригласили соседей.

Профессор Белоцерковский притащил бутыль с домашним вином, а Мария Федоровна – саженцы экзотических цветов. Обе пары, и пожилая, и молодая, любили посидеть на свежем воздухе, с аппетитом поесть шашлычка, выпить и поболтать.

– Опять Андрея Борисыча нет? – спросила Мария Федоровна. – Ловить-то уже некого.

– Уехал в Москву с отчетом, – ответила Светлана.

Сергей принял бутыль из рук профессора, взвесил ее в ладонях и, глянув на заднюю калитку, сказал:

– Нет, пожалуй, больше я напиваться не буду.

Content

Михаил Март
Когда ее не стало

Глава 1 Призрачный образ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

Глава 2 Обратная сторона медали

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

Глава третья Иллюзионисты

1

2

3

4

5