Влада Ольховская

Коллекционер ночных бабочек

Посвящается Кате Забрудской.

Спасибо за помощь!

Пролог

В последнее время все шло как-то… не так. И он не уловил момент, когда потерял шанс исправить ситуацию. Он даже не знал, что этот шанс у него был! Просто жил, и все, наслаждался настоящим, разве не так учат психологи? Не думал о будущем… «Что имеем – не храним…» – так, кажется, русские говорят.

Алессандро Сальери многое знал о том, что говорят русские, да и языком владел практически в совершенстве. Он осознавал, что итальянский акцент у него есть, но не собирался исправлять этот факт. На акцент хорошо «клевали» романтичные юные девы, с молоком матери впитавшие любовь к Италии в целом и Адриано Челентано в частности. Сальери не имел с актером ни внешнего, ни психологического сходства, но его популярностью умело пользовался.

И его все устраивало! Он даже в Россию приехал именно за этим – за приключениями и загадочным русским духом свободы! Ну и еще чтобы удрать из-под контроля весьма строгих родителей, но это уже вторично.

Все складывалось идеально. Он получил диплом о высшем образовании, но так привык к вольной жизни, что возвращаться не хотел. Тогда он заключил фиктивный брак, позволявший ему остаться на территории страны, и продолжал наслаждаться моментом. Матушке и отцу он пообещал остепениться к тридцати годам, но заветная цифра приближалась, а зрелости в себе он не чувствовал.

Вот тут и проскользнул переломный момент, не дававший ему покоя. Сальери вдруг понял, что хочет получить безраздельное внимание собственной жены! Стать не просто соседом по квартире, а настоящим мужем. Ради этого можно было пожертвовать его личным «гаремом» юных нимф, едва достигших совершеннолетия. Он хотел этого!

А она не хотела.

– Сбрендил совсем? – бурчала Вика, в очередной раз убирая его руку от своей талии. – Мы же договорились соблюдать дистанцию! Ты мне, конечно, муж, но если не прекратишь эти варварские набеги на мою спальню – я тебя глаза лишу. И это еще программа минимум!

Он не привык отступать и сдаваться, особенно если хотел чего-то. Синьорита артачится – подумаешь! Нужно продолжать, окружить ее вниманием, сделать так, чтобы она сама захотела видеть его в своей жизни… Так нет же, препятствий становилось все больше!

Теперь вниманием и сердцем его жены владел какой-то проклятый немец! С ним Вика познакомилась еще осенью, потом, к счастью, поссорилась, а на Новый год снова помирилась. Теперь окончательно! Вот уже больше четырех месяцев она жила на две страны. Приезжала сюда, потом – в Германию и обратно. Чаще всего с ним. А даже если была в России, могла жить не в своей квартире, а в отеле. Лишь бы к этому фашисту поближе!

Сальери бесился, а исправить ситуацию не мог. Впервые женщина игнорировала его так явно, да еще и какая женщина – его жена! Ситуация полностью вышла из-под контроля. Он понятия не имел, что еще может сделать, и чувствовал внутри себя лишь бессильную горечь и гнев.

Иногда чувство становилось слишком сильным. Особенно поздно вечером или ночью, когда он оставался в пустой квартире и буквально кожей ощущал, что в спальне за стеной никого нет. А обитательница этой спальни с каким-то белобрысым немцем сейчас… нет, с такими мыслями невозможно заснуть!

Он уходил из квартиры. Иногда бродил пешком, иногда ездил на автомобиле по ночной Москве. Движение немного успокаивало, и когда он под утро возвращался домой, удавалось на полдня заснуть.

Сегодня ему пришлось предпочесть машину, потому что на улице накрапывал холодный майский дождик. Не страшно, к утру все высохнет, но ходить под таким неприятно. Он выбрал совсем новый «Мерседес»-кабриолет – подарок от родителей за то, что он наконец-то взялся за ум. Они решили, что сын повзрослел. Сальери не собирался вдаваться в подробности.

Период вечернего оживления на улицах прошел, дороги были практически пустыми. Уж точно не чета дневным пробкам! Этого Сальери и добивался. Ему хотелось не стоять, а постоянно двигаться, хотя он знал, что ни к чему толковому это не приведет, все равно он в итоге вернется в пустую квартиру. Но пока автомобиль скользил по широким проспектам, а водитель слушал, как стук капель по брезентовой крыше сочетается с джазовыми мелодиями, выбранными радиодиджеем.

Погруженный в свои мысли, Сальери не сразу заметил, как оказался на окраине города. Такое уже случалось: он вообще не следил за маршрутом, поворачивал туда, куда удобней. Это не страшно, навигатор в машине есть, бензина хватает, а смотреть на белый «Мерседес», передвигающийся бесшумно, как призрак, все равно некому.

Может, этот тенистый район – своего рода намек судьбы, что пора возвращаться… Пожалуй, так. На сегодня хватит.

Он доехал до ближайшего перекрестка, чтобы развернуться, и уже там заметил девушку.

Она сидела на автобусной остановке, хотя, скорее всего, знала, что транспорта в такое время не будет. Просто козырек остановки – единственное, что могло хоть как-то защитить ее от дождя и ветра. Ее сжавшаяся от холода фигурка в свете единственного на этой части улицы фонаря казалась нереально маленькой на фоне темноты – как рыбка, оказавшаяся перед пастью акулы.

Сальери почему-то стало жалко девчонку. Не место ей здесь, особенно в такое время… что она вообще на улице делает?

Впрочем, ответ он получил, даже не задавая вопрос. Как только он подъехал к остановке и смог разглядеть девушку, все стало на свои места.

Проститутка, однозначно. Короткая кожаная юбочка, чулки в крупную сетку, топ, едва прикрывающий грудь, и кожаная куртка поверх него. Туфли на шпильках и платформе одновременно – просто классика жанра. Плюс, для завершения образа, дешевая бижутерия и неоправданно яркая косметика, которая уже успела растечься из-за ее слез. Помада на губах была смазана и перемешана с кровью от свежей ссадины.

Ясно с ней все. Клиент снял, попользовался и избил, да еще и высадил здесь, в незнакомом районе! А сумочки у нее с собой нет, вообще ничего нет, как домой добираться – непонятно. Да и есть ли у нее вообще дом?

В целом Сальери особой симпатии к проституткам не испытывал. В ту пору, когда он еще пользовался услугами этих барышень, он хорошо усвоил: несчастных наивных овечек в этой профессии нет. Все они пришли к этому образу жизни осознанно, многие даже наслаждаются своим делом и на другую работу, требующую побольше труда и дающую меньший доход, не согласны. Так что сюсюкаться с ними не надо!

Но эта была особенной. Даже через толстый слой косметики просматривалось совсем молодое личико. Не факт, что ей хотя бы восемнадцать есть! Значит, она только начала заниматься этим, еще имеется шанс, что за ум возьмется. Если, конечно, ее не пришибут на какой-нибудь улице!

Это вполне реальный вариант, но не сегодня. Сальери подъехал ближе к автобусной остановке и вышел из машины. Девушка испуганно уставилась на него огромными голубыми глазищами, из которых продолжали катиться слезы, но встать с лавки не попыталась.

– Поехали. – Он открыл перед ней дверцу пассажирского сиденья. – Нечего под таким дождем сидеть. Тебе же когда-то матерью становиться!

Она всхлипнула и низко опустила голову, длинные светлые волосы почти полностью скрыли лицо.

– Не бойся ты, я не собираюсь тебя трогать. А если останешься здесь – найдется тот, кто тронет – и не раз!

Он не пытался обмануть девушку. У Сальери действительно не было ни малейшего желания ложиться в постель с этим несчастным, измученным существом. Если есть что-то еще более асексуальное, чем рыдающая избитая малолетка, так это младенец, наверно! Тем более неизвестно, с кем она была только что, что с ней вообще случилось.

К его удивлению, девушка не сказала ни слова. Она поднялась и покорно поплелась к машине. Походка была странная, неловкая. Сальери догадывался о причинах. Тому уроду, который оставил ее здесь, жутко захотелось дать в морду. Нет, ну правда, для своих извращений мог бы выбрать тетку постарше, которую такими вещами уже не смутишь!

Она опустилась на кресло и пристегнулась. Жест был неосознанный, доведенный привычкой до автоматизма. Странно… уж кто-то, а проститутки на его памяти ремнями безопасности не озадачивались! Да и бесшабашные девицы, которых тянуло в эту профессию, тоже.

Девушку колотило от холода. Заметив это, Сальери включил печку посильнее.

– Нормально? – поинтересовался он. – Как тебя вообще зовут?

И вновь без ответа. Она сидела с опущенной головой, словно надеясь спрятаться от мира за стеной собственных волос. При этом девушка нервно сжимала сплетенные в замок пальцы.

Сальери невольно отметил, что у нее очень хороший маникюр. Дорогой, в бежевых тонах, определенно деловой стиль. Не то чтобы он сильно интересовался дамским маникюром, просто у проституток ноготки под стать мордашке – яркие, вульгарные, с потрескавшимся дешевым лаком. А эта… должно быть, студентка какая-то подработать решила!

Он привез девушку к себе домой. Вика бы такого никогда не позволила! Она спокойно относилась к его обычным поклонницам, но профессиональных проституток на дух не переносила. К счастью, она опять в Германии, вернется не раньше понедельника, а сегодня только суббота! Точнее, воскресенье. Уже часа три как воскресенье.

В квартиру девушка плелась за ним, как собачка: тихо, оставаясь на шаг позади. Если бы природа наделила ее хвостом, он наверняка был бы поджат.

«Да, крепко ей досталось, – подумал Сальери. – Может, хоть из-за этого одумается? Надо будет завтра поговорить с ней, как придет в себя. Если так нужна работа, я ей найду нормальную, шалав на улицах и без нее хватает!»

Он дал ей полотенце и отправил в ванную. На ручку двери повесил собственную майку, которая этой девице должна быть до середины бедра минимум. Логичнее было бы дать вещи Вики, но женушка его за это четвертует, да и Сальери не хотелось до такого опускаться.

Мылась девушка долго – не меньше получаса. Плакала, и он слышал это через шум воды. На душе было тяжело, но не так, как раньше. Не из-за себя, а из-за нее. Это чувство лишь усилилось, когда она вышла из ванной: отсутствие косметики дало более точное представление о ее возрасте. Лет шестнадцать, не больше!

– Как же тебя занесло-то… – присвистнул он. – Ай, потом расскажешь. Иди спать. Я тебе на диване постелил.

Она вопросительно посмотрела на него. Личико было чистым и совсем детским, как у фарфоровой куклы. Сальери понял вопрос.

– Нет, ничего с тобой делать я не буду. И не собирался. Отдыхай, завтра решим, как тебе помочь.

Из голубых глаз снова покатились слезы – и снова ни единого звука. Сальери уже начинал сомневаться, что она вообще умеет говорить. Да что ж за существо такое?

Заснуть удалось не сразу, спал он беспокойно. Да, его ночная «находка» дала повод отвлечься от размышлений о Вике. Но нужен ли такой повод! Чувство жалости тоже удовольствия не приносит. И только ощущение того, что он может помочь этому ребенку, успокаивало.

Проснувшись, он первым делом направился к гостиной, где ночевала девушка, постучал в дверь.

– Эй! Ты еще спишь? Вообще-то уже почти полдень… Неплохо было бы решить, что с тобой делать!

Ответа не последовало. И не то что ответа, оттуда вообще не доносилось ни единого звука! Это настораживало. Сальери порадовался тому, что на двери не было замка, приоткрыл ее и заглянул внутрь.

В гостиной было пусто. Смятое постельное белье указывало, что девушка здесь ночевала. Но сейчас ее в комнате не наблюдалось. Правда, заподозрить побег с ограблением не получилось: ее юбка, чулки и курточка валялись на кресле.

– Странно… – тихо произнес он, а позвал уже громче: – Эй, найденыш! Ты где?

Ни звука, ни шороха – ничего! Двери в ванную и туалет были приоткрыты, показывая, что и там девушку искать нет смысла. Поэтому Сальери сразу направился на кухню. А когда увидел, что творится там, побоялся верить своим глазам.

Кровь. Много. Не лужа, а целое озеро густой бордовой жижи! Это пятно он заметил даже раньше, чем девушку, лежащую в его центре. Ее худенькое тело застыло на боку, изогнутое так, будто она хотела сжаться, защититься от чего-то. Но не получилось – нож вошел глубоко в живот, не позволяя ей добиться своей цели. Белая майка, светлые волосы – все это теперь стало алым…

Пару секунд Сальери не мог делать ничего. Он просто стоял и смотрел на это, скованный абсолютным оцепенением. Девушка, которую он пару часов назад привез домой… мертва?! Да еще крови столько, что, должно быть, у соседей уже красное пятно на потолке…

Потом оцепенение прошло, он опустился на колени рядом с ней. Хотелось почувствовать пульс, понять, что надежда еще есть, вызвать «Скорую» – пусть для этой малолетки свершится еще одно чудо!

Но нет, тонкая ручка, до которой он дотронулся, была ледяной. Голубые глаза на бледном личике остались полуоткрытыми.

Девушку убили не меньше часа назад. Но дверь заперта, а ключ все еще торчит в замке. Они в квартире одни. Все это вызывало у Сальери скорее ужас, чем удивление. Получается… это он зарезал ее?!

Больше-то некому…

Часть 1

Французский маникюр

Глава 1

– …Температура в Москве – двадцать два градуса по Цельсию, – монотонно вещал капитан корабля.

– Значит, двадцать четыре где-то, – прокомментировал Марк. – Сколько я ни летал, всегда реальную температуру занижают. Зачем – понятия не имею. Причем на всех самолетах, независимо от страны.

– Это имеет такое принципиальное значение? – фыркнула Вика. – Что, на два градуса больше, и ты уже плавишься?

– Нет, но я же за справедливость!

– Вот минут через двадцать и узнаем, насколько верны твои наблюдения. А пока пристегни ремень безопасности, а то одним борцом за справедливость в мире станет меньше!

Он еще бубнил что-то себе под нос, но ремень все-таки пристегнул. Вика не воспринимала его ворчание всерьез. Она была рада, что он здесь.

Раньше она тоже не слишком боялась летать на самолетах. Есть люди, у которых такая необходимость вызывает панику и острое желание выйти из салона прямо во время полета. Она же чуть побаивалась, когда металлическая махина начинала колотиться в воздухе, но не больше.

Зато с ним это можно воспринимать как… аттракцион, что ли. В воздух поднимут, в другую страну доставят, да еще и обедом покормят. Чем плохо?

С появлением Марка вообще многое изменилось в ее жизни. Прошло чуть больше полугода, а кажется иногда, что целая вечность!

До их встречи главным интересом в жизни Вики была карьера – просто потому, что все остальное как-то не привлекало. В принципе, против романтики она тоже не возражала, но именно романтики во всех смыслах этого слова было не слишком много. Порой и не было вообще. Постепенно Вика пришла к выводу, что любые отношения нужно воспринимать как заведомо временное явление, тогда удовольствия от них будет больше, разочарований – меньше.

Другое дело – работа. Здесь все зависит только от нее, награду она получает по достижениям! Вот на чем нужно фокусировать внимание. Так что после окончания университета Вика вопреки стенаниям матери занялась не поиском мужа, а просмотром вакансий. Как ни странно, лучшим вариантом для нее, талантливой переводчицы, стало… международное брачное агентство.

Фирма оказалась солидной и успешной. Разводами вроде «Поработай три месяца танцовщицей в ОАЭ – и получи обратно свой паспорт!» там не занимались. Агентство строило семейные союзы по заказу тех, кто готов был за это платить.

Это место Вике понравилось, да и она на собеседовании произвела хорошее впечатление. Однако девушка неожиданно столкнулась со странным препятствием: чтобы получить эту должность, ей требовалось состоять в официальном браке. Такова была политика агентства. Директрисе почему-то казалось, что наличие законного супруга помешает ее сотрудницам строить глазки клиентам.

Столь наивный подход забавлял Вику, и все же она понимала, что делать для нее исключения никто не будет. Поэтому она попросила работодателя подождать, а через неделю уже вернулась в офис со штампом в паспорте. Так Виктория Вишневская стала Викторией Сальери.

Большой любви у нее за эту неделю не случилось. У нее на тот момент даже бойфренда не было, поэтому с предложением «руки и сердца» она отправилась к старому приятелю – Алессандро Сальери. Они познакомились еще в университете, общались неплохо, но совершенно не привлекали друг друга как романтические или даже сексуальные партнеры. Это и нужно было Вике. Она получила мужа, Сальери – прописку и вид на жительство. Все счастливы.

Ну, кроме родителей «супругов», которым отчаянно хотелось внуков. Но их пока можно было игнорировать. Вика была вполне довольна тем, как складывается ее размеренная жизнь. По крайней мере, до осени прошлого года, когда размеренность вдруг закончилась.

Внезапно девушка обнаружила, что за ней охотится серийный убийца. Причем он выбрал ее заочно, Вика никогда не встречалась с ним. О том, что на нее идет охота, она узнала случайно и не могла понять, что же делать. Для того чтобы получить официальную защиту от полиции, у нее остро не хватало доказательств угрозы. Но и умирать ей совсем не хотелось!

Тогда ей помог Марк, с которым они только-только познакомились. Гражданин Германии и сын русских эмигрантов, он приехал в Москву налаживать деловой контакт между российским и немецким брачными агентствами. Вику назначили его сопровождающей, и девушка стремилась сделать их общение максимально нейтральным, но он все равно догадался, что что-то не так.

Он, почти незнакомец, оказался единственным, кому было дело до ее страха. Пожалуй, после этого их сближение следовало воспринимать как нечто само собой разумеющееся, но Вика все равно была ошарашена. За такой срок – и так прикипеть к человеку! Чувство было незнакомое, но не неприятное, и она правда хотела оставить все как есть…

Однако потом Вике рассказали, что в Германии Марка ждут жена и сын. Это стало для девушки новым шоком. Разрушать семью она не собиралась, а тем более оставлять ребенка без отца! Поэтому, наплевав на собственные чувства, она прекратила общение с ним, исчезла чуть ли не в буквальном смысле, а все его попытки узнать причину игнорировала.

Вика была уверена, что он сдался. Звонить и писать перестал, настаивать на личной встрече – тоже. Все закончилось… Чтобы отвлечься от пустоты, выжигавшей изнутри, она согласилась поучаствовать в экспериментальном проекте агентства. Пять русских невест отправлялись в Германию на католическое Рождество, ей же предстояло стать их сопровождающим менеджером. Идея принадлежала директрисе агентства. Вика согласилась, несмотря на то что подобные задания не соответствовали ее должности.

Уже в Германии выяснилось, что ее участие в проекте организовал Марк. Ему нужно было поговорить с девушкой, а для этого требовалось вытащить ее с привычной территории, где она могла спрятаться в любой момент.

Оказалось, что со своей женой Марк развелся за два года до знакомства с Викой, сын вообще не от него. Однако у мужчины имелся другой «скелет в шкафу»: он являлся единственным опекуном душевнобольной племянницы. Шестнадцатилетняя Ева обладала целым букетом заболеваний, минимум половина из которых была социально опасна. К тому же, согласно официальной версии, она убила собственную мать-наркоманку. От специализированного интерната ее спасло только вмешательство Марка.

Поначалу Вика с девочкой не ладила. Ева чуть не покалечила ее, призывая отказаться от отношений с ее дядей, чтобы не причинять ему боль. Но постепенно они нашли общий язык. Увы, менее сумасшедшей, чем обещали врачи, Ева не оказалась. Однако и мать свою она не убивала, напротив, в тот же вечер она избавилась от настоящего убийцы, труп которого так и не нашли.

Примирение с Марком не означало безоблачную жизнь. Русские невесты стали объектом интереса международной преступной группировки, решившей использовать их в своих целях. В результате одна женщина погибла, другая оказалась в больнице. Вика едва не разделила их печальную участь, но благодаря помощи Евы спастись удалось им обеим.

Зато с тех пор жизнь более-менее наладилась. Вика почти привыкла жить на две страны. Большую часть времени она проводила в России. Марк, занимавшийся налаживанием бизнес-контактов, старался прилетать к ней как можно чаще. Нередко она бывала и в Германии, где представляла интересы своего агентства.

Но главное – с ним. В гостиничном номере, в его доме… не так важно где. Вика, изначально относившаяся к этому роману с недоверием, привыкла к Марку. Даже если быть в одной стране не получалось, они каждый день связывались по телефону или видеочату. Оба знали, что долго это продолжаться не может, и искали способ быть вместе всегда…

Ее родители, познакомившиеся с Марком еще во время первого расследования, ликовали. Ева привыкла к новой «родственнице» и иногда удосуживалась перекинуться с ней парой фраз, хотя раньше врачи считали, что она не умеет говорить. Даже начальница Вики, отступив от своих принципов «официального брака», старалась дать им больше возможностей для встреч.

Возмущался только Сальери. Сколько лет они вместе жили – лишний раз в ее сторону не смотрел, неоднократно объявлял, что не видит в ней женщину. А теперь, получается, увидел! Или тут еще появился соблазн отнять что-то у другого? В общем, итальянец перешел в планомерное наступление.

Он избавился от образа хиппи, развивавшегося годами, сменив его на деловые костюмы. Остриг дреды, больше напоминавшие окуклившихся гусениц. Стал развивать семейный бизнес в Москве. Словом, пытался показать, что он мужчина в самом расцвете сил, а не «неведома зверюшка», как привыкла воспринимать его супруга.

В какой-то момент он даже добился мимолетного успеха. Вика, отчаянно скучавшая по Марку, решила отвлечься и закрутила роман с собственным мужем. Правда, она быстро поняла, что сердце не обманешь, и вернулась к дружескому сосуществованию. Сальери же жаждал продолжения банкета.

– Вика, кара миа, а как же любовь? – сокрушался итальянец.

– Моя к природе?

– Наша с тобой!

– Какая у нас с тобой любовь? Ты сам орал, что можешь жить со мной лишь потому, что я тебя не привлекаю. Ибо просыпаться со мной в постели все равно что гадюку целовать: никогда не знаешь, чем это закончится.

– Викита, я был молод!

– Это было меньше года назад!

– Я изменился!

– То, что ты стрижку нормальную сделал, не значит, что ты так уж глобально изменился. Сандро, ты меня не любишь, ты меня хочешь. Хочешь показать себе, мне и окружающим, что любая русская баба будет твоя, стоит только ее пальцем поманить. Вот других и мани, а меня оставь в покое! А то, честное слово, разведусь! Меня теперь за это даже не уволят!

Развода он почему-то панически боялся, а потому отступал. Так они достигли определенного перемирия, но Вика знала, что и это долго не продлится. Марк – личность умеренно консервативная. Рано или поздно он захочет, чтобы они стали семьей официально…

«Когда проблема появится, тогда о ней и подумаешь, – мысленно велела себе Вика. – Сейчас совсем о другом надо беспокоиться!»

Эта их поездка в Москву была особенной. Потому что впервые они взяли с собой Еву.

Желание посетить историческую родину матери она выразила сама и еще в апреле. Марк сначала решил, что она шутит, однако быстро вспомнил, что шутки она отрицает как явление. Особенно по поводу собственной персоны. Вот тогда и пришлось задуматься.

С одной стороны, перевозить потенциального маньяка-убийцу из одной страны в другую – дело тяжелое. И морально, и физически, и юридически. С другой, им удалось наладить контакт с Евой, добиться ее доверия и расположения. Вика подозревала, что, если проигнорировать ее просьбу, девочка замкнется. А это чревато массой неприятных последствий…

Поэтому Марку пришлось согласиться. Он взял отпуск, снял частный дом неподалеку от Москвы, добился разрешения на вывоз Евы за рубеж. Он надеялся, что их будет сопровождать и Хельга, гувернантка, уже два года присматривавшая за девочкой, но та лететь в Россию наотрез отказалась.

– Нестрашно, – убеждала тогда Марка Вика. – Придумаем что-нибудь!

И вот они уже в самолете. Ева всю дорогу просидела почти без движения, молча. Она смотрела в окно, но было заметно, что ее взгляд ни на чем не фокусируется. В местах, где есть посторонние, говорить с ней бесполезно, никогда в жизни не ответит. Беседовать можно только наедине.

Вика понятия не имела, правильно ли они сделали, удовлетворив ее просьбу. Это им и предстояло узнать!

Самолет вздрогнул, касаясь асфальта шасси. Пассажиры радостно зааплодировали, не присоединилась к общему ликованию лишь Ева.

– Мы сейчас идем на отдельную регистрацию, – напомнил Марк. – Хоть в очереди стоять не придется! Хотя не факт, что будет быстрее. На нее бумажек нужно больше, чем на бойцовскую собаку…

Он осекся, виновато покосился на Еву. Должно быть, решил, что ее такое сравнение оскорбит. Но Вика знала его племянницу получше. Мысленно эта девица сейчас явно улыбается, она собственным сумасшествием даже гордится!

Покинув самолет, они разошлись в разные стороны. Вика не чувствовала особого расстройства по этому поводу. Да, проходить все те же нудные процедуры в его компании было бы интересней. Но и в одиночестве она вполне могла с этим справиться, невелика проблема!

Ему пришлось посложнее. Об этом девушка не только догадывалась, но и убедилась, оказавшись у багажной ленты первой. А ведь она очереди отстояла!

Чтобы не тратить время впустую, она забрала с конвейера их чемоданы. Одной сразу с тремя тяжелыми баулами было сложновато, но помог тот факт, что мир не без мужчин, желающих примкнуть к английским джентльменам. Они помогли Вике стянуть вещи с ленты и оттащить в сторону.

– Шопинг удался, – развлекался один.

– Молчи и тащи косметичку дальше! – вторил ему второй.

Раздражения Вика не чувствовала и благодарила вполне искренне. Ее не покидало хорошее настроение. Несмотря на все сложности, они все-таки здесь, у Марка отпуск, они смогут больше времени проводить вместе!

Дожидаясь возвращения Марка и Евы, она включила телефон, который все эти дни верой и правдой обеспечивал роуминг. Едва на экране появился значок сети, как трубка ожила, оглашая окрестности мелодией рингтона. Номер мужа Вика узнала без труда.

– Ну ты прямо телепат, – объявила она, поднося телефон к уху. – Я только-только включилась, самолет с полчаса назад сел!

– Да уж… телепат. – Голос Сальери казался непривычно усталым. – Викита, не хочу омрачать твое возращение на родину, но у меня тут наметилась небольшая проблема…

– А ведь другие мужья жен цветами встречают, – вздохнула Вика. – А ты меня – проблемами. Что случилось-то?

– Как тебе сказать… Ты только не пугайся, но меня обвиняют в убийстве проститутки.

* * *

Это не человек, а проблема. По-другому воспринимать официального супруга Вики не получалось. Причем даже в своих мыслях Марк называл его не иначе как «официальный муж». Реальным мужем он не без оснований считал себя.

Вообще, Сальери всегда был проблемой. С того момента, как Марк узнал о его существовании, увидев кольцо на безымянном пальце Вики. Это было логично: такая красивая девушка не может оставаться одинокой. С замужними женщинами он предпочитал не связываться чисто из мужской солидарности.

Но с Викой принцип не сработал. Быть с ней хотелось больше, чем проявлять мужскую солидарность. Марк решил, что все справедливо: он ведь не крадет девушку, а дает ей выбор! Пускай сама решает, с кем быть. Тем более что в тяжелый для нее период, когда ее жизни угрожала реальная опасность, Сальери не было в радиусе нескольких километров. Он торчал в ее квартире, курил кальян и лапал визжащих девиц.

Недоумение Марка длилось не слишком долго. Вика доходчиво пояснила, на каких принципах строится их брак. Жить стало проще. Сальери даже помог ему спасти девушку, когда ее похитили!

Но тогда у него и начался сдвиг. Он решил вернуть ее во что бы то ни стало. Марк понимал, почему, однако избавиться от раздражения все равно не мог. У этого неонового мутанта было больше возможностей быть с ней! Раз он не воспользовался ими тогда, надо отступить сейчас… Так нет же, этот баран отступать не желал!

Он уже умудрился испоганить Марку начало отпуска. Так ведь все хорошо складывалось! Бумажная волокита, связанная с вывозом Евы, осталась позади. Полет прошел нормально. Погода их встретила теплая и солнечная, как по заказу. Они могли остаток дня провести вместе!

Нет же, объявился Сальери! Да еще и с новой фишкой: обвинением в убийстве. Что, как – не объяснил, только попросил Вику приехать.

Отпускать ее одну Марку совсем не хотелось. Понятно, что ситуация напряженная. Пусть Сальери ей и не муж, но и не чужой человек, в беде она его не бросит. И Марк точно знал, что может помочь – да не получится. С ними Ева, оставлять ее одну не просто неправильно – небезопасно!

Поэтому они решили, что к Сальери Вика поедет одна. Она в этой истории напрямую не замешана, для нее вообще никакой угрозы нет. Как только вопрос разрешится, она вернется в загородный коттедж.

Марк же собирался отвезти туда Еву прямо сейчас. Машину к аэропорту согласился подогнать его московский друг, поэтому беспокоиться о транспортном средстве не приходилось.

Он сидел за рулем, Ева – сзади. Он не указывал ей на это место, она сама выбрала. Своей племянницы он давно уже не боялся, и все-таки, когда она оказывалась прямо за спиной, было как-то неуютно. Как будто ему на шею вот-вот накинута будет удавка!

Девочка заметила его состояние:

– Не дергайся и следи за дорогой.

– Я и не дергаюсь, просто настроение никакое. Вечно этот козел умудряется все испортить!

– Не вечно. В последние месяцы никто не мешал вам быть вместе. Даже я.

Ее объективный взгляд на вещи не всегда уместен… Но ей разве объяснишь!

– Я бы все равно не хотел, чтобы он устраивал такое и отвлекал Вику.

– Что он сделал?

– Говорит, проститутку убил…

Ева улыбнулась. От этой улыбки стало не по себе. Разговаривая с ней, Марк порой забывал, что такое настоящее сумасшествие. Ему казалось, что племянница – просто нелюдимая девчонка с тяжелой судьбой. Но в такие моменты все становилось на свои места.

– У Вики любопытный муж.

– Не вижу в этом действии ничего любопытного!

– У всех свои представления об интересных вещах. Хочешь, я его убью?

– С этим можно не спешить. Не исключен вариант, что его посадят!

Он говорил в шутку, Ева – нет. В возможности убить того, кто досаждает членам ее семьи, она не видела ничего странного и тем более запретного. Вот только Марк никак не мог принять эту ее черту.

Дороги были относительно свободны, сказывалось утреннее время. Поэтому до деревни они добрались быстро. Хотя «деревня» – одно название. По факту же их встретил небольшой городок, состоящий из одинаковых кирпичных домиков.

Коттедж, в котором им предстояло жить, был одним из первых от поворота с шоссе. Небольшой, зато трехэтажный, он напоминал башенку из красного кирпича. Тесный двор занимали молодые яблони, в траве под ними еще можно было увидеть отдельные белые лепестки, которые, по идее, опали уже давно. От ближайших соседей участок отделял высокий бетонный забор.

– Намек был бы более очевиден, если бы ты арендовал для меня собачий вольер, – отметила Ева. – Ты думаешь, я сбегу?

– Маловероятно. Если в Германии не сбежала, здесь-то зачем?

– Хорошо, что ты это понимаешь. Но почему тогда такой выбор?

– А какой еще?

– Если бы ты снял квартиру в городе, ты смог бы больше времени проводить с Викой. Она продолжит работать, ей понадобится много времени, чтобы добираться сюда из города.

Вот ведь зараза, в проницательности ей не откажешь! Да ей много в чем не откажешь… А еще с ней нужно было говорить только честно. Ложь она чувствовала отлично, почти на уровне инстинктов. Единственный способ обмануть ее – либо молчать, либо грамотно подавать истину. Но в данном случае Марк не видел смысла хитрить.

– Я пока не хочу поселять тебя в многоквартирном доме. Соседи разные бывают, некоторых реально прибить хочется. Но я этого не сделаю, а ты – можешь.

– Могу, – кивнула она. – Аргумент принят. Мне здесь нравится.

Марк был с ней солидарен. Невысокие яблони придавали дому какой-то деревенский шарм. Неподалеку шумела лесополоса. Если верить владельцу, с другой стороны улицы и озеро есть. В общем, та самая «мирная природа», которая, по заверениям врачей, должна была наполнить Еву спокойствием и любовью к ближнему своему.

Впрочем, Марк сильно сомневался, что этот номер прокатит. Чтобы девочка вела себя спокойно, ее нужно чем-то заинтересовать, не давать ей времени на скуку. Изначально ему казалось, что это будет не так уж сложно. Но теперь все мысли возвращались к Вике и ситуации, в которую ее может втянуть муженек.

В первую очередь, нужно дождаться ее звонка. Еще есть шанс, что проблема решится сама собой, возможно, это был не более чем розыгрыш со стороны Сальери.

* * *

– У нас в России говорят: детей аист приносит, – ворчала Вика. – Если так, то тебя дятел принес, без вариантов!

Сейчас нужно было возмущаться. Не из-за настоящего гнева, а просто потому, что это вроде как традиция – игра. Но не хотелось. Ее слова доносились откуда-то издалека, и не было настроения осмысливать их.

Он снова и снова возвращался к тому, что произошло. Это было несложно: кровавые пятна по-прежнему стояли перед глазами и отказывались исчезать. Как наваждение какое-то…

Все то время, что он был в изоляторе, Сальери пытался понять, что же произошло. По логике, убийца – это он. Но он ничего подобного не помнил! Он лег спать, долго ворочался, да и потом спал не слишком крепко. Накануне он был абсолютно трезв, приступов лунатизма у него раньше не наблюдалось. Но что тогда думать? Никто не мог проникнуть в его квартиру, дверь заперта, а через окно… не первый этаж все-таки!

Сожаления о том, что он подобрал ее на улице, так и не появилось. Сальери не обманывался оптимизмом и знал, что у него крупные неприятности. Однако винить в этом мертвую девушку почему-то не получалось. Все произошедшее напоминало лоскут, вырванный из чужой реальности и вставленный в его жизнь.

Ему повезло, что он сразу упомянул полицейским о своем итальянском гражданстве. Его задержали, но давить не решились – мало ли, что за иностранец! Одет дорого, говорит с акцентом… районному отделению полиции международного скандала совсем не хотелось. Его посадили отдельно от привычных обитателей «обезьянника», несмотря на всю тяжесть предполагаемого преступления.

Правда, как показалось Сальери, следователь с самого начала не слишком верил в его виновность. А во что верил – не говорил. Разговор у них был короткий, в основном нужно было сообщить, где он взял девицу и почему потащил в свой дом. Потом ему дали телефон. Он вызвал адвоката, позвонил Вике, которая вернулась в Россию очень вовремя.

Его отпустили – под подписку. Вещи вернули, говорить ничего не стали. Адвокат остался там, а Вика вызвала для них такси. Обвинения в доставке дятлом озвучивались, пока они ждали машину возле ворот отделения. В салоне, при водителе, девушка предпочла помолчать. Таксист и так проявлял нездоровый интерес к парочке, которую забрал от полицейского участка.

Память отказывалась помогать ему. Сальери полностью отстранился от внешнего мира, стараясь восстановить события той ночи до мельчайших подробностей. Бесполезно. Ничего нового не обнаружил.

Опомнился лишь тогда, когда машина остановилась, хотя за окнами по-прежнему был не их район.

– Спасибо, – Вика протянула водителю деньги, повернулась к Сальери. – Вылезай давай, приехали!

Они были в центре. Машина остановилась возле кафе, как только они покинули салон, такси уехало.

– Зачем мы тут? – изумился Сальери. – Я не голодный!

– Да мне как-то побоку, голодный ты, холодный или готовый к размножению. В квартиру, где зарезали проститутку, я не поеду!

Ах да, там ведь никого не было с того момента, как его увезли… Кровь некому убрать. Лужи уже высохли, но если что-то все-таки просочилось к соседям, скандал будет страшный. Вика права, если нужно поговорить, то лучше быть подальше оттуда.

Так что больше он против похода в кафе не возражал. Даже позволил Вике заказать для него что-то. У самого не получалось – мысли путались.

Должно быть, состояние его было слишком очевидно, потому что Вика разгадала его без труда.

– Ты такой тапком прибитый, что даже вваливать тебе не хочется… Давай по порядку. Изложи мне свою версию случившегося. Кое-что мне следователь уже озвучил, но я хочу услышать твой вариант.

Сальери рассказал. Он столько раз прокручивал это в памяти, что рассказать теперь было несложно. Он даже надеялся, что та неуловимая деталь, которую он искал, наконец проявит себя, да не вышло. Все тот же сценарий.

Вика слушала, не перебивая, иногда кивала, но не больше. Ей он выложил все – даже те мелочи, которые опустил в разговоре со следователем.

– В этом есть определенная ирония судьбы, – вздохнула девушка.

– В чем?

– Когда ты таскал домой девок, чтобы просто попользовать их во все дыры, все было хорошо. Но только ты решил сделать доброе дело, как это закончилось убийством и обвинениями. Нет все-таки справедливости. Но ты не переживай. Адвокат у тебя хороший, а в данном случае ему и напрягаться не придется. Если надо будет дать на лапу, то только чтобы ускорить процесс твоего оправдания. То, что ты невиновен, очевидно.

– Неужели?

– Полностью. Я, знаешь ли, тоже времени не теряла даром! Поболтала со следователем, совершенно случайно пересеклась с тем судмедэкспертом, который осматривал ее тело.

– И он тебе что-то сказал?

– А то!

Ах да, конечно… Она не раз хвасталась тем, что ее новый дружок немец обучил ее психологии ведения переговоров. Сама Вика тоже обладала соответствующим образованием, но хвалиться гениальностью своего Марка ей просто нравилось. Хорошо еще, что сейчас опять к этой дебильной теме не вернулась!

– Вика, просто расскажи, что там было, – попросил он.

– Уговорил. В общем, ты домой притащил сумасшедшую… На неофициальном уровне, чисто между нами, следователь мне сказал, что по фото проститутку эту никто не узнал. А таких дамочек обычно знают не только в их районе, они частенько по городу кочуют! Так что эта либо не засветилась, что вряд ли, либо новенькая, либо вообще работала сама по себе. Но не суть.

– А в чем суть?

– Сказала же тебе – что у нее сдвиг по фазе был. Ты привез ее домой, она помылась, переоделась. Даже поспала. А утром пошла на кухню, взяла нож и вогнала себе в живот.

– Сама?! – не поверил Сальери.

– Тихо ты, не ори! Сама, сама. Судмед их почти уверен, что сама, хотя еще будут экспертизы всякие. Он говорит, что угол удара такой и сама рана… Она ведь не просто себя ножом пырнула. Она еще и провела, вроде как разрезала… Даже говорить жутко! Потом она отключилась – то ли от боли, то ли от потери крови. И умерла.

– То есть я мог ее спасти?…

– Ты не мог ее спасти! И никто не мог! Рана, которую она нанесла себе, была слишком серьезна, Сандро. Максимум, что ты мог, – это попытаться довезти ее до больницы. Но она все равно умерла бы либо там, либо по пути.

– Я не понимаю, – покачал головой Сальери. – Зачем она сделала это? Если… если она хотела убить себя, были более простые способы! Да тот же удар ножом, но не в живот! Зачем она так?

– Я тебе говорила – потому что она сумасшедшая.

В памяти застыли огромные голубые глаза, полные слез. Сумасшествия в этих глазах не было. Отчаяние, боль, страх – да. Но не сумасшествие. И все же… Вика права, нормальные люди так себя не ведут, они просто на это не способны.

– Вика, с ней что-то случилось…

– Помимо того, что она умерла?

– Я имею в виду, до того, как я нашел ее. Что-то очень плохое…

– Вполне возможно. – Вика накрыла ладонью его руку. – Я не буду говорить, что ты поступил неправильно, когда помог ей. Я, если честно, не знаю, как бы повела себя на твоем месте. Меня никогда не тянуло спасать проституток…

– Да не выглядела она шлюхой какой-то! Ты бы ее видела… ребенок совсем!

– Да, следователь упоминал мне, что она была очень молода. Но молодость от сумасшествия не защищает, уж поверь мне!

Она произнесла это каким-то странным тоном, однако у Сальери не было настроения расспрашивать, что она имеет в виду. Он все еще думал о погибшей девушке.

– Она мне ничего не сказала… Вообще ничего, даже имя свое не назвала!

– Оно и к лучшему. Подозреваю, что тебе еще долго ее лицо не забудется. А так бы и имя помнил.

– И она не просила помочь… почему она не просила помочь, если с ней что-то случилось?

– Потому что, скорее всего, уже на все решилась. Сандро, успокойся, пожалуйста. Ты ей помог так, как мог. Больше тебя для нее не сделал бы никто. Просто… так случается.

Она правильно все говорит. С объективной точки зрения – правильно. Но Сальери не мог смириться с этим! Та девушка не была ему ни другом, ни знакомой, однако за нее было обидно. Что нужно было сделать с этим худеньким подростком, чтобы она решилась уйти из жизни, да еще и таким жутким способом?!

Вика продолжала наблюдать за ним:

– Да уж… смотрю на тебя и думаю, что в себя ты так и не пришел. Вернулась в Москву, нечего сказать!

– Я тебя не держу! – огрызнулся Сальери. – Хочешь – лети к своему немцу!

– Я уже к тебе прилетела! Одного я тебя не оставлю, даже не надейся. Я закажу номер в отеле и бригаду по уборке в квартиру. Думаю, тебе туда лучше не возвращаться пока что, да и меня не сильно тянет.

Справедливо. Сальери не боялся крови в целом, но сейчас – особый случай. Шальная мысль, что это он зарезал девушку, не давала покоя. Понятно, что бред, даже больший, чем чудовищное самоубийство. Но если вернуться в квартиру сейчас, этот бред только разовьется…

– Что теперь с этой девушкой будет?

– В морг отправят, – пожала плечами Вика. – Там полежит некоторое время. Если объявятся родственники – отдадут им. Если нет… похоронят, в мусорку не выбросят! Но похоронят в какой-нибудь общей могиле.

Они оба знали, что никакие родственники не объявятся. Не похоже, чтобы у нее была семья, способная позаботиться о ней! Просто никому не нужная девчонка, которую можно уничтожить безнаказанно – пусть даже не физически, а морально. Остальное она сделает сама.

Такой, должно быть, и был расчет у человека, сотворившего это с ней. Но Сальери не собирался просто взять и забыть о случившемся – даже несмотря на то, что стоило бы. Вика, конечно же, не одобрит, но он хотел знать, что случилось с той девушкой до того, как он нашел ее на улице.

Глава 2

Почти идиллия. Не деревенская, но загородная так точно. Именно об этом думала Вика, наблюдая, как разгорается огонь в камине. Если сосредоточиться только на том, что окружает ее сейчас, и не думать о событиях вчерашнего дня, жизнь представляется как гораздо более приятное явление.

Вот только она расслабиться могла, Марк – нет. Именно он завел разговор о недавних злоключениях Сальери. И за это хотелось хорошенько дать ему по башке.

– Я ни на что не намекаю, не подумай, но это определенно знак судьбы, – рассуждал он, прикрывая решетку камина.

– Конечно, ты не намекаешь, ты говоришь открытым текстом. Только хватит, а? Сальери не виноват в том, что случилось. Ты бы на его месте поступил точно так же.

Вика не иронизировала, она знала, о чем говорит. Марк мог проявлять жесткость только в бизнесе, там он не давал слабину и на переговорах ему не было равных. Но вот в повседневной жизни… Он бы эту проститутку не просто в дом приволок, а еще и всю ночь у ее постели бы просидел, сказки ей зачитывая!

Хотя тогда она, пожалуй, не смогла бы зарезать себя…

От одной мысли об этом пробирала мелкая дрожь. До какой стадии отчаяния нужно дойти, чтобы вогнать себе в живот нож, да еще и провернуть его там? Вика не понимала этого, даже когда читала рассказы о японских самураях. А тут далеко не самурай, а обычная девчонка!

Эксперт, с которым она пересеклась в отделении, сослался на весеннее обострение. Может, он был и прав.

– Я когда как-то поступаю, стараюсь, чтобы мой риск никого не касался, – продолжал разглагольствовать Марк. – И чтобы интересы других людей не были затронуты…

– А чьи интересы затронул Сальери, интересно? Того чувака, который эту девчонку на улице бросил и разве что не добил?

– Нет, конечно! Твои. Ведь он привез ее в твою квартиру!

Нравится ему об этом напоминать! Да Вику и так каждый раз передергивало, когда она думала о том, как у нее на кухне разливаются фонтаны крови. Поэтому к квартире девушка даже близко не подъезжала, направила туда бригаду уборщиков, объяснив им ситуацию, а с Сальери рассталась у кафе.

Тем не менее воображение рисовало картинку достаточно живо. А тут еще и Марк замолчать не может. Вот зачем ему это? Хотя…

– Постой-постой, – прищурилась Вика. – Уж не новый ли это подход к твоей любимой теме?

– Какой еще теме? – Он всеми силами старался изобразить наивное удивление. – Не понимаю, о чем ты!

– Плохо, Азаров, за актерское мастерство уверенная двойка. Станиславский был бы тобой недоволен.

– Он это переживет!

– Он это уже не пережил, он умер давно. А ты гнешь свою линию с упрямством, которое почему-то именуешь настойчивостью. А я-то еще удивлялась, чего ты так завелся из-за судьбы проститутки и проблем Сальери!

Тема совместного проживания всплывала в их разговорах уже неоднократно. Постоянного, а не «цыганско-кочевого», заставляющего их метаться между двумя странами. Инициатором был всегда Марк, причем каждый раз он находил все новые возможности намекнуть, что пора бы вить семейное гнездышко.

Теперь вот решил убедить ее, что квартира непригодна для проживания. Кровь-то отмоют, ну а дальше? Привидение наверняка останется и будет прятаться между банкой с крупой и сахарницей до скончания веков!

– Скажи, что я не прав, – хмыкнул он. – И что ты будешь чувствовать себя там свободно!

– Не буду.

Сальери-то не озадачивался глубокими философскими размышлениями, когда позволял этой девушке пользоваться их вещами, мыться в их ванной (неизвестно после чего!) и спать там, где спят их гости. Вика же воспринимала все это иначе. Может, не совсем правильно, но… это все-таки была проститутка.

– И что тогда, размен квартиры? – продолжал наступление Марк. – А это проблематично!

– Не обязательно размен… можно сдавать мою, снимать другую…

– Маразм. Почему бы не воспринять это как знак? Понятно, что на перемены решиться сложно, но тебя простимулировали свыше!

– Да? Тогда у высших сил интересное представление о стимулах!

Разгорающийся спор был бесцеремонно прерван сигналом автомобиля, прозвучавшим за окном. Судя по громкости, кто-то остановился прямо возле их ворот и теперь вовсю привлекал внимание временных хозяев дома.

Вика нахмурилась, перевела взгляд на часы. Почти одиннадцать! Она сюда после работы ехала, уже поздно было. В такое время они гостей не ждали и не приглашали. Кто бы это мог быть?

Марк времени на рассуждения не тратил, он подошел к окну и выглянул наружу.

– Либо у меня галлюцинации, либо сюда приперся твой бывший, – мрачно констатировал он.

– Какой еще бывший?

– Сальери.

– Он мой нынешний, – уточнила Вика. – Нынешний муж, нынешний друг. Во всем остальном ты вне конкуренции.

– Мило, конечно, и я почти плачу от умиления. А теперь скажи мне, зачем ты дала ему наш адрес?

Странные у него вопросы! Раз уж она не осталась с Сальери в такой ситуации, ей казалось нормальным объяснить ему, где ее можно найти. Правда, Вика не предполагала, что он приедет, не позвонив, но теперь-то что рассуждать?

– Надо было, потому и дала, – отрезала она. – Какая разница? Пошли встречать, пока он все это богемное село не перебудил.

К тому моменту, как они вышли из дома, Сальери додумался перестать сигналить и выйти из машины. Вид у него был взбудораженный, но далеко не испуганный. Уже неплохо, учитывая его недавнее пробуждение рядом с трупом!

– Викита, мне нужно с тобой поговорить! – объявил он, увидев на крыльце супругу.

– На ночь глядя? – осведомился Марк.

– Да. С тобой не нужно, ты можешь уходить!

– Из собственного дома? Заставь меня!

– А ну тихо оба! – прикрикнула Вика. – Марк, постарайся соблюдать нейтралитет или действительно иди спать, я сама разберусь. Сальери, ты-то чего налетел, как татаро-монгольское иго? Если хотел поговорить со мной, мог бы и позвонить!

– Я не хочу обсуждать такие вещи по телефону!

– Очень таинственно прозвучало. Но на улице их тогда обсуждать тоже не надо. Пошли в дом, что с тебя взять-то!

Марк впустил гостя за ворота, втроем они вернулись в дом и перешли на кухню. Вика прикидывала, спит Ева или нет. Скорее всего, нет, слух у нее похлеще чем у антилопы рядом с львиным прайдом! Но не высовывается, что уже хорошо.

– Рассказывай, что случилось, – потребовала она, едва Сальери уселся за стол.

– Я весь день занимался проститутками!

– Поздравляю, тебе медаль нарисовать?

– Да не в том смысле, – отмахнулся Сальери. – Я изучал ситуацию с проститутками в городе!

– Если ты думаешь, что эта фраза прозвучала в каком-то ином смысле, ты сильно ошибаешься. Ты должен был сидеть дома и приходить в себя. Тебе одной проститутки было мало?

– Это как раз с ней и связано! Слушай, потом пошутишь… Я не верю, что она могла совершить самоубийство, да тем более так. Не верю, и все! К тому же она была не обычной проституткой.

– А ты знаешь достаточное количество, чтобы отличать обычных от необычных? – как бы невзначай поинтересовался Марк.

– Дело нехитрое! Знаю я, какие шалавы бывают. Но эта девочка была другой. Не только из-за возраста, в этой профессии возраст как раз ничего не значит, надо, чтобы в башке определенный сдвиг был… А у нее такого сдвига не было.

– Зная тебя, я готова поверить, что ты специалист по сдвигам в башке, – вздохнула девушка. – Но все же рискну спросить: откуда такая уверенность в ней? Ты же ее толком не знал, сам говоришь, что она ни одного слова не произнесла!

– Ну и что? В ней самой было очень много такого, что позволяло догадаться… Взять хотя бы ее руки! У всех шалав, которых я видел, были длинные ногти, часто искусственные и всегда яркие. А у нее блеклый был такой маникюр с белой полосочкой сверху, как там он называется…

– Французский. Может, она была студенткой, они сейчас частенько промышляют этим…

– Не верю я в это, кара. Как и в то, что она могла себя убить. Я больше чем уверен, кто-то добрался до нее!

– Лишнее придумываешь. Что, призрак до нее добрался? Прошел сквозь стены, ткнул девушку ножом и испарился?

– Зачем обязательно в крайности вдаваться? Есть способы попасть в нашу квартиру и уйти оттуда незамеченным.

– Сандро, я не хочу показаться циником… а придется. Да, способы по-шпионски оказаться в нашей хатке имеются. Но ради кого? Ради уличной проститутки? Нет смысла. Тебе придется поверить в ее сумасшествие.

– Не придется, – упрямился Сальери. – Я сегодня весь день этим вопросом занимался! Ее случай – не единственный. За минувший год на улицах города погибло больше дюжины проституток, и это только из того, что я нашел в открытом доступе.

– И что, всех зарезали так же жестоко? – заинтересовался Марк.

Вика бросила в его сторону осуждающий взгляд: этот-то куда лезет! Сальери сейчас нужно усмирять, а не поощрять в его детективном рвении!

Правда, вопрос итальянца совсем не приободрил:

– Вообще-то, не совсем… То есть, совсем нет. Их по-разному убили. В разное время и в разных районах. Но все те девушки были проститутками, так даже в статьях писали!

– А еще они все были женщинами, но это не значит, что женский род в опасности, – Вика скрестила руки на груди. – Слушай… Проститутка – это не нянечка в детском садике и не библиотекарша. Это женщина, которая добровольно соглашается на общение со всякими моральными уродами и извращенцами. Плюс многие из них на наркотиках сидят… Да много факторов риска! Они умирают, и даже не дюжинами. Это печально. Но это не значит, что в городе завелся неуловимый маньяк, который охотится на проституток!

Сальери нервно стучал пальцами по подлокотнику и думал о чем-то своем. Стрелки часов медленно подползали к полуночи. Вике отчаянно хотелось спать. Ну почему ей везет на мужчин, склонных к какой-то странной детективной самодеятельности?!

– Я просто не могу взять и сделать вид, что ничего не случилось, Викита… Оно ведь случилось!

– И что? Ты думаешь, что просмотр криминальных статей годичной давности поможет?

– Нет, но что еще сделать – я не знаю… Я пытаюсь понять, кем она была, как вообще попала на ту улицу, кто мог за ней охотиться… Если у тебя есть какие-то подсказки – буду признателен.

– У меня есть, – встрял Марк.

Еще один!

– Ты тоже эксперт по проституткам? – мрачно спросила Вика.

– Нет. Но я знаком с человеком, который знает, можно сказать, их мир изнутри.

* * *

Рина закрыла картонную папку и потянулась, откидываясь на спинку стула. От многочасовой писанины затекли мышцы, а рука и вовсе онемела. Поэтому она терпеть не могла всю эту бумажную волокиту. Но что делать? Надо…

Скучно – да, зато спокойно. Смотреть на трупы, чтобы разнообразить трудовые будни, у нее не было никакого желания. Да и домой она не торопилась, все равно там никто не ждал. Поэтому следователь решила сделать небольшой перерыв, а потом снова вернуться к раскопкам бумажных завалов.

От размышлений о разросшейся, как сорняки, бюрократии ее отвлек телефонный звонок. Мелодии она всегда ставила исключительно строгие, вот и теперь по кабинету пронеслась трель классического проводного телефона. Беда в том, что громкость не соответствовала атмосфере, в которой Рина находилась, и женщина, в очередной раз потягивавшаяся, чуть плечо не вывихнула.

Номер определился, но следователь не могла вспомнить этого имени. Марк Азаров… определенно не из ее друзей, она пока еще амнезией не страдает, чтобы друзей забывать! Может, кто-то из пострадавших недавних? Хотя никому из них Рина свой телефон не давала, этого правила она придерживалась еще с первых лет в тогда еще милиции.

Так, стоп! А не тот ли это немец, что примерно полгода назад доставил ей немало хлопот? Их познакомил брат Рины, тогда этому Марку требовалась помощь с расследованием какой-то аферы. А дальше просто закрутилось, с его помощью был пойман маньяк, охотившийся в городе примерно год.

Но когда все закончилось, их общение предсказуемо оборвалось. Рина собиралась удалить его номер, однако тогда почему-то не захотелось, а потом она просто забыла.

Телефон звонил достаточно долго, нужно было снимать трубку, пока ему не передался сигнал сбоя вызова. Вопреки советам здравого смысла Рина все-таки ответила.

– Слушаю.

– Привет, это я. А точнее, Марк, если помнишь такого. Но маньяка, которого мы выслеживали, ты наверняка помнишь…

– На память не жалуюсь. Чем обязана?

– Ну, если по существу, то мне снова нужна помощь!

Типично в стиле этого немца. Он и тогда обращался к ней как ни в чем не бывало. В его поведении присутствовала какая-то на редкость эффективная наивность: Марк был уверен, что мир должен подчиняться неким законам справедливости, по которым все друг другу помогают. Но парадоксально даже не это, а то, что мир действительно начинал подчиняться!

А вот Рина не любила, когда ей указывают или когда ею руководят. Она с трудом терпела такое со стороны начальства, а тут – иностранец какой-то, пусть и с очаровательной улыбкой…

При чем здесь вообще его улыбка?!

Преобладало желание послать Марка к черту сразу и бесповоротно, но Рина сдержалась. В прошлый раз он оказался прав, его подсказки помогли следствию. Поэтому не стоит отмахиваться от него так беспечно. В конце концов, за эти полгода он ни разу не позвонил ей «просто поболтать»!

– Что случилось? Только не говори мне, что ты инициировал международный скандал!

– Я? Я чист и невинен, как первый снег, – фыркнул он. – А вот у друга моего проблемы. Его подозревают в убийстве проститутки.

– Хорошую ты компанию завел! Под стать.

– Компания у меня, кстати, все та же. Этот друг – Алессандро Сальери, который еще помогал того урода ловить.

– Итальянец? – уточнила Рина. – Которому чуть башку не проломили?

– Он самый. Видно, у него снова полоса неудач.

– Сочувствую, но отмазывать я никого не буду!

– Рина, я тебя об этом и не просил. Тем более, что он не виноват, и это знают все, в том числе и следователь, который ведет дело. Слушай, как там было… Он ночью подобрал на улице малолетнюю проститутку, но не со стандартной целью, а потому что пожалел. А наутро эта деваха сама себя зарезала в его же квартире. Самоубийство очевидное, его оправдают.

Рина тоже не видела в ситуации ничего такого, что требовало бы ее внимания.

– И как смерть проститутки заставила тебя вспомнить мой номер?

– Да не в проститутке дело, а в моем друге! Он вбил себе в голову, что она не совершала суицид. Почему – понятия не имею, он даже имени ее не знал. Но он в это верит. Теперь он пытается доказать, что в городе завелся некий маньяк-убийца, который расправляется со здешними путанами разными способами. В зависимости, видно, от настроения.

Все-таки у этого немца потрясающая способность притягивать к себе странных личностей. Рина только головой покачала, хотя собеседник ее видеть не мог.

– Весеннее обострение, Азаров.

– У кого?

– У всех, видимо! У тебя, потому что ты мне трезвонишь. У той проститутки, потому что нормальные люди просто так из жизни не уходят. У твоего друга, которому Джек-потрошитель мерещится! Я тебе что в прошлый раз сказала? Хочется детективной деятельности – езжай в Германию, мути воду там! Тут своих придурков хватает.

– За придурка спасибо, – без тени обиды отозвался он, – но даже я не настолько безнадежен. В данном случае я пытаюсь убедить его, что она действительно убила себя сама, без посторонней, так сказать, помощи. Вот и хочу услышать твое авторитетное мнение: есть ли реальное увеличение числа смертей проституток по Москве?

– Абсолютно нет. Да, их убивают, случается такое. Иногда их убивают, но мы не знаем, что это проститутки, и так бывает. Но нет какого-то резкого роста! Уж поверь мне, мы бы заметили. Когда появился реальный псих, его деятельность никто не упустил! Уж если что увеличивается, так это количество интересующихся проститутками!

Рина тут же пожалела о последней фразе, но было поздно – он насторожился. Следовало догадаться, что так будет! У этого немца внимание как у хорька на охоте!

– А кто еще интересуется проститутками? Ну, кроме их клиентов…

– Очень смешно! Их клиенты к нам как раз и не обращаются. Да я преувеличиваю… Просто пару месяцев назад приходила журналистка, тоже спрашивала о местных путанах.

– Ей-то зачем?

– Насколько я поняла, она собиралась писать статью о нелегкой судьбе девиц по вызову. Я ей правду сказала: что это не романтично несчастные барышни. Но такая правда, видно, ее не интересовала. Больше она ко мне не обращалась.

У следователя имелись подозрения, что девчонка в итоге направилась к «первоисточникам», что было со всех сторон плохой идеей. Некоторое время Рина просматривала фотографии всех погибших и пропавших девушек, опасаясь обнаружить там свою недавнюю собеседницу. Но нет, девчонке, видно, повезло…

– А у тебя ее телефон не сохранился?

– Зачем тебе ее телефон? – поинтересовалась Рина. – Ты же утверждаешь, что хочешь прекратить расследование, а не продолжить его!

– Так и есть. Думаю, Сальери лучше поговорить с ней. Она к этому моменту, скорее всего, разочаровалась в романтичном образе «ночной бабочки». Мне нужно, чтобы она разочаровала и его.

– Делай ты, что хочешь, лишь бы я о тебе больше не слышала!

– Я не могу делать, что хочу, пока у меня не будет ее телефона, – рассудил Марк. – Остальные мои желания тоже не всегда выполнимы, но нашей беседы они не касаются.

– Кажется, она оставила мне визитку. Найду – скину номер эсэмэской. И не отвлекай меня больше!

– Как скажете, мой генерал!

Женщина прекрасно помнила, куда она положила эту визитку. Звонить журналистке она не собиралась, но визитки не выкидывала никогда, любая из них могла пригодиться в самый неожиданный момент. Так что придется теперь скидывать ему номер.

Хотя Рина уже жалела о том, что потребовала не звонить. А еще больше – о том, что не велела ему приехать за визиткой лично.

* * *

Вика, похоже, обиделась. Она была убеждена, что его действия – «игра в детектива» в чистом виде. Да и Марк не мог сказать, что она на сто процентов не права. Азарт, который он чувствовал полгода назад, в определенной степени вернулся. Но это все равно не игра! Он бы не стал озадачиваться, если бы это не было связано с кем-то из их знакомых. С ее супругом, между прочим!

Но ей не объяснишь. Вика печально объявила, что до добра это их не доведет и что подобный интерес к проституткам печален. Сама она участвовать не пожелала, но и устраивать истерики по поводу того, что он собирался встретиться с той журналисткой, не стала. Просто отстранилась от этой истории, и все.

Зато Сальери радовался. Он-то уже в тупик зашел! Его хватило только на то, чтобы просмотреть криминальные новости, связанные с проститутками. Что делать дальше – он не знал.

Да и Марку не хотелось слишком глубоко вдаваться в подробности этого сомнительного бизнеса. Ему нужен был человек, который уже все изучил и обобщил. Так что журналистка оказалась очень кстати.

Правда, она с ними общаться не пожелала. Как только услышала, что его интересует, тут же кинула трубку. Весьма странное поведение для представительницы ее профессии! Марка это не отпугнуло, только заинтересовало. Прежде чем отправиться на встречу, он решил разузнать побольше об этой «акуле пера».

Хотя акулой она как раз не была. Так, карасиком. Работала в небольшой газетке, судя по информации на сайте этого издания, пришла туда сразу после института. Там же размещалось и фото: совсем молодая полненькая блондинка, не слишком примечательная и плохо одетая. Марк просмотрел все ссылки на ее материалы, опубликованные в газете и на сайте, но статьи про публичные дома среди них так и не нашел.

Очевидно, что от своего замысла она отказалась. Вопрос: почему? Не получив поддержки от полиции, испугалась лезть еще глубже? Или нашла что-то такое, о чем не хотелось рассказывать?

Девушку звали Ася Тихонова. И ее отказ от беседы Марка нисколько не смутил. Если бы он отступал каждый раз, когда люди отказывались с ним разговаривать, он бы в своей профессии не преуспел! Вика называла это европейской наглостью. Он – настойчивостью.

Поэтому ближе к вечеру, к концу рабочего дня, они с Сальери подъехали к редакции, где работала Ася.

– Я хочу сам с ней поговорить! – настаивал итальянец.

– Похвально, а я хочу, чтобы Вика научилась нормально готовить.

– Она умеет нормально готовить, просто не хочет – ей выгодно делать это плохо, чтобы больше не просили.

Хм, а это интересная информация… Марк запомнил ее на будущее, однако сейчас не позволил себе отвлечься.

– Я не о том! Если она увидит двух здоровых мужиков, преследующих ее, может и запаниковать.

– А что, увидев одного тебя, она так обрадуется, что тут же выложит все секреты? – скептически посмотрел на него Сальери.

– Маловероятно, но у меня все равно больше шансов получить от нее ответы. Она уже говорила со мной по телефону, знает, что я не тайком за ней слежу, а открыто добиваюсь встречи. Раз я не побоялся засветить свой номер телефона при звонке ей, значит, похищать и расчленять ее точно не собираюсь!

– Что-то я сомневаюсь, что она проведет эту параллель с телефоном!

– Проведет, куда ж она денется! Все-таки журналистка, должны быть какие-то способности к логике!

Марк произнес это достаточно уверенно, хотя в глубине души сомневался. При телефонном разговоре Ася не показалась ему средоточием ума и сообразительности. Шумная, крикливая и хамоватая девка, вот и все. Но, может, это из-за темы, которую он затронул…

Из офисного здания, в котором располагалась редакция, группами выходили люди, окончившие работу на сегодня. В большинстве своем мрачные, и даже если отвлеченно болтающие о чем-то, то все равно усталые. Конец дня и возможность уйти домой их уже не радовали.

На их фоне Ася контрастировала довольно сильно. Несмотря на внушительные габариты, из дверей она буквально выпорхнула, легко сбежала вниз по ступенькам. Она изменилась по сравнению с тем, что Марк видел на фото. Сменила цвет волос, стала краситься более вызывающе, хотя этот боевой раскрас был сделан с помощью хорошей косметики – той, которая за весь день даже не начала растекаться. Ярко-розовая легкая куртка со знаком известного модного дома, сапожки на шпильке, об удобстве колодки которых свидетельствовала ее легкая походка… Вкуса как такового у нее не было, зато имелись ресурсы на покупку всего этого.

Неплохо она подзаработала в этой газетке всего за год! Марк сильно сомневался, что такое вообще возможно. Он слабо знал уровень зарплаты в российских редакциях, но подозревал, что в таком маленьком издании золотых гор можно не ожидать.

– Скоро вернусь, – предупредил Марк, покидая машину. – Сунешься за мной – больше тебе помогать не буду.

– Да понял уже…

Догнать девушку на улице не составило труда. Она направлялась к стоянке такси, похоже, собственным автомобилем так и не обзавелась. Но это пока, скоро накопит!

– Ася, подождите!

Она резко развернулась, чуть не потеряв равновесие на шпильках, и с подозрением уставилась на него:

– Это вы мне?

– Вам, конечно. Меня зовут Марк, я вам звонил недавно…

– По какому вопросу? Мне много кто звонит, всех запоминать не обязана!

Да, все-таки хамоватой она оказалась в сущности своей, а не только в том телефонном разговоре…

– Я спрашивал про расследование, которое вы начали и не закончили.

Ася нахмурилась, а потом посмотрела на него так, словно он предложил ей прямо посреди улицы раздеться и станцевать у фонарного столба:

– Вы все-таки хамло! Я вам по телефону сказала не лезть ко мне с этим! Я не обязана отчитываться перед каждым встречным или позвонившим мне, чем я занималась и что у меня получилось! Все статьи, которые я написала, есть в газете! Если их в газете нет, значит, я их не написала! Мне разговаривать с вами не о чем!

Пока она визжала, Марк не пытался прервать. Вместо этого он разглядывал девицу. Количество дорогих побрякушек при таком рассмотрении лишь увеличивалось. Крупные серьги с какими-то камнями, по три золотых кольца на каждой руке, несколько золотых цепочек на шее. Все вместе это смотрелось вульгарно, типичное проявление богатства со стороны того, кто с этим богатством впервые столкнулся.

На крики Аси стали оборачиваться люди. Марку это не нравилось. Обязательно найдется какой-нибудь придурок, который станет на защиту «чести невинной девицы». А устраивать открытый скандал, не выяснив, с кем она связана, нельзя. Да он в принципе скандалов не любил, предпочитая дипломатию.

– Я вас понял, Ася. Больше не побеспокою.

– Правда? – недоверчиво переспросила она.

– Правда. Удачного вам дня.

Он отправился обратно к машине, зная, что и Ася, и случайные свидетели их разговора наблюдают за ним. Пускай, ничего странного они не увидят. Теперь планировать свои действия придется четче…

Сальери ждал его возле автомобиля.

– Ну и как? – поинтересовался он.

– Да никак. Упоминание этой темы вызывает у нее примерно ту же реакцию, что удар по заднице.

– Ты пробовал ударить ее по заднице?

– Нет, но у меня живое воображение! Она бесится, если я настаиваю на этом разговоре. Сдается мне, что ее статья не вышла не только из-за недостатка информации. Возможно, даже от переизбытка! Побрякушки эти ее, шмотки… Это другой уровень по сравнению с тем, что я видел на фото. Не качественный, а чисто материальный.

– Так и есть, – кивнул Сальери. – Ты пока за этой бабенкой бегал, я поговорил с ее коллегами.

– Ты что, в редакцию сунулся?

– Делать мне больше нечего! Стал возле крыльца и слушал, о чем проходящие мимо люди говорят. Как услышал что-то про статьи и верстку, понял, что нужные люди. В этом здании газет больше нет! Там еще тетки среднего возраста попались, их разговорить – раз плюнуть!

– Ты, судя по довольному виду, и плюнул. Что они сказали?

– Что Ася эта в последнее время совсем обнаглела. Раньше была тихая милая девочка, всем улыбалась, делала все, что ей говорили. Вряд ли по большому внутреннему желанию, скорее, просто не хотела с работы вылететь. Я так понял, она не москвичка, приехала сюда учиться, а осталась только благодаря этой работе. Весь год она не смела голос повысить, а тут вдруг за день кардинально изменилась. Стала являться на работу, когда хочет, иногда и уходит намного раньше других. Статьями тоже особенно не озадачивается, может в номер написать одну заметку на четверть страницы, лишь бы хоть как-то проявить участие. Словом, стала бесполезным для издания элементом.

– …А значит, перестала бояться потери работы, – подытожил Марк. – Интересно. И почему же ее там терпят? Думаю, провинциалок, желающих получить такое место, хватает, и работать они будут гораздо старательней!

– Вот этого ее коллеги как раз не знают. И предсказуемо возмущаются по данному поводу. Говорят, что главный редактор ей слово лишнее сказать боится, а она его чуть ли не прямым текстом посылает. Зарплату ей платят обычную, как и раньше, но деньгами она сорит откровенно.

– Да уж… гениальная девица! Была бы поумнее, так хоть внимание бы к себе так откровенно не привлекала! Дай угадаю… Эта ее метаморфоза из журналистки-куколки в увешанную золотом бабочку началась примерно два месяца назад?

– Бинго, – усмехнулся Сальери. – По версии тех женщин, «чуть больше месяца назад», но мы с тобой, скорее всего, думаем об одном и том же сроке.

Докатились, они уже и думают одинаково, недавнее соперничество отошло на второй план! Но пускай лучше так и остается. Хотя Вика, если узнает, что они не планируют останавливаться, ввалит обоим…

Если узнает. Но ей не обязательно знать!

– Скорее, об одной точке отсчета, – кивнул Марк. – Мне все больше хочется узнать, чем же обернулась для нее эта неопубликованная статья…

Глава 3

Ася готовилась к тому, что так будет – кто-то заинтересуется этим вопросом, вспомнит о ее статье, найдет ее. Она думала, что готова. Но когда перед ней появился тот мужик, она совершенно растерялась! Эмоции внутри закипали, использовать удавалось только агрессию, которую подпитывал страх. Хорошо еще, что мужик попался какой-то не в меру вежливый, был бы понаглее, мог бы и не отстать, несмотря на все ее крики!

Вряд ли он вернется. Но могут быть другие! Ася не была уверена, что справится сама, а к кому обратиться за помощью – не знала. Если она сделает неправильный выбор, ее саму закопают!

Пока девушка решила ничего не предпринимать и плыть по течению. Не могут же такие встречи повторяться каждый день! У нее есть некоторое время на передышку. Утешало то, что она все-таки выкрутилась. Но успокаиваться надо… Поэтому Ася даже взяла выходной, соврав, что плохо себя чувствует. Ее было кому заменить, так что проверять ее версию не стали. А она всю вторую половину дня провела в знакомом кабаке, надеясь, что хотя бы это поможет.

Если бы! Алкоголь, казалось, только усиливал страх и отчаяние. Если кто-то узнает правду, если за ней продолжат следить… Какое решение ни прими, все будет ей во вред! Асе хотелось отвлечься, под конец она даже обводила заинтересованным взглядом мужчин, собравшихся в кабаке. Абсолютно никого, на кого можно было бы положить глаз, да и они не стремились с ней познакомиться. Что и немудрено, девушка подозревала, что выражение лица у нее сейчас то еще… Осторожно, бультерьер!

Поэтому за свои коктейли она платила сама. Нестрашно, времена, когда она отсчитывала каждый рублик и терпела презрительные взгляды барменов, сгребавших со стойки мелочь, давно прошли. Ася бросила рядом с пустым бокалом пару крупных купюр, которые бармен поспешил забрать, и, не дожидаясь сдачи, вышла.

Свежий воздух не принес облегчения, на которое она так надеялась. Темнота пугала еще больше, Асе казалось, что тени вокруг нее двигаются. Девушка не хотела оставаться на улице одна, она поспешила поймать машину.

Водитель оказался немногословен, и Ася была благодарна ему за это. Тишина и мерное мелькание фонарей за окном успокаивали, головная боль потихоньку утихала. Девушка чувствовала легкое опьянение, но именно как физическое состояние. Оно не влияло на ясность ее мыслей.

Таксист высадил пассажирку прямо у подъезда и сразу уехал. Ну конечно, время не самое позднее, у него еще много вызовов! Ася осталась одна наслаждаться приятно прохладным майским вечером. Здесь все было привычное, родное, и это немного ее успокаивало. Девушка достала из сумочки пачку тонких сигарет, зажгла одну и с удовольствием вдохнула облако серовато-белого дыма.

– Курение убивает, да и при жизни приносит немало проблем. Вас это не пугает?

Голос прозвучал настолько неожиданно, что Ася вздрогнула, выронила сигарету. Рано она расслабилась! Привычное окружение избавило от желания оглядываться по сторонам, поэтому она и не заметила мужчину, ожидавшего за гранью света фонаря, возле балкона первого этажа. Судя по тому, что теперь он покинул свое укрытие, ждал он как раз ее.

Мужчина был незнаком ей, но это не значит, что они раньше не встречались. Ася давно уже не помнила всех мужчин, попадавшихся на ее пути, не стремилась помнить. Хотя нет, этого бы память зацепила… Высокий, смуглый, с яркими темными глазами, казавшимися при тусклом освещении двумя мерцающими угольками. Демон настоящий…

Ася нахмурилась, сжала кулачки. Никакой он не демон! Это опьянение сказывается. А он… просто какой-то мужик, может, сосед вообще!

– Что вам надо? Поболтать больше не с кем? – вызывающе поинтересовалась она.

На работе она за такой тон могла получить увесистую оплеуху. Но сейчас, как ни парадоксально, страх был сильнее осторожности – и он призывал показать, что она не беззащитна.

– То же, что было нужно моему другу. Результаты вашего расследования. Судя по вашей реакции, Ася, что-то вы точно нашли.

Черт! Вот и верь, что этот бред не будет повторяться каждый день! Как быть теперь? Кричать? Не факт, что соседи услышат, на первых этажах окна темные. А даже если кто-то не спит, этот мужик ее в подвал раньше затащит, чем они среагируют!

– Я ничего не находила! – Ася надеялась, что ее голос звучит достаточно уверенно. Девушка чувствовала, как дрожат колени. Если он узнает… А если он уже знает? – Я это вашему дружку сказала! Оставьте меня в покое!

– К сожалению, такой вариант не несет для нас никакой перспективы. – Мужчина шагнул вперед. Ася машинально подалась назад. – Обратиться больше не к кому, а информация мне нужна. Недавно умерла моя знакомая, и у меня есть основания полагать, что это может быть связано с предметом вашего расследования.

Ася старалась припомнить, не было ли у них несчастных случаев в последнее время. Да нет, все девочки живы и здоровы, о чем он вообще говорит?! Но этот, в отличие от блондина, подходившего к ней днем, отступать не намерен. Он пока еще вежлив, но в его глазах решительность, которую девушка научилась узнавать.

– Я ничего не знаю! – Она продолжала гнуть свою линию, надеясь выкрутиться. – Я прекратила расследование, не закончив его! Мне никто не хотел помогать! В полиции послали, а самой идти на улицы страшно! Я отказалась от задания! Статья не вышла!

– Я бы еще мог поверить в это, если бы не кое-какие наблюдения ваших коллег. Как странно… статья не вышла, гонорар вы не получили, работать продолжили как обычно, если не меньше, но ваше благосостояние резко улучшилось. Просто чудо какое-то, подарок небес!

Значит, эти старые курицы ему все разболтали… Ну да, конечно, будут они скрывать! Асе стоило догадаться об этом, но ей слишком нравилось демонстрировать свое превосходство этим теткам, она не подозревала, что могут быть какие-то последствия.

Говорить ему правду нельзя ни в коем случае! Ее же убьют… Или сделают что-нибудь такое, что и смерть не худшим вариантом покажется!

– Я ничего не знаю!

В этот момент отступать стало больше некуда: прямо за собой девушка почувствовала доски лавки. Не удержав равновесие, Ася плюхнулась на нее, а мужчина навис прямо над ней. Вежливая улыбка исчезла с его лица, и темные глаза теперь казались совсем уж демоническими…

– Не хочешь по-хорошему, значит, придется объяснить тебе истинное положение вещей, – процедил он. – Я знаю, что тебе многое известно. Отступать я не собираюсь. Не потому что ты моя единственная надежда. Что я, другой источник информации не найду? Легко! Но я не вижу смысла тратить на это время, если есть ты. Ты мне все равно все расскажешь. В твоих интересах, чтобы это было сделано быстро и по собственному желанию.

Ася не могла выносить подобный тон – холодный, спокойный, пронизанный превосходством. Он наполнял ее вены льдинками страха, лишал кислорода, ограничивал весь мир только до одного человека, который был для нее непосредственной угрозой. Девушка почувствовала, как на глазах закипают слезы. Она все еще помнила, что говорить нельзя и что ее за это ждет наказание. Но ведь наказание там, в далеком будущем, которое может и не наступить.

– Рожай уже! – поторопил мужчина. – Куда ты влезла? Что узнала?

Он замахнулся, словно собираясь ударить ее, но этого не потребовалось, потому что Ася крикнула:

– Я скажу! Скажу… Только не надо… Я сама…

– Так говори. Я тебе сразу сказал, что придется. Вспоминай об этом каждый раз, когда тебе захочется поупираться.

Слезы катились по щекам. Там, где они скользили, оставались горячие мокрые следы.

– Когда я за это взялась, я не знала, что так будет, – всхлипнула она. – Я устала от монотонного, тупого ритма этой газетенки. Мне нужно было продвинуться вперед. Чтобы сделать это, получить признание и предложения работы от изданий покрупнее, нужна хорошая статья. Такая, которую все заметят и об авторе которой заговорят.

– И ты выбрала проституцию?

– Это же идеальная тема! Все, о чем люди хотят читать! Скандал, секс, насилие! Если еще и иллюстрации соответствующие, то вообще супер! Кто-то начал бы восхищаться, кто-то – ругать меня, но даже критика – это все равно упоминание моего имени!

– Я смотрю, ты с самого начала делила шкуру неубитого медведя, – укоризненно покачал головой мужчина. Ася только сейчас заметила, что он говорит с легким акцентом. Иностранец, похоже… Совсем странный тип! – Ты хоть думала, во что тебе придется ради этого влезть?

Ишь ты, правильный какой… Еще один правильный!

– В журналистике ничего нельзя добиться, если чуть-чуть не запачкаться! – с вызовом отозвалась девушка. – Хотя… сначала я надеялась обойти все это по периметру, если можно так сказать… Пошла в отделение, напросилась на встречу со следователем. Думала, она мне что-то путное скажет, она ведь многое должна знать по работе. Если бы! Нет, она, может, и правда знала. Но мне говорить отказалась! Объявила, что я занимаюсь ерундой, причем опасной ерундой. Как будто я малолетка какая-то, которая ничего не соображает!

– А тебе не приходило в голову, что она может быть права? – поинтересовался собеседник.

– В чем-то она была права, я и сама прекрасно понимала, что это опасно… Вернее, думала, что понимаю правильно… Я не хотела сдаваться только потому, что какая-то старая клуша велела мне это сделать! В Интернете я нашла объявление о работе. Там это позиционировалось как «администратор сауны с дополнительными услугами», но я-то прекрасно понимала, о чем речь! Таких объявлений много, главное – уметь искать! Я позвонила. Сначала со мной встретился какой-то пацан на нейтральной территории. Мне он показался несолидным, я вообще сомневалась, что есть смысл с ним говорить. Но это у них проверка такая… Они ведь не знают, кто звонит по объявлению! Мы разошлись, он мне ничего толком не сказал, но вечером того же дня мне позвонили. Сказали, что за мной заедут – нужно пройти финальное собеседование.

– И ты поехала? – не поверил мужчина. – Сама, добровольно?

Ася не смотрела на него – боялась и стыдилась. Она низко опустила голову и наблюдала, как слезы, срывающиеся с ее ресниц, разбиваются об асфальт.

– Не просто добровольно, я очень хотела поехать! Для меня слово «собеседование» означало, что мы будем «беседовать». Это ведь все по моему желанию, это не те люди, которые на улицах похищают!

– Чего ты ждала? Теплой встречи с чаем и печеньем?

– Нет, объяснения того, чего они от меня хотят! Я была уверена, что могу отказаться. Да, они не назвали мне адрес, а прислали машину. Но машина не скрывала свои номера, водитель тоже не таился! Он приехал за мной днем, его видели все люди во дворе! Откуда они могли знать, что я не рассказала подругам или родителям, что уезжаю? Я не думала, что они пойдут на какой-либо риск. Зачем заставлять меня, если хватает девиц, которые рвутся в это дело добровольно?

При воспоминаниях о том дне Асю до сих пор трясло. Здесь она могла быть честна с незнакомцем. Она действительно думала, что контролирует ситуацию. А дальше… дальше этот контроль сорвался. Может, его изначально не было, одна лишь иллюзия! В любом случае, девушка была не готова к произошедшему.

– Он привез меня к какому-то загородному дому, – продолжила она. – Это заставило меня нервничать. Но у меня не забирали телефон и не требовали документы, все осталось при мне. Я решила, что это хороший знак. Да и бежать там было особо некуда… Меня отвели в большую комнату. Внутри были двое: мужчина и женщина. Мужчина остался у двери, я решила, что это охранник. Со мной говорила только женщина. Она рассказывала, как идет работа, какие услуги бывают, сколько за это платят. Половина того, что она назвала, казалась мне жутким извращением, я о таком даже не слышала! Но в душе я ликовала, потому что из этого получилась бы отличная статья…

– Когда ты поняла, что попала?

А он догадливый! К сожалению…

– Когда сказала, что поняла ситуацию и мне нужно подумать, прежде чем согласиться. Я хотела уйти, но она рассмеялась. Сказала, что таких, как я, она насквозь видит… Много чего еще сказала. Они уже знали, что я работаю в газете. Это ведь несложно выяснить, но я не думала, что они станут этим заниматься – я ведь назвала им неправильное имя, документы не показывала! А они выяснили… Не факт, что знали про статью, но это уже вычислить и ребенок может… А дальше… Дальше я узнала, что мужчина, который у двери стоял, не просто охранник… Он был раза в два больше меня и раз в десять сильнее. А та женщина… она наблюдала, пока он «работал»…

– Можешь не рассказывать, что там произошло, – мягко позволил мужчина. – Я понял.

Понял он… Лучше бы не лез вообще, что толку сейчас от его понимания!

– Она сделала фотографии. Меня отдельно, нас с тем мужиком вместе… всего, что было. Пока я приходила в себя, она рассказывала мне, куда могут попасть эти фотографии. Начиная от Интернета и заканчивая почтовым ящиком моей мамы. Больше ничем они мне не угрожали, только этим, но мне и этого хватило. Я оказалась в западне, эти проклятые снимки могли разрушить всю мою жизнь! Я спросила, что им нужно от меня. Молчание? Понятно, что после такого я буду молчать! Но этого было недостаточно. Она сказала, что я должна отработать штраф за то беспокойство, которое им доставила.

– Отработать?

– Именно тем способом, о котором в первую очередь можно подумать, – горько усмехнулась Ася. – Это ж публичный дом, журналистки там не нужны! Я была в ужасе, не хотела, но и отказаться не могла. Альтернатива-то не слаще! Меня обучили всему… эта женщина, другие девочки, даже клиенты. Я боялась, что будут проблемы с моей основной работой, а она мне нужна, чтобы в городе остаться, чтобы родители спокойны были! Но та женщина… она имеет какое-то влияние на моего главного редактора. Она с ним договорилась, чтобы ко мне относились лояльней. А мне это было очень нужно… Теперь я уже не могла с утра пораньше приходить в редакцию. Иногда я в это время только до дома добиралась! Да и в голове было такое, что не до статей… Редактор меня жалел. А остальные, коллеги, нет… Им казалось, что я живу очень легко и классно… Они понятия не имеют, как платить приходится за такое счастье!

От слез было трудно говорить, Ася не хотела даже думать, как сейчас выглядит размазанная по лицу косметика. Ей было просто плевать.

– Дай мне телефон, по которому ты звонила, и я уйду.

– Нельзя! – энергично покачала головой девушка. – Меня за это… может, не убьют, но точно отдадут «особым» клиентам. А это такие уроды, после встречи с которыми девчонки наши по два-три дня ходить не могут!

– Не бойся. Откуда они узнают, что это ты? Если этот телефон был размещен в объявлении, пусть даже несколько месяцев назад, я мог взять его где угодно. Я тебя не выдам, мне это просто не нужно.

Он прав… Ася все еще не знала, кто это, но чувствовала: у него нет причин обманывать ее.

Девушка порылась в сумочке, нашла блокнот и быстро записала телефон, который знала наизусть.

– К ним лучше не лезть, – предупредила она, отдавая бумажку. – У них все схвачено. Все! Для них даже надавить на главного редактора моей газеты было как раз плюнуть!

– Разберусь. Может, еще и тебе помогу.

Он ушел не прощаясь, а Ася еще долго смотрела ему вслед, хотя и не видела в темноте. Вроде умный, а дурак, раз думает, что может с ними справиться! Он даже не понял в этом своем приступе жалости, когда именно она начала говорить неправду. Ася не жалела – она этого козла не звала и ничего ему не обещала! По сути, это даже не ложь, а молчание в нужный момент…

Она не сказала, что согласно «штрафу» ей полагалось отработать только две недели.

* * *

– Ты узнал телефон публичного дома? – мрачно переспросила Вика. – Ну, поздравляю, хотя это не та информация о твоей жизни, которой стоит делиться с окружающими.

Она надеялась, что Сальери заметит очевидный, как удар сапогом по макушке, намек на то, что его импровизированное расследование начинает раздражать. Но итальянец уже оседлал волну энтузиазма. Вике доводилось видеть его таким, но раньше речь шла о покорении очередной студенточки или выкуривании того, что курить по определению не стоит. Теперь-то он, теоретически, повзрослел и взялся за ум!

Только у него это странно выразилось: вместо подростковых хипстерских забав он переключился на изучение тяжелой судьбы проституток. Да еще и Марка в это втянуть умудрился!

– Как ты не понимаешь? Это же может быть ключ! – вещал Сальери. – Нет, не просто ключ, дверь с ключом! Прямой путь к разгадке! Подарок небес!

– Да уж, тебе только такие подарки и дарить… Не лезь туда. Эта девица, Ася, уже доигралась. Ты тоже решил профессию сменить?

Теперь Сальери горел праведным гневом не только по поводу подобранной им проститутки, но и по поводу Аси. Как это так, юную неопытную деву совратили, можно сказать, жизнь ей сломали! Нужно помочь, защитить и вернуть на путь истинный!

Вика придерживалась на сей счет несколько иного мнения. Марк рассказывал, что Ася не смотрится слишком уж запуганной и несчастной. Скорее, настороженной – как тот, кто делает пакость исподтишка и не стремится разглашать это.

– Я не хочу, чтобы такое происходило рядом со мной! – гордо объявил мужчина.

– Не вопрос – дуй обратно в Италию! Первым рейсом. Там, правда, проститутки тоже есть, но я уверена, что они все веселые, жизнерадостные и счастливые сторонницы демократии!

– Викита, но ведь речь не о проститутках! А о бедных девочках!

Краем глаза Вика заметила, что Марк отложил газету и теперь прислушивается к их разговору. Дурацкий громкий динамик! А если выйти из комнаты, он обидится… Оставалось лишь надеяться, что все фразы он разобрать не сможет.

– Там нет бедных девочек. Точнее, они, может, и есть, но на улицу вот так свободно их не выпускают. Потому что невезучие, но хорошие домашние девочки сбегут оттуда при первой же возможности. А эта Ася возвращается снова и снова!

– Но ведь ее шантажируют! У них есть ее фотографии!

– Фотографии у них есть… Я даже не буду говорить, что она в это влезла добровольно, за шкирку никто не тянул. Важно другое: чтобы избежать унижения через фотографии, она раз за разом тело продает. Что из этого хуже – вопрос философский. Вот сам и разбирайся, без меня и уж тем более без Марка!

Не дожидаясь очередного аргумента в пользу страдающих и угнетенных проституток, Вика отключила трубку.

– За меня решаешь, да? – обиженно осведомился Марк.

– Иногда приходится. Нет, в твоем редком уме я не сомневаюсь, но азарт у тебя – почти как у игромана. Сам ты это не контролируешь, значит, надо лечить.

Ответом ей был тяжелый взгляд, который Вика без труда проигнорировала. Нет уж, хватит! В прошлый раз, когда он полез искать справедливости, ее чуть не убили! Повторения той ночи девушка не хотела.

Марк, должно быть, понял это, поэтому молчание нарушил первым:

– Ну вот… Я тут сижу, думаю, как бы ей сюрприз устроить, а она меня лечить собралась…

– Не все сюрпризы с твоей стороны идут на пользу моему здоровью и душевному равновесию, – парировала Вика. – Поэтому лучше предупреждай, а потом устраивай. Я как-нибудь проживу свою серую жизнь без твоих сюрпризов!

– Азарт ты во мне точно убиваешь безжалостно. – Он протянул ей газету. – Решил насладиться культурными дарами малой родины, раз уж я здесь! Мы с тобой давно никуда не выбирались вдвоем… Предлагаю отступить от привычных увеселений и в кои-то веки сходить в театр!

Против театра Вика ничего не имела, наоборот, идея интересная. Но в своем очередном порыве Марк опять забыл о мелочах. Здесь ведь не Германия, где ему постоянно помогает гувернантка…

– Еву не с кем оставить.

Они оба знали, что на определенном этапе это станет проблемой. С того момента, как Хельга отказалась сопровождать их. О том, чтобы взять девочку с собой в театр, и речи не шло. Официальная версия – это слишком волнительно для нее. Но в глубине души Вика опасалась скорее не за Еву, а за ее окружение.

Да и Марк насчет племянницы не заблуждался. Он тяжело вздохнул:

– Ладно, театр отменяется… Но телевизор и попкорн – тоже неплохой вариант, погрузимся в поп-арт!

– Не надо ни во что погружаться, – прозвучал голос с лестницы. – Если хотите идти в театр, можете идти в театр.

Ева умела двигаться тихо. Ковровое покрытие на полу создавало для этого идеальные условия, поэтому если девочка не хотела быть услышанной, добивалась она этого без труда.

Хотя глядя на нее, никогда не скажешь, что она так умеет. Особенно теперь. В розовых, совсем детских джинсах и майке с зайчиком она даже на свои шестнадцать не выглядела, совсем ребенок!

«Завтра, – мысленно велела себе Вика. – Завтра ты едешь и покупаешь ей нормальные вещи! Хельга определенно не справляется. А то мало того, что она мыслит как доктор Лектор, так она еще и выглядит как Лолита!»

– Ева, ты знаешь правила, – мягко напомнил ей Марк. – Врачи сказали, что тебе не нужно оставаться одной.

– Плевать на врачей. Они не видят дальше своего носа.

В этом она права. Немецкие специалисты до сих пор пребывали в полной уверенности, что их пациентка не умеет говорить. Ева умела обманывать так виртуозно, что при более подробных размышлениях об этом становилось не по себе.

– Я так не могу…

– Как?

– Когда ты одна, – пояснил мужчина. – Мне не по себе. Я помню, что в декабре случилось!

– Я тогда была не одна, а с Викой, – напомнила Ева. – Это мне сильно помогло? Я знаю диагнозы. И советы врачей. Но я знаю наш с тобой договор. Ты доверяешь мне, если я доверяю тебе. И мы не предаем доверие друг друга.

Ловко она дело развернула… За все время пребывания здесь Ева ни разу не пыталась покинуть дом тайно. Если она и выходила во двор, то только под присмотром, заранее предупреждала об этом. Такое примерное поведение было похвальным – до паранойи. Марк, с привычным ему оптимизмом, радовался. А Вика не могла избавиться от ощущения, что девочка просто ведет игру по своим правилам.

Теперь это ощущение вернулось.

– Я не хочу, чтобы из-за меня ты отказывался, – добавила Ева. – От всего. Живи, как хочешь. Иди в театр, если нужно, а я буду одна. Ничего со мной не случится.

– Я так не могу…

– А я не могу жить и знать, что из-за меня ты не живешь. Сделай это. Или ни о каком доверии мы больше говорить не будем.

С одной стороны, Еве нет смысла устраивать тут спектакль. С ее способностями она может улизнуть из дома в любую ночь – и ищи ветра в поле! С другой, почему она настаивает?

Должно быть, действительно не хочет портить дяде жизнь, в том, что Марка она любит, сомневаться не приходилось. И Вика старалась убедить себя в этой версии, потому что уже знала, что он согласится. Ему хочется в театр и не хочется портить отношения с племянницей, поэтому ее условия он принял с радостью.

Вике тоже придется принять. Однако девушка подозревала, что в таких обстоятельствах ни о каком наслаждении представлением можно и не мечтать. Она будет отсчитывать минуты до возвращения в коттедж – просто чтобы убедиться, что их там не ждет гора трупов и парочка инопланетных чудовищ в придачу!

* * *

Тот факт, что Вика не снимала трубку при работающем телефоне, красноречиво показывал, что общаться она не намерена. Да и, по большому счету, Сальери не мог сказать ей ничего нового. Зато он жаждал повторить старое! Он просто не мог поверить, что Вика и сама отказывается от возможности докопаться до истины, и Марку мешает.

После разговора с ней он был настолько раздражен, что хотел вообще махнуть рукой на любую помощь и разбираться самостоятельно. Вот только чистый энтузиазм его далеко не увел. Сальери смотрел на номер телефона, который записала Ася, и понятия не имел, что делать. Он-то не мог представиться кандидаткой на рабочее место! Да и клиентом тоже: не факт, что этот номер дают клиентам.

Пришлось позабыть о самостоятельной игре в Шерлока Холмса и вновь обратиться к законной супруге – которая уже не снимала трубку. Решила, что простым игнорированием от него можно отделаться! Но Сальери был слишком упрям, чтобы принять такой ответ. Поэтому, не обращая внимания на стрелки часов, он отправился в поселок, где они остановились.

Десять – это не так уж поздно. Очень даже приличное время для визита! Тем более что он-то не посторонний, ему можно…

И все равно по дороге Сальери волновался. Приехав в неудачный момент, он рисковал нарваться на двойной скандал. Во-первых, за то, что настоял на своем и добился разговора. Во-вторых, за то, что помешал каким-нибудь ночным развлечениям. От мысли об этом он до сих пор чувствовал вспышки злости; смириться с тем, что, как только он начал испытывать влечение к собственной жене, она взяла и ушла, не получалось. Но пока от этого лучше отстраниться, ему ведь не морду Марку бить, а о помощи просить полагается!

Свет в окнах их коттеджа несколько успокоил. Судя по всему, они пока не ложились, и если он за что и получит, так это за приезд без приглашения. А ему не привыкать!

Сальери поднялся на крыльцо и позвонил в дверь. Ожидая ответа, он прислушивался, стараясь понять, что происходит внутри. Но ему не удавалось даже различить звук шагов – пока дверь неожиданно не открылась. Будто ее призрак распахнул!

Хотя нет, не призрак. Перед ним, по ту сторону порога, стояло существо вполне материальное.

Они раньше не встречались, в этом Сальери не сомневался. Он бы такую запомнил! Ему открыла девушка лет пятнадцати-шестнадцати, высокая, но худенькая и оттого похожая на фарфоровую статуэтку. Сначала ему показалось, что она неестественно бледна, но потом Сальери понял, что это нормальный для нее цвет кожи, который только подчеркивали длинные льняные волосы, рассыпавшиеся по ее плечам.

Девушка смотрела прямо на него, и взгляд этот был какой-то странный. Будто и неживой даже! Сальери не брался толком сказать, что ему не нравится в светло-голубых глазах, но ощущение было такое, словно прямо перед ним замер голодный доберман.

– Э… Привет, – опомнился он, понимая, что нужно что-то сказать. – А что, у коттеджа уже новые владельцы? Я ищу Вику Сальери…

– Владельцы те же. Заходи.

Она посторонилась, пропуская его внутрь. Однако Сальери не спешил воспользоваться приглашением:

– Так где Вика?

– Убита, порублена на куски и лежит в холодильнике.

Вроде примитивная шутка, но девица произнесла это таким тоном, что невольно возникло ощущение: все возможно. У Сальери только и получилось, что выдавить крайне искусственную улыбку.

Блондинка покачала головой:

– Без паники. Вика и Марк в театре. Вернутся где-то через час. Так и будешь на крыльце торчать? Либо заходи, либо езжай обратно.

Логика, объединившая усилия с инстинктом самосохранения, подсказывала, что нужно ехать обратно. Что-то непонятное творится с этой девицей, да еще и никого нет рядом… Но Сальери был уже заинтригован, убегать от странностей он не привык.

Да и что может ему сделать тощенькая маленькая девочка?

Он последовал за ней в дом. То, как она уверенно общалась с ним, заставляло думать, что они знакомы. Но как такое возможно?

– Слушай, а зовут тебя как? – поинтересовался Сальери.

– Ева. Я племянница Марка. Не морщи лоб, мышлению не поможет. Ты меня не видел. Марк вообще не любит меня знакомить с кем-то.

– Да, но ты меня все-таки знаешь!

– Потому что я знаю Вику, а ты ее бывший муж…

– Я нынешний!

– Нынешний – тот, кто для нее каждый вечер постель расстилает. Ты об этом хочешь поговорить? Тогда ты перепутал меня с семейным психологом.

– Пардон, я не хотел прерывать…

– Тогда молчи и слушай. Вика рассказывала, кто ты такой. Кратко, но мне неинтересны детали. Далее я слышала ваши с Марком разговоры уже об этом деле. Поэтому я догадываюсь, зачем ты приехал сегодня. Только поэтому я тебя пустила.

– А что, иначе оставила бы замерзать на улице? – фыркнул Сальери.

Но Ева не улыбнулась даже уголками губ:

– Сейчас май месяц. Чтобы замерзнуть, тебе нужно было торчать здесь до декабря. Впредь не говори ничего, если это не ценная для меня информация.

Да, все-таки странная у Марка племяшка! Какая-то… неадекватная. Неудивительно, что ее с гостями не знакомят.

– И как тебя Марк одну оставил? – не сдержался Сальери.

– За обещание, что я буду вести себя прилично и не буду открывать двери.

– Но меня ты впустила!

– Потому что мне любопытно, что ты скажешь. – Она задумчиво постучала тонкими пальцами по подлокотнику кресла. – Все, что ты говоришь ему, любопытно.

– Любишь расследования?

– Нет. Но то, что происходит сейчас, развеивает мою скуку. То, что мне интересно жить, – в интересах окружающих. Расскажи, что узнал.

– Думаю, нам лучше дождаться Марка и Вику…

– Расскажи, – повторила она.

Вроде негромко повторила. И без откровенной угрозы, которая при ее телосложении и возрасте смотрелась бы комично. Но Сальери все равно показалось, будто по коже ледяной ветер скользнул.

Он не видел смысла отмалчиваться, поэтому передал ей свой разговор с Асей. Девушка слушала молча, все это время она оставалась неподвижной, даже не кивала. В какой-то момент в свете настольной лампы она вообще показалась ему восковой фигурой, но Сальери отмел это наваждение – так и с ума сойти недолго!

– По поводу этой девицы – все предсказуемо, – сказала она, когда мужчина закончил. – Марк тоже заподозрил нечто подобное, но предпочел оставить ее в покое.

– Ага, Вику злить не хочет… а то еще придавит тем каблуком, под которым он сидит! – злорадно прокомментировал Сальери.

Должны же быть какие-то плюсы того, что он остался один – свобода, например! Но Ева быстро вернула его с небес на землю:

– По твоему тону я могу сказать, что тебе очень хочется под этот каблук. Не позорься. Что ты будешь делать дальше?

– Не знаю, если честно… Без вариантов. Поэтому я и здесь! У Марка есть какие-то знакомые в полиции, да и Вика умеет хорошие решения предлагать… Я надеялся, что они помогут мне.

– Это вряд ли, – девушка покачала головой, ее светлые волосы заколыхались. – Но я помогу.

– Ты? Как?

Она встала с кресла и подошла к комоду. Ева что-то записала в ежедневник, потом вырвала оттуда листик, сложила пополам и передала Сальери.

– Если достанешь мне то, что там написано, я достану тебе ответы, которые ты ищешь.

«Сделка с дьяволом какая-то, – промелькнуло в голове у мужчины. – У Марка очень странная родня… А ведь сам вроде обычный мужик! Вика задумалась бы: кто у них родиться может с такой наследственностью!»

– Как ты мне можешь помочь? Что бы ты ни задумала, Марк это не одобрит!

– Твоя задача – достать то, что указано в списке. С Марком и Викой я разберусь сама.

– Звучит как угроза!

– Нет, ни в коей мере. В данном случае бояться следует не им.

Глава 4

Не нужно было обладать обостренным слухом, чтобы различать крики, доносившиеся из-за стены.

– Ты совсем с ума сошел?! Видно же, что она больна, что ты поощряешь это?!

– Ничего по ней не видно! Для больных есть больницы, вот там и оставляй, если здоровой не считаешь! Или табличку на шею вешай! Но на то, что будет видно просто так, не надейся, у нее не бубонная чума, чтобы замечать с ходу!

Вика была солидарна с Сальери. Если не знать, что Ева больна, догадаться об этом нельзя. Внешних патологий у нее нет, а что взгляд дурноватый – так он у многих вполне здоровых подростков такой! Одни люди чувствуют, что с ней что-то не так, другие в упор не замечают, все зависит от личной восприимчивости.

К собственному удивлению, Вика не была расстроена случившимся. Она ведь подозревала, что что-то произойдет, и визит Сальери – еще не худший сценарий. А вот то, что Ева всерьез вознамерилась поучаствовать в этих его «детективных поискушках» – проблема посерьезней. Марк понимал это, но злость вымещал на итальянце. Напрасно. Заставить Сальери угомониться гораздо проще, чем ее…

Еще немного послушав их скандал, Вика решила, что до драки все-таки не дойдет. Если они сразу друг другу морды не набили, то и сейчас не должны. А значит, ей можно заняться своими делами.

Девушка отправилась на задний двор. Там, на подвесных качелях, и расположилась Ева, которую дядя настойчиво попросил выйти. Как будто она не догадается, о чем без нее говорить будут!

Если бы Ева хотела услышать, она бы услышала. Но разборки ее не интересовали, она была поглощена записями в блокноте. Бросив взгляд ей через плечо, Вика увидела какие-то формулы и комментарии на немецком.

Уровень знаний «умственно отсталой» девочки ее иногда восхищал, а иногда пугал. Чаще – все вместе.

– Подглядывать некрасиво, – заметила Ева. – Хочешь что-то знать, спроси. Все равно в итоге до этого дойдет.

– Что ты устраиваешь?

– Диверсию. Да, я бы, пожалуй, использовала это слово.

– Но зачем? – Вика опустилась на другой конец висящей на цепях скамейки. – Надеюсь, не назло мне или Марку?

– Много чести и тебе, и дяде.

Эту фразу полагалось произнести эмоциональней, тогда ее можно было бы списать на юношеский максимализм. Но нет, Ева по-прежнему умело использовала интонацию восьмидесятилетнего буддистского монаха.

– Аргумент засчитан, – сдалась Вика. – Но ты не ответила. Зачем?

– По той же причине, по которой я помогла тебе, когда за тобой охотился убийца.

– Спасибо, блин, сравнила меня с мертвой проституткой!

– Это было не сравнение. Тогда я тебя не знала. Мне просто стало интересно. Мне и сейчас интересно.

– Да, но это опасно!

Вика невольно вспомнила тот список, который передал ей Сальери. Бред какой-то, бессмысленный набор веществ! Но в случае с Евой ничего не бывает бессмысленным.

– Опасно, – кивнула девочка. – Тебе не стоит беспокоиться за тех, для кого это опасно.

– Я за тебя беспокоюсь!

Уже было понятно, что собирается делать Ева. Это само по себе плохо, а еще хуже – то, что она отказалась от помощи. Марк сразу предложил привлечь его знакомую, следователя Рину, для подстраховки, однако нарвался на протест со стороны племянницы.

Ева умела быть убедительной, когда хотела. Ей даже не нужно было угрожать в прямом смысле, достаточно было использовать доверие между ними.

– Я знаю, что делаю.

– Ты ведешь себя как ребенок, которому слишком много комиксов дали в свое время! – настаивала Вика. – В реальной жизни для таких штучек места нет!

– Когда тебе нужно было спастись от десятков вооруженных верзил, ты об этом не вспоминала.

– Но и не радовалась! Ева, я знаю, что ты можешь сделать. Настораживает скорее то, что ты еще и хочешь это сделать.

– Глупо иметь ресурсы и не пользоваться ими. – Ева обвела несколько формул, перечеркнула остальные. – К вопросу «зачем»… Мне это нужно. Чтобы жить. Ты не поймешь, потому что обходишься без этого. Прими и не лезь.

Хотелось бы сделать вид, что она ничего не понимает, да не получилось. Все врачи пророчили Еве частые приступы агрессии и очень удивлялись, не зафиксировав их. Вика их изумление не разделяла, потому что догадывалась: девочка сдерживается из-за Марка. Но всему есть предел! Похоже, она уже давно искала контролируемый способ выпустить агрессию.

Теперь вот нашла.

– Я и правда не понимаю, каково это – жить так, – согласилась Вика. – Но ты должна знать… И я, и Марк очень волнуемся за тебя!

– Напрасно.

– Я говорю не только о получении тобой травмы. Мне бы не хотелось, чтобы ты нажила себе врагов, которые за тобой гоняться будут!

– Пока что мне доводилось лишь избавляться от врагов, которых для меня нажили другие.

Главное, чтобы Марк это не услышал, тогда еще месяца самобичевания не избежать. Хотя он вряд ли что-то за собственными воплями слышит!

– Раз уж ты решила сделать это, ты можешь толково, шаг за шагом, рассказать, что и как ты будешь делать?

– Нет. – Ева была неумолима. – Чем больше я вам сообщаю в теории, тем больше у вас шансов путаться у меня под ногами. Жди, скоро сама увидишь. Я скажу вам, где быть, если вы хотите помочь мне.

– Диктатор ты все-таки!

– Иногда. И только если так надо.

Марк еще будет пытаться отговорить девочку, но Вика чувствовала, что это бесполезно. Он тоже сдастся. А она… она не планировала просто выполнять указания Евы.

Изначально Вика не собиралась ввязываться в расследование смерти этой проститутки, да и сейчас не горела желанием лезть в такую историю. Но раз уж все близкие ей люди туда уже сунулись, придется брать дело в свои руки!

* * *

Тамара с сомнением провела пальцем по стене. Все-таки дешевая краска – она и есть дешевая краска. Смотрится не ахти, стирается быстро. Нужно один раз потратиться и обить стены хорошей тканью. А что? Можно себе позволить, у них хватает тех средств, которые в ином бизнесе назвали бы «лишними». Здесь такими терминами не пользовались, говорили, что «бабок стало больше».

Но ей нравилось иногда не задумываться о том, как говорят здесь, а чувствовать себя настоящей бизнес-леди.

– Тетя Тома, я закончила на первом этаже. Что-нибудь еще?

Тамара не спеша повернулась, окинула презрительным взглядом девушку в коротеньком платье горничной. Вообще-то эта малолетка должна была заниматься совсем другим делом, но последний клиент чуть подпортил ей мордочку – наставил синяков. Однако во всем свои плюсы: и с клиента штраф содрали, и дом есть кому убрать.

– Сегодня ничего, можешь отдохнуть. Завтра вымоешь окна на втором этаже.

Через недельку синяки должны окончательно сойти, а пока пусть трудится! Тамара и сегодня не планировала отпускать ее так рано, но пришлось. На вечер у нее появились другие планы, которые не терпели присутствия посторонних.

Очередная птичка позвонила… Сначала Тамара насторожилась: этот телефон она перестала давать в объявления, один номер не нужно так часто светить. Но на том конце звучал настолько детский голосок, что опасения отпали сами собой. Не может ментовская подставная девка так притворяться! Даже не в артистизме дело, возраст в этом голосе очевиден, эта девчонка слишком молода, чтобы работать в полиции.

А значит, какое-то из старых объявлений неожиданно принесло результат. Раз дают – надо брать, и Тамара назначила встречу на этот же вечер. Девчонку забирали из подъезда обшарпанного дома, она еще упомянула, что живет в коммуналке, а потому в квартиру попросила не подниматься. Идеальная кандидатура.

– Ну что, кто там у нас? – лениво поинтересовался Вадим.

Как охранник он, конечно, совсем обнаглел, напоминал жирного котяру, из миски которого у него же под носом пьют мыши. Но в других вопросах был экспертом, поэтому Тамара терпела его капризы. Дуболома на роль охранника можно найти без труда, а того, кто так ловко с этими подстилками разбираться будет… Да и потом, Вадим не болтлив даже в пьяном виде, а это большой плюс.

– Зовут Настя, семнадцать лет, – ответила Тамара.

– Семнадцать? Ого! А мамка с папкой по попке не надают?

– Тебе или ей?

– Очень смешно! Я серьезно!

– Судя по всему, мамка с папкой пьют с перерывами на сон, поэтому по попке юной Настеньке надаешь сам – в той форме, в какой тебе будет угодно.

– Не откажусь. Хотя спивается нация! – показательно скорбным тоном произнес Вадим.

Женщина только рассмеялась. Нашелся моралист! Да такие вот пьющие «мамки и папки» поставляют им лучший товар: девиц, которые еще молоды, но уже готовы работать. Правда, без подвоха не обходится – такие телки тоже рано начинают пить и колоться, уже к совершеннолетию они напоминают побитых жизнью бабищ, которых стыдно пускать к клиентам.

Но попадаются и самородки. У этой девочки, например, голосок был ровный, речь – связная. Поэтому Тамара назначила ей встречу без дополнительной проверки. Она поступала так все чаще, по мере того, как крепла ее «крыша».

– Во сколько ее привезут? – уточнил охранник.

– За ней выехали минут сорок назад, вот-вот должны быть здесь. Так что подготовься.

– Как же мне готовиться предлагаешь? Шампанское открыть и сонет наизусть заучить?

– Можно подумать, что ты знаешь, что такое сонет…

– Стишок какой-то, – пожал плечами Вадим. – А все телки любят стихи, они на них ведутся быстрее, чем на розочки.

– Книжки пиши, мыслитель! Но потом. Сейчас пора заняться нашим новым поступлением.

Тамара уже слышала, как загудели автоматические ворота во дворе. А это значит, что очень скоро вечер станет интересней!

Они всегда принимали гостий в одной и той же комнате. Помещение было специально оборудовано для этого: много свободного пространства, плотно завешенное окно, удобные позиции для камер, пушистый ковер на полу, а из мебели – только кресло. Да и то не для гостей, а для Тамары, ей так удобней было наблюдать за представлением.

Они с Вадимом поднялись на второй этаж, кроме них, в комнату никто не заходил. Да и зачем? Если этим телкам хотелось оказать сопротивление, справиться с ними могла даже Тамара, не говоря уже о рослом охраннике. Силы-то у девок цыплячьи!

Женщина заняла кресло напротив входа, Вадим стал сбоку от двери. Ждать долго не пришлось: водитель проводил девицу до комнаты, но сам входить не стал, только втолкнул ее внутрь.

Увидев сегодняшнюю гостью, Тамара не смогла сдержать улыбку. Джекпот! Кто бы мог подумать, что в коммуналке у пьющих маргиналов получится такой перспективный товар! Красивая, как куколка, кожа белая-белая, волосы даже на вид шелковые и длиннющие! Одета очень скромно, на плече чуть ли не детский рюкзачок, вокруг шеи повязан воздушный шарф, в котором она имела привычку наполовину прятать прелестное личико. Двигается неловко, неуклюже даже, чувствуется, что она не в своей тарелке.

«Может, даже девственница, – прикинула Тамара. – В семнадцать лет это еще вероятно. Но тогда я нашла сокровище! Черт, не день, а праздник какой-то!»

– З-здрасьте… – Девица продолжала жаться к дверям. – Я… я по объявлению… Я вам звонила…

– Не мямли, подойди ближе! – Вадим с силой толкнул ее в спину.

Девчонка не удержала равновесие, упала. Рюкзачок соскочил с ее плеча и открылся, по ковру рассыпались какие-то ручки, блокнотики, косметика… Дрожащими руками она начала собирать все это обратно.

– Кашку не кушаешь? – заржал Вадим. – Я ведь совсем слабо тебя! Ветром на улице не сносит?

– Извините, – бормотала девушка. – Не знаю, как это… Я извиняюсь…

– Успокойся, милая, все хорошо, – сладким голосом произнесла Тамара. Не стоило пугать курочку, несущую золотые яйца, раньше времени. – Мы же не звери какие! Ты здесь на собеседовании.

– Да, я понимаю… Мне очень нужна работа! Только я хотела бы поподробней узнать суть… Я не совсем понимаю, что такое «дополнительные услуги»…

Тамара уставилась на нее в изумлении. Она не шутит? Нет, конечно, Настя говорила это и по телефону, но тогда женщина приняла это за кокетство или нежелание разглашать соседям по коммуналке, кем она вот-вот станет. А эта дуреха реально не поняла, во что ввязалась! Тем хуже для нее.

Девушка словно почувствовала, что ляпнула лишнее. Она смущенно опустила взгляд и натянула шарф повыше, пряча лицо до носа. Забавный зверек!

– Снова ты как неродная! Если не понимаешь, я объясню, ничего страшного. Но сначала о работе как таковой. Работаешь по сменам, в хорошем помещении – у нас тепло, мебель новая, люди приятные в общении. Часы подбираем индивидуально, чтобы тебе удобно было.

– Это очень хорошо, потому что я учусь…

– Замечательно, у нас многие девочки учатся и работают одновременно, все успевают! – ворковала Тамара. – Да и доход будешь иметь хороший! Тебе и на учебу хватит, и на туфельки, и на бусики!

– Так уж и хватит? В объявлении написано, что никакого специального образования не требуется…

– И это правда.

– Тогда за что деньги? Мне казалось, что для большого заработка нужны знания и опыт!

«Уж опыта ты наберешься быстро!» – подумала Тамара. Наивность этого ребенка была за гранью нормы. Становилось смешно, и смех душил, женщина даже почувствовала, как у нее немного кружится голова.

– Ничего не нужно, милая моя Настенька. Для некоторых видов работы ресурсы дает сама природа.

– Так что это все-таки за дополнительные услуги?

Вот и пришла пора избавлять девочку от наивности. Ничего, потом спасибо скажет.

– Тебе придется общаться с людьми. С мужчинами… в основном, хотя разные клиенты бывают. Вы будете приятно проводить время, клиентам будет хорошо, тебе, скорее всего, тоже. А потом ты еще и деньги получишь! Такая, как ты, красотка может заработать от пяти тысяч за смену. Ты только представь, какие это деньги, Настенька! Пять тысяч в день – а теперь посчитай, сколько за месяц накопишь, если будешь усердной девонькой! Да твои папка и мамка за всю жизнь той суммы не видели, которую ты будешь приносить домой! Расчет у нас понедельно, каждая услуга тарифицируется отдельно, постепенно всем овладеешь!

– Подождите… услуга, смена… Вы что, проститутку из меня сделать хотите? – И без того огромные голубые глаза еще больше расширились.

Вадим громко захохотал, а Тамара лишь улыбнулась, не сводя хищного взгляда с девочки:

– Можно и так сказать. Что плохого? Древнейшая профессия! А то, что временем проверено, не может быть плохим!

– Нет, нет… Я так не хочу! Мне это неинтересно! Я не могу!

Настя начала пятиться… У них у всех одинаковая реакция! Все сначала такие правильные, белые и пушистые! Тамара видела этот спектакль сотни раз, но с удовольствием готовилась посмотреть вновь. Правда, проклятое головокружение нарастало… Но сейчас, как действие начнется, будет не до того.

Вадим запер дверь на ключ и подался к девушке. Одной лапищей он перехватил ее тонкие ручки, другую опустил ей на грудь.

– Сисек совсем мало, – разочарованно пробубнил он. – Не полная доска, но при желании можно и за мальчика выдать!

– Это дополнительная услуга и дополнительные деньги, – напомнила Тамара. – А если что – и силикон поставить можно.

– Что вы делаете?! – Девчонка извивалась всем телом, как молоденькая змейка. – Пустите! Вы не имеете права!

– На все мы имеем право! Ты сама согласилась на это, идиотка маленькая! Думаешь, с чего тебе такие почести? Личный водитель за тобой заехал, приняли тебя хорошо… Много чести для уличной шалавы! Деньги никто не дает просто так. Ты это знаешь и знала всегда, так что не надо из себя строить праведницу! Тебе сейчас Вадим покажет твое место! Вадик, но ты сначала проверь, не целка ли она. Если что – не рви, сам знаешь, сколько клиенты за такое платят.

– Знаю… Хотя могла бы и мне как премию дать!

– Обойдешься!

– Не надо! – визжала Настя. – Ну не надо!

– Надо, потом благодарить нас будешь! Это сейчас ты гордая, потом еще ножки мне будешь целовать, что я так хорошо тебя пристроила!

Неожиданно девушка прекратила извиваться, замерла. Ее взгляд, до этого испуганный, как у загнанного олененка, стал спокойным… А может, и был таким, да только Тамара не замечала?

– Значит, вам все можно? – тихо спросила Настя. – Тогда и мне нет смысла сдерживаться.

Уверенно, без малейшего намека на недавнюю панику, она наклонилась и ударила Вадима ногой под колено. Ударила, судя по всему, сильно, потому что мужчина взвыл и выпустил ее из рук. Он тут же осознал ошибку и попробовал поймать девицу, но двигался как-то непривычно вяло, как выброшенная на берег рыба.

А вот Настя, наоборот, на ловкость не жаловалась. Из широкого рукава ее свитерка вылетел шприц, наполненный чем-то мутным, и в следующее мгновение игла вошла в ногу мужчины, вгоняя под кожу содержимое.

– Чтоб тебя… – прорычал Вадим. – Стерва! Я…

Продолжить он не успел – запнулся на полуслове. Здоровенное тело мужчины дернулось, будто в спазме, а секундой позже повалилось на пол.

Все это произошло так быстро, что Тамара не успела среагировать. Да и когда Вадим отключился, она хотела вскочить на ноги, но не смогла. Мышцы налились тяжестью, она все еще могла двигаться, но движения давались ей с трудом.

Настя не проявляла милосердия, которого не дождалась сама. Как только Вадим оказался на полу, она потеряла к нему интерес. Девушка метнулась к креслу, вытащила из-за пояса джинсов тонкий жгут, который тут же петлей обвился вокруг хозяйки дома.

Закричать. Тамара вдруг поняла, что это ее единственный выход. Завопить что есть сил, чтобы сюда сбежались все охранники. И тогда даже эта сумасшедшая шлюха с ними не справится!

Настя, увы, тоже поняла это. Шарфик, еще секунду назад обматывавший ее шею, закрыл рот Тамары, лишая последнего пути к спасению.

Только теперь женщина увидела, что под шарфом Настя не просто прятала лицо. Прикрываясь им, девушка умудрилась закрыть рот и нос тканевой маской, похоже, еще и с фильтром.

Как только Тамара была обездвижена, девушка вернулась к рюкзаку. Она достала оттуда футляр, в котором лежал тонкий нож, отдаленно напоминавший скальпель. Хозяйка дома испуганно замычала.

– А ну цыц, – велела Настя. – Это не тебе… Пока не тебе.

Она наклонилась над застывшим на животе Вадимом и вогнала нож сначала в одну, потом и в другую ногу, как раз на уровне колена.

– Надеюсь, его контракт предусматривал пенсию по инвалидности, – безразлично сказала девушка. – Потому что с передвижением у него теперь будут проблемы. Не люблю, когда меня лапают.

Ковер начал пропитываться кровью. Чертов ковер! Не надо было его тут стелить… Если бы не он, кровь бы просочилась сквозь пол, ее бы заметили внизу, может, догадались бы помочь! Хотя нет, изначально ведь ковер выбирали с учетом впитываемости, но для совсем другой крови…

От этих размышлений Тамару отвлекли льдистые голубые глаза, оказавшиеся на одном уровне с ее собственными – девушка наклонилась над ней.

– Тебе, наверно, интересно, что происходит, – несмотря на маску, голос ее звучал четко. – Мне нужно с тобой поговорить. Сейчас ты должна обрадованно закивать: да-да, ты согласна говорить! Но на самом деле ты готовишься заорать, как только я сниму шарф. На твою беду, эта мысль настолько примитивна, что не предугадать ее я не могла.

Да кто это вообще такая?! Тамара видела перед собой молодую девочку, действительно не старше семнадцати – столь совершенного грима, способного имитировать юную кожу, не бывает. Но в то же время от нее исходит уверенность, которую приобретают обычно годам к сорока!

– Ты пытаешься сообразить, что делать теперь, – продолжила Настя. – В целях выживания я рекомендовала бы тебе не выпендриваться, а делать то, что я скажу. Как думаешь, почему этот увалень не смог поймать меня? Почему голова у тебя кружится все сильнее?

А ведь действительно, головокружение усилилось! Тамара попыталась спросить «Почему?», и вновь результатом было лишь глухое мычание.

– Причиной тому правильная стратегия. – Девушка вернулась на то место, где она упала. – Этот амбал и правда толкнул меня не слишком сильно. Но я знала, что он толкнет, если я буду медлить, а мне нужно было упасть. Для чего? Да чтобы разбить колбу, которая до этого была у меня в рюкзаке. Точнее, две колбы – сами по себе они безвредны, но когда их содержимое смешивается, образуется газ, который очень быстро распространяется в закрытом помещении. А здесь ведь блокировано окно. Ты сама это сделала, чтобы люди с улицы не видели, чем вы тут занимаетесь. Теперь же это сыграло против тебя. Иронично, не так ли?

Тамара судорожно кивнула. Злости не осталось, был только страх. Это не девка, это, похоже, сам дьявол соизволил подняться за ней…

– Газ прекрасен не только тем, что уравновесил разницу сил между нами. Он еще и смертельно опасен. Видишь, я в маске? Это потому что мне не хочется умирать. Но ты… ты дышала этим уже достаточно долго. Теперь тебе становится все хуже. Естественно, раз есть яд, то есть и противоядие. Его ты получишь только в том случае, если ответишь на все мои вопросы. Убивать тебя у меня нет резона, скажу прямо. Поэтому наша встреча все-таки может быть деловой. Если сомневаешься, вру я или нет, просто прислушайся к своим ощущениям.

Ей не нужно было этого говорить, Тамара и без того все прекрасно чувствовала. С ее телом творилось что-то неладное, ощущения были такие же, как при тяжелой форме гриппа – головокружение, боль в мышцах, слабость. И ведь действительно становилось хуже, девка не соврала!

Поэтому когда она убрала шарф, женщина не пробовала кричать. Горло и без того болело…

– Кто ты такая? – только и спросила Тамара.

– А разве это так важно? Говорю же, отношения у нас чисто деловые, переводить их в личные знакомством я не хочу. Даже та девица, от которой я получила номер телефона, не была мне подругой. Она просто рассказала о тебе. А сегодня я увидела… Интересный бизнес ведешь. Изнасилования, эротические фотографии, шантаж – полный набор!

Эх, если бы знать, какая тварь сдала номер телефона и позволила этому чудовищу пробраться сюда! Но Тамара была не в том положении, чтобы задавать вопросы. Сейчас ей нужно было рассказывать – и правда была на ее стороне!

– Не так! То, что она тебе наплела, неверно!

– Неужели?

– Изнасилование… да, может, поначалу это и выглядит так… но здесь нет девушек, которые не получают деньги или являются пленницами! Зачем? От них больше проблем. Хватает тех, кто раздвигает ноги добровольно! Все, кто пришел ко мне, пришли по собственному желанию. Если они делают вид, что не знали, куда их зовут, то это полный бред! Все они прекрасно знали! Такие дуры, которые этого не понимают, остались разве что в глухих деревнях, а к ним мой телефон не попадает!

– Допустим. Но мне рассказали другое: если девушки отступали или брали время на раздумья, их просто насиловали, да еще и компромат собирали. Я только что получила подтверждение этого факта.

– Шалавам нельзя давать время на размышления! Они тогда себя нормальными могут возомнить! Раз они пришли, они уже не скромницы, в мою задачу входило показать им их истинную сущность! Знаешь, почему здесь именно Вадим? Потому что он умеет с такими псевдоскромницами дело иметь! Сначала они все крутятся – ах нет, не надо! А потом им это нравится! Нравится, понимаешь?! Когда Вадим их, обработав, спрашивает, продолжать или нет, они все «да» орут!

Девушка слушала ее с нейтральным любопытством. На ее кукольном личике не было ни осуждения, ни презрения. Она воспринимала эту информацию просто как новый вид знаний. Тамара с подобным не сталкивалась, не понимала, что это.

– А что с фотографиями, которые ты угрожала слить в Интернет?

– Просто жест для очистки их совести. Якобы это не они сами, а я их заставила. Чушь! Ну что с того, что их фотки на паре сайтов осядут? Разве это хуже, чем когда тебя за человека не держат, когда имеют во все дыры? А с некоторыми девками тут такое творят, что фото – детский лепет! А им нравится! Я вижу их насквозь. Когда они приходят ко мне, я сразу могу понять, какие извращения засели в их куриных мозгах.

Так действительно было. Тамара достаточно долго работала в этой сфере, знала о людях больше, чем любой психолог. Сама ведь на дороге начинала! Прокол случился только один раз – вот с этой девкой… Сначала хозяйка дома искренне считала ее этаким безвинным агнцем, а потом… потом было уже поздно.

– Неужели все продались? – полюбопытствовала Настя. – Ни одна не отказалась окончательно?

– Было пару раз, что отказывались… Сопротивлялись до последнего. Веришь или нет, но я их отпускала! Угрожала, что если в полицию попрутся, то фото окажутся в Сети, но это чистая формальность. Обращаться им толком не с чем, Вадик дело до конца не доводил. Да и им стыдно. А если бы и нашлась принципиальная, в отделении ее бы просто развернули – у меня там все схвачено. Говорю тебе, я знаю, какие проблемы бывают от насильного использования слишком правильных! Толку от них немного, работать не умеют, клиенту доставить удовольствие не могут. Мужиков, которые любят насиловать по-настоящему, не так много, да и не идут они к нам – они на улицах себе жертв ищут. Есть среди моих девок такие, которым просто нравится играть в скромниц! Вот, например, недавно одна журналисточка появилась… Сначала кинуть меня хотела! Но Вадик ее так надрессировал, что она ему потом чуть ли не спасибо говорила! Да, сначала я ее заставила пару неделек поработать, потому что она меня конкретно подставить хотела. А потом она сама вернулась! Официально продолжила работать на свою газетенку, но поскольку она собственного редактора обслуживает, ее там сильно не напрягают. Здесь она за ночь столько зарабатывает, сколько там за месяц! И ей это нравится, но она в жизни в этом не признается, потому что мама ее учила, что быть шалавой – это плохо!

– Верить тебе можно хотя бы потому, что ты слишком боишься за свою шкуру, чтобы врать. – Девушка с интересом наблюдала за крупными каплями пота, стекавшими по лицу Тамары. – У вас тут дружный коллектив, практически одна семья. Меня это не волнует, проституция – не более чем одно из проявлений человеческой природы. Мне нужно узнать, не погибал ли кто-то из твоих девиц на улицах… Не так давно представительница вашего цеха совершила самоубийство на квартире моего приятеля. Судя по всему, она не была полноценной проституткой, работала, как и твоя журналистка, где-то официально…

– Это была не моя девочка, – заверила ее Тамара. – Мои все на месте, смертей у нас вообще не случалось! Я же говорю, я разбираюсь в людях, если какая-то девка к самоубийству склонна, я не буду с ней связываться!

– Может, и не твоя, но ты мне вот что скажи… Убийств в вашей среде не было в последнее время? Не среди твоих девок, вообще. Ты наверняка знаешь, следишь за конкурентами.

Тамара действительно знала, но не была уверена, что стоит отвечать. Вдруг это ей во вред пойдет! Однако времени на анализ не оставалось, веки становились тяжелыми, женщина чувствовала, что теряет сознание.

– Нет, не случалось убийств… По крайней мере, я не знаю, а значит, они громкими не были… Я не представляю, чья могла быть та девочка…

– Скорее всего, ее заставляли оказывать не совсем традиционные услуги.

– Это ни о чем не говорит… Таким многие занимаются, конкуренция большая… Мне плохо… Послушай, мне очень плохо! Дай мне противоядие, потом я скажу тебе все, что ты пожелаешь…

– А я больше ничего не желаю. – Настя застегнула рюкзак и перекинула его через плечо. – То, что мне нужно, тебе неизвестно, ты мне ничем не помогла.

– Мне очень жаль… Я постараюсь помочь… Только дай противоядие, молю!

– Да нет никакого противоядия.

– Что?!

Тамаре хотелось крикнуть это, а получился невнятный хрип.

– Нет, и все.

– Ты обманула меня?!

– Да, но этот обман тебя обрадует. Тебе не нужно противоядие. От этого газа не умирают, так, полежишь и придешь в себя. Сейчас ты сознание потеряешь, но потом очухаешься, равно как и половой гигант Вадик, а впрочем…

Настя подошла ближе, нож все еще был в ее руке. Тамара почувствовала, как холодное лезвие касается шеи. Не в силах что-либо произнести, она лишь смотрела на девушку…

– Нет, – прошептала та, убирая оружие. – Он будет очень недоволен мной…

– Что?

– Молчи. Не пытайся найти меня. Сейчас я тебя не убью, но не от доброты, а чтобы не расстроить одного человека. Мне хочется тебя убить. Не давай мне такой повод, разыскивая меня. Не будешь мельтешить, и я о тебе забуду. Захочешь отомстить – долго не проживешь.

Какая уж тут месть! Тамаре хотелось только одного: чтобы этот монстр в кукольной оболочке поскорее исчез.

– Я не буду…

– Кто бы сомневался… И все-таки ты не очень умна. Тебе следовало понять, что я вру, с самого начала, когда я подрезала вон того кузнечика. – Настя указала на лежащего мужчину. – Предполагалось, что противоядие я дам только тебе, а он умрет. Но зачем тогда мне его калечить? Все на поверхности, а ты не видишь. И всегда так. Ладно… сейчас мне нужно убедиться, что сознание ты потеряешь вовремя!

* * *

Марк и вспомнить не мог, когда последний раз так нервничал. Хотя… не так уж давно. Когда понял, что его обманом заставили уехать из дома, чтобы Вика и Ева остались одни. Тогда он пообещал себе, что не позволит этому повториться, а уже через полгода обещание нарушил.

Но что ему оставалось делать? Спорить с Евой бесполезно. Она уперлась, существуют только два варианта: либо позволить ей сделать все по-своему, либо запереть ее и удерживать силой. Марк понимал, что специалисты посоветовали бы ему второй путь. Но собственные инстинкты подсказывали, что так он испортит те отношения, которые только-только удалось наладить!

Ему пришлось поднять белый флаг. Ева милостиво позволила встречать ее, когда все закончится, но ни в коем случае не вмешиваться. Да еще и не объяснила, что именно собирается делать!

– Знаешь, от того, что ты барабанишь пальцами по рулю, ничего не изменится, – заметил Сальери. – Ты уверен, что сможешь нормально вести машину?

Этот еще сидит, умник и защитник проституток… Изначально его стремление разобраться в смерти молоденькой девушки казалось Марку не такой уж плохой идеей. Но это до того, как втянутой в дело оказалась его семья!

К тому же они на этой почве крупно поругались с Викой. Девушка изначально была недовольна, а теперь решила высказать все и сразу. Неприятно так получилось… Уж не этого ли Сальери добивался? То, что жену ему хочется вернуть, итальянец не скрывал.

С ними Вика не поехала, осталась в коттедже. А они сначала отвезли Еву к дому, большая часть жителей которого распивала мутную жижу из бутылок без этикеток во дворе.

– Тебе не кажется, что местечко слишком мрачное? – спросил Марк у племянницы.

– Как раз по сценарию.

– Да, но ты не одета как местная!

– Скорее, не раздета как местная. Этот дом подойдет. Главное – обойдитесь без самодеятельности.

Ее послушать, так это она его на четырнадцать лет старше!

Ева осталась у подъезда одна, их машина отъехала в сторону. Долго ждать не пришлось, буквально через пятнадцать минут за девушкой приехал черный автомобиль с тонированными стеклами. Что происходило внутри – Марк не видел, и ему это не нравилось. Вдруг правила изменились со времен «посвящения» Аси? Что, если приставать к Еве начнут прямо там?

Сальери заметил его сомнения:

– С ней все будет в порядке. Даже если что-то пойдет не по плану, она сумеет постоять за себя. У тебя очень необычная племянница.

– Я уже объяснял тебе почему.

– Я помню, но, глядя на нее, я все равно не могу поверить в ее диагнозы. Нет, здесь что-то другое, просто медики сами этого не знают, вот и идут привычным путем!

Марку сейчас было не до размышлений о развитии немецкой медицины. Он старался не упустить нужный автомобиль в потоке других машин, но и не подъехать слишком близко, чтобы его не заметили.

Скоро Еву вывезли за город. Здесь следить было сложнее, спасало лишь то, что на дороге не было поворотов. Так что Марк мог позволить себе существенно отстать, зная, что никуда черный автомобиль от него не денется.

Наконец машина остановилась перед коттеджем – все как рассказывала Ася. Водитель вышел сам и повел Еву в дом, похоже, кроме них, в автомобиле никого не было. Да и сама девочка не выглядела напуганной и уж тем более раненой.

– Она хорошая актриса, – прокомментировал Сальери. – Не знал, что психи такими бывают!

– Можно подумать, ты эксперт по психам…

– Нет, но парочку видел. А по версии Вики, я сам к ним отношусь.

– Да, у нее вообще хорошая интуиция!

– Не слишком, раз она с тобой!

– Тихо ты… еще не хватало, чтобы нас услышали!

Вероятность того, что кто-то услышит их на таком расстоянии, да еще и из закрытого салона автомобиля, была невелика. Просто Марку не хотелось возвращаться к этому спору, только не сейчас.

Потянулись мучительные минуты ожидания. Время не просто двигалось медленно, оно еще и, как казалось Марку, сбрасывало обороты. Скоро совсем остановится… Хотелось идти туда самому, позвонить Рине, чтобы попросить о помощи полицию, но его останавливала не только просьба Евы, но и присутствие Сальери. Не хватало еще, чтобы этот итальянский ушлепок начал на него с презрением смотреть – за несдержанность!

Ева сказала, что нужно обязательно дождаться утра. Но это сколько же еще до него осталось…

– Смотри, вон она! – Сальери подался вперед, но ремень безопасности удержал его. – Черт… Быстро!

– Где?

– Да вон, ты не на ворота смотри, она не через главную дверь вышла!

Действительно, Ева появилась со стороны заднего двора – либо через окно вылезла, либо там имелся второй выход. Ловкая тонкая фигурка за считаные секунды перебралась через забор и направилась в их сторону. При этом покинутый ею дом казался абсолютно спокойным, да и погони за ней не было.

Марка, как ни странно, это не радовало. В первую очередь он боялся за Еву, это правда. При всех своих странностях она все равно шестнадцатилетняя девочка, которая находится в совершенно иной весовой категории, нежели эти верзилы. А второй страх… Второй страх был связан как раз с ее странностями. С тем, что она может сделать.

Ему было прекрасно известно, что Ева убила человека. Может, не одного. Марку пришлось смириться с этим, но это не значит, что он спокойно относился к продолжению! Хотелось верить, что она изменилась – во многом… Но в такие моменты он боялся, что это невозможно.

– Надеюсь, она там не перерезала всех, – пробубнил Марк себе под нос.

Сальери все равно услышал:

– Издеваешься? Что эта девочка-веточка может им сделать!

– Ты ее не знаешь…

– А ты переоцениваешь!

– Надеюсь…

Ева открыла заднюю дверцу, бросила на сиденье рюкзак, потом села сама. Заметив темные пятна на ее лице, Марк нахмурился:

– Это еще что такое?! Они тебя что, били?

– Мечтали об этом, по крайней мере один из них. Это маскировка, так нужно. Езжай, пока они не спохватились.

Ожидая ее, Марк уже продумал, каким путем лучше выбираться из этого захолустья, чтобы быстрее добраться до шоссе. А уж среди других машин их не найдут, не перехватят! Пока он выводил автомобиль из леса, Ева вытирала лицо бумажным платком. По опыту Марк знал, что ее лучше не торопить, она сама все расскажет, когда захочет.

А вот Сальери не знал:

– Ну? – Он вертелся на переднем сиденье, стараясь получше рассмотреть девочку. – Может, объяснишь уже, что там случилось?!

– Все прошло по плану.

– Но ты не объяснила свой план!

– Жди!

– Но…

– Лучше жди, – вмешался Марк. – Не прекратишь ее торопить, она вообще только завтра все расскажет!

– Блин… подростки – они и есть подростки…

Так возмущается, будто ему одному не терпится услышать… А Марку нужно было подтверждение, что она никому шею не свернула, ожидание давалось ему сложнее! Однако Ева все равно начала рассказ, лишь когда они свернули на шоссе:

– Эта девка, Ася, вам не соврала. По крайней мере, в описании того, как все проходит. Меня отвели в комнату, где была хозяйка этой помойки и один охранник. Тот, что привел меня, не стал входить и даже не остался под дверью. Это очень хорошо, за счет отработанной схемы они потеряли бдительность. Как я и планировала, почти сразу после входа мне удалось смешать два вещества, которые дают очень любопытный газ – он действует как медленное снотворное…

– Для этого ты просила купить те лекарства и маску? – догадался Сальери.

Ответ был столь очевиден, что Ева даже не удосужилась его озвучить. А вот Марка интересовало другое:

– Кто тебя научил такие вещества создавать?

– Мама, – коротко отозвалась Ева.

– Лена настолько хорошо знала химию?

– И не только. Но мы не будем сейчас о ней говорить.

– Ева…

Он ведь и правда почти ничего не знал о последних годах жизни своей сестры! Думал, что и Ева не знает – он тогда еще верил, что она не умеет говорить, да и с памятью у нее проблемы. А оказалось, что говорить она умеет, просто не хочет.

Что ж, надо будет вернуться к этой теме позже. Пока действительно есть более актуальные вопросы…

– Хорошо, а если бы газ не подействовал? Что бы ты делала тогда?

– Тогда пришлось бы использовать жидкое снотворное, в шприцах, но оно хуже, потому что вырубает сразу, да и риск, что мне не удастся сделать укол, повышается. У меня имелся запасной вариант, но использовать его не пришлось. Охранник был обездвижен, хозяйка осталась в сознании. Но я вас ничем не порадую. Все девки, что работали там и работают до сих пор, делают это добровольно. Включая Асю.

– Но как же так? – поразился Сальери. – Когда я говорил с ней об этом, у нее даже слезы на глазах были! Я не верю, что она могла притворяться!

– Притворяться в чем? – уточнила Ева. – В том, что ей хочется плакать? Вряд ли она притворялась. Но ты не понял причину этих слез. Она боялась тебя. Боялась быть разоблаченной и опозоренной. Это не были слезы стыда. Асе назначили наказание, а потом она вернулась добровольно. Ради денег.

– Сучка малолетняя! – возмутился итальянец. – А хотя… черт с ней. Она получила то, чего заслуживала, значит, там ей и место. Тебе удалось узнать что-то про ту, погибшую?

Она ведь уже сказала об этом! Но Марк предпочел не вмешиваться, позволяя Еве вести беседу самой.

– Нет. Та девушка не относилась к этому дому и этим людям. Более того, ни о каких самоубийствах хозяйка не слышала. Она не знает ничего такого, что могло бы помочь.

– То есть ты рисковала напрасно? – подытожил Марк.

– Рисковала? Нет, не слишком. Мне это понравилось…

В ее светлых глазах мелькнуло что-то шальное… Впрочем, Марк не был уверен, что ему не показалось. Она ведь не виновата, что он в общении с ней все время подвоха ждет!

– Я бы предпочел, чтобы тебе нравились более мирные занятия!

– Каждому свое. Мне – это. Когда наш разговор был окончен, я измазала лицо красной краской, закапала глаза искусственными слезами. Так «заплаканная и избитая» я выбежала из комнаты. Это здесь привычно, меня не пытались остановить. Никто не думал, что я побегу в лес среди ночи – или что меня там будут ждать.

– Получается, что мы в тупике? – разочарованно протянул Сальери. – Проклятье! Я уже не знаю, что делать дальше!

– Ничего не делать, угомониться наконец! Будешь так метаться, и тебя реально заподозрят в ее убийстве. А иначе зачем тебе дергаться?

Сальери оскорбился и всю обратную дорогу молчал. Оно и к лучшему – толку от его слов все равно немного.

Несмотря на то, что вернулись они поздно, Вика не спала, ожидая их. Сальери направился к дому первым. Марк, открывая перед племянницей дверцу машины, тихо спросил:

– Надеюсь, ты никого не убила?

Он стремился, чтобы это прозвучало легко и шутливо, да не вышло. Ева прекрасно поняла, что его это пугает.

– Нет. Хотела.

– А что помешала?

– То, что вспомнила о тебе. Я знала, что это тебя расстроит. Я не буду расстраивать тебя намеренно.

– Спасибо…

Если это действительно так, то… его надежды оправдались. Она изменилась.

Вика встречала их в прихожей, молча наблюдала, как они разуваются.

– Скажи уже, – покосился на нее Марк.

– Что тебе сказать?

– Коронное в данной ситуации «Ну я же говорила!».

– Не столько говорила, сколько знала, что этим кончится. Вы посидели в кустах, Ева развлеклась, но расследование убийства Карины не продвинулось ни на миллиметр.

– Слушай, не помогаешь, так хоть не глумись… – начал было Сальери, но осекся. – Подожди… ты сказала «Карина»? Откуда ты знаешь ее имя?!

– Да потому что, пока вы мотались по публичным домам и запугивали сутенерш, я узнала, кем была эта девушка! Между прочим, далеко не проституткой!

Часть 2

Ночная стрекоза

Глава 5

То, что девушка предположительно была проституткой, не являлось ценной информацией. По этому следу уже пошел Сальери, а что в итоге? Тупик! То, что у нее имелись проблемы с головой, тоже не аргумент. Не зря ведь она в таком возрасте древнейшей профессией занялась! Даже способ самоубийства не наталкивал ни на какие выводы. Сперва Вика подумала, что девица была беременна и таким образом стремилась избавиться от нежеланного ребенка – о том, что она убьет и себя, сумасшедшая не думала. Однако эта теория тоже отпала, эксперт ведь четко сказал: никакого ребенка не было!

Оставался только французский маникюр. Именно его Вика решила взять за ориентир.

– Подумаешь, маникюр! – удивлялся Сальери. – Я его заметил, потому что он странный, это да. Но не настолько, чтобы помочь! Судя по тому, что узнала Ева, в этой сфере работает немало студенток, вот они и переносят дневную жизнь в ночную!

– У тебя мужская логика, – вздохнула Вика.

– Смею надеяться, что это тебя не удивляет!

– Когда как. Что же до маникюра, то думаю, у студенточек, задействованных в этом деле, более смелые предпочтения в цвете лака. Да даже не в том дело! Короче, я предположила, что если девочка была ухоженная и испуганная, – а значит, новичок в этом деле, – то она может быть из нормального мира. В смысле, из хорошей семьи и все такое… А раз так, то ее будут искать.

Это простейшее предположение. Вика допускала, что Сальери мог его не учесть. Итальянец находился под впечатлением от темной стороны ночной жизни, истории о несчастной жертве, он начал поиск с того конца, от которого веяло криминалом. Но чтоб такой очевидный след упустила Ева? Нет, не с ее хваткой!

Другой вопрос, что заниматься такими вещами ей было скучно. Ей хотелось развлечься, «поохотиться» – и она свое получила. Ну да ладно, никто не пострадал – уже хорошо.

А Вика занялась менее напряженной работой. Она стала просматривать сведения о девушках, пропавших за последний месяц. Ведь если та девица была из приличной семьи, ее должны были искать! Вика не была уверена, что что-то выйдет, однако очень скоро получила результат. С компьютерного монитора на нее смотрела молодая девушка, подходящая под описание, данное Сальери.

Итальянец, вернувшись домой, тут же подтвердил ее догадки.

– Это она! Викита, вне всяких сомнений, это она! Накрашена менее вульгарно, конечно, весь образ не тот, но я не сомневаюсь! Как ты сумела?!

– Как-как… Открыла Интернет и занялась делом! Но это мелочи, ты посмотри, кем была твоя «ночная бабочка»!

Девушка оказалась более загадочной особой, чем предполагала Вика.

Карина Самарина не дожила до своего совершеннолетия год – ей лишь недавно исполнилось семнадцать. И была она не просто красивой девочкой, а единственной дочерью влиятельного бизнесмена Федора Самарина. Карина пропала три недели назад, с тех пор семья разыскивала ее.

Правда, разыскивала не слишком активно, и это поразило Вику. Карину искали точно так же, как других пропавших – давали объявления в газетах, в Интернете, запустили информацию в социальные сети. И все! Но ведь Федор Самарин со своими возможностями мог организовать гораздо больше! Вплоть до того, что президент в новогоднем обращении уговаривал бы сограждан поискать Карину!

– Может, он жадный до крайности? – предположил Марк.

– Знаешь, даже жадности есть предел! – отозвалась Вика. – Это ж не рекламная кампания и даже не благотворительность, это его родной ребенок! Дочка!

– А других детей у него нет?

– Судя по статьям, которые я нашла, есть еще сын Артур, старший брат Карины. И что с того? Что, второй ребенок – это «запаска» на случай потери одного?

– Да я не в том смысле! Я даже не знаю, в каком… Ты права, он со странностями!

– Понятно тогда, в кого дочь, – пробурчал Сальери. – И как теперь быть?

– Это же естественно – рассказать, как все произошло! Дальше пусть сам разбирается.

– Не хотелось бы, чтобы он обвинил в этом меня!

– Не обвинит.

Вика произнесла это уверенно, хотя на самом деле никакой уверенности не было. Она не могла понять человека, который так ненавязчиво разыскивал собственного ребенка, да еще и несовершеннолетнего! Непонятно, что ему в голову придет, когда он узнает правду… Отмалчиваться, впрочем, тоже нельзя.

Марк поддержал ее:

– Поговорить с ним нужно. Я сам сделаю это, пусть хоть узнает, откуда можно забрать дочь! – Он повернулся к Сальери: – А тебе лучше не ехать. Неизвестно, в каком этот Самарин будет состоянии, когда узнает правду. Даже если по жизни он мужик адекватный, может и сорваться. Не будем провоцировать.

– Гонцов, приносящих дурные вести, не любит никто, – покачала головой Вика. – Давай хоть я с тобой схожу!

– Тоже мне, защитница! – фыркнул мужчина. – Ты, конечно, извини, но твое присутствие ничего не решит. Сам съезжу. Разберемся с этим – и все, я обещаю.

Девушка не стала спорить, да и обещание было заманчивым. Но в глубине души Вика чувствовала, что ситуация вряд ли окажется столь проста. И разобраться в ней должны другие, однако подстраховаться не мешает. Она уже знала, что к поиску информации скоро придется вернуться…

* * *

Марк понятия не имел, как сообщают такие новости. Что не по телефону – это точно, хотя и личной встречи ему не хотелось. По сути, он нес горе в чужую семью. Как отреагирует Федор, как правильно это сказать…

Никак, пожалуй. Сказать, и все.

Для начала он позвонил по телефону, указанному в объявлении. Ответил мужчина, представившийся секретарем Самарина. Вестей о Карине он явно не ожидал, поэтому смутился, но быстро взял себя в руки:

– Как она? Федор Михайлович места себе не находит! Она в порядке?

– Нет, она… Она мертва.

По-другому ведь не скажешь! Как еще – «Знаете, его дочь не совсем жива»? Правда есть правда, и она всегда будет звучать цинично.

– Что? – с трудом произнес секретарь. Чувствовалось, что шок у него вызывает вся ситуация, а не конкретно участь Карины. – Как это произошло? Кто вы такой?!

– Я друг того, кто ее нашел. Это долгая и не слишком понятная история. Давайте я вам расскажу…

Секретарь – это не страдающий отец, ему можно и по телефону! А там пусть сам разбирается со своим работодателем. Такой выход нравился Марку гораздо больше, чем перспектива личной беседы.

Зато этот выход не нравился секретарю.

– Подождите… Федор Михайлович наверняка захочет услышать это от вас. Как вас зовут?

– Марк.

– Марк, продиктуйте, пожалуйста, свой номер телефона. Я сам сообщу Федору Михайловичу эту печальную новость и перезвоню вам. Вы ведь не возражаете?

– Нет, – вздохнул Марк. – Я вас понимаю.

Перезвонили ему не сразу – мягко говоря. Марк даже подумал, что Самарин решил отказаться от обсуждения личной трагедии с посторонним. Однако уже утром следующего дня он услышал голос секретаря:

– Простите за задержку. Вся семья сейчас в шоке. Федор Михайлович ждет вас.

Самарин пригласил его не в офис, а к себе домой. Этого следовало ожидать, но чувство неловкости лишь усилилось. Вика продолжала настаивать на своем присутствии, Марк не допускал и мысли взять ее с собой. Дело даже не в угрозе безопасности, чисто с эмоциональной точки зрения ей не нужно там присутствовать.

Хорошо было бы отправить Сальери, так он ведь затаился! Да и не привык Марк на кого-то ответственность перекладывать. Сделаешь сам – будешь уверен, что сделано хорошо.

По адресу, который ему продиктовал секретарь, располагалась элитная новостройка – многоэтажное здание, гордо поблескивающее зеркальными окнами. В широком холле сидел рослый консьерж, выполнявший и функции охранника. О прибытии Марка его предупредили, поэтому, услышав имя гостя, консьерж потерял к нему всякий интерес.

Лифт бесшумно и быстро поднял его за десятый этаж. Одна из двух дверей на лестничной клетке была приоткрыта, возле нее ждал мужчина лет сорока, высокий и очень худой.

– Вы…

– Секретарь, мы разговаривали, – представился он. Голос Марк узнал без труда. – Меня зовут Олег, если помните.

– Помню, не так много времени прошло. Но я вас тут не ожидал увидеть…

– Это часть обязанностей персонального ассистента. В силу личных обстоятельств Федор Михайлович сейчас не может быть в офисе, но дома он тоже работает. Поэтому я помогаю ему здесь. Пройдемте, он ждет вас.

Оказавшись внутри, Марк убедился, что работать в этой квартире можно хоть с секретарем, хоть с полноценным коллективом. Сложно было сказать, сколько здесь комнат, лишь из прихожей было видно четыре двери, причем коридор здесь не кончался, а сворачивал! Но Марку не пришлось идти слишком далеко, Олег указал на ближайшую к нему дверь.

– Федор Михайлович ожидает вас в своем кабинете. Чай, кофе?

– Нет, спасибо. Не думаю, что разговор будет располагать к распитию чего бы то ни было!

– Как вам угодно.

Сопровождать его секретарь не стал, да и тема предстоящего разговора этому не способствовала. Марк вошел в кабинет один.

Федор Самарин оказался чуть ли не полной противоположностью своей миниатюрной, легкой, словно фея, дочери. Невысокий, приземистый, он напоминал кабана, застрявшего в бочонке. С широкого круглого лица за Марком наблюдали близко посаженные темные глаза.

Слез на этих глазах не было. И понятно, что мужчины не плачут… некоторые – даже узнав о смерти собственной дочери.

Самарин стоял у окна, но при появлении Марка вернулся за рабочий стол, указал на кресло напротив.

– Присаживайтесь. Говорите.

– Думаю, Олег уже сказал самое главное…

– Да.

– Мне очень жаль…

– Мне нужны детали того, как это случилось. Где она была. С кем. Кто нашел труп.

Мужчина говорил ровно и спокойно, его голос звучал сухо. Без малейшего следа эмоций. Марку хотелось верить, что это такая психологическая защита: отстраниться от ситуации, чтобы не выдать свои истинные чувства постороннему. Вот только… Какая-то очень уж совершенная у этого человека защита! От искренности прямо не отличишь!

Но тут было уже не до выяснения моральных аспектов. Марк пересказал своему собеседнику все, что узнал от Сальери – вплоть до смерти девушки. Вдаваться в такие подробности, как визит Евы в публичный дом, он не собирался.

Самарин выслушал его с невозмутимостью хорошего бизнесмена или игрока в покер. По его неподвижному лицу невозможно было понять, о чем он думает. Да и чувства… какие тут чувства?

– Понимаю, вам захочется обвинить кого-то в ее смерти, – закончил Марк. – И первым кандидатом станет мой друг. Но, уверяю вас, он этого не делал. Даже если вам сложно поверить, что ваша дочь могла себя так вести…

– Мне несложно. Я верю, что она могла так себя вести. Поэтому вопросов к вашему другу у меня нет.

Марк сначала даже ушам своим не поверил. Он что, серьезно? Какой отец вообще так спокойно примет версию, что его дочь могла быть проституткой?! Однако Самарин не выглядел сторонником шуток, да и ситуация этому не способствовала.

– Вы… верите?

– Печально, не так ли? Верю, потому что я давно уже ожидал чего-то подобного. Она вся в мать… Мы готовились к тому, что это проявится, но не думали, что так рано.

– «Мы»?

– Наша семья. К сожалению, генетика – великая вещь. Это не значит, что я считаю смерть своей дочери незначительным событием! Я хотел, чтобы все было иначе, надеялся уберечь ее… Но нельзя достать из нее то, с чем она родилась.

– Вы хотите сказать, что ее мать была?…

Марк понимал, что вопрос некорректный. Особенно если учитывать, что говорит он с отцом погибшей девушки! Но Федор Самарин был настолько спокоен, что это поощряло любопытство.

– Проституткой. – Бизнесмен даже бровью не повел. – Просто долгосрочной. Но нам не нужно это обсуждать.

– Вы правы. Но вам не кажется, что ваша дочь выбрала несколько странный способ уйти из жизни?

– Я этого уже не пойму, да и никто не поймет. Я годами пытался разобраться, что происходит у нее в голове! Думал, что все понял. Ошибся, видно… Мне сообщили, что тело не успели захоронить. Вы позвонили мне вовремя. О благодарности поговорите с Олегом, он имеет на сей счет соответствующие распоряжения.

– Это лишнее, – покачал головой Марк. – Деньги не нужны ни мне, ни моему другу. Я сочувствую вашей утрате, но, думаю, мне лучше уйти.

– Как вам будет угодно.

Дело было даже не в том, что за подобный разговор требовать деньги казалось кощунственным. И не в том, что в финансовой помощи Марк не нуждался. Самое большое значение имело то, что ему не хотелось брать ничего от этого человека – ни сейчас, ни в иных обстоятельствах.

Нельзя даже сказать, что Самарин что-то недоговаривает. Он такой, какой есть. Потеря дочери вызывает у него сожаление, но такое, какое вызвали бы неудачи в бизнесе.

Поэтому Марк поспешил уйти. В коридоре Олег попытался завести разговор о деньгах, но нарвался на жесткий отказ.

– Мне больше нечего вам сказать, – объявил Марк. – А пришел я сюда только за тем, чтобы поговорить. Если вам понадобятся еще какие-то сведения, вы знаете, как меня найти.

Это было чистой воды формальностью. Он рассказал им все, что мог. А для них даже это много – как ни странно, Сальери проявлял больше рвения в расследовании смерти девушки, чем ее родной отец!

Марк вернулся на первый этаж, пересек холл. Он был уже у машины, когда его окликнули:

– Подождите! Марк, кажется? Подождите, пожалуйста!

Обернувшись, Марк увидел спешащего к нему молодого человека – лет тридцати, наверно, а может и меньше. Комплекцией он напоминал Самарина, но был несколько выше. Да и в одутловатом лице прослеживалось определенное сходство…

– Артур Самарин. – Молодой человек протянул Марку руку. – Я знаю, зачем вы приходили к отцу, Олег рассказал мне.

Голос у него был уставший, кожа казалась бледной, глаза скрывали солнечные очки, хотя день выдался пасмурный. Вот этот больше похож на скорбящего родственника!

– Я не делал из этого секрета, – кивнул Марк. – Так получилось, что тело Карины обнаружил мой друг, а не я. Но он до сих пор пребывает в шоке из-за всего этого. Его ведь еще и в убийстве обвинили!

– Ужасная история… Не только ваш друг в шоке, для нас эта новость стала еще большей неожиданностью. Отец и Карина поссорились незадолго до ее исчезновения… Я не знаю, что именно между ними произошло. Вроде бы Карина хотела куда-то уехать, а отец не разрешал… Он всегда стремился следить за ней, заботиться, охранять… А Карина хотела самостоятельности. Когда она исчезла, мы решили, что она просто убежала из дома. Папа не был напуган, он считал, что она вернется. Но время шло… и вдруг такое известие!

– Ваш отец воспринял его спокойно.

– Не дайте себе обмануться. Отец – отличный дипломат, он умеет держать лицо. Он не привык никому показывать, если ему больно. Мне тоже не покажет! Это шок, онемение… Сейчас ему нужно заняться похоронами, я еле отговорил его ехать на официальное опознание, съездил сам. Для него это стало бы страшным ударом – видеть малышку Карину в таком состоянии. Он вовсе не черствый человек, он любил ее…

– Могу понять. – Марк произнес это исключительно из вежливости. Холодные глаза Самарина-старшего говорили больше, чем философствования его сына. – Это в любом случае страшная утрата, а еще и учитывая ее юный возраст…

– Я не верю, что Карина могла совершить самоубийство! То есть не подумайте, что я обвиняю вашего друга… Я уверен, что он тут ни при чем. Но и ее смерть не может быть так проста. Я хочу разобраться в этом!

– Вряд ли вам удастся. Даже полиция пришла к выводу, что это суицид.

– Возможно… но разве вы бы на моем месте смирились? Сейчас нам будет не до того, но после похорон я позвоню вам. Вы не против?

– Я-то не против, но и причин не вижу. Я уже рассказал все, что было мне известно, вашему отцу.

– Во-первых, я этого разговора не слышал, а папа вряд ли станет пересказывать. Ему сейчас любое упоминание Карины ровно что удар! А во-вторых, мне бы хотелось переговорить с вашим другом лично. Вдруг, отойдя от шока, он припомнит что-то еще?

Марку не хотелось продолжать общение с этой семейкой. Нет, Артур как раз ведет себя правильно, но папаша его… неприятный тип. С другой стороны, не мешало бы и Сальери приобщить к этому делу! Пускай тоже побеседует, не вечно же ему отсиживаться!

– Я не знаю, припомнит он что-то или нет, но отказать вам не могу. Звоните мне, если посчитаете встречу целесообразной. Мой телефон есть у секретаря.

– Да, я знаю… Спасибо. За все.

Марк лишь сдержанно улыбнулся. К сожалению, благодарить его не за что…

* * *

«Я знаю, что ангелы постоянно находятся надо мной – кружат где-то там, наверху. Но сейчас мне кажется, даже демоны надо мной. Потому что я под землей, так глубоко, что иногда чувствую жар… Не знаю, ад это или магма.

Я ненавижу спускаться сюда, потому что это никогда не проходит даром. Но выбора у меня нет. Он не просто зовет – он заставляет меня. Думаю, однажды я умру от этого. Если он захочет.

Я хожу по этим коридорам и вижу кровь под ногами. А еще – кровь на стенах. Как будто кто-то хватался за них пальцами, сильно и отчаянно, вырывая с мясом ногти… Но это не помогло, потому что его сила все равно тащила их вперед. Еще я вижу знаки и надписи. Они не имеют никакого значения, даже не понимаю, к чему они здесь.

Меня пока никто не держит и никто не сопровождает. Как будто я здесь почетная гостья! Но это не более чем способ поиздеваться надо мной. Я ведь не знаю, где выход, а значит, не могу уйти.

В конечном итоге из коридора я выхожу в зал. Я была здесь раньше… Каждый раз я даю себе слово, что скорее умру, чем вернусь… Но ни разу у меня не получилось сдержать это слово!

Он, конечно, уже там. И не один. На меня не смотрит, да и я не хотела бы смотреть на него. Но мой взгляд уже не подчиняется мне… Я вижу все, что меня окружает, и впитываю эти картины – они мне потом будут сниться в ночных кошмарах.

Темные стены, дым свечей и их слабое пламя, пьедестал из камня. На нем – очередная его жертва. Молодая девушка, как и раньше. Не знаю, сколько ей лет… Кажется, что столько, сколько и мне. Она смотрит на меня с мольбой, но я ничем не могу помочь ей. Да и никто не может… Кровь, которая сочится из уголков ее губ, – всего лишь знак финала. Самое худшее уже случилось, остальное – агония.

И хорошо, что эта девушка, привязанная к пьедесталу, не может поднять голову, увидеть, что осталось от ее тела. Столько крови… кажется, вся грудная клетка разворочена. Белое на красном – это кости. Я не представляю, как она еще жива.

Объяснить это можно только силами чудовища, сотворившего это с ней. Демон, который преследует меня, раз за разом возвращая сюда… Ему не нравится просто убивать своих жертв. Он мучает их часами – и часами заставляет меня смотреть.

– Отпусти ее, – зачем-то шепчу я.

Во мне еще осталась определенная наивность. Раньше я просила его отчаянней – умоляла на коленях, рыдала, только бы он отпустил их. Но он никогда не слушал. Не послушает и теперь. Об этом говорит его улыбка. Я не знаю, кому он улыбается – мне или ей. Я вижу, как он опускает лапу вниз – в нее, в распоротое тело. И через секунду то, что делало ее живой, окажется в его когтях…

Когда-нибудь я тоже умру здесь».

– Нехило! – присвистнул Сальери. – Прямо какой-то юный маркиз де Сад!

– Маркиз де Сад описывал сексуальные развлечения, связанные с причинением боли, – уточнила Вика. – А здесь просто какие-то байки про то, как монстр тетке кишки выпустил…

– Такое ощущение, что тебя этот опус не впечатлил!

– Не особо. Многие подростки интересуются темной литературой или музыкой. Это нормально.

– Да, но она не просто интересовалась, она это еще и писала!

Найти профили Карины Самариной в социальных сетях оказалось проще простого. В отличие от некоторых девочка не стремилась таиться, вся ее жизнь была на виду: любую информацию она делала общедоступной.

Ожидая возвращения Марка, Вика занялась изучением всего этого. Данных было много, и пока она просматривала их по диагонали. Если судить только по этим страницам, Карина была самой обычной девушкой семнадцати лет. Причем довольно приличной. На всех фотографиях она была одета не слишком сексуально, губки бантиком на камеру не делала, косметикой тоже пользовалась умеренно.

Да и жизнь у нее была нормальная. Она училась в хорошей гимназии, жаловалась на учителей и домашние задания, участвовала в концертах. Иными словами, ничего подозрительно.

Ссылку на блог – личный электронный дневник Карины – поисковик сразу не выдал. Ее Вика совершенно случайно нашла в профиле на очередном социальном сайте. Но именно блог оказался самым любопытным виртуальным имуществом погибшей.

О себе Карина не писала. Вместо этого она размещала на электронных страницах короткие рассказы – скорее, даже зарисовки. Все они были связаны с подземельями, адом и раем, и еще демоном, который не давал ей покоя.

– То он кого-то имеет во все дыры, то жрет, – ворчала Вика, просматривая рассказы. – Да уж, у девочки явно не все дома были…

– Вспоминаем, какая судьба ее постигла, Викита! Вопрос: почему это с ней происходило? Что за байки про демона?

– Навскидку и не скажешь. Может, каких-нибудь мультиков пересмотрела – вроде аниме, где есть демоны и пожертвованные им девы.

– В семнадцать лет? – не поверил Сальери. – Мультики?

– Еще и не такое бывает, ты до недавних пор Италию был готов продать за компьютерную игру! Смотри, ее блог был популярен… Относительно, конечно, но друзей хватает, почти тысяча!

– Какое это имеет значение?

– Такое, что поясняет, для чего она писала это. Смотри, как она отвечает на комментарии…

Если сами рассказы о похождениях озабоченного демона еще могли насторожить, то комментарии, оставленные Кариной, показывали, что по-настоящему ее ничто не беспокоит. Девушка уверенно шутила с читателями, оставляла забавные картинки и казалась абсолютно довольной тем, что ее творчество привлекает столько внимания.

– Странно, что на других ее страницах ничего подобного нет, – отметил мужчина. – Там одни сплошные котики и песенки мальчиков неопределенной ориентации!

– Ничего странного. Другая целевая аудитория! – пояснила Вика. – В социальных сетях – люди, которые знают ее в реальной жизни. Одноклассники, возможно, даже учителя. А в этом блоге – посторонние, те, для кого значение имеет только ее писанина. Можно воспринимать это как двойную жизнь. В одной она приличная ученица, во второй – автор готических рассказиков.

– А ты не преувеличиваешь, кара? Какая жизнь может быть в Интернете?

– У подростков – не менее важная, чем реальная.

Вика давно уже заметила, что Ева слушает их. Правда, без видимого интереса, да и желания присоединиться к обсуждению она не выказала. Но и это уже что-то! Если бы рассказ Карины показался ей признаком сумасшествия, она бы молчать не стала.

– Если так, то у нее три жизни, – нахмурился Сальери. – Школьницы, автора и проститутки, потому как я застал ее далеко не за написанием рассказа!

– Такое возможно… Смущает то, что если она была склонна к проституции, причем не за деньги, а за идею, ведь денег у ее папочки хватает… это должно было промелькнуть в ее рассказах. А тут скорее насилие, чем секс!

Вика покосилась в сторону Евы, ожидая, что та хоть что-то скажет. Но девочка молчала.

– Секс тоже есть в некоторых рассказах, – указал Сальери. – По крайней мере, намек на него!

– Намека мало. И для проституции, и для самоубийства. Эх, не складывается что-то…

– И что делать?

– Подождать, пока вернется Марк. Может, он узнал что-то новое!

Глава 6

Рассказывая о встрече с семейством Самариных, Марк чувствовал некое замешательство. С одной стороны, он просто передавал события, с другой – боялся навязать собственное мнение. Но вообще без мнения тут не обойтись, уж очень ситуация странная!

Объявление о пропаже Карины исчезло со всех сайтов. Но тот, кто не знал о ее печальной судьбе, мог бы подумать, что девушка нашлась. Казалось бы, громкое дело: погибла дочь известного предпринимателя, да еще как! Однако эта новость нигде не появилась, словно и не было ее. И Карины тоже не было…

– Думаю, похороны пройдут тихо, – предположил Марк. – Может, даже за пределами города… Не понимаю!

– А что тут не понимать?! – Сальери был гораздо менее сдержан в эмоциях. – Получается, ему есть что скрывать! Поэтому он и слушал тебя с каменной мордой! Он ее убил!

– Она сама себя убила…

– Значит, довел до самоубийства! Не важно, результат один! Это же очевидно! Все его поведение указывает на это! Нужно арестовать его!

– Иди и арестовывай, – мрачно посоветовал Марк. – Борец с преступностью, блин…

– Я не борец с преступностью, но я не могу пройти мимо такой очевидной несправедливости! Эти ее рассказы, которые нашла Вика, наверняка были криком о помощи, который никто не понял! Потому что все вокруг стали такими же циниками, как ты! Так хоть о своей душе подумай!

– Сальери, ты когда в проповедники заделался? – изумилась Вика.

– Это не проповедь, а призыв к действию! Марк, у тебя же есть знакомая в полиции! Привлеки ее! Нужно что-то сделать! Вдруг этот Самарин еще до кого-то доберется?!

О том, чтобы приставать с такими просьбами к Рине, и речи не шло. Следователь и так его переносила с трудом и терпела лишь тогда, когда он мог сообщить нечто реально ценное. А тут не тот случай! Она никогда не поверит, что обычный бизнесмен вдруг переквалифицировался в маньяка, который издевался над собственной дочерью и довел ее до суицида!

Даже Марк в это не верил. Да, у Самарина была странная реакция, но Марк чувствовал, что причиной стало нечто иное, неизвестное им, а не непосредственное участие в убийстве!

Вика, сама того не зная, поддержала его версию:

– Сандро, отложи на секунду топор войны, потом поиграешься. Вспомни, как проявлять адекватность.

– Да ну тебя! Я же серьезно, нельзя это так оставлять!

– А тебе в голову не приходило, что Самарин может быть спокоен не потому, что он изнасиловал собственную дочь?! Мне почему-то кажется, что это действие спокойствия не добавляет!

– Почему же еще?

– Я так думаю, он знает, кто убил Карину – условно говоря, убил, конечно. Это не значит, что он отнесся ко всему спокойно. Просто не хотел показывать свои эмоции Марку.

А ведь в этом есть логика! Вероятно, Самарину действительно было известно имя человека, желавшего причинить вред его дочери. И уж наверняка он не собирался «понять и простить»! У него имеются и ресурсы, и желание отомстить.

Но месть – штука, которая обычно выходит за рамки закона. Поэтому свои действия Самарин хотел скрыть. А для этого нужно, чтобы незнакомый ему человек не видел эмоций, не видел ярости и горя. Тогда, если каким-то образом полиция узнает о Марке и решит допросить его, он подтвердит, что Федор Михайлович был невозмутим и хладнокровен.

– Не берусь сказать наверняка, но я тоже догадываюсь, кто это мог сделать, – продолжила Вика.

Сальери уставился на нее в немом удивлении. Повод был – девушка, не принимавшая активного участия в расследовании, продолжала поражать! Даже Марк от нее такого не ожидал:

– Ну ты даешь! Как?…

– Терпение и несколько часов порчи зрения перед монитором, – кротко пояснила она. – Карина пропала примерно три недели назад, так?

– Да.

– А незадолго до этого у ее отца был серьезный конфликт… Хотя нет, стоп, не у ее отца конкретно, а у его фирмы. Компания, которой владеет Самарин, занимается строительством и арендой. То есть они строят разные объекты, от парковок до офисных зданий, а потом сдают их в аренду. Недавно в этой сфере у него появился конкурент. Крупная компания, которой руководит некий Егор Сомов, тоже предлагает помещения в аренду, причем по низкой цене. Самарин на этого Сомова откровенно наехал – мол, не фиг демпинговать. Сомов заявил о свободе ценообразования. А если по-простому, то вежливо послал Самарина куда подальше.

– А тот что? Утерся?

– Напротив, намекнул, что такие наглые личности долго на рынке не задерживаются. Вскоре служебная машина Сомова взлетела на воздух прямо напротив его офиса. Никто не пострадал, дело списали на несчастный случай. Но очень своевременный несчастный случай, вам не кажется? Сомов тогда никак не отреагировал, а через неделю у Самарина пропала дочь. Выводы делайте сами.

Слушая ее, Марк понимал – все сходится. И события, и причины. А еще в голове странные мысли появлялись, не имеющие к делу никакого отношения. Например, уверенность, что не зря он столько сил вложил в эти отношения – изначально же она от него бегала, как таджики от ФМС. Да и детям интеллект передается от матери…

«Если бы Вика знала, о чем я думаю, она бы меня убила», – мысленно фыркнул Марк.

Сальери же был далек от философствований на тему женского интеллекта. Он по-прежнему интересовался лишь судьбой Карины:

– Но почему Сомов похитил ее? Это уже за гранью деловых разборок!

– Сандро, ты как маленький, честное слово… Не все люди играют по правилам. Не все вообще знают, что это за правила такие! – отозвалась Вика. – Вряд ли он хотел убивать Карину. Скорее всего, свой план он осуществил полностью: похитил ее, поиздевался пару недель и отпустил. Это была не месть, а запугивание. Но он не знал, что Карина не выдержит!

– Короче, войну он развязал, – покачал головой Марк. – Возможно, весьма серьезную… Зависит от того, как далеко папаша готов пойти ради мести. Нам лучше держаться от этого подальше!

– А вам лишь бы подальше держаться! – возмутился Сальери. – Один я вижу несовпадения? Самарин сказал Марку, что ожидал чего-то подобного от Карины… Как он там точно сформулировал?

– Вроде, что она унаследовала это от матери и это должно было рано или поздно проявиться. Что за «это» – он не уточнил.

– Вот! Кто будет такое говорить о погибшей дочери?! Даже для отвода глаз, чтобы Марк к нему не цеплялся и в полицию не звонил. До такого еще додуматься надо!

Марку было нечего возразить. При всем желании он не мог объяснить эти слова Самарина. Да и зачем выполз его сын – непонятно. Не может быть, чтобы Артур не знал об отцовских разборках и возможном похитителе сестры. Зачем ему дополнительные сведения? Хотел проверить, не работает ли Марк на Сомова? Тогда у него очень странные методы проверки!

– Я смотрю, кто-то по-прежнему горит энтузиазмом, – вздохнула Вика. – Ладно, мисс Марпл, ты-то что предлагаешь? Сразу предупреждаю: в разборки двух бизнес-шишек я не полезу!

– Да не знаю я… – развел руками Сальери. – Если будут разборки, нам лезть и необязательно. Тогда верна твоя теория. Если же я прав… должно быть что-то еще, связанное с Самариным. Только я понятия не имею, как до этого докопаться…

– А вы сначала разберитесь в том, что он имел в виду, – посоветовала Ева.

Марк, пожалуй, был единственным, кто видел, как она вошла в комнату. Проскользнула в приоткрытую дверь, словно тень, и устроилась в углу. Вика сидела к ней спиной, Сальери был увлечен спором и окружающим миром не интересовался, поэтому присутствие девочки прошло для них незамеченным.

Пока Ева не решила подать голос. Говорила она тихо, но все присутствующие слышали каждое ее слово.

– Сказать-то просто! Но как это можно сделать? – осведомился Сальери. – Он откровенничать с нами точно не будет, а если что-то и скажет, то не факт, что правду!

– А кто вам сказал обращаться к нему?

– К кому же еще? К сыну его, что ли?

– Нет. Его сын – то же, что и он. Воспринимайте их как единое целое.

– С чего ты взяла?

Наивный вопрос со стороны Сальери. Ева всегда уверена в своих словах, потому что живет по собственной, не поддающейся пониманию других людей логике. Вот и теперь девочка сделала вид, что не услышала его:

– Артур не скажет того, что не скажет его отец. Даже если он еще не помогает, то не будет мешать. Я так думаю. Вряд ли они с сестрой были близки. Я видела сайты, которые смотрела Вика. Страницы, которые принадлежали Карине. Там не было фото с братом и не было упоминаний о нем. Значит, они мало общались. Ее смерть не значит для него слишком много.

– Хорошо, но если вернуться к началу… как понять, что имел в виду Самарин?

– Очень просто. – Ева смотрела на них как на маленьких детей, не видевших разницы между солнцем и лампочкой. – Он сказал, что боялся, что в Карине проявятся черты ее матери. Найдите мать. Посмотрите сами, что такого страшного Карина могла от нее унаследовать.

* * *

– Я в обход, – сообщил Кирилл.

Его никто особо не слушал. Один напарник безразлично смотрел в телевизор. Судя по всему, похождения очередного мента не слишком его волновали, просто он не находил занятия получше. Второй возился с кроссвордом, каждую минуту заглядывая в ответы. По сути, он просто переписывал ответы в клеточки заданий, Кирилл даже сомневался, что он предварительно читает вопросы.

Реакции как таковой он от них и не ждал. Они его услышали – и ладно. Он не стремился во что бы то ни стало выполнить график обходов, который составило для них начальство. Просто Кириллу было нечего делать.

В коридорах горел свет, в офисах – нет. Двери были закрыты и заперты. У охранников, как и у уборщиц, имелись ключи, в первое время Кирилл даже заходил внутрь, посмотреть, чем живет офисный планктон. Потом перестал. Неинтересно, все время одно и то же: компьютеры, бумажки да канцелярия какая-то.

Что и неудивительно: тут снимали помещения фирмочки ниже среднего. Их владельцы еще радовались, что удалось так удачно устроиться! Думали, это ради них такие цены поставлены. О том, что участвуют в войне двух конкурентов, эти оборванцы не догадывались.

Думая об этом, Кирилл не мог сдержать улыбку. Как только один из конкурентов победит, – а кто это будет, уже ясно, – цены взлетят, и всему здешнему «планктону» придется срочно переезжать. Причем этот момент наступит быстрее, чем многие думают!

Об этом другие охранники даже не знали, но Кирилл стал исключением. Еще вчера он курил на крыльце этого здания с личным телохранителем Сомова, а вовремя поданная сигарета подталкивает к общению…

– Пора бы зарплаты поднять, – жаловался Кирилл. – Я-то знаю, сколько соседи получают! Достало уже видеть их самодовольные рожи!

– А ты меньше смотри. Скоро их самодовольство само собой спадет. Не будет у тебя никаких соседей!

– Да если бы! Об этом разговоры давно идут, а толку? Тот баран не уступит, он упертый!

– Его никто и спрашивать не будет. Босс свое дело знает. От тебя требуется заниматься своим делом. Все, что связано со стратегией, босс решит сам!

Уж в этом Кирилл не сомневался! Будучи простым охранником, он ни в чем серьезном не участвовал, да и не стремился. Потому что о деятельности Сомова всякое говорили…

Рация, висящая на поясе охранника, зашипела, раздался голос одного из напарников:

– Где ты там? Не заблудился?

Каждую ночь одна и та же шутка. Смешнее она от этого не становилась.

– Да, представь себе, уже два дня выход ищу!

– Находи его в темпе и дуй сюда.

– Зачем? – насторожился Кирилл. – Что-то случилось?

– Да ничего серьезного… Похоже, бродяга какой-то в мусорке роется, достали уже! Чтобы больше не совался сюда, с ним надо поработать. Посидишь пока возле пульта, а мы с Толиком займемся!

Значит, размяться им захотелось… Кирилл марать руки не планировал, но и судьба бомжа его не волновала. Он был даже не против понаблюдать за этим!

– Я на последнем этаже, скоро буду!

– Если ты на последнем этаже, то будешь ты нескоро!

На ночь лифты отключали. Впрочем, если бы они работали, Кирилл бы все равно предпочел лестницу. Если кабина застрянет, кто его вытаскивать будет? Коллеги? Да эти двое только поржут и оставят его там до утра!

Несмотря на то, что его просили поторопиться, Кирилл не спешил. А куда спешить, если до конца смены еще часа четыре? Бродяга, конечно, может уйти, но ему же лучше. Так что до первого этажа охраник добрался лишь спустя десять минут.

И никого не увидел. Это было странно, потому что с лестницы ярко освещенный холл хорошо просматривался. Двери были заперты, да и за ними, в свете фонаря, мужчина никого не заметил, похоже, бродяга все-таки сумел уйти. Но пустовала и комната с пультом, где сидела охрана – от основного холла ее отделяла пластиковая стенка с большим окном.

Замечательно! Взрослые мужики, а решили детский розыгрыш устроить! Надо будет попроситься на другую точку…

– Очень смешно, оценил, – пробурчал Кирилл. – Можете вылезать! Эй! Вы предлагаете мне одному тут торчать?

Ответа не последовало, но он ожидал чего-то подобного. Два дебила!

– Если вы думаете, что я буду искать вас, то вы сильно заблуждаетесь! Попрятались по углам – там и сидите, я свой обход закончил и могу отдыхать!

Кирилл уверенно направился к комнате с пультом. Минут через пять они оба вылезут и будут сокрушаться, что он не принял такую забаву! Если кто-то увидит, если записи камер просмотрит… Всех троих уволят, не разбираясь!

«Ай, камеры все равно никто не смотрит, – думал он, пересекая холл. – Если ничего не происходит. А этой ночью ничего и не будет, раз шпана перестала сюда ходить, то опасаться вообще нечего. Вот только…»

Он открыл дверь и вошел в комнату. Спокойный поток мыслей оборвался сам собой.

Помещение было тесным, они втроем там еле помещались. Но теперь, когда весь пол был залит кровью, казалось, что этой комнате нет конца! Темная лужа, в тусклом свете смотревшаяся черной, расползалась от стола к четырем стенам, кровь даже не капала – струилась со стола.

Ее источником был мужчина, лежащий лицом на газете с кроссвордом. Точнее, теоретически там должно было быть лицо. Но что осталось от него и от шеи – сказать сложно. Чтобы было столько крови, нужны чудовищные раны…

Кирилл такого никогда не видел, да и теперь боялся смотреть. Зачем? Его взгляд ничего не изменит, станет только хуже. Разум и без того отказывался принимать и понимать то, что здесь произошло.

С момента связи прошло совсем мало времени… как?!

Он не собирался выяснять. Кириллу казалось, что жуткий запах крови наполняет его собственные легкие, обжигая их – душит его! Он не был новичком в своем деле, но это… это за гранью нормы, даже за гранью обычного мира!

Как только он покинул комнату, свет в холле несколько раз мигнул, затем погас, равно как и на лестнице. Кирилл оказался погруженным в абсолютную темноту, нарушаемую разве что светом далеких уличных фонарей: внешняя лампа над входом тоже отключилась.

И это не авария, таких аварий не бывает! Ладно бы в грозу, а то при спокойной погоде… Нет, похоже, электричество отключили. Но как?! Сделать это можно было только с цокольного этажа, туда входа нет, даже охранникам проблематично в это подземелье добраться!

Если, конечно, кто-то не пришел с улицы через аварийный выход… Однако там дверь хорошая, просто так не пробьешь.

«Пробивать и не нужно, если есть ключ», – мелькнуло в голове.

Неужели кто-то из своих сдал?! Толик, которого здесь нет? Он не мог, Кирилл его слишком хорошо знал! С этим нужно разобраться, но не сейчас и не ему. Не зная, что произойдет, он не собирался отдавать свою жизнь за чужое имущество. Кириллу хотелось только одного: уйти как можно быстрее.

Ему не позволили. Кто-то схватил его в темноте, удары посыпались градом, со всех сторон, мужчина даже не брался угадать, сколько нападающих. Но точно не один Толик!

Они ни о чем его не спрашивали, даже ничего не говорили. Просто били. Без жалости, сильно, словно и не собирались оставлять в живых. Хотя почему «словно»? После того, что они устроили в комнате с пультом, это самый вероятный вариант…

Кирилл пытался объяснить, что он им не враг, он не будет мешать, он не выдаст их. Кого выдавать, если он ни одного лица не видел! Но его не слушали. Судя по всему, этим людям был дан четкий приказ относительно того, как поступить с охранниками.

Наконец они оставили его. Не стали проверять, жив он или нет, Кирилл и сам не мог сказать, сколько ему осталось. Тело еле двигалось, он ощущал только боль – не от конкретных ушибов и ссадин, а единую, поглотившую все его существо. Уже ничего не хотелось, даже спасаться. Только чтобы боль прекратилась.

Но сквозь туман, окутывавший его сознание, он слышал голоса.

– Думаешь, страховка у них есть?

– Сомневаюсь! Сюда же перлись те, кто хотел сэкономить на всем. На страховке тоже сэкономили! Будут у этого дятла ущерб требовать!

– Стребуют, как же! Он пошлет их к главному виновнику!

– К огню, что ли?!

И они засмеялись. Они хотят сжечь здесь все… У них получится, почему бы и нет. Пожар будет грандиозный! Если правильно все организовать, здание вспыхнет как спичка, никакие пожарные помочь не успеют.

Чтобы выжить, нужно убираться отсюда. Но Кирилл понимал, что ему это уже не по силам. Ну и плевать… В его нынешнем состоянии само восприятие мира изменилось. За жизнь больше не хотелось держаться так отчаянно, как раньше.

Преодолеть боль могло только легкое недоумение. Один из голосов, звучавших рядом, показался ему знакомым… и это был не Толик.

* * *

С сильными эмоциями справиться не так сложно – при ее-то профессии! А вот со смесью сильных эмоций, причем контрастирующих друг с другом… Не самая простая задача, особенно в конце рабочего дня.

С одной стороны, ее поражала наглость этого мужчины. Всегда, даже когда ей казалось, что она привыкла, он умудрялся удивить очередной своей просьбой. С другой, Рина была рада его видеть, и эта радость пробивалась даже через возмущение. С третьей, – а была там и третья сторона, – ей понравилось наблюдать отвисшую челюсть Таньки, инспектора по делам несовершеннолетних, когда она увидела, кто встречает ее после работы. Эта стервоза ведь распускала по отделу слухи по поводу «старой девы»! Теперь вот выкусила.

Но положительные стороны все равно оказывались придавлены его просьбой.

– Я что, поисковик тебе? – поинтересовалась Рина. – Персональный гугл?

– С гуглом общаться проще, – без тени смущения отозвался Марк. – Но в тебя я больше верю!

Вот ведь гад… Да и природа жестока. Нельзя такую наглость сочетать с такими яркими глазами и очаровательной улыбкой. Убийственное сочетание получается.

– Я не буду искать для тебя какую-то девицу!

– Это не какая-то девица, а очень важная личность во всей истории!

Опять у него истории… Рина уже разобралась в расследовании, которое он учинил со своими дружками, и вмешиваться не желала. Если самоубийство, значит, не нужно никого искать. У полиции работы хватает, нет необходимости создавать дополнительную искусственно!

Да и вмешиваться в личные дела Федора Самарина она не спешила. Лично Рина его не знала, но кое-что слышала. Та еще личность… бизнесмен на грани криминала. Причем то, как он переходит эту грань, еще никому не удавалось зафиксировать, а значит, человек не без мозгов.

Так ведь для Марка это не аргумент!

– По-прежнему не боишься ни бога, ни черта, ни советской власти? – процитировала она почему-то вспомнившийся фильм.

– В первую очередь советской власти. Если бы я мог найти эту женщину самостоятельно, я бы тебя не беспокоил, честное слово. Но тут тупичок!

– Тупичок – это твое эволюционное развитие.

В какой-то момент Рина испугалась, что он обидится и уйдет. Почему ее это пугало – женщина сама сказать не могла. Но Марк был далек от обиды. Он попросту пропускал подобные реплики мимо ушей и не воспринимал их на свой счет.

Одно слово – наглец!

– Я сперва подумал, что мать Карины была проституткой, – сообщил Марк, хотя Рина его ни о чем не спрашивала. – Это было бы логично и объяснило бы «опасения» Самарина. Потом я это проверил…

– Как же ты мог такое проверить? – поразилась Рина.

– Кое-что в Интернете нашел, кое-что квалифицированным людям за дополнительную плату поручил узнать. Самарин этот уже двадцать лет назад приличное состояние имел, а тот, у кого есть деньги, привлекает внимание.

– Тогда светскими сплетнями не так интересовались, как сейчас…

– Сплетнями, может, и не интересовались, но за нужными людьми следили. Короче, я поручил проверить, была ли у Самарина жена или постоянная спутница в период рождения Карины, известна ли вообще ее мать. Оказалось, что известна!

– Ты серьезно нанял людей узнавать такую ерунду? – усмехнулась Рина. – Тебе точно некуда деньги девать!

– Информация – ценнейший ресурс, в который можно смело инвестировать, – философски рассудил мужчина. – Сведения двадцатилетней давности в Интернете представлены не слишком широко, вот и пришлось пойти обходным путем. Но я сейчас не о том, а о матери Карины.

– И кем же была эта леди Икс?

Оказалось, что Федор Самарин не отклонился от привычных вкусов бизнесменов того времени. Своей спутницей он выбрал не учительницу, врача или инженера. Восемнадцать лет назад с ним все чаще начала появляться рядом Ольга Савицкая.

Себя она гордо именовала «певицей», хотя определение «ресторанная певичка» подошло бы ей гораздо больше. Серьезную карьеру она даже не начала строить и не стремилась к этому. Какая-либо профессия нужна была ей лишь для того, чтобы стать более престижной спутницей для богатых мужчин.

В этом она преуспела. Спутников госпожа Савицкая меняла часто – или они меняли ее. Судя по всему, скверный характер не позволял ей продержаться в отношениях дольше месяца.

– Склочная бабенка была, – резюмировал Марк. – Хотя и красивая. Я видел фотографии.

– Настолько красивая, чтобы терпеть стервозность? Мужчины, чем вы вообще думаете?!

– Так, давай меня ни в какие общества записывать не будем, я с ней не сожительствовал. Да и те, кто тебя возмущает, долго не выдерживали. Кроме Самарина. Сомневаюсь, что он так быстро и страстно ее полюбил и не хотел отпускать. Просто от него она очень удачно забеременела – быстро, если судить по срокам. И родила Карину.

– И что? Он на ней женился?

– Не женился, но и не прогнал. Она осталась при дочери и жила в доме Самарина четыре года. Рекорд для нее! Хотя нельзя назвать ее даже гражданской женой, потому что Самарин терпел ее исключительно как мать своего ребенка, у него в это же время были другие любовницы.

Рина в очередной раз поражалась трудолюбию частных детективов. Где они все это выкапывают? Казалось бы – уже двадцать раз похоронено в чужих шкафах и забыто, так нет же, отыскивают!

– Он выдержал ее четыре года, а почему сорвался? – полюбопытствовала Рина. – Или это она сорвалась, полетела искать «папика» побогаче?

– Тут мне ответить нечего, – признал Марк. – Спустя четыре года она просто исчезла. Умерла, не умерла – не знаю, сведений о ней нет никаких вообще, и одно только это настораживает. Друзей у нее не было, она даже с приятелями прекратила общаться, когда переехала к Самарину. Сам он тоже в трауре не ходил. Ребенка воспитывали няньки, как и раньше, – роль Савицкой была чисто декоративной.

– То есть она просто растворилась в чистом воздухе?

– Насколько он вообще может быть чистым в Москве… Да, получается, что так. Савицкую растила одна мать, отца в этой семье не наблюдалось. Ее мать умерла давно, где-то через год после пропажи дочери, к внучке ее изначально не подпускали. Причем, когда мать умерла, прямая наследница на квартиру не претендовала! Жилплощадь пустовала, пока не объявилась дальняя родня из Кирова, но они вообще не в курсе всей истории, Ольгу никто лично не знал.

– А как же твои вездесущие детективы? – Рина старалась, чтобы в голосе ее было не слишком много иронии. – Неужели они не смогли узнать, куда делась Савицкая?

– Смешно. Конечно, они ее нашли, а я обращаюсь к тебе просто так! Рина, они не нашли не потому, что плохо искали. – Марк наклонился вперед, чуть понизил голос: – Кто-то заметал следы, и делал это очень грамотно.

– Если так, то и я не смогу помочь.

Следователь не могла обвинить его в паранойе, потому что такие истории действительно случались. Надоела эта Ольга богатому сожителю, может, слишком много требовать стала. Он попытался избавиться от нее, а она отказалась уходить добровольно – решила, что сможет шантажировать его ребенком!

Только вот Самарин оказался не тюфяком, готовым терпеть это. Он захотел, чтобы Савицкая исчезла – и она исчезла.

– Я ведь не требую, чтобы ты что-то сделала, – подчеркнул Марк. – Но я был бы признателен, если бы ты попыталась.

– Хорошо, а если я что-то найду? Продолжите копаться в тайнах Самарина? Опасное это дело. Можешь нарваться так, что тебе даже немецкое гражданство не поможет!

– Разберусь! – отмахнулся он. – Ты, главное, помоги…

И ведь не откажешь ему, гаду… Чертовы глаза с улыбкой!

Глава 7

Вика еще никогда не видела Марка по-настоящему злым. И характер природа спокойный подарила, и самоконтроль у него профессионально развит. Но ее нынешний проступок мог оказаться посильнее всего этого – ведь она нарушила все возможные предписания врачей!

– Он меня убьет, – тяжко вздохнула девушка. – Самое обидное, что не тебя, тебя он как раз не тронет! Нашинкуют только меня!

Ева с присущим ей цинизмом не стала спорить:

– Убьет. Если узнает. Но ведь он не узнает.

Это в том случае, если график не собьется. Тогда да, они должны вернуться в коттедж раньше, чем приедет Марк. А если следователь вообще с ним говорить откажется, сразу развернет? Без скандала не обойдется!

Еву нельзя было вывозить из дома. И подпускать к обычным людям, в первую очередь детям. Однако все это Вика собиралась проделать сегодня. Правда, чувство вины появилось даже не из-за этого, а из-за того, что она сама позвала девочку с собой. На сей раз Ева не угрожала и не шантажировала, она просто согласилась помочь.

А почему бы и нет? Чутье у нее хорошее, вести себя на людях она умеет, когда надо! От ее присутствия будет больше пользы, чем вреда.

Такси доставило их к гимназии, где училась Карина. Судя по всему, большая часть жизни девушки проходила именно там: в этом году она готовилась к поступлению. Вика хотела послушать, что скажут ее учителя и одноклассники.

С учителями все понятно, эту часть беседы она брала на себя. Другое дело – одноклассники. С ней они, скорее всего, вообще разговаривать не будут. Это же «золотая молодежь», особое общество. Этим деткам с детства твердят не приближаться к незнакомцам, потому что те могут запихать их в багажник и увезти в неизвестном направлении – назло папе с мамой!

Другое дело – их ровесница. Если Ева сможет притвориться нормальной, она добьется большего… Вику смущало только это «если».

– С тобой ведь все будет в порядке? – тихо поинтересовалась она.

– Тебя не это интересует. Спрашивай напрямую, тогда отвечу.

Как с ней все-таки тяжело!

– Хорошо… С ними все будет в порядке?

Она уже знала, как прошел разговор Евы с хозяйкой публичного дома. Нет, эту женщину Вика не жалела, она получила то, чего заслуживала. Может, даже меньше. Так ведь одно дело – тетка, у которой рыльце в пушку, другое – школьницы, пусть даже избалованные!

– Я не собираюсь никого из них калечить, – ответила Ева. – Не думаю, что что-то изменится за час. У меня сейчас нет приступа. Все будет нормально.

– Приступа?…

– Долго объяснять. Поговорим об этом позже.

Да уж, поговорить надо будет! Вика впервые слышала от Евы подобное. То есть сумасшедшей себя девочка признавала, причем с какой-то извращенной гордостью. Но симптомы она никогда раньше не упоминала.

– Встречаемся здесь через час… У тебя хоть часы есть?

– Я узнаю время.

Вика с трудом сдержала вопрос, как. Это и правда личное дело Евы!

Они разошлись у ворот гимназии. Ева направилась куда-то на задний двор, где проходили занятия физкультурой. Вика же вошла в здание.

Продвинуться дальше оказалось не так просто, путь преграждали турникеты. Но девушка была к этому готова: от школы такого уровня стоило ожидать подобного!

– Вы к кому? – подозрительно посмотрела на нее вахтерша.

– К Серегиной Алле Валерьевне.

Сайт гимназии, в отличие от самой гимназии, был открыт кому угодно – и оказался весьма полезным ресурсом! Именно там Вика узнала, в каком классе училась Карина. Там же было указано расписание, имелись данные об учителях. Девушка выбрала преподавательницу французского: во-первых, занятия иностранными языками требуют малых групп и учителя лучше знают своих подопечных, во-вторых, у Серегиной в это время должна быть «форточка». Если, конечно, расписание не устарело.

– У нее может быть урок!

– У нее сейчас нет урока.

– Это мы проверим. – Вахтерша не спешила терять бдительность. Она придвинула к себе телефон, набрала короткий номер. – Машенька, у Аллы Валерьевны сейчас уроки есть? Нет? А где она? Нет, ничего. Ладно, проходите, вам в двести третий кабинет.

– Спасибо.

Не самая качественная проверка, между прочим. По-хорошему, вахтерше следовало бы позвонить самой преподавательнице, но она то ли номер не знала, то ли не любила общаться с учителями. Вику это не интересовало, первый рубеж она миновала.

В гимназии было тихо и пусто, шли уроки. Звук ее шагов гулким эхом разносился по просторным коридорам, Вика даже опасалась привлечь этим внимание. На ее удачу, далеко идти не пришлось – кабинет располагался рядом с лестницей.

Девушка постучала, затем открыла дверь.

– Здравствуйте. Алла Валерьевна?

Женщина средних лет перевела взгляд с тетрадей, разложенных на столе, на Вику, рассеянно поправила очки. Чувствовалось, что она силится вспомнить, кто перед ней. Это она напрасно!

– Да… Вы по какому вопросу?

– Не по учебному. Меня зовут Марина, я инспектор по делам несовершеннолетних. Мне нужно поговорить с вами по поводу одной из ваших учениц, Карины Самариной.

В этот момент следовало бы показать удостоверение, но Вика вместо этого изобразила бурную занятость – прикрыла дверь, поправила сумку на плече, придвинула стул к учительскому столу. Впрочем, ее «шоу одного актера» было лишним в данном случае. Серегина оказалась особой впечатлительной, упоминание Карины заставило ее забыть о других вопросах.

– Что, нашлась она?

– Нашлась.

– Ну, слава богу! – добродушно улыбнулась женщина. – А то мы все так волновались! Да и понятное дело: неделю за неделей ребенка нету! Еще и от отца ее не добьешься никаких пояснений, его секретарь и то больше скажет! Как она?

– Она… Боюсь, радоваться ее обнаружению не приходится. Алла Валерьевна, Карину нашли мертвой.

Следующие пять минут было не до разговоров. Серегина побледнела и начала заваливаться на бок, Вика еле успела подхватить ее. Девушка даже подумывала вызвать «Скорую», но открытое окно и два стакана воды помогли. Учительница пришла в себя.

– Поверить не могу… – шептала она. – Просто невероятно! Как же так… Как это случилось?

– Этого я сказать не могу, тайна следствия. Скорее всего, это несчастный случай, но вероятность убийства мы не исключаем.

– Боже мой… Что же творится!

– В этом мы и пытаемся разобраться. Расскажите, пожалуйста, о Карине.

– Я у нее всего год преподавала, много и не знаю… Кариночка очень старательная! То есть была… Как же страшно звучит… Всего семнадцать лет!

– Не думайте об этом сейчас, – посоветовала Вика. – Я понимаю, это серьезное потрясение. Поэтому думайте о том, что Карина жива, вам легче станет.

– Да, наверно, вы правы… Вот что значит опыт работы! Для меня это так дико… Так вот, она большая молодец. По моему предмету – только пятерки! Да у нее вообще отличные оценки были всегда, кажется, она шла на медаль. Уроки посещала исправно, никогда не прогуливала, домашние задания выполняла. Таких девочек сейчас мало!

– Какой она была в общении?

– Тихой, – задумалась Серегина. – Я бы даже сказала – замкнутой. Письменные задания она выполняла блестяще, а когда нужно было прочесть речь перед классом, всегда смущалась. Она очень стеснительная. Другие девочки хохочут на переменах, болтают так, что не угомонить их. Но Карина – нет. Она скорее где-нибудь в уголке будет стоять, с телефоном играться, или книжку почитает.

– У нее были друзья?

– Не думаю, хотя точно сказать не берусь. На моих уроках она сидела одна, иногда к ней кто-то подсаживался. Как мне показалось, она со всеми общалась ровно, но ни с кем не сближалась. Изгоем она точно не была! С ее характером одноклассники принимали ее, а не травили. Милое дитя!

Учительница достала из ящика стола платок, промокнула глаза. Правда, под нижними веками все равно остались пятна растекшейся туши. Учеников на следующем уроке ожидает странное зрелище…

– А мальчики у нее были? – осведомилась Вика. – В смысле, как обстояли дела с романтическим общением? Видели вы ее с кем-то?

– Не было у нее мальчика. Вы же знаете, какой это возраст! Как только пара образуется, они стараются везде появляться вместе, чтобы им завидовали. Карина с мальчиками не общалась, она даже одевалась скромнее, чем другие девушки, косметикой пользовалась очень мало. Ее эти вещи не интересовали!

Вика могла только порадоваться, что не сообщила преподавательнице, как именно погибла Карина.

– Что вы можете сказать о ее семье?

– А при чем тут семья? То есть они?.. – Женщина испуганно закрыла рот ладонью.

– Пожалуйста, не делайте преждевременных выводов и не гадайте, что я хочу сказать. Я пытаюсь понять, какой была Карина Самарина, что повлияло на ее решения и поведение. Но, чтобы вы успокоились, могу сказать, что ее отца никто ни в чем не подозревает!

– А зря, может, и стоило бы, он странный… Хотя они все тут такие странные. Больше половины. Просто платят, и все, вообще своими детьми не интересуются, как будто школа может дать им то, что должны родители давать! Я отца Карины видела только один раз, мельком, он на каком-то празднике выступал спонсором, вот и появился на минутку. В остальном же он был здесь нечастым гостем.

– А кто забирал ее из школы? Или никто?

– Забирали. Окна моего кабинета выходят как раз на улицу, я видела, как Карина машину ждет, – Серегина кивнула на закрытое жалюзи окно. – Судя по тому, что я видела, чаще всего ее забирал шофер. Иногда – какой-то другой мужчина. Я спросила, кто это, и Карина сказала, что ее брат. Но его я тоже не видела на собраниях. Карина не выглядела слишком расстроенной из-за такого невнимания, она очень самостоятельная, собранная девочка… была. Какое все-таки горе…

Чувствовалось, что учительница больше ничего не расскажет, сидеть здесь и дальше было бесполезно. Да и время истекало – скоро нужно встретиться с Евой.

– Алла Валерьевна, спасибо, вы мне очень помогли.

– Да, я… Ох… К этой новости еще надо привыкнуть! А дети? Детям уже сказали?

– Нет, и не нужно им ничего говорить. Это очень деликатный вопрос, если будут спрашивать про Карину, скажите, что ее еще ищут. Школьный психолог разберется, как сообщить им.

– Я все понимаю, не беспокойтесь!

Вика сильно сомневалась, что о Карине начнут спрашивать прямо сегодня. Три недели прошло, все свыклись с мыслью о том, что ее нет рядом. А смерть… такое им даже в голову не придет! Это же школа, здесь о смерти не думают!

Когда Вика уходила, началась перемена, и девушке удалось покинуть здание незамеченной. Правда, возле ворот ее пока никто не ждал, Евы не было даже в обозримом пространстве. Это не могло не настораживать, воображение само собой рисовало пугающие картины, в голову полезли мысли о том, как объявить Марку, что его племянница сбежала…

Но Ева и не думала убегать. Скоро девушка появилась во дворе, она сливалась с толпой спешащих куда-то школьниц. Если так смотреть, то невозможно понять, что с ней что-то не так. Обычная девочка, скромненькая, худенькая, разве что не в школьной форме!

Но это потому что она надела солнечные очки, закрывающие глаза. Были бы видны глаза – образ не был бы столь безобидным.

– Ты как, лишнего внимания не привлекла? – поинтересовалась Вика.

– За мной никто не следит. Остальное неважно.

– Ну… это как сказать. Ты есть хочешь? Пошли кафе какое-нибудь поищем, не хочется говорить посреди улицы!

– Принимать пищу в общественном месте? Любопытно…

Ах да, ей ведь никогда не позволяли ходить в кафе! По крайней мере, в те годы, что она жила с Марком и находилась под наблюдением врачей. Считалось, что, оказавшись в месте массовых развлечений, Ева начнет паниковать и обязательно на кого-нибудь нападет.

Однако склонности к варварству она не демонстрировала. Оказавшись в прохладном и светлом зале кафе, Ева уверенно прошла к дальнему столику, взяла меню и даже сделала заказ таким тоном, будто она по ресторанам каждый день ходит!

От того, что она абсолютно не отличалась от нормального человека, становилось немного жутко. Нет, Еву Вика давно уже не боялась. Она просто представила, сколько ее «товарищей по диагнозу» может вот так скрываться рядом…

– Не знаю, о чем ты думаешь, но явно не о деле, – прокомментировала Ева.

– Откуда знаешь?

– Вид у тебя слишком сосредоточенный. На другую тему можно думать потом. Что сказали учителя?

– Что Карина фактически ангелом была. Или существом того же уровня. Училась прилично, шла на медаль. С отцом отношения были… отстраненные, я бы так сказала. Он платил деньги за ее обучение, но общаться не стремился. Забирал ее водитель, изредка – брат. Друзей как таковых у нее не имелось, парня – тоже, хотя все ее любили.

Ева выслушала ее, кивнула:

– В целом верно, за небольшими исключениями. Все ее скорее не любили. Она была замкнутой и диковатой. Сосредоточенной на учебе. Только и делала, что зубрила. С ней было неинтересно общаться. Она никогда не нарушала правила. Скорее всего, не решалась. Была очень пугливой и нервной.

– Но ее учительница сказала, что у Карины не было ни с кем конфликтов!

– Не было. Потому что это особая школа. В социальном плане. Родители ее одноклассников не хотели ссориться с ее отцом. Поэтому одноклассникам было велено не трогать ее. Они и не трогали, просто обходили стороной. Ее это не расстраивало. Ей нравилось держаться в стороне. В тени.

– Как тебе удалось все это узнать? Неужели ее одноклассницы так легко пошли на контакт?

– Если тебя окунуть башкой в унитаз и пару раз смыть, ты тоже на контакт пойдешь.

Вика рассмеялась, принимая это за отсылку к американским боевикам. А вот Ева осталась предельно серьезной, и постепенно смех сошел на нет сам собой.

– Подожди-ка… Ты хочешь сказать, что на самом деле сделала это?!

– А что такого? – пожала плечами девочка. – Мне нужно было получить информацию в ограниченное время. Они меня не знают и не доверяют. А я не люблю много врать. Поэтому я дождалась, пока одна из них пойдет в туалет, там и поговорили. Тебе нечего опасаться. Я обещала, что никто не пострадает, так и есть.

– Я бы не назвала это «не пострадала»!

– А напрасно. – Ева и бровью не повела. – Это не причинило ей серьезного физического вреда. Да и болтать она не будет, ей стыдно. Это очень удобный способ. Одной рукой заламываешь ей руки, другой рукой берешь за волосы – и вниз.

– Так говоришь, будто неоднократно это проделывала!

– Предлагаю вернуться к теме нашего разговора. Есть еще одно важное обстоятельство.

Сменив тему слишком резко, Ева отнюдь не успокоила собеседницу. Но Вика решила пока не давить, и правда есть более важные вопросы.

– Какое?

– Парень у нее все-таки был. Точнее, поклонник. Они не встречались, но он за ней бегал. Она ему отказывала, он не сдавался. Не преследовал агрессивно, но и в покое не оставлял. Вполне возможно, что, наблюдая за ней, он заметил нечто странное.

– Согласна. Ты узнала его имя?

– Да, но в школе его искать нет смысла. – Ева провела ложечкой по краю вазочки с мороженым. – Я там засветилась. Ты тоже. Нам нужен конкретный человек, и пересечься с ним лучше на нейтральной территории. Я могу отследить его и здесь, но мороки много…

– Не надо его отслеживать! – поторопилась попросить Вика. – Это было бы слишком странно! Нам пора возвращаться, пока Марк не обнаружил, что мы в его отсутствие далеко не в шахматы играем!

Взгляд на часы показал, что их небольшая диверсия заняла не так уж много времени. Если взять такси, можно и правда сделать вид, что в школе они и не были!

Обманывать любимых, конечно, нехорошо. Но иногда надо.

* * *

Сальери редко приезжал в такие места. Все то время, что он провел в России, они его не интересовали. Самый обычный дом для самых обычных людей. Качели и веревки для сушки белья во дворе. Лавочки, занятые пенсионерами или местными пьяницами, у подъездов. Заклеенные объявлениями доски у дверей и несколько разбитых фонарей. На него, богато одетого итальянца, там обращали слишком много внимания.

Скорее всего, из таких же домов к нему приезжали некоторые его «невесты». Он не интересовался этим. Он не собирался наносить ответный визит, он вообще не всегда даже помнил их имена. А теперь жалел об этом, потому что некоторые девушки, встречавшиеся на его пути, смотрели на него так, будто они уже переспали.

Дверь нужного подъезда была закрыта на относительно новый кодовый замок, но ему повезло: когда он приблизился к крыльцу, из подъезда как раз вышла женщина с коляской. Сальери галантно подержал для нее дверь, а потом проскользнул внутрь.

В подъезде было сыро и темно, ощутимо воняло кошками. Из-за одной из дверей слышалось хаотичное мяуканье, что давало намек на источник запаха. Мужчина поднялся на второй этаж, остановился перед потрепанной дверью. После звонка внутри послышались шаги, и скоро ему открыла женщина неопределенного возраста в грязном спортивном костюме.

– Чего надо? – Она с недоумением разглядывала мужчину, который не был похож ни на одного из привычных незваных гостей: участкового, почтальона или продавца дешевого китайского хлама.

– Я хотел узнать о предыдущей хозяйке квартиры.

– Я хозяйка квартиры. – Женщина тряхнула головой, отбрасывая с лица седые локоны.

– Этот факт я не оспариваю. Но я же говорю – предыдущей! О Любови Савицкой. Насколько мне известно, она была вашей родственницей…

– Вот именно! Родственницей! Все по закону, квартира наша!

Сальери совершенно не понимал, зачем нужно вопить об этом на весь подъезд. Можно подумать, он прибыл сюда на танке с претензией на драгоценные квадратные метры!

– Пожалуйста, не волнуйтесь так. С квартирой это вообще не связано!

– Все, что связано с Любкой, связано и с квартирой! Так что не надо мне зубы заговаривать! Больше в ней ничего примечательного не было!

– Но…

– Когда она умерла, мы вообще в Кирове были! Ничего не знаю!

– Да я же…

– Есть обвинения – приходите с приставами! А пока – до свидания!

Не дожидаясь ответа, она захлопнула дверь прямо перед его носом. Сальери, конечно, мог бы звонить и дальше, стараясь взять склочную тетку измором. Вот только смысла он в этом не видел. Эта затянутая в плюш валькирия заведомо настроена против разговора…

– Вот ведь колхозница, да? Уже сколько лет мы мучаемся…

Недавняя собеседница Сальери так орала, что услышать что-либо еще было нереально. Поэтому он и пропустил момент, когда открылась соседняя дверь на этой же лестничной клетке. Обернувшись, мужчина увидел старушку в сером шерстяном платье, да еще и с наброшенным на плечи пуховым платком. Она была одета не по погоде, не вписывалась в окружение и казалась иллюстрацией к какой-нибудь детской сказке – такая типичная бабушка-одуванчик.

– Мадам не очень общительна, – признал Сальери.

– Это еще лучшее из ее проявлений! Вам повезло, что вы ее трезвой застали. Была бы пьяной, могла бы и драку устроить. Вот за что нам это? Когда Любочка была жива, все было замечательно! Здоровались каждый день, помогали друг другу! А эти… во что они квартиру превратили?! Свалка, а не жилье!

Слушая ее, Сальери начинал понимать, что у его визита еще есть шанс на успех. Соседка определенно застала Любовь Савицкую, может, и дочь ее помнит. Главное, чтобы бабулю память не подвела!

Есть смысл хотя бы попытаться…

– Может, вы сможете мне помочь? Я ищу дочь Любови, Ольгу, и хотел поговорить с ее родственниками…

– С этими-то? – Старушка одарила потрепанную дверь гневным взглядом. – Даже не пытайтесь! Они никому не помогают, ни за деньги, ни за так! Только просить и брать умеют! Не удивлюсь, если они были причастны к убийству Любочки, хоть и кричат на каждом углу, что они в это время были в Кирове! А зачем кричат? Уже больше десяти лет угомониться не могут! Значит, совесть нечиста!

Из квартиры Савицкой послышалось гневное бурчание, но дверь так и не открылась.

– А что, Любовь Савицкую убили? – удивился Сальери.

Никто из них, собирая информацию об Ольге, не удосужился узнать, что случилось с ее матерью. Это казалось логичным: Любовь была, мягко говоря, немолода, а тут еще такой стресс…

– Убили, горемычную, – покачала головой соседка. – Ей вообще всю жизнь не везло! Ни в чем… Судьба такая! Первый муж пил, потому рано умер. За второго она уже вышла после сорока, а тут вдруг – дочку родила! Она обрадовалась, а муж ее – нет. У него уже были трое детей, он не хотел снова жить в квартире, где ребеночек маленький. Он потому и женился на Любочке, что считал, что она слишком старая, чтобы родить… А за природу решать не надо! Люба, конечно, огорчилась, что он таким подлецом оказался, но у нее другая радость была – Оля.

– Значит, она растила дочь одна?

– А как же иначе? Замуж бы ее никто в таком возрасте с дитем не взял, да она и не хотела. Родственников в Москве у нее не имелось: родители умерли, дальняя родня по провинции раскидана. Они с Олей вдвоем остались. Люба всегда такая милая была, приятная женщина… Да и Оленька росла замечательным ребенком! Не знаю, почему вдруг изменилась… Да как взрослеть начала, так и изменилась! Рано школу бросила, днями и ночами непонятно где шаталась! Сколько Любочка из-за нее слез пролила – даже я не видела, хотя мы с ней хорошо общались. Чем старше Оля становилась, тем реже дома появлялась. Неуютно ей тут стало! У нас, видите ли, крысиная дыра, а она к царским палатам привыкла!

– Она хоть с матерью общалась? – уточнил Сальери.

– Общалась, но мало. Раз в неделю позвонит да по праздникам поздравит – все. Любочка почти ничего про ее жизнь не знала. Олька, видно, не хотела, чтобы ее новые друзья выяснили, откуда она родом, что семья у нее – одна мать, да и та бедная… А потом у нее ребенок родился. У Ольки, в смысле. Она об этом Любочке по телефону сказала. Та, конечно, захотела увидеть малышку. А вот вам! – Старушка скрутила совершенно несоответствующую ее благолепному образу фигу. – Оля ее знать не желала, близко к ребенку не подпускала! Любочка помучилась и снова стерпела. А что делать? Родная кровь, на нее зло таить не будешь! Она только радовалась, что у Ольки ее непутевой личная жизнь наладилась. Так продолжалось долго, несколько лет. И вдруг… не знаю, что произошло. Но у Любочки будто свет в сердце потушили. Разом стала какая-то старая, измученная, я ее еле узнавала! Первым делом я спросила про внучку и дочку: все ли живы? Ведь это мать раньше всего убивает! Люба сказала, что все живы, и разговор прервала. Значит, все-таки было это связано с Олькой! С тех пор мы практически перестали общаться. Раньше то она ко мне в гости зайдет поплакаться, то я к ней заскочу. Но в последний год – совсем мало общения, каждое слово через силу. Не только мне, вообще всем, кто пытался заговорить с ней. Она целыми днями где-то пропадала…

– И никому не сказала где?

– Кому? Друзей у нее было мало, только среди соседей. Да и мы к ней не слишком приставали, думали, что имеет она право на свое молчание. А потом ее не стало! Теперь уж корю себя, что не расспросила ее толком… Может, если бы я была внимательней, этого бы не случилось!

– Вряд ли. Такие вещи одним разговором не решаются… Расскажите, как она умерла.

Смерть Любови Савицкой определенно не относилась к тем несчастным случаям, которые могут произойти с каждой пенсионеркой. Она возвращалась домой вечером – не слишком поздно, но зимой темнеет рано. Двое мужчин поджидали ее в подъезде. Позже следствие пришло к выводу, что это были наркоманы, хотя всех местных «нариков» соседи знали, а этих двоих те, кто их заметил, видели впервые.

Но заметить-то заметили, а значения не придали. Подумаешь, стоят двое прилично одетых мужчин, греются! Пиво не пьют, матом не ругаются, ни к кому не пристают – и ладно!

Не пропустили они только Савицкую, будто ее и ждали. Пожилую женщину выволокли на улицу и забили железными прутьями. Первый же удар оглушил ее, поэтому криков не последовало. Света в той части двора не было, и тело обнаружили лишь наутро.

А нападавших и вовсе не нашли. Выяснилось, что лиц их никто не запомнил. Слишком профессионально для обычных наркоманов: быть у всех на виду, но при этом остаться «безликими». Впрочем, никому из следователей не пришло в голову, что бедную старушку могли заказать. Дело со временем признали «глухарем» и закрыли.

– Похоронили ее очень тихо и скромно, – закончила соседка. – Мы все, кто ее знал, скинулись понемногу, поминки организовали. За гроб и перевозку компания, на которую она работала, заплатила. Золотая была женщина, все любили! А дочка ее на похоронах не появилась. Вообще никого из родни не было! Это уже потом эти стервятники из своего Кирова явились, да так тут и остались! Они даже не знают, где ее могилка, им это неинтересно! Квартиру получили – и счастливы!

– Ну а Ольга что? – полюбопытствовал Сальери. – Так и не пришла?

– Нет, на могиле, может, и была, я ж там не живу! Но в квартиру не приезжала ни разу. Да и зачем ей эта халупа? Она вроде такого мужика отхватила, который, как она говорила, личную страну ей мог купить!

За годы жизни в России Сальери успел усвоить, что в Москве нет понятия «халупа». Есть «дорого», «очень дорого» и «некоторым за всю жизнь не скопить». Даже если квартира относилась к первой категории, Ольга должна была заинтересоваться ею, Самарин-то ее выставил!

Ее разве что смерть могла остановить. Но куда тогда каждый день моталась ее мать? И почему ее убили?

Пытаться найти тех двоих, что забили Савицкую, бесполезно. Слишком много лет прошло, да и потом, какой толк от явно нанятых ублюдков? Гораздо больший интерес представляет тот, кто им заплатил!

Внести хоть какую-то ясность могла лишь Ольга Савицкая. Сальери оставалось надеяться, что знакомая Марка сумеет отыскать ее.

– Вы это… если Ольгу найдете, передайте, что квартира ее! – крикнула ему вслед соседка. – Или дочке ее скажите, Любочкиной внучке! Она, должно быть, совсем взрослая… Лучше рядом с ними жить, чем с этими!

Возможно. Но в том, что квартира уже не пригодится ни Карине, ни ее матери, Сальери не сомневался.

* * *

«Замечательно, – недовольно подумал Марк. – Теперь можно считать себя туристом продвинутого уровня! Главную московскую достопримечательность увидел!»

Классический туризм он не любил и, если приезжал в какую-то страну по делу, никогда не требовал, чтобы его водили по музеям и стандартным маршрутам местных молодоженов. Оказаться в многочасовой московской пробке, о которых столько говорят, он тоже не стремился. А пришлось!

Московская пробка ничем не отличалась от пробки в любом другом большом городе.

Он уже позвонил Вике и предупредил, что задержится. Девушка отреагировала странно: вроде бы обрадовалась, и голос у нее был запыхавшийся. Но когда Марк попытался узнать о причинах, она объявила, что у него шизофрения.

– Скорее, паранойя, – поправил он. – Если судить по симптомам!

– Вот видишь, сам все знаешь! – мгновенно отреагировала Вика. – Молодец, признание болезни – первый шаг к исцелению!

– Ехидна ты у меня все-таки!

– Да. Да, ехидна, и да, у тебя. Очень жду, выбирайся давай из своей пробки!

Марк улыбнулся, хотя чувство, что она что-то недоговаривает, осталось. Хотя что она может скрывать? Она весь день провела в доме с Евой, особых тайн в таких условиях не появляется!

Чтобы отвлечься, он включил небольшой телевизор, скромно примыкавший к панели автомобиля. Машина была арендованной, и наличие этого «аксессуара» Марка всегда удивляло: ну ладно пассажиры хотят развлечься, но водителю-то когда телевизор смотреть? Однако оказалось, что владельцы московского салона хорошо знали реалии своего города.

По каналу, на который был настроен маленький аппарат, шли новости. Корреспондент, стоящий на фоне покрытого копотью здания, вещал:

– …Пожар удалось потушить лишь к утру. Огонь такой силы легко мог перекинуться на соседние здания, которые, к счастью, находятся в некотором отдалении. Но офисный центр выгорел дотла. По предварительным оценкам специалистов, его полное восстановление по трудоемкости будет равносильно постройке нового здания. Это стало серьезным ударом для арендаторов помещений.

Кадр сменился, на экране появился мужчина с всклокоченными волосами. Из-за бледной кожи и красных пятен на ней он представлял собой довольно экзотичную картину.

– Я все потерял, понимаете? Все! Оборудование, документы, часть товара! Кто за это ответит? Собственник уже открестился, говорит, несчастный случай! Но любой несчастный случай – это погрешность либо строителей, либо персонала! Внимательнее надо подбирать кадры! Я этого так не оставлю!

Камера сместилась обратно к журналисту:

– Помимо серьезных материальных потерь, можно говорить и о человеческих жертвах. Что, конечно же, более страшно. К настоящему моменту стало известно, что жертвой огня стал ночной охранник, его тело обнаружили возле камер наблюдения. Его напарник с тяжелейшими ожогами доставлен в реанимацию, за его жизнь борются врачи…

Марк выключил телевизор. Уж лучше смотреть на окружающие его машины, чем слушать, как кто-то заживо сгорел… Тем более что и пробка, как ему показалось, стала двигаться быстрее.

Хоть здесь движение есть! Потому что расследование зависло, если Рина не сможет ничего найти.

На дорогу он потратил почти на два часа больше, чем планировал. Когда он уже поверил, что все позади, зазвонил телефон. И именно в тот день, когда он забыл гарнитуру для автомобиля! Пришлось свернуть на обочину, потому что не ответить в нынешних обстоятельствах он не мог, а болтовня на плохо освещенной дороге чревата печальными последствиями.

– Слушаю.

– Марк, здравствуйте. Это Артур Самарин, мы с вами пересеклись, когда вы приезжали к моему отцу, помните?

Учитывая все последние события, забыть его было проблематично.

– Да, конечно! Я могу вам чем-то помочь?

– Можете, если согласитесь на встречу. Желательно – вы и ваш друг, который нашел тело Карины.

– Ничего нового мы по-прежнему не знаем…

– Я ведь говорил, что меня интересует все, – заверил его Артур. – Даже то, что вы уже сообщили моему отцу. Для меня это очень важно, поверьте.

– Понимаю… Хорошо, можно хоть завтра!

– Завтра не выйдет, давайте в воскресенье! Простите, дела…

– Можно и в воскресенье.

Время выбрал Марк, место назначил Самарин – ресторан, причем в центре. По крайней мере, здесь подвоха можно не ожидать! Подвох был исключен уже тогда, когда Артур пригласил двоих – если бы хотел избавиться от свидетелей, выискивал бы их по одному.

Поэтому его поведение можно считать нормальным и предсказуемым для скорбящего брата. Но Марка не покидало ощущение, что что-то здесь не так – и что Самарин-старший определенно знает об этой встрече.

Глава 8

– У меня такое ощущение, что я засовываю голову в пасть льву!

Вика надеялась, что фраза прозвучит достаточно беззаботно. Напрасно, Еву так просто не обманешь.

– Не надо мне ничего никуда засовывать. Прекрати дергаться, – посоветовала девочка. – Я не такая страшная, как ты думаешь. Я тебя вообще трогать не буду.

После их совместной вылазки в школу у Вики появились новые вопросы, но как задать их – она не знала. Легко говорить «сейчас не время»… А когда это время наступит?

Она решила не откладывать дело в долгий ящик и беседу начала с невинного предложения попробовать заплести роскошные льняные волосы Евы в несколько косичек. В этом было и стороннее любопытство: Вике самой хотелось узнать, что получится. Здоровых, густых волос такой длины она еще никогда не видела: девушки, прикрывавшие «тылы» длинными волосами, обычно демонстрировали посекшиеся пряди и полинялую краску.

Ева согласилась, но и не стала делать вид, что ни о чем не догадывается.

– Тебе лучше использовать момент, когда в доме, кроме нас, никого нет, – посоветовала она. – Я не обещаю, что даже при таком раскладе дам тебе какие-то ответы. Но так я хоть выслушаю вопрос.

Сложно сказать, на какое время они остались наедине. Сальери и Марк уехали минут двадцать назад, у них была назначена встреча с братом Карины. Вике это не нравилось, но не настолько, чтобы бросаться грудью на лобовое стекло в попытке остановить их. В конце концов, встреча состоится в городе, днем, ничего страшного не случится!

– Ты упоминала какие-то приступы… Я хотела бы узнать о них. Я никогда не видела, чтобы с тобой происходило что-то подобное!

Врачи как раз отмечали в поведении Евы много странностей. Она отказывалась говорить и не реагировала на вопросы. Могла убить пойманную на улице кошку или птицу, начертить кровью пентаграмму в попытке вызвать демона. Могла закричать или заплакать без видимой причины. Чем не поведение психа?

Но позже выяснилось, что всю эту клоунаду девочка разыгрывала, причем так искусно, что обманывала даже опытных специалистов. Ей это было нужно, чтобы усыпить бдительность окружающих, убедить их, что они ее знают.

На самом же деле, как убедилась Вика, племянница Марка отличалась редким самоконтролем, который не всякому здоровому человеку был доступен. Она точно рассчитывала каждое движение, не говорила ни одного лишнего слова, даже, казалось, румянец на щеках или слезы могла вызвать или остановить по собственному желанию.

При этом ее логика отличалась от нормы, да и человека обычная четырнадцатилетняя тогда еще девочка убить бы не смогла. Этот контраст видимой нормы и внутреннего безумия пугал. А Вика не хотела бояться.

– Ты не видишь приступов, потому что их и не видно. Они все здесь, – Ева постучала тонким пальчиком по виску. – У меня в голове.

– Ты не похожа на сумасшедшую. Если бы я не знала…

– Если бы ты не знала, то рано или поздно сама увидела бы. Приступы… Это когда я вижу то, чего нет. Существ, которых не существует. Я слышу голоса, которых не слышат другие. И знаешь что? Я понятия не имею, что из этого настоящее, а что – нет! Поэтому я стараюсь как можно лучше изучить этот мир, узнать, что объективно возможно. Если я буду это знать, я смогу остановить приступ.

– И что… что ты видишь?

– Разное. Иногда – уродцев, похожих на обожженных, облитых кислотой людей. Знаешь, когда кожа лоскутами сползает с их лиц, – равнодушно произнесла Ева, будто обсуждала не собственные галлюцинации, а прогноз погоды на сегодня. – Иногда вижу, как потолок начинает трескаться, и из него лезет нечто непонятное… Может, живое… Как черви… Вижу, как вода вокруг меня становится густой и темной, а потом по ней идут такие волны, словно что-то движется внутри – рядом со мной. Иногда я даже чувствую, как оно касается меня! Это все ненастоящее, теперь-то я осознаю это. Но когда оно рядом со мной, оно реально. Я чувствую, понимаешь?

Такой откровенности Вика не ожидала – и это от обычно закрытой, холодной Евы! Да и сейчас нельзя сказать, что девушка проявляла эмоции. Она делилась информацией, но той, которую сообщила бы не каждому.

– Как же ты с этим живешь? – прошептала Вика.

– Сейчас – нормально. Когда я наконец поняла, что есть разница между моим миром и настоящим миром. Но раньше я этого не знала. Я читала, что психи не могут понять, что картинки и голоса в их голове ненастоящие. Значит, я какой-то неправильный псих, потому что я понимаю это. Просто не могу остановить. Они не настоящие, но они реальны! Каждый мой орган чувств откликается на них, даже кожа! Я привыкла. Раньше, когда не знала, кричала, плакала, отбивалась от них. Моя мать, которая ничего не видела, очень боялась. Но она не могла мне помочь – ни она, ни врачи, которым она меня показывала. Они ставили неправильные диагнозы, не те. Тогда я и поняла, что рассчитывать придется только на себя. Это покалеченное тело, больное, но я в нем живу. Поэтому мне нужно было научиться жить по его правилам.

– Не представляю, как это возможно…

– Все возможно. Постепенно, по чуть-чуть, страх уходит. Вид крови и разлагающейся плоти становится привычным. Я знаю, что это убивает что-то внутри меня… и полностью остановить это не могу. Когда начинается приступ, мне лучше ничего не делать. Я не вижу мир нормально, могу даже в стену врезаться! Это проходит само собой. Я просто жду. Как видишь, я научилась ждать. Это самое трудное, все остальное – уже легче.

Льняные пряди послушно заплетались в тонкие косички. Это было просто: монотонное действие даже успокаивало. И все равно Вика не могла до конца понять, как можно жить в кошмаре, который возвращается снова и снова… Особенно если знаешь, что он не прекратится никогда.

Если видеть это, потерять страх перед кровью и мертвыми телами, то и убивать нестрашно…

– Это приносит агрессию, да?

– Можно и так сказать. Но желание причинить кому-то вред не всегда связано с приступами. Иногда я чувствую, что мне хочется ударить, причинить боль, убить даже… Это эмоциональное желание. Я в этот момент не думаю о том, почему меня раздражает этот человек. Иногда знаю, иногда не знаю, но эмоции преобладают в любом случае. А иногда я ничего не чувствую, просто понимаю, что так нужно.

– Как было с убийцей твоей матери?

– С ним было все сразу. И гнев, и понимание, что его нужно уничтожить, чтобы он больше никого не отправил на тот свет.

Ни разу за все то время, что они знали друг друга, Ева не соглашалась рассказать, что именно она сделала с мужчиной, забившим насмерть ее мать. Ни Вике, ни Марку. Вика чувствовала, что выспрашивать ее об этом всегда будет бесполезно.

– Но ты все-таки останавливаешься, – заметила она. – Ты не убила ту бордель-мамашу, много кого еще…

– Не потому что я становлюсь лучше. Лучше я уже не стану. Но… Вдруг появляются люди, которые видят меня лучшей, чем я есть… Моя мама не была таким человеком. Она с каждым годом все больше убеждалась, что я чудовище. А если она это видит, почему бы мне не быть такой? Она меня запирала на замок, потому что думала, что так спасает мир от меня. В этом была ее миссия. Но в этой миссии я оставалась сама по себе. Рассчитывать только на себя и любить только себя – что еще мне оставалось? Человек, который убил мою мать, случайно выпустил меня. Мне было не жалко его убить. До сих пор все равно. Но потом появился Марк… он такой смешной! Он видит меня по-другому. Через какие-то розовые очки. И я… Я не хочу, чтобы эти очки разбились. Пока есть такая возможность, я буду стараться быть той, кого видит он.

Вика не смогла сдержать улыбку – не веселую, скорее задумчивую. У Марка и правда было такое качество… Непробиваемый, не свойственный его возрасту оптимизм, который остался даже после того, как его предала собственная жена. А еще – доброта в том наивном чистом виде, который обычно доступен лишь детям.

Должно быть, Ева почувствовала это… и оттаяла. Правда, ее любовь к дяде чуть не привела к сворачиванию шеи «способной разбить ему сердце» Вике. Но – обошлось.

Получается, теперь Марк стал для нее барьером. Своего рода препятствием на пути бурлящего потока ее безумия, который при иных обстоятельствах стоил бы жизни очень многим людям.

Это, с одной стороны, хорошо. А с другой стороны, страшно представить, во что она превратится, если Марка вдруг не станет…

– Ты говорила, что тебе ставили неправильные диагнозы, – нахмурилась Вика. – Откуда ты это знаешь? И какой тогда правильный?

– Какой правильный – я понятия не имею. Я не врач. Но я была в специализированных школах, рядом с детьми, которым ставили такие же диагнозы, что и мне. В больницах тоже была. Я видела, что я отличаюсь от других.

– Ты могла бы сказать об этом врачам!

– И стать добровольным объектом исследований? Достаточно скучное, на мой взгляд, занятие. Мне было проще вообще с ними не говорить.

– А ты знаешь, почему ты заболела?

Когда-то давно Ева дала намек, что знает. Сегодняшний разговор получался более откровенным, чем тогда, и Вика надеялась услышать детали.

Но на подробности Ева по-прежнему была не слишком щедра:

– Потому что моя мать полезла туда, куда лезть не надо. Кажется, она и сама поняла это, потому и не отказалась от меня. А мой отец не остановил ее – скорее всего, ему было плевать.

– Ты знала своего отца?

– Нет. Не факт, что и мать знала. Подозреваю, что это был случайный партнер. Может, один из партнеров. У нее не было мужа. У нее было много мужчин и после моего рождения. Нет, я не знала своего отца.

– А о Марке она когда-нибудь говорила?

– Когда напивалась, говорила, что у нее была очень хорошая семья – родители и брат. Что я послана ей в наказание за то, что она не умела любить ту семью. Но не более.

Да уж… в сестре Марка, в отличие от него самого, доброты было не слишком много. Она ведь, в отличие от врачей, знала, что ребенок все понимает! Хотя что толку теперь думать об этом? Ее нет, спрашивать не с кого.

– Не думай, что я рассказываю это просто так, – предупредила Ева. – Одно вместо другого, доверие за доверие. Ты решилась доверять мне и отпустить одну туда, во внешний мир… За это я показываю, что доверяю тебе. Но не более.

– Можно мне рассказать это Марку? Не про нашу поездку, а про то, что ты мне рассказала…

– Не надо, – отрицательно покачала головой девочка. – Не думай, что я его не люблю. Люблю… наверно, только его одного. При этом я его знаю. Ему не нужно это слышать. Он захочет действовать, чтобы как-то помочь мне. А это лишнее. Мне не надо помогать.

«Верно… тебя нужно просто любить», – подумала Вика. Но вслух сказать не решилась.

– Готово! – объявила она.

Длинные волосы, заплетенные в пять косичек, смотрелись забавно. За счет тонких правильных черт лица Ева сейчас походила на героиню фантастического фильма – не хватало только наряда под стать прическе!

Сама Ева никакой эмоциональной реакции не проявила, но рассматривала свое отражение в зеркале достаточно долго.

– Пусть будет, – наконец сказала она. – А теперь, когда мы завершили с мелкими развлечениями, предлагаю вернуться к делу. Нам с тобой нужно найти того парня, который ухаживал за Кариной.

– То есть и ты никак не успокоишься? – простонала Вика. – Это у вас семейное!

– А зачем мне успокаиваться? Это мне нравится.

* * *

На этот раз Рина не собиралась просто поддаваться его обаянию и делать то, что он попросил. Это какое-то бабство, а она следователь полиции! В то же время сомнения внутри нее не угасали. Она понимала, что логика в истории, рассказанной Марком, определенно есть. Домашняя девушка из приличной семьи вдруг оказалась на улице, причем сразу ясно, чем она занималась. И ладно бы эта Карина была шалавой в душе и наслаждалась своим маленьким «эротическим приключением», так нет же, она отреагировала так, как и полагается человеку с серьезной душевной травмой!

С другой стороны, все равно не факт, что Самарин причастен к этому. Мало ли что он постороннему человеку сказал! Он не обязан откровенничать перед кем попало. Марк ко всему этому легко относится, ему-то все равно: чуть что – уедет в свою Германию, и конец! А если кто-то узнает, что она воспользовалась служебным положением ради помощи этому парню в его развлечениях… лучше и не думать!

Так что для начала Рина решила «прощупать почву» сама. Договариваться о встрече заранее не пришлось, да она и не хотела, чтобы к ее приходу готовились. Удостоверения оказалось достаточно, чтобы перед ней открылись двери дорогого офиса.

Вышколенный секретарь проводил ее в приемную, заглянул в кабинет шефа.

– Федор Михайлович разговаривает по телефону, но как только закончит, сразу примет вас, – отрапортовал мужчина.

– Ничего, я подожду.

– Может, вам что-то принести?

– Нет, спасибо. Не думаю, что мой визит продлится долго, и ожидание не хотелось бы затягивать!

– Я вас понял.

Рина устроилась на кожаном диванчике, установленном в приемной. Секретарь куда-то удалился с папкой документов, и женщина была даже рада этому. Потому что он не заметил, что дверь в кабинет Самарина осталась приоткрытой. Теперь Рина могла слышать тот самый телефонный разговор – хоть в этом секретарь не соврал!

А беседа у Самарина была не из приятных, вопил он так, что, пожалуй, и закрытая дверь не помешала бы его услышать.

– Да пошел ты к черту! После того, что ты натворил, ты еще смеешь мне звонить? Упрекать в чем-то? Ты первым переступил черту! Ты соображал, что делаешь?

Была пауза, в ходе которой собеседник, очевидно, попытался объясниться. Но Самарина это не впечатлило:

– Можешь пасть закрыть прямо сейчас и больше не открывать, выродок! Время разговоров закончилось, все уже! Теперь будем разбирался по-другому!

Последовала череда ругательств, не имевших особой смысловой нагрузки. И это человек, которого Марк назвал безразличным? Да уж, как и следовало ожидать, немец в людях совершенно не разбирается!

Наконец Самарин выглянул из кабинета. Он был абсолютно спокоен, даже вежлив. На то, что совсем недавно вопил так, что чуть стены не обвалились, не было и намека.

– Здравствуйте, Олег сказал, что вы ко мне.

– Майор Лазарева. – Рина привычным жестом открыла и закрыла удостоверение. Люди уровня Самарина все равно никогда не вчитывались, они знали, что за них это уже сделали охранники и секретари. – Я бы хотела обсудить с вами обстоятельства смерти вашей дочери.

– Опять? Со мной уже разговаривали ваши коллеги!

– Мне необходимо кое-что уточнить.

Самарин всем своим видом показывал, что беседовать на эту тему с ней или кем бы то ни было еще он не имеет ни малейшего желания. Тем не менее он не решился отказать.

– Заходите. Как, простите, вас по имени-отчеству?

– Агриппина Сергеевна, – неохотно назвала полное имя Рина.

– Федор Михайлович, можно Федор. Итак, что вас интересует?

Она примерно представляла, о чем могли спрашивать его другие следователи. Повторяться Рина не хотела, это могло бы насторожить Самарина. Поэтому она вспомнила подробности своего разговора с Марком.

– Мне сообщили, что накануне своего исчезновения Карина поссорилась с вами. Это правда?

– Кто вам такое сообщил? – помрачнел Самарин.

– Человек из ее окружения. Так правда это или нет?

– Правда. Но в какой семье не случаются ссоры? Я дал Карине достаточно свободы, она жила отдельно от меня и моего сына. У нее была собственная квартира. Я считал, что девушке это необходимо, чтобы научиться самостоятельности. Но постепенно она захотела большего. Она хотела отправиться в путешествие по Европе на несколько месяцев – и это еще до поступления в институт! Естественно, я запретил. Карина стала настаивать, но со мной это бесполезно. Она ушла, контакт оборвала уже на следующий день.

– Вы не были испуганы этим?

– Испуган?… Нет, ни в коей мере. Я принял это за проявление юношеского максимализма. Мол, я покажу тебе, какая я самостоятельная, даже если ты это не признаешь! Я не стал ее искать на первый день, решил дать ей время. Но на второй день я уже насторожился. Ее не было дома, она там даже не ночевала. Я поручил Артуру опросить всех ее подруг, но и они не знали, где Карина. Я все еще верил, что это демонстрация с ее стороны, но сразу начал поиски…

– Эти поиски были умеренными, – отметила Рина. – Ни в коем случае не хочу вас оскорбить, но даже рекламные кампании вашей фирмы привлекают больше внимания, чем поиски вашей дочери…

– У меня были на то причины. Я предполагал, что Карина может заняться чем-то таким, что опозорит ее лично и всю нашу семью. Поэтому я не хотел привлекать слишком много внимания. Но я не знал, к чему это приведет… Простите, Агриппина Сергеевна, но такие вопросы я обсуждать не намерен. Это касается исключительно моей семьи.

А жаль, что не намерен! Еще чуть-чуть, и он упомянул бы о том, о чем уже говорил Марку – про «дурную генетику» матери.

– Я вас поняла. Подозреваемых у нас на примете по-прежнему нет?

– Подозреваемых в чем? Мне сказали, что ее смерть была самоубийством.

– Да, но не всякое самоубийство является исключительно личным решением человека. Возможно, кто-то подтолкнул ее к такому шагу. Я говорю об этом.

– Даже если так, я понятия не имею, кто это был, – ответил Самарин, глядя в глаза следователю. – Но я не уверен, что кто-то ее подталкивал. Карина была капризна и эмоционально нестабильна. Сначала она сделала ошибку, поддавшись гневу, а потом решила исправить ее таким вот радикальным способом. Это случается. Ее смерть – мое горе, однако иллюзий я не питаю.

– Это ваше право. Спасибо, что уделили мне время. Если что-то станет известно, я сразу же вам сообщу.

Досадно это признавать, но немец, скорее всего, снова оказался прав. Мать Карины все-таки придется найти. Возможно, хоть она будет заинтересована в полноценном расследовании! Потому что папаше, судя по всему, плевать.

* * *

На этот раз Артур Самарин явился без солнцезащитных очков. Теперь можно было без труда убедиться, что темные глаза лишь добавляют ему сходства с отцом.

– Похож на Карину? – тихо поинтересовался Марк, наблюдая, как Артур пересекает зал ресторана, направляясь к их столику.

– Абсолютно нет. Никогда бы не догадался, что эти двое из одной семьи.

На скорбящего родственника Самарин-младший не тянул. Он был вежлив и приветлив, выглядел отдохнувшим. Как будто ничего не случилось! Правда, когда они сели за стол, он словно опомнился и нацепил скорбную мину.

– Спасибо, что приняли мое предложение, Марк. А вы, должно быть?..

– Алессандро Сальери, – представился итальянец. – Так получилось, что это я подобрал на улице вашу сестру. Чтобы не было недосказанности, подчеркну сразу: не в качестве проститутки. Я всего лишь увидел молоденькую девушку, которая выглядела потерявшейся.

– Не нужно искажать правду, чтобы утешить меня. Мне рассказали, в какой одежде она была. Передали эту одежду…

– Я не отрицаю, что она была одета как проститутка. Я всего лишь говорю, что пригласил ее в свою машину не в этой роли. Я хотел помочь ей.

– Вряд ли ей можно было помочь, – отвел глаза Артур. – Поздновато для этого… Но спасибо вам, что пытались. И я, и мой отец очень ценим это. Если вам нужна какая-то помощь…

– Мне не нужны ни помощь, ни вознаграждение. Хотя если бы меня пригласили на похороны, я бы не отказался прийти.

– Сожалею, что не догадался. Я расскажу вам, где находится ее могила…

Их разговор был прерван звонком мобильного телефона. Собственную мелодию Марк узнал сразу, да и номер, отразившийся на экране, был знаком.

– Я вас ненадолго покину. – Он выбрался из-за стола. – Тем более что я все, что знал, уже рассказал. Алессандро знает побольше моего, он, так сказать, первоисточник.

Артур кивнул, показывая, что согласен. Это не было простой вежливостью, чувствовалось, что ему интересен только тот, кто может дать новые сведения.

Марк вышел из зала и оказался в пустом холле ресторана. Гардероб в мае не работал, уборку в такое время тоже не вели, поэтому не стоило опасаться, что кто-то подслушает его разговор.

– Алло.

– Наконец-то! – возмутилась Рина. – Мало того, что я время трачу, помогая тебе, так ты еще и трубку по полчаса не берешь!

– Виноват, был в компании, не способствующей разговорам со столь приятными особами.

– Это с кем же? С дамами, которых мне арестовывать полагается?

– Нет, с Артуром Самариным. Братом Карины.

Марк не видел смысла скрывать от нее это. Следователь не поощряет его интерес к расследованию, но и запретить пока ничего не может, он закон не нарушает! Будет лучше, если она будет знать.

Рина мигом посерьезнела:

– Ну и компанию ты себе нашел! Поосторожней с ним.

– Почему? Что-то случилось?

– Ничего не случилось – и не должно. Я вчера ездила к Федору Самарину.

– По поводу?

Мысль о том, что Рина поторопилась доложить о его действиях, была крайне неприятной. Близкими друзьями они не были, и все же Марк доверял ей. Удара в спину с ее стороны он точно не ожидал!

Однако следователь быстро вернула его к реальности:

– Не рассказывать про твою самодеятельность, не надейся! Я хотела разобраться, что он из себя представляет.

– И как? Разобралась?

– В том-то и дело, что нет! Весьма странный тип. Что-то он недоговаривает… Это не значит, что он виноват, но доверять ему я бы не стала.

– Спасибо, а то я как раз собирался поплакаться ему в жилетку!

– Юморист доморощенный, – прокомментировала Рина. – С его сыном то же самое. Однако презумпцию невиновности никто не отменял!

– А в России она действует?

– Для некоторых – да.

– Ладно, радует только то, что ты убедилась – дело оставлять без внимания нельзя. Так ты нашла его жену?

– Пока нет. Но, если честно, я еще толком не бралась, а тут именно «толком» браться и надо, если он и правда причастен к ее исчезновению. Зато я узнала, что Карина жила отдельно от него и брата. Ее адрес добыть оказалось до смешного просто. Зная тебя, не сомневаюсь, что ты туда поедешь при первой же возможности.

– Поеду, – не стал отнекиваться Марк. – Поговорю с соседями, сэкономлю трудовые ресурсы местной полиции.

– Не перетрудись! Я сброшу адрес эсэмэской. Смотри, чтобы Самарин не понял, куда ты намылился!

– Так точно, товарищ шериф!

– Ненормальный ты все-таки, – проворчала Рина, хотя по голосу можно было догадаться, что она улыбается. – Постарайся не добавить мне работы! До связи.

Вызов был завершен, но Марк не спешил возвращаться в зал. Он обдумывал, когда лучше отправиться по адресу. Захотелось сразу же, как только телефон пиликнул сигналом эсэмэс-сообщения. Можно даже оставить Сальери здесь, пусть отвлекает Самарина!

Но только что даст такая спешка? Есть крохотный, и все же реальный шанс, что за ними будут следить люди Самарина – исключительно на всякий случай.

Придется подождать. Для Марка это было не так сложно, в бизнесе без терпения не обойтись. А вот для Сальери это будет проблематично, он действует по зову эмоций: захотел поехать – поехал, плевать на безопасность и риски! Так что ему знать про квартиру не обязательно.

Приняв решение, Марк собрался вернуться – и в дверях столкнулся с Артуром.

– О, как удачно! – обрадовался Самарин-младший. – А то я уж думал, что придется вас разыскивать!

– Куда же я денусь, не заплатив по счетам?

Однако Артур шутку не понял:

– Нет-нет, счет я уже оплатил сам, я ведь приглашал!

– Не стоило…

– Я настаиваю – я вас отвлек, а чужое время, как и свое, я ценю очень высоко. К сожалению, остаться я не могу, меня срочно вызвали на фирму.

– В воскресение? Работаете без выходных?

– Иногда случается и такое. Поймите, из-за того ужаса, что произошел с Кариной, мой отец пока не может вернуться к полноценной работе. Это временно. В любом случае, спасибо, я вас больше не побеспокою.

– Удачи на работе!

Артур кивнул и поспешил уйти. Даже эта пауза была жестом вежливости, он торопился куда-то, ушел не оглядываясь. Это снижало вероятность, что они интересуют его настолько, чтобы организовывать слежку.

Сальери ожидал его в зале ресторана. Итальянец смотрел в окно и неспешно потягивал вино из бокала. Что ж, это решало вопрос о том, кто из них сядет за руль!

– Мятущийся родственник тебя отыскал? – полюбопытствовал Сальери.

– Да, и просил передать, что насладился твоей джентльменской компанией!

– Иди ты…

– Уже пришел. О чем он спрашивал?

Вряд ли Артур организовывал эту встречу, чтобы действительно заново послушать историю, уже рассказанную его отцу. Нет, ему нужны были подробности!

– О той ночи, – неохотно отозвался Сальери. Чувствовалось, что говорить об этом ему до сих пор неприятно. – Обо всем… Где именно я ее нашел, по какому адресу… А я помню? Только и смог район примерно назвать, местность описать, дальше пусть сам ищет. Спрашивал, во что она была одета, был ли у нее телефон, что вообще у нее имелось с собой… Ничего не было! Ничего, кроме одежки этой паршивой! Создавалось впечатление, что кто-то ее поимел и просто вышвырнул на улицу. Ее бы в таком виде и в автобус не пустили, не знаю, на что она надеялась… Еще интересовался, не было ли у меня ощущения, что за нами кто-то следит, не жаловалась ли она на что-то подобное. Разбежался! Она не называла никаких имен, даже собственного… Я тогда не стал приставать к ней, думал: пусть девчонка отдохнет. Рассчитывал, что утром она сама расскажет. Откуда я мог знать, что утра для нее не будет? Короче, тупик полный, от меня он много не добился.

– Он об этой истории побольше нашего знает, поэтому не тебе судить, чего он добился, а чего – нет.

– Ты о чем?

– Скорее всего, он искал подтверждение того, что Карину похитил Сомов. Что-то из сказанного тобой могло оказаться для него важным.

– Тогда его можно поздравить, потому что при таком раскладе в тупике только мы!

– Мы тоже нет. Вперед кое-как движемся!

К этому моменту Марк уже принял решение. Раз Артур с трудом сохранил вежливую манеру общения и поспешил умчаться по своим делам, они его не сильно интересовали. Он не воспринимал их как достаточно важных персон, достойных слежки.

Поэтому нет смысла затягивать с визитом в дом, где жила Карина.

Марк передал своему спутнику все, что услышал от Рины. Сальери, как и следовало ожидать, тут же проявил привычный энтузиазм:

– Поехали!

– Ты не слишком рассчитывай, что там на двери белыми буквами будет написано имя убийцы! Помни: между днем, когда ты ее нашел, и ее исчезновением было несколько недель. Она дома не была, нет там следов, соседи вряд ли видели, кто ее увез.

– Проверить-то надо!

Да уж, его не остановить. По-хорошему, нужно было позвонить Вике, но Марк решил ее пока не ставить в известность. Опять ведь начнет возмущаться, что они лезут на рожон! А так пусть думает, что они все еще на встрече с Артуром.

Дом, в котором Самарин поселил свою дочь, был на пару социальных уровней ниже новостройки, где проживал он сам. Не трущоба, конечно, но и ничего особенного. Вместо консьержки – домофон, никаких тебе мраморных полов, ковров и пальм в кадках, самый обычный подъезд средней степени убранности.

– Должно быть, приучал дочку, что жизнь разная бывает, – оценил обстановку Сальери.

– Он, если ты не заметил, не слишком ее жаловал. Давай лучше подумаем, как внутрь попасть…

– Да легко!

Итальянец набрал первые попавшиеся цифры и, как только ему ответили, не терпящим возражений тоном объявил:

– Откройте, пожалуйста, это из газовой службы – сказали, что у вас в подъезде газом воняет на первом этаже, надо проверить!

Вопросов с той стороны не последовало. То ли голос Сальери внушал уважение по умолчанию, то ли жильцам не слишком хотелось взлетать на воздух в собственной квартире. Секундой позже писк домофона указал на то, что дверь открыта.

– Ну ты даешь, – восхитился Марк.

– Опыт. Были ситуации, когда мне и юным девам нужен был кров на полчаса. Лучше всего подходил подъезд, где ни она, ни я не проживали.

Здесь Марк предпочел воздержаться от комментариев.

По лестнице они поднялись на третий этаж, где обитала Карина. На двери ее квартиры не было полицейской печати. Впрочем, пока ее смерть на официальном уровне считалась самоубийством, следователям не было смысла приходить сюда.

Марк подошел к ближайшей двери, нажал кнопку звонка. Трель за дверью он услышал, а вот реакции не последовало. Видимо, это воскресенье соседи Карины решили провести вне дома.

– Марк…

– Подожди, я пытаюсь понять, есть там кто или нет.

– Марк!

– Похоже, нет, попробуем другую дверь…

– Ты прежде чем звонить, обернуться попробуй, когда тебя зовут!

Сдерживая недовольство, Марк все-таки внял совету. Оказалось, что правильно сделал, потому что окликнул его Сальери не зря. Он уже стоял за порогом квартиры Карины, рядом с открытой дверью.

– Ты что, и замки вскрывать умеешь?!

– Не умею, но тут и не надо. Она не заперта была.

– Почему?

– А я откуда знаю? Не заперта, и все. Давай сюда, пока соседи не вылезли!

Марк прекрасно понимал, что делать этого не стоит. Квартира умершей девушки, открытая для всеобщего доступа, – не то место, куда здравый смысл рекомендует входить. Но выбора не оставалось, Сальери ведь уже влез!

Пройдя чуть дальше, они поняли, почему дверь была открыта. Не из-за забывчивости Карины уж точно! Судя по всему, здесь успел кто-то побывать.

В квартире девушки провели обыск. Причем, судя по небрежности и масштабу разрушений, занималась этим далеко не полиция. Действовали кустарно, о сохранности вещей не заботились – все, что могло разбиться, теперь осколками валялось на полу. Видно, те, кто это сделал, слишком торопились…

– Почему каждый раз, когда мне кажется, что мы получили ценные данные, оказывается, что это очередной бред? – полюбопытствовал Сальери.

– Дурное везение и плохая карма. Знать бы еще, что они искали!

В квартире Карины не было ничего особенного, никакого указания на тайное увлечение жизнью «ночных бабочек». Единственная комната была оформлена в розовых тонах, кухня – в желтых. Мебель самая обычная, никаких распорок и кандалов. Очень много мягких игрушек и книг, в первую очередь – по школьным предметам.

Да и одежда, выброшенная из шкафа, не походила на экипировку жриц любви. Самыми откровенными здесь были несколько комплектов школьной формы, да и то – ее бы в монастырь в этом наряде пустили!

– У меня такое ощущение, что тут не проститутка, а двенадцатилетняя девочка жила, – заметил Марк, разглядывая очередного плюшевого мишку.

– Я тебе говорю, не было в ней ничего от проститутки! Что бы там ни трындел ее папаша, она пошла на это не добровольно!

– Не факт, что он нам свое истинное мнение сообщил! Не понимаю, что тут могли искать… Ее личный дневничок? Коллекцию кукол Барби?

– Может, что подозрительное и было, но уже забрали! Понятно, что тут только ерунду оставили, которая никому не интересна…

Сальери направился на кухню, а Марк пока задержался в спальне. Одна из книг лежала особняком – не на полке, а на тумбочке рядом с кроватью. Открыв ее, мужчина понял, что этот Библия. Причем, судя по состоянию книги, Карина не просто хранила ее, а неоднократно перечитывала. На той же тумбочке располагались две небольшие иконы.

Еще одна странность в поведении предполагаемой проститутки. Нет, понятно, что и уголовницы на зоне в церковь ходят – это никому не запрещено и понадобиться может каждому. И все же и Библия, и игрушки, и одежда… все это было странным не только для «ночной бабочки», но и для дочери очень богатого человека, которая, предположительно, привыкла к роскоши.

Шутки шутками, а вот ее личный дневник сейчас ой как не помешал бы!

В коридоре хлопнула дверь. Удивленный Марк направился туда.

– Ты что, погулять… – начал он, но вынужден был прерваться, как только увидел, что возле двери находится далеко не Сальери.

Двое мужчин в форме полицейских смотрели на него с не меньшим изумлением, чем он – на них.

– Ну надо же! – поразился патрульный. – В кои-то веки бдительность соседей к месту оказалась! Таких безмозглых грабителей я еще не встречал… Че пялишься? Руки поднимай, чтобы я их видел!

Глава 9

Рина Лазарева входила в число людей, которых Вика меньше всего ожидала увидеть на пороге своего дома… даже временного дома. Тем более поздно вечером. В день, когда телефон Марка был недоступен и она с ума сходила от беспокойства.

– Скажи мне, что с ним все в порядке!

– Это как сказать, – покачала головой Рина. – Можно ли считать порядком тот факт, что тридцать с хвостиком лет назад в Германии родился мальчик без мозгов?

Ответ не прямой, но Вика все равно почувствовала определенное успокоение. Следователю Марк нравится, безразлична по отношению к нему она не будет. Если бы случилось что-то страшное, ей было бы не до шуточек!

– Во что он уже влез?

– В чужую квартиру. Может, впустишь, или так и будем на пороге болтать?

– Да, конечно, проходи…

Оставалось лишь надеяться, что Ева вняла ее просьбе и со второго этажа не спустится. Что подслушивать будет, так это понятно, главное, чтобы на глаза Рине не попадалась!

Заваривая чай, Вика думала о том, что ее страх за Марка настолько велик, что перекрывает все. Даже беспокойство за Сальери, которое должно было появиться, просто терялось на его фоне.

– Итак, в чем дело?

– Отчасти я сама виновата, – признала следовательница. – Переоценила уровень зрелости твоего дружка. Я была у Федора Самарина, он упомянул, что Карина жила отдельно, у нее имелась собственная квартира. Пробить адрес этой квартиры не составило труда.

Вика начинала догадываться, к чему дело идет.

– Та-а-ак… Ты дала этот адрес Марку, а он додумался впереться в чужую квартиру?

– Не совсем, но близко. Он и Сальери оправились туда – опрашивать соседей. Те, кто рядом живут, обычно много знают. Если бы рядом с Кариной обитала какая-нибудь не в меру внимательная домохозяйка, они бы получили золотую жилу информации. Вот на что я рассчитывала! Когда они прибыли на место, дверь оказалась уже взломана.

– Подожди! Ты что, уже говорила с ним?

– Только по телефону, – пояснила Рина. – Не перебивай, слушай дальше. Вместо того чтобы звонить мне, эти двое решили осмотреть все самостоятельно. Чужую квартиру! Которую, может, ограбили! Словом, мальчики заигрались в детективов. А соседи увидели, как они туда входят, и вызвали полицию. В результате повязали обоих, разбираться не стали. Кто на такие вызовы выезжает? Не лично же следователь! Их привезли в участок, допросили. Вообще, телефон могли и не давать, здесь вам не Америка с «правом на один телефонный звонок» по первому требованию! Но этим двум болванам повезло, что один из них гражданин Германии, другой – Италии. С иностранцами мы связываться не любим, потому что за каждого сотрудника посольства есть шанс крупно получить, даже если он был неправ.

– Значит, их там долго держать не будут? – оживилась Вика.

– Я сейчас туда еду. Если следователь адекватный, сегодня и отпустят. Придурковатость – это не преступление, тем более в нашей стране. Я, собственно, по этому поводу и заехала… сопроводить меня не хочешь? Судя по тому, что ты живешь в доме Марка, ваша «дружба» цветет и крепнет!

Поехать хотелось. Очень. Другие так шубу или бриллианты хотят, как Вика хотела согласиться на эту поездку. Но с кем тогда останется Ева? Одна, в пустом коттедже, да еще и в такое время… недопустимо. Равно как и брать ее с собой, Марк тогда никаких аргументов не примет!

– Я не могу…

– Почему? – изумилась Рина. – Я понимаю, преступление несерьезное, большого риска для него нет. Все равно, думаю, он будет рад тебя видеть!

– Я знаю, не в этом дело…

– А в чем?

Говорить про Еву нельзя. Придется придумать какую-нибудь нелепую причину, которая, конечно же, выставит ее полной дурой… Без разницы. Марк поймет, а мнение Рины не так уж важно.

– У меня голова болит!

– Ты шутишь? Что, настолько болит, что ты до машины себя не донесешь?

– Ай, не хочу мучиться. Что толку, если я поеду и буду всю дорогу скандалить с ним? А так таблетку выпью, к моменту его возвращения все пройдет.

В глазах Рины ясно отражалось все, что она думала по этому поводу. Тем не менее ей хватило такта не развивать тему.

– Дело твое. Надо было все-таки позвонить тебе, а не лично являться – время бы сэкономила.

– Извини…

– Проехали, пустое. Я свяжусь с тобой, как только все решится.

– Рина, спасибо…

Вика, проводив гостью до двери, смотрела, как ее машина уезжает по ночной дороге. На душе по-прежнему было неспокойно – и от тревоги, и теперь уже от стыда.

Сзади послышались шаги. Значит, Ева хотела быть услышанной, так-то она умеет чуть ли не по воздуху скользить!

– Я полной дурой предстала, да? – поинтересовалась Вика.

– Скорее, избалованной девкой, которой плевать на любимого человека.

– Знаешь, ты сейчас меня не утешила!

– Я и не собиралась. Ты задала вопрос, я ответила. Пора бы привыкнуть к тому, что я всегда так делаю.

Девушка заперла дверь и повернулась к Еве. Та стояла возле дверей кухни, скрестив руки на груди.

– Что думаешь? Кто мог вскрыть ее квартиру?

– Без понятия. Родственникам нет смысла: у них ключ. Они могли прийти, взять что надо и уйти. Никто бы не стал задавать вопросов.

– Тогда Сомов…

– Ему-то зачем?

– Он у нас предполагается самым вероятным похитителем и мучителем Карины, – напомнила Вика.

– Да. Но чтобы досадить ее отцу. Чтобы ударить по конкуренту. Карина – ресурс, а не цель. Нет причин посягать на ее имущество. Ее вещи не имеют значения для Сомова.

– Верно… Но кто тогда?

– Кто-то, кого мы во внимание не приняли.

Учитывая, что Ева умудряется держать в памяти детали получше компьютера, ее мнению можно доверять. Кроме того, Вике сейчас было наплевать, кто вломился в квартиру Карины. Ее интересовала только роль Марка в этой истории. Ну, заодно и Сальери.

– Тебе не кажется, что их пытались подставить?

– Маловероятно. По общепринятой логике, они не должны были делать то, что сделали. Чтобы организовать такую подставу, нужно хорошо знать Марка и его любопытство. В такие моменты мне сложно поверить, что мы родственники.

– Там, скорее, Сальери инициатор…

– У моего дяди своя голова на плечах. Он не ребенок, которого можно увлечь цветной игрушкой и изнасиловать в подворотне. Сам сделал глупость – сам и отвечать будет.

– Уже ответил, – примирительно сказала Вика. – Российское отделение полиции – это тебе не Диснейленд! Если их не подставляли и это вышло случайно, то ничего особо страшного не произошло…

Она надеялась на подтверждение. Но получила скорее обратную реакцию – Ева смерила ее долгим задумчивым взглядом.

– Что? – не выдержала Вика.

– Это Марк на тебя влияет или ты изначально была такой?

– Давай вот только без этих ребусов! Что тебе не нравится? Ты прекрасно слышала слова Рины: их отпустят, все утрясется.

– «Утрясется» в отношении полиции. В большем масштабе, – все только начинается. Разве не видишь? До сегодняшнего дня они были не более чем свидетелями. Теми, кто случайно обнаружил Карину на улице, но не был с ней связан. Теперь же этой своей выходкой они дали понять, что не отпустили историю, а полезли дальше. Сомневаюсь, что это останется незамеченным.

* * *

По окну барабанил теплый майский дождь. Но даже это раздражало. Федора сейчас все раздражало – потому что все шло не так! Он упустил момент, когда жизнь покатилась под откос, такого с ним раньше не случалось. Он привык контролировать, а теперь успевал лишь адаптироваться!

Артур стоял за его спиной, смиренно ожидая приказов. От него инициативы ждать не приходится, однако исполнитель он хороший. Федору оставалось лишь надеяться, что с возрастом в нем разовьются лидерские черты. Пока же он ни одного движения самостоятельно не совершил…

– Почему сразу за ними наблюдение не установили? – осведомился Федор.

– Я был уверен, что они говорят правду! Ты ведь сам этого Марка видел… Не был он похож на тех огрызков, что на Сомова работают! Да и второй этот, итальяшка, еще меньше… Он Карину и нашел. В его словах все сходится, вряд ли это липовая версия. Я не сомневался…

– Не сомневался он! А как они тогда оказались в квартире Карины? Да еще и погром там устроили? По мановению волшебной палочки? Спасибо хоть, что телка эта, что за стеной живет, заметила! А так они могли бы проделать все это и уйти незамеченными!

– Могли, – согласился Артур. – Тем более что дверь они не взламывали.

– Как это – не взламывали?! А что, сквозь нее прошли?

– Эксперт мне сказал, что замок не взломали, а ключом открыли. Получается, что ключ у Карины с собой все-таки был, так он и оказался у них. Просто Сальери скрыл это от меня, когда я спросил. Не знаю только, по собственной инициативе или по приказу Сомова.

И все равно это неправильные действия! Неточные, непродуманные… Если итальянец не связан с Сомовым, а просто захотел поживиться в чужой квартире, почему он отказался от вознаграждения? Это же легкие деньги!

Нет, не может он быть «мирным обывателем», случайно оказавшимся втянутым в эту историю. Он ведь не знал, что Карина живет одна, адрес не знал! Если только она не назвала… а с чего бы ей называть?

Слишком все сложно, запутанно… Нет контроля. Совсем нет.

– Олег сказал, что ты звонил Сомову…

– Олег слишком много болтает! – поморщился Федор.

– Папа, он же не посторонним, а мне… Да и то только потому, что я спросил. Зачем ты?..

– А что, я должен смиренно молчать и делать вид, что ничего не случилось?! Нет, если уж по полной дело обсуждать, то это он позвонил. Ты знаешь почему. Задергался, выродок! Изображал удивление… Плохо изображал.

После всего, что произошло, Сомову следовало бы знать, что ответный удар неизбежен. И не один! Федор был уверен, что подобные методы остались в девяностых. Прибегать к ним ему давненько не приходилось, причин не было: он легко приноровился к современной системе и научился использовать ее.

Но и старые навыки, как выяснилось, не забыл. Он уже читал отчеты о результатах – не только непосредственно тех, кто был там, но и сторонних экспертов. Чистая работа! Здание выгорело основательно, один каркас остался, а внутри – ничего, даже трубы обгорели, не говоря уже о проводке.

Плюс два трупа. Это больше, чем планировал Федор, тут уже Артур перестарался. Но обвинить его было сложно, это же полноценная война! А на войне, как водится, все средства хороши.

Иногда он ловил себя на том, что, продумывая тактику и стратегию, совершенно не вспоминает о причине этой «войны». С другой стороны, а зачем? Прошлое есть прошлое, сосредоточиться надо на настоящем!

– Он просил прекратить? – спросил Артур.

– Конечно, он просил прекратить! Понял, во что ввязался! Недомерок… Такие, как он, любят открывать рот, не подумав. Он даже не сообразил, когда перешел последнюю черту!

– Просил объяснить?..

– Еще бы он не просил! Но отчитываться перед ним я не собираюсь. Сам свои действия с последствиями соотнесет, не ребенок все-таки. Я не буду вести с ним никакие мирные переговоры. Для этого поздновато!

Артур не спорил. Он, собственно, никогда не спорил.

– Он не планирует выдвигать никаких официальных обвинений?

– Я тебя умоляю! Все это будет голословно, доказательств у него нет. Как только он сообразит, что трепаться с ним я не собираюсь, начнет действовать точно так же. Может, уже начал… Меня беспокоят эти двое в квартире Карины. Пока они нейтрализованы, переживать не о чем, но глобально по ним нужно что-то решать!

– Долго они не просидят. Их очень скоро выпустят.

– Так сделай так, чтобы не выпустили! Даже если они ничего не украли, они вломились в чужую квартиру, основания есть!

– Дело не в этом. Их в принципе сложно удержать в обычном «обезьяннике», они граждане других стран. Тот, что нашел Карину, итальянец, а друг его – немец.

Он помнил, что они иностранцы. Но зачем это?.. Их нанимать и сложнее, и дороже, чем местных! Совсем не в духе Сомова… Хотя кто знает – может, он все-таки стал умнее?

Польза от таких дополнительных затрат уже проявилась! Этих двоих очень проблематично задержать. Это же международный скандал получится, его будут всеми силами избегать!

Сложно сказать, какую роль эти двое сыграли во всей истории, но они точно профессионалы. Федор помнил свой разговор с немцем. Тот очень удачно изображал неведение, сомнений в его искренности не возникло. Да и итальянец не вызвал у Артура никаких подозрений.

Поэтому почти нереально отследить, в какой степени они вовлечены в эту историю.

– Что будем делать? – напомнил о себе Артур. – Пока что они в отделении, но к утру их, скорее всего, отпустят. Может, воспользоваться моментом, пока они уже там?

– Нет, – покачал головой Федор. – Опасно. Там они уже обратили на себя внимание, за ними присматривают. Но и игнорировать их мы не можем. Понимая, что их засекли, они начнут действовать более нагло. Пока же, я так полагаю, вовлечены только они двое. Или ты видел кого-то еще?

– Нет, только их.

– Вот и хорошо. Будем вырезать угрозу, пока она не распространилась! Пусть их отпустят из отделения, не пытайся препятствовать этому. Скорее всего, пару дней они возьмут на передышку и пересмотр своих планов. Закончить мы им не дадим. В эти пару дней нужно будет устранить их.

– То есть окончательно?

– А тебя это смущает? – усмехнулся Федор. – Да, окончательно и бесповоротно. Выбери условия, когда это проще всего сделать. Если рядом окажутся свидетели, убирай и свидетелей. Но желательно поменьше и так, чтобы это не указывало на нас! Ты меня понял?

– Да, отец.

– Вот и отлично. А исполнять ты умеешь, я знаю. Рассчитываю на тебя!

* * *

Видел одно отделение российской полиции – считай, что видел все. Меняется планировка, но основные элементы те же. Сальери давно не испытывал перед этим местом страха, а уж священного трепета и вовсе не было. Тем более что внимание полиции он привлекал неоднократно – то за драку, то за пьяное вождение, то за дебош. Отпускали всегда, пускай и неохотно.

Да и теперь отпустят. Состава преступления как такового нет. Между моментом, когда соседи заметили их вход в квартиру, и приездом полиции прошло слишком мало времени. Они чисто физически не смогли бы учинить такой погром внутри! И при обыске у них ничего не нашли.

Поэтому выход отсюда – вопрос времени. Сальери это понимал, Марк, судя по невозмутимому виду, тоже.

Однако удержаться от иронии этот проклятый немец не мог:

– Тебе вот надо было вломиться в квартиру, да?

– А мы не затем туда приехали?

– Нет, мы приехали поговорить с соседями! А теперь что? Даже если внутри оставались отпечатки того, кто на самом деле устроил это, мы их благополучно стерли.

Да какие могли быть отпечатки?! Там кто-то действовал нагло, скорее всего, перчатки он надеть додумался!

– Не помню, чтобы ты кричал и отбивался, когда я тебя в квартиру звал!

– Если бы я кричал и отбивался, соседи бы вылезли еще раньше! А так был шанс, что нас не заметят…

– Был да сплыл! Заметили. Ну и что такого? Что за вечный пессимизм? Не представляю, как тебя Викита терпит!

– Тебе и не нужно этого представлять!

В то время, когда у них имелась общая задача, выносить Марка было просто. Да не просто выносить – как приятеля воспринимать, раз уж он один искренне хотел помочь в расследовании. Но в такие моменты Сальери вспоминал, как они познакомились, и общаться с ним уже не хотелось.

Нельзя сказать, что он окончательно смирился с потерей жены. Просто отложил этот вопрос из-за ситуации с Кариной. Но не отказался ведь!

Марк, скорее всего, это понимал…

– Может, угомонишься уже? – тихо произнес он. – Она со мной – и счастлива. Точка.

Да, с этим не поспоришь. Сальери, при всей уверенности в себе, был вынужден признать, что рядом с этим недофашистом Вика расцвела. Она и раньше-то «серой мышкой» не была, но теперь чувствовалось, как она тянется к нему, как наслаждается каждым моментом. Раньше такого не было. В предыдущие годы их совместной жизни Сальери, видевший ее только по вечерам после рабочего дня, считал жену вечно уставшей скучной карьеристкой.

Поворотный момент случился, когда она столкнулась с реальной опасностью – с тем психопатом, что охотился на нее осенью. И выжила! Это буквально открыло Алессандро глаза. Он вдруг увидел, что рядом с ним не неврастеничка, а сильная, умеющая рисковать девушка.

Которая уже отказалась от него как от мужа. И которую он хотел получить обратно.

– Точку я бы ставить поостерегся. У меня свои аргументы.

Он поднял правую руку, демонстрируя кольцо на безымянном пальце. Раньше он его частенько снимал, теперь – нет. По крайней мере, пока Вика была в городе.

– Аргумент этот можешь смазать маслом, чтоб менее болезненно было, и засунуть себе в известное место, – порекомендовал Марк. – Я прекрасно знаю, из-за чего вы поженились.

– За столько лет, знаешь ли, привыкаешь к человеку!

– А теперь отвыкай!

Это уже любопытно: немца впервые удалось вывести из себя по этому вопросу. Раньше он держался более холодно, да еще и присутствие самой Вики мешало. Теперь же Марк был утомлен недавними событиями…

Сальери и сам не знал, зачем ему это нужно. Вопрос гордости, пожалуй…

– Я никогда не говорил, что отказался от нее. Да и сейчас не собираюсь. Она была со мной раньше – будет снова. Потому что я так хочу.

– Оптимист ты все-таки. «Была со мной»… Она тебе позволяла жить в ее квартире, чтобы официально считаться замужней дамой. Вот и все «была со мной»! Вас как пары просто не существовало!

Он сказал это так уверенно, что у Сальери не осталось сомнений: Вика ему ничего не говорила. Ну надо же! Очень любопытно…

Он понимал, что это не мужская стратегия, к подобным ресурсам он прибегал крайне редко. Но тут цель была такая, которая любые средства оправдывала!

– Ну и кто из нас оптимист? Мы с Викой были мужем и женой в полном смысле до того, как ты влез. Точнее, после того, как ты влез! Когда ты осенью свалил из Москвы, она решила дать нашим отношениям второй шанс. И все было прекрасно! Днем и ночью, чтоб ты знал. Но потом снова нарисовался ты с этой своей рождественской диверсией, и она решила, что брак у нас все-таки не настоящий. Не было бы тебя – не было бы и проблем!

Это была несколько подкорректированная версия правды. Их с Викой «полноценное» сожительство было весьма краткосрочным. Потом она снова заявила, что им лучше остаться друзьями. И это произошло задолго до их примирения с Марком, следовательно, и независимо от него. Сальери это прекрасно понимал.

Но ведь Марку это знать не обязательно! Судя по шокированной физиономии немца, информация принесла именно такой результат, как и ожидал Сальери, а то и больший. В яблочко!

Хотя сам итальянец не понимал, что здесь такого. Подумаешь, спала, когда они с Марком рассорились, со своим законным мужем. Это ведь даже не измена как таковая – не было отношений, которым она могла бы изменить!

Сальери подумывал добавить, что «супружеские сессии» повторялись и тогда, когда Вика возвращалась из Германии в Москву одна, но отказался от этой идеи. Это уже откровенная ложь, из-за которой любезная супруга может ему шею свернуть. Она и от того, что он правду сказал, будет не в восторге!

Тем более что останавливаться Сальери все равно не спешил:

– Что смотришь? Только не говори, что она тебе не сказала!

– А не пошел бы ты к черту…

– Что, задело?

– Сальери, твою мать, ты по морде давно не получал?!

Надо же… Безупречное самообладание немца дало серьезную трещину. Кто бы мог подумать… Вот так ударишь наугад, и удар оказывается той самой соломинкой, которая ломает спину верблюда!

Сальери не желал останавливаться. Наконец-то окупалось то унижение, которое он почувствовал, когда прямо из-под носа у него увели жену.

– По морде… Что, главный аргумент? Или понял наконец, что ты лишний? Не отрицаю, что ты – временное для нее явление. Эксперимент, можно сказать. Нагуляется, а потом вернется ко мне!

– Ты сомневался, что я слово сдержу?

В этом Сальери как раз не сомневался – хотел этого. Подсознательно, но уже давно. Потому что напряжение накапливалось, а сейчас достигло апогея. И провоцировал он Марка не затем, чтобы потом в присутствии адвоката визжать: «Он меня первый ударил! Все видели?!» Способ решения конфликтов примитивный, но самый действенный…

Что любопытно, немец, при всем своем лоске и деловых костюмах, имел весьма неплохую подготовку. Похоже, не просто на тренажерах упражнялся, а еще и драться учился. Все это Сальери отметил как сторонний факт, полностью сосредоточиться на размышлениях не получилось – тут бы череп уберечь!

Повышенная активность с их стороны не осталась незамеченной. Откуда-то из коридоров участка примчались дежурный опер и следователь. Пытались сначала угомонить криками – да куда там! Алессандро даже не слышал толком, что они вопили.

Потом кое-как их растащили. Марка увели в допросную, Сальери оставили в «обезьяннике». Но с расспросами не приставали.

– Детский сад, – бурчал себе под нос следователь, провожавший Марка. – Первый раз таких придурков вижу… Мало того, что попались откровенно, так еще и тут грызню устраивают… Не могли дождаться, пока вас домой отпустят, голубки?

Марк огрызнулся, но на немецком. Очевидно, чтобы не попасть еще и под «оскорбление при исполнении». Сальери вообще и взглядом их не удостоил.

В одиночестве он смог оценить «ущерб». Синяки и ссадины – это ерунда, заживут сами собой. Губа разбита, что похуже, да и внушительный кровоподтек на скуле… Это уже видно будет окружающим. Без разницы.

Он все равно был рад случившемуся. Во-первых, Марк наконец-то получил по заслугам. Во-вторых, Сальери чувствовал, эта перепалка не закончится здесь. Немец был слишком подавлен, наверняка раздует из мухи слона, когда вернется домой.

И это замечательно! Потому что его бабские скандалы лишь отпугнут Вику. К кому она тогда вернется? Жизнь определенно налаживается, и при понимании этого Сальери не смог сдержать улыбку.

– Че лыбишься? – заметил его реакцию дежурный. – Смотри, еще пятнадцать суток дополнительных за этот цирк огребешь!

Нашел, чем пугать… Если его за предполагаемое ограбление задерживать не станут, то за такую мелочь – и подавно.

За Марком скоро должна прийти его знакомая следователь, он давно об этом упоминал. Вика вряд ли приедет, она должна следить за Евой, но это к лучшему. Дома немец устроит разборки погромче, чем в отделении!

Есть вероятность, что из мстительности Марк попросит следователя не помогать Сальери, а он все еще под подпиской о невыезде после смерти Карины… но оно все равно того стоило!

Итальянец подошел к решетке, постучал по металлическим прутьям.

– Эй!

– Чего тебе? – покосился на него дежурный.

– Телефон мне. Мне вдруг очень захотелось поговорить со своим адвокатом!

– А с авокадо тебе поговорить не надо? – гыгыкнул полицейский, очевидно припоминая старую шутку.

Сальери и глазом не моргнул:

– Нет. С авокадо я только что разобрался.

Глава 10

О том, чтобы уснуть, не могло быть и речи. Вика понятия не имела, спит ли Ева – отправилась в свою комнату и ладно. Свет в доме не горел, она лежала в темноте, глядя на потолок. Сердце испуганно колотилось – казалось, что оно увеличилось в размере и теперь занимало собой всю грудную клетку, давило на легкие, мешая дышать.

Почему так долго?! Рина ведь должна была добиться их освобождения давно! Она следователь, они не виноваты да еще и граждане другой страны – какие сложности?! Однако Марк не звонил сам и не снимал трубку.

Вика понимала, что, если бы она поехала с Риной, было бы легче. Даже если бы ее присутствие ни на что не повлияло, она бы видела, что с ним все в порядке… Все лучше, чем это бессильное ожидание! Правда, злиться за это на Еву тоже не получилось. Ей, скорее всего, не лучше.

Было около часа ночи, когда Рина позвонила сама. Голос у нее был привычно недовольный – что, в общем-то, нужно было воспринимать как добрый знак.

– Ну, чего трезвонишь? Весь аккумулятор мне разрядила! Если я не беру трубку, то, наверное же, занята!

– Вот я и хотела выяснить, чем именно ты занята! Как он?

– О его способностях я тебе все высказала. Теперь я лишний раз убедилась, что была права. Прихожу в отделение – а весь «обезьянник» кровищей залит…

– Что?!

Сердце, только что ускоренно бившееся, теперь вдруг болезненно замерло. Вика не была уверена, задала она вопрос громко или тихо. Еву, если она все-таки спит, будить не хотелось.

– Угомонись ты! Я в участке, а не в больнице, этот бойцовый петух тоже. За пару часов в участке они умудрились поссориться и подраться со своим дружком, вот и все. Дети малые, честное слово!

– С Сальери что ли?

– А какие варианты? Здесь у него только один дружок! Дежурный сказал, что сначала вроде бы шло нормально, а потом они как коты шальные сцепились, причем отчего – непонятно. Как-то быстро у них настроение сменилось, прям как у беременных! Пока их растаскивали, кто-то из них умудрился заехать в глаз следователю. Поэтому с их освобождением возникли определенные трудности.

– Придурки, – вздохнула Вика. – Как они там, сильно не покалечились?

– С такими костяными лбами – разве ж покалечишься? Сидят оба мрачные и с подбитыми мордами, но не более того. К утру должны выйти. Все, не звони мне больше, я и так не в настроении!

– Я поняла, Рина… Спасибо.

– Пожалуйста. И следи за своим возлюбленным получше! Хоть поводок ему купи, что ли…

Тему поводка Вика развивать не стала, потому что не была уверена, что он не понадобится. Даже два! Что на них нашло? Взрослые же люди, должны понимать, как себя вести! А то выбрали место для драки – меньше только церковь подходит!

Нет, и ладно бы Сальери. У него эмоции опережают умственную деятельность по определению. Всегда так было и вряд ли изменится. Но Марк?.. Это совсем не в его стиле! Должно быть, Сальери очень уж его достал, раз он не сдержался. Любопытно, чем…

Но это можно выяснить, когда они оба вернутся. Разговор с Риной принес значительное успокоение, усталость наконец взяла свое. Сон не заставил себя долго ждать.

Разбудил Вику шум двигателя под окнами и звук открывающихся ворот. Подбежав к окну, она получила подтверждение лучшим своим ожиданиям: у въезда во двор стояла машина Марка! Кто там находился, сказать было сложно, однако Вику это пока не волновало. Главное, он вернулся!

Девушка натянула первое попавшееся платье, наспех пригладила волосы. Да и это пришлось сделать из-за того, что был шанс появления в доме Рины. В иных обстоятельствах встретить его в коротком шелковом халатике – раз плюнуть!

Она сбежала по лестнице на первый этаж, чувствуя под босыми ногами мягкое ковровое покрытие. Расчет времени оказался удачным: Марк только-только вошел. Причем один! Это давало большие возможности к проявлению эмоций.

Не говоря ни слова, Вика обняла его – крепко, как привыкла, отрывая ноги от земли. Она знала, что он не упадет, поддержит. Сейчас нужно было в первую очередь чувствовать его тепло, знакомое прикосновение, а потом уже задавать вопросы. Ощущение радости, переполнявшее ее, было справедливой компенсацией за ночное беспокойство.

– Ты не представляешь, как я перепугалась! Какой же ты все-таки дурак…

– Да уж… дурак…

Тон был непривычно холодный. Даже в те времена, когда они только-только познакомились и Марк придерживался политики нейтральной вежливости, он не говорил так! К тому же Вика вдруг поняла, что он ее просто поддерживает. Не обнимает в ответ, как обычно, а держит, чтобы она не упала сама и его не свалила.

Девушка отстранилась, подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Рина была скромна в описании последствий… На переносице ссадина, губа разбита, да еще и бровь рассечена так, что вокруг пореза синяк расползся… Прелесть!

– Ничего себе! – Вика осторожно коснулась рукой его щеки. – Кто это тебя так?

– Муж твой.

– Ай, прекрати! Ты же знаешь, я не люблю, когда ты так его называешь! Сальери, он и есть Сальери!

– А почему, собственно, я не должен называть вещи своими именами?

Он мягко, но решительно отвел ее руку в сторону, сделал шаг назад сам, чтобы избавиться от ее прикосновения. Тепло счастья, гревшее изнутри, исчезло, сменившись дурным предчувствием.

– Марк, что происходит? Из-за чего вы поцапались с Сальери? Что он наплел?

– Ничего не наплел. Просто поделился некоторыми подробностями вашей с ним жизни.

Вика сразу поняла, о чем он. Могла бы и не понять, ведь произошло это больше полугода назад, но нет, память услужливо подсказала, что его так взбесило.

– И что? Было и прошло! Не знаю, в каком свете он это преподнес, но все давно закончилось!

– Да? И откуда мне это знать, с твоих слов? Чуть раньше ты говорила, что вообще ничего не было.

– Я знала, как ты к этому относишься, и не хотела расстраивать тебя…

– Спасибо, уберегла! Зато сейчас приятный сюрприз получился!

Она понимала, что злит его не сам факт «измены» – ведь они тогда расстались и, предположительно, навсегда. Нет, для него гораздо более важно доверие. Вот на чем он обжегся с первой женой! Вика знала об этом, подозревала, что небольшое «потепление» в отношениях с Сальери может его оскорбить. Она решила, что молчание будет лучшим решением, ему ведь неоткуда узнать правду!

Оказалось, есть откуда. Порядочность Сальери она сильно переоценила.

– Я правда не хотела…

– Само действие не так важно. Но твое отношение… то ты твердишь, что он тебе просто старый друг, то вы муж и жена… А я тебе кто, временный сожитель? Как это в твоей системе называется?

– Ты неправ, – нахмурилась Вика. – Ведешь себя так, будто я тебе сегодня ночью прямо на супружеском ложе изменила!

– Ну, меня дома не было…

– Так, стоп, это уже не смешно!

– А я разве смеюсь? – Он скрестил руки на груди.

– Нет, но ты из этого делаешь прямо шекспировскую драму! Я была расстроена тем, что у нас все сорвалось. Я думала, ты вернулся в Германию к своей семье – жене и ребенку! Тогда я ничего не знала про развод. Я решила, что раз ты хранишь семью, то и мне не мешало бы попытаться сделать что-то путное из своей! Да и Сальери преобразился… Ты ж его изначально видел – клоун клоуном! А тут вдруг стал на человека похож, ухаживать за мной начал… Я скучала по тебе…

– Скучала по мне, хотя сама меня и послала, а потому решила переспать с другим? Наконец-то, треть жизни прожив, начинаю понимать, как выглядит женская логика…

– Марк, ты знаешь, что это не так!

– Я пока слабо представляю, что я знаю, а что – додумываю. Знаешь, полагаю, нам лучше немного пожить отдельно…

Вика ушам своим не поверила. Он что, серьезно? Из-за какой-то мелочи, да еще и произошедшей полгода назад?!

Но нет, глаза серьезные, не шутит. И не смешно ему самому, а больно. Глядя на него, она даже не знала, злиться или пожалеть – потому что он сам себя ранит, ему хуже и, прогоняя ее, он лишь усугубляет ситуацию. Или это все ее воображение ищет ему оправдание, а на самом деле все бессмысленный каприз?

Извиняться двадцать раз и вымаливать прощение она не собиралась. Ей ведь тоже обидно! Выставляет ее чуть ли не проституткой, а разве так с теми, кого любишь, поступают?

Девушка молча развернулась и направилась в свою комнату. Душили слезы, и, чтобы он этого не увидел, она ни разу не обернулась. Странный способ решать конфликты – молча расходиться! Скорее всего, неправильный. Но что ей оставалось?

Да еще и по поводу Евы душа неспокойна… Вика обещала ей, что никогда не причинит Марку боли, не предаст его. А сейчас ситуация двусмысленная. Только они сблизились, как это произошло! Ева, в отличие от своего дяди, может не простить. Он отдохнет, перебесится и сам извиняться приедет, но она…

Так что Вика не бралась сказать, на кого на самом деле направлено чувство вины, съедавшее ее изнутри.

Однако этот вопрос решился на удивление быстро. Пока она собирала вещи и вызывала такси, Марк затаился на кухне. А вот Ева пришла к ней.

– Не сердись на него, – просто сказала она. – Сейчас он не в лучшем состоянии. Он устал. Ему больно физически. Ему тяжело рассуждать здраво. Он говорит глупости, потому что помнит, как поступила другая. Та, что была до тебя. Он боится повторения.

– Ты тоже боялась, когда я только пришла.

– Я боялась, что ты будешь такой, как она. Теперь я убедилась, что ты другая. Ему тоже надо убедиться. Когда больно, можно наделать глупостей. Это верно для людей и животных.

– Но я ведь даже не хотела этого! Я не воспринимала это так!

– Дай ему успокоиться, – повторила Ева.

– Думаешь, для этого мне нужно уехать? Или лучше остаться и еще раз поговорить?

– Нет. Не оставайся сейчас. Но и много вещей с собой не бери. Будешь только туда-сюда таскать. Он тебя любит. Будет скучать. Это чувство тоски заставит его переоценить ситуацию быстрее. Но «быстрее» – все равно понятие условное. Минимум сутки ему нужны на полное восстановление сил. Раньше его не жди.

– Мне бы твою уверенность. – Вика раздраженно запихала в рюкзак очередную майку. – У меня такое чувство, что я уже совершила ошибку, которую не прощают!

– Нет. Пока нет. Он одумается. Я ему позже помогу. Но есть время, когда его лучше не трогать. Это сейчас.

– О, сейчас я не буду его трогать! Сейчас я поеду и убью Сальери, это трепучую скотину!

– Убьешь – хорошо прячь труп. Если тебя посадят, на быстрое примирение с Марком можно не рассчитывать.

Если бы это произнес кто-то другой, было бы смешно… А так – заставило задуматься.

– Если тебе нечем заняться, не пачкай руки о Сальери. – Ева передала ей листок бумаги. – Лучше займись вот этим.

– Это что?

– Имя и адрес того парня, который ухаживал за Кариной Самариной. Я с ним не связывалась. Думала позже. Но лучше, если ты. А я присмотрю за Марком. Я вижу, ты переживаешь. Не переживай. То, что происходит с ним, – больше ее вина, чем твоя. Оно к лучшему, если так он окончательно выжжет из себя воспоминания о ней.

– Хотелось бы верить…

– А ты возьми и верь. – Ева улыбнулась, но так слабо, еле заметно, что улыбка эта казалась иллюзией. – Мне верить можно. Сумасшедшие не врут.

* * *

Отражение в зеркале ухмыльнулось ему в ответ.

– Ну и рожа! – вслух произнес Сальери. – Да уж… русский сувенир!

Главное, чтобы сейчас родители не додумались звонить по видеочату. Они всегда с настороженностью относились к его увлечению Россией. Если увидят его «во всей красе», уже не угомонятся. Контрабандой из страны вывозить будут!

Тем не менее о случившемся Сальери нисколько не жалел. Ни о том, что сказал, ни о драке. Давно пора было разобраться в этом, а не делать вид, что ничего не случилось! Тем более что немцу все равно досталось больше. По крайней мере Сальери хотелось в это верить.

Недостаток тут если и есть, то только один: без помощи Марка ему вряд ли удастся окончательно разобраться в обстоятельствах смерти Карины. Но так ли это важно? Она ведь ему никто! Он и так слишком далеко зашел ради помощи совершенно незнакомой девушке. Хватит уже, пусть теперь ее папа и брат сражаются за ее честное имя!

Можно воспринимать это как знак судьбы: время прекращать!

От размышлений о карме и расследованиях его отвлек звонок в дверь. Сальери насторожился: это еще кто? Знакомых у него немного, тех, кто знает его новый адрес, – и того меньше. А даже из них в такое время заявиться могли единицы.

После смерти Карины он не смог заставить себя вернуться в квартиру Вики. Даже после того, как там убрали. На кухне ему все время мерещились пятна крови… Да и Вика туда не рвалась. Она пока переехала к своему немцу и объявила, что ту квартиру, скорее всего, будет продавать. Сальери же снял собственное жилье.

Должно быть, хозяйка приехала за оплатой. Немного рано, но эти москвичи нервные, им деньги лучше раньше забрать, чтобы спокойными быть… Больше некому навещать его в такое время.

Поэтому дверь Сальери открыл уверенно, не заглядывая в глазок и не спрашивая, кто там. И с ходу получил удар в живот.

Повезло еще, что удар был нанесен хоть и сильным, но маленьким кулачком. И все равно Сальери согнулся пополам и невольно отступил назад. Интересно, кто научил ее так бить?! Это же практически профессиональный удар!

– Отошел. – Вика оттолкнула его, вошла в квартиру. Сальери слышал, как щелкнул замок в двери. – Не хватало еще, чтобы соседи увидели, как я тебя убивать буду!

– Викита… – начал он, но получил пинок под колено.

Вот что ты с ней будешь делать? Если бы это был мужчина, Сальери бы врезал без раздумий. Да тот же Марк бы уже получил свое! А Вика… не вариант для самообороны. Ее ударить – все равно что ребенка. Сальери прекрасно знал, что может ей кости одним движением переломать, потому и сдерживался.

– Ну ты и урод, – ядовито произнесла она. – Знала, что хорошего в тебе мало, но чтобы столько дерьма было…

– Викита, в чем дело?

От неожиданности и определенной сюрреалистичности происходящего он не сразу сообразил, чем вызван гнев супруги. Но Вика не заставила его долго гадать:

– В чем дело? Ты еще скажи, что не знал, что меня это расстроит! Подумаешь, поделился подробностями личной жизни с приятелем! Что тут такого! Тебе-то скрывать нечего, милый семейный пустячок!

Конечно. Разговор с Марком. Но как молниеносно она среагировала!..

– Я могу это объяснить…

– Ты еще добавь: «Это не то, что ты подумала…»

Проклятье, одним аргументом меньше…

– Я правда могу объяснить!

– Я не сомневаюсь! – показательно кивнула девушка. – Ты у нас вообще большая умница, когда речь заходит об объяснениях. Надо родителям малолетки объяснить, куда ты их дочь на выходные тащишь, – пожалуйста. Надо участковому объяснить, почему музыка орет так, что у соседей штукатурка осыпается, а ты в дупель пьяный, – не вопрос. Только знаешь что? Не нужны мне твои объяснения! Прибереги литературные способности для того, кто их оценит по достоинству!

– А чего же ты тогда хочешь?..

– Я хочу тебя бить! И, что характерно, буду!

В подтверждение своих слов она снова ударила в живот, но уже коленом. Ну точно, немец ее научил, не иначе! Слишком уверенный, подготовленный удар.

Понимая, что остановить этого маленького коршуна одними лишь разумными доводами не получится, Сальери поспешил ретироваться в ближайшую комнату и закрыть за собой дверь. На дерево с той стороны тут же посыпались удары.

– Открывай! Вести себя как последний урод он умеет, а отвечать за свои поступки – нет… Шикарно! От девушки бегаешь! Не стыдно?!

– А что я еще могу делать? Бить девушку в ответ?

– Вылезай и попробуй!

– Нет, спасибо… Вика, нам нужно поговорить. А это не слишком перспективно, когда ты пытаешься нехирургическим путем удалить мне внутренние органы!

– Я не удалить, а оторвать хочу! Наружные!

– О том и речь… Ты слишком агрессивно настроена!

– Зашибись! С чего бы? Ни с того ни с сего вдруг взяла и набросилась на ни в чем не повинного агнца!

– Дай агнцу шанс хотя бы объясниться!

– Молчи, баран!

Надо же, как это ее задело… Даже при взрывном характере Вики реакция была посильнее, чем он предполагал. Поэтому пик бури пришлось пережидать в буквальном смысле как стихийное бедствие: подпирая спиной дверь.

При всей своей ярости Вика все равно оставалась худенькой девушкой. Поэтому постепенно удары с той стороны стали стихать. Правда, до этого слышался подозрительный шум из коридора, но Сальери готов был оплатить хозяйке квартиры все разбитые вещи, лишь бы это не были его кости!

– Ну как, ты уже готова к разумному общению?

– Сальери, гнида, я все равно до тебя доберусь! Не сейчас, так потом! Ты родственникам российским свидетельством об инвалидности хвастаться будешь! И это в лучшем случае!

– Возможно, но пока я еще жив и здоров, у меня есть право на последнее слово?

– Нет у тебя никаких прав! Можешь только цвет гроба выбрать!

– А я все равно скажу. Если та наша беседа с Марком и последовавшие за ней события могут вас навсегда развести по углам, подумай: нужны ли тебе такие отношения? Я ведь не соврал, лишнего не придумал! Я просто сказал ему правду! А он устроил из этого целое шоу с заламыванием рук, слезами и стенаниями!

– Ты не знаешь, что было с ним раньше и почему он так реагирует!

– Я и не хочу знать. Мне достаточно видеть, как он обращается с тобой. Сейчас упреки за это – а дальше что? То, что ты ему не девственницей досталась? Он чокнутый, говорю тебе! Маньяк контроля! От такого нужно ноги уносить и близко к нему не приближаться на километр!

– Вот ты бы не приближался! И рот бы свой держал закрытым!

– Попробуй оценить ситуацию здраво. Я всего лишь дал тебе шанс увидеть, что он из себя представляет, заранее, до того, как стало слишком поздно!

– Не было бы никакого «слишком поздно»! Я сколько раз просила тебя уняться? А? Я ведь твоей жизни не мешала! Я терпела всех баб, что ты водил в мою квартиру! Я притворялась твоей сестрой в их присутствии, если ты просил! Это не значит, что мне нравился тот образ жизни, что ты для себя выбрал. Просто это и есть уважение к чужому мнению! Ты взрослый мужик, живи как хочешь, но и мне не мешай!

– Может, я тебе помогаю!

– А тебя просили? Ты уже убедил себя, что прав, обратное тебе доказать невозможно. Я не вижу смысла даже пытаться. Толку-то? Время не вернешь и рот твой дурацкий «Суперклеем» не заклеишь. Сейчас от тебя пользы нет. Даже если ты позвонишь Марку и скажешь, что все это чушь, он тебя и слушать не станет!

Сальери был с ней солидарен, тем более что звонить он никуда не собирался. Зачем, если обстоятельства работают на него?

– Сиди там и не высовывайся, – было слышно, что Вика отошла от двери. – Я пошла разбирать вещи.

– А ты что, переезжаешь ко мне? – чуть подождав, Сальери осторожно выглянул из своего убежища.

– Не к тебе, а сюда. Ты можешь тусоваться рядом, если не будешь путаться у меня под ногами. Повезло тебе, что ты додумался снять двухкомнатную квартиру, иначе бы спал в ванной!

– Я всегда рад тебя видеть…

– А я тебя – нет. – Девушка не собиралась размениваться даже на вежливость. – Я бы с удовольствием осталась с ним, да он против. Придется потерпеть тебя. Но это не значит, что мы снова вместе или что-то в этом роде. Это значит, что из-за тебя моя квартира пришла в полную негодность и я не могу остаться там!

– Если хочешь, я сниму для нас что-нибудь получше, – предложил Сальери. – Или номер в отеле, как ты хочешь!

– Мне и здесь нормально. От моей работы недалеко. Не попадайся мне лишний раз на глаза – и можно считать, что у нас пакт о ненападении. Продажей той квартиры я займусь позже.

На такой великолепный вариант Сальери и рассчитывать не мог. Она снова будет жить рядом, за стеной! Это идеальный шанс наладить отношения!

Но Вика словно мысли его прочитала:

– Кстати, если в тебе зародился оптимизм, то выжигай его керосином. Я по-прежнему считаю, что я тебе нужна до тех пор, пока есть возможность отнять меня у другого. Трофей нашел! Так вот, опять возьмешься за старое – трофей тебе все зубы повыбивает. Ясно?

– Предельно. Я буду невинен в делах и помыслах, как монах, – соврал Сальери.

– Уж постарайся. А то из монаха евнухом станешь! Я здесь ненадолго. До тех пор, пока Марк не одумается.

Кто сказал, что это вообще случится? Если немец такая баба, что на пустом месте истерику устроил, толку от него немного. Но Сальери не собирался полагаться только на его глупость.

Алессандро посмотрел на кольцо на безымянном пальце и улыбнулся. Как вовремя закончилась история с Кариной! Теперь он мог направить все свои усилия на более важную цель.

* * *

Дорогие часы с кукушкой и должны были тикать громко. Это же раритет, золотая вещь! Нужно было, чтобы каждый гость повернулся в ту сторону, заметил, оценил антикварное сокровище. Так было задумано. Но сейчас этот мерный, не желающий прекращаться звук раздражал.

Егора Сомова вообще сейчас все раздражало. Собственный дом, офис его компании, коллекция антиквариата, которую он столько лет собирал. Да его солнце в небе просто бесило! Потому что прежде ему не доводилось сталкиваться с настолько очевидным отсутствием уверенности в завтрашнем дне.

Пожар в офисном центре был катастрофой. Дело даже не в материальных потерях как таковых… Их его компания как раз потянет. От кого-то можно откупиться, от кого-то – отсудиться, и бывшие арендаторы наконец угомонятся.

Но они – последствия. Устранить причину всего этого кошмара не так просто. Тут вообще полное отсутствие контроля и возможности строить прогнозы!

Потому что уничтожение офисного центра было проведено идеально. Не взлом, это точно, ведь сигнализация не сработала. Похоже, те, кто это сделал, проникли сначала в подвал и отключили все – сигнализацию, систему тушения пожара, электричество. Причем сделали они это так тихо, что охранники ничего не заподозрили!

Но это официальная версия. В реальности же Сомов отводил охранникам менее пассивную роль. На ночь в здании оставались три человека. А пожарные нашли два тела, одно живое и одно мертвое.

– Егор Александрович, можно? – Его ассистент заглянул внутрь и постучал по дверной раме.

Какой смысл в этом жесте – Сомов не знал. Стучат ведь для того, чтобы предупредить о входе! Но он не удивился. Он уже понял, что с сотрудниками у него беда.

– Что – можно?

– Сказать, – растерялся ассистент.

– Говори, раз пришел!

– Кирилл в больнице умер…

С таким траурным видом сообщил, как теледиктор о смерти вождя в свое время! Только Сомов ситуацией не проникся:

– Кто это?

– Так это… Охранник, который при пожаре выжил! Врачи же гарантий не давали, у него много ожогов было… Не справился в итоге, бедолага…

Неудачник он, а не бедолага! Сомов очень надеялся, что охранник хотя бы ненадолго придет в себя и сможет сказать, что произошло. А потом пусть умирает сколько угодно! Так нет же, этот огрызок даже в самом конце не смог быть полезным…

Если задуматься, его смерть принципиально ничего не изменила. Сомов и так догадывался, кто открыл дверь людям Самарина – это было очевидно. Третий охранник понимал, что вычислить его будет легко: как это он один не обгорел! Поэтому он благоразумно удрал сразу после выполнения своего задания.

Преследовать бесполезно, да и затратно, не стоит оно того. Может, позже, когда ситуация разрешится. Потому что сейчас Сомов не мог позволить себе гоняться за мелкой сошкой исключительно ради мести.

Ну надо же… А совсем недавно он считал, что у него все под контролем, он лидирует в этой гонке! Сомов и предположить не мог, что у его конкурента так много возможностей, что он вообще способен пойти на такое.

Хуже всего то, что предполагалось: у него, Сомова, есть подстраховка. Облом! Пожар все расставил на свои места.

– Какого черта ты еще здесь? – Егор бросил усталый взгляд на ассистента, растерянно топтавшегося на пороге. – Исчезни!

Тот поспешил выполнить указание, причем не без радости – он и сам не знал, зачем остался. У Самарина даже секретарь умнее! Правда, можно ли это назвать удачей…

Сомов раздраженно набрал знакомый номер. Предыдущие попытки дозвониться не принесли результата, но он не сдавался. И был прав – потому что на этот раз ему ответили.

– Здравствуйте, Игорь Александрович. Мои извинения за то, что не позвонил сам.

– Заткнись! Ты соображаешь, что произошло?

– Ничего хорошего. Я сам об этом узнал только из новостей.

– Да? А должен был – от Самарина! Я тебе за что плачу?!

– Если бы я узнал об этом заранее, я бы вас предупредил…

– О том и речь, идиот! Ты не узнал и не предупредил!

Его собеседник на оскорбление нисколько не обиделся. Он вообще никогда ни на что не обижался, и это нервировало Сомова.

– Я обязался предупреждать только о том, что знаю по работе. Я не собираюсь приставать к Самарину с личными расспросами! Он говорит то, что считает нужным. Любую попытку получить дополнительную информацию он воспримет с подозрением!

– Не оправдывайся!

– Я всего лишь рассказываю, как здесь обстоят дела!

– А что, я тебя не знаю? Ты умеешь добывать данные! Если тебе уже известна схема вечного двигателя, я не удивлюсь! Поэтому не надо мне втирать про то, что Самарин тебе что-то не сказал! Когда мы обсуждали твой гонорар, ты сам вопил, что цифры оправдают себя. А теперь что? Одни разрушения! Тут убытки, там убытки, да еще и тебе платить!

– Сочувствую. Мне прекратить работу на вас?

– Я такое по телефону обсуждать не буду! Приезжай сюда!

– Не думаю, что у меня получится…

– Приезжай, я сказал, – прорычал Сомов. – Ты еще не понял? Это тебе не дружеская просьба, на которую можно ответить отказом! Мне нужно с тобой поговорить. От этого зависит и сумма, которую ты получишь, и наше дальнейшее сотрудничество!

Похоже, эта хитрая крыса наконец сообразила, насколько реальна угроза… После небольшой паузы его собеседник ответил:

– Хорошо. Я буду сегодня, но поздно вечером. Иначе мое отсутствие вызовет вопросы. Приеду после работы.

– Приезжай. Я в загородном доме. Как сюда добраться – ты знаешь.

Можно было бы проявить принципиальность и настоять на более ранних переговорах, но Сомов сам не хотел этого. Тут дело хитрое, подготовиться надо… По большому счету, он еще и сам не знал, нужно ли продолжать такое сотрудничество.

Он ожидал большего! А так получается, что ничего не изменилось, но деньги он все равно потерял. Оказывать гуманитарную помощь Сомов настроен не был.

В то же время просто взять и уволить – опасно. Человек хитрый, изворотливый и опытный, он даже это себе в выгоду обернет. Например, расскажет об их сотрудничестве Самарину, однако себя выставит чуть ли не двойным агентом.

Куда ни глянь, сплошные проблемы. Чтобы не поддаваться этому, Сомов решил разгребать их осторожно, одну за другой. Для начала просто поговорить, обсудить перспективы. Может, там само собой решится!

Остаток дня он провел за переговорами со своим адвокатом. Несколько арендаторов уже подали в суд, но он знал, что они так поступят. Теперь надо было выяснить, как стряхнуть их без лишних потерь для себя.

К вечеру дом освободился от большинства прислуги. Сначала уехал ассистент, за ним – горничная и кухарка. А вот охрана не покидала дом никогда, пока там находился Сомов. Теперь это еще актуальней, чем прежде!

Часов в одиннадцать под воротами просигналила машина. Это было раньше, чем ожидал Сомов. Но с места он не сдвинулся, от компьютера не отошел, потому что знал, что охранники пропустят к нему гостя без лишних вопросов. Они ведь его уже знают!

Охранники остались во дворе, а приезжий вошел. Сомов слышал, как хлопнула входная дверь и по доскам застучали подошвы ботинок. Один человек, как и должно быть. Хоть здесь никаких сюрпризов!

Сначала нужно обсудить пожар и его последствия. Потом – эту проклятую психопатку, Карину Самарину. Ну а дальше можно перейти к планам ее папаши…

Скрип двери заставил Сомова оторваться от монитора.

– Наконец-то! Тоже мне, Золушка, являющаяся в полночь… Надеюсь, «хвоста» за тобой не было!

– Нет. Я лишний раз не рискую, поэтому меня не подозревают.

– Хорошо. Хоть что-то делаешь правильно! Сейчас посмотрим, что еще можно тебе поручить.

Сомов поднялся ему навстречу – только встал, а пойти не успел. Потому что прозвучал выстрел.

Боли не было. Только толчок в живот, заставивший отступить. Опустив голову, он увидел, как его белая рубашка пропитывается алым. Было странное ощущение пустоты и слабости в ногах, которые подгибались сами собой…

Это что, шутка? Потому что такого не могло произойти… Это нереально! Кто мог стрелять? Только не его гость! Он же молчит, он ничего не говорит! Те, кто предает, должны говорить… Все не так, как кажется!

А после второго выстрела времени на раздумья уже не осталось. Времени вообще больше не было.

Глава 11

Не хотелось ничего менять. Ничего решать. Ни в чем разбираться. Вообще задумываться не хотелось! Посвятить себя полностью поверхностным делам, которые выполняются уже инстинктивно, а мозг не просыпается.

Потому что если сосредоточиться на сложившейся ситуации, становится понятно, в каком же бардаке он оказался.

С одной стороны, он прав. Он ведь спрашивал ее об этом! И, кажется, не один раз! А Вика все время все отрицала. Мол, Сальери ей просто друг, первый, кто оказался рядом, когда ей потребовался официальный супруг.

В глаза улыбалась – и врала. Прямо как Верена. «Нет, милый, все хорошо, я всегда готова тебя поддержать… Я с тобой!» Конечно, с ним… до того момента, как скупая эсэмэска оповестила, что она съехала из дома и будет подавать на развод. Марк понимал, что Вика другая, причем во всем. Но сейчас эта разница стерлась сама собой. Откуда ему знать, какая она?

Да и то, что она все-таки спала с Сальери, как-то радости не добавляло! Понятно, что она не в монастыре жила до встречи с ним. Так ведь у них с Сальери все сложилось ПОСЛЕ их встречи! Оказалось, что некий абстрактный «бывший» и реальный бывший любовник его женщины – совершенно разные явления. В этом есть какой-то особый вид унижения, который не перекрыть его собственными достижениями и победами.

А с другой стороны, он скучал. Злился на себя за это, однако ничего поделать не мог. В то утро, когда он только-только вернулся домой, усталость достигла предела. Он действовал и говорил фактически на автопилоте, сознание буквально онемело. Тогда прогнать ее, оттолкнуть от себя оказалось до смешного просто. Марк был уверен, что эта простота – доказательство его правоты.

Прошло время. Он отдохнул, выспался и обнаружил, что тот разговор не был дурным сном. Он действительно прогнал ее, а она действительно ушла!

Бравировать перед собственной гордостью и верить, что ему все равно, получалось недолго. Постепенно он обнаруживал, сколько вокруг цепляющих, как репейник, мелочей… важных мелочей. Они обычно не бросаются глаза, когда все идет хорошо. Теперь же они разве что огнями не переливались, внимание постоянно концентрировалось только на них.

Легкий шарфик, который она забыла, не заметив на схожем по цвету диване. Отсутствие зубной щетки в ванной на специальной подставке, которая теперь была вызывающе пустой. Запах духов в спальне.

Связка ключей, которую она перед уходом бросила на стол. Ничего не значащая связка, без брелока даже, да еще и от чужого дома, который Марк просто арендовал. Но в этих ключах, враз ставших ненужными, было лучшее отражение ситуации.

Он запрещал себе думать об этом. Слонялся по дому, как призрак. Старался отвлечься, но ни одно из дел не удавалось, даже чтение – строчки плыли у него перед глазами. Он боялся трогать связку ключей… Если убрать ее, ничего не изменится. Но он все равно не хотел.

– Ведешь себя как маленькая девочка.

Ева стояла на пороге его комнаты, опираясь плечом на дверную раму. Весь день она его упорно игнорировала. А ведь она все знала и понимала! Марк втайне надеялся, что она устроит ему выговор, скажет, что он был неправ, заставит сорваться с места и ехать за Викой, где бы она ни была.

Однако племянница не собиралась оказывать ему такой милости. Словно чувствовала, что он не хочет избавляться от сомнений сам, не хочет брать на себя эту ответственность! Марк уже почти отчаялся добиться от нее хоть чего-то, боялся, что она вновь перестанет говорить. А Ева выбрала другую тактику, она выжидала.

– При чем тут маленькая девочка? – неохотно поинтересовался он.

– Я не могу представить себе менее решительное и волевое существо.

– Уже слизняком бы каким обозвала!

– Любые зоологические метафоры я отрицаю на корню. Они переносят на животных поведенческие свойства, характерные исключительно для развитой, социально формируемой человеческой психики.

И вот эту девочку врачи хором называли умственно отсталой?.. Марку, здоровому мужчине с высшим образованием, потребовалось около минуты, чтобы сообразить, что она имела в виду.

– То есть ты пытаешься указать, что я бегу от ответственности?

– «Пытаешься» – слишком оптимистично. Но ты на верном пути.

– Если хочешь, чтобы я вернул Вику, так и скажи.

Положительный ответ. Только этого хотел Марк. Если она скажет «да», будет проще, он чувствовал это. Да хотя бы кивок! Это было бы равносильно глотку чистого воздуха…

– Я ничего даже похожего у тебя не просила, – усмехнулась Ева. – Ты можешь вернуть ее. Можешь прогнать. Это все еще доступные варианты. А знаешь почему? Потому что ты завис.

– Спасибо за отчет по реальности! А то я сам не знаю!

– Знаешь – и добровольно принимаешь. Как только тебе надоест этот мазохизм, ты примешь решение.

– Если бы это было так просто!

– Просто? Нет. Одни твои желания конкурируют с другими, а помимо желаний есть и потребности. Ты оказался на перекрестке между ними. Вместо того, чтобы выбрать одну из дорог и идти по ней, ты закопал голову в песок. Это не обезопасит тебя. Это просто наполнит тебе рот, уши и глаза песком. Рано или поздно тебе придется вылезти и выбрать дорогу. Но делать это ты будешь уже слеповатый и глуховатый. Не сможешь даже толком понять, какую дорогу выбрал!

– То есть, если ехать за Викой, то сейчас, пока не стало слишком поздно? – оживился Марк.

– И снова я этого не говорила. Я вообще ни на каком этапе не указывала, что возвращение Вики – лучшее для тебя решение. Ты сам раз за разом это озвучиваешь.

– А что, будет лучше смириться с тем, что она ушла от меня?

– Она не ушла от тебя. Ты ее прогнал.

По идее, вторая формулировка должна была звучать лучше. Как-никак он становится решающим, главным! По факту же Марк просто чувствовал себя идиотом.

– Я не хотел…

– Ты уже сам не понимаешь, что хотел, а чего не хотел. Что тебе нужно – ты знаешь. Но принять это не можешь. Мешают гордость и страх. Гордость – потому что ты мужчина. Ты не прощаешь ту, которая променяла тебя на другого. Даже если она не меняла. Страх – потому что ты помнишь, как больно было в прошлый раз. Ты боишься повторения. Чтобы избежать повторения, ты убегаешь от всего подряд. В итоге ты отказываешься от того, что будет, из опасений перед тем, что могло бы быть.

Докатился. Его учит жизни душевнобольная шестнадцатилетняя девушка. И учит, что любопытно, правильно!

– Я не хочу сейчас разборок. – Он устало прикрыл глаза. – Хватит, и так отпуск выдался – загляденье! Это не значит, что я не хочу ее вернуть. Мне ее не хватает… Но если я поеду, она начнет скандалить, вопить, что я был неправ и не оправдал ее доверия. Я сорвусь, тоже наговорю глупостей…

– Ты снова боишься того, что может быть. Плохая привычка. Оставь ее, если не хочешь разрушить свою жизнь. Существует бесконечное множество «если». Не пытайся угадать, какое именно достанется тебе. Просто проверь.

Глядя на нее, он думал о том, что не прошло еще и года с тех пор, как он верил, что Ева не умеет говорить. Да что там говорить – связно мыслить! Но все переменилось очень быстро. Он был неправ во многих своих предположениях.

Как, возможно, не прав и сейчас.

– Поедешь со мной? – поинтересовался он.

– Это не обсуждается. Я сумасшедшая. Меня нельзя оставлять одну дома.

Кто-то другой произнес бы это с хитринкой – если не в улыбке, то в глазах. Ева была привычно равнодушна. Но Марку почему-то показалось, что там, под безжизненной маской, эта хитринка проскользнула.

– Тогда завтра утром и поедем, – он посмотрел на часы. – Сегодня уже поздно.

– Почему поздно? Только десять.

– Ну, ее мы найдем в лучшем случае через час, уже в одиннадцать, а то и ближе к полуночи!

– Я не думаю, что она хорошо спит без тебя. Не вижу смысла оттягивать.

Дьяволенок маленький… Но с ней не поспоришь!

– Если не видишь смысла, то и не будем!

Решить, что нужно ехать прямо сейчас, оказалось на удивление просто – словно он все прошедшие часы только этого и ждал. Сопротивляться желанию вернуть все на круги своя было все равно что пытаться выстоять против горного потока. Теперь, когда Марк перестал это делать, на душе стало совсем легко…

Он выглянул в окно только чтобы проверить, идет дождь или нет. На ночь его обещали, но стука по стеклу Марк не слышал, потому и решил убедиться в его отсутствии. Это короткое движение вдруг перечеркнуло все его планы.

Три машины уже стояли у забора их дома, одна перегораживала выход. Возле автомобилей собирались люди, большая группа – человек десять, а ведь кто-то мог пока не выйти!

Марк понятия не имел, кто это. Но предчувствия, вспыхнувшие при взгляде на них, его не радовали.

– Ева… взгляни!

Племянница уловила настороженность в его голосе. И она, в отличие от Марка, разобралась в ситуации мгновенно.

– Доигрались. Вы засветились на квартире. Это реакция.

– От Сомова или Самарина?

– Без разницы. Они пришли за тобой.

Да, вот только вопрос – за живым или мертвым?

Хотя не так важно. Даже живым Марк не собирался даваться им в руки! Но решить это проще, чем обеспечить. Что вообще можно сделать? Вызвать полицию? Пока сюда кто-то доедет, все уже кончится! Причем не только для него, ведь он здесь не один…

Он должен был защитить Еву любой ценой. Ну а то, что Вика ушла, вдруг показалось подарком небес. И план сложился сам собой.

Марк повернулся к Еве:

– Слушай внимательно… Мне нужно, чтобы ты сделала все в точности так, как я тебе скажу!

– Если хочешь, чтобы я оставила тебя, забудь.

– Не надейся! На этот раз тебе придется выключить менторский тон и делать то, что я скажу! Понятия не имею, что им надо, потому что ничего особенного мы с Сальери не узнали и ничего из квартиры не украли. Но судя по количеству народа, который сюда прислали, беседа предполагается не самая вежливая. Я не могу допустить, чтобы ты пострадала из-за этого!

– Я могу помочь.

– Я понимаю, что ты периодически представляешь собой нечто среднее между Рэмбо и тем пареньком из фильма «Один дома», что грабителей в ловушки ловил, но… Раньше у тебя получалось, потому что ты готовилась заранее. Ты знала, что кто-то может прийти. Сейчас даже ты об этом не догадывалась.

– Нет, – признала Ева. – Вы с Сальери очевидно не продвинулись далеко. Не было смысла устранять вас. Это против логики.

– Видишь!

– Но я могу…

– На это нет времени, – прервал ее Марк. – Ева, ты должна делать так, как я говорю. Это не обсуждается. Мы вместе выйдем через заднюю дверь. Вряд ли они о ней знают – и вряд ли предполагают, что мы соберемся куда-то на ночь глядя. Далее ты должна бежать дальше по улице, чтобы они тебя не увидели. Спрячься где-нибудь и звони Вике. Расскажи ей, что здесь происходит. Этим ты мне и поможешь!

– А ты?

– А я отвлеку их внимание на себя. Они ведь ради меня приехали, о тебе, скорее всего, не знают и искать не будут. Мне проще, если я буду уверен, что ты делаешь все как надо. Так ты мне и поможешь!

Он не пытался обмануть Еву. Ее безопасность действительно была на первом месте. Если ее поймают – все, сопротивление бесполезно. А так, он не собирался поддаваться им.

Марк толком не знал, как можно выкрутиться. Но попытаться точно собирался! Потому что были люди, ради которых стоило это делать!

– Позвони следователю, с которой ты общаешься, – посоветовала Ева. – Пусть она знает сейчас.

– Нет времени! Держи. – Мужчина протянул ей своей телефон. – Мне не до звонков будет. Следователя зовут Рина. Здесь же есть номера Вики и Сальери. Я очень рассчитываю на тебя. А со мной, думаю, все будет в порядке.

Вот тут он уже солгал. Шансы пятьдесят на пятьдесят никто не отменял.

Марку никогда не доводилось делать ничего подобного. Он знал, что Вике и Еве пришлось выбираться из пылающего дома. Но он через это не проходил, он прибыл, когда самое страшное закончилось! И при всей своей тренированности он даже близко не был готов к такой ситуации. Однако если две хрупкие девушки смогли, то и он сможет!

Его прогноз оправдался: задний двор, открывшийся за дверью, пустовал. Если бы сюда уже кто-то добрался, все было бы кончено… Марк не питал иллюзий по поводу собственных сил, он бы и с пятью здоровыми мужиками не справился, не то что с десятком! Да и Ева, хоть и странная, все равно не более чем подросток.

Он был рад, что девочка больше не спорила. Она прекрасно понимала, что звук ее голоса может выдать их, поэтому все делала молча. Но ее глаза говорили о многом – и это придавало Марку сил. Потому что она очень редко позволяла себе демонстрировать эмоции, в первую очередь – привязанность к кому-то.

Возле забора Марк подсадил ее, помогая перебраться на другую сторону. Что ж, можно считать, что самый важный этап преодолен… А с ней уйти мужчина просто не мог. Он – мишень, он навлечет на нее беду.

Ему и самому не хотелось в эту беду попадать! Поэтому о том, чтобы выбежать к приезжим с криками и свистом, как любят делать это киногерои, и речи не шло. Марк старался держаться ближе к забору, к темноте.

Обогнув дом, он увидел, что та самая группа уже у дверей. Они не стучали, вместо этого один из них наклонился к замку. Судя по их спокойствию, они упустили тот момент, когда он выглянул в окно.

Но что дальше – Марк не знал. Пробежать мимо них, надеясь, что не заметят? Он при своих без малого двух метрах роста далеко не незаметная фея! На их оцепенение тоже надеяться не приходится, профессионалов неожиданным появлением не смутишь. К тому же всегда был риск нарваться на пули. Даже если его приказали брать живьем, это не спасало его ноги от выстрелов.

Он предпочел затаиться. И правильно сделал: дверь, изначально не отличавшаяся надежными замками, поддалась. Вся небольшая толпа поспешила войти в дом, надеясь застать Марка врасплох.

Это был его шанс. Марк сорвался с места и побежал к машинам. Со своей позиции он видел, что крайний автомобиль пуст. Даже если в остальных двух кто-то есть, выйти они не успеют.

То, что машина не заперта, а ключи остались в замке зажигания, его нисколько не удивило. На это Марк осознанно делал основную ставку. Они не готовились к тому, что кто-то позарится на их имущество – скорее, напротив, планировали уезжать отсюда быстро, когда все закончится.

Мотор, проснувшись, заворчал, словно почувствовал чужого. Марк хотел, чтобы они услышали этот звук. Он бы и рад уехать незамеченным, скрыться от них, и все. Но что, если они начнут обыскивать поселок? У них есть шанс найти Еву. А так все внимание будет сосредоточено на нем, вот он, не скрывается! Вряд ли они поймут, в чем подвох.

Сдаваться он по-прежнему не собирался. Когда они появились в дверях, он уже давил на педаль газа. Одна из машин сорвалась с места практически сразу, устремляясь за ним. Значит, там кто-то был. Во вторую они сейчас начнут садиться, она тоже не задержится.

Сложно было в таких условиях составить четкий маршрут. Продуманный план заканчивался на побеге из дома. Как быть, куда ехать – Марк не представлял. Спокойствия сейчас остро не хватало, мысли контролю не поддавались, появлялись в голове сами собой – и не те, в которых он нуждался. Но они все равно давали сил.

Хорошо, что есть Вика. Теперь, что бы ни случилось, Ева будет не одна. Они неплохо ладят, кто-то другой с девочкой бы не справился… Может, поэтому Вика и была так важна: она сумела за относительно короткий промежуток времени войти во все сферы его жизни. Включая самую главную.

Немного нечестно взваливать на нее такую ответственность… Так ведь он и не добровольно это делает! Если бы его спросили, он бы вообще отменил день, когда ввязался в это.

А теперь уже поздно. Его догоняла вторая машина, да и фары третьей были близко. Очевидно, там за рулем сидели хорошие водители, ему же непривычно было вести чужой автомобиль, и трассу он не знал… По обеим сторонам дороги Марк видел только черные ряды деревьев и редкие знаки ограждения. Все! Космос какой-то…

Несмотря на то, что угнанный автомобиль принадлежал им же, таранить его начали без сомнений. Пока слабо, но это исключительно из-за остающегося между ними расстояния. Если он чуть сбавит скорость, удар будет тот еще! А если стрелять начнут?..

Не похоже, что его приказано взять живым. Возможно, «лучше живым, но если не получится – то и не надо». А он достаточно разозлил их, чтобы они не сильно пытались!

Впереди показались огни. Не город – города сейчас спят, и вряд ли возле города такие дороги! Больше похоже на большую зону отдыха: мотель, магазин, кафе, чуть дальше – заправка.

Неожиданно Марк понял, что надо делать. Идея казалась безумной, так ведь и альтернатива не лучше! Его в любом случае догонят. Как только дорога станет пошире – зажмут с двух сторон, заставят остановиться. Но он не даст им такой возможности!

Он резко вывернул рулевое колесо, заставляя автомобиль повернуть. Одной рукой пристегнул ремень. Кровь бешено стучала в висках, пальцы немели от напряжения, словно само тело протестовало против той глупости, которую он собирался совершить.

«Жалко, что Вике не сказал… – вертелось в голове. – Надо было сказать».

Что именно сказать – он и сам не брался объяснить. Просто думать о ней было лучше, чем о настоящем моменте.

Направляя автомобиль на бетонный забор, он практически не снизил скорость…

* * *

Люстра мерно раскачивалась. Даже в темноте, разбавленной светом уличных фонарей, пробивавшимся сквозь шторы, это четко просматривалось. И что в этот момент делали наверху – непонятно. В лучшем случае – подпрыгивали на месте. Но что-то подсказывало Вике, что эти мерные удары имеют несколько иное происхождение…

Ждать и дальше не имело смысла. Рев музыки не смолкал ни на минуту, о том, чтобы заснуть в таких условиях, и мечтать не приходилось. По крайней мере ей. Сальери-то уже дрых как бревно, он к такому привык. Он сам соседям подобные концерты устраивал, но каким-то образом умудрялся с ними договориться. Это подтолкнуло Вику к выводу, что русские – нация крайне терпеливая.

Правда, не все. Вот и она не собиралась это выносить. Сон был единственной надеждой избавиться наконец от дурацких мыслей – а вдруг он не позвонит? Вдруг не передумает, Ева ошиблась? Что тогда? Даже предполагать не хотелось!

Вика быстро оделась и вышла в коридор. Свет, естественно, зажгла везде: если музыка ее дражайшего супруга не разбудила, то теперь поможет разве что пушечный выстрел, а какой-то там свет большой роли не сыграет!

Очень быстро выяснилось, что ситуацию она оценила не совсем правильно. Дверь соседней комнаты открылась, в коридор вышел сонный Сальери.

– Ты куда собралась? Час ночи!

– Это ты им скажи! – Вика показательно подняла палец к потолку.

– Лампочкам?..

– Нет, блин, тараканам в твоей голове! Сандро, ты как хочешь, а я иду разбираться с соседями.

– Гиблое дело. Хозяйка квартиры сразу предупредила, что делает скидку, потому что сверху живет наркоман Геннадий.

Вика замерла, пытаясь сообразить, послышалось ей или нет.

– Кто?

– Наркоман Геннадий, – повторил Сальери как ни в чем не бывало. – Местная достопримечательность. Дик, придурковат, необуздан…

– Ты только что себя описал.

– Не только, нас таких много. Я, кстати, это чудо видел. Я в его годы получше был. Я в любые годы получше был. Не суйся к нему, он реально не с этой планеты.

– Значит, я его сейчас приобщу к земной цивилизации!

Девушка направилась к дверям, но Сальери преградил ей путь, мягко оттесняя назад.

– Отойди! – угрожающе произнесла Вика. – Тебе снова огрести захотелось или что?! Не можешь решить проблему – не мешай мне.

– Викита, не надо. Шутки шутками, а он в такое время опасен. Судя по всему, он и сотоварищи уже успели ширнуться. Что они в таком состоянии тебе сделают – непредсказуемо. Да хоть шприцом ткнут использованным! Им смешно, а тебе – угроза жизни.

Надо же, он может рассуждать здраво, если захочет! Впрочем, на настроение Вики это никак не повлияло.

– И что ты предлагаешь? Весь вечер наслаждаться аудиоспектаклем «Брачные игры Геннадия»? Ты специально такую квартиру выбрал, откуда мне удрать захочется через день?!

– Я на твой приезд не смел надеяться…

– Да? А портить мою личную жизнь ты смел?

– Вик, давай не будем сначала начинать! – примирительно улыбнулся он.

– А почему? Чтобы соседей не разбудить? Так я сомневаюсь, что здесь кто-то вообще спит! Все слушают наркомана Геннадия!

Еще в университете их, будущих переводчиков, учили сохранять спокойствие в любой ситуации и оставаться истинными дипломатами. Позже Вика убедилась, что это чуть ли не лучшая наука, чем знание языков. А еще она узнала, что искренне злиться, не сдерживая ни иронию, ни гнев, ни возмущение, лучше, чем быть любым дипломатом!

Сальери все еще не сдавался:

– Я готов исправить положение. Дай мне пять минут, я найду нам номер в отеле.

– «Нам»? Ты не думай, что мы вместе заедем в отель и у нас начнется новый медовый месяц! У нас и старого-то не было!

– Знаешь, оценив твои бойцовые способности, я уже не уверен, что хочу этого! Снимем номер, кровать будет твоя, а я готов где угодно ютиться – хоть на диване, хоть в раковине!

– Ладно. – Вика решила, что пора сменить гнев на милость. – В раковину ты не влезешь, а номер ищи. Но постарайся без соседства каких-либо наркоманов! Геннадиев, Всеволодов и прочих Мечеславов!

В оценке времени Сальери не подвел. Ему потребовалось ровно пять минут наедине с планшетным компьютером, чтобы забронировать для них номер в отеле неподалеку от этого дома.

Вика не стала тратить время на долгие сборы. Взяла с собой только самое необходимое, все, что поместилось в небольшой рюкзак. С Сальери она показательно не разговаривала, хотя злости на него не было. Вообще ни на кого не было – включая буйных соседей.

Она думала о Марке. Желание позвонить ему, услышать его голос, было лишь ненадолго вытеснено раздражением. Теперь же оно вернулось с новой силой. Только голос, и все, не надо даже примирения…

Однако о том, чтобы поддаться этому желанию, и речи не шло. Дело не в гордости даже, в логике – вряд ли он будет настроен романтично, если разбудить его посреди ночи!

– Как-то все не так в последнее время идет, – пробубнил Сальери. – Я уже думал, как исправить, но не получается… Буду признателен за подсказку.

– Молчи и рули. Не провоцируй меня.

– Вика, кроме шуток, я не хочу терять тебя как друга. Даже если не удастся вернуть все остальное…

– Мой предыдущий совет остается в силе.

Радио работало фоном – просто чтобы никто из них не заснул раньше срока. Делать звук громче не было желания, у Вики побаливала голова. Да и спокойней было в этом мерном гуле – переливе нот и шуме двигателя.

Слух адаптировался к этой громкости, поэтому мелодия мобильного телефона, затрезвонившая гораздо громче, заставила девушку подпрыгнуть в кресле. Да и Сальери не остался равнодушен – машина слегка вильнула, им повезло, что на дороге в такое время никого не было.

– Ох ни фига ж себе, – возмутился итальянец. – Кто это тебе барабанит в такое время?! Да уж, ты бы и без Геннадия этой ночью особо не поспала! От судьбы не убежишь.

Вика не отреагировала, ей было не до него. Кто звонил – она поняла еще по мелодии. Эта песня только на его номер стоит! Поэтому телефон из рюкзака она доставала уже дрожащими от волнения руками. Почему он звонит в такое время?! Тоже соскучился, больше не смог? Напился? Или что-то случилось?..

– Марк?

– Нет, – голос Евы звучал спокойно и ровно, но все же что-то в нем изменилось. И Вику пугали эти перемены. – Не перебивай меня сейчас. Дай закончить. За Марком приехали. Кто – мы не знаем. Но велика вероятность, что это от Сомова или Самарина. Он велел мне убегать. Мне пришлось так сделать. Если бы я осталась, я бы путалась под ногами.

– Ты?..

Вопрос вырвался непроизвольно, от чистого удивления – Вика не собиралась демонстрировать шок.

– Да, я. Я просила не перебивать. В этой ситуации я была бессильна. Они охотились за Марком. Он отвлек их. Дал мне свой телефон. Я убежала подальше от дома, потом вернулась с другой стороны улицы. Что-то видела, но мало.

– Он жив?!

– Да. Если бы он не был жив, я бы тебе не звонила. Он был жив, уезжая от них. Должен быть жив сейчас. Я их больше не вижу.

– А ты где?

– Я сейчас на шоссе. Том, что близко к нашей улице. Иду в сторону от Москвы. Есть вероятность, что они вернутся.

– Дождись, мы сейчас приедем за тобой!

На этом моменте Сальери уже понял, что случилось что-то серьезное. Подробностей он не знал, но пока и не нуждался в них. Машина лихо пересекла две сплошные на пустой дороге, направляясь в обратную сторону.

– Я подожду. Я сама никуда не денусь.

Ева не выдавала ни страх за Марка, ни боль от собственного бессилия. Но каким-то образом Вика не просто догадывалась, а знала наверняка, что все это есть. Сейчас она разговаривала не с сумасшедшей и не с агрессивной убийцей. Она разговаривала с шестнадцатилетней девочкой, жизнь единственного близкого человека которой оказалась под угрозой.

– Я бы не хотела прерывать разговор, но нужно позвонить Рине, это…

– Я знаю, кто это. Я уже позвонила ей. Она едет сюда. Она едет к дому Марка. Я не сказала, где я. Я бы не хотела встречаться с ней.

– Тогда не клади трубку! Мы уже близко, я хочу слышать, что ты в порядке…

– Мне нечего сказать. Я не смогла его защитить.

Это могло бы прозвучать напыщенно, если бы не прозвучало из уст Евы. Она умела защищать. А на сей раз не получилось… и последствия могли быть самые печальные.

Эти последствия и Вику не оставляли равнодушной. Пожалуй, даже в день, когда ей пришлось бежать из горящего дома и прыгать под лед, она не была так напугана. Потому что тогда она боялась за себя. А теперь – она в безопасности, на кону другая жизнь. Но от этого не легче, от этого тяжелее!

С ним все должно быть хорошо. Вика повторяла это и себе, и Еве. Девочка практически не отвечала, только слушала. А Сальери благоразумно не лез ни с советами, ни с утешениями. Он только разгонял машину все быстрее, и казалось, что она вот-вот взлетит. Девушка обычно не слишком любила быструю езду, но сейчас не ощущала эту скорость. Весь мир как будто изменился, стал восприниматься по-другому…

Получается, их ссора, заставившая Вику уехать, фактически сохранила ей жизнь. Вот только девушка не нуждалась в жизни, сохраненной таким способом! Лишь телефонный разговор спасал ее от отчаяния, поэтому неизвестно, кто нуждался в голосе на другом конце больше – она или Ева.

Время застыло и перестало существовать, но все равно они приближались…

* * *

Потрясающие люди. И убить их хочется, и не жалеть нельзя. Рина была бы рада высказать им все, что она думает об их игрищах и наступивших последствиях, но решила отложить это до более подходящего времени. Видно, что им сейчас не до того.

На Вику так вообще смотреть жалко. Бледная, что на фоне ярко-рыжих волос особенно бросается в глаза, молчаливая и сосредоточенная, на каждого врача смотрит с ожиданием… А медики чувствуют это и стараются как можно быстрее пройти мимо. Что они могут сказать? Они же ничего не знают…

Да и дружок этот ее, Сальери, немногим лучше. Видно, что он устал и не выспался, однако комнату для отдыха не ищет, остается рядом с девушками. Вряд ли из-за Марка: судя по тому, что она наблюдала в полицейском участке, они далеко не друзья. Но поведение все равно похвальное.

Лучше всех сейчас этой девочке, Еве… Рина и не предполагала, что у Марка есть племянница, да еще и такая взрослая! Правда, взрослая она чисто внешне. По уровню развития – овощ полный. Сидит, безучастно в стенку пялится! А Вика этого словно не замечает, все время за руку держит. Зачем? Эта девица навсегда застряла в своем мире, она вообще не соображает, что произошло! Есть дядя – ладно. Нет дяди – кто-нибудь другой кормить будет. Какая ей разница?

Ну а Марк учудил так, что понятно, от кого у его племянницы предрасположенность к болезни. Псих ненормальный! Судя по всему, за ним гнались на ночной дороге, стали поджимать. А он не придумал ничего лучше, чем въехать в бетонное ограждение возле станции отдыха.

Естественно, грохот столкновения привлек внимание находившихся там людей – коих было немало. Те, что выбежали первыми, даже видели удаляющиеся по дороге иномарки. Видно, план Марка, при всем своем безумии, удался: преследователи решили, что он мертв, или просто не захотели «светиться» при людях.

Марк же был далеко от иного мира и даже туда не собирался. Ему повезло, что машину он выбрал дорогую, система безопасности сработала отлично, минимизировав вред. Да и на станции отдыха, при мотеле, имелся свой врач, так что первую помощь оказали вовремя. Ну а потом и «Скорая» подоспела…

Рина направилась к сидящим на диванчике девушкам. Вика поднялась ей навстречу, малолетка же и взгляд не перевела.

– Как он? Давай, хоть ты мне сообщи хорошие новости!

До этого Рина такими сообщениями похвастаться не могла. Когда к дому Марка прибыла полиция, внутри уже никого не было. Да и не похоже, что те люди провели там много времени. Вскрыли замок – и все, потом увидели, как он уезжает. Обыска и грабежа не было, не за тем приехали.

– Жить будет. – Рина решила, что в данной ситуации лучше воздержаться от сарказма. – Состояние стабильное, пока в себя не приходит, но врачи не сомневаются, что очнется. У него сильное сотрясение мозга, перелом ребер, вывих плеча, множественные ссадины и ушибы. Но это все – можно считать, что он легко отделался.

Вика обессиленно опустилась на лавку, ничего не сказала. Рина все-таки почувствовала себя неловко и поспешила добавить:

– Не переживай так! Да, приятного тут ничего нет. Но, может, он выбрал правильное решение…

– Скорее всего, правильное, – глухо отозвалась девушка. – Но мне от этого не легче. Можно к нему?

– Чуть позже давай, хорошо? Там пока врачи возятся. Так ты подозреваешь, что за этим стоит Сомов или Самарин? Из-за этого нелепого случая с квартирой?

– Самарин. – Итальянец подошел к ним ближе. – Сомов отпадает.

– Почему? – удивилась Вика. – Ты что, лично ему позвонил и поинтересовался?

– Не понадобилось. Интернет быстрее всего подхватывает новости. Я решил проверить криминальную сводку – не написали ли чего об аварии? Потому что если написали и преследователи узнают, что Марк выжил, за ним могут кого-то послать в больницу. Но такой новости пока нет, зато есть сообщение о Егоре Сомове.

– И что?

– А ничего! Нет его больше. Застрелили позавчера. В собственном загородном доме вместе с двумя личными охранниками.

Новость заставила Рину досадливо поморщиться. Она знала основу истории и понимала, что до криминальных разборок все-таки дошло. Привет, девяностые! Конечно, этого Самарина быстро поставят на место, но сам факт! Да и та охота, которую на Марка устроили, все границы переходит. Похоже, кое-кто возомнил себя хозяином жизни!

– Это сужает список подозреваемых, – прокомментировала следователь. – Собственно, сводит его до одного человека. Но вы ведь понимаете, что на основе только ваших показаний я ничего не смогу ему инкриминировать?

– И что теперь? – устало посмотрела на нее Вика. – Просто сделать вид, что ничего не произошло?

– Нет, конечно! Я организую охрану для Марка. Муж твой прав, есть вероятность, что его захотят добить. Да и расследование того, что произошло в его доме, продолжится. Проверим на отпечатки, посмотрим, не засветились ли номера этих машин на какой-нибудь камере наблюдения. Пока времени немного прошло, есть шанс что-то доказать.

– Хорошо… спасибо.

Рина и сама хотела бы сделать для них больше, но что тут сделаешь? Парадокс закона: даже если ты точно знаешь, кто совершил преступление, это надо доказать. Не докажешь – и самый жестокий убийца продолжит считаться «честным гражданином».

Она собиралась уйти, как вдруг вспомнила свой последний разговор с Марком.

– Чуть не забыла… Он кое о чем просил меня накануне. Не думаю, что это теперь важно… Это касается матери Карины…

– Ольги Савицкой? – подхватилась Вика. – Это очень важно!

Тут уж следователь засомневалась: стоит ли поощрять их дальнейшее участие во всем этом? Хотя… раньше они справлялись неплохо! Есть смысл попробовать.

– Я нашла ее. Это было непросто, видно, кто-то озадачился этим вопросом и хорошо замел следы. Но ее не убили.

– А что сделали?

– Акцентировали то, что Самарин назвал «дурной наследственностью». Проще говоря, отправили в сумасшедший дом.

Глава 12

Теперь придется научиться водить машину. Это точно. Потому что никогда раньше Вика не чувствовала, насколько зависимой делает ее отсутствие этого умения. Приходится постоянно просить Сальери подвезти! Он-то не отказывается, но при ином повороте его можно было бы оставить наблюдать за Марком, а так – придется довериться полиции.

Пользоваться другими видами транспорта она тоже не хотела. Указанная Риной клиника находилась достаточно далеко от Москвы, часа три езды на автомобиле, а если на электричке и автобусе – и того дольше. К тому же Ева отказалась покидать ее и оставаться в больнице, а это еще один аргумент против общественного транспорта.

Уставшая после недавних событий, Вика ненадолго уснула. Ева – нет. Это можно было легко определить по ее напряженной позе, которая не поменялась, когда ее спутница проснулась.

Чувствовалось, что девочка на грани – и это была опасная грань. И вновь Вика убедилась, насколько важным сдерживающим фактором был Марк. Если его не будет, уже не важно, кто рядом с Евой – даже если друзья. Она не продержится, самоконтроль постепенно уйдет. И тогда ее галлюцинации, ее сила и ее ум превратятся в очень опасное сочетание. Она с трудом пережила смерть матери, и дядя стал для нее последним шансом хоть на какую-то видимость нормы.

Вика подозревала, что, если бы они общались дольше, знали друг друга дольше, у нее еще был бы шанс повлиять на Еву. А так… им всем оставалось лишь благодарить судьбу за то, что Марк все-таки выжил.

Хотя какой ценой… Воспоминание о том, что она увидела в больнице, заставляло девушку каждый раз закрывать глаза, сдерживая слезы. Ее все-таки пустили к нему. Вика понимала, что зрелище будет тяжелое, однако отказаться от этого не могла.

Все предыдущие ссоры и обиды в такие моменты не имеют значения. При любой обиде можно показывать злость – не разговаривать, уходить, отворачиваться. Но все равно остается необходимость знать, что близкий человек жив и здоров, что ему не больно, не холодно, что он защищен. Когда она покидала дом Марка, все это было!

Она не представляла, что в следующий раз увидит его только на больничной койке, замотанного бинтами. От кровопотери кожа стала сероватой, и на ней особенно страшно смотрелись синяки и порезы – а ведь многое скрывалось под бинтами! Да, врачи говорят, что ему повезло, шрамов почти не останется, восстановится он быстро.

Но это объективное, профессиональное «повезло». Они не видели того, что видела перед собой Вика. У них сердце не болело, не сжималось, как живое существо, разом потерявшее все самое дорогое. А ведь о том, что он может погибнуть, Вика и мысли не допускала! Вся эта боль была лишь от того, что ему пришлось пережить…

Винить его в чем-то она не собиралась. Он никого не провоцировал, то, что он сделал, вообще не заслуживало внимания! А тем более такого. Больше всего ей хотелось просто взять и свернуть Самарину шею – своими руками! Но такой сценарий вряд ли сработает. Поэтому Вике нужны были доказательства, что Марк и Сальери не причастны к смерти Карины и не имеют с Сомовым ничего общего.

Она повернулась к Еве, которая всю дорогу безразлично смотрела в окно. Она сейчас все делала безразлично, даже стояла у кровати Марка. Но Вика не позволила себе обмануться этим. Она видела, как девочка осторожно, все с тем же лишенным эмоций лицом, дотронулась до руки дяди.

– Ты уверена, что тебе можно находиться там? – поинтересовалась Вика.

– Почему нет? Думаешь, я испугаюсь? Нет, я бывала в разных клиниках и видела разных психов. Не думай, что я ощущаю некое единство с ними. Ты ведь не считаешь всех людей на Земле своими братьями и сестрами!

– Я не про людей, я про заведение…

– Можно. Это всего лишь здание, полное больных людей.

«Больных» – это еще слабо сказано… Вика уже успела уточнить, что это психиатрическая лечебница закрытого типа. Не настолько серьезное заведение, как клиника для сумасшедших преступников, но и не проходной двор. Там содержались душевнобольные с серьезными физическими увечьями. И среди них оказалась красавица Ольга Савицкая… врожденными заболеваниями она точно не страдала!

Получить пропуск в такое заведение оказалось непросто. Помогли два фактора – вмешательство Рины и деньги. Из них лишь первое было на официальном уровне, второе передавалось в конверте врачу, встречавшему их у ворот.

– Машину оставьте здесь, – он кивнул на площадку возле забора. – На территорию проезд запрещен, только служебный транспорт.

– Так вон же стоят автомобили! – Сальери указал на пару иномарок возле здания.

– Это машины врачей. Автоматически приравниваются к служебному транспорту.

Больница оказалась большой, но это было ее единственное преимущество. Здание остро нуждалось в ремонте: штукатурка осыпалась, а кое-где уже крошились кирпичи стен, асфальт на дорогах потрескался, сквозь него победоносно прорастали пучки травы. Внутри состояние было не лучше, в прошлом белые потолки покрылись пятнами разных оттенков желтого, краска на стенах шелушилась, мебель, казалось, застала еще дореволюционные времена. О таком явлении, как стеклопакеты, здесь вообще не слышали, за решетками проглядывали покосившиеся деревянные рамы. В воздухе пахло лекарствами и сыростью.

Территория при больнице, впрочем, представляла собой менее печальное зрелище – деревья и кусты разрослись, трава налилась тем сочным изумрудным цветом, который появляется только в мае. Однако этой роскошью никто не пользовался, площадки пустовали.

– А что, больные не покидают палаты? – осведомилась Вика.

– Почему? Покидают – например, когда родственники приезжают. Или за хорошее поведение позволяют кому-то погулять. Но всех сразу? Я вас умоляю! Кто следить за этой сворой будет?

Тишины, свойственной обычным больницам, здесь не было. С разных этажей доносились крики, слова, которые невозможно различить, и даже вой, подозрительно похожий на звериный. У Вики от этого мурашки по коже бегали, она видела, что и Сальери беспокойно оглядывается по сторонам. Невозмутимой осталась лишь Ева.

– А это нормально, что они так кричат? – не выдержал итальянец.

– Нормально – у психов такая норма. Вы уверены, что ее хотите с собой взять? – врач кивнул на Еву.

– Вполне. Она старше, чем выглядит.

Их отвели в помещение, напоминавшее конференц-зал – точнее, комнату собраний советских времен. Круглый стол, стулья, частично обитые тканью, несколько полок со старыми книгами и агитационные плакаты на стенах. Судя по отсутствию решеток на окнах, комната не предназначалась для больных. Но после того, что Вика увидела в холле и коридорах, она опасалась представить, в каком состоянии находятся палаты – и сами пациенты. То, что им не захотели это показывать, подтверждало худшие ее опасения.

– Я вас оставлю ненадолго, ее сейчас приведет санитарка. Я же вам больше не нужен?

– Нам – нет, только если она не очень буйная, – отозвалась Вика. Крики больных все еще эхом звучали в голове.

– Она? После стольких лет здесь? Не переживайте, – загадочно ухмыльнулся врач. – Госпожа Савицкая давно уже не буйная!

– А что, сначала была?

– Сначала – да. Потому к нам и попала. Но лечение ей определенно помогло.

Вике не нравилось то, что он сказал и как сказал это, но на дополнительные вопросы она не решилась. Она здесь, чтобы решать проблемы, а не нарываться еще больше!

Долго ждать не пришлось. Скоро санитарка, крепкая женщина лет пятидесяти, привела пациентку. Вика, которая видела фотографии молодой Савицкой в газетах, только присвистнула. Картина была удручающая.

По ее подсчетам, женщине было около сорока, максимум – сорок пять. Но выглядела она на все семьдесят. Дряблая кожа, покрытая морщинами и непонятными пигментными пятнами, провисала, как бывает у древних старух. Светлые волосы с заметной сединой остригли очень коротко, почти налысо, но неровно, и казалось, что Савицкая переболела стригущим лишаем. Светлые глаза были безучастными и мутными. При всем этом можно было догадаться по чертам лица, что когда-то эта женщина была очень красива, но… это было далекое «когда-то».

Чувствовалось, что пациентку готовили к приему гостей – отмыли, одели в выцветшую, зато не слишком ветхую ночную рубашку. В смирительной рубашке она не нуждалась, и Вика наконец поняла, что означали многозначительные взгляды врача.

У Ольги Савицкой не было обеих рук.

Точнее, были культи разного размера. На левой руке не было только кисти, правую скосило до локтя. Кожа давно заросла, раны затянулись, остались лишь рубцы, да и женщина, похоже, привыкла к своему состоянию. Но зрелище она представляла собой жутковатое.

– Ольга… здравствуйте…

Савицкая никак не прореагировала. Она села на стул, который указала ей санитарка, и уставилась на неровную, покрытую трещинами столешницу.

– Ольга, мы бы хотели поговорить о вашей дочери, Карине…

Снова ноль внимания. Не похоже, что женщина находилась под действием лекарств именно сейчас – напротив, перед приходом гостей ей бы вряд ли стали что-то колоть. Но медикаменты успели повлиять на нее слишком серьезно. Много лет в таком месте… врач знал, о чем говорил!

Вика вопросительно посмотрела на Еву, но та едва заметно покачала головой. Уж она-то в таких вещах разбиралась! Если даже она признала, что Ольга «недоступна», то и смысла нет пытаться…

Однако Вика не хотела отступать. Это не игра, им нужно узнать хоть что-то! Потому что иначе Марка просто не оставят в покое… О том, что опасность есть и для нее самой, девушка не думала. Этот факт мерк на фоне того, что она видела в больнице…

– Ольга, пожалуйста, попытайтесь послушать меня… Я приехала из-за Карины. Это ваша дочь, вы помните? Она умерла! Ее убили… И это может быть связано с ее отцом!

Это повлияло бы на любую мать. На то Вика и рассчитывала: что подобное известие встряхнет Ольгу, заставит хоть ненадолго сосредоточиться. Но нет, похоже, для нее давно уже не имело значения ни это имя, ни само слово «дочь».

Санитарка придерживалась того же мнения:

– Зря стараетесь. Она нормально не разговаривает. Может бубнить что-то, но в этом смысла немного.

– Что, настолько плоха?

– Бывает и хуже, но… ненамного. Когда молчит, как сейчас, – это еще хорошо. Порой слюни пускает или гадит под себя. Скоро, думаю, сляжет. А это уже, считай, финальная стадия… Они тут долго не лежат. Нормально разговаривать она лет пять как перестала!

– А до этого разговаривала? – спросил Сальери.

– Да, когда сюда привезли – вообще нормальная почти была. То есть, видно, что с нервным срывом… Конечно, обе руки потеряла! Но с ней можно было говорить, как с обычным человеком. Потом все хуже и хуже становилось. У нас тут всегда так, – она перешла на шепот, – такие лекарства колют, которые во всем мире запрещены! Я работаю тут почти тридцать лет. Все ее пребывание здесь помню!

Это внушало надежду…

– А вы не помните, о чем она говорила тогда? Ну, когда ее только привезли…

Вика ожидала, что санитарка сейчас хотя бы намекнет на материальное поощрение своей разговорчивости. Но нет, женщина лишь задумалась.

– А знаете, помню… Потому что там такая история была неприятная! К нам как попадают? Либо родственники сдают – за инвалидом не хочется ухаживать! – либо в живых из родни никого не остается. Таких случаев, чтобы специально к нам кого здорового отправляли, чтобы, скажем, квартиру получить, у нас вроде как и не было… Потому что у нас учреждение для физических инвалидов. Такое либо врожденное, либо приобретенное случайно, намеренно калечить мало кто решится, если обычных лечебниц хватает!

Ольга словно поняла, о чем они говорят. Она неловко повела культями по столу и улыбнулась. Большинства зубов уже не было, да и те, что остались, поражали коричнево-черным цветом. Вика, сидевшая к пациентке ближе всех, поднесла к лицу платок, чтобы защититься от вони.

– Да, печальное зрелище. – От санитарки этот жест не укрылся. – А когда к нам привезли, такая уж красивая была! Даже после всего случившегося. Она до того, как к нам попасть, в обычной больнице лежала. Ее там долго лечили – раны зашивали… У нас таким не занимаются.

– Вы знаете, как она потеряла руки?

– Только то, что она рассказывала… Оля говорила, что они с мужем на яхте отдыхали. Начался скандал, они все время о чем-то спорили… ну о ребенке, понятно, о чем! И вроде как муж столкнул ее за борт. Не знаю, специально или нет. Она оказалась возле винта… Правую руку ей отсекло, левую задело, но так, что в больнице пришлось ампутировать остаток. Она только и делала, что плакала, не могла поверить, что это случилось – и это навсегда. Ей вроде заказали протезы, но она отказалась от них. Требовала, чтобы нашли и вернули ее собственные руки. Если кто пытался объяснить, что руки пришить обратно невозможно, у нее начиналась истерика… Так она к нам и попала.

Этим двоим нравилось общаться. Санитарка неожиданно получила «внутренний доступ» в мир, который раньше она наблюдала лишь на экране телевизора и страницах журналов. Мир богемы, больших денег и роскошной жизни. К тому же история Ольги напоминала ей один из ее любимых бразильских сериалов… разве что с печальным концом.

Сама же Ольга с удовольствием выбрала бы другую собеседницу, но в лечебнице у нее не было роскоши выбора. Врачи игнорировали ее точно так же, как других пациентов. «Товарищи по несчастью» уже мало что соображали. Поэтому ей приходилось довольствоваться единственной своей слушательницей.

Ей Ольга сообщила свою версию правды. Не факт, что намеренно врала – она верила себе.

– Она говорила, что у ее ног был весь мир, – мечтательно вздохнула санитарка. – Я же видела, какую ее красивую привезли. Она мужчинами помыкала, даже самыми богатыми! А они боролись за ее руку и сердце. В итоге она выбрала того, которого любила сама.

Здесь Вика могла много что исправить. Например, то, что официально Самарин на любовнице так и не женился. Или что предыдущие кавалеры тоже не слишком интересовались ее рукой и сердцем. Но зачем? От правды никому легче не станет и ничего не изменится.

По словам Ольги, первое время они с Федором жили душа в душу, практически не расставались и очень любили друг друга. Она родила дочку, а он все хотел второго ребенка, мальчика. Но это не мешало их счастью, скорее, помогало – им было, чего ожидать.

Все закончилось той злополучной прогулкой на яхте. Они начали ссориться, но что конкретно стало причиной конфликта – Ольга так и не рассказала. Поддавшись злости, Федор столкнул ее в воду. А винт оказался рядом…

Весь мир Ольги перевернулся. Она смотрела на свои руки и не видела их, но ей казалось, что они все еще болят. Ей было страшно подумать, что часть ее тела осталась на речном дне! Она плакала целыми днями и умоляла пришить руки обратно! В таком состоянии Федор и не думал подпускать ее к ребенку.

Когда ее перевели в психиатрическую лечебницу, Ольга даже не заметила. Не в том состоянии была сперва, а потом ей начали колоть препараты. Федор рядом с мнимой супругой не появлялся.

– Ее только мама навещала, – добавила женщина. – Она у нее старенькая была… Тратила по пять-шесть часов на дорогу, а все равно ездила! И очень уж на этого Федора злилась. Кричала, что разберется с ним. Она год приезжала, а потом исчезла. Куда – не знаю.

Ольге становилось все хуже, но это был закономерный процесс. Стабильный прием сильных препаратов делал свое дело. Она уже не плакала, но и говорить стала все меньше. Никого не звала и не ждала, перестала вспоминать даже мать и дочь. Последним из ее памяти стерся Федор – и красивая жизнь, которую она надеялась получить.

– Некоторых от нас забирают, – завершила рассказ санитарка. – Но ее вряд ли заберут. Некому ведь! Так значит, ее дочь умерла?

– Дочь? – вдруг встрепенулась Ольга. – Был ребенок… Один у меня получился… Дочь, дочь, дочь… почему дочь? Он так хотел сына! Он так хотел сына от меня… Ему нужен был сын… Но и дочь только его… Можешь ни на что не рассчитывать! Она только моя! Как там ее звали?

Она откинула голову назад и громко захохотала. Санитарка нахмурилась:

– Это уже плохо, надо останавливать, укол давно не делали! Вы все спросили?

– Да мы ничего толком не спросили… Но она вряд ли что-то еще скажет.

– И то правда! Я поведу ее обратно. Вы сами выход найдете?

– Да… Спасибо вам.

Санитарка принадлежала к слабому полу лишь условно. По факту же она с легкостью подняла Ольгу и чуть ли не волоком потащила ее в коридор. Вика немного подождала, пока стихнут их шаги, потом поднялась сама.

Встреча оставила неприятное ощущение – как будто она коснулась чего-то холодного и… мертвого. Понятно, что тогда Ольга сообщила санитарке свою версию правды обо всем, в том числе и отношении Федора. Но то, что она сказала сейчас… зачем он так настойчиво просил сына, если Карина уже была младшим ребенком?

В сумасшедшем доме ответов не найти, это уж точно. Вика поспешила к выходу. От образа бывшей красавицы становилось жутко.

На сей раз парк при клинике не пустовал. По аллеям прохаживались женщины в махровых халатах, за ними вполглаза наблюдал тот самый врач, что встретил их у ворот.

– Поговорили? – без особого интереса спросил он.

– Как сказать… Я говорила, она присутствовала…

– Чего и следовало ожидать. Не надо себя в этом винить. Они уже не от мира сего. Нам сказано в них жизнь поддерживать, мы и поддерживаем. Вот только зачем – я не понимаю. Никто из них из клиники не выйдет до самой смерти! Но государство платит, так что мне побоку.

– Санитарка, которая привела Ольгу, сказала, что до «лечения» она говорила больше! – не выдержала Вика.

– Готов поверить. Но вы слышали, что она говорила? Бред несла, как и все они тут. Не пытайтесь пожалеть ее только потому, что вдруг представили себя на ее месте. Физические увечья мы все можем получить. Но у здешних пациентов еще и мозги набекрень, вот в чем подвох! В самом прямом смысле. Когда всякие там анализы проводятся, сканирования… это видно. У них мозги работают по-другому. Думайте о них как о другой породе людей! Они в этом своем мирке живут, который только для них и существует. Пользы – ноль.

– Что, разница между ними и нами настолько велика?

– Ага. Примерно как разница между нами и животными.

Врач не придавал этому слишком большого значения. Судя по всему, он не был новичком, но и обучение закончил не так давно. Он только-только выработал циничное отношение к происходящему – и наслаждался им.

Пациентам можно было лишь посочувствовать.

– Вот посмотрите на ту тетку, – врач указал на одну из поднадзорных пациенток. Она стояла на дорожке и водила головой из стороны в сторону, словно следила за чем-то – так люди в зоопарке наблюдают за играющим животным. – Видите, башкой трясет? А она ведь ослепла два года назад! Вообще в ноль, дохлые глаза! Но она утверждает, что все еще видит. И не только предметы – в предметы она как раз врезается! Она видит каких-то людей, живых существ, постоянно об этом болтает, пока ей укол не сделают! И сейчас пялится! А на что пялится, если перед ней только пустота?!

Вика почувствовала ледяной укол страха. Нет, не из-за того, что незрячая женщина продолжала верить во что-то. Она просто повернулась к Еве и увидела, что девочка тоже не смотрит в пустоту, а концентрирует взгляд на чем-то. Поворачивает голову. Следит.

Две сумасшедшие, которые, если верить словам врача, жили каждая в своем мире, наполненном иллюзиями, явно наблюдали за одним и тем же объектом.

Которого не было.

* * *

Никакого злорадства Сальери не чувствовал, даже близко к этому не подошел. То, что произошло с Марком, угнетало. Они ведь влезли в это вместе, а инициировал и вовсе Алессандро! Он уже жалел, что обострил ситуацию… А с другой стороны, если бы не было конфликта, Вика тоже была бы в том доме!

Узнав о случившемся, она словно преобразилась и взяла дело в свои руки. Конечно, она действовала на основе того, что уже узнали они, но Сальери не мог отрицать, что справлялась его жена великолепно.

«Жена»… жалко, что все-таки не жена!

Она организовала встречу с воздыхателем Карины. Как она его нашла – одному богу известно, Сальери не решился спрашивать. Они с Марком о подобном «персонаже» даже не подумали!

Встречу назначили в небольшом кафе. Беседовать с ним собиралась одна Вика при молчаливом участии Евы – предполагалось, что присутствие сверстницы заставит его чувствовать себя свободней! Хотя у этой сверстницы такой взгляд, что проще ротвейлера рядом посадить…

Сальери же занял столик по соседству и теперь сидел спиной к ним. Слышал он все прекрасно, если прислушивался, а вот видеть – не видел. Да и на что там смотреть? Вика вообще предлагала ему «погулять где-нибудь», но на это он согласиться не мог. Есть вероятность, что на них могут напасть, как напали на Марка!

Телефон зазвонил очень некстати – Сальери сейчас не хотелось отвлекаться. Но и проигнорировать хозяйку снимаемой им квартиры он не мог – даже при том, что не собирался туда возвращаться.

– Алло.

Женщина решила обойтись без вступления:

– Это что такое? Что за ОМОН посещает мою квартиру ночами?

– Понятия не имею. Это был риторический вопрос?

– Не умничайте! Геночка мне все рассказал! Он вышел в друзьями покурить и увидел, как возле дверей моей квартиры собрались люди в черном! С оружием! Что происходит?!

Несмотря на серьезность ситуации, Сальери не мог не поразиться: зачем наркоману, устроившему в своей квартире чуть ли не оргию, выходить на лестницу покурить?!

– Не знаю, что происходит. С квартирой что-нибудь случилось?

– Нет, – признала хозяйка. – Я там была сегодня утром, все чисто. Но и вас нет!

– А что, я обещал пребывать там целыми сутками?

– Да мне все равно, где вы! Мне нужно знать, не втянули ли вы мою квартиру в какие-нибудь темные международные делишки!

– У меня нет темных международных делишек. Все мои темные делишки давно уже русифицированы. А Геночку вы меньше слушайте, он вам скоро расскажет, как ко мне приходят на шабаш черти, а в лифте сидит гигантский гриб.

– То есть никакого ОМОНа не было?

– Не было ни ОМОНа, ни КГБ, ни ФБР, спите спокойно! Я уехал, потому что мне нужно было срочно помочь другу, а не потому что меня преследовали инопланетяне! Так что все хорошо.

Он собирался добавить, что снимать квартиру несколько месяцев, как предполагалось раньше, не будет, тем более учитывая не в меру наблюдательного Геночку по соседству, но передумал. Во-первых, хозяйка сейчас начнет спор, на который у него нет времени. Во-вторых, эта мстительная баба может сорваться и сжечь все его вещи, еще остающиеся в квартире. Поэтому аренду он решил обсудить при личной встрече.

Главный вывод для себя он сделал: этой ночью хотели убрать не только Марка, но и его. Обломилось в обоих случаях! Лучшего подтверждения того, что это связано с их расследованием, и не надо.

Завершив вызов, он обнаружил, что паренек уже пришел – позади звучал мужской голос. Точнее, голос, который только-только превратился из детского в мужской. Хотелось обернуться и посмотреть на это «дитятко», но Сальери решил не выдавать себя.

– Объясните еще раз, кем вы ей приходитесь! – требовал парень.

– Разве это важно? Мы – те, кто хочет разобраться в случившемся с ней!

– А… я просто думал – родственники. Вы на нее очень похожи.

Вике он такого сказать не мог, потому что она на Карину абсолютно не похожа. Остается только Ева… там сходство определенное есть, но Сальери не назвал бы его поразительным. Правда, Карину он рассматривал недолго, да и то в темноте и при учете обилия косметики и заплаканного личика.

– Мы не родственники. Но нам очень нужно знать, что с ней произошло. Сергей, если не ошибаюсь? Сергей, вы обращали на нее внимание…

– Я – да, она на меня – нет. По крайней мере, в последнее время. С самого начала, когда я ее только увидел, Карина была очень мила и приветлива. Кажется – ерунда? Нет уж! Таких девчонок совсем мало! Чаще всего – понты сплошные. Если сделала фотку себя в трусах и лифчике и выложила в Интернет, то можно на остальных смотреть снизу вверх… А Карина была не такая, я сразу заметил! Она… из другой эпохи, что ли! Очень дружелюбная, даже не поверишь, что у нее такой отец! Я знаю, что она никогда меня не любила. Это не делает ее хуже, просто… ну, так бывает! Но она все равно общалась со мной, нам было интересно вместе.

Образ, который он рисовал, соответствовал тому, что Сальери обнаружил в квартире девушки. Она не из другой эпохи, она просто задержалась в детстве – в моральном плане, а не умственном. То, что он увидел той ночью, было противоестественно для нее… Да она и сама это осознавала, раз сделала то, что сделала.

– И когда это прекратилось? – спросила Вика. – Ведь это же прекратилось?…

– Не по моей инициативе так точно! Карина сама начала отстраняться. Причем не только от меня, ото всех! Не скажу, что полностью прекратила общение со своими друзьями, но одну я видел ее чаще, чем с ними. Сначала я здорово разозлился… Не было причин вот так кидать меня, как будто я прокаженный! Я решил игнорировать ее точно так же, как она меня. Но долго я не продержался… Скучал по ней, что ли… Не знаю… Попытки возобновить общение не принесли толкового результата. Она всегда говорила: «Да, конечно», а потом снова избегала меня. Тогда я начал за ней следить… Что, скажете, странно? Да я и сам знаю, что странно! Никогда бы не подумал, что я вдруг превращусь в параноика! Остановиться уже не мог… Оказалось, не зря. Так я и узнал про урода этого, Белых…

Никто их не подслушивал, официантки появлялись в зале редко, соседние столики пустовали, кроме того, за которым сидел Сальери. Но Сергей все равно понизил голос.

– Что за урод? – поинтересовалась Вика.

– Мужик, с которым она встречалась! Причем тайно встречалась! Понятно, почему – он намного старше ее. Скорее всего, женат, да еще и морда страшная! Имени его я тогда не знал, но вот то, какие между ними отношения, понял сразу! Они очень часто встречались после того, как у нас оканчивались уроки. Правда, в гимназию он за ней приезжал в единичных случаях, я только пару раз видел. Чаще Карина делала вид, что едет на автобусе, а сама сворачивала куда-нибудь и шла на улицу, где он уже ждал ее, или просила шофера довезти ее до магазина и уходила. Не знаю, зачем ей это было надо, но не думаю, что ради любви! С каждым днем она выглядела все более несчастной… Конечно, при общении она оставалась приветливой, и многие ничего не замечали. Но я-то все видел!

– Ты не пробовал поговорить с ней об этом?

– Пробовал… на свою голову. Когда я сказал ей, что видел его, видел их вместе, она пришла в ужас. Плакала, умоляла никому не говорить. Я пообещал. А она после того случая вообще прекратила со мной общение! Если я звонил, не брала трубку. На переменах тупо пряталась от меня!

– Ты не рассказывал об этом никому? Учителям, например?

– Да плевать им всем, – фыркнул Сергей. – Лишь бы за обучение родители платили и в школе не было беспорядков. Все, остальное их не касается! Я думал позвонить ее отцу, но побоялся… про него всякое говорят. Тогда я стал следить за ними. Это превратилось в навязчивую идею… Не знаю, зачем мне это было надо… Как-то понесло, остановиться я уже не мог…

– Как узнал его имя?

– По номеру машины, друг помог. Потом стал собирать данные… А он будто прятался от меня! Когда я только начинал, у него были страницы в социальных сетях, он в «Вконтакте» был и на «Фейсбуке», причем везде фоток хватало! А потом он все резко удалил.

– Он был в сетках?.. Ты уверен, что он был намного старше Карины?

– Да старый пень, отвечаю! Что с того, что в сетках торчал? Там и пятидесятилетних хватает!

Учитывая, что говорил с ними подросток, Сальери не удивился бы, если бы «старому пню» оказалось лет тридцать.

– Хорошо, что-нибудь конкретное ты узнал о нем? Криминальное, скажем?

– Ничего я такого не узнал… Когда он из Интернета исчез, я сдался. Просто сохранил все, что нашел раньше… Я не думал, что это будет иметь большое значение. Решил, что раз уж Карина выбрала его, то мне следует отступить, как-то так…

Сальери тем временем пытался вспомнить, встречался ли им с Марком хотя бы раз кто-то по фамилии Белых. Да ни разу! Может, кто-то из знакомых Сомова или отца Карины? Таких вариантов много!

– А эти данные… они у тебя сохранились?

– Есть кое-что… Я когда понял, о чем вы спрашивать будете, распечатал.

Позади зашелестели листы бумаги, наступило молчание. Судя по всему, они рассматривали распечатки, которые принес молодой человек.

– Вот это он, да? – уточнила Вика.

– Да… Козлина этот! Это он с кем-то по работе встречается… Какую-то бредятину в Интернете размещает… А вот это он с Кариной. Я сам сфотографировал на мобильный. Что, похожа она на влюбленную? Ага, конечно! Как будто ей в тягость было. Нам сказали, что Карина попала под машину… но ведь это не так, да?

Значит, в гимназии выбрали такую версию… Что ж, это оправданно. Ученикам не нужно знать правду! Тем более что правды как таковой здесь нет, одни домыслы…

– Тебе будет лучше верить, что это так, – мягко посоветовала Вика.

– А я не хочу этому верить! И то, что вы интересуетесь ею, показывает, что я прав!

– Тихо, не кричи… И лишнего не делай. Сказал нам – спасибо. Этим ты уже помог ей. Но больше ничего не надо! Думаю, она была бы тебе благодарна.

Сергей не стал настаивать. Чувствовалось, что он растерян… Не факт, что не попробует сам разобраться. Однако Сальери надеялся, что к моменту, когда мальчишка решится предпринимать какие-либо действия, все будет уже кончено.

Они выходили из кафе по отдельности. Сначала Сальери, а девушки – минут на десять позже, он ждал их уже в машине. Обе сели на заднее сиденье, Вика передала ему папку с файлами.

– Все слышал?

– Более-менее. – Про беседу с хозяйкой квартиры он решил пока не рассказывать. – Наблюдательный парнишка!

– Не то слово. Посмотри, сколько фотографий он собрал… Это уже очень много!

Сальери открыл папку. И с первого же снимка, распечатанного на черно-белом принтере, на него смотрело знакомое лицо…

– Подождите-ка… А он здесь при чем?!

* * *

Если все продолжится такими темпами, ей придется лишь гадать: когда ее уволят. Потому что нарушений Рина видела немало… Но и не помочь не могла. Только не после того, что только что случилось.

Да и требовалось от нее немного. Просто подождать во дворе жилого дома и проследить, чтобы все прошло нормально. Проще говоря, она выступала своего рода страховкой. Но ведь она знала о том, что происходит внутри! И, как сотрудник полиции, должна была остановить, а не помогать!

Им мало того, что уже произошло… они снова решили влезть в чужую квартиру! При ее немом поощрении и вроде как одобрении.

Но самое худшее заключалось в том, что лезть собиралась эта маленькая девочка, тростинка, племянница Марка! Она когда пришла в обтягивающих черных брючках и свитерке, на нее просто жалко было смотреть: худенькая до анорексии! Ей нельзя ничего доверять, у нее же ручки-ножки слабенькие! Да еще и умственно отсталая, полный набор!

Рина попыталась объяснить все это Вике, но та проявила редкостное упрямство:

– Ты ее не знаешь, да и не надо тебе знать… пожалуйста, не встревай.

Выполнить эту просьбу оказалось очень тяжело. Особенно после того, как она услышала их план в деталях.

Они собирались пробраться в квартиру, где интересующий их человек давно не живет! Правда, там никто не живет. Рина связалась с местным участковым и проверила: квартира действительно пустовала. Ничего подозрительного в ней также зафиксировано не было, мужчина, который раньше там обитал, внимание полиции не привлекал…

Можно было бы попробовать получить санкцию на обыск, но ведь они заявили, что это будет долго и привлечет слишком много внимания. А им, видите ли, надо сейчас! Поэтому девочка собиралась влезть туда через незастекленный балкон, соседствовавший с балконом лестничной клетки. А это пятый этаж!

Подобное поведение противоречило не только закону, но и представлениям Рины о здравом смысле. Тем не менее она дала свое согласие – пришлось. Потому что все тот же здравый смысл постепенно отступал перед этой историей.

Машины, приехавшие к дому Марка, все-таки попали в объектив видеокамеры на шоссе. Владельцев удалось установить. Все они работали на Егора Сомова – который погиб практически за два дня до этого!

Тогда с какого перепугу его люди устроили настолько наглую и рискованную диверсию? Даже если он отдал им подобный приказ до убийства, это ничего не значит. Его смерть все меняет! По сути, его подчиненные должны были превратиться в разрозненную свору, кинувшуюся на дележку имущества, а не действовать вместе!

Рина не знала, как быть, и просто отпустила ситуацию. То, что творили Самаров и Сомов, хуже проникновения в чужую квартиру. Этим она себя успокаивала. Пусть действуют те, у кого осталась хотя бы видимость контроля!

А Вика под это определение подходила. Когда Рина рассказала ей про владельцев машин, та и бровью не повела:

– Понятно… Что ж, это по-своему правильно.

– Что – правильно? Сомову-то вы как насолили?

– Никак. Сомов тут вообще ни при чем.

Все. Как только сюрреализм зашкаливает, пора поднимать белый флаг.

Темная фигурка на балконе пятого этажа заставила Рину отвлечься от размышлений. Женщина наклонилась вперед, она боялась отвести взгляд от Евы. Как будто этот взгляд что-то решит! Еще и ветер поднялся, как назло… Девочка такая худенькая, что ее просто снесет! И кого в этом винить? Только себя, Вика и ее муж слишком безответственны, чтобы с них что-то спрашивать!

Ева перебралась через ограждение, и у Рины замерло сердце. Однако девочка ее страх не разделяла. Ловкая, как обезьянка, она переместилась по бетонному карнизу на соседний балкон. Собственно, хрупкая комплекция сыграла ей на руку: взрослый человек бы там не удержался при любой подготовке. А она действовала быстро и уверенно. Тонкие ручки оказались на удивление сильными…

Очутившись на балконе квартиры, она смотала с шеи шарф, обернула им руку и уверенным движением выбила стекло. Потрясающее существо… Надо будет узнать, сколько ей все-таки лет!

Звон стекла могли услышать соседи, но для этого и требовалось присутствие Рины. Если кто-то из них додумается вызвать полицию, ей предстоит вмешаться.

Минуты сменяли друг друга, скоро стрелка показала, что прошло уже полчаса. Рина чувствовала, как на лбу выступают крупные капли пота, хотя вечер был совсем не жаркий. А малолетки до сих пор не было на балконе! Что она там делает, ждать утра собирается?!

Стук по стеклу заставил Рину вскрикнуть. Она полностью сконцентрировалась на окнах пятого этажа и перестала замечать окружающий мир.

– Нервы тебе лечить надо, – заметила Вика, которая уже села в машину, не дожидаясь приглашения.

– А тебя что, судьба племянницы Марка не беспокоит?!

– Чего о ней беспокоиться-то? Сидит в машине у Сальери, чипсы мои жует…

– Но… как? – только и смогла произнести Рина. – Она не выходила через окно, я уверена!

– Ага, потому что она вышла через дверь, как все нормальные люди. Я зашла сказать, что ты можешь ехать домой.

– Она вышла через дверь? Но что, если ее заметили соседи?

Безрассудство этой компашки выходит на новый уровень!

– Это уже не важно, – усмехнулась Вика. – Поверь мне, проблем с хозяином «нехорошей квартирки» не будет.

– Ты можешь мне толком объяснить, зачем вы туда полезли?!

– Мы надеялись, что там будет нечто такое, что поможет спасти Марка, а заодно и всех нас. И оно действительно было там! Не волнуйся, шериф всея Москвы. Завтра это закончится.

Глава 13

Вика не чувствовала того волнения, которого ожидала. Конечно, их, будущих переводчиков и дипломатов, учили быть собранными, и она прекрасно умела изображать внешнее спокойствие. Странность заключалась в том, что особого беспокойства не было в принципе. Ни дрожащих коленок, ни частого сердцебиения, ни мурашек по телу…

При этом внезапного приступа оптимизма она не испытывала. Девушка прекрасно понимала, что ее могут убить. Вряд ли Самарин решится делать это в собственном офисе в разгар дня… Хотя все зависит от его наглости. И не поможет то, что Рина осведомлена, куда она направляется. Если ее убьют, ей будет все равно, накажут за это Самарина или нет!

Сальери вызвался сопровождать ее, но она отказалась. Его присутствие вызовет беспокойство, ведь он уже связан со смертью Карины. Она – нет. Поэтому итальянец остался в больнице вместе с Риной.

По-хорошему, Еве тоже следовало бы показаться там, но она отказалась. Заявила, что в моменты приступов ей лучше не быть рядом с людьми. Времени на споры не оставалось, и ей просто позволили остаться в номере отеля. Вика уже достаточно ей доверяла, чтобы не переживать по этому поводу.

У нее своих забот хватало. Она не хотела вмешивать в это дело полицию, по крайней мере пока. Лучше самой, так надежней и привычней. А то, что страха нет… Это не паника. Это понимание того, сколько жизней зависят от ее спокойствия. Они значат больше, чем ее нелепые волнения!

В офисное здание она прошла без труда – там ведь и магазины располагались, поэтому каждого входящего не досматривали, к постоянному потоку людей здесь привыкли. Сложнее оказалось продолжить путь. На нужном этаже ее встречала крепкая стальная дверь.

В ответ на ее звонок из динамика ответил женский голос:

– Здравствуйте! Вы к кому?

– К Самарину Федору Михайловичу. – Вика подняла лицо к видеокамере, чтобы ее можно было рассмотреть. Пусть видят, что к ним не отряд террористов пожаловал!

– У вас назначена встреча?

– Нет.

Она подумывала о таком варианте, но в конечном итоге решила отказаться от него. Встреча – это возможность подготовиться к тому, что она скажет.

– Извините, но без предварительной договоренности Федор Михайлович никого не принимает!

– Передайте ему, что это по вопросу, связанному с его дочерью. Ему будет интересно.

Девушка-секретарь оказалась достаточно вышколенной, чтобы выполнить просьбу, а не послать непрошеную гостью по известному адресу. Марк, кажется, тоже хвалил ее… Хотя нет, он говорил, что у Самарина грамотный личный ассистент – мужчина… Очевидно, у того сейчас выходной.

– Проходите, – вскоре позволила девушка. – Федор Михайлович сказал, что согласен побеседовать с вами.

Дверь тихо кликнула и поддалась, когда Вика потянула ее на себя. Ее встретил просторный холл, из которого можно было попасть в один из коридоров. Секретаря здесь не было, однако помещение не пустовало. Вика чуть не столкнулась с собиравшимся выходить мужчиной.

– Вы кто? – нахмурился он, снимая солнцезащитные очки.

Судя по тому, что рассказывал Сальери, перед ней стоял Артур Самарин собственной персоной. Вряд ли сын хозяина отправился ее встречать, скорее всего, пересеклись они случайно.

– Я на собеседование! – соврала Вика.

Получилось слишком испуганно для правды, но… соискатели ведь бывают испуганными, не так ли? К тому же времени на «вхождение в роль» у нее не было, пришлось импровизировать.

Сообщать об истинной цели своего визита она даже не думала, это касается только Самарина-старшего.

– У нас открыта какая-то должность?

– Специалист отдела продаж…

– Сколько можно их нанимать… – хмыкнул он, но задерживаться не стал.

Да и Вике уже было не до него – к ней спешила молодая девушка, судя по всему, секретарь, с которой она разговаривала.

– Мне сказали проводить вас.

– Спасибо…

Офис был не так уж велик, лабиринтом его назвать было бы проблематично. Поэтому секретарь выполняла роль не столько провожатого, сколько надзирателя: смотрела, чтобы незваная гостья не шарилась где не надо! Девушка довела Вику до последней двери коридора.

– Проходите, вам прямо сейчас уделили минутку!

Похоже, у Самарина-старшего не такой уж плотный график!

– Минутки вряд ли будет достаточно…

– Это уже Федор Михайлович решит, – пожала плечами секретарь. – Мне все равно.

Самарин, ожидавший ее в кабинете, даже не пытался изобразить радушие. Он наблюдал за ней, не вставая из-за стола, и не говорил ни слова. Вика закрыла дверь и села в кресло, предназначенное для гостей. Вот теперь волнение появилось, да еще какое! Сил придавало только то, что Вика не сомневалась: она поступает правильно.

– Если вы из какой-то газеты, сегодня определенно не ваш день.

Тон у него был спокойный, но взгляд служил достаточно эффективным дополнением угрозы. Девушка невольно сжала руки на ремне сумки, надеясь, что этот жест от него укроется.

– Нет, я ни о чем вас спрашивать не буду… Скорее, наоборот, я очень многое могу рассказать вам.

– А конкретней?

– Я здесь из-за моих… моих друзей. Алессандро Сальери и Марка Азарова.

Самарин-старший откинулся в кресле и презрительно улыбнулся:

– Вот оно что… Дальше можете не продолжать. Я уже знаю, что вы «расскажете» мне. Они не виноваты, они только нашли ее, их подставили. Пустое, не хочу тратить свое время. Мне уже известно, что они причастны к смерти моей дочери. И они за это ответят!

– Ни к чему они не причастны, в том-то и дело. Карина совершила самоубийство.

– Это я как раз допускаю. Вся в свою мамашу, такая же сумасшедшая! Но вряд ли она бы сразу полезла себя резать. Ее нужно было довести.

– Нужно было, – кивнула Вика. – И кое-кто с этим очень эффективно справился. Но вы не правы насчет своей дочери… Она не была сумасшедшей. Она нормальной была! Просто ее заставили пройти через такое, что ни один здоровый человек не выдержит, а тем более молоденькая неопытная девушка!

– Возможно, и теперь я собираюсь разобраться с теми, кто это сделал!

– Похвально, да только вы не за теми гоняетесь. – Вика достала из портфеля папку с бумагами. Сейчас нужно сказать самое важное… хоть бы голос не дрогнул! – Сальери всего лишь нашел ее после того, как все уже случилось. Пожалел девчонку, попытался разобраться в истинных причинах ее смерти, а Марк помогал ему. Ее изнасиловал и, по сути, убил Артур… ваш сын. Мне очень жаль.

А голос все-таки дрогнул…

* * *

Оставаться рядом с Марком у Сальери не было не малейшего желания. Хватит уже того, что Рина там торчит с траурной миной, разве что за руку его не держит! Зачем это вообще? Врачи уже раз двадцать сказали, что с ним все будет нормально. Ну, ушиб башку да сломал пару костей, что с того?

Если за кого беспокоиться, так это за Вику! Одна туда потащилась, неизвестно, что с ней будет… Он хотел пойти, но ведь Вика в ультимативной форме запретила! Если бы он попытался преследовать ее, девушка просто прекратила бы с ним общение – навсегда. Алессандро достаточно хорошо знал свою супругу, чтобы поверить ее угрозе.

Вот и пришлось слоняться по больнице без дела. Сосредоточиться на чем-то не получалось, да и больница – не то место, где развлечение можно найти. Некоторое время он еще пытался разговорить Рину, но она отвечала рассеянно и не сводила глаз с Марка.

Ясно с ней все, поплыла тетка! Эх, была бы она лет на десять моложе… и килограммов на десять легче… Можно было бы попробовать поощрить ее, научить, что делать. А что? Она забирает себе Марка, а Вика возвращается к нему – прекрасный расклад! Сальери понимал, что так не будет, но помечтать-то можно…

В итоге он сдался и отправился бродить по больнице. Во второй половине дня посетителей было гораздо больше, чем утром. Те больные, что могли самостоятельно передвигаться, выходили к ним, иначе медсестры ворчали из-за переполненных палат. В результате все коридоры были заполнены группами людей, окруженных пакетами с бананами, апельсинами и соком.

Когда Марк очнется, надо будет ему тоже апельсины таскать – по килограмму в день. Чтоб жизнь сказкой не казалась!

Оглядываясь по сторонам, Сальери не ставил перед собой цели найти что-то конкретное, он просто разглядывал людей в качестве развлечения. Но постепенно он начал замечать, что двое мужчин оказываются рядом слишком уж часто.

Вряд ли это из-за внезапно вспыхнувшей любви к нему. Да и на обычных навещающих два здоровых лба в спортивных костюмах похожи не были. Они плохо изображали мирных обывателей, догадаться, что они выслеживают его, не составило труда.

Но зачем? Прямо в больнице нападут? Это вряд ли! Хотя черт их знает… В случае с Марком они на редкость нагло себя вели.

Сальери было выгоднее оставаться здесь и не дергаться, но и недостатки у такой позиции имелись. Ему эти двое так просто вреда не причинят даже если нападут – он тоже не двухмесячный котенок! А вот Марк сейчас ближе к позиции названного зверька. Сам он защититься не сможет… вообще ничего не сможет, пока он без сознания! Из Рины спасительница никакая, даром что она полицейский, по уровню силы все равно баба обычная!

Поэтому Алессандро принял решение уходить. В принципе, его машина не так уж далеко… По боковой лестнице можно попасть сразу к выходу, а оттуда рвануть к парковке. Пусть окружающие думают, что хотят! Ему главное – уйти.

Миновав очередную галдящую группу, он свернул на лестницу. Ему казалось, что план настолько прост, что о выполнимости и задумываться не приходится. Но… Вика не зря говорила, что он может только ставить высокие цели, не озадачиваясь путями их достижения. Сейчас Сальери увидел, насколько права она была.

На него напали сразу же, как только за ним закрылась дверь на этаж. Ударили не сильно – скорее, не ударили, а толкнули чуть ли не по-женски. Но против него сыграло то, что лестница здесь была крутая и старая. Он не удержал равновесие и покатился вниз.

Серьезного вреда это не нанесло – синяки, ушибы и моральное унижение. Но подняться самостоятельно Сальери не смог, потому что не успел: две пары рук подняли его и потащили куда-то. Кричать не получилось, голова все еще кружилась после падения. Да и кого здесь звать? Только подставлять человека…

Он ожидал, что его потянут вниз, но нет, было бы слишком много свидетелей. Те самые качки, которых он видел в коридоре, поднимали его вверх по лестнице. Там был выход на чердак, причем запертый, а перед ним – слабо освещенная лестничная клетка.

Именно это тесное, полутемное пространство им и было нужно. Сальери заставили стать на колени, у горла он почувствовал нож, причем так близко, что страшновато было даже глотать.

– Не рекомендую кричать. – Олег протер руки платком, извлеченным из кармана. – На этой лестнице очень хорошая акустика, услышат далеко. Нам это не нужно. Если услышат, явятся сюда, с тобой все придется заканчивать быстро. Понял меня?

Сальери прикрыл глаза, заменяя этим действием кивок. По-настоящему кивать не позволял нож.

Люди Самарина… Как это понимать? Что идея Вики принесла обратный результат?! Хотя нет, вряд ли это из-за нее – слишком быстро они среагировали! Скорее всего, девушку вообще не пустили к Самарину, и все идет по давно утвержденному плану.

Сначала головорезы Сомова нападают на Марка, теперь приперлись эти… Почему против них сразу две стороны?!

– Что вам нужно? – решился произнести Сальери.

Его опасения оказались верны: лезвие находилось слишком близко. Алессандро почувствовал, как по коже заскользили юркие капельки крови. Порез был неглубокий, но болезненный… и мог стать лишь началом реальных проблем!

– Рассказывай, что случилось с Кариной. Где ты держал ее, что делал с ней.

Он что, идиота изображает?! Нет, скорее показуху устраивает перед двумя качками… Потому что сам-то Олег уже прекрасно знал о том, где и как Сальери нашел Карину.

– Я уже все рассказал!

– Та версия устарела и больше никому не интересна.

– Значит, такова судьба правды, потому что добавить мне нечего!

– Ты считаешь, что раз это больница, то тебе ничего не сделают? – опасно прищурился ассистент Самарина. – Напрасно. Да, это не самый привычный для нас метод решения проблем, но все мы подстраиваемся под требования времени. Если нужно тебя устранить, я устраню.

– Предполагается, что этого никто не заметит?

– Почему? Заметят – твой труп рано или поздно обнаружат. Но, как и в случае с Кариной, это будет не более чем несчастный случай.

Олег убрал платок и извлек из того же кармана шприц с непрозрачным раствором.

– Одного укола будет достаточно для остановки сердца, – прокомментировал он. – А медики пускай понимают это, как хотят. Сердце не выдержало! За друга переживал, за себя испугался – сразу столько навалилось!

– Зачем вам это? – Сальери не хотел показывать страх, однако отвести взгляд от иглы, пока что закрытой пластиковым колпачком, не получилось. – Чего вы добьетесь?

– С практической точки зрения – ничего, нам важнее, чтобы ты заговорил. Но если этого не случится, месть может стать неплохим стимулом к действию.

– Я уже все сказал!

– Да? И о своей связи с Сомовым тоже?

– Не было никакой связи! Все, что я делал, я делал по собственной инициативе, я вашего Сомова вообще не знал!

Сальери не мог поверить, что это действительно происходит. Посреди дня, в больнице, полной людей, его реально могут убить!

Больница вообще лишь усложняла его ситуацию…

– Олег, лестница не заброшенная, тут люди часто ходят, – заметил один из качков. – Надо убирать его и валить отсюда, пока сами не спалились!

– Тоже верно… Проще убрать.

Этот вариант Сальери совсем не устраивал! Но возразить он банально не успел: рот ему зажали так, что ни звука издать не получилось. Да и слишком быстро все происходило… Он попробовал дернуться, однако его словно железные тиски зажали.

Ему оставалось лишь зажмуриться… Зачем – он сам не знал. Инстинктивно получилось. Он почувствовал, как игла вошла в шею. Теперь уже точно все…

И в наступившей тишине зазвонил телефон.

* * *

Артур чувствовал: что-то не так. Он не подозревал, он был уверен в этом! Не брался только сказать, что именно произошло. Ведь только что он управлял событиями! То, какую ловкую сетку он свил, внушало гордость. Это как игра в шахматы: он был убежден, что контролирует каждую фигурку, от пешки до короля.

Но столкновение с той девкой в коридоре поселило в нем иную уверенность. Она что-то знает! А ведь Артур даже не представлял, кто это! Зато она его знала. Когда их взгляды встретились, он увидел в ее глазах узнавание, страх, нервозность – то, что бывает при встрече с настоящим убийцей.

Она попыталась отшутиться, но это уже не имело значения. Он почувствовал ее знание… И она шла с этим к Самарину!

«Не может быть, – успокаивал себя Артур. – Никто не знает… невозможно! Никто…»

Однако просто отмахнуться от этой встречи, списать на свое воображение не получалось. Ему нужно было убедиться, что он ошибся.

Это наверняка связано с Кариной. Малолетняя шлюшка… даже после смерти не дает ему покоя! И ведь убить ее за это нельзя, потому что она уже мертва! Ему необходимо было поехать туда, где они встречались в последний раз, и проверить, на месте ли ее вещи. Ведь только по ним его можно было заподозрить!

Об этом месте не знал никто. Не только из его знакомых – вообще никто! Небольшой участок за городом принадлежал его дяде, который давно уже отправился в мир иной – вместе со сгоревшим домом. Но дом сгорел, а подвал остался. Артур переоборудовал его, обеспечил лучшей звукоизоляцией и надежными замками. Для прикрытия наверху был построен небольшой сарай, но там не хранилось ничего ценного, да и прямого хода в подвал, теперь больше напоминавший бункер, не было. Туда никто бы случайно не попал!

Этот подвал Артур оборудовал для весьма специфической цели… личной цели. Об этих его увлечениях приятели не знали, да им и не полагалось. Он всегда мечтал получить место, где мог бы быть самим собой – и развлекаться так, как ему хочется.

Даже девки, попадавшие в подвал, не знали, где это. Он завязывал им глаза сразу же, как только они покидали город. Исключением стала разве что Карина, но она бы никому не рассказала! Да она и сдохла давно…

Нужно убедиться. Все остальные дела, которые он запланировал на сегодня, были забыты. Только это имело значение.

До участка он добрался уже через пару часов. Еще не до конца стемнело, но сумерки уже сгущались. Это не слишком мешало, даже успокаивало: со стороны главной дороги его и не заметят.

Артур обогнул сарай, спустился чуть ниже, туда, где лежали доски. Среди них можно было и не заметить люк… Хотя эта деревяшка все равно только для прикрытия. За ней скрывается металл.

Он отпер замок, проскользнул внутрь. Здесь, в подземелье, не важно, что на поверхности: день или ночь. Это ведь совсем другой мир!

Оказавшись в привычном окружении серебристых от звукоизоляции стен, Артур почувствовал успокоение. Не было тут никого… Все как и всегда: стол в центре, цепи под потолком и на стенах, столы с «игрушками» по периметру комнаты. То, что он так долго создавал и собирал!

А вот и шмотки Карины, валяются кучей в углу, как он и оставил. Ему показалось, что это забавно: заставить эту девку разгуливать по городу в вещах, которые он для нее выбрал! Пусть все окружающие видят истинную сущность этого мнимого «ангелочка».

Он подошел ближе к столу, дотронулся до него и невольно улыбнулся. Вспомнил, как извивалось на нем тощенькое тельце…

– Артур, не надо… Ну пожалуйста! Не надо!

Кричала, аж захлебывалась! Когда ему это надоедало, она получала очередной удар по лицу. Пускала носом кровавые пузыри, но затыкалась. Побороть ее сопротивление – раз плюнуть, ее тонкие запястья он легко перехватывал одной рукой. Но она все равно продолжала бороться и извиваться, будто надеялась на что-то…

– Я скажу папе! Нет!..

Папе она скажет, как же… И кому он поверит? Проверять им не доведется, потому что она будет молчать. Артур прекрасно знал этот тип проституток. Изображает из себя гордую девицу, кричит, молит о пощаде, но в глубине души наверняка наслаждается этим!

Жалости к ней он не чувствовал. Только презрение – и желание причинить боль. Оно было четким и давно уже осознанным. Когда на ее светлой коже появлялись багровые рубцы, она орала до хрипоты, а он улыбался. Усталости не было, только энергия удовольствия, разливающаяся по венам.

Он прекрасно помнил ужас в ее глазах. Тупой, животный… И сражалась она как животное. Прогибалась так, что, казалось, вот-вот сломает собственные руки, прикованные к столу. Но потом силы как-то разом покинули ее. Светлые глаза будто остекленели, все оставшееся время она лежала абсолютно неподвижно. Это даже раздражало! Ее крики и борьба были более увлекательны.

Когда он отвязал ее, она свалилась на пол и отползла в сторону. Ее тело сотрясали немые рыдания, она сжалась в комок и смотрела на кровь, вытекающую из нее. И все повторяла:

– За что? Зачем ты так?..

Он не стал отвечать. Не заработала она ответ! Она получила то, что заслуживала, что каждая девка заслуживает по умолчанию…

Воспоминания окончательно успокоили его, как и тот факт, что вещи Карины оставались на месте. Ее одежда, а сверху – рюкзак. Никто этого не находил, а значит, никто ничего не докажет! Та девка, что заявилась к Самарину, может говорить что угодно! Если повезет, и она свое получит…

Свет в помещении вздрогнул и заволновался, наполняя комнату тенями. Артур резко повернулся, пытаясь понять, что произошло. Лампочка! Дурацкая лампочка без абажура, свисавшая с потолка на проводе, вздумала пораскачиваться! Ничего страшного, но раздражает… Потому что когда свет такой неровный, ничего не разглядишь!

Хотя… пускай качается. Он все равно не собирался оставаться здесь надолго, в этом не было никакого смысла. Самое главное Артур проверил, теперь можно вернуться в город и заняться своими делами.

Он направился к двери и замер в движении. Потому что там, очерченная пробивающимся из люка солнечным светом, стояла фигура.

Она! Вне всяких сомнений, это была она… Тонкий силуэт, школьная юбка, рубашка и пиджак – те же, что и в тот день. Длинные светлые волосы растрепаны, закрывают лицо и от солнца будто светятся… или не от солнца? Голова низко опущена, плечи согнуты, как будто…

Как будто это труп, поддерживаемый в вертикальном положении неведомой силой. И зловещие пятна крови на ее одежде лишь подтверждали его теорию.

Девушка двинулась к нему. Артур невольно отпрянул, хотя знал, что в относительно небольшом помещении ему не спрятаться.

– Не подходи! Слышишь? Ты умерла!

Она не ответила, двигалась все так же размеренно и медленно. А он, парализованный страхом, не мог сообразить, мерещится ему или это чудовище действительно выбралось за ним из преисподней…

Неожиданно девушка подалась вперед резко и решительно. Она толкнула его, и Артур почувствовал спиной стену. А она, не дожидаясь, пока он придет в себя, схватила его руку и завела назад. Щелкнул наручник, и Артур почувствовал холод металла на запястье.

Зато руки ее были теплыми! Никакое это не привидение, это живая девка!

Поняв это, он попытался схватить ее свободной рукой, но не сумел, чертовка оказалась на редкость изворотливой. Она отпрыгнула в сторону, остановилась на безопасном расстоянии и убрала волосы с лица.

Теперь Артур мог четко рассмотреть: это не Карина, она похожа скорее комплекцией, чем чертами лица. Эта девка была гораздо изящней – до такой степени, что походила на какое-то неземное существо. Светлокожая, с длинными льняными волосами и бесцветными глазами, да еще и эти пятна крови на ней… ведьма, настоящая ведьма!

– Ты кто такая?! – процедил сквозь сжатые зубы Артур. – Как ты попала сюда?

– Как попала? Благодаря Карине, конечно. Она указала мне путь – мне и любому, кто достаточно внимательно читал ее электронный дневник. Она не писала это прямо, однако надо отдать ей должное: ее подсказки были очень умны. Она размещала на своей странице фотографии, сделанные на мобильный. Так я нашла это место. Конечно, саму эту клетку она не снимала, ты вряд ли позволил бы… Но она делала достаточно фотографий по пути.

Теперь Артур понял, почему эта сучка всю дорогу возилась с мобильным. Он знал, что симки там нет, поэтому связаться она ни с кем не может, просто играется! Ему казалось, что он все предусмотрел. А она делала снимки.

– Много объектов указывают на это место, – задумчиво продолжила девица. – Дорога со старыми елями. Кусок указателя при въезде в деревню. Водокачка, окруженная деревянным забором. Ни один из этих кадров не представлял ценности сам по себе. Но если соотнести все вместе – ты получаешь практически карту. Сложнее всего было понять, где именно твоя нора.

– Ты не могла! Никто не знал!

– Карина знала. Мне достаточно. Она писала в своих рассказах. Подземелье. Демон, приносящий в жертву девушек. Но «подземелье» – главное. Среди объектов, похожих на место заточения, я видела только сарай. В твоей квартире я нашла ключи от дорогого замка. В сарае нет дорогого замка. Приехав сюда, я стала искать под сараем.

– Ты была в моей квартире?!

Да кто она вообще такая? Артур видел, что девушка перед ним очень молода. Но при этом она вела себя так, как ни одна из его живых «игрушек» вести себя не смогла бы… Рядом с этой девкой он был жертвой. Эта мысль шокировала Артура.

Она полностью проигнорировала его вопрос. Вместо этого девушка оглянулась по сторонам, презрительно провела пальчиком по столу.

– Так значит, это происходило здесь? Ты – ее демон. А девушки? Держу пари, ты не трогал ее сначала. Ты сажал ее здесь и заставлял смотреть. Ты показывал, как пытаешь и насилуешь других. Ты знал, как это пугает ее. Ты растил в ней страх. Потом, когда пришла очередь Карины, страх добил ее.

Проклятье! Она точно описывала все, что он делал, словно видела его душу насквозь… Артур попытался дотянуться до нее, но не сумел: кандалы держали крепко. Он ведь сам хотел, чтобы они были такими, чтобы выдерживали любое воздействие!

– Мне интересно… что ты ей сказал? – Девушка чуть наклонила светлую головку набок. – Что так повлияло на нее? Понятно – твой поступок. Но что ты сказал ей?

Она не боялась его. В этом девушка была полной противоположностью Карины – она смотрела на него свысока. Артур такого никому не прощал!

– А не пошла бы ты…

– Тихо, тихо, тихо… Не в твоих интересах меня злить.

– А то что? Убьешь меня? Подходи, тварь, попробуй!

– Зачем мне что-то делать? Ведь я могу не делать – и это будет только хуже. Для тебя. Мне смешно. Мне не нужно видеть, как ты умираешь. Мне достаточно знать, что ты умираешь.

Он не хотел показывать ей свой страх – а скрыть не смог. Перед бесцветными глазами, казалось, ничего нельзя было утаить.

– Что ты имеешь в виду?…

– Посуди сам: об этом месте не знает никто, кроме тебя, так? Теперь еще и меня, но это не в счет. Если я оставлю тебя здесь одного, никто не придет. Ты можешь изойти здесь криком, но никто не услышит, ведь ты сам создал лучшую звукоизоляцию! Даже если вдруг ты освободишься от цепей… ну, скажем, руку себе отгрызешь… Ты не выберешься. Я запру тебя изнутри и сломаю ключ в замке. А если еще и с сараем наверху что-то случится и он превратится в груду мусора? Никто и близко не подойдет к этому месту. Про машину твою я не забуду, не переживай, я ее отгоню – водить я умею. Представь, что будет с тобой, что тебя ждет.

Артур не хотел представлять, но воображение играло против него. И от картин, которые оно рисовало, хотелось выть…

– Что ты ей сказал? – повторила девушка.

– Что она забеременеет от меня! Что ребенок брата и сестры будет демоном, чудовищем! Она родит чудовище! Эта дурочка была очень религиозной… Она уже чуть ли не матерью Антихриста себя возомнила! Для нее инцест был чуть ли не страшнее самого изнасилования!

Это было его дополнительной победой. Когда Карина замкнулась в себе и, казалось, успокоилась, он сказал ей это. И слезы снова покатились из ее глаз! Артур видел, что полностью сломал ее, и наслаждался своим триумфом.

То, что он оставил ее одну в городе в таком виде, было завершающим штрихом. Артур не знал, что она умрет, но и не жалел об этом, когда узнал. Проблема решилась именно так, как он хотел: Карина ушла с его пути.

– Все стало на свои места, – кивнула девушка. – Ей и без того было плохо от того, что ты заставил ее смотреть, наполнил ее мир кошмарами, да еще и надругался над ее телом. В итоге ты убедил ее, что в ней появится что-то, что осквернит душу. Действительно дурочка… Она не пыталась себя убить. Я думала, что она целится в матку, чтобы избавиться от нежеланного ребенка… Но она старалась ликвидировать саму возможность забеременеть, чтобы не понести ребенка от родного брата. Печально. Она ведь не знала, что ты ей не брат…

– Тебе и это известно?!

– Мне все известно.

Она взяла со стола связку ключей, оставленную Артуром, и пошла к выходу.

– Стой! – крикнул он. – Куда ты? А я?!

– А что – ты? Ты знаешь, что твой обман раскрыт. При этом ты украл достаточно денег и попытаешься сбежать. Я не дам тебе такой возможности. Сдавать тебя полиции я тоже не собираюсь. Деньги – важный фактор и здесь. Да и потом… за что тебя накажут? За доведение до самоубийства и изнасилование – в лучшем случае. Они не знают, что ты делал. А я знаю. Ты впитывал их страдания. Ты наслаждался властью причинить боль. Ты держал их судьбы в своей руке – и ломал без жалости. Потому что это заставляло тебя чувствовать себя богом. Ты считал, что раз они «ночные бабочки», то ты вправе не принимать их за людей. Ты решил превратить Карину в одну из них. В этом месте было столько крика, боли и страха… Пожалуй, я позволю тебе насладиться этим. Наслаждайся до самого конца!

Как она могла знать все это?! Она читала его душу так же легко и небрежно, как скучающие прохожие читают рекламные объявления… Он был для нее даже не жестоким убийцей. Он был никем – пустым местом, песком под ее ногами. Артур бы все отдал, чтобы убить ее – или никогда не встречаться с ней.

– Да кто ты вообще?

– Я? Ночная стрекоза, – улыбнулась девушка. Улыбка была жуткой. – Это как бабочка… только дороже.

Она вышла. Он хотел звать ее, умолять остаться, как Карина когда-то умоляла его – но голос не слушался. Свет, оставленный включенным, был единственным жестом милосердия с ее стороны, да и это долго не продлится.

Он слышал звук запираемого замка, потом – скрежет металла. Она сломала ключ. Некоторое время ничего не происходило, пока он не понял, что откуда-то с поверхности сюда через вентиляцию долетает жар. Эта ведьма подожгла сарай… Но в такое время жители ближайших домов это вряд ли заметят.

Артур вдруг четко понял: его никто никогда не найдет.

Глава 14

Пробуждение было не первым. Первое было хуже. Тогда он, по сути, проснулся от боли… и болело все! Зато он очень быстро получил подтверждение тому, что каким-то образом остался жив.

Рядом с ним никого не было, голосовые связки толком не работали, и он не мог сказать, что уже пришел в себя. На его удачу, медсестра как раз проводила обход, она и позвала врача. Так Марк узнал, что серьезно разбился только автомобиль. Он же, по словам медиков, чуть ли не сухим из воды вышел.

Он мог терпеть боль, с лекарствами или без. Теперь, когда он знал, что серьезных травм нет, а эти мелочи заживут, он больше не беспокоился о физическом состоянии. Его волновало другое: почему он один?

С каждым новым пробуждением он надеялся увидеть рядом с собой хоть одно знакомое лицо, однако его раз за разом ждало разочарование. Не было ни Вики, ни Евы, ни даже Сальери. Этому есть объяснение… Вика все еще злится на него, Ева не может самостоятельно перемещаться по городу, Сальери просто козел. Марк ни на что бы не обиделся, если бы знал, что эта версия верна.

А что, если нет? На них тоже могли напасть! Еву – перехватить еще в поселке, а Вика стала бы случайной жертвой, если бы за Сальери послали отдельную команду наемников. Ведь она наверняка поехала к нему!

Доказательство того, что они живы и здоровы. Вот все, в чем Марк нуждался. Если бы он знал наверняка, он бы оставался спокоен и в одиночестве. Но кто ж такое доказательство даст? Он бодрствовал совсем мало, организм, только-только начавший восстанавливаться, проваливался в сон. А когда он бодрствовал, спросить было не у кого: врачи и медсестры вечно куда-то спешили, его соседи по палате разговорчивостью и наблюдательностью не отличались.

Он почти отчаялся. Почти. Состояние отчаяния и депрессии было настолько чуждо Марку, что не хотелось поддаваться даже в этот раз. Что-то должно проясниться, нужно только подождать…

И он не прогадал. Это пробуждение было особенным. Еще до того, как открыть глаза, он почувствовал рядом с собой запах духов… Он знал этот аромат!

– О, проснулся, – прозвучал совсем близко ее голос. – Открывай уже глаза, я вижу, что ресницы дрожат!

Дважды его не нужно было просить! Открыв глаза, Марк увидел, что Вика, живая и невредимая, сидит на стуле возле его кровати. Не похоже, что у нее в жизни что-то не так! И не похоже, что она все еще сердится на него…

Словно прочитав его мысли, девушка наклонилась вперед и прижалась губами к его губам. Целовала осторожно, словно боялась причинить боль… должно быть, синяки на лице все еще смотрелись жутко! Вот только боли он не чувствовал.

– Вика… как ты… – только и сумел произнести он, когда она отстранилась.

– Не волнуйся, все хорошо. Как ты себя чувствуешь?

Она провела рукой по его волосам, скользнула кончиками пальцев по щеке. Марк улыбнулся:

– Уже лучше… Ева?…

– В отеле под присмотром Сальери. Я понимаю, слова «под присмотром» и «Сальери» плохо сочетаются друг с другом, так что скорее она за ним смотрит… Но в результате они должны продержаться.

Можно было бы поговорить о том, что произошло – почему они расстались. Но Марк не хотел. Она делает вид, что ничего не случилось, и он готов был принять это. Даже если инициатором конфликта был он.

Все эти мелкие ссоры не так важны… Он думал о ней, не зная, выживет или умрет. Вот что главное.

– Тебе безопасно приезжать сюда? Меня могут искать…

– Ты меня вообще слушаешь? Не волнуйся: я же говорю тебе, что все закончилось! Для всех.

Оказалось, что, пока он прохлаждался в больнице, они времени даром не теряли. Теперь Вика могла рассказать ему все, что выяснила сама и узнала от Самарина, ассистента Сомова и Евы.

Федор Самарин, достигнув значительных высот в бизнесе, понял, что ему пора обзавестись наследником. Семья в традиционном смысле слова его не привлекала, он уже был научен горьким опытом своих друзей, которые теряли солидную долю своего состояния при разводе с зарвавшимися женами. Он не для того работал, чтобы какую-то бабу обеспечивать!

Другое дело – дети. Они любят родителей по умолчанию и искренни в этой любви. К тому же сын обязательно должен стать продолжателем его дела, наследником не только денег, но и фамилии. Федор пребывал в абсолютной уверенности, что проблем у него не возникнет. Он ведь все-таки не старик, чтобы ребенка самостоятельно не зачать!

Однако природа решила иначе. Большинство его любовниц не могли забеременеть, а те, кому это удавалось, теряли детей на ранних сроках. Он не сдавался, меняя женщин без сомнений – благо барышень, прельщенных его деньгами, хватало. Но снова и снова его ожидало фиаско.

Он был вынужден обследоваться. Самый страшный диагноз, бесплодие, все-таки прошел стороной. Но при этом в силу индивидуальных особенностей, которые даже сами врачи понимали весьма условно, у него был низкий шанс зачать здорового ребенка.

И все же низкий шанс – все равно шанс. Федор возобновил попытки. И неожиданно удача решила стать на его сторону, послав ему новую знакомую в лице Ольги Савицкой. Внешне она Федора привлекала, на личностном уровне – раздражала страшно. Но он терпел, потому что ребенок продолжал развиваться. Девочка родилась в положенный срок, причем вполне здоровенькая. Помня о предостережениях врачей, Федор заказал генетическую экспертизу, которая подтвердила его отцовство. Только тогда он дал маленькой Карине свою фамилию.

Дочь – это неплохо, но скорее как запасной вариант. По-настоящему Федор хотел сына. Тем более что и от Карины он многого не ожидал, считая, что рано или поздно она превратится в точную копию своей истеричной, не слишком умной мамаши.

Он бы давно избавился от Ольги, если бы не надежда на новую беременность. Получилось один раз, должно получиться и второй! Но официально жениться на ней он даже не думал. Ольгу это раздражало, потому что она понимала всю нестабильность своего положения. Сегодня он пытается зачать ребенка… А что будет завтра? Возможно, сына ему выносит и родит другая любовница, коих у Самарина было бесчисленное множество. Тогда Ольга рисковала получить под зад коленом вместе со своей дочерью, которая была ей не слишком-то нужна.

Что делать, женщина не знала, а потому действовала привычным методом: устраивала скандалы. Особенно громкими они получались, если Ольга была пьяна, а это она любила.

Так произошло и на яхте. Ольга в очередной раз переусердствовала с коктейлями и начала вопить, что ей пора бы замуж – или искать другой «полигон», пока она еще молода и красива. Яхту качало волнами, женщина с трудом стояла на ногах из-за алкоголя. Федору не нужно было ее толкать, она сама свалилась за борт – и оказалась возле винта.

Так она лишилась обеих рук. В первое время Самарин еще пытался ее лечить, нанимал хороших врачей, заказывал протезы. Но нервный срыв определенно затянулся. Тогда Федор, который ее, собственно, и не любил, решил, что второй ребенок от этой неврастенички ему не нужен, и упрятал Ольгу в сумасшедший дом. Ее мать не желала оставлять ситуацию без внимания, постоянно угрожала, что обратится в прокуратуру.

Федор поручил своему личному ассистенту разобраться с проблемой. Олег принял решение самостоятельно. Через год пожилую женщину убили.

Карина осталась при отце, но это не значило, что отношения между ними наладились. Федор по-прежнему считал, что ее будущее предрешено. Если мать ее была гулящей, ленивой и психически нестабильной, то и дочь такой станет! При этом он отказывался замечать, что Карина росла полной противоположностью созданному им образу. Тихая, порядочная, вежливая со всеми и дружелюбная – многие даже не верили, что она дочь «того самого» Федора Самарина. Да и на мозги девочка не жаловалась, учеба давалась ей легко. Не хватало разве что силы характера и смелости… Но это не худшие недостатки. Если бы рядом был хоть кто-то, способный позаботиться о ней, даже они превратились бы в достоинства.

Между тем у Самарина появился серьезный конкурент – Егор Сомов. Он не обладал такими ресурсами и опытом, зато наглости ему было не занимать. Сидеть в своей нише он не хотел, стремился во что бы то ни стало создать собственную «империю». А для этого нужно было расчистить себе дорогу.

Но Самарин – не тот противник, от которого просто избавиться. И тогда Сомов пошел на хитрость. Он узнал, как отчаянно Федор хочет наследника. А как раз один из его помощников, Артур Белых, обладал заметным внешним сходством с Самариным. Немного изменить прическу, стиль одежды – и точно отец и сын!

Легенду придумали самую банальную: узнали судьбу бывших любовниц Самарина, вычислили ту, что давно умерла, и родни в Москве у нее не осталось. Ее и сделали «матерью» Артура. Якобы она все-таки забеременела, но польстилась на более выгодный брак и скрыла свое состояние. Ставка делалась на то, что Самарин, наплевательски относившийся к женщинам, не станет разбираться в подробностях – и она оправдалась.

Правда, наивностью Федор по-прежнему не отличался. Внешним сходством он был поражен и принял Артура весьма радушно. Но и от генетической экспертизы не отказался. Сомов предвидел это. По его совету Артур рекомендовал «отцу» частный центр, заработавший репутацию своей неподкупностью. Самарин принял это за лишнее подтверждение «истинности родства».

На самом же деле центр был примечателен еще и тем, что участников экспертизы именовал не иначе как «Объект-1» и «Объект-2». Поэтому в нужный срок Федор получил подтверждение, что «Объект-1 является отцом Объекта-2».

И не было в этом лжи и подкупа. Артур просто предоставил на экспертизу вместо своей кровь Карины. Девушка, конечно, рассказала отцу, что на нее напали возле школы, но Самарин лишь отмахнулся. Не убили, не покалечили, не ограбили? Тогда это просто хулиганы, случается в жизни всякое!

Теперь, обзаведшись «сыном», он и вовсе перестал обращать на Карину внимание. Он был слишком занят, посвящая Артура в особенности ведения бизнеса. Наконец-то наследник, о котором он мечтал! Артуру же, согласно договору с Сомовым, полагалось избавиться от Карины как своей прямой конкурентки, затем устранить Федора – и возглавить его компанию.

Начал он, естественно, с Карины. Здесь было и профессиональное задание, и личный интерес. Артур обладал весьма специфическими предпочтениями – классический секс его не интересовал. Он отличался склонностью к садизму, которой несколько стеснялся, но и отказываться от нее не собирался.

Правда, до криминала раньше не доходило. Он заказывал «ночных бабочек», которым честно объяснял, чего хочет от них, и предлагал немалые деньги. Некоторые соглашались ради высокого заработка и стоически терпели боль, некоторые даже наслаждались этим.

Карина к числу последних точно не принадлежала. Ее, застенчивую и набожную, пугала сама мысль о подобных извращениях. Она снова попыталась поговорить с отцом, но тот был убежден, что девушка капризничает. В итоге он купил Карине отдельную квартиру, чтобы она больше не путалась у него под ногами.

Но Артура такой поворот только обрадовал. Теперь он мог оставаться с Кариной наедине без риска, что вот-вот явится ее отец! Да и жалоб с ее стороны он бояться перестал, все равно их никто не слушает!

Девочка осознала, что помощи ждать неоткуда. А справиться сама она не могла – не хватало ни знаний, ни опыта. Она смирилась – со всем. Карина надеялась лишь на то, что проблема чудесным образом решится сама собой.

Ей не повезло. От намеков и банального запугивания Артур перешел к делу. Судя по всему, у него было некое «убежище», куда он возил проституток – а теперь взял с собой и Карину. Поначалу он не трогал ее, но заставлял смотреть… и для девочки это было воплощением кошмара. Потом понемногу стал втягивать в свои «игры», но всегда отступал, не доведя дела до конца.

Это ожидание, незнание того, как далеко он зайдет на этот раз, было для Карины дополнительной пыткой. И, конечно, сделало их первую ночь вместе полной неожиданностью. Теперь уже она поверила, что не имеет права никому жаловаться: то, что она потеряла девственность вне брака, станет для отца дополнительным доказательством, что она – в точности копия матери.

В первое время Артур был с ней осторожен, однако осторожность эта испарялась, как вода на жаре. Каждый новый «сеанс» длился все дольше, боль физическая сопровождалась унижениями, и конца этому не было. Даже Сомов начал беспокоиться, поторапливал напарника.

Вряд ли Артур реально надеялся довести ее до самоубийства. Он просто наслаждался властью. После того как Карина попробовала удрать из страны, попросив о помощи отца, он решил наказать ее. Вывез и запер в «убежище» больше чем на неделю. Кормил и поил когда ему вздумывалось, издевался часами напролет, оставлял одну в темноте. Да еще и заявил, что в этот раз она обязательно забеременеет от него. А ребенок, зачатый в инцесте, уж точно не будет нормальным человеком!

Последней каплей для нее стало именно это. Когда Сальери нашел ее одну, испуганную. уставшую, избитую, одетую в чисто символическую одежду, она уже была сломлена. То, что она сделала, было жестом отчаяния. Как сказала Ева, Карина вряд ли хотела умереть. Она хотела защитить себя от ребенка, которого она могла бы родить.

Артур был несколько расстроен, но не ее смертью, а тем, что потерял игрушку. Впрочем, более важные заботы быстро отвлекли его, заставили позабыть об этом. Федор Самарин обвинил в смерти дочери Сомова и захотел мести. Не из любви к Карине – теперь, когда он обрел сына, дочь была и не нужна, тем более такая! Но он верил, что именно Сомов подтолкнул Карину к проституции и должен ответить за это.

Артур же осмотрел квартиру «сестры», убедился, что там нет компромата на него, и окончательно успокоился.

Карательная миссия была поручена Артуру, это был его первый шанс отличиться. И упускать такую возможность он не собирался! Конечно, Сомов поручил ему предупреждать о таких угрозах, однако их договоренности теперь ничего не значили, Белых вел свою игру.

Он прекрасно знал планировку офисного центра, знал, где получить ключи. При этом чистота исполнения не могла не насторожить Сомова, поэтому Артур решил подставить охранника. Одного он убил сразу, другого избил и оставил гореть, третьего вывез живым и застрелил уже за городом. Люди Самарина, помогавшие ему, не догадывались о подвохе, а охранники центра просто не успели разглядеть его и разоблачить.

При этом Артур был уверен, что Сомов не станет сильно возмущаться. Все-таки основная миссия важнее! Однако Егор задумался: а стоит ли продолжать сотрудничество с таким партнером? Напрямую он этого не сказал, но и скрыть не мог. Тут еще и объявились какие-то люди, расследовавшие смерть Карины. Час от часу не легче! Артур почувствовал, как земля загорелась у него под ногами, нужно было срочно что-то решать.

Он договорился с Сомовым о встрече – и лично убил его. Охранники знали его машину, видели его, о грядущем нападении они даже не догадывались. Артур же, покончив с ними, уехал. О смерти Сомова ему сообщил один из помощников Егора.

Тогда и вступила в силу вторая часть плана. В смерти Сомова Артур обвинил Сальери и Марка. Якобы он приехал к дому босса вечером, но тот как раз беседовал с этими двоими. Пришлось уехать ни с чем – а они, оказывается, убили Егора!

Нужно было мстить, поэтому решение об устранении «убийц» приняли единогласно. Артур просто отстранился от этого, объявив, что будет и дальше выполнять задание. По факту же он надеялся убить сразу двух зайцев – мягко захватить компанию Сомова и, как и планировалось, унаследовать бизнес Федора после скоропостижной смерти «папочки» в результате какого-нибудь несчастного случая.

Он не знал, что мальчишка, влюбленный в Карину, тайно следил за ним и даже узнал его настоящее имя. Правда, слишком далеко Сергей в своем расследовании не зашел, но и этого было достаточно. С помощью Рины они отыскали квартиру Артура, где он жил до «воссоединения с семьей». Пробравшись туда, Ева обнаружила документы, переписку с Сомовым и даже видеозаписи некоторых «развлечений» Артура. А еще – окровавленную одежду Карины. Правда, ее Ева отдала не сразу, но клялась, что нашла все в один день. Вика этому не слишком верила, однако решила не настаивать.

Она лично отправилась к Самарину. Девушка понятия не имела, поверит он ей или нет, но хотела попытаться. Потому что чувствовала: Артур может и его втянуть в охоту за ними! Если атаки продолжатся с двух сторон, им никакая Рина не поможет…

Кстати, подозрения Вики оказались полностью оправданными. Уже когда она была в офисе Самарина, его люди выследили и перехватили Сальери. Итальянец был в шаге от смерти, и лишь своевременный звонок Федора спас его.

Потому что Самарин поверил. Неохотно, не сразу, сперва он просто допустил, что это может быть правдой – и попробовал дозвониться до «сыночка». А Артур попросту исчез! Видно, почуял неладное. Тогда Федор приказал сотрудникам своей компании взломать его компьютер, обыскать его комнату, найти все подозрительное.

Доказательств хватало. Артур был умен, но недостаточно опытен, чтобы замести все следы. При наличии ряда документов несложно было определить, чем он занимался. И получилось так, что из-за этого обмана Самарин лишился единственного, с таким трудом обретенного ребенка…

Он ничего не сказал. Но Вика, общавшаяся с ним, видела, что он далеко не равнодушен. Настолько, что даже рассказал ей историю рождения Карины и того, что случилось с Ольгой Савицкой.

Артура искали долго – да и ищут до сих пор. Самарин, люди Сомова, также узнавшие правду, полиция. Результата пока не добился никто.

– Думаю, он понял, что где-то просчитался, когда увидел меня в офисе, – завершила рассказ Вика. – И решил не рисковать. Так обидно! Получается, этот урод ушел безнаказанным! Столько ее мучил, а ему ничего не будет… Наворовал денег и живет себе спокойно!

Марка беспокоило даже не это, а то, что Артур может попытаться мстить – и им в том числе! Однако волноваться об этом сейчас не следовало. Если проявится – тогда можно будет думать.

– Как там Ева? – поинтересовался он. – Никого не убила? Не доставила тебе слишком много хлопот?

– Нет, без малого ангельское поведение. Она очень переживала за тебя… Не знаю, что с ней было бы, если бы с тобой что-то случилось… Не думай, что я могу тебя заменить. Правда, беспокойство о тебе заставило ее вести себя более-менее цивилизованно, не лезть на рожон. По-настоящему она меня напугала только один раз.

– Да? Это как же?

– Пока я беседовала с Самариным, Сальери был в больнице, она – в отеле. Когда мы приехали туда, Евы не было. Представь себе мой ужас! Я решила, что и до нее кто-то добрался! А она через час объявилась как ни в чем не бывало, сказала, что на крыше есть мини-сад, она там отдыхала… И сад действительно есть… Как-то так…

Чувствовалось, что определенные сомнения у Вики все же имеются, но и она сама не может объяснить их. После всего случившегося это и неудивительно, они сами со временем пройдут.

Марк обнял девушку одной рукой.

– Знаешь, а ведь я, наивный, думал, что это будет нормальный отпуск! – усмехнулся он.

– А он таким еще может стать, как только ты поправишься! Потому что если вы с Сальери попытаетесь влезть еще в какое-нибудь расследование, я вам лично головы откручу!

Эпилог

«Семейная идиллия», – невольно подумала Вика.

И в этой мысли привычной ей иронии была лишь половина. Потому что, если посмотреть на ситуацию объективно, действительно получается чуть ли не картинка в открыточном стиле.

Дом был уже новый, в тот коттедж возвращаться не хотелось никому. Да и его хозяева, казалось, были рады, что беспокойные жильцы так быстро съезжают. Понятно, что все потери им оплатит страховка, однако вряд ли им хотелось и дальше рисковать!

Вика не жалела, ведь новый дом был лучше: одноэтажный, деревянный, с просторной террасой, заставленной плетеной мебелью. На этой террасе они сейчас и сидели, устроившись вдвоем на одном диванчике.

Ева расположилась в кресле неподалеку от них и рисовала. У нее это неплохо получалось! Иногда она придуривалась, размазывая алую краску по листу, но только если хотела кого-то напугать. Сейчас поблизости посторонних не было, поэтому она делала четкий набросок карандашом. При ее способности к концентрации и контролю движений Вика ожидала впечатляющей картинки.

Ей нравилось думать только о настоящем моменте. Не о том, что Марку вот-вот придется вернуться в Германию, а о маленьком счастье, которое было у них сейчас. Ну а дальше… а что дальше? Он вернется в Европу, работать. Она займется процедурой официального развода, потому что Марк настаивает, а Сальери, чтобы загладить предыдущую вину, согласился.

Зато расследований никаких не намечается! Артура Белых, увы, так и не нашли. А вот его мнимым папашей заинтересовалась полиция – в связи со смертью матери Ольги. Хотя свое он уже получил… Карину не вернуть.

– Ты что, грустишь? – нахмурился Марк.

– Нет, задумалась просто. Не обращай внимания.

– На тебя я внимание всегда обращаю…

– Не забывайте, что ребенок еще в помещении, – вмешалась Ева, не отрывая взгляда от рисунка.

– Строго говоря, это не помещение… – Вика оглянулась по сторонам, указывая на яблочные деревья, окружившие террасу.

– Строго говоря, и я не ребенок. Не переживайте, я скоро оставлю вас наедине, займетесь, чем хотите. Но сначала я хотела бы кое о чем попросить.

– О чем? – тут же оживился Марк.

Ева просила о чем-то крайне редко, а порадовать ее просто так, спонтанно, проблематично – здоровому человеку сложно определить, что ей понравится. Поэтому Марк хватался за любую возможность показать ей, что у нее есть семья, которая ее любит.

– Мой день рождения двадцать девятого августа.

– Я знаю…

– Я хочу подарок.

Судя по чуть ли не щенячьему восторгу, отразившемуся на лице Марка, подарок она просила впервые. Да и к дням рождения Ева раньше относилась равнодушно, не выделяя их как некое событие.

Вика, в принципе, тоже была рада продемонстрировать привязанность. Но определенная настороженность уже появилась – против ее воли. Все-таки речь идет о Еве!

– Я бы хотела попросить о поездке. – Девочка отложила карандаш и протянула им черно-белый рисунок. – Вот в это место. Для меня это очень важно. Свой семнадцатый день рождения я хочу встретить там.

Ближе к ней сидела Вика, поэтому она и взяла рисунок. При взгляде на изображение глаза девушки расширились, но Марк, поглощенный моментом, этого не заметил. Он не сводил взгляда с племянницы:

– Конечно, куда хочешь! После такого горе-отпуска нам неплохо было бы отдохнуть нормально! Я как раз три месяца полноценно поработаю, а в конце августа все вместе отправимся в путешествие!

Только теперь к Вике вернулся голос, до этого она была парализована удивлением:

– Я бы на твоем месте не спешила давать подобные обещания… Ты просто еще не видел, что она нарисовала!

Content

Влада Ольховская
Коллекционер ночных бабочек

Пролог

Часть 1 Французский маникюр

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Часть 2 Ночная стрекоза

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог