Бонни К. Уинн

Сердце ирландца

Дорогие читатели!

Будучи истинным, романтиком, я просто затрепетала от радости, когда мой издатель Джудит Стерн попросила меня написать историческую повесть, посвященную Дню св. Валентина. И мысли мои, впрочем, как и у многих других, тотчас же сосредоточились на самом знаменитом символе этого праздника — поздравительных открытках. Но меня занимали не столько красота и огромная известность самодельных открыток той эпохи, как те люди, что изготовляли их — фабриканты, предприниматели и бедные иммигранты, которые нанимались для выполнения этой совсем не легкой работы. Но через все сословия и слои населения неизменно, красной нитью, проходила вечная любовь.

И, в знак преклонения перед этой любовью, а также, чтобы почтить память наших предков — переселенцев из Европы, я представляю на ваш суд свою книгу «Сердце ирландца», посвященную нашим далеким праотцам, которые прокладывали через тернии ту тропинку, по которой мы шагаем теперь с такой легкостью, а кроме того, человеку, который был моей единственной настоящей любовью, — моему мужу Ховарду.

Я надеюсь, вам доставит удовольствие встреча с Брианной Макбрайд, девушкой, не совсем похожей на ирландских иммигрантов, и Майклом Донованом, предпринимателем, изготовителем открыток, и вы пройдете вместе с ними их особой тропинкой в страну любви.

Пусть ваша жизнь будет полна любви, а каждый новый День св. Валентина живет долго в ваших сердцах, согревая их целый год. Самых наилучших вам пожеланий в День Валентина.

Бонни К. Уинн

Я буду рада, если вы мне напишете. Вот мой адрес:

С/о the Publicity Dept., The Berkley Publishing Group, 200 Madison Avenue, New York, NY 10016.

I

Нью-Йорк, I860

Сжимая в одной руке газету, Брианна Макбрайд подняла вторую руку, чтобы постучать в дверь. Строки объявления так и стояли у нее перед глазами:

«Требуется: для издательства Гриффита художник литографий, серьезный, усидчивый человек, не моложе тридцати лет. Ирландцам не обращаться. Зарплата гарантируется.»

Из всего перечисленного она обладала лишь одним достоинством — художественным талантом. Тридцати ей еще не было, не отличалась она также особой серьезностью и усидчивостью. А гордая осанка девушки выдавала в ней самую настоящую ирландку, и это мешало ей получить какую-либо более или менее приличную работу. Счастье еще, что няня-англичанка помогла девочке полностью избавиться от характерного акцента, но замаскировать свое, такое типично ирландское имя было никак невозможно.

Разглядывая обветшалое здание из красного кирпича, где ютилось издательство Гриффита, она думала о том, что владелец вряд ли смог позволить себе заплатить другим художникам столько, сколько те запросят, и это обстоятельство было в ее пользу. Постучав в двери, она услышала, как гулко отозвался ее стук в утреннем морозном воздухе.

Изнутри донесся звук приближающихся шагов, затем дверь рывком отворилась. Брианна уставилась на молодого человека лет девятнадцати, возникшего на пороге. Тот, соответственно, тоже во все глаза рассматривал девушку, весьма довольный тем, что видел. Когда Брианна, очнувшись, вспомнила, зачем пришла, то улыбнулась и произнесла:

— Я здесь по поводу работы художника.

Парень смущенно поскреб затылок, затем раскрыл дверь пошире. Изнутри дом выглядел ненамного лучше фасада. В пустых просторных помещениях раздавалось эхо, Поцарапанные незанятые столы были расставлены вдоль стен, которые были покрыты обычной, уже начинающей осыпаться, краской. Зашарканный деревянный пол очень нуждался в полировке, а затертую и испачканную дорожку, покрывавшую его, нужно было либо хорошенько вычистить, либо сжечь. Огромная черная плита, стоящая у одной из стен, пыталась согреть чертежное помещение. Молодой человек повел Брианну мимо тускло освещенных конторок, а затем вниз по ступенькам, мимо погрузочных помещений, по направлению к производственным цехам. В огромном складе, как и в конторе, царила та же самая запущенность. Работающий на древнем печатном станке мужчина, седоволосый и выглядевший значительно старше ее проводника, заметив девушку, прекратил работу. Поверх его одежды был надет огромный фартук, защищавший его от пыли и брызг краски. Позади, на разнообразных станках, выстроившихся в ряд, трудилось с десяток человек, но они никак не отреагировали на появление Брианны.

— Она пришла по поводу рисунков, — громким голосом пояснил молодой человек, сопровождавший Брианну, стараясь перекричать шум работающих прессов.

— Ладно, Джимми. Но закрой-ка дверь, пока не выдуло последнее тепло! — приказал тот, что был старше. Он отошел от своего станка и вытер руки и тряпку, прежде чем поприветствовать прибывшую. — Вам необходимо поговорить с боссом, — сказал он.

— Спасибо, это было бы чудесно, — ответила Брианна, пытаясь придать своему голосу побольше заинтересованности. Если бы она не провела все свободное время с момента своего приезда в Америку в неудачных поисках работы, то сейчас, несомненно, поддалась бы все более растущему желанию броситься отсюда вон, не разговаривая ни с каким боссом.

— Пойдемте со мной, — велел человек с серебристыми волосами. Брианна проследовала за мужчиной несколько шагов, вдруг он внезапно остановился и, повернувшись к ней, произнес: — Я — Финниган.

— Очень приятно с вами познакомиться, мистер Финниган, — застенчиво улыбнулась в ответ Брианна, почувствовав на себе его испытующий взгляд.

— Зовите меня просто Финниган, — отозвался тот. Он снова повернулся к ней спиной и направился дальше, по направлению к небольшой комнатке, которую Брианна не заметила раньше, так как она не попадала в поле ее зрения. — Сюда, — жестом показал он.

Проглотив комок, который от страха подкатил к горлу. Брианна постучала в покрытое толстым слоем пыли стекло, которое составляло добрую часть двери.

— Войдите, — послышалось изнутри.

Голос был грубым и сильно напоминал собачий лай. Брианна подчинилась.

— Что угодно? — спросил хозяин кабинета, не поднимая головы.

Брианна рассматривала сидящего за столом человека, который так еще и не удостоил ее вниманием. Голова его была наклонена вперед, и рыжие волосы с затылка свесились на лоб. Брианна оценивающе осмотрела его безупречно скроенный сюртук и хорошо накрахмаленную рубашку со складками, затем взгляд ее переместился на чисто выбритое лицо. Но прежде чем Брианна успела как следует рассмотреть его черты, сидящий за столом человек быстро откинул голову назад и пронзил девушку острым взглядом темно-синих глаз. Проглотив возникший от его взгляда в горле ком, Брианна внезапно захотела, чтобы и остальные условия приема на работу у нее совпали.

— Вы что-то хотели? — снова спросил хозяин, и в его голосе появились нетерпеливые нотки.

Быстро собравшись с мыслями, Брианна чуть подалась вперед:

— Да, я пришла сюда, чтобы попросить должность художника.

— Но ведь вы же — женщина, — он нахмурился, словно пораженный тем, то она не понимала столь очевидного факта.

Брианне пришло в голову, что она вовсе бы не удивилась, если бы у нее выросла вторая голова. Это, пожалуй, было единственным, чего ей не хватало.

— Я, кроме того, еще и художник, — отпарировала она, вспомнив о папке с эскизами, которую она сжимала в руках.

Его черные брови нахмурились еще больше.

— Я отчетливо помню, что в объявлении был указан возраст — не моложе тридцати лет.

Брианна вспыхнула под его пристальным, изучающим взглядом, но тем не менее бросила на стол папку с эскизами. После долгой паузы — Брианна была уверена, что хозяин конторы успел выявить все ее недостатки, — он протянул руку за папкой. Однако вместо того, чтобы небрежно пробежать по ним взглядом, он аккуратно изучал один рисунок за другим, а на последнем, на котором были наброски цветов и купидонов, его взгляд задержался наиболее долго. Глупо, конечно, но она положила этот рисунок к остальным в самую последнюю очередь, повинуясь какому-то импульсу, когда собиралась попытать счастья по предлагаемой в газете работе, единственной, которая соответствовала ее квалификации.

— А еще что-нибудь подобное у вас есть? — резко спросил он.

Брианна вспомнила о всех тех набросках, которые остались дома, за океаном. Те рисунки, что она принесла, были выполнены уже после ее приезда в Америку для дядюшки и тети. И их, наверное, было мало для того, чтобы ее приняли на эту должность. С замиранием сердца она отрицательно покачала головой:

— Нет, больше нет.

— А сколько времени вам потребуется, чтобы нарисовать еще несколько? — спросил он, не выпуская из рук последнего рисунка с цветами и купидонами.

Чуть прикинув, она выпалила:

— Да совсем немного.

Он поднялся из-за своего массивного стола, отодвинув в сторону стул. Его высокий рост и крепкое телосложение произвели на Брианну внушительное впечатление.

— Ну что же, посмотрим, — произнес он.

Не успев моргнуть от удивления, Брианна оказалась усаженной за один из покореженных столов в пустом закутке, а под рукой у нее лежали карандаши, краски и тампоны. Она заглянула в темно-синие глаза босса, ожидая дальнейших разъяснений.

— Я собираюсь печатать новую серию открыток к Дню Валентина, — начал тот. Переваривая эту информацию, Брианна постепенно начинала понимать, почему он так долго разглядывал ее последний набросок. — Нарисуйте мне такую открытку, которую нельзя бы было не купить.

Брианне пришлось приложить немало усилий, чтобы не открыть от удивления рот. А хозяин, больше не вымолвив ни слова, развернулся на каблуках и покинул закуток, оставив ее один на один с работой. Когда же девушка вновь оторвала свой взгляд от листа бумаги, то встретилась глазами с Финниганом и прежде, чем тот повернулся к ней спиной и направился к своему прессу, Брианне показалось, что в глазах старика мелькнула подбадривающая искорка. А молодой человек, которого Финниган называл Джимми, сцепил руки и потряс ими над головой в знак победы, но услышав, как старик что-то рявкнул в его сторону, поспешил вслед за ним. Брианна стянула перчатки и, отложив их в сторону вместе со своей сумочкой-торбой, сосредоточилась вновь на чистом листе бумаги, собрав всю свою волю в кулак.

Через два часа она уже внимательно рассматривала результаты своей работы. В верхней части открытки красовался овальный голубой диск, его зубчатый край чуть возвышался над другим диском, побольше, красного цвета, который выглядывал из-за головы купидона. На заднем плане по небесной лазури были рассыпаны золотые и серебряные медальоны. Яркие звездочки под словами «Не забывайте меня», казалось, качаются на волнах.

Но на смену первому ощущению успеха пришла неуверенность. А вдруг он хотел увидеть что-нибудь другое? Упавшая на стол тень подала ей знак, что пора заканчивать. С опаской Брианна подняла голову, чтобы посмотреть в глаза вошедшему, но обнаружила, что взгляд босса был устремлен на ее рисунок.

Девушка неотрывно следила за движением его рук, когда он брал со стола набросок. Его сильные пальцы крепко сжали тоненький лист бумаги.

— Ничего, пойдет, — наконец заключил он, все еще разглядывая ее рисунок. Брианна облегченно выдохнула. Однако его лицо снова нахмурилось. — Но я ведь не собирался нанимать женщину!

Девушка выпрямилась на стуле:

— Но ведь вам понравился мой рисунок!

Босс снова уставился на листок бумаги.

— Да, — подтвердил он ее слова.

Брианна поднялась со стула, решив, что настала пора переходить в наступление. Присущая ей вежливость до сих пор мешала девушке получить какое-либо приличное место.

— Тогда, быть может, нам стоит обсудить оплату, — начала она.

От сильного удивления его густые черные брови приподнялись. Только работодатель мог начать разговор об оплате, и Брианне это тоже было известно. Но ей, кроме того, пора было коснуться и того факта, что она была женщиной всего лишь двадцати двух лет.

— Если бы я предложил вам работу, то ваша зарплата составила бы двенадцать долларов в месяц, — произнес он сухо, не допуская никаких компромиссов. Брианна почувствовала, что перед ней стоял человек, умеющий торговаться.

Девушка с удивлением выслушала названную сумму. Это было всего на несколько долларов выше того, что зарабатывали слуги.

— Я думаю, — заметила она, — что немногие художники согласились бы на столь низкое жалование.

— А это уже не ваше дело, — жестко одернул ее скупой хозяин.

Решив, что лучше было бы придерживаться дипломатического курса, Брианна кивнула ему в знак согласия.

— Вы правы, это — не мое дело. Однако мне бы нужно было пятнадцать долларов в месяц.

Легкое подергивание уголков его губ подсказало Брианне, что ее дерзость одновременно озадачивала и забавляла его.

— Может быть, нам удалось бы договориться на тринадцати с половиной? — спросил он.

Решив больше не испытывать судьбу, Брианна протянула руку в знак согласия. Казалось, какое-то мгновение он колебался, прежде чем пожать ее. Рукопожатие с женщиной было для него делом, несомненно, новым.

— Когда вы сможете приступить к работе, мисс…?

Она набрала в грудь побольше воздуха.

— Макбрайд. Меня зовут Брианна Макбрайд. Я могу начать работать уже сегодня. Или когда…

— Я же специально указал в объявлении, чтобы ирландцы меня не беспокоили, мисс Макбрайд! — его лицо потемнело от гнева, и Брианна невольно отпрянула назад.

— Я все понимаю, мистер Гриффит. Однако, я полагаю, вы убедились, что у меня есть талант, и если вы дадите мне возможность, я сумею доказать вам, какой я старательный работник.

Финниган как раз в это время появился из-за угла, шагая от своего станка. Он притормозил около них, вытирая руки о засаленную тряпку.

— Его имя не Гриффит, мисс. Это — Донован. Майкл Донован.

Брианна и Майкл, оба переполненные эмоциями, повернули головы к Финнигану. Взгляд Брианны был полон любопытства, глаза же Донована пылали гневом и отчаянием.

— Мистер Донован? — тихим голосом спросила Брианна, недоумевая, почему этот человек с такой нетерпимостью относится к своим соотечественникам. Но тем не менее, она решила воспользоваться неожиданным поворотом событий.

— Только не подумайте, что это что-нибудь изменит, мисс Макбрайд, — строго произнес Майкл. — Я в особенности не желаю нанимать на работу ирландцев, — его лицо пылало от нового приступа нахлынувшего на него гнева.

— Ваша верность принципам очень трогательна, — не удержалась Брианна, тоже распаляясь в свою очередь. — Тем не менее, мы с вами только что скрепили нашу сделку рукопожатием. — Это прозвучало как вызов; девушка инстинктивно догадалась, что Донован был очень гордый человек, весьма серьезно относившийся к своей чести.

В наступившей оглушительной тишине Финниган и Брианна ожидали реакции Майкла Донована.

— Но ведь это произошло до того, как вы сообщили мне свое имя, — сопротивлялся тот, и было видно, что он явно огорчен, что ей удалось провести его своими уловками.

— А нет ли у вас привычки скрываться от исполнения взятых на себя обязанностей? — спокойным голосом спросила Брианна. Ей очень нужна была эта работа. Конечно, было бы лучше, если бы ее приняли, оценивая лишь ее способности. Но так не получалось и требовалось немного настойчивости.

— Я не отказываюсь от своих слов, — процедил он сквозь зубы, и Брианна улыбнулась. Но выражение ее лица постепенно менялось по мере того, как он продолжал говорить: — Есть, однако, несколько условий при приеме на работу. Я дам вам шестьдесят дней испытательного срока. Если в течение этого времени вы не сможете справляться со своими обязанностями, то будете уволены. Это, надеюсь, понятно?

Сглотнув, Брианна кивнула в знак согласия. Все пережитые волнения этого утра начали сказываться на ней. Она растратила всю свою энергию на эти непривычные для нее торги, и теперь запас ее жизненных сил иссяк.

— Хорошо, — произнес Донован. — Теперь я хотел бы посмотреть на другие рисунки.

Брианна как раз собиралась снова опуститься на стул, когда Майкл внезапно резко обернулся к ней.

— В полдень у вас будет десятиминутный перерыв на обед. Смотрите, не задерживайтесь дольше. А утром я буду ждать вас здесь ровно в семь часов. — Широко раскрыв глаза, она опять кивнула. — Вам понятно? — и, как бы между прочим, он бросил через плечо свои последние слова: — Вы можете убрать свою шляпку и накидку в посудный шкаф.

Дверь в его кабинет захлопнулась, и Брианна осталась сидеть за столом одна, уставившись в пустое пространство. В комнатку вошел Джимми, улыбаясь, словно щенок, рассчитывающий на благосклонность нового хозяина.

— Шкаф вон там, мисс. И вам нечего беспокоиться. Мистер Донован позволяет нам время от времени выпить чашечку чая.

Отложив вещи в сторону, Брианна улыбнулась в ответ, но улыбка ее была слабой. Она провела рукой по волосам и задумалась о том, что сегодня сделала то, на что раньше не отважилась бы. Оглядываясь по сторонам, девушка еще раз отметила, насколько убогой и отталкивающей была обстановка, не говоря о разбитой мебели. Брианна вдруг подумала, что, может быть, поторопилась принять это предложение. Затем, вспомнив о своем стремлении получить работу, она укрепила свою решимость. Перебирая и сортируя незнакомые материалы, Брианна обнаружила еще карандаши и открыла коробочку с подушечкой.

Девушка делала наброски один за другим и совсем не замечала, как летит время. И только когда Джимми зажег лампы, она наконец поняла, что уже стемнело. Проходивший мимо нее из цеха Финниган бросил на Брианну резкий, но добрый взгляд:

— Пора заканчивать работу, мисс.

Поднимаясь со стула, она почувствовала, как затекло все ее тело, протестовавшее против такого долговременного скрюченного положения. Но, несмотря ни на что, Брианна с гордостью смотрела на плод своих трудов.

— Просто чудесные картинки, мисс, — похвалил Финниган, рассматривая эскизы вместе с ней. — Вы завтра снова собираетесь придти сюда?

Брианна бросила на него удивленный взгляд:

— Конечно. А почему бы мне и не придти?

— Просто некоторым никак не удается привыкнуть к манерам Майкла, — прямо ответил он, но по его глазам нельзя было понять, что он имеет в виду.

— Я пришла сюда наниматься на работу, а не обсуждать отношение людей друг к другу, — несмотря на усталость, в ее голосе прозвучала твердость.

Морщины на лице Финнигана обозначились резче.

— Это к лучшему, мисс, — спокойно сказал старик.

Разглядывая его воодушевленное лицо под копной серебристо-седых волос, Брианна отметила сочетание мудрости и разочарования. Она была почти уверена, что Финниган тоже был ирландцем. Девушка никак не могла понять этот престранный клубок противоречий, с которыми она раньше еще не сталкивалась. Но она слишком устала, чтобы предаваться сейчас размышлениям, и поэтому, пожелав старику спокойной ночи, отправилась домой.

Не прошло и часа, как Брианна узнала очертания огромного дома, с приветливо светящимися масляными фонарями. Она торопливо взбежала по последним ступенькам, отделявшим ее от двери. Когда же из-за спины надвинулась какая-то тень, Брианна чуть не подпрыгнула от испуга.

— Простите, мисс Макбрайд, — человек, сняв шляпу, держал ее в руках. — Я не хотел вас напугать. Мне необходимо было передать вам счет.

— О, вы…? — она вопросительно посмотрела на мужчину. Его лицо казалось ей смутно знакомым, но она никак не могла припомнить точно, где его видела.

— Я — Рэфферти, мэм. Мясник. Я не собираюсь сильно беспокоить вас, но если бы вы передали это вашему дяде, я был бы вам благодарен, — и человек протянул ей лист бумаги. — Он, должно быть, потерял предыдущие.

— Предыдущие? А что, были еще и другие?

Рэфферти немного помялся с ноги на ногу и кивнул головой.

— Прошло почти шесть месяцев, как он оплатил последний счет. Но я знаю мистера Линча. Он из приличных людей — он не станет бегать от неоплаченных счетов.

— Конечно же, нет. Я позабочусь, чтобы вам немедленно их оплатили, — Брианна подумала о причитавшихся ей в конце месяца деньгах. Почему-то она решила, что их будет достаточно для этих нужд.

— Благодарю вас, мэм. Передайте мои наилучшие пожелания господину и госпоже.

— Конечно.

Приближаясь к входной двери, Брианна замедлила шаг. Предвкушая, что скоро спрячется от холода, девушка тряхнула своей накидкой, чтобы освободиться от снежных хлопьев, прилипших к ней. Брианна повесила на вешалку накидку, и в это время из дверей передней комнаты появилось обеспокоенное лицо Мэри.

— Вот, наконец-то и вы. Я весь день ужасно волновалась. Заходите скорей, а я принесу вам чашку горячего чая, — без умолку болтала старая женщина, сопровождая Брианну через гостиную туда, за угол, поближе к теплу кухонной печки. Девушка не переставала думать о злополучном счете, сжимая клочок бумаги в руке. Усевшись в удобное кресло-качалку, она спрятала счет в складках своей юбки.

— Как дела у дяди Роберта? — поинтересовалась Брианна, принимая из рук Мэри чашку, через тонкие фарфоровые стенки которой к ней переходило приятное тепло.

На морщинистом лице Мэри проступила озабоченность, и она покачала головой.

— Доктор опять приходил. Он принес еще лекарств. Ваша бедная тетушка сама присутствовала при этом.

Наблюдая за мерцанием пламени в печке, Брианна глубоко вздохнула. Здоровье ее дяди было слабым, и врачи не предвещали ничего хорошего. Раньше он был всегда бодрым, и никто не ожидал, что Роберт Линч серьезно заболеет. Зная о том, что тетя в Америке осталась одна с больным дядей на руках, Брианна решила отправиться из Ирландии к ним. Но когда она приехала, то поняла, что финансовые дела дяди были еще одной серьезной причиной для беспокойства. Однажды, разыскивая почтовую бумагу, девушка натолкнулась на ящик, наполненный неоплаченными счетами. Встретившийся ей сегодня мясник был лишь одним из многочисленных кредиторов, которым дядя задолжал.

Дядя Роберт был стряпчим, имеющим хорошую репутацию, и его заработок являлся основным источником доходов семьи. Месяцы нетрудоспособности вкупе с крупной тратой денег на дорогостоящие лекарства, должно быть, изрядно истощили их бюджет. Дядя постоянно говорил о том, что ему необходимо вернуться к работе, и Брианна вскоре поняла, что являлась для семьи лишним ртом.

— Не хочешь ли взять к чаю галет? — спросила Мэри, протягивая девушке тарелку со свежим печеньем.

— Спасибо, — поблагодарила ее Брианна, взяв несколько штук и положив их на свое блюдце. Отпив из чашки еще согревающего чая, она устремила свой взгляд на пылающий в печи огонь, возобновляя свои размышления о выборе работы. Ей не хотелось просить денег у родителей, ведь они были против ее поездки в Америку. Брианне казалось, что найти работу гувернантки, для того, чтобы хоть как-то облегчить финансовое положение тети и дяди, было делом легким. Но она не ожидала, что к ирландцам в Америке существовала такая сильная неприязнь, и особенно остро это чувствовалось в Нью-Йорке. Несмотря на хорошие манеры и отсутствие акцента, едва Брианна называла свое имя, всякий интерес к ней пропадал. Лишь сегодня ей впервые улыбнулась удача, и девушка не собиралась упускать этот шанс.

Брианна услышала за спиной легкий шорох и поняла, что это тетушка Вирджиния, только она могла так неслышно войти в комнату. Вирджиния Линч постоянно боялась разбудить своего больного мужа, и ей снова пришлось приобрести легкую девичью походку. Брианна улыбнулась тетушке, которая за время болезни мужа, несмотря ни на что, не утратила своего прежнего задора.

Ее рыжие волосы, обрамлявшие тонкое свежее лицо с огромными глазами изумрудного цвета, были слегка тронуты сединой. Брианна всегда была в очень близких отношениях с тетей, у которой не было своих детей. И сейчас девушка была очень рада видеть, что Вирджиния почти не потеряла своей моложавости.

— Ну, дитя мое, где ты пропадала весь день? — спросила тетушка, ласково проводя рукой по волосам Брианны.

— Сегодня я получила интересное предложение, — ответила та.

Улыбка на лице Вирджинии сменилась выражением заинтересованности:

— Что за предложение, дитя мое?

— Мне предложили работу художника, — Брианна слегка приукрасила правду. — Ведь вы же знаете, как я всегда хотела этого.

— Я же говорила тебе — не нужно искать никакую работу. Я экономила несколько лет, и теперь у нас накопилось немного денег. Ты, кажется, неправильно поняла мои слова…

Брианна не могла не заметить переполняющую тетушку гордость и поняла, что ей предстоит теперь убедить ее в необходимости этого шага:

— Но это не ради денег, тетя Вирджиния. Я буду рисовать любовные открытки к Дню Валентина. Это ведь так интересно…

— К Дню Валентина?

Брианна с облегчением заметила, что тетя слегка заинтересовалась. И девушка тут же изо всех сил принялась расписывать свою новую работу, подключив все свое воображение. Но когда она закончила свой рассказ, Вирджиния все еще не была удовлетворена ее доводами. Поднимаясь из кресла, она случайно дотронулась до колена Брианны и наткнулась на скомканный листок бумаги, который девушка спрятала в складки своей юбки.

— Что там у тебя такое? — спросила тетушка, разглаживая смятый клочок бумаги. — Ох, да это же счет от мясника. Я даже понятия не имела об этом. Кредиторами всегда занимался твой дядя, ведь я даже не знаю, как выписать чек. Но теперь, кажется, придется этому поучиться.

Брианна попыталась улыбнуться в ответ на такое явное разочарование тетушки. Интересно, для чего она притворялась — ради благополучия племянницы или же просто оттого, что никак не могла признать неблагополучность их финансового состояния.

— Еще чаю? — спросила Мэри.

— Да, спасибо, — ответила ей Брианна.

Тем временем Вирджиния засунула счет в карман.

— Я хочу, чтобы ты, пока находишься здесь, познакомилась с хорошими молодыми людьми, дитя мое. Женщины, которые работают, не привлекают внимания тех мужчин, с которыми им хотелось бы водить знакомство.

В сознании Брианны внезапно промелькнуло далекое лицо Майкла Донована, с его суровыми голубыми глазами. Он произвел на нее впечатление, как никто другой, ведь в ее присутствии он ни разу не улыбнулся.

Мэри вновь наполнила чашку горячим чаем, и Брианна, изобразив приятную улыбку, снова повернулась к тетушке:

— Я думаю, могу пообещать тебе, что пока я нахожусь здесь, обязательно познакомлюсь с каким-нибудь молодым человеком.

Вирджиния удовлетворенно кивнула, а Брианна, отхлебывая из чашки ароматный чай, не переставала думать об этом странном человеке, с которым свела ее судьба. Что скрывалось за строгим выражением его лица и именем, которое выдавало в нем ирландца? Почему он скрывал его? Все это оставалось для нее тайной, которая непреодолимо влекла к себе, несмотря на гудевший в ее сознании предостерегающий набат.

II

Майкл Донован оторвался от бухгалтерской книги и, поднявшись со стула, подошел к грязному окну, чтобы посмотреть на улицу. Как и все городские улицы, она была полна движения: по мостовой громыхали кэбы и омнибусы, прокладывая себе путь сквозь море пешеходов. Но внимание Майкла не было сосредоточено ни на ком из этих вечно спешащих людей.

Он знал, что ему надо будет встретиться с распространителями его открыток и прочих канцелярских товаров, которые искали покупателей продукции издательства. Но несмотря на это, он, разобравшись с утра с заказами, пустил все остальные дела на самотек, а сам все стоял и смотрел сквозь хрупкое стекло в двери своего кабинета на новую служащую издательства Гриффита.

Брианна работала уже третий день, но в течение первых двух дней Майкл был занят тем, что улаживал дела с продавцами продукции, и ему было не до новой работницы. Почему-то он решил, что Брианна из тех людей, кто любит хоть чуточку, но опоздать, и поэтому был немало удивлен, когда обнаружил, что она пришла на целых полчаса раньше и сидела за столом, готовясь к работе. И вот уже несколько часов подряд девушка сидит за рабочим столом, не разгибая спины. Сперва она изучала брошюру со спецификацией размеров, а затем принялась за предварительные наброски. Брианна даже отказалась от чая, принесенного Джимми, она продолжила работу и лишь на некоторое время подняла голову, чтобы поговорить с Финниганом.

Стук в дверь прервал размышления Майкла. Из-за двери показалась голова Финнигана:

— Мы закончили тот последний заказ на канцелярию, — сообщил он.

— Отлично. Вы ее сможете тотчас же отправить?

По выражению лица Финнигана было ясно, что лишних напоминаний ему не требовалось.

— Все будет сделано, — ответил старик.

Простота ответа Финнигана заставила Майкла улыбнуться. Старик начал работать в издательстве, когда сам Майкл был еще ребенком. Финниган знал свое дело и выполнял его без лишних напоминаний. Выражение лица Майкла стало задумчивым. Этот человек был рядом с ним и в хорошие, и в плохие времена.

Неожиданно в памяти Майкла промелькнуло воспоминание о том времени, когда цеха и контора находились в умелых руках его деда. Тогда, уже много лет назад, станки были хорошо смазаны и настроены, работая с поразительной точностью. И на той площади, которую сейчас занимают оставшиеся служащие, трудилось огромное количество рабочих, продавцов и бухгалтеров.

Дед Майкла, Эмброуз Гриффит, был строгим, но заботливым хозяином, который стремился к процветанию предприятия и с успехом добился его. Ребенком Майкл наблюдал за становлением этого мощного предприятия и мечтал о том времени, когда сам сможет занять место деда. Но он тогда не предполагал, какой огромный ущерб будет нанесен преуспевающей фирме за время руководства ею его собственным отцом.

После смерти деда контроль за издательством перешел к его отцу. Первое время предприятие продолжало работать по инерции, но постепенно сбилось с верного пути, подобно неуправляемому кораблю. Тимоти Донован так и не научился у своего тестя премудростям предпринимательства, да и не было у него к этому особого желания. Его страстью была выпивка и азартные игры.

И хотя Майкл не отрицал, что у покойного отца было поистине золотое сердце, у него не было ни малейшего желания продолжать в издательстве его политику. Мало-помалу промышленный гигант книгопечатания увял, и теперь на его месте осталось почти обанкротившееся, одряхлевшее предприятие.

Мать Майкла, изысканная английская леди, делила с мужем все неурядицы и любила его вплоть до дня его смерти. Для Майкла же было не так легко простить и забыть недостатки своего отца, и он попытался уничтожить в себе любое напоминание об ирландских корнях. Теперь единственным напоминанием служила его красноречивая фамилия. Он догадывался, что потенциальные клиенты содрогались, услышав его фамилию; в их представлении выходцы из Ирландии были неразлучны с крепкими алкогольными напитками. И этот предрассудок омрачал его молодость и угрожал его будущему успеху.

Майкл, развернувшись, снова стал наблюдать за темноволосой красавицей в соседнем помещении. Вот опять он нанял на работу еще одного человека из Ирландии. Его взгляд был прикован к ее бледно-голубым глазам, настолько же светлым, насколько его собственные были темными. На ее белоснежной коже играл слабый румянец и выделялись розовые губы. Наблюдая за Брианной, Майкл заметил, как ее брови сошлись вместе, когда она критически рассматривала свой набросок. Ни один скульптор не смог бы изваять более прекрасный профиль, чем тот, что он сейчас видел перед собой.

Вспомнив, что крайний срок оплаты его собственных векселей был едва длиннее того испытательного срока, который он предоставил Брианне, теперь он проклинал себя за неосмотрительность. Пораженный одновременно и ее красотой и теми набросками, что она принесла с собой в папке, он позабыл задать ей самые банальные вопросы, которые обычно задают при приеме на работу. Не желая повторения истории, он поставил перед собой цель, намеренно закрыв свое сердце для любви. И ни одна из поставленных им целей не предполагала появления на своем пути молодой ирландской красавицы, которая могла спутать все тщательно продуманные планы.

Пока Майкл наблюдал за девушкой, она поднялась со своего места, наконец-то распрямив свою хрупкую фигурку после длительной работы склонившись над столом. Он старался не замечать рельефных очертаний, которые вырисовывались сквозь надетое на нее рабочее платье. Но все продолжал смотреть на нее, не в силах оторвать взгляд. Тем временем Брианна, собрав свой материал, направилась к его кабинету. Отвернувшись от тонкого стекла, Майкл находился всего лишь в каком-то футе от нее, когда раздался осторожный стук.

Напустив на себя суровость, он открыл дверь:

— Да?

— У вас есть свободная минутка, мистер Донован? — спросила она. Майклу показалось, что она пыталась скрыть свое волнение.

Он усадил ее на стул, задержавшись возле, пока она садилась. Когда же Брианна подняла на него свои светлые глаза, окаймленные темными ресницами, Майкл почувствовал, что у него перехватило дыхание.

Он придал своему голосу нарочитую грубость:

— Что у вас?

— Можно мне с вами поговорить?

— Конечно, мисс Макбрайд, — несмотря на все намерения Майкла, его голос потеплел, когда он произносил ее имя. Эта маленькая оплошность укрепила еще больше его решимость. — Только прошу побыстрее, мисс. У меня очень много дел сегодня утром.

— Да, — конечно, — ответила девушка, постепенно теряя часть своей смелости. — У меня есть несколько первоначальных набросков, которые я хотела бы вам показать.

Майкл взглянул на рисунки, которые Брианна прижимала к своей груди. Кашлянув, он оторвал от нее взгляд, пытаясь сосредоточиться на том, что она принесла. Он не знал, что увидит, но тем не менее нахмурился, увидев, насколько незатейливы были ее эскизы.

— Похоже, что вы решили сосредоточить весь рисунок в середине, — заметил Майкл, недоумевая, однако, зачем она это сделала.

Глаза Брианны засияли ему в ответ:

— Я рада, что вы это заметили. Если такой рисунок разместить на тисненой почтовой бумаге, то вокруг него образуется кружевной узор.

Несмотря на ее энтузиазм, Майкл был явно недоволен этой идеей. Рельефная бумага стоила дорого. А она, видимо, потратила целое утро на эту дурацкую затею.

— Вы неправильно меня поняли, — ответил он. — У нас есть станки и прессы для изготовления литографий, которые мы и собираемся печатать. Ваша задача — рисовать картинки, которые можно будет напечатать на стандартной бумаге. Я не собираюсь производить открытки ручной работы.

Она живо подалась вперед, и Майкл почувствовал, как ее колено уперлось в его ногу. Теплота ее прикосновения моментально рассеяла его сосредоточенность.

— Я все знаю. Я разговаривала с Финниганом. Мы могли бы создать впечатление, что наши открытки выполнены вручную, используя тисненую либо фигурную бумагу, и в то же время сохранить довольно низкие цены.

Она уже успела поговорить с Финниганом. «Интересно, о чем еще они говорили со стариком», — подумал Майкл.

Но Брианна продолжала убеждать его:

— Большинство издательств изготавливают раскрашенные вручную литографии, но ни у одного из них не будет выпущено открыток на тисненой бумаге к Дню Валентина, кроме, быть может, ручной работы. Но такие открытки будут для многих покупателей слишком дорогими, чтобы позволить себе их приобрести.

— Мы можем продавать литографии по шестьдесят центов за дюжину, — напомнил ей Майкл. — А сколько будут стоить открытки на тисненой бумаге, я даже пока и представить себе не могу.

— Примерно семь долларов двадцать центов за дюжину, — выпалила Брианна с сияющими глазами, в которых светился ум. — Они, конечно, будут стоить подороже простых литографий, но гораздо дешевле всего лишь одной, выполненной вручную открытки, чья цена будет около десяти долларов. Вы бы намного расширили свой рынок.

— Я и не подозревал, что вы так же хорошо разбираетесь в бизнесе, как и в рисовании, — сухо прокомментировал Майкл, решив определенно не замечать, что окрыленная энтузиазмом Брианна стала еще красивее. Было бы явным безумием для него поддаться ее обаянию.

Брианна подняла голову, и их взгляды встретились.

— Я сама додумалась до этого, сэр.

Упоминание о ее инициативе не прошло мимо его ушей.

— Мисс Макбрайд, я нанял вас для того, чтобы вы рисовали открытки к Дню Валентина, а не занимались реорганизацией моего предприятия, — он замолчал, заметив, что она обводит взглядом осыпающуюся штукатурку в его конторе. Значение этого взгляда было очень красноречивым — его издательство неотложно нуждалось в помощи. Девушка молчаливо ждала, что он еще скажет, но Майкл решил не объяснять, как его производство пришло в такое унылое состояние. Воспоминания об этом были для него слишком болезненны и, притом, касались лишь его. — Я рассмотрю ваши наброски и обдумаю предложения, но сейчас мне нужны рисунки для уже заказанных литографий.

Брианна протянула ему еще несколько листов бумаги.

— Я над этим тоже работала, — сказала она.

Майкл взял из ее рук рисунки. Он остался доволен воображением Брианны. И ему пришлось признать, что она была гораздо талантливей всех обращавшихся ранее претендентов на место, которые к тому же требовали более высокую плату и воротили нос от предлагаемых условий работы. Примечательно то, что хотя все ее рисунки представляли праздник любви, не было среди них двух похожих. И несмотря на то, что присутствие Брианны волновало его и путало все планы, Майкл твердо знал, что не сможет уволить ее.

— Эти сойдут, — наконец изрек он. Интересно, подумал молодой человек, показалось ли ему, что Брианна после его слов облегченно вздохнула, прежде чем вновь собрать свой материал. Когда она поднялась со стула, их разделяло расстояние не более одного фута, и Майкл слишком поздно понял, что смог бы дотронуться до нее, стоило ему лишь протянуть руку. Резким движением он отшатнулся назад и встал за своим столом. — У меня сегодня очень много дел, — напомнил он.

При этом излишнем напоминании на ее лице появилась улыбка:

— Да, сэр, вы уже говорили.

Закрыв за собой дверь конторы, Брианна удалилась. Майкл выпустил на волю сдерживаемый в груди вздох. Он лишь сейчас понял, что мисс Макбрайд стоит намного больше того, насколько он сперва ее оценил.

III

— Но, Финниган, эта часть рисунка должна быть синяя, иначе не будет никакого эффекта, — спорила Брианна.

— Значит, мне придется печатать тремя разными цветами, — недовольно проворчал старик.

Брианна мягко улыбнулась:

— Я знаю.

Пока Финниган готовился к работе, от его станка доносилось непрерывное ворчание. За те несколько недель, прошедших со времени приема Брианны на работу, между ней и стариком образовался какой-то необычный союз. Узнав о том, что он работает в издательстве дольше всех, девушка приставала к нему с расспросами, как же докатилось до такого незавидного состояния ранее процветающее предприятие. И как-то раз Финниган рассказал ей все, от начала и до конца, включая и то, почему Майкл был так резок с ней. Теперь Брианна знала о своем хозяине намного больше, чем если бы судила о нем по его внешности. Поняв, что Майкл Донован боролся за возрождение былой славы издательства Гриффита, девушка немедленно приняла решение поддерживать его, желал он того или нет.

За эти недели она постаралась убедить друзей тетушки и дяди заказывать открытки к Дню Валентина на тисненой бумаге, и заказы хлынули рекой. Несмотря на неодобрение Майклом подобных новшеств, Брианна считала, что дальнейшее усовершенствование производства открыток принесет высокие доходы.

Брианна догадывалась, что Майкл нарочно избегает ее, и теперь, располагая информацией, которую ей сообщил Финниган, могла догадаться, почему он это делает. Девушка буквально изводила старика своими расспросами о владельце издательства и, наконец, ей удалось добиться того, что он признался ей, что Майкл, тщательно просчитавший свои планы, не оставил места в своей жизни ни для чего, кроме изнурительной работы. А об остальном Брианна догадалась сама. У Майкла, определенно, не было времени для романов. И, конечно, он не собирался пустить в свое сердце ни одну девушку ирландских кровей.

И тем не менее, она решительно заняла его сторону. Это было ее слабостью с детства. Брианна доводила родителей до отчаяния тем, что бросалась на помощь каждому увечному существу, попадающемуся на ее пути. Теперь она почувствовала, что Майкл Донован тоже нуждался в помощи.

Несмотря на его кажущуюся надменность и хорошо замаскированные эмоции, девушка считала, что Майкл нуждался в ее помощи гораздо больше, чем кто-либо из тех, кого она когда-нибудь встречала раньше. Пытаясь забыть то, как молодой человек посмотрел на нее, Брианна старалась сосредоточиться на поставленной задаче — выполнять свои обязанности как можно лучше, используя свое выгодное положение. Глядя из окна на шумевшую внизу улицу, девушка представила себе, как возродится издательство Гриффита и вернет себе былую славу, как радостная улыбка смягчит, такие резкие сейчас, черты лица Майкла и как изменится его отношение к ней.

— Задремали на рабочем месте, мисс Макбрайд? — раздался знакомый голос за ее спиной.

Брианна встрепенулась и огляделась по сторонам. И в самом деле, она слишком погрузилась в свои мечты. Майкл Донован стоял так близко от нее, что Брианне стало не по себе, и она невольно отодвинулась подальше.

— Я задумалась о новом орнаменте, — сочинила она на ходу.

Заметив его понимающий взгляд, Брианна вспыхнула. При этом губы Майкла плотно сжались и вокруг рта проступили морщинки, а девушка отвела свой взгляд в сторону. Интересно, подумала она, какое ощущение было бы, если бы она прижалась своими губами к его губам. Подумав об этом, она непроизвольно выронила из рук подушечку.

Они одновременно наклонились, чтобы поднять ее, и их лица оказались всего в каких-нибудь дюймах друг от друга. Брианна заметила, как быстро пульсировала артерия на его шее, ее сердце тоже забилось намного чаще. Майкл оправился от замешательства первым и, подобрав с пола подушечку, подал ей руку, помогая подняться на ноги.

Его прикосновение было настолько неожиданным, что девушка опешила. Пытаясь придти в себя, она надеялась, что румянец не настолько окрасил ее бледную кожу, как ей казалось.

— Спасибо, — поблагодарила Брианна. — Кажется, я была такой неуклюжей.

Ей показалось, прошла целая вечность, пока он ответил.

— Да нет же. Вовсе нет.

Голос Майкла звучал чуть более хрипло, чем обычно. Молодой человек все еще держал Брианну за руку и, когда он это обнаружил, то очень поразился. Выражение его лица было настолько красноречивым, что девушка посмотрела на него с сочувствием. Майкл резко отдернул свою руку, и Брианне стало нестерпимо жаль того, что эта хрупкая связь между ними прервалась. В свою очередь, поймав себя на этой мысли, она прижала подушечку к своей груди, будучи не в состоянии сообразить, как лучше выйти из этого положения.

— Не покажете ли мне ваш новый рисунок? — попросил Майкл невпопад, снова приводя в замешательство начавшую было успокаиваться девушку.

Она непонимающе взглянула на него:

— Какой рисунок?

— Тот самый, над которым вы задумались, глядя в окно, — напомнил он.

Собрав разлетевшиеся мысли, Брианна повернулась к своему рабочему столу — к счастью, накануне вечером она сделала несколько набросков. Но не успела она добраться до своей папки, как Майкл остановил ее словами:

— Как насчет того, чтобы выпить сперва по чашке чая?

Удивившись его предложению, Брианна кивнула в знак согласия. Обычно он с головой был занят работой и едва мог выкроить время, чтобы перекусить.

Когда он разливал по чашкам чай и ставил перед ней тарелку с печеньем, девушка неотрывно следила за движением его длинных, тонких, но в то же время сильных пальцев. Доставшиеся ему в наследство от матери типично английские черты характера, видимо, глубоко укоренились в Майкле и проявлялись во всем: от его речи и манер до умения тщательно скрывать свои эмоции. Любопытно, подумала Брианна, есть ли в нем что-нибудь от отца.

Приняв от Майкла чашку с чаем, она с удовлетворением подметила, что ее руки больше не дрожали. Ей оставалось надеяться, что и ее лицо приобрело свой нормальный цвет. Когда она наклонила голову, чтобы отпить глоток чая, появился Финниган.

Он развернул перед ними цветную литографию, и Брианна осторожно взглянула на выражение лица Майкла, следя за его реакцией. Она еще не говорила с ним о новом методе, который позволит им производить необычные открытки, не раскрашивая их вручную:

— Ну, что вы об этом думаете? — спросил старик. Майкл, вместо ответа, протянул руку и потрогал бумагу.

— Но это выполнено не вручную, — заметил он.

Брианна затаила дыхание, думая о том, сколько времени ему потребуется, чтобы убедиться окончательно в этой очевидной вещи. Как оказалось, совсем немного.

— Кто решил запускать пресс отдельно для каждого цвета? — спросил Майкл.

Финниган и Брианна переглянулись. Старик заговорил первым:

— Ну, так как, Майкл, нравится тебе это или нет? — никогда особенно не церемонясь со своим боссом, которого знал еще мальчишкой в коротких штанишках, он, видимо, не собирался церемониться с ним и сейчас.

Между ними завязался спор по поводу того, на что требовалось больше времени — опустить три раза пресс или же раскрасить открытки вручную. Брианна хотела было покинуть их, но Майкл жестом остановил ее и попросил снова сесть на стул. У девушки засосало под ложечкой — кажется, он догадался, что и она была причастна к разработке этой новой идеи.

— А как же наш последний заказ на нотную бумагу? — обратился Майкл к старику. Но прежде, чем Финниган успел ему ответить, рассерженный владелец издательства повернулся к Брианне: — Запомните, мисс, нотная бумага является основным источником наших доходов.

Девушка слабо улыбнулась, подумав, что, вероятно, находится на грани увольнения. Всячески пытаясь помочь Майклу, Брианна все же не забывала, как важна для нее возможность зарабатывать себе на жизнь. Несмотря на все заверения тетушки, она не хотела стать для своих родных обузой.

Забыв про чай, Брианна бросилась к своему столу, в то время как Майкл направился к станкам в сопровождении Финнигана. Девушка схватила свои материалы, надеясь спрятаться за перегородкой до его возвращения.

— Не расстраивайтесь, мисс, — из-за рулона с бумагой показались подбадривающие глаза Джимми. Улыбка всегда светилась на его лице, и сегодняшний день не был исключением. — Этому заведению необходимо хоть немного свежего ветра. Мистер Донован еще скажет вам за это спасибо, — увидев, что Майкл возвращается, Джимми подхватил рулон с бумагой и поспешил продолжить свой путь.

Набрав в грудь побольше воздуха, Брианна приготовилась к худшему.

— Почему никто со мной даже не посоветовался о применении новой технологии? — начал он безо всякого вступления. Его пальцы нервно барабанили по крышке стола.

— Я подумала, что если бы вы увидели, как это все делается, то, может быть, сочли бы это не таким уж плохим, — объяснила Брианна, тут же пожалев о своем порыве.

— Несмотря на то, что вы обо мне думаете, я — не людоед, мисс Макбрайд. Если ваше предложение окажется стоящим, я займусь им, как полагается. Но мне, однако, не нравится, когда со мной не считаются в моей собственной фирме.

Брианна опустила голову на грудь, ожидая продолжения неприятного разговора, понимая при этом, что сейчас ей лучше всего промолчать. Не стоило это новшество того, чтобы она из-за него потеряла работу.

— Этот новый процесс заслуживает повторного рассмотрения, — продолжил Майкл.

Значит, ее еще не выгоняют. Подняв голову, Брианна встретилась глазами с его прямым твердым взглядом. Казалось, Майкл собирался еще что-то добавить, но вместо этого развернулся и, войдя в свою контору, закрыл за собой дверь. Медленно опустив кисточки и подушечку на стол, Брианна уставилась на то место, где он только что стоял, и еще долго находилась в этом положении, рассматривая зашарканный пол. Несмотря на строгость тона, с которым говорил Майкл, она не могла не заметить, что его глаза одобряли ее изобретательность. Может, он еще не мог высказать ей похвалы вслух, но Брианна чувствовала, что это именно так, и надеялась, что уверенность не была игрой ее воображения. На какое-то мгновение ей даже показалось, что лицо Майкла приобрело некоторую привлекательность. Мысли в ее голове прояснились. «Не только эта идея заслуживает повторного рассмотрения, мистер Донован. Но и вы тоже».

IV

Майкл сжимал в руке приглашение, прочитав его уже несколько раз. Получить это приглашение было само по себе удачей, ведь это был результат его упорной работы в течение нескольких месяцев. Оно давало ему хорошую возможность войти в общество, которое не часто вспоминало о сыне Тимоти Донована.

Однако это безобидное послание неожиданно поставило его в тупик. В приглашении говорилось, чтобы Майкл появился в сопровождении дамы, что, по мнению отправителей, было для него несложной задачей. Но они и не догадывались, что у Майкла Донована просто не было времени на ухаживания и романы и как сложно было выполнить ему столь невинное условие. Его насмешливый внутренний голос подсказывал, что он может повторить ошибку своей матери.

Майкл, занимая все свое свободное время работой, — ему необходимо было реорганизовать свой бизнес, и он нисколько не заботился о том, чтобы рядом с ним присутствовала женщина, — считал, что для этого занятия не требовалось большого умения. Теперь же он оказался в дурацкой ситуации — у него не было ни одной знакомой женщины, которая могла бы с ним отправиться куда-либо. Повернув голову в сторону открытой двери кабинета, Майкл с надеждой взглянул на Брианну, понимая, однако, что если он пригласит ее пойти с ним, то нарушит правила этикета.

Как обычно, Брианна была аккуратно одета и всецело занята своей работой. Майкл подумал о том, как бы выглядела эта девушка в нарядном бальном платье, если даже не брать в расчет то изящество и красоту, которыми наделила ее природа. Но он понимал, что такие мысли, конечно же, абсурдны. Майкл вообще сомневался, чтоб у нее в гардеробе было такое платье.

Но, несмотря на все эти доводы, его взгляд невольно задержался на тонких чертах ее лица. С тех пор, как Брианна поступила к ним на работу, лишь однажды ее смех оживил эти унылые помещения. Несмотря на свою мрачную внешность, в душе Майкл и сам был не прочь повеселиться. Но давно прошли уже те времена, когда смех был не такой редкостью под сводами издательства Гриффита.

Идеи, предлагаемые Брианной, были интересны и умны. В этой женщине было редкое сочетание красоты, юмора и ума. Словно угадав мысли Майкла, Брианна подняла голову и улыбнулась в его сторону.

Прервав свои размышления, молодой человек приблизился к ее столу. Брианна застыла в ожидании, не переставая улыбаться.

— У меня к вам есть одно предложение, — несмело начал он. Девушка в ожидании смотрела на него. Майкл смущенно кашлянул и продолжил: — Но оно не связано с вашей работой. — Заметив ее смущение, он залпом выложил ей свое приглашение. — И, конечно, — добавил он, — если вы примете его, я открою счет у портного, чтобы он сшил подходящее платье.

По выражению ее лица было трудно что-либо понять, казалось, девушка обдумывает его просьбу. Наконец она произнесла:

— Я была бы счастлива сопровождать вас, мистер Донован. — Майкл облегченно вздохнул. — Однако, — добавила она, — вам не стоит беспокоиться о моем наряде.

Он хотел было запротестовать, ведь много зависело от того, как Брианна будет одета, но знал, что его слова нанесут ей сильное оскорбление. Проглотив вставший поперек горла ком, Майкл кивнул:

— Хорошо.

До долгожданного выхода в свет оставалось всего четыре дня, но эти дни казались ему такими длинными и скучными, как утренний туман, который не торопится выпускать дома из своего плена.

Майкл бросил взгляд сквозь хрупкое стекло двери, довольный тем, что расположенные веером окна верхнего этажа позволяли потокам света свободно проникать внутрь здания. Благодаря им, он смог рассмотреть согнутую фигуру старого Рэндольфа, сидящего за столиком у входа. Дворецкий был составной частью этого дома уже в те времена, когда Майкла еще не было на свете. Тихонько постучавшись, молодой человек отворил дверь. Строгое, недовольное выражение лица Рэндольфа тут же сменилось сдержанной улыбкой приветствия.

— Добрый день, сэр.

— Рэндольф, — Майкл положил свою шляпу на потемневший от времени канделябр в стиле чиппендейл, его глаза бегло осматривали гостиную, пытаясь отыскать ореховый гарнитур, который, как и дворецкий, был для него привычной вещью, — мама дома?

— Да, сэр, — ответил Рэндольф, бросив на Майкла еще один взгляд, прежде чем развернуть свое иссохшее тело к лестнице. — Мы все рады видеть вас здесь, сэр.

— Я тоже, Рэндольф. — Засунув руки в карманы, Майкл обводил взглядом комнату. Изящные лепные карнизы были увенчаны позолоченными орлами. Над камином, на выступе трубы, стоял на подставке портрет его деда. Комната наверху была затейливо обставлена в ионическом стиле, здесь все оставалось таким, как и прежде. Теплый поток силы и спокойствия, который Майкл всегда ощущал в этом доме, вновь разлился по его телу. Здесь все еще оставался хозяином его дед. Этот дом, который заняла его мать после смерти отца, был одной из первых обителей Майкла, а прежнее жилье, наполненное воспоминаниями, хорошими и плохими, она сразу же продала.

— Майкл, — раздался сверху мягкий голос, и он поднял глаза. В свои пятьдесят лет Элизабет Гриффит Донован все еще была привлекательной женщиной. Но не такой, как это случается с большинством людей, когда увядает красота молодости. Нет, ее каштановые волосы еще не были тронуты сединой, а голубые глаза задорно блестели. Она бросилась к Майклу и крепко обняла своего давно переросшего ее сына. Теплое прикосновение матери подействовало на него успокаивающе. Майкл тотчас же ощутил на себе все ее беспокойство за его судьбу.

— Ты выглядишь все так же хорошо, мама, — тихо произнес он.

Воздух был наполнен ароматом свежих цветов, которые были расставлены повсюду. Она звонко засмеялась:

— Ты так говоришь, словно думаешь, что мне следовало бы уже в моем возрасте выжить из ума.

Глаза Майкла, более синие, чем у матери, неожиданно заблестели.

— Я даже как-то подумывал подарить тебе тросточку.

Похлопав его по руке, Элизабет заглянула в глаза сыну: материнский инстинкт подсказывал ей, что у него было что-то неладно. Она еще не знала, что именно беспокоило его, но чувствовала, что Майкл чем-то взволнован.

Шаркая ногами, вошел Рэндольф, в руках у него был поднос с чайником, полным ароматного чая, и блюдцем с разнообразным печеньем. Поставив все это на стол — для этого ему пришлось приложить немало усилий, — он выпрямился настолько, насколько позволяло его пораженное артритом тело.

— Что-нибудь еще желаете, мадам?

— Нет, Рэндольф, спасибо.

Разливая чай по чашкам, мать Майкла не переставала вглядываться в лицо сына, надеясь найти ответ на то, что же его тревожит. Майкл взял из ее рук чашку и, отхлебнув из нее один глоток, поставил на стол.

— Мама, — заговорил он, — ты когда-нибудь задумывалась… — он замолчал. Элизабет с интересом ждала продолжения. — Как бы сейчас все было, если бы ты вышла замуж за человека, более близкого к твоему окружению.

Эта была старая тема, которую они не раз обсуждали, но она знала, что Майкл до сих пор терзается ответом на этот вопрос.

— Я думаю, что тогда бы прожила совершенно другую жизнь. Несомненно, что и состояние наших дел было бы получше, — она сделала паузу, словно давая Майклу время впитать в себя смысл ее слов, прежде чем продолжить. — И я уверена, что моя любовь, в этом случае, не сильно бы отличалась.

Терзания Майкла, мучившие его всякий раз, когда они говорили об отце, были явно заметны и сейчас.

— Я ведь тоже его любил, — ответил он. — Но ведь это так и не изменило его жизнь. — Непрошеная нотка горечи проступила в его словах, впрочем, в этом не было ничего неожиданного.

Элизабет положила свою ухоженную руку на плечо сына.

— Я знаю, тебе не понять, но я никогда не хотела, чтобы он изменился. У него, конечно, не лежала душа к бизнесу, не было у него и честолюбия. Временами он пил больше, чем следовало бы, но… — Мысли ее унеслись далеко, туда, в те времена, когда был жив ее покойный муж. Наконец она продолжила: — У него было три великих страсти: к жизни, к любви и ко мне… — Элизабет, не чувствуя в своих словах ничего предосудительного, встретилась взглядом с сыном. — И я не променяла бы все это ни на одно самое сильное честолюбие в мире.

Но Майкл не отступал:

— Но ведь у тебя были и другие возможности!

— Но не было другой любви. Когда приходит такая любовь, здравый смысл пропадает. Я не хочу совать нос не в свое дело, но чувствую, что тебя сейчас что-то мучит. Могу лишь сказать тебе, Майкл, что если бы у меня была тысяча других возможностей, я все равно выбрала бы твоего отца.

Яркие лучи зимнего солнца лились на великолепный ковер, который покрывал отполированный до блеска пол.

— А когда отец начал ухаживать за тобой, думала ли ты, что ваши отношения закончатся свадьбой? — спросил Майкл.

— Я не думаю, что в первом порыве увлечения люди задумываются о том, каким будет итог. Но если ты не позволишь себе приблизиться к кому-то, то так никогда и не узнаешь, что ожидает тебя потом. — Элизабет знала, что Майкл боялся впутываться в какие-либо романтические отношения. И ей было интересно, кто на сей раз смутил чувства ее сына.

— Понятно, — согласился с ней Майкл.

— Можно мне немного полюбопытствовать и спросить тебя, появилась ли какая-нибудь девушка, занимающая твои мысли?

Майкл вспомнил о Брианне и о том огромном количестве времени, которое он потратил на раздумья о ней.

— Это не то, что ты думаешь, мама. Если я встречу устраивающую меня молодую женщину, ты первая узнаешь об этом.

Элизабет еле скрыла свое удивление. Устраивающую. Какое нехорошее слово. Он даже и не думает о любви, а просто о совместимости. Как жаль, что Майкл, не заметив в отце хороших качеств, видел в нем одни недостатки. Но ее сын всегда восхищался своим дедом, стараясь подражать ему во всем при каждом удобном случае. У нее защемило сердце при мысли о том, что еще предстоит испытать ее сыну.

Если он не станет прислушиваться к своему сердцу, то всю жизнь будет влачить лишенное любви существование. А если и столкнется с любовью, то не поверит в нее и оттолкнет от себя.

* * *

Майкл еще раз взглянул на адрес, написанный на клочке бумаги, который он держал в своей руке. Когда вдалеке показался огромный дом на Бликер-стрит, обозначенный в адресе, он был уверен, что здесь была какая-то ошибка. В этом районе города проживала элита, верхи общества, имеющие собственные экипажи, посещающие оперу и церковь Грейс-Черч и регулярно устраивающие балы. Он, конечно, с облегчением узнал, что Брианна жила не в ирландских кварталах на Датч-Хилле, но ведь и здесь она жить не могла.

Его мысли бешено сменяли одна другую. Быть может, Брианна была родственницей какой-нибудь работающей в этом доме прислуги. Решив, что пожалуй, так оно и есть, Майкл, подойдя к черному входу, подергал за шнур колокольчика и отступил на шаг назад. Через несколько секунд дверь отворила пожилая женщина с простыми чертами лица и седеющими волосами, которые выбились из-под чепца.

— Чем могу вам помочь, сэр? — спросила Мэри, с интересом разглядывая незнакомца.

— Скажите, здесь проживает мисс Макбрайд? — задал он свой вопрос, сняв шляпу.

— Да, сэр, — ответила Мэри, и румянец смущения покрыл ее лицо.

— Не могли бы вы ей передать, что пришел мистер Донован?

Мэри бросила быстрый взгляд назад, в кухню, которая виднелась сквозь открытую дверь, раздумывая, удобно ли предложить джентльмену пройти в дом.

— Да, конечно, — ответила она, — сейчас передам, сэр.

Оставив дверь приоткрытой, Мэри исчезла, а Майкл в ожидании Брианны стал расхаживать туда-сюда по крыльцу черного входа. Прошло несколько минут, прежде чем он услышал приближающиеся шаги. Но это была не походка старой служанки: слишком легкими и порхающими были звуки шагов, доносившиеся из-за двери. Майкл обернулся, собираясь заговорить. Но, взглянув на появившуюся перед ним Брианну, он забыл, что хотел ей сказать.

Она была великолепна в своем воздушном вечернем платье из белого тюля, а ажурные кружева удивительно подходили к ее невероятно белой коже, темным волосам и светлым глазам. Пышная юбка, собранная на талии, была отделана широкими оборками и украшена цветами циннии, которые напоминали жемчужные бусы. Диадема из цветов венчала ее великолепную прическу, подчеркивая темноту и блеск вьющихся волос девушки, которые каскадами спускались по ее спине.

Бархатная накидка защищала ее от холода, но несколько портила общую картину совершенства. Брианна вытянула вперед руку, облаченную в белую лайковую перчатку, и Майкл, находясь словно в трансе, приблизился и взял ее.

Он не мог себе даже представить, откуда у нее могло взяться такое платье, и не в состоянии произнести ни слова, подвел Брианну к ожидающему их экипажу. Когда они разместились внутри, кучер тронул лошадей, и в закрытом кэбе воцарилась звенящая тишина. Темнота обволакивала все вокруг, и лишь слабые лучи месяца проникали сквозь стекла экипажа. И оттого, что вокруг никого не было, а за окнами уже стояла ночь, Майкл еще острее чувствовал присутствие Брианны, ее блестящие глаза и влажные губы были хорошо видны в этом тусклом свете. Майкл пытался завести обычный светский разговор, но словно кто-то украл весь его словарный запас, ничего подходящего не приходило ему в голову. На него как будто нашло какое-то безумие, и вместо обычной беседы он испытывал огромное желание сказать Брианне, как она прекрасна и как ее присутствие волновало его.

— Вы сегодня такой красивый, мистер Донован, — голос Брианны прервал как затянувшуюся тишину, так и его терзания.

— Я тоже не мог не заметить, как вы сегодня прекрасны, мисс Макбрайд. — Чувствуя себя расфуфыренным ослом, Майкл попытался ослабить сковывающие путы формальности: — Может быть, мы могли бы забыть о наших рангах хотя бы на один вечер, — предложил он.

Глаза Брианны просияли в темноте.

— Как скажете, — и после небольшой паузы добавила хрипловатым голосом, — Майкл.

В первый раз за все время их знакомства она обратилась к нему по имени. В устах Брианны его имя звучало лирически, отметая в сторону насмешливое «Мик», так досаждавшее ему в детстве.

Кэб внезапно остановился, и от резкого толчка Майкл нечаянно придвинулся ближе к Брианне. Вытянув вперед обе руки, чтобы не налететь на девушку, он сумел остановиться всего в нескольких дюймах от нее. Майклу показалось, что он почти ощущал вкус ее слабого дыхания, сливавшегося с его собственным. Влажные губы девушки манили его к себе, и он начал было наклоняться к ним, но его разум взял верх. Молодому человеку показалось, что Брианна издала вздох разочарования, когда он вернулся на свою половину кэба. И он больше не чувствовал ночного холода — все вокруг словно раскалилось от жары.

Когда экипаж остановился во второй раз, Майкл не знал, чего он больше хочет — то ли, чтобы они, наконец, приехали, то ли, чтоб их поездка продолжалась еще долгие мили. Выглянув в окошечко, он увидел, что они добрались до дома Джайлза.

Открыв дверцу кэба, он вышел первым и, сделав несколько глотков холодного зимнего воздуха, повернулся, чтобы подать руку Брианне. Свежий воздух прояснил их затуманенные головы, и они двинулись к парадному входу, где их встречал лакей, стоящий у огромных двойных дверей этого величественного особняка. Сам дом был из красного кирпича, а его фасад, выложенный мрамором, плавно переходил в крутую крышу мансарды. Окна были необычно высокими, а лестницу и крыльцо украшали искусно выполненные кованые перила. Майкл глубоко вздохнул. Это была его давняя заветная мечта — быть принятым в это общество, и воспоминания разом нахлынули на него. Он удивился, когда почувствовал, как чья-то рука успокаивающе прикоснулась к его локтю. Опустив глаза вниз, Майкл встретился взглядом с подбадривающими глазами Брианны.

Они вместе зашли в дом, и Майкл, сняв с Брианны накидку, отдал ее дворецкому вместе со своим пальто. В холле раздавались звуки оркестра. Майкл, повернувшись к Брианне, подал ей свою руку и заметил, как ее щеки слегка покраснели. Думая о том, что испытывала девушка в кэбе, те же чувства, что и он, или нет, Майкл привел ее в бальный зал, и вскоре они смешались с толпой приглашенных.

Заметив приближение хозяина, Майкл Донован, готовясь представить ему свою спутницу, набрал в легкие побольше воздуха.

— Мисс Брианна Макбрайд, позвольте мне представить вам Этьена Джайлза.

Склонившись к ее руке, Этьен прошептал:

— Enchante, мадемуазель.

— Mais cest moi qui est enchantee, — ответила она ему на безупречном французском.

И пока Майкл смотрел на Брианну, раскрыв от изумления рот, удивленный, но польщенный Этьен, подхватив ее под руку, уже о чем-то болтал с ней на своем родном языке. Наконец хозяин бала с сожалением отпустил руку Брианны, в его глазах светилась учтивость.

— Я не осмелюсь просить вас о первом танце сегодня вечером, — Этьен заговорил по-английски, чтобы не обидеть Майкла, — но вы, мадемуазель Макбрайд, оставьте место и для меня. Я буду танцевать с вами вальс. — Поклонившись, Этьен удалился, а Брианна весело улыбнулась окончательно сбитому с толку Майклу.

Надеясь восстановить душевное равновесие, Майкл пригласил Брианну танцевать. Но едва она оказалась в его руках, он усомнился в том, что выбрал для этого самый благоразумный способ. Одно прикосновение ее рук, пока Майкл кружил ее в танце по залу, приводило его в восторг. Жар бросился ему в голову, когда девушка, откинув назад голову, посмотрела ему прямо в глаза, на губах ее вот-вот готова была заиграть улыбка. Майкл едва мог поверить тому, что это была та самая девушка, которая часами просиживала за утомительной работой, что это она, такая гибкая и хрупкая, создавала свои рисунки в обветшалых комнатах его издательства.

Танец закончился, и Майкл увидел, как Этьен Джайлз направился к его спутнице, чтобы пригласить ее на обещанный вальс. Девушка произвела на него гораздо большее впечатление, чем Майкл рассчитывал. Кроме того, Майкл заметил, что Брианна сумела очаровать всех вокруг. И от этого он почувствовал непонятно откуда взявшийся порыв гнева, глядя, как Этьен закружил Брианну. Майкл исподлобья наблюдал за ними, забыв о всех деловых встречах и о людях, с которыми так хотел познакомиться на этом вечере. Когда вальс закончился, Этьен подвел Брианну к отдельно стоящей группе мужчин, и хотя Майкл так хотел быть им представлен, он не сделал и шагу в их сторону. До него доносился смех и обрывки французских фраз этих избранных людей. Когда же Брианна повернулась в его сторону и встретилась с ним взглядом, он упорно продолжал стоять на том же месте, и она сама направилась к нему.

— Майкл, этим людям не терпится познакомиться с тобой! — радостно воскликнула Брианна, увлекая его за собой. — Вот он, — объявила она, когда они приблизились.

— Мисс Макбрайд рассказала нам о вашем новшестве, — начал один джентльмен. — С такими сторонниками, как она, вы должны стать темой для разговоров на Уолл-стрит.

Майкл взглянул на Брианну, ища поддержки в ее загадочных глазах.

— Мы сейчас как раз переоборудуемся, — неуверенно сказал он.

— Вот слова истинного джентльмена, — заявил Этьен. — Теперь я вижу, почему ваша прекрасная спутница так высоко вас ценит.

«Интересно, что она рассказала им, пока меня не было», — думал Майкл.

— Это взаимно, — произнес он вслух и заметил, как удивление Брианны переросло в смущение и щеки ее покраснели. Видимо, довольные его ответом окружающие одобрительно засмеялись.

— Я думаю, что мы лишили вас ее общества слишком надолго, — произнес Этьен, откланиваясь, согласно этикету. — Может быть, вы сможете отобедать с нами в клубе на следующей неделе, Майкл? — спросил он.

Майкл отказывался верить в такую удачу, он был не в состоянии произнести ни слова и только кивнул в знак согласия. Обед в клубе означал стопроцентную гарантию того, что он познакомится с теми бизнесменами, о встрече с которыми так давно мечтал. Волна успеха все еще кружила ему голову, пока группа мужчин удалялась от них. И когда они остались одни, Майкл поймал на себе твердый взгляд Брианны. Это была ночь триумфа и, одновременно, смятения чувств. И в тот момент Майкл вряд ли мог бы сказать, что занимало его мысли больше.

V

Поднимаясь утром с постели, Брианна поздравила себя. Прошедшая ночь останется в ее памяти сладостным воспоминанием, подобно великолепному вину или нежнейшим сладостям, поставляемым лучшими европейскими торговцами. Раздвинув занавески на окнах, она увидела ползущий по утренним улицам седой туман, но вместо зимнего холода Брианна все еще ощущала тепло сильных рук Майкла, сжимавших ее вечера во время танца.

Треск дерева со стороны камина заставил девушку вздрогнуть и обернуться, но, увидев, что это была всего лишь старая Мэри, нагнувшаяся, чтобы раздуть огонь, она улыбнулась.

— В такую погоду недолго и замерзнуть, — проворчала Мэри.

— О, но зато какой славный день, — восторженно воскликнула Брианна.

Мэри выпрямилась и тоже подошла к окну, но увидев унылую картину, только покачала головой и цокнула языком в знак неодобрения.

— С тобой, Брианна, творится что-то не то, с той самой минуты, когда тот джентльмен позвонил в дверь черного хода, — заметила служанка.

Девушка весело рассмеялась. Мэри в чем-то была права.

— Но почему он все-таки пришел с черного хода? — не унималась Мэри, задавая в лоб свои вопросы.

Брианна попыталась уклониться от ответа, но потом решила, что ей все равно необходимо с кем-нибудь поделиться своей тайной. Она ведь не осмелится признаться во всем своей тетушке и рассказать, что сопровождала Майкла Донована накануне вечером. К счастью, Вирджиния почти все свое время проводила, ухаживая за своим мужем, и не досаждала Брианне вопросами о том, когда та ушла и в котором часу вернулась. Набрав в грудь побольше воздуха, девушка выпалила все одним залпом:

— Я думаю, он считает меня родственницей кого-нибудь из прислуги в этом доме, а никак не хозяев.

Лицо Мэри нахмурилось.

— И как такая мысль могла прийти ему в голову?

В горле Брианны появился ком: она знала, как для нее важно то, чтобы Майкл не узнал, чья она родственница на самом деле. Если он об этом узнает, то может решить, что на нее нельзя положиться и что она принялась за работу ради развлечения. Он может подумать, что она бросит его в любой момент, когда ей надоест это занятие. Боязнь потерять работу и была той основной причиной, по которой надо было хранить эту тайну. Мэри продолжала смотреть на нее широко открытыми глазами, и Брианна наконец ответила ей:

— Может быть потому, что он — мой работодатель.

Мэри, явно недовольная услышанным, удивленно посмотрела на девушку.

— Знаете, мисс Брианна, лучше не иметь никаких посторонних дел со своим нанимателем. А что бы сказала на это ваша тетушка, узнай она, что этот мужчина принимает вас за служанку?

— Но она не должна узнать об этом, Мэри. У нее сейчас так много забот с дядей Робертом. Я ведь нашла эту работу, чтобы облегчить их положение, чтобы избавить их от лишних хлопот.

— С вами творится что-то неладное, — угрюмо повторила Мэри, чеканя слова. — Да ведь у ваших дяди и тети хватит денег, чтобы прокормить всех нас.

— Тогда почему ушли Грэйс и Уильям? — спросила Брианна о супружеской чете, проработавшей у дяди более двух десятилетий.

— Да потому, что Уильям больше уже не мог выполнять свои обязанности, — в отчаянии сверкнула глазами Мэри. — Вы же знаете, они совсем состарились. Грэйс и Уильям и так оставались на год дольше, чем хотели, потому что дядя ваш серьезно заболел. Ваша тетушка ожидает приезда какой-то другой пары, которую хочет нанять.

Брианна терпеливо выслушивала объяснения Мэри, которые больше походили на извинения, чем убеждали ее. К тому же она засомневалась в том, что тетушка Вирджиния посвятила ключницу в свои дела, но, боясь обидеть старую женщину, вслух этого не произнесла. Мэри и кухарка были единственной оставшейся в доме прислугой, и Брианна невольно задумалась о том, надолго ли и они задержатся на службе у дяди — перед ее глазами стоял тот ворох неоплаченных счетов, который она обнаружила в его кабинете. Решив, что ей стоит держать свои намерения в секрете, Брианна улыбнулась Мэри:

— Я не хотела тебя обидеть. Я думаю, что за это утро смогу разобраться в своих мыслях. А теперь мне следует побыстрее одеваться, чтобы не опоздать на работу.

Ворча и качая головой, Мэри удалилась. А Брианна, подбежав к гардеробу, распахнула его дверцы, размышляя, какое же дневное платье ей надеть. Ее рука остановилась на наряде для улицы из синего фуляра, и она тотчас вспомнила выражение лица Майкла прошлым вечером, его глаза, такого же темно-синего оттенка, как это платье, а когда они с ним прощались у подъезда, они казались ей почти черными, хотя их лица разделяли всего лишь несколько дюймов. Дрожь пробежала по телу Брианны, когда она подумала о том волшебном вечере. Такой же восторг охватывал ее, когда она представляла себе день грядущий. Как же теперь она сможет работать, как работала раньше? Если всю ночь Брианна только и мечтала о том, как их губы соединятся в поцелуе. Торопливо одевшись, она лишь на мгновение задержалась у большого вращающегося зеркала, чтобы бросить взгляд на свое отражение. Довольная увиденным, девушка бросилась вниз по ступенькам, не обращая внимания на зов Мэри, которая уже приготовила ей завтрак. Но ее желудку сейчас было не до него.

Весь путь до издательства Брианна проделала, как в тумане, и когда она увидела перед собой нуждающееся в ремонте здание из красного кирпича, то поняла, что пришла. Девушка вошла, нерешительно отворив дверь, и бросила застенчивый взгляд в сторону конторы Майкла. Увидев, что лампа в комнате все еще не была зажжена, она разочарованно вздохнула. Обычно Майкл приходил самым первым и не переставал трудиться даже после того, как последний из его служащих покидал издательство.

Огорченная этим обстоятельством, Брианна заняла свое рабочее место за столом. Опустив голову, она рассматривала выполненные накануне наброски, затем, отложив их в сторону, взяла свои кисти и карандаши. Время шло, а Майкл так и не появлялся.

— Ну вот, эти получились совсем другими, — заметил подошедший к ней Финниган, разглядывая через плечо Брианны ее новые наброски.

Девушка неожиданно вспыхнула. Купидоны, нарисованные ею на этот раз более изощренно, были соединены между собой парой золотых свадебных ленточек. Чувствуя всю нелепость столь откровенного рисунка, Брианна ничего ему не ответила.

— Я полагаю, они будут неплохо смотреться, если их выполнить с оттиском на почтовой бумаге, — добавил старик.

— А бумагу уже привезли? — спросила девушка, радуясь, что он сменил тему.

— Да, где-то уже час назад. Джимми пошел ее распаковывать.

Брианна, довольная завершением этого разговора, последовала за Финниганом к месту разгрузки. На полу везде валялись клочки упаковочной соломы. Брианна заглянула в тележку, куда мужчины складывали разгружаемую бумагу. Джимми, улыбаясь, протянул ей одну упаковку. Девушка осторожно развернула ее и, увидев великолепные рельефные листочки, воскликнула:

— Это просто чудо!

Финниган потряс густой копной серебристых волос:

— Не ожидал, что так отлично получится.

Джимми, заразившись энтузиазмом Брианны, поддержал его:

— Думаю, вышло великолепно.

— Можно подумать, что ты отличишь бородавку от петунии, — пошутил Финниган, и все прыснули со смеху от его необычного сравнения.

— Кому-то не нравится наш материал? — раздался позади голос Майкла, перекрывший их смех, и все трое обернулись, уставившись на него. Вряд ли Брианна предполагала, что сегодня они встретятся таким образом.

— Получили груз, сэр, — заговорил Джимми. — Мы просто любовались бумагой.

— Это так необычно, Майкл, — добавил Финниган.

Взгляд Майкла остановился на Брианне, а она не могла вымолвить ни слова. Ей казалось невозможным, что этот человек, сейчас пронзающий ее своим взглядом, был тем, с кем она провела вчерашний удивительный вечер, кто так нежно смотрел на нее. Возможно, сегодня он перекрыл в себе поток чувств, переполняющих его вчера.

Майкл подошел к ним поближе, чтобы рассмотреть бумагу, которую Брианна сжимала в своих руках.

— Да, вы правы, — согласился он, — она весьма необычна.

Следя за его взглядом, Брианна никак не могла оторваться от его глаз.

— Поздновато для тебя, Майкл, — заметил Финниган.

— Мне надо было срочно заняться одним делом. Попечители сиротского приюта Лэндри предложили нам контракт на производство поздравительных открыток к Дню Валентина. Дети будут заниматься их продажей и с каждой будут оставлять себе по нескольку пенни.

У Брианны вырвалось неожиданно высоким голосом:

— Ведь это же прекрасно! Одновременно заключить контракт и получить возможность помогать детям.

— Это обычная сделка, ничем не отличающаяся от других, — голос Майкла был ровным. — Я рассчитываю получить прибыль на изготовлении этих открыток. Так что, это не благотворительность, мисс Макбрайд.

Энтузиазм Брианны улетучился вместе с ее улыбкой.

Майкл направился к своей конторе, затем, остановившись, обернулся на один момент:

— Эти открытки будут обычными литографиями. Тисненые и рельефные будут изготовляться лишь по особому распоряжению. — Стук захлопнувшейся за ним двери привел всех в движение.

Первым нарушил молчание Финниган:

— Пойду-ка я проверю наши запасы.

Словно в оцепенении, Брианна направилась к своему столу. Неужели вчерашний волшебный вечер был лишь игрой ее воображения? Глядя на закрытую дверь кабинета Майкла, она испытывала сильное желание открыть ее и заставить его улыбнуться. Ей так хотелось в этот момент, чтобы он подтвердил, что все было на самом деле. Но секунды превращались в минуты и проходили одна за другой, а девушка так и не двинулась с места. Постепенно взгляд ее опустился на давно ожидавшие ее рисунки.

— Все в порядке, мисс, — неожиданно раздался голос Джимми. — Иногда мистер Донован становится немного резким. Но он ведь не хотел никого обидеть. — Вечная улыбка парня, как всегда, была на своем месте, но Брианна, как ни старалась, не могла улыбнуться ему в ответ. Джимми, конечно, не мог знать о причине ее печали, и девушка попыталась не думать о человеке, сидящем по ту сторону двери.

— Наверное, пока можно сделать перерыв, — произнесла Брианна, решив, что ей просто необходим сейчас глоток свежего воздуха и какое-то время для раздумий о переменах, произошедших с Майклом.

— Я принесу вам чашечку чая, — предложил Джимми.

— Спасибо, Джимми, но я лучше пойду пройдусь вместо этого.

— Но разве вы не хотите есть? — заботливо спросил парень.

Брианна бросила быстрый выразительный взгляд на плотно закрытую дверь.

— Кажется, нет.

* * *

День тянулся, словно год. Заставив себя не смотреть в сторону комнаты Майкла, Брианна попыталась сосредоточиться на рисунках для нового заказа. Но каждое сердечко или цветочек, нарисованные ею, наводили на нее все больше и больше уныния. И только когда спустились сумерки, девушка отложила свои карандаши в сторону.

— Пора уже закрывать, мисс, — послышался голос Финнигана. В полумраке четко вырисовывался его силуэт, освещенный масляной лампой.

Брианна подумала с сожалением, что он был прав. Сделав несколько усталых шагов к буфету, девушка забрала свою накидку и сумочку. Бросив последний взгляд на дверь, она направилась вниз по ступенькам к выходу из здания. Несмотря на толпы людей вокруг, улица по пути домой показалась Брианне пустынной и мрачной. Неужели Майкл мог подумать, что если она была простой рабочей девушкой, то с ее чувствами можно жестоко шутить, а затем вести себя так, словно ничего не произошло.

Мысли о прошлом вечере мучили ее, и она все силилась понять, что же все-таки с ней произошло на самом деле. Неужели она просто придумала то теплое свечение в его глазах? Несмотря на холодную погоду, Брианне было жарко. Нет, пусть сейчас на ее грудь давила эта невероятная тяжесть, но она была уверена, что тогда сиявшие глаза Майкла не лгали. Она чувствовала, что ей еще предстоит узнать, почему Майкл поставил крест на том, что было в тот вечер между ними.

Когда одинокая фигура Брианны, наконец, скрылась из виду, Майкл снова задернул оконную занавеску и застыл у окна. Какая это была невыносимая пытка — следить за каждым ее удаляющимся шагом. Он провел по лбу ладонью, пытаясь прогнать ту тяжесть, что давила на него изнутри.

Финниган открыл дверь и, шагнув в комнату, остановился.

— Ты чем-то озабочен, Майкл?

Отвернувшись от окна, Майкл попытался отогнать от себя образ Брианны.

— Почему ты об этом спрашиваешь?

С губ старика слетел ворчливый вздох:

— Ты и маленькая мисс… Я не слепой, сынок.

Майкл теребил пальцами обшивку на спинке стула.

— Ты не утратил своей наблюдательности, Финниган.

Что-то вроде улыбки появилось на губах старика.

— Ай-яй-яй! А ты все так же бьешься лбом о стену вместо того, чтобы перелезть через нее.

Минуту подумав, Майкл нехотя с ним согласился. Вот он и попал снова в непредвиденную ситуацию. И как ему пришло в голову выехать в свет в сопровождении Брианны, а потом работать бок о бок с ней и притворяться, что ничего не произошло. Он не мог даже предположить, какой прилив чувств нахлынет на него, когда Брианна шагнула из дома к нему навстречу — фантастическое создание, способное разрушить любые планы, спутать все мысли.

А что теперь? Ведь он не может расспросить, откуда могла взять Брианна столь великолепное платье, когда жила в помещении для прислуги, пусть даже в одном из лучших домов города. Как он может не замечать того, как она свободно говорит по-французски? И откуда у нее такое образование?

— Не стоит вам мучить девчонку, — проворчал Финниган, неожиданно прерывая его мысли.

Складки вокруг рта Майкла обозначились резче.

— Ты прав.

— Она нужна нам, Майкл, — выражение лица старика не допускало никаких возражений. — Мы не сможем выполнить заказы без ее рисунков.

«Она нужна нам». Слабо сказано. Майклу пришлось призвать всю свою силу воли, чтобы не распахнуть дверь и не броситься ей вдогонку, чтобы извиниться за свое грубое поведение, чтобы сказать ей, как она была прекрасна в своем синем платье. Так же прекрасна, как и вчера вечером.

Но, встретившись с твердым взглядом Финнигана, Майкл понял, что ситуация была не из легких. И он не был уверен в том, что найдет из нее правильный выход.

VI

Брианна, взобравшись на краешек стула, разглаживала на коленях льняную салфетку. Она застенчиво теребила складку на своей юбке. Наряд для вечера был самый подходящий — сиреневое шелковое платье, отделанное расшитым кружевом и черными кружевными листочками. Неожиданное приглашение на обед немало удивило ее, тем более, что они не виделись с Майклом уже несколько дней. Собираясь рассеять то непонимание, которое возникло между ними, Брианна была разочарована, когда узнала, что Майкла не будет некоторое время на его обычном рабочем месте — ему необходимо заняться распродажей. Сама же она, вместе с остальными, готовила тот большой заказ для детского приюта. Приглашение на сегодняшний обед было доставлено курьером, и девушка без труда узнала почерк Майкла. Брианна, надеясь, что это наконец-то прояснит их отношения, очень обрадовалась.

Разглядывая собравшихся за столом, она была довольна тем, что Этьен оказался сидящим рядом с ней, и с удовольствием подключилась к разговору. Сестра Этьена Эме сидела за столом напротив Брианны, и та не могла не заметить взглядов, которые женщина украдкой бросала в сторону Майкла. Но он, казалось, ничего не замечал и был решительно настроен на продолжение какого-то важного разговора с джентльменом, сидящим справа от него. К сожалению, Майкл не обращал внимания не только на красноречивые взгляды Эме, но не замечал и Брианну.

Внимание со стороны Этьена отвлекало девушку от грустных мыслей, она почти не заметила, как прошли несколько первых блюд. Явно довольный тем, что нашел прекрасную собеседницу, Этьен тактично подсел поближе к Брианне, а Майкла усадил так, что тот оказался сидящим рядом с бизнесменом, с которым давно хотел познакомиться.

Обед продолжался, а внимание Майкла все еще было сосредоточено на его соседе-бизнесмене. Чувствуя себя одинокой, Брианна начала потихоньку раздражаться — ей казалось, что Майкл абсолютно забыл о ее присутствии. Несмотря на несколько попыток с ее стороны обратить на себя внимание Майкла, его ответы были не более, чем проявлением вежливости, а затем он немедленно переключался на прежних собеседников.

Подняв свой бокал, Брианна попробовала поданное к четвертому блюду вино. Бросив взгляд на Майкла, она увидела, как тот нахмурился, заметив это. Вероятно, он считал, что девушке ее класса вредно чересчур увлекаться подобными напитками — с непривычки она могла опьянеть. Майкл, казалось, посылал ей безмолвные знаки поставить бокал на место. Наконец-то он обратил и на нее внимание, но такого внимания она вряд ли ждала.

Брианна не знала, что ей и делать: то ли злиться на Майкла за его недогадливость, то ли принять таким, как есть, так же, как она приняла всех тех людей, которые встретились на ее пути со времени приезда в этот город. Сердце ее замирало. Ничего удивительного, что родители отговаривали ее от переезда в Америку. Они-то, конечно, знали, что несмотря на то, что дядя Брианны был уважаемым стряпчим, Нью-Йорк был несладким местом для ирландцев. А теперь еще и Майкл решил усугубить ее жизнь.

Желание попробовать вино улетучилось, и Брианна обратила все свое внимание на Этьена, повернувшись к Майклу спиной.

— Не изволите ли отпробовать другого вина, мадемуазель? — спросил ее Этьен, указывая на нетронутый бокал.

— Благодарю вас. Я думаю, мне достаточно, — спокойным голосом ответила Брианна и повернула голову еще больше, нарочно избегая взгляда Майкла. Теперь ей было ясно, что его приглашение было продиктовано необходимостью, а не желанием провести с ней время. Ему еще раз потребовалось показаться в обществе в сопровождении дамы, только для этого она ему и годилась.

— Сегодня вечером играют такую веселую музыку, — заметил Этьен, когда подошедший к их столу официант принялся убирать грязную посуду. — Позвольте мне поиметь удовольствие пригласить вас на первый танец?

С облегчением заметив, что наконец-то убрали и последнее блюдо, Брианна приняла предложение Этьена потанцевать, и они направились в соседнюю комнату, где играла музыка. И так как девушка была обращена к Майклу спиной, то, конечно, не ожидала, что он как-либо отреагирует на ее уход. Ведь он принимал Брианну чуть ли не за даму для временного сопровождения, и она вообще сомневалась, что он заметит, как она вышла из-за стола.

Несмотря на опыт и ловкость Этьена, Брианна не чувствовала той дрожи, которую она ощущала в руках Майкла. Она невольно сравнивала их, передвигаясь по полу в такт музыке. Девушка улыбалась, когда это было нужно, смеялась, когда это делал Этьен, но к этому ее обязывало лишь благородное воспитание. Интересно, думала она, почему же Майкл не видит ее в истинном свете.

Во время паузы между танцами Этьен отправился за пуншем, а Брианна вынула веер, ощущая недостаток свежего воздуха. Мучительно знакомое прикосновение к ее руке заставило девушку густо покраснеть.

— Хорошо ли вы проводите время? — голос Майкла был сухим и натянутым.

Брианна с трудом выдавила улыбку и постаралась заставить скрыть свои глаза то, что было сейчас у нее на сердце:

— Да, спасибо, превосходно.

— Я хотел поговорить с вами, — начал он. Взглянув на него с надеждой, Брианна ждала следующих слов. — Это по поводу той недели. Я был довольно груб с вами и хотел бы положить этому конец.

Брианна почувствовала, что ее сердце, окрыленное надеждой, застучало сильнее.

— Я согласна, — прошептала она.

— Я наконец понял, что вы вернули в наше издательство веселье и смех, впервые за много лет. И я хочу, чтобы так было всегда. Я вообще хотел бы, чтобы наши отношения оставались такими, как были раньше.

Улыбка на губах Брианны задрожала, но она попыталась сохранить прежним хотя бы блеск глаз.

К тому же это было нетрудно, так как на них уже начали наворачиваться сверкающие капельки слез.

— А что касается этих выходов в свет… — он замолчал, словно подыскивая нужные слова. — Я очень благодарен вам за ваше присутствие. Вы помогли мне войти в круг этих людей. — Чувства Брианны, оцепеневшей от таких слов, пришли в смятение, и она не произнесла ни слова, пока он говорил: — Но я бы не хотел, чтобы вы считали, что ваша работа зависит от этих выходов в свет.

Держа голову прямо, девушка заставила себя улыбнуться, несмотря на боль, причиненную его словами. Она тихо произнесла:

— Я была счастлива вам помочь.

Казалось, его лицо даже изменило цвет от облегчения, а Брианна, к своему ужасу, почувствовала, что она готова довольствоваться даже такими крохами его внимания, чем вообще не видеть Майкла.

Снова заиграла музыка, и Майкл, собираясь еще что-то сказать, открыл рот. Но в этот момент к Брианне подошел Этьен, держа в руках бокал искрящегося пунша.

— Не согласитесь ли вы еще на один танец после того, как восстановите свои силы, мадемуазель? — спросил он.

Склонив голову, чтобы сделать глоток вина, Брианна заметила, как по лицу Майкла пробежала тень негодования, но мгновение спустя он выглядел совершенно спокойным. В сердцах девушка полностью осушила содержимое хрупкого бокала.

— Да, я была бы очень рада. — С этими словами она, улыбнувшись, сунула в руку Майкла пустой бокал и добавила: — Вы ведь не будете возражать?

Этьен, пожав плечами в сторону Майкла, отдал свой собственный бокал проходившему мимо официанту и увлек Брианну в танцевальный зал.

Нарочно прижавшись поплотнее к Этьену, девушка почувствовала, как его руки сжали ее покрепче, но в глазах его читалось удивление. Кружась в танце, Брианна с удовольствием подметила то, с каким видом Майкл сжимал ее пустой бокал, словно собирался раздавить его. Может, он и желал, чтобы их отношения остались сугубо деловыми, но его действия говорили об обратном.

Искренняя улыбка озарила губы Брианны, когда она, откинув голову назад, заговорила с Этьеном. Девушка чувствовала, что Майкл переживал одно из самых больших потрясений в своей жизни.

Брианна улыбнулась и помахала Майклу сквозь окошечко в его двери. Его ответное приветствие выглядело натянутым, и это доставило девушке огромное удовольствие. Напевая себе под нос, она собрала свои материалы и остановилась на минутку поболтать с Джимми. Как и следовало ожидать, на его губах уже светилась улыбка, и вскоре по комнатам разнесся его смех. Не стоило Брианне особого труда собрать вокруг себя еще нескольких рабочих.

Нарочно прохаживаясь чаще перед дверью Майкла, она стала напевать чуть громче. Затем девушка отыскала Финнигана, чтобы посоветоваться с ним по поводу новой партии рисунков, и не отошла от него до тех пор, пока старик тоже не разразился хриплым смехом. Если Майкл хотел веселья, она обеспечит ему его. Брианна надеялась, что сможет довести его этим до безумия.

Наступило время обеда, и девушка упросила Финнигана присоединиться к ее столу. Джимми, как и всегда, долго уговаривать не пришлось. Их веселая болтовня доносилась до ушей Майкла сквозь приоткрытую дверь. Но сам он появился лишь тогда, когда обеденный перерыв уже подошел к концу и все встали, чтобы убрать со стола.

— Не выпьете ли вместе с нами чашечку чая? — с улыбкой предложила Брианна. — Мы сами уже попили, но если желаете, моментально приготовим еще чашку.

Майкл обвел взглядом присутствующих, но, вроде бы, все было без подвоха — перерыв подходил к концу, и они, закончив чаепитие, собирались вернуться к своим рабочим местам. Из троих, ожидающих ответа, лиц его глаза на мгновение дольше задержались на лице Брианны. Она была довольна тем, как он среагировал на ее улыбку.

— Нет, у меня нет времени, — прохрипел Майкл. И когда он снова удалился в свой кабинет, Брианна ликовала, чувствуя себя победительницей. Такой поспешный уход Майкла можно было бы охарактеризовать лишь одним словом — бегство.

Удовлетворенная результатом, Брианна убрала чашки и вернулась за работу. Чтобы отыскать мелки, ей пришлось перерыть все содержимое стола. Приводя все в порядок, в одном из ящиков она обнаружила прилипший к стенке клочок бумаги. Ей пришлось немало потрудиться, пока этот листочек бумаги оказался в ее руках. И когда девушка прочла то, что на нем было написано, ее прыть поубавилась. Бумажка оказалась прошлогодней накладной на поставку открыток в сиротский приют Лэндри. На ней уверенным почерком Майкла было написано: «Никаких денег за это не взимать».

Сглотнув подкатившийся к горлу ком, Брианна поняла, что Майкл на самом деле занимался благотворительностью. Но он не мог признаться в этом, иначе его поступок мог быть сочтен за слабость. Она и раньше чувствовала, как он старался помогать другим, делиться с ними. А теперь ее догадки подкреплялись этим листком. Майкл был человеком богатой души, но все свои переживания тщательно прятал от чужих глаз за маской равнодушия.

Позабыв о своих обидах и придуманных в отместку смешках, Брианна уже совершенно другим взглядом посмотрела в сторону приоткрытой двери.

Припрятав найденный листок в укромное место, она поднялась и поставила на плиту чайник с водой. Затем, начисто сполоснув чашку, приготовила ароматный чай, который принесла из дома. Мягко постучав в дверь, Брианна вошла в кабинет Майкла и поставила чашку с чаем к нему на стол. Не успел он и рта раскрыть, как она произнесла:

— Нельзя быть таким занятым, что даже чашку чая некогда выпить.

Майкл явно смутился, когда впервые за это утро девушка улыбнулась ему искренне. Улыбка ее была нежной, успокаивающей, и Брианна обрадовалась, увидев, что она оказала на Майкла положительное воздействие.

Девушка тихонько направилась к своему столу. И в тот момент, когда она собиралась опуститься на стул, до ее слуха донеслось тихое «Спасибо». И после короткой паузы: «Брианна».

Остаток дня пролетел незаметно — ей пришлось заниматься новым заказом. Когда же наступил вечер, Брианна с сожалением отложила в сторону карандаш и сложила свои листы в аккуратную стопочку.

Она уже собиралась уходить, доставая из шкафа шляпку и накидку, когда, подняв глаза, увидела, что к ней приближается Майкл.

— Идете домой? — спросил он. Она махнула рукой в темноту.

— При свете лампы трудно рисовать.

— Конечно, вам не надо рисовать в темноте, но я не это имел в виду. — Майкл, подав ей сумочку, сам надел шляпу-котелок и пальто. Вместе они направились к двери.

Спустившись с крыльца, Брианна остановилась. От ее дыхания в воздух поднимался белый пар.

— Ну, тогда до свидания.

Тусклый свет вечерней улицы помешал Брианне как следует рассмотреть выражение лица Майкла, когда он произнес:

— Можно я провожу вас домой?

Пытаясь справиться с внезапным приступом жара, девушка кивнула:

— Спасибо, это было бы прекрасно.

Они шагали по мостовой рука об руку, освещаемые керосиновыми фонарями. Мимо них, толкаясь, пробирались другие прохожие, подскакивая на булыжниках, грохотали кэбы и омнибусы. Январский вечерний воздух был морозен, но Брианна этого не замечала. По мере того, как сгущались сумерки, грязные от сажи сугробы больше не казались ей унылым напоминанием о прошедшей метели, а поблескивали в свете луны, словно посыпанные алмазной пылью.

Дойдя до Нассау-стрит, они повернули, и Брианна почувствовала смущение Майкла, когда они проходили мимо витрин магазина Т.У.Стронга, одного из наиболее процветающих издателей в городе.

— Почему бы не взглянуть и нам? — предложила Брианна.

Подойдя поближе, они прочли рекламу: «К Дню Валентина! Открытки! Открытки! Всех разновидностей, импортные и наши, лирические, смешные, остроумные — на узорчатой бумаге, расписанные золотом. Самый превосходный стиль и совсем недорого!»

— У него дела идут довольно неплохо, — заметила Брианна, на которую выставленный на витрине ассортимент произвел сильное впечатление. Эти разложенные открытки отчасти подтверждали ее идею об открытках с тиснением. Товар мистера Стронга расходился явно неплохо. Но, решив, что сейчас было не самое подходящее время доказывать свою правоту, девушка воздержалась от дальнейших замечаний, продолжая молча разглядывать витрину.

Словно только что вспомнив, что нужно ответить, Майкл оторвал свой взгляд от витрины с великолепными открытками и, повернувшись к Брианне, произнес:

— Он самый преуспевающий производитель открыток в Нью-Йорке.

— Пока, — мягко заметила она.

Майкл посмотрел в ее глаза, прежде чем снова продолжить путь. На тротуаре они слились с толпой других пешеходов и теперь шагали рядом, не обращая внимания на встречающихся по пути торговцев, предлагавших еду, напитки и цветы. Яркие фонари баров и отелей зазывали проходивших по улице. Направляя свой путь к более спокойным кварталам, Майкл заметил вывеску «Готлинга», не слишком дорогого популярного ресторана, обслуживающего за день свыше тысячи посетителей.

— Не хотели бы вы зайти поужинать? — спросил он.

Брианна удивилась его приглашению, но, подумав, согласилась:

— Да. Я проголодалась.

— Куда бы вы хотели зайти — в «Астор» или «Дельмонико»? — поинтересовался Майкл, решив, что предпочтительнее будет выбрать более спокойное место, чем «Готлинг».

— «Астор» был бы лучше, — ответила она, подумав, что «Дельмонико», ресторан на Саут-Уильям-стрит, посещают лишь толстосумы. Вход в свое заведение привередливые владельцы разрешили лишь социальной элите, и у Брианны не было никакого желания познакомиться поближе с их требованиями к посетителям, узнать, насколько они зашли.

Непринужденно болтая, они потихоньку двигались к зданию, где располагался «Астор». Войдя внутрь, Брианна позволила Майклу снять с себя пальто. Тепло холла развеяло вечернюю промозглость. К счастью, более новые отели Нью-Йорка затмили популярность «Астора». Холлы «Сейнт Николаса» и «Метрополитэна» в обеденные часы напоминали людской муравейник, и Брианна почувствовала себя уютно в относительно спокойной атмосфере «Астора».

Усадив их за свободный столик, владелец извинился за то, что им досталось слишком уединенное место. Но это-то больше всего и понравилось Брианне. Уголок, где они сидели, освещенный мягким светом, был таким спокойным и необычно уютным для ресторана, обслуживающего ежедневно огромное количество народа.

— Так вы точно не хотите пойти в «Метрополитэн», в зал под небом? — спросил Майкл, имея в виду новомодный холл, где парочки могли сидеть высоко над Бродвеем и наблюдать за прогуливающимися внизу людьми.

— Точно, — ответила Брианна с улыбкой. — Я не совсем готова для их вечернего бала. — В «Метрополитэне» преобладали танцы типа «польки» и рекой лилось шампанское. Все это требовало от посетителей неистовой энергии. Ей гораздо приятнее было сидеть здесь, в уединении, вдвоем с Майклом.

Позволив Майклу самому выбрать меню, Брианна в это время задумалась о том, что же все-таки заставило его сменить свое отношение к ней. Приняв заказ, официант ушел, и Майкл, вертя в руках ложку, тихо произнес:

— Спасибо, что согласились на мое предложение.

Повинуясь внезапному порыву чувств, охвативших ее, Брианна накрыла его руку своей.

— Я здесь потому, что сама так хочу.

Прошло всего несколько мгновений, прежде чем он сжал ее руку в своей. По телу Брианны разлилась теплота от его прикосновения. Но как раз в этот неподходящий момент, к их взаимному неудовольствию, появился официант с заказанным супом.

Брианна проворно схватила ложку и утопила ее в тарелке, пытаясь сохранить душевное равновесие, но у нее даже не было желания попробовать суп. Она заметила, что Майкл также с неохотой выпустил ее руку.

— Для вас очень важен бизнес? — спросила она.

Тема, затронутая ею, была необычна, и ответить на этот вопрос кое-как было невозможно.

— Вы не можете себе представить, как выглядело наше издательство, когда им руководил дед, я в то время был еще ребенком, — задумчиво начал Майкл. — И я дал себе слово, что сделаю его еще более процветающим, чем раньше.

Брианна, заметив, как загорелись его глаза при этих словах, склонилась вперед, совершенно забыв про еду.

— У вас получится, Майкл. — Следующие слова она подбирала осторожно, сознавая, что пошла по опасной тропинке. — Ведь для снижения успеха вашего предприятия потребовалось какое-то время. Но наша упорная работа со временем сможет поправить дела вашей фирмы.

— Все дело в том, что я хочу этого сейчас, — страстно проговорил он, затем замолчал и уставился на мерцавшие на столе свечи. — Но не только ради денег.

Брианна знала, что еще более, чем вернуть богатство, Майкл желал восстановить попранную гордость.

— Я считаю, что вы произвели должное впечатление на деловые круги Нью-Йорка.

Майкл встретился с ней глазами.

— Большей частью благодаря вам. — Брианна принялась было трясти головой, но Майкл не обращал внимания на ее протесты — его нелегко было провести. Если бы не она, он до сих пор стоял бы еще снаружи, пытаясь заглянуть внутрь. — Вы так очаровали их, что они вряд ли смогли бы отказать мне.

Майкл заметил, как румянец стал потихоньку покрывать щеки девушки. Он взял ее за руку:

— Я не хотел ставить вас в неловкое положение. — Глядя на ее розовеющие щеки, Майкл обнаружил в себе такую нежность, о существовании которой даже не подозревал. Каким-то образом этому очаровательному, волшебному созданию удалось найти тропинку к его закрытому сердцу. Гладя мягкую кожу ее тонкой руки, он поднес пальцы Брианны к своим губам. В первый раз за многие годы, которые он даже не хотел вспоминать, в его душе зародилась надежда. И зародилась она благодаря вере этой девушки в него.

Наконец Брианна подняла голову, и взгляды их встретились. И чем дольше она смотрела в его глаза, тем быстрее улетучивалась ее неловкость. Маленький столик, за которым они сидели, казалось, уменьшился еще больше, и теперь их разделял лишь крохотный кусочек дерева. Брианна не понимала его слов — она неотрывно следила за тем, как он проводил своей рукой вдоль каждого ее пальца. Его прикосновение вызывало в ней неведомые доселе ощущения. В желудке становилось горячо, и это тепло, распространившись по всему телу, достигло ее дрожащих колен. Хорошо еще, что под ней был прочный стул. Брианна даже не пыталась убрать свою руку, напоминая этим Майклу о приличии. Она просто наслаждалась новыми, неведомыми ранее чувствами. Когда к ним опять подошел официант, Майкл выпустил ее руку с еще большей неохотой, чем раньше. Подали следующее блюдо, но они продолжали смотреть друг на друга, не обращая никакого внимания на еду. Прерывая их беседу еще пару раз, официант принес мясо ягненка под мятным соусом, затем лосося с горошком и, наконец, спаржу. Но увлеченные друг другом Майкл и Брианна едва притронулись к этим превосходным кушаньям, позднее девушка даже не могла вспомнить, что они ели. С сожалением она заметила, что и время десерта подходило к концу. Но Майкл, как ей показалось, тоже не хотел уходить, и они, с общего согласия, продлили свой ужин, заказав еще кофе. Майкл и Брианна разговаривали больше, чем за все предыдущее время их знакомства, но наконец, с неохотой, они поднялись из-за стола.

— Вы не устали? — вдруг спросил Майкл, когда они оказались на улице.

Вся накопившаяся за день усталость мигом улетучилась, когда он предложил Брианне проводить ее домой, и она ответила ему, не кривя душой:

— Вовсе нет.

— Вы готовы на приключения?

Засмеявшись, она подняла на него глаза:

— Да, вполне.

Остановив проезжавший мимо них кэб, Майкл помог ей подняться в экипаж и приказал:

— Сорок вторая улица, извозчик. Хрустальный дворец.

Сгорая от любопытства, Брианна смотрела в окно кэба, как они приближались к какой-то башне.

— Обсерватория Лэттинга, — объяснил Майкл, когда экипаж наконец остановился.

Эта необычная, построенная за короткий срок башня обсерватории была воздвигнута одним предприимчивым бизнесменом во время Всемирной ярмарки 1853 года. Она располагалась как раз напротив выставочных павильонов, и посетители часто приходили сюда. При обсерватории был зал с мороженым, где посетители могли съесть по порции-другой этого лакомства, прежде чем подняться на верхнюю площадку башни. С нее открывался удивительный вид, а высокие стены здания-хранилища Кротона снизу смотрелись, как египетская пирамида.

Пройдя через зал с мороженым на первом этаже, Майкл направился прямо к новому экспериментальному паровому лифту. Подойдя поближе, Брианна уставилась на изобретение с благоговейным трепетом.

Рабочий, управляющий подъемником, улыбнулся ей.

— Порой он пошаливает, мисс, но у нас не было еще ни одного несчастного случая, — успокоил он девушку.

Брианна все еще с опаской глянула на Майкла.

— Если вам страшно… — начал он.

С внезапно возникшей решимостью девушка ответила:

— Вовсе нет. Я же сказала, что готова на приключения, — она прерывисто вздохнула. — Пойдемте.

Лифт дернулся с места и начал подниматься. Брианна вцепилась в металлические прутья кабины, похожей на клетку. Когда же подъемник, вздрогнув, остановился, у нее возникло непреодолимое желание выпрыгнуть сейчас же из него, лишь бы оказаться на твердом полу. Наконец лифтер полностью распахнул дверь, и Брианна с удивлением обнаружила, что Майкл крепко сжимает ее дрожащие пальцы. Вместе они вышли из кабины и оказались на вершине башни.

— О, Майкл, это великолепно, — прошептала Брианна, с трепетом глазея на открывшуюся перед ними панораму города. Взметнувшись еще выше близлежащего Хрустального дворца, который был построен для Всемирной ярмарки, как копия лондонского оригинала, башня давала возможность охватить взглядом суетящуюся внизу улицу, над которой высоко раскинулось усеянное звездами вечернее небо.

— Ну как, стоило все это того, чтобы душа ушла в пятки? — спросил Майкл, с любопытством глядя на Брианну.

— Несомненно, — отозвалась она, все еще очарованная величественным видом, открывающимся внизу. Наконец, повернувшись к Майклу и снова собравшись с духом, она промолвила: — Но я думаю, что этому заведению не помешало бы иметь обычную лестницу.

— Но тогда вы бы не бросились от страха в мои объятия, — поддразнил он.

Ее взгляд стал мягче, а глаза заблестели. Порывы ветра растрепали ее волосы.

— Для этого вовсе не обязательно бояться чего-то.

Пролетающие секунды отдавали стуком в висках, когда она смотрела, как Майкл наклоняет к ней голову. Как и раньше, от его прикосновения Брианну словно пронзил электрический разряд. О январском холоде было забыто. Внутри нее разгорался какой-то огонь, о котором она раньше и не подозревала. Рука Майкла скользнула по шее Брианны, и от его пальцев разлились вниз по спине волны желания, достигнув наконец уже начавшие ослабевать ноги.

Начало поцелуя было довольно целомудренным, но Брианна, растаяв в объятиях Майкла, еще теснее прижалась к нему, наслаждаясь все более сильным натиском его губ. Смакуя этот неповторимый свежий вкус, она вздрогнула, когда его губы спустились к ее шее, дразня нежную кожу. В тот момент, когда губы Майкла прикоснулись к ее телу, с губ Брианны сорвался звук, средний между вздохом и стоном, и осторожность начала покидать ее. Она погрузила свои руки в его золотистые волосы, затем ее пальцы скользнули вниз по шее, дойдя до накрахмаленного воротничка, и опустились на плечи Майкла.

В ответ на ее прикосновение он судорожно глотнул в себя воздух. Довольная его реакцией, Брианна вновь подставила ему свои губы. Словом «огонь» трудно было бы описать то пламя чувств, которое охватило их. Когда же, наконец, их объятия разомкнулись, оба прерывисто дышали, а глаза их потемнели от страстного желания.

Брианна открыла рот, собираясь что-то сказать, но пальцы Майкла прикрыли ее губы, не выпуская слова. Затем та же рука поднялась еще выше и погладила щеку девушки. Так они и стояли, прижавшись друг к другу, а город, шумящий внизу, продолжал жить своей бешеной жизнью. Вдалеке от этой суеты, они смотрели в темное, усеянное звездами небо, оставив без ответа все возникшие было вопросы. В этот момент ничего больше не существовало в мире, кроме них двоих.

VII

Брианна и Финниган молча смотрели на сломанный станок.

— Вы уверены, что его уже нельзя отремонтировать? — спросила девушка, не сводя глаз с безмолвной груды железа. Если и пресс не будет работать, то что же тогда станется с издательством Гриффита?

— Да, мисс, — таким же жалким голосом отозвался старик. — Кажется, эта развалюха накрылась окончательно.

— Что же нам теперь делать? — спросил Джимми. На этот раз вместо бодрой улыбки на его лице был заметен испуг.

— Мистер Донован придумает что-нибудь, — попыталась подбодрить всех Брианна. Увидев, что Финниган с сомнением покачал головой, она повернулась к Джимми. — Пожалуй, сейчас нам не помешало бы сделать перерыв. Поставьте-ка чайник.

Когда парень ушел, Брианна обратилась к Финнигану:

— Ведь Майкл сможет заменить станок, не так ли?

— Да, уж не знаю только как, — старик спокойно смотрел на мертвую машину с чувством отвращения.

— Но есть же у него кредит в банке?

— Больше нет, Майкл сейчас рассчитывает на те деньги, которые мы получим после выполнения последних заказов, — старик хмурился все больше, и от этого количество морщинок на его лице увеличивалось. — Остальным станкам не вынести такой нагрузки. Даже не знаю, как нам сказать ему об этом, когда он вернется.

Брианна подумала о поездке Майкла по окрестным городкам с целью заключить как можно больше договоров. Договоров, которые они все равно не смогут выполнить без пресса. Начиная приходить в отчаяние, Брианна не могла даже подумать о том, что будет с Майклом, если ему придется отказаться от мечты лишь из-за поломки какого-то дряхлого станка.

Внезапно решив, что такой катастрофы нельзя допустить, Брианна принялась обдумывать план спасения. Подбадривающе похлопав Финнигана по спине, она бросилась к шкафу и схватила свое пальто.

— А как же чай? — попытался остановить ее Джимми, стоящий с пустой чашкой в одной руке и с пачкой чая в другой.

— Я ненадолго. Может, что-нибудь по дороге куплю к чаю, — и не обращая внимания на его опечалившуюся физиономию, Брианна поспешила вниз по ступенькам и выбежала на улицу. Уклоняясь от многочисленных пешеходов, спешащих по проспекту, она кинулась искать кэб. Остановив проезжавший мимо экипаж, девушка прыгнула внутрь, и пока тот громыхал по булыжникам Бродвея, нервно теребила свой платок, завязывая на нем все новые и новые узлы. Наконец, добравшись до банка, клиентом которого был и ее дядя, она расплатилась с кэбменом и бросилась к дверям.

Брианна попросила позвать дядиного банкира, и пока он не показался в дверях, расхаживала туда-сюда по мягким коврам, явно нервничая. Видя волнение девушки, банкир пригласил ее в свой кабинет и, усадив в кресло, отечески улыбнулся.

— Чем я могу вам помочь, мисс Макбрайд?

Брианна бросилась рассказывать историю и, заметив, как банкир делает ей подбадривающие знаки, немного успокоилась, в душе ее затеплилась надежда.

— Так вы сможете мне помочь?

— Конечно, мисс Макбрайд. Я составлю все необходимые бумаги и пришлю вам их уже сегодня, немного позднее. — При этих словах девушка облегченно вздохнула. — Только, — продолжил он, — пусть ваш дядя подпишет этот заем, а деньги будут готовы к завтрашнему утру.

Брианна пришла в уныние. Не могла она попросить дядю Роберта: он был слишком болен и ему нельзя было волноваться. По крайней мере, не сейчас.

— А можно это сделать как-нибудь по-другому?

— Что вы хотите этим сказать? — банкир, до этого улыбавшийся, нахмурился.

— Я имела в виду, что для получения займа обязательно требуется дядина подпись?

Он снисходительно улыбнулся, и эта его улыбка была ей неприятна.

— Боюсь, что так, моя дорогая. Ведь в конце концов, наш клиент — он, а не вы.

Поблагодарив банкира за потраченное на нее время, Брианна, понурив голову, вышла из здания банка и медленно зашагала по улице. Пропуская несущихся мимо нее пешеходов, девушка думала о рушащихся из-за этого проклятого станка планах Майкла, о его, таких несбыточных теперь, надеждах. Это было так несправедливо. Он не просто хотел вернуть издательству его былую славу своим упорным трудом, это была еще и возможность поверить в свои силы. И хотя она знала, что наследство Майкла незначительно, Брианна была убеждена: ничто, кроме успеха фирмы, не могло заставить его так трудиться и так переживать.

Брианна уныло смотрела по сторонам на спешащих по своим делам пешеходов. Неужели среди такого количества народа не найдется ни один человек, способный помочь ей? Ну, конечно же!

Не пытаясь даже остановить кэб, Брианна поспешила вниз по улице, четко помня о цели своего путешествия. В голове пронеслась мысль, как отнесся бы к этой затее Майкл, но она прогнала ее. Понимая, как важна была для него репутация фирмы, девушка была уверена, что поступает правильно.

Когда Этьен увидел перед собой Брианну, на его лице отразилось удивление. Когда она рассказывала ему о цели своего визита, по его лицу трудно было что-либо определить. Когда Этьен, наконец, заговорил, сложив кончики пальцев вместе, в виде домика, девушка застыла в ожидании.

— А Майкл знает, что вы здесь?

— Ну, вообще-то, нет, — Брианна резко наклонилась вперед. — Но я уже вам сказала, как важно для него восстановить свою фирму. И я уверена, будь он в городе, то сам бы пришел к вам.

— Когда он должен вернуться?

— Не далее, чем через две недели. — Майкл уехал сразу же после того вечера, который они провели вместе с Брианной.

— А вы не подумали о том, сколько времени потребуется, чтобы доставить новый станок в издательство? — спросил Этьен со все еще непроницаемым лицом.

Брианна почувствовала, как ее надежда стала угасать. Об этом она как-то не подумала. Подняв на него погрустневшие глаза, девушка отрицательно покачала головой.

— Тогда, быть может, вам стоит подумать о покупке подержанного пресса? — предложил Этьен.

— Но у кого его можно купить? — тут ей пришла в голову мысль, что она взялась не за свое дело.

— У кого-нибудь из крупных издателей в городе. Вы можете предложить им заключить контракт на выполнение части их работ, — продолжал Этьен.

Все мысли смешались у нее в голове. Как бы хотелось Брианне, чтобы рядом с ней оказался Майкл или даже Финниган, как ей сейчас необходима была их помощь. Наконец, неуверенным голосом она задала Этьену наиболее мучавший ее вопрос:

— Но вы все еще не ответили мне, сможете ли одолжить денег на покупку станка?

Этьен поднялся и, обойдя вокруг стола, взял в свои руки одну из рук Брианны. В глазах его читалось сожаление, и девушка, видя это, немало удивилась, услышав его ответ:

— Конечно, дам. Договаривайтесь насчет покупки, а я свяжусь со своим банком.

— О, благодарю вас, — обрадовалась Брианна, вскакивая на ноги, и, поддавшись порыву эмоций, поцеловала Этьена в щеку, даже не заметив, как по его лицу пробежала тень страдания. — Я уверена, — добавила она, — что, как только Майкл вернется, он сам поблагодарит вас.

Выходя из кабинета Этьена и радостно напевая под нос, Брианна не услышала его грустный шепот:

— Там увидим.

VIII

С площадки, где стояли станки, доносился стук нового пресса. Брианне хотелось подпевать в такт его ударам. Скоро должен был вернуться из своей поездки Майкл, и к тому же ей удалось добиться невозможного. Последовав совету Этьена, она нашла издателя, который пожелал избавиться от старой машины, ее вскоре должны были заменить новой. В обмен на продажу пресса раньше положенного срока, Брианна согласилась на дополнительную работу. Если такое соглашение и требовало от них больше труда и времени, то приобретение этого станка было для издательства единственным спасением.

Хотя Финниган и был доволен таким поворотом дел, он все-таки не проявлял такого энтузиазма, как Брианна. Он теперь ворчал еще больше, чем раньше, наблюдая за быстрой работой гораздо более нового, чем прежний, пресса одновременно с восхищением и с нехорошим предчувствием.

Брианне были непонятны его сомнения. Конечно же, Майкл с ней согласится — ведь она набрала много заказов на специальные тисненые открытки. Единственное, чего им не хватало — это присутствия Майкла и его благодарности, которую, как ей казалось, он должен выразить им.

Для Брианны это была неделя хороших новостей.

У дяди Роберта наметилось некоторое улучшение, доктор даже набрался смелости сказать, что дело потихоньку шло на поправку. Услышав, как приоткрылась дверь, Брианна удивленно подняла глаза. На пороге стояла смущенная Мэри, и девушка почувствовала, как ее сердце остановилось на несколько мгновений.

— Дядя Роберт?

— У него все прекрасно. А вот вы забыли дома свою сумочку, — запыхавшись, объясняла Мэри. — Вдруг вы захотите вечером нанять кэб, а у вас даже не будет денег на проезд.

Поглощенная мыслями о Майкле, Брианна и не заметила, как пролетело утро. Это еще хорошо, что она пришла на работу полностью одетой, подумала она.

— Вы так внимательны. Спасибо за сумку, — поблагодарила она Мэри. В тот момент, когда сумка оказалась в ее руках, Брианна, подняв глаза, увидела входящего в дверь Майкла. Его глаза тотчас же встретились с ее глазами, и девушка почувствовала исходящее от них тепло.

— Привет, — поздоровался он.

— Привет, — ответила Брианна, не сводя с него глаз. Вдруг она вспомнила, что Мэри еще стоит рядом с ней, ожидая дальнейших распоряжений, и неловко представила ее: — Майкл, позволь мне представить тебе мисс Мэри О’Тул. Мэри, мистер Майкл Донован.

Тут же узнав друг друга, они смущенно стояли некоторое время, вспоминая вечер перед балом, когда Майкл приехал за Брианной к черному входу. Наконец Майкл шагнул вперед и произнес:

— Рад познакомиться с вами, мисс О’Тул.

— Мне тоже очень приятно, сэр, — когда Майкл взял ее руку, Мэри сделала небольшой реверанс.

Встав между ними, Брианна быстро попрощалась с Мэри, не желая, чтобы та случайно раскрыла ее истинное положение в доме Линча. После того, как служанка ушла, Брианна, сгорая от нетерпения, стала ждать, когда же Майкл наконец снова пойдет осматривать свои станки и, что еще более важно, взглянет на нее.

— Я так рада, что ты наконец-то вернулся, — прошептала она.

— Я тоже, — ответил Майкл, не сводя с нее глаз.

Брианна услышала за спиной покашливание и, обернувшись, увидела Финнигана. Покрывшись краской, она отпрянула в сторону.

Чувствуя, что все написано у нее на лице, девушка искала глазами, за что бы взяться.

— Я поставлю чай, — выпалила она и умчалась за чайником.

Финниган продолжал стоять у столов, повернувшись к станкам спиной.

— Думаю, тебе интересно узнать, что все заказы отправлены в срок.

Майкл, находясь в хорошем расположении духа, похлопал старика по плечу.

— Я знал, что на тебя можно рассчитывать. — Бросив еще один взгляд в сторону Брианны, Майкл вошел в свой кабинет, чтобы разгрузить чемодан.

Напевая под нос, Брианна смотрела на приближающегося Финнигана.

— Почему вы не сказали ему о станке? — поинтересовалась она.

Старик вытер тряпкой руки.

— Майкл довольно скоро и сам об этом узнает, — он произнес это таким мрачным тоном, что веселость Брианны чуть поуменьшилась.

Не забывая о словах Финнигана, девушка провела остаток дня, занимаясь набросками, в то время, как Майкл давал распоряжения по поводу привезенных из поездки заказов. Когда же спустились сумерки, Брианна подошла к его двери и прежде, чем войти, тихонечко постучалась.

— Я думаю, что на сегодня я поработала достаточно, — сказала она.

Майкл поднялся, взглянув на горы ожидающей его работы и, неожиданно для себя, решил не думать о ней.

— Вы как раз угадали мои мысли. Может, вы свободны сегодня вечером, и мы могли бы пообедать вместе, мисс Макбрайд?

Она ответила с тем же оттенком неловкого юмора:

— Я думаю, что могли бы, мистер Донован.

— Отлично! — в это единственное слово он вложил все переполнявшие его чувства.

Почувствовав, что у нее перехватывает дыхание, Брианна повернулась, чтобы принести свою одежду. Она накинула на плечи свое пальто. Майкл взял ее руки в свои, его прикосновения одновременно волновали и радовали Брианну.

Вместе они вышли из здания на шумную улицу. Стараясь не поддаваться общей суете, они смешались с толпой и медленно потекли в этом человеческом потоке. Казалось, что проспект сиял, как в волшебном сне, — керосиновые фонари лили потоки света на проезжающие непрерывной чередой экипажи и бурлящее море пешеходов огромного города.

Взяв Брианну под руку, Майкл повел ее, увлекая за собой, потом вдруг внезапно остановился.

— Ты очень голодна? — спросил он.

Подумав о том, какое еще приключение пришло ему в голову, она отрицательно покачала головой.

— Мы могли бы съездить в театр Уоллака или в Музыкальную Академию, если там есть сегодня свободные места, — предложил Майкл. — А потом можно было бы отправиться на поздний ужин.

Предвкушая перспективу полуночного ужина с Майклом, Брианна с готовностью согласилась.

— Мне нравится это предложение. — Она подумала о вынужденной изоляции в четырех стенах с тех пор, как поселилась у тети и дяди. — Я уже довольно давно не была ни в театре, ни в опере.

— Стоит ли нам кого-нибудь предупредить, что мы приедем поздно? — заботливо поинтересовался Майкл.

Такое внимание с его стороны доставило Брианне удовольствие. Остановив кэб и усадив девушку внутрь, он дал извозчику ее адрес.

— Вы смогли вспомнить его? — удивилась Брианна.

— Мне было бы трудно его не запомнить, — признался Майкл.

Боясь даже вздохнуть, чтобы не спугнуть охватившее ее блаженство, она робко улыбнулась, силясь заставить свои губы не дрожать от сладостного ожидания. Майкл взял ее за руку, и Брианна охотно отдала ее. Пока кэб грохотал по ухабистой мостовой, он рассказал девушке о своем путешествии, о новых заказах и о предвкушении успеха, окрыляющем его. Скованная страстью, которую излучал его взгляд, Брианна решила пока помалкивать о новом станке.

Несмотря на сильное движение, они добрались до дома за короткое время. Когда кэбмен направил экипаж к парадному подъезду, Майкл велел ему свернуть к черному входу. Брианна вдруг почувствовала себя виноватой, что продолжала обманывать Майкла, но она была еще не уверена в том, что он готов выслушать правду. Вместо объяснений девушка бросилась к дверям. Войдя внутрь, она быстро переговорила с Мэри и побежала наверх, чтобы выбрать подходящее платье для вечера. С помощью Мэри Брианне удалось переодеться за удивительно короткое время — ведь она не забывала ни на минуту, что на улице ее ожидал Майкл.

Запыхавшись, Брианна сбежала вниз по ступенькам и, пробежав через кухню, выпорхнула на улицу. Приближаясь к экипажу, она замедлила темп и, увидев Майкла, с удовольствием отметила загоревшееся в его глазах восхищение.

— Вы быстры, как молния, мисс Макбрайд, как лепреконы[1] или нимфы.

Брианна удивленно уставилась на него. В первый раз за все время их знакомства он выказал присутствие ирландской крови в своих жилах.

— А вы — словно острова, поднимающиеся из моря, — с улыбкой ответила она.

И в самом деле, глядя на Майкла, девушка вспоминала скалистые берега своей родины. Ведь, как и большинство ирландских дворян, он был высоким, с гордо поднятой головой, и обладал резким характером.

Майкл протянул руку и нежно погладил Брианну по щеке, и она почувствовала, как внутри нее растет надежда и предчувствие того, что что-то еще неведомое ей предстоит сегодня узнать. Она любила его, этого человека, терзаемого противоречиями, человека строгих правил. Брианна впервые осознала, что ее место именно здесь, и бесконечная череда качеств, присущих Майклу, — нежность, юмор, жажда приключений и надежда — непреодолимо притягивала ее еще больше.

Она была уверена, что он разделит с ней все беды и радости. И девушка выплеснула все свои чувства, едва Майкл успел отдать распоряжения кучеру и закрыть за собой дверь. Он нежно притянул ее к себе.

Слова им были не нужны. Страстно глядя на Брианну, Майкл завладел ее губами, наслаждаясь их мягкостью. Он снова пробудил в ней ощущения, которые она только еще начала познавать. О существовании остального мира, находившегося за тонкими стенками кэба, было забыто. Брианна знала, что рядом с ней находится человек, с которым она решила связать свою судьбу, и совсем забыла об осторожности. Она постепенно открывала для себя, что ласки Майкла были совсем не похожи на те немногие поцелуи прежних ее кавалеров. И когда Майкл отстранился, заняв свое место, Брианна почувствовала, как ее охватило разочарование.

Кучер, постучав в дверь, вернул их к действительности. Майкл даже в темноте заметил, как Брианна вспыхнула от неожиданности.

— Уоллак, сэр, — сообщил кучер.

Выглянув наружу, Брианна в первый раз увидела самый известный театр Нью-Йорка, ведущую сцену Америки. Театр славился своими постановками комедий, классических и современных. Благодаря ему жители города имели возможность познакомиться с пьесами Т. У. Робертсона. Театр располагался в одном из самых огромных зданий Нью-Йорка, на пересечении Бродвея и Тринадцатой улицы. Брианна обрадовалась возможности попасть в него. Зайдя в холл, Майкл приобрел два билета в партер по дорогой цене — по доллару за каждый. К счастью, в этот вечер была не премьера и имелись свободные места. Когда они вошли в уютный вестибюль, Брианна поняла, почему интерьер этого театра считали последним криком элегантности. Он был выполнен в стиле рококо. Потолок являлся великолепным образцом лепного искусства. Замысловатые лепные узоры спускались вниз по колоннам к мраморному полу. Прекрасные гобелены ручной работы и картины известных мастеров, выполненные маслом, располагались вдоль стен с нишами из красного дерева. Брианна была горда тем, что находится рядом с мужчиной, который, как ей казалось, выглядел самым элегантным среди присутствующих, и она с удовольствием заняла свое место рядом с ним, находясь в сильном возбуждении.

Несмотря на тонкую и восхитительно правдоподобную постановку пьесы «Общество», внимание Брианны было скорее приковано к ее кавалеру, нежели к игре лучших актеров и актрис страны. Когда их колени случайно столкнулись, девушка почувствовала, как ее ноги, несмотря на несколько слоев юбок, обдало жаром. Она еще никогда так себя не чувствовала, находясь рядом с мужчиной, в ее голове мелькнула безрассудная мысль. И когда Майкл прикоснулся к ее руке, Брианна с готовностью ответила ему тем же. Хорошо еще, что в зале был полумрак, который скрывал от посторонних глаз пылающее лицо девушки, испытывающей в этот момент мучительное наслаждение.

Когда спектакль закончился и толпа зрителей повалила на улицу, Брианна все еще стояла, прижавшись к своему спутнику. Богатые аристократы, законодатели моды, вместе с самыми прекрасными девушками «полусвета» поздравляли звезд сцены, артистов и журналистов с успехом. Но Брианна не замечала всего этого. Самый важный для нее человек стоял сейчас рядом с ней, держа ее руку так, словно она была сделана из самого тончайшего фарфора. Когда они остановились около выстроившихся перед театром кэбов, Майкл, казалось, заколебался.

— Я думаю, что рестораны сейчас будут переполнены, — сказал он, когда их экипаж тронулся. — Мы могли бы съесть холодный ужин у меня дома.

Брианна, конечно, знала о том, что его приглашение выходит за рамки приличий, и ей следовало бы, поколебавшись, отказаться, однако вместо этого она ответила:

— С удовольствием.

И пока они находились внутри экипажа, на них давило тягостное предчувствие чего-то. Поездка показалась им нескончаемо долгой и, в то же время, устрашающе короткой. Когда кэб остановился перед парадным подъездом, Брианна глубоко вздохнула, чтобы прогнать одолевающий ее страх. Экипаж скрылся за поворотом и Майкл отпер дверь. Дом встретил их темнотой, и Брианна вдруг представила, какой одинокой должна была быть жизнь Майкла. Как ужасно, думала она, возвращаться в холодное и мрачное жилище, и ей сразу вспомнился теплый и веселый камин ее дома.

— Твоя мать здесь не живет? — спросила она, когда Майкл зажег лампы, оживив тем самым жуткое безмолвие. Он подбросил еще несколько поленьев в почти погасший камин, и тепло стало распространяться по оживающим комнатам. Только после этого Майкл снял с Брианны пальто.

— Нет, — ответил он на вопрос девушки. — Это один из небольших домов моего деда. Он расположен недалеко от издательства и довольно удобен. Мать предпочитает жить в самом первом доме деда. — Майкл повернулся к Брианне, оказавшись в потоке света, льющегося от ламп.

— Прекрасный дом, — заметила Брианна.

И это, действительно, было так. Ей даже каким-то образом удалось представить себе деда, о котором она так много слышала. Консервативная, но удобная обстановка. Со вкусом подобранные произведения искусства и полки с зачитанными книгами дополняли общую картину. Этот дом напомнил девушке об английских поместьях, которые в свое время она имела возможность посещать. И ее ни капли не удивило, что в этой обстановке Майкл чувствовал себя непринужденнее.

— Я, пожалуй, пойду посмотрю, что у нас сегодня на ужин. Работница обычно оставляет его на столе, когда уходит.

Брианна проследовала за ним на кухню, и у нее сжалось сердце при виде одинокой тарелки, накрытой белоснежной льняной салфеткой. Майкл снял ее со словами:

— Этого ужина достаточно и для двоих. А моя прислуга никак не может этого понять.

Они одновременно посмотрели на тарелку, а затем друг на друга. Если им и хотелось чего-то попробовать, то только не еды. Не прошло и минуты, как они жадно впились друг другу в губы, уступая путь все более растущей страсти. Брианна спросила себя, готова ли она идти до конца, но тут же сказала себе, что Майкл был тем самым человеком, с которым она хотела бы быть рядом всегда.

Майкл увлекал девушку за собой из холодной кухни в уже прогревшуюся гостиную. Они стояли около дивана, ощущая на себе потоки тепла, исходящие из пылающего камина. Майкл смотрел в лицо Брианне, думая о чем-то своем. Видя, какими робкими и неопытными были ее действия, он понял, что Брианна еще невинна. Тогда зачем он привез ее к себе домой? Майкл медленно проводил рукой по волосам девушки, борясь со своей совестью. Зная то, что предложенная им игра была нечестной, он начал отворачиваться, но Брианна, вопросительно глядя ему в глаза, положила свою руку ему на плечо. А когда пальцы другой ее руки провели ему по щеке и замерли на губах, он понял, что пропал.

Удивляясь своей смелости, Брианна глубоко задышала, когда Майкл поцеловал ее ладони, а затем его губы постепенно стали передвигаться вверх по нежной коже ее руки. Брианна вздрагивала при каждом его прикосновении, а когда руки Майкла достигли ее груди, обхватив ее, она с восхищением запрокинула голову. Несмотря на значительный слой одежды, Майкл почувствовал, как соски ее напряглись. Они опустились на толстый шерстяной ковер, лежащий на отполированном полу рядом с диваном.

Пораженная охватившими ее чувствами, Брианна едва сообразила, что Майкл расстегнул ее корсаж, и теперь его тело было так близко от нее. Одна его рука прикоснулась к ее уже ничем не прикрытой спине, и хотя движения Майкла были неторопливыми, чтобы дать ей возможность остановить его, Брианна и не собиралась воспользоваться ею. Вместо этого она прошептала в ухо Майклу нежные слова.

Воздух обжигал постепенно обнажавшееся тело Брианны. Застежки и пуговицы моментально расходились под умелыми пальцами Майкла. А когда платье начало скользить вниз, Брианна глубоко вздохнула и на какое-то мгновение успела ухватиться за пахнущий лавандой шелк. Затем ее руки мягко разжались, позволяя платью продолжать падение. Видя, как потемнели от безумного желания глаза Майкла, которые он не мог оторвать от ее обнаженных плеч, Брианна почувствовала, как ее ответная страсть рвется наружу. Он неловко сбросил с плеч свое собственное пальто и прижал ее руку к своей груди. Даже сквозь ткань рубашки Брианна почувствовала, как бешено колотится его сердце. Ее собственное отвечало ему в такт.

Через несколько минут они полностью освободились от одежд, и от соприкосновения их обнаженных тел у Брианны перехватило дух. От его кожи, бархатной на ощупь, словно исходил электрический разряд, и Брианна, ощущая его, застонала от удовольствия. Дорожка его поцелуев спускалась от нежной шеи к холмикам груди и, обойдя их вокруг, — вниз, вдоль живота. Зная, к чему приближались поцелуи Майкла, Брианна на мгновение задумалась, не стоит ли им остановиться. Но вспомнив его одиночество и то, как он нуждался в ней, она усомнилась, что сможет это сделать. Ведь она была так нужна ему и так его любила.

Ее крик боли смягчили ласки его губ, и на смену дискомфорту пришло удовольствие. Следуя за движениями Майкла, Брианна подстраивалась под его ритм, и от ощущения его силы и напористости ею овладел восторг. Не думая о том, что ждет ее впереди, она дала волю своим чувствам.

Лежа в его объятиях, Брианна наслаждалась тем, как его пальцы скользнули по ее щеке, а затем он мягко и нежно поцеловал ее в губы. Все еще прерывисто дыша, Майкл спросил ее:

— Ты жалеешь?

Посмотрев в честные глаза, она искренне ответила:

— Нисколько. Я люблю тебя, Майкл.

Прижав Брианну к себе так крепко, что, казалось, затрещат ее кости, Майкл молча слушал, как бьется ее сердце. Пусть даже он не повторил ее слов, она знала, что он испытывает к ней то же чувство. Просто ему было еще трудно позволить себе любить кого-то, заботиться о нем.

Время шло, и пока они обменивались своими секретами, привязанностями и снова занимались любовью, Брианна ни слова не промолвила о том, кто она была на самом деле. С искренним сожалением она сказала Майклу, что ей пора возвращаться домой. Он заботливо помог ей одеться и был уже на грани того, чтобы признаться ей в своей любви. Но дорога к ее дому оказалась слишком короткой. Брианна все ждала, что он соберется с мыслями и что-нибудь ей скажет. Но вместо слов, перед тем, как уехать, он еще раз поцеловал ее в губы. Стоя на пороге, Брианна все смотрела вслед удаляющемуся кэбу, думая о том, что в нем увозили и ее сердце. Но она с удовольствием преподнесла Майклу этот подарок. Вспомнив о том, что через несколько часов уже наступит рассвет, она зашла в дом, уверенная, что с завтрашнего дня они пойдут по жизненному пути вместе.

IX

Майкл молча смотрел на станок, и чем дольше он выслушивал объяснения Финнигана, тем сильнее в нем закипала ярость. Несмотря на явное желание старика представить поступок Брианны в более выгодном свете, Майкл был уверен, что она поступила по отношению к нему предательски. Ему было ясно одно, что она продала его гордость за подержанный печатный станок. Ради столь желаемого ею успеха.

А для чего ей было нужно, чтобы он добился успеха? Даже несмотря на свежие воспоминания о вчерашнем вечере, когда их тела так нежно сплетались, одержимые страстью, он мог предположить лишь одну причину. И ему придется проглотить эту горькую правду. Майкл знал, что Брианна отчаянно нуждалась в деньгах, и если его фирма будет процветать, то она сможет их получить. Она все тщательно просчитала, думал Майкл, а прошлым вечером отдалась ему только лишь для того, чтобы еще ближе подойти к намеченной цели.

Он никак не мог заставить себя окончательно в это поверить. Майкл перебирал все всплывающие в памяти факты. Он вспомнил, что вчера здесь была служанка Мэри, с которой Брианна его познакомила. Да и потом, как, каким образом смогла девушка ее происхождения получить такое воспитание и образование, но ни один из известных ему фактов не проливал свет на ее прошлое.

— Да, Майкл, я догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь, — Финниган шел следом за ним от станков по направлению к конторе.

— Догадываешься? — Майкл, остановившись, посмотрел в глаза старику. — Я знаю, что ты не пошел бы просить в долг для меня деньги к Этьену Джайлзу. А знаешь почему? Да потому, что деньги для тебя не важны и ты знаешь, что бы это для меня значило. — Майкл ударил кулаком по ближайшей стене.

Услышав за спиной звук открывающейся двери, он резко обернулся. В контору вошла Брианна. Она улыбалась, и улыбка ее была одновременно светлой и застенчивой.

— Доброе утро, Финниган, Майкл, — по очереди поприветствовала она мужчин. Когда же заметила гнев, полыхающий в глазах Майкла, ее улыбка задрожала. — Что-нибудь случилось?

— И вы меня еще спрашиваете, мисс Макбрайд, — проскрипел зубами Майкл, отойдя от Финнигана. Он захлопнул доступ к своему сердцу, которое было открыл ей, сковав все свои чувства железом.

— Я не совсем понимаю, о чем вы говорите, — запинающимся голосом произнесла Брианна. В этот момент она была похожа на загнанного в угол кролика и бросала свои взгляды то на Майкла, то на Финнигана.

— А этот станок, Брианна. Или вы забыли, как продали мою честь Этьену Джайлзу!?

Лицо Брианны побелело.

— Но ведь я обратилась к нему лишь для того, чтобы помочь вам. И если бы вы были здесь…

— Если бы я был здесь, то вам не удалось бы состроить ваши козни и интриги. Вы что же, решили нас натравить друг на друга, а потом посмотреть, кто будет иметь честь завоевать вас?

Брианна в ужасе уставилась на Майкла, закрыв рот рукой. И он уже пожалел о своем обвинении, когда увидел, как на ее глаза навернулись слезы. У него все перевернулось внутри, когда она резко изменилась в лице. Она просто выставила его в глупом виде, не более того, а он, выплеснув свой гнев, даже не понял, какую боль причинил ей своими словами. Но прежде, чем Майкл успел выдавить из себя хоть одно слово, Брианна, нащупав дверную ручку, дернула за нее и выскочила на улицу.

— Ну вот, теперь, наверное, твоя гордость частично восстановлена, — осуждающе проворчал Финниган, направляясь к своему станку.

Оставшись один в пустой комнате, Майкл стоял, уставившись на все еще открытую входную дверь. Он мог, конечно, выбежать вслед за Брианной и, догнав ее, молить о прощении. Но решив, что эти его метания не приведут ни к чему хорошему, медленно закрыл дверь. Вместе с ней захлопнулся доступ и к его сердцу, которое он так по-глупому распахнул.

Спотыкаясь, Брианна поднялась по ступенькам в свою комнату, едва сдерживая готовые вот-вот брызнуть слезы. Боль в сердце, отдававшая рикошетом в грудную клетку, никак не хотела униматься. Девушка едва могла разобраться в потоке нахлынувших на нее событий. На первое место вырывались боль, причиненная словами Майкла, его предательство и несправедливость. Чувствуя себя невестой, овдовевшей в день свадьбы, Брианна вошла в свою спальню, чтобы еще раз взглянуть на следы, оставшиеся от ее увлечения. По всей комнате еще с самого утра были разбросаны платья. Ей никак не удавалось найти платье без изъяна, и она опустошила целый гардероб, пытаясь найти самое подходящее. И теперь эти отвергнутые ею утром наряды словно смеялись над ней, над ее самоуверенностью, а Брианна безмолвно стояла у окна, уставившись в серую пелену зимнего утра.

— Брианна? Отчего ты так рано? — послышался из-за двери озабоченный голос Вирджинии. Войдя в комнату, тетя подошла к Брианне, пристально разглядывая ее. — Что с тобой, дитя мое?

Ее слова прорвали поток накопившейся в Брианне горечи, и она разрыдалась. Вирджиния заботливо обняла девушку и довела ее до кровати. Усевшись на краешек, Брианна призналась во всем своей тете, упустив, конечно, события прошедшего вечера. Этого она не могла поведать никому.

— Я же говорила, что тебе не следует искать работу. Тот класс людей, с которым женщине приходится сталкиваться в мире бизнеса, просто отвратителен. Ну ничего, не надо расстраиваться. Тебе больше никогда не следует встречаться с этим ужасным человеком.

Слова Вирджинии только усугубили ее страдания, и Брианна вновь разрыдалась. Но слезы не помогли ей стереть из памяти последние слова Майкла, а мысль о том, что она никогда его больше не увидит, как ни странно, заставляла Брианну страдать еще больше. Вирджиния принесла Брианне еще один носовой платок, и та с благодарностью взяла его.

— Это моя вина, — продолжала тетя. — Мне следовало бы позаботиться о подходящем времяпрепровождении для молодой леди. Но из-за тяжелой болезни Роберта я совсем забросила светскую жизнь, но это не значит, что и ты должна сидеть взаперти. Я сейчас же разошлю всем своим друзьям записки и сообщу им о том, что ты принимаешь приглашения и подходящих кавалеров.

— Но, тетя…

— Не будем спорить об этом, Брианна. Ты попала в такое положение по моей вине, и я собираюсь исправить свою ошибку.

Глядя сквозь оконное стекло, Брианна заметила капли первого холодного зимнего дождя. Так же холодно и противно было и у нее на душе. Ее первая любовь была омрачена человеком, который ее презирал и которого она так любила, несмотря ни на что.

Танцевальный зал был переполнен. Даже слишком переполнен. Перед Брианной мелькали незнакомые лица, она тщетно пыталась удержать в памяти имена представленных ей гостей. Несмотря на ее нежелание ехать сюда, она поддалась уговорам тети Вирджинии. Брианна посещала все светские приемы, которые очень утомляли ее, и она чувствовала себя совершенно разбитой, несмотря на отсутствие работы. Вечер за вечером она приобщалась к свету, но тут же забывала имена новых знакомых чуть ли не сразу после их представления. Тетины друзья вовсю старались развлечь ее, но опустошенное сердце Брианны отвергало любые попытки завести с ней более близкое знакомство, и она снова и снова отказывала очередному поклоннику, стараясь скрыть это от тети и ее друзей.

Прошлое никак не стиралось из памяти и давило на нее все сильнее день ото дня, забирая энергию, истощая жизненные силы. Подобно свежей ране, ее чувства были обострены, и боль до сих пор не притупилась.

Сегодняшний вечер танцев не сильно отличался от остальных. Та же вереница ничего не значащих для нее людей, которые говорили о не интересующих ее вещах.

— Мадемуазель? — неожиданно услышала Брианна знакомый голос и с удивлением подняла глаза. Взгляд ее встретился с темными глазами Этьена, который с интересом смотрел на нее.

— Этьен, как хорошо, что я вас встретила, — радостно воскликнула Брианна, пытаясь восстановить свое пошатнувшееся душевное равновесие.

— Вы здесь одна? — спросил он, не веря своим глазам.

— Да, если не считать мою подружку. Мой дядя болен, и поэтому тетя, ухаживая за ним, не имеет возможности куда-либо выехать со мной, — Брианна, само собой разумеется, не упомянула ни слова о Майкле, а Этьен, обладая безупречными манерами, ничего не спросил о нем.

— Простите, я этого не знал, — учтиво промолвил Этьен. — Пожалуйста, передайте вашему дяде мои наилучшие пожелания…

Брианне показалось, что он хотел сказать ей что-то еще, но Этьен благоразумно отказался от дальнейших комментариев.

— Спасибо, я передам, — ответила девушка, для которой весь этот светский этикет становился все сложнее, а такое явное проявление заботы со стороны Этьена — все невыносимее.

— Не сочтете ли вы слишком дерзким, если я приглашу вас на танец? — вежливо спросил Этьен.

Брианна хотела было отказаться, сказав ему, что уже невыносимо устала от ничего не значащих танцев, но ведь Этьен был так добр к ней. И пусть даже то, в чем он ей помог, стоило ей любви Майкла, но его мечты и надежды ей удалось сохранить.

— С удовольствием, — ответила она на его приглашение.

И пока Этьен вел ее в танцевальный зал, Брианна пыталась вспомнить другой вечер, когда она была у него в доме вместе с Майклом. Но это воспоминание лишь причинило ей боль. И когда танец закончился, она в отчаянии готова была убежать.

Этьен скользил взглядом по ее лицу, пытаясь угадать настроение Брианны.

— Позвольте мне принести вам бокал пунша, — предложил он.

И прежде, чем она смогла отказаться, Этьен отправился к бару, а Брианна в изнеможении опустилась на ближайший стул. Чувствуя себя совершенно разбитой, она ощущала, как жизненная энергия покидает ее, вместе с ней таяла и сила воли.

Через некоторое время Этьен вернулся и, пододвинув еще один стул, сел рядом с Брианной.

— Хорошо ли вы себя чувствуете? — озабоченно спросил он.

Она слабым голосом ответила:

— Вообще-то, не очень. У меня невыносимо болит голова, — Брианна попыталась схватиться за неожиданно подвернувшуюся ей соломинку.

— Если хотите, я отвезу вас домой.

— Я думаю, мне лучше пойти полежать. Мы поедем домой вместе с подругой, и мне все равно надо будет ее подождать.

По лицу Этьена пробежала тень сомнения.

— Ну, конечно…

— В самом деле, Этьен. Так будет лучше. И спасибо вам за ваше участие. Как всегда, вы показали себя хорошим другом.

Отказавшись от его опеки, Брианна быстро пересекла зал и скрылась из вида. Но вместо того, чтобы подняться на второй этаж и оказаться в компании болтающих сплетниц, собравшихся там, она спряталась за занавесками в уголке танцевального зала. Брианна внимательно наблюдала за гостями и легко нашла взглядом Этьена. К ее облегчению, он принес пальто и шляпу, что свидетельствовало о его отъезде. Доброта Этьена по отношению к ней так напоминала жалость, что была еще более невыносимой, чем безразличный флирт незнакомцев.

Когда Этьен уже собрался направиться к выходу, внимание Брианны привлекла группа стоящих рядом с ним мужчин. Заметив среди них знакомую фигуру, она почувствовала, как ее сердце в ожидании чуда забилось чаще. Но стоило мужчине обернуться, как Брианна разочарованно вздохнула — это был не Майкл, не было даже ни малейшего сходства. Отчаявшись, она еще глубже забралась в угол, закрывшись драпировкой. Брианна все думала о том, почему же Майкл так быстро забыл ее, сама же она никак не могла заставить себя его разлюбить.

X

Ему казалось, что никогда еще не было такой отвратительной зимы. Майкл смотрел сквозь оконное стекло на хмурое зимнее небо. Он предпочел рассматривать утреннюю улицу, зная, что комнаты позади него выглядели еще более удручающе. Он рассеянно разглядывал одиноких прохожих, спешащих по своим делам, и поймал себя на мысли, что надеется на то, что среди них может появиться Брианна. Опротивев сам себе, Майкл отошел от окна.

Бросив взгляд сквозь дверное стекло, он в который раз убедился, что соседнее помещение было пустым. Как странно. Майкл не ожидал, что ему будет так не хватать ее смеха, заботливо принесенной чашки чая, дни казались ему теперь слишком длинными. Хоть Брианна и проработала здесь очень короткое время, она успела произвести на всех гораздо большее впечатление, чем он ожидал. И еще одно воспоминание не давало Майклу покоя, воспоминание, которое он всеми силами старался прогнать. Ее бледная бархатная кожа и невероятная нежность.

Заметив появившегося в дверях Финнигана, Майкл отогнал от себя эти мысли.

— Что собираешься делать с рисунками?

Майкл тупо уставился на старика.

— Я о новых заказах, Майкл. Нам нужен художник.

Несмотря на гнев Майкла, Этьен настоял на оплате счета за станок, позволяя тем самым в дальнейшем отдать ему долг с процентами. Это спасло раненую гордость Майкла, но того, что случилось, назад уже было не вернуть. И вот они снова оказались без художника. Словно стрелки часов повернулись вспять. Майкл бросил вслух:

— Но Брианна подписала с нами контракт.

— Не собираешься ли ты заставить ее выполнять этот договор? — морщины на нахмурившемся лице Финнигана углубились.

— Возможно, — ответил ему Майкл, отвернувшись в сторону, чтобы не встречаться взглядом со стариком.

Финниган медленно покачал головой.

— Ты не успеешь нанять другого художника, да и не сможешь, но пока еще… — голос его затих, оставив незаконченным такое очевидное предложение.

«Пока еще не поздно…»

Брианна расхаживала по кабинету, не в состоянии поверить, что Майкл еще настаивал на исполнении ее обязательств по контракту. Финниган, казалось, разделял ее озабоченность, а на лице Джимми с того момента, как Брианна переступила порог издательства, вновь сияла неизменная улыбка.

— Я не могу поверить в это. Вы еще ожидаете, что я останусь здесь и продолжу свою работу, — Брианна надеялась, что по ее лицу невозможно будет прочесть, какая боль сдавливала ей сердце в этот момент.

Лицо Майкла было мрачным, и на нем нельзя было разобрать никаких эмоций.

— Именно этого я от вас и жду. У меня нет возможности нанять нового художника за такой короткий срок. А нам предстоит выполнить так много заказов.

— Мой контракт был заключен всего на шестьдесят дней, — напомнила Брианна.

Интересно, думала она, как он мог забыть о том, что произошло между ними? Как он мог думать о каких-то рисунках, когда сердце ее разрывалось от боли?

Не моргнув глазом, Майкл ответил:

— Вам осталось отработать еще три недели.

Проглотив обиду, она решила, что тоже не выкажет ему своих чувств:

— А если я откажусь?

— За ваше обязательство придется отвечать вашим родственникам.

Брианна в ужасе отшатнулась от него. Она никак не могла поверить такой перемене в Майкле. Как бы там ни было, впутывать в это дело тетю и дядю Брианна не собиралась.

— Очень хорошо. Я выполню условия контракта. Но на этом все.

На какое-то мгновение лицо Майкла изменилось, но это произошло так быстро, что Брианна даже не поняла, что отразилось на нем. Она повернулась к столу. Ей было так трудно скрывать свои чувства: все равно, что прятать под ковром Хрустальный дворец. Пожалев, что подумала о таком сравнении, девушка дрожащими руками взялась за шаль.

Джимми поспешил принять у нее пальто и сумочку. Сбросив со своего стола подушечки, Брианна разложила на нем кисти и краски. Чуть позже к ней медленно подошел Финниган. Подождав, пока девушка устроится, он предложил ей чашку чая и, почесав в затылке, словно раздумывая, сказать что-нибудь ей или нет, удалился на свое место, так и не проронив ни слова.

Брианну внезапно охватило странное ощущение, будто она вновь вернулась домой, но с другой стороны, словно попала в заключение. Краешком глаза она заметила, что Майкл уже в который раз бросал свой взгляд в ее сторону, затем тут же делал вид, что поглощен своей работой. У Брианны появилась мысль нарисовать печальные картинки, но она знала, что не сможет сделать это. И хотя рисунков с изображением обручальных колец больше не появлялось, сама мысль об этом усиливала ее боль.

Она, не отрываясь, проработала весь день, сделав лишь положенный перерыв на обед. И когда наступил вечер, Брианна, собрав свои материалы, аккуратно сложила их и, быстренько схватив свою накидку, выскочила за дверь, прежде чем занятый делами Майкл смог ее заметить. Оказавшись на улице, она судорожно глотала морозный воздух, а суетящиеся пешеходы то и дело задевали ее, плачущую девушку, загораживающую им путь.

Весь день Брианна тщательно скрывала свои чувства, позволив себе лишь разозлиться на короткое время. Теперь же все еле сдерживаемые ею чувства угрожали задавить ее. Предательство, боль и безответная любовь разрывали ее сердце. Только лишь ее гордость сдерживала их внутри. Вытерев слезы и подняв повыше голову, Брианна поспешила к своему дому.

Войдя в дверь, она, стараясь избежать встречи со своими домашними, бросилась наверх. Ей удалось притворяться целый день, но больше она была не в состоянии это делать. Зарывшись лицом в перину, Брианна с горечью осознала, что у нее даже не было спокойного, укромного места, где бы она могла побыть сама с собой наедине. В течение дня она была узницей издательства, а по вечерам тетя Вирджиния только и ждала того, чтобы отправить ее на очередную вечеринку или на еще один бал.

Стук в дверь заставил издать ее стон.

— Кто там?

— Это я, дитя мое. Можно войти? — произнесла Вирджиния глухим обеспокоенным голосом.

— Конечно, тетя. — Брианна выпрямилась и попыталась убрать следы слез.

— Последнее время ты такая тихая, моя дорогая. Я уверена, что ты переживаешь за своего дядю, — сказала Вирджиния, устраиваясь рядом с ней, и Брианна тут же почувствовала укор совести. С головой окунувшись в собственные переживания, она даже не вспоминала о больном дяде.

— Как он?

— Намного лучше, — ответила Вирджиния. — Я как раз и пришла, чтобы сказать тебе об этом. Доктор говорит, что он пошел на поправку. К весне, я думаю, он станет таким же, каким был раньше.

Брианна обвила руки вокруг тетиной шеи и притянула ее к себе.

— Я так рада!

— Я знала, что ты обрадуешься этому известию, дитя мое. Вот почему я и спешила тебе об этом сказать, — с этими словами Вирджиния поднялась с кровати и направилась к двери. — Теперь тебе не о чем больше беспокоиться.

Брианна попыталась улыбнуться ей в ответ. Наконец дверь за тетушкой закрылась. Конечно, ей не о чем больше волноваться.

Следующие несколько дней были абсолютно похожи на предыдущие. К концу недели Брианна почувствовала, что ее нервы потихоньку начали сдавать.

— Все на собрание, — командным голосом объявил Майкл вместо обычного приветствия. — Позовите Финнигана, — попросил он, заходя в свой кабинет.

Борясь с соблазном швырнуть в него вместо этого подушечкой, Брианна сходила за Финниганом и вместе с ним вернулась в кабинет Майкла.

— Хорошо, что вы оба здесь. Тот заказ, за которым мы так долго охотились, — наш.

— Контракт с Уолтерсом? — поинтересовался удивленный Финниган.

Эта была та самая крупная сделка, которая, как считал Майкл, приведет их к прежнему финансовому процветанию, если даже не больше. Никто из них и не надеялся, что такая престижная компания станет иметь дело с издательством Гриффита. Это был тот спасательный круг, который был брошен им судьбой. С его помощью они должны были обойти всех своих конкурентов. Ведь имея такого заказчика, фирма могла рассчитывать на неограниченный кредит в любом банке. И Брианна и Финниган уставились на Майкла, открыв рты.

— Я тоже был поражен, — сказал тот. — Но это — факт. И это наша возможность наконец-то выбраться из ямы.

— И когда они хотят получить первую партию? — спросил все еще не верящий в удачу Финниган.

— Первого февраля.

— Но тогда нам придется отложить заказ Лэндри, чтобы разгрузить прессы, — возразил старик.

Медленно поднимаясь со своего места, Брианна переводила взгляд с одного мужчины на другого.

— Это заказ сиротского приюта?

— Да, — коротко ответил Майкл. — Конечно, жаль, но у нас нет другого выбора.

— Конечно, жаль? Вы хотите оставить детей без тех нескольких крох, которые они могли бы заработать, продавая наши открытки? И вы говорите всего лишь «жаль»? — сдерживаемые до этого чувства Брианны хлынули, переполняя ее и сотрясая утренний воздух.

— И что же вы прикажете мне делать? Упустить эту единственную возможность, чтобы вновь поставить на ноги эту несчастную фирму? — голос Майкла и его поведение были спокойными и суровыми.

— Я хотела бы вам напомнить, что прежде всего вы — человек, — Брианна просто испепеляла Майкла взглядом, напрочь забыв о присутствии Финнигана. — А проявление сочувствия и любви не является слабостью.

— Я не желаю, чтобы вы указывали мне, как вести дела моей фирмы! — почти закричал Майкл, позабыв о необходимости скрывать свои эмоции.

— Я отдала вам свою верность и любовь, но вы растоптали их и отбросили в сторону. Я позволила вам так поступить со мной, но это моя ошибка. Однако я не стану помогать вам вырывать кусок хлеба из детских рук, — взорвалась Брианна, и от ее слов стены и без того небольшого кабинета, казалось, сжались еще больше. И пока Майкл в растерянности стоял, не зная, что ей ответить, девушка повернулась, чтобы уйти. — Мне жаль вас, Майкл Донован. Вы можете стать очень богатым, но ни за какие деньги вы не купите ни любви, ни привязанности. Вы будете богаты, но несчастны и одиноки, — добавила она уже в дверях.

Оцепенев от ее слов, Майкл смотрел, как она уходит. На этот раз, он был уверен, ничто уже не заставит Брианну вернуться.

— Ты — глупец! — резко сказал Финниган.

— Ну, спасибо тебе. Мало того, что она мне наговорила!

— Она сказала правду, и ты об этом знаешь. Ты придумал себе массу причин, по которым не можешь любить ее. А ведь она умная и веселая. И у нее полно новых идей для того, чтобы поднять это дряхлое производство на ноги. И кроме всего этого, она идет и приносит в жертву свое сердце, чтобы ты мог, как и прежде, заниматься своим делом. И она это делает не потому, что ей так хочется, не ради своей выгоды. Просто Брианна знает, как много значит для тебя процветание твоей фирмы, как ты ею дорожишь. Подло она поступила, да? — Финниган постарался вложить в свой гневный взгляд весь свой шестидесятилетний опыт. — Это все предлоги и отговорки. Настоящая причина в том, что она — ирландка. И ты не можешь переступить через это. Да, так оно и есть, сынок. И ты не сможешь отрицать этого. И даже называя себя сыном Элизабет Гриффит, ты все равно навсегда останешься детищем Ирландии. Любишь ты эту девушку или нет — англичанином тебе не стать. Все равно не стать!

Уже давно ушел Финниган, и темнота заполнила опустевшее здание, а Майкл все сидел за своим столом. Очевидность собственных ошибок тяжелым грузом легла на его плечи. Вспышка гнева Брианны из-за сиротского приюта говорила о том, что она не заинтересована в деньгах. И со своим рвением наверняка избежать ошибки своей матери, он совершил гораздо более серьезную ошибку. Майкл знал, что сильно обидел Брианну. Он забрал ее невинность, измазав при этом ее грязью. Но порыв ее светлых намерений задел и его. Однако разве мог он отказаться от всего, о чем мечтал, ради чего работал?

Глядя в темноту, он честно признался себе, что и сам не знает.

К утру Майкл так и не принял никакого решения. Он даже не потрудился съездить домой и переодеться. Последний лучик его надежды погас, когда все служащие фирмы уже начали трудиться в поте лица, а стол Брианны оставался по-прежнему пуст.

Даже не вспомнив о пальто, Майкл выбежал из здания. Он шаг за шагом медленно бродил по переполненным пешеходами улицам, его окружала обычная городская суета. Проходили часы, а он все всматривался в постоянно меняющиеся лица прохожих, лелея надежду отыскать среди них лицо Брианны.

В своих бесцельных скитаниях он добрался до «Астора» и, остановившись, невольно вспомнил об их первом ужине с Брианной. Майкл зашел в холл и оставался там до тех пор, пока пристальный взгляд администратора не заставил его продолжать свой путь. Оказавшись на улице, он побрел по тем местам, где они шли в тот вечер с Брианной, и, наконец, ноги привели его к театру Уоллака. Взгляд Майкла скользнул по афишам, рекламирующим новые постановки, которые можно будет посмотреть в этом сезоне. Это было еще одним прекрасным напоминанием о ней. Майкл со сладкой горечью вспомнил тот волшебный вечер, то, как славно он закончился, но следом всплыло воспоминание, причиняющее ему боль, — их неприятный разговор на следующее утро. Он остановил кэб и окликнул кучера только тогда, когда они подъехали к Хрустальному дворцу и обсерватории Лэттинга. Прохаживаясь вокруг них, он наблюдал за прогуливающимися рука об руку молодыми парами и мысленно рисовал образ Брианны, ее восхищение от их приключений, ее неопытные ласки, которыми она отвечала ему.

Внезапно он понял, что начало темнеть. Прошел уже целый день, пока он бродил по городу. Решив, что ему непременно нужно увидеться с ней, Майкл нашел еще один кэб и вернулся обратно в город. Проклиная сильное движение и толпы людей, преграждающих путь, он всю дорогу подавлял в себе желание выпрыгнуть из экипажа и идти до дома Брианны пешком.

Добравшись наконец до места, Майкл нетерпеливо застучал в дверь черного хода. В женщине, открывшей ему, он признал Мэри.

— Дома ли мисс Макбрайд? — торопливо спросил он.

— Нет, сэр, ее нет. — Майкл заметил, с каким пафосом служанка произносила слова, собрав для этого все свои силы и мужество. — Она на большом балу, который дают в честь принца Уэльского.

— Но ведь этот бал лишь для высшего общества, — Майкл подумал, уж не сошла ли эта пожилая женщина с ума.

— Должна вам сказать, что мисс Макбрайд принята в высшее общество, как, впрочем, и ее тетя с дядей. Это их дом. Она не служанка.

— Но ведь…

— И я буду вам очень благодарна, если вы перестанете стучать в дверь для прислуги.

Остолбенев от удивления и будучи не в состоянии задавать дальнейшие вопросы, Майкл, отвернувшись от Мэри, направился к ожидающему его экипажу. Забравшись внутрь, он никак не мог решить, куда ему поехать. Кроме как домой, было некуда. Зачем же Брианна искала работу, если была дворянкой? Впрочем, это объясняет, откуда у нее такой гардероб, образование и воспитание. Но как ей удалось сохранить свое происхождение в тайне?

Добравшись до дома, Майкл заплатил кучеру и отпер дверь. Когда он вошел внутрь, им овладели те же чувства, что и Брианной в тот памятный вечер, когда она попала впервые в эти стены. Возвращаться в этот пустой и мрачный дом было ужасно. Отчего же раньше он не замечал этого одиночества? После того, как были зажжены лампы и растоплен камин, Майкл опустился на ковер, вспоминая тот незабываемый вечер, когда они впервые были вместе. Наконец он позволил памяти восстановить все события того дня, стараясь не думать о перечеркивающем самое дорогое для него утреннем разговоре.

В его голове болью отдавались слова Финнигана: «Потому, что она — ирландка». Насколько верно было это обвинение? Не поэтому ли он упустил из вида очевидные факты и считал ее за служанку в ее собственном доме? Все те дурацкие причины, которые он придумывал для себя, теперь, казалось, насмехались над ним. Он выдумывал нелепые объяснения всему, что касалось Брианны, но именно такие, которые отрицали ее истинное положение. Он говорил себе, что она, должно быть, занимает эти великолепные наряды у добросердечных хозяев, которые, очевидно, обучая своих детей, дали образование и ей. Горько усмехнувшись, он признался себе, что такие добрые хозяева встречаются только в сказках.

Вспомнив о пропащей жизни своего отца, Майкл твердо решил, что не сможет пойти по его стопам. То, что он уронил гордость деда и почти разорил созданную его тяжелым трудом процветающую фирму, все еще причиняло ему боль, а воспоминания об этом были не из тех, на которые можно было не обращать внимания, словно ничего не произошло. Майкл сидел на ковре, устремив свой взгляд на пылающий в камине огонь, пытаясь разобраться в своих мыслях.

Он не мог больше отрицать того, что Брианна приоткрыла дверцу в его сердце и дала ему надежду и веру в чудо. В камине рухнуло обгоревшее полено, подняв сноп искр, они брызнули в экран, защищавший драгоценный ковер на полу. Неужели и он был таким вот экраном, стоящим на пути огня любви, который все ближе подбирался к его сердцу? Может, он просто боялся, что оно сгорит?

Его обступал молчаливый пустой дом. Майкл знал, что ни один голос не нарушит эту мертвую тишину. Никто не поздоровается с ним, никто не скажет, что верит в него, как это всегда делала Брианна. Вместо ее слов в его голове с самого утра, вот уже целый день, продолжали звенеть горькие слова Финнигана. Весь этот долгий тягостный день. Неужели он видел только плохое, совершенно не замечая хорошего? В его понимании Финниган всегда думал по-другому. Может, и Брианна тоже?

XI

Когда тетя позвала Брианну, та, стараясь оттянуть момент их встречи, медленно направилась к гостиной. Вирджиния, расстроенная необычной грустью племянницы, решила вылечить эту болезненную печаль, наметив еще больше развлекательных мероприятий для нее. Но все эти чаепития, танцы и обеды лишь обостряли мучившую ее боль. Брианна, сравнивая мужчин, которых ей представляли на вечеринках, с тем, кого она любила, все больше убеждалась, что никто, кроме него, ей больше не нужен.

Подойдя к двери в гостиную, Брианна резко остановилась. У рояля, рядом с окном, стоял Майкл, разглядывая семейную Библию, всегда лежавшую на виду. Слабые лучи тусклого зимнего солнца проникали в комнату сквозь тюлевые кружевные занавески, робко освещая Майкла.

На одно мгновение Брианне показалось, что ее сердце остановилось. Но внезапный быстрый стук в груди убедил ее в обратном. Прежде чем она успела раскрыть рот, Майкл поднял глаза. И в течение следующих нескольких томительных минут они молча смотрели друг на друга. Когда же Майкл, наконец, заговорил, Брианна, очнувшись, бросилась было ему навстречу.

— Брианна…

— Майкл…

Их тянуло друг к другу, но они, подобно застенчивым незнакомцам, которые хотели бы сразу намного большего, все еще стояли поодаль.

— Вот что я тебе принес, — начал Майкл.

Она попыталась разглядеть, что он держал в руке. Это был конверт. Ее внимание приковала прекрасная, разрисованная от руки бумага. И когда Майкл протянул этот элегантный конверт Брианне, она дрожащими руками раскрыла его и извлекла оттуда прелестную вещицу. Девушка не могла оторвать взгляд от великолепной открытки — это была одна из знаменитых открыток ручной работы к Дню Валентина, над которыми Майкл раньше посмеивался. Она была украшена ленточкой с золотыми краями и нашитыми на нее жемчужинами. Это было настоящим сокровищем. Брианна начала читать послание, и когда она узнала, что эти строчки написаны рукой Майкла, то, кроме пальцев, держащих открытку, у нее задрожало и сердце.

Я ослеплен любовью

Самой лучшей девушки на свете

С волосами черными, как ночь,

С глазами, словно небо на рассвете.

Будто цветущие луга Ирландии, она

Прекрасна и смела, упорна и умна.

И мне она затмила свет дневной,

Ее прошу я стать моей женой.

Коль был бы рыцарь я,

То для нее бы покорил полсвета,

Но я всего лишь Донован

И жду с надеждою ее ответа.

На ресницах Брианны задрожали слезы, когда она читала такие дорогие ее сердцу слова. Кажется, в Майкле, как и во всех его ирландских предках, жил поэт.

Когда он произносил следующие слова, то голос его дрожал:

— Я думаю, вы поняли написанный здесь вопрос.

Не в силах вымолвить ни слова, Брианна молча кивнула.

— И каким будет ваш ответ? — продолжал Майкл.

Все еще пораженная, она едва могла что-либо сказать. Голосом, еще тише шепота, она произнесла:

— Я не понимаю вас.

Он взял ее руку.

— Я признаю, что я во всем был неправ. А когда вы ушли, я понял, что не смогу жить без вас.

Надежда заполнила сердце девушки, ей хотелось броситься ему на шею.

— Вы, правда, так думаете?

— Сейчас для меня важен ответ на один вопрос: верите вы мне или нет?

— О, конечно же.

Она внезапно оказалась в его объятиях. Объятиях, тепло которых она уже отчаялась когда-либо вновь ощутить. Их прежняя страсть вылилась в глубокий поцелуй, а когда они, наконец, разняли свои объятия, глаза Брианны блестели от навернувшихся на них слез. Девушка была счастлива, но у нее из головы все равно не выходил вопрос:

— А как же сироты?

Майкл, услышав его, потупил взгляд, чтобы она не заметила по его глазам, как тягостно ему было расставаться со своей мечтой.

— Вы были правы. Мне кажется, я с самого начала уже знал, что мне придется так поступить. Я откажусь от этого контракта, каким бы выгодным он ни был. Теперь уж мне ясно, что я не рожден, чтобы стать магнатом.

— Вы рождены для успеха, и он к вам придет, — сказала Брианна твердым голосом, полным любви и решимости.

— Теперь я вижу, насколько глубока ваша преданность, Брианна, — Майкл нежно погладил ее по волосам.

— Я ваш самый верный помощник. Вас ждет большое будущее, Майкл Донован. Я чувствую это своим сердцем, — Брианна вложила свою руку в руку Майкла и почувствовала ее силу.

— Сказано с убежденностью, свойственной ирландцам. Вы почти заставили меня поверить в это, — с улыбкой сказал Майкл, но в его голосе чувствовалась легкая грусть.

— Чтобы добиться желанного успеха, есть тысячи разных способов. Открытки к Дню Валентина прекрасны, но отчего бы нам не расширить производство и не выпускать поздравления и для других праздников? Например, к Рождеству. — Брианна была переполнена энтузиазмом — над этой идеей она долго думала.

— Но кто же станет покупать открытки к Рождеству? — усомнился Майкл.

— Мы можем сделать это новой традицией, — тут же предложила Брианна. Майкл в ответ скептически улыбнулся, но она заметила, что ее слова запали ему в душу.

— Но сейчас я хочу вспомнить о другой традиции, — он приступил к выполнению своего плана, и Брианна позволила ему сменить тему разговора. Ведь у них будет еще много времени, чтобы подумать над этим. Сейчас же она была необычайно довольна, что будет идти по жизненному пути отныне вместе с ним. Теперь оставалась лишь одна проблема.

— Я должна рассказать вам кое-что, — начала она. Майкл внимательно слушал ее повествование о болезни дяди и о том, с какой ответственностью и заботой она относится к этой семье.

— Вас следует отблагодарить за вашу верность, но в ней не было необходимости. Финансовые дела вашего дяди находятся в отличном состоянии.

Озадаченная его словами, Брианна удивленно уставилась на Майкла.

— Что вы знаете о его делах?

— Ваша тетя Вирджиния все поведала мне, — на лице Майкла появилось выражение облегчения.

— Вы встречались с ней? — спросила Брианна слегка упавшим голосом.

— Она не может понять, отчего вы решили, что у них проблемы с деньгами. Как я понял, они в любой момент могут спокойно оставить все свои дела.

— Но ведь дядя Роберт так сокрушался, что не сможет больше работать!

— Это оттого, что он любит свою работу, а вовсе не из-за отсутствия денег.

Брианна вздохнула, слегка обескураженная. Значит, тетя все время говорила ей правду: финансовой проблемы не существовало. Видимо, Вирджиния на самом деле была слишком неопытна в обращении с кредиторами. Значит, ей незачем было искать работу? Брианна была несказанно рада, что ее упорная натура взяла верх, иначе так никогда и не встретилась бы с Майклом.

— Теперь я знаю, что вы не относитесь к прислуге в этом доме, — добавил Майкл.

Устыдившись, что она так и не объяснила ему раньше реальное положение дел, Брианна, запинаясь, выдавила:

— Я как раз собиралась…

— У нас было много непонимания. Почему бы нам не начать все заново, с чистой страницы? — не дал ей договорить Майкл.

Облегченно вздохнув, она кивнула головой.

— С почти чистой. Кое-что мне никогда не хотелось бы забывать, — она стойко выдержала его взгляд, видя, как в глазах Майкла разгорается пламя страсти.

Те, общие для них воспоминания не сотрутся. Они останутся как фундамент их отношений. Барьеры перед сердцем Майкла были сняты, и Брианна знала, что этот нежный человек, которого ей посчастливилось встретить, будет ее навеки.

— Как вы думаете, когда вы и ваша тетя сможете подготовиться к свадьбе? — спросил Майкл, пытаясь скрыть явно проступавшее волнение в голосе. Он почти было потерял эту удивительную женщину и не собирался испытывать судьбу во второй раз.

— Я всегда мечтала выйти замуж в День святого Валентина. — Ничего не могло сравниться с тем, что она будет женой Майкла и будет рядом с ним каждую секунду.

— Но ведь это меньше, чем через две недели, — напомнил он с надеждой в голосе.

— Мне кажется, я не смогу ждать дольше, — прошептала Брианна.

— Я люблю вас, — наконец эти слова сошли и с губ Майкла. Сейчас ему было легче. Прижав Брианну к себе, он почувствовал, что она была права. Он действительно был рожден для успеха. Он только что завоевал руку женщины, которую любил.

Из двери, ведущей в холл, показались возвращавшиеся Вирджиния и Мэри.

— Я думаю, придется пока обойтись без чая, — прошептала Вирджиния.

— Да, мэм, — отозвалась, кивнув, Мэри, наблюдая за молодыми людьми.

Майкл сжимал Брианну в своих объятиях, а их поцелуй рассеял все сомнения, что их союз не был благословлен самим святым Валентином. Мэри и Вирджиния, обе вышли на цыпочках, оставляя Майкла и Брианну наедине друг с другом. И с их будущим.

Примечания

1

Гномы (ирланд. фолькл.)

Content

Бонни К. Уинн
Сердце ирландца

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

Примечания