Дарья Калинина

К колдунье не ходи

Глава 1

Есть люди, предпочитающие превращать свою жизнь в сплошной праздник. Есть те, кто предпочитает тишину и спокойствие. А есть и такие, для которых тишина и покой – это уже само по себе праздник.

Инга относилась именно к этой последней категории граждан. Ее соседи сверху затеяли делать ремонт. Одновременно с ними к соседям снизу приехали родственники с Кавказских гор, в количестве трех человек. Гости – это само по себе штука шумная, а уж гости, любящие застольные романсы и плохо ориентирующиеся во времени, – это вообще сущий кошмар. Инга могла подтвердить это на личном примере. Вечернее застолье у ее новых соседей плавно перетекало в утренний завтрак, который так же плавно мог вновь перейти в ужин.

Теперь в квартире Инги абсолютной тишины не бывало никогда. Стоило мастерам наверху закончить свой рабочий день и собрать инструмент, как в дело внизу вступал многоголосый кавказский хор. Нельзя сказать, что мужчины пели плохо, вовсе нет, очень даже красиво они пели. Особенно выделялся один, с красивым густым басом. И в первый вечер Инга даже наслаждалась бесплатным концертом. Но когда он повторился на второй, а потом и на третий, и на четвертый день, Инга затосковала.

Она даже подумала, а не пойти ли ей к соседям и не попросить ли их петь потише, но как раз в этот момент пение внезапно оборвалось.

– Неужели все? – невольно насторожилась Инга.

Ее музыкальный слух подсказывал, что до конца песни оставалась еще пара куплетов. Почему же они замолчали? Ответ пришел почти сразу же.

– Ва-а-ах! – закричал гортанный мужской голос. – Ты не прав!

Конечно, он произнес какое-то другое слово на своем родном языке, но Инга, прежде не замечавшая за собой таланта транслейтера, сама того не ожидая, перевела данный выкрик совершенно точно. Уже в следующий момент кричали все, кто был в квартире.

– Хоть бы они не поубивали друг друга!

Но в глубине души Инга оживилась. Если внизу случится драка, она вызовет полицию без колебаний. Позвонит участковому Татаринцеву и сообщит о нарушении общественной тишины и порядка. На всякий случай Инга взглянула на часы. Они показывали без десяти минут одиннадцать. Сколько же ей выждать, прежде чем позвонить в полицию? Она засекла по часам: яростный спор продолжался около четверти часа, а затем прекратился так же внезапно, как и начался, и вновь послышалось дружное пение.

– Это невыносимо! – застонала Инга, прекрасно понимая, что если на звуки драки полиция еще могла бы откликнуться, то в случае застольного пения об этом и мечтать нечего. – Что же мне делать?! Куда податься?!

Поняв, что драки ей все равно не дождаться, Инга взяла телефонную трубку и набрала знакомый номер участкового Татаринцева. Инга надеялась, что он сможет решить проблему. Этот достойный господин имел на нее кое-какие виды. Во всяком случае, чай он к ней заходил пить гораздо чаще, чем к соседке бабе Варе – местной сплетнице, служившей на добровольных началах полицейским осведомителем. Вот пусть и разберется с этими «певунами».

Инга дождалась ответа и представилась. Но Татаринцев, против ожидания, ее звонку явно не обрадовался. Напротив, он смутился:

– Инга… я понимаю, вы звоните, потому что я давно к вам не заходил.

– В самом деле?

Инга была изумлена. Она как-то и не заметила, что Татаринцев давно не появлялся у нее в гостях.

– А не приходил я потому, что считаю, нам с вами надо проверить наши чувства.

– Чувства?!

– Вы же понимаете, у меня есть чувства…

– Ко мне?

Татаринцев не ответил. Он лишь повторил, что они должны проверить свои чувства, а для этого им нельзя видеться. Голос его звучал так серьезно, что Инга не решилась лезть к человеку со своими проблемами. У человека чувства, а она тут с какими-то мелкими нарушителями суетится! Неудобно, право слово.

Но, повесив трубку, Инга вновь оказалась со своей проблемой один на один.

Мелькнула даже мысль – снять номер в гостинице. Но Инга быстро эту мысль прогнала как нелепую. Во-первых, и это было самое главное, она не любила гостиниц и отелей, где чувствовала себя не в своей тарелке, в гостях. В любой момент в номер могла постучаться горничная или заявиться администратор с каким-то вопросом. А это напрягало. У каждого человека есть свои странности. Например, Инга не выносила, когда ее затворничество грубо нарушали.

И второй пункт, также немаловажный, заключался в том, что гостиничный номер в Питере стоит приличных денег. Во всяком случае, приличный номер в приличной гостинице точно стоит прилично. А крохотную комнатку, где только и помещается, что пара кроватей и тумбочка, Инга и сама бы на свою квартирку не променяла. Пусть даже тут наверху стучат, а внизу поют.

– Может быть, уехать куда-нибудь? Например, в гости? К Алене?

Аленой звали ближайшую подругу Инги. И, вспомнив о ней, Инга внезапно почувствовала, как она соскучилась.

– А что? – продолжала она развивать приятную ей мысль. – Правда, поеду к Алене. Тем более что она давно меня приглашает и даже обижается, что я все не еду к ней. Решено! Поеду! Прямо сейчас соберусь, а с утра – на вокзал!

Инга отправилась к телефону, чтобы позвонить Алене и порадовать подругу нежданным известием, но была остановлена на полпути звонком в дверь. Взглянув на часы, Инга поежилась. Как уже говорилось, часы показывали одиннадцать часов вечера с минутами, и так поздно к ней мог бы прийти разве что любовник. Вот только любовника у Инги не было. Впрочем, как и мужа. Первым она до сих пор не обзавелась, а второй сбежал сам.

Муж Инги проживал ныне на берегах реки Темзы, как и ее сын Юра. Так что прийти в столь поздний час к ней они никак не могли. Тем более что оба были безупречно серьезны и правильны – до слез и зубовного скрежета и, конечно, о своем визите предупредили бы Ингу заблаговременно.

Поэтому Инга осторожно подкралась к двери и прильнула к дверному глазку. Ей совсем не улыбалось вступать в разговоры с бабой Варей – известной всему дому сплетницей. Если там баба Варя, которая вербует себе сторонников для очередной битвы, то Инга просто сделает вид, что ее нет дома. К счастью, на улице лето, свет в окнах у Инги не горит. И даже если баба Варя выйдет на улицу, чтобы выяснить, включен у Инги в квартире свет или же все лампы погашены, ничего она не узнает.

Правда, если Инга сейчас не откликнется, это даст бабе Варе повод начать говорить всем и каждому, что Инга не ночует дома. Но, в конце концов, Инга уже не маленькая, имеет право ночевать там, где ей нравится. Конечно, не очень здорово, если все начнут осуждать ее за ее спиной, но все лучше, чем беседовать с бабой Варей.

Или, может быть, лучше сказать, что она приболела? Баба Варя страшно боится всякого рода заразы, небось, услышав про возможный грипп у соседки, она просто сбежит обратно к себе домой, а дверь изнутри занавесит гирляндой с нанизанными на нитку чесночными дольками.

У нее уже приготовлена одна такая гирлянда, Инга ее видела, когда случайно столкнулась с бабой Варей нос к носу у открытых дверей ее квартиры. И еще тогда, не сдержавшись, она в шутку спросила: не боится ли уж баба Варя вампиров? На что соседка ей совершенно серьезно ответила, что вампиры ей по барабану, а вот от очередного витка птичьего гриппа она намерена защищаться всерьез.

Но, прильнув к дверному глазку, Инга увидела на площадке не бабу Варю, а совсем другого человека. Вернее, двоих людей. Вернее, троих. От удивления Инга даже рот открыла. И, распахнув дверь настежь, воскликнула:

– Откуда ты тут взялась?! А ведь я сама к тебе собралась ехать!

Потому что за дверью стояла ее ненаглядная Алена, широко улыбалась и даже махала Инге рукой:

– Я уже тут! И ехать никуда не надо. Рада?

– Очень! – искренне воскликнула Инга. – И тебе, и твоим спутникам! Здравствуйте, мои дорогие!

За спиной Алены стоял ее муж – Василий Петрович – обаятельный крепышок с круглыми румяными щеками и совершенно седой головой. Впрочем, в отличие от многих своих сверстников, Василий Петрович к своим шестидесяти пяти годам сохранил почти полный набор волос, так что на голове у него топорщилась настоящая седая грива, как у старого, но не постаревшего душой льва.

– Здравствуй… Вася.

Василий Петрович страшно обижался, когда Инга называла его по отчеству и на «вы». Но хорошо воспитанной Инге приходилось неизменно делать над собой усилие, обращаясь к человеку старше ее по возрасту просто по имени.

Вместо ответа Василий Петрович сгреб Ингу в охапку и расцеловал ее в обе щеки.

– Бледненькая-то какая стала! – тоном доброй тетушки попенял он Инге. – Сколько тебе говорить, городской воздух вреден для твоего здоровья!

Инга не могла ничего на это ответить. Василий Петрович так крепко прижал ее к своей могучей груди, что она даже дышать не могла, не то что говорить.

– Василий Петрович, вы бы отпустили Ингу. А то, не ровен час, задушите.

Это посоветовал хозяину третий член нагрянувшей к Инге компании – охранник Ваня. Был он широк в плечах, добр на лицо и беспощаден ко всем врагам своих хозяев. Но коли Василий Петрович раз и навсегда полюбил Ингу – лучшую подругу своей жены, значит, и Ване она должна быть по вкусу. Раз она дорога хозяину, значит, Ване нужно включить Ингу в круг своих непосредственных обязанностей. То есть он должен следить за тем, чтобы ее самочувствию не нанесли бы урон.

Постепенно Ваня так вжился в эту роль, что сам того не заметил, как стал относиться к Инге куда серьезнее, чем просто к объекту охраны. Вот и сейчас он смотрел на нее со смешанным чувством смущения и радости.

– Ты мне указывать будешь? – подскочил от негодования Василий Петрович. – Кто тут босс? Ты или я?

Короткие ноги Василия Петровича были неизменно широко расставлены, оттого казалось, что мужчина сейчас же ринется в бой. Но это был чистой воды обман. К своим близким Василий Петрович был добр, а выпив стаканчик-другой горячительного, так даже и нежен.

Несмотря на это, Ваня исправно сыграл роль покорного слуги, опасающегося прогневать своего сурового хозяина:

– Вы у нас босс. Кто же с этим спорит?

– И что, я не могу уже и женщину красивую обнять без твоего нытья?

– Молчу.

– Вот и молчи! – сердито подвел черту Василий Петрович.

И он вновь перевел взгляд на Ингу, которая к этому времени уже успела немного отдышаться.

– Вот что… До места я твою подругу доставил, а дальше вы уж с ней сами разбирайтесь. Я в ваши женские дела не лезу. Общий сбор назначен на завтра в десять ноль-ноль. Хватит вам времени, чтобы пощебетать обо всем?

Инга кивнула. И взглянула на Алену. Что происходит? Почему они все приехали, а ее даже не предупредили? Но Алена – тоже взглядом – дала понять подруге, чтобы она не лезла вперед телеги.

– Спровадим мужиков, и я все тебе объясню, – шепотом произнесла она.

Конечно, Инга не могла не пригласить Василия Петровича и Ваню выпить чаю с дороги. Они добирались из своих «Дубочков» не один час. И хотя Ваня был отличным водителем, такая дорога не могла его не утомить.

Но хоть Ваня был явно не прочь, Василий Петрович утянул его за собой. Им еще предстояло добраться до городской квартиры супружеской четы, которая в отсутствие хозяев стояла в запустении, и привести ее в порядок к возвращению хозяйки.

Впрочем, обустройством быта должен был заняться Ваня, который был не только охранником, шофером, но и мастером на все руки, а когда нужно, так и горничной, и поваром, и грузчиком. Этот высокий немногословный мужчина, повидавшей в своей жизни не одну «горячую точку», обрел наконец семью и дом, повстречав Василия Петровича и взяв над ним шефство.

Однако сейчас Ване совсем не хотелось уходить от улыбавшейся и явно обрадованной встречей Инги. Охранник не сводил с нее глаз, не глядя на стоявшего на пороге Василия Петровича.

– Нам с тобой, Ваня, уже давно на боковую пора, – уговаривал тот охранника. – Не забывай, у нас с тобой завтра очень тяжелый день предвидится. А сегодня еще лежбище себе обустроить нужно.

– Домработница все сделает. Я ей уже позвонил.

– Уборщица только завтра с утра появится. Лежбище на ночь нам с тобой самим придется готовить.

– Да помню я, Василий Петрович, – с нескрываемой досадой отвечал Ваня, все еще держа голову вполоборота и косясь на Ингу. – Только чаю мы могли бы и выпить. Шутка ли – шесть часов за рулем! В глотке все пересохло.

– Идем, идем, Ваня! Чаю он захотел! Сейчас в ресторане попьем чайку. А я так и от чего покрепче чая тоже бы не отказался.

Наконец, голоса мужчин затихли внизу. А спустя секунду хлопнула входная дверь. И Алена кинулась на шею к Инге:

– Наконец-то они свалили! Ура! Свобода!

– Объясни мне скорей, как вы тут все очутились? Я ведь и правда к вам собиралась ехать. А тут вдруг вы пожаловали! Совпадение?

– Единство мыслей и чувств, – предположила Алена и не удержалась, спросила: – А ты чего к нам собралась? То тебя не дозовешься, то сама напроситься решила.

– Так… – не стала распространяться Инга. – Захотелось вдруг что-то.

– Ты, это, вокруг да около не виляй, – приказала ей Алена. – Я ведь тебя сто лет знаю. Говори, что у тебя случилось?

– Ничего не случилось.

Инге не хотелось говорить о музыкантах, поселившихся внизу. Ремонт – еще ладно, с ремонтом у соседей ни один несчастный не сладит. А вот узнав о том, что она не смогла призвать к ответу распевшихся джигитов, Алена бы подняла подругу на смех. Сама Алена с такими вопросами расправлялась на раз-два-три. Просто сообщала о возникшей проблеме мужу, и проблема решалась. Алена настолько привыкла, что Василий Петрович всегда есть под рукой, что уже не задумывалась о том, как живут другие люди, у которых таких всемогущих крепеньких волшебников не имеется.

И поэтому Инга лишь повторила:

– Ничего у меня не случилось. Все в полном порядке.

– Ну, а у нас – так нет!

Алена отреагировала так, словно только и дожидалась возможности излить Инге душу. Скорее всего, так оно и было. Догадка Инги была близка к истине. В поместье, которое купил и заботливо обустроил муж Алены, было все, что требовалось его широкой русской душе. Но вот Аленкиной душеньке чего-то там на просторах среднерусской полосы все же не хватало. А попросту говоря, Алене в сельской глуши было скучно.

Муж коротал свободное время в обществе местных мужиков, Вани и нескольких бутылок отличного самогона, который гнали под его личным руководством и который он считал самым лучшим пойлом на всем свете. И еще у Василия Петровича было любимое занятие – хобби. Он всю свою жизнь обожал скаковых лошадей, любовался ими и восхищался их мощью. И теперь тратил все свое время, силы, да и финансы на выведение новой верховой породы, которая могла бы поднять престиж России в этом вопросе на прежний, еще царский, уровень.

Итак, у Василия Петровича имелось сразу два любимых занятия. А Алена была лишена всего того, что ей было дорого и любимо – шопинга, ночных кутежей, а самое главное, возможности ежедневного и ежечасного общения с подругами. Ради любимого мужа Алена терпела, сколько могла. Но иной раз она все же срывалась и улетала куда-нибудь – в Рим, Милан, Москву или Питер.

Но сейчас Алена буквально светилась от радости. Ее просто распирало от желания сообщить подруге потрясающую новость о том, что произошло в их семье. И поэтому Инга совсем не удивилась, когда она, даже не дожидаясь, пока ей нальют чашку чая, взяла и выпалила:

– Сергей вернулся!

– Какой Сергей? – машинально отреагировала Инга.

– Ну, ты, мать, даешь! Как можно забыть Сергея? Сергей – брат моего Василия Петровича!

– Сережа вернулся?!

Неудивительно, что Инга повысила голос. Было от чего прийти в изумление. Ведь Сергей – это был брат Василия Петровича, эмигрировавший в Канаду еще в конце девяностых годов и сгинувший там в неизвестности. Во всяком случае, так полагали его родственники, не получившие за пятнадцать с лишним лет от своего родственника ни единой весточки.

Отец и мать Сергея и Василия Петровича умерли, так и не повидавшись напоследок со своим младшим отпрыском. Василий два раза пытался разыскать и вернуть брата на родину, чтобы родители могли с ним нормально попрощаться, но оба раза потерпел фиаско. Даже ради своих родителей Сергей не пожелал приехать в страну, однажды им отвергнутую. Оба раза он отвечал, что приехал бы с удовольствием, но дела не позволяют. А затем просто менял место жительства и снова исчезал где-то на просторах Канады.

После похорон отца Василий Петрович махнул рукой на брата и заявил, что Серега для него отныне все равно что мертв. Он так часто твердил об этом окружающим, что все невольно прониклись его словами и сами стали думать, что, если Сергей не дает о себе знать, наверное, его и в живых-то нет!

– Выходит, он все-таки живой?!

– Живой, целый и невредимый. Всплыл. Да я всегда говорила, что Серега – это такая вещь, которая не тонет. И не возражай мне!

– Я и не возражаю. Помню, как ты его не любила.

– И было за что!

– Все равно, интересно будет вновь с твоим свояком повидаться.

– Потому мы из «Дубочков» и примчались. Жаль только, что повод не очень радостный.

– А что случилось?

– Батя у Сергея умер.

– Отец?! Ой, какое горе! Хотя, подожди… Разве Василий Петрович не похоронил своего отца?..

– Как это – не похоронил? – удивилась Алена. – Своего папашу он уже лет пять как оплакал. Ты что, забыла?

Инга вспомнила мокрое от дождя кладбище, группу людей, пышно убранный гроб и оркестр, игравший траурную музыку. Похороны были очень красивыми и тщательно срежиссированными. Ни одного прокола на всем протяжении многочасового действия не случилось. Чувствовалось, что над организацией похорон старательно потрудились профессионалы высокого класса. Именно в таких условиях и следовало отправляться в последний путь отцу современного олигарха.

– Но если отец Василия Петровича умер пять лет назад, то кто же умер сейчас?

– Отец Сергея.

– Но… но ведь они братья? Твой Василий Петрович и Сергей?

– Верно. Братья – по матери. Мать сначала Васю моего родила, а потом Серегу, но уже от другого мужчины. А потом она к Васиному папе вернулась. С детьми. Так он двух пацанов и воспитывал. Понятно? Одного – своего, второго – чужого. Золотой был человек, мир праху его.

Инга покачала головой и откровенно призналась:

– Не очень понятно, как такое могло произойти.

– Ну, и не важно! – отмахнулась от нее Алена. – Давняя это история, для нас с тобой неинтересная. Главное, что Серега вернулся из своей Канады и теперь жутко хвастается своими тамошними достижениями. Дескать, и поместье у него не чета нашим «Дубочкам», а раз в десять больше, да еще с лесом, где охотиться можно, и зверья всякого полно, сколько душе угодно. И олени у них на газоне перед домом пасутся, и зайцы скачут. А уж белок, опоссумов и прочей мелкой живности вообще не пересчитать, не перестрелять!

– Это правда?

– Брехня, как и все остальное. Вася наводил справки, в последнее время Сергей жил на пособие по безработице.

– Надо же… вернулся… – задумчиво пробормотала Инга. – А ведь Василий Петрович брата своего умершим считал.

– Еще бы! Как уехал, так ни звонка, ни весточки.

– Я помню, Василий Петрович его даже искать пытался?

– Один раз нашел, сам брату позвонил, на похороны матери звал. Так Сергей ему несколько слов сказал, потом на занятость свою сослался и не перезвонил больше. Адрес сменил даже, переехал. Как свекор мой умер, Василий Петрович снова на рычаги нажал, брата нашел. И снова – облом, общения никакого не получилось. Не хотел Сергей с российской родней общаться. Знал, что после смерти отца с матерью ничего ему из наследства не обломится. Квартиру, что ему подарили в счет наследства, он продал, еще когда в Канаду уезжал. Ну, а ту квартиру, в которой родители, выйдя на пенсию, жили, им Вася сам купил, на свои собственные деньги. На ту квартиру Сергей никаких прав не имел. Поэтому, думаю, он и не приехал на похороны.

– А как Вася отреагировал на такое поведение брата?

– Как он мог отреагировать? Будто ты сама Василия Петровича не знаешь. Он долго запрягает, да быстро едет. Один раз попытался, второй, а потом мой Вася просто плюнул и решил: нет у него больше брата. Так и жил до недавних пор.

– А теперь, выходит, Сергей сам позвонил?

– В том-то и дело, что сам! И я вот что думаю: а к добру ли это?

– С чего вдруг у тебя такие мысли?

– Ты так говоришь, будто не помнишь, что это за фрукт – младший братец моего мужа! Я тебе что, не рассказывала, сколько он своим родным крови попил? Да отец моего Васи, может быть, через пасынка так скоро на тот свет и угодил! Переживал, что Серега их с матерью и знать больше не желает.

– Так уж и из-за этого? – усомнилась Инга. – У него ведь сердце было больное.

– Ну! А проблемы с сердцем не на ровном же месте возникают. Повод был, чтобы сердце болело, вот оно и занедужило.

Инга пожала плечами. Сама она младшего брата мужа Алены видела всего несколько раз в жизни, тогда он держался вежливо, шутил и показался Инге обаятельным мужчиной. Он был так же невысок ростом, как и Василий Петрович, но, в отличие от коренастого старшего брата, обладал более изящным телосложением. Внешне Сергей напоминал херувима, что вводило плохо знающих его людей в заблуждение.

Но Инга к их числу не относилась. И о подвигах младшего брата Василия Петровича она и впрямь слышала много. Поучившись в трех институтах, но так ни один из них и не закончив, Сергей остался без высшего образования, но каким-то образом избежал службы в армии. Всю свою жизнь этот человек занимался тем, чтобы ничем не заниматься, но при этом хорошо жить, мягко, а главное долго, спать и вкусно есть. И кое в чем Аленины упреки были справедливы. Крови Сергей у своих родных выпил немало.

И вот теперь этот эгоистичный, избалованный, себялюбивый человек вернулся на родину, чтобы похоронить родного отца. Вероятно, с годами Сергей сильно изменился, потому что тот Сергей, которого знала Инга, никогда бы так не поступил.

– Что-то у меня не складывается, – произнесла Инга. – Сергей даже тех родителей, которые его вырастили, воспитали и на ноги поставили, ни в грош не ставил. Так почему он пересек океан и пролетел тысячи километров из-за человека, которого почти не знал?

– В том-то и дело, – многозначительно произнесла Алена. – Зачем он приехал? Ты мне скажи это, как умный человек умному человеку. Веришь ты в то, что Сергей только ради того, чтобы свой сыновний долг выполнить, явился? Или у него иное на уме?

Но так или иначе, а этот вопрос должен был решиться уже завтра. Ведь на следующий день Василий Петрович отправлялся на встречу со своим братом, которого не видел вот уже много лет подряд. Событие волнительное само по себе, становилось еще более тревожным от предчувствия какой-то каверзы, которую готовил своим близким неугомонный братец.

Если бы подруги да и сам Василий Петрович могли предположить, какие неприятности, словно ливень из тучи, прольются на их головы в самое ближайшее время, они бы и близко к эмигранту не подошли! На пушечный выстрел бы к нему не приблизились! Вернулись бы в свои «Дубочки» и носа бы оттуда не казали до тех пор, пока заокеанский родственничек не отбыл бы обратно.

Весь следующий день подруги были предоставлены самим себе. Им надлежало походить по магазинам, купить себе обновки, посидеть в уютном маленьком кафе, а затем продолжить шопинговать. Именно такую программу разработал для своих «девушек» Василий Петрович. Он же щедро снабдил супругу дежурной золотой карточкой, велев потратить к его возвращению все, что на ней было.

– И ни в чем себе не отказывайте, девочки.

Василий Петрович отправился на встречу с братом, а потом обещал забрать жену и ее подругу и отвезти их в ресторан, вкусно накормить и удовлетворить их любопытство.

– Все-все вам расскажу, ничего не утаю.

Василий Петрович был в возбужденном состоянии. Он заранее предвкушал, каких оплеух навешает «заблудшему» братцу за то, что тот столько лет не давал о себе знать.

Между старшим и младшим братьями с детства шло соперничество. За любовь родителей, за похвалу отца, за доброе слово матери. Нельзя сказать, что родители воспитывали мальчиков в особой строгости. Иногда, случалось, и наказывали, но по большей части – хвалили. Однако обоим братьям было мало той похвалы и внимания, которые доставались каждому из них. Им обоим все время казалось, что другого брата любят больше. И оба мальчика из кожи вон лезли, чтобы доказать, что именно он – самый лучший, самый замечательный, самый наидостойнейший родительской любви и ласки.

И даже теперь, когда родители были давно мертвы, Василий Петрович чувствовал, как былое соперничество вновь заставляет бурлить его кровь. Она бежала по венам, как когда-то у шестнадцатилетнего подростка, притащившего домой аттестат с одной лишь четверкой. К сожалению, в том же одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году были отменены серебряные медали. Поэтому Васе вместо медали досталась лишь грамота «За улучшенное изучение отдельных предметов».

Но Вася гордился и такой заслугой. Все равно он – молодец, учится куда лучше Сереги, которого ему приходилось тащить на себе с первого класса, куда старший и младший пошли одновременно. Разница в возрасте между ними была минимальной. И родители решили: пусть мальчики лучше учатся вместе. Но, несмотря на все старания Васи, его братец хватал одну двойку за другой. Тройки и то были редкостью в его дневнике. И Васе приходилось прикладывать немало усилий, чтобы хоть немного вытянуть Серегу из того болота, в которое брат погружался.

Нажимая на упругую кнопочку электрического звонка, Вася предчувствовал свой скорый триумф. Скоро он «сделает» своего братца! Наконец-то родители поймут, кто из них – лучший сын!

Каково же было изумление Васи, когда он увидел, что Сергей уже дома, сидит и уминает кремовый торт, предназначавшийся явно не ему.

– А у меня одни пятерки! – показал ему Сергей перепачканный кремом язык. – Бе-бе-бе! – И помахал аттестатом, в котором и впрямь стояли одни лишь отличные оценки.

Вася онемел. Он твердо знал, что одних пятерок у его брата быть не может. От силы наберется пара-тройка штучек – по физкультуре, пению и рисованию. Но и все. Откуда его братец раздобыл себе такой аттестат?! Не иначе, очередная его выдумка, на которые Сергей был горазд!

– А где же медаль? – сообразил Вася. – Тебе должны были еще и медаль дать. Золотую!

– Ребятам дал посмотреть, – не моргнув глазом ответил братец. – Сегодня же вечером вернут.

Разумеется, медаль таинственным образом «затерялась». Родители переживали недолго. Главное, что аттестат у сына есть, на этом они и успокоились. Тем более что и медаль затем все же «нашлась».

– Это все вранье! Сережка вас обманывает! У него одни тройки и четверки. Да и те только благодаря мне!

– Вася, завидовать нехорошо. И вдвойне печально, что завидуешь ты собственному брату. В первую очередь, вы с ним – товарищи. И что с того, что он учится лучше тебя? Вы должны помогать друг другу, только так все вместе, плечо к плечу, мы дойдем до светлого и радостного дня, когда во всем мире воцарится эра всеобщего равенства и братства.

Родители искренне верили в те идеалы, которые пытались привить своим детям. И отец, и мать мальчиков много времени проводили на работе, оба были ударниками производства, и глупые, как они считали, детские ссоры оставляли их глубоко равнодушными.

Но Вася до сих пор был уверен, что Сергей тогда обманул родителей. Аттестат он подделал. А медаль… видимо, выклянчил на время у кого-то из настоящих отличников.

Впрочем, сейчас давно повзрослевший Василий Петрович постарался загнать поглубже и подальше эти непрошеные воспоминания. Вполне возможно, что брат за эти годы изменился, стал лучше, сожалеет о своих былых проделках и лжи. Это его брат, единственный близкий родственник, который есть у него в этом мире. Разумеется, если не считать Аленки. Но жена – это ведь совсем другое дело. Совсем, совсем другое.

При мысли о любимой жене на лицо Василия Петровича прокралась непрошеная улыбка. И как раз в этот момент дверь квартиры распахнулась, и перед мужчиной возник его брат. Василий Петрович узнал его в ту же минуту. Внешне Сергей почти не изменился за эти годы. Разве что немного поправился да обзавелся парой новых морщин на лице.

– Васька! Брат! Заходи скорее!

И, втащив Василия Петровича внутрь мрачной грязной квартиры, он воскликнул:

– Хорошо, что ты пришел. Привет, Вань. Ты тоже пригодишься.

Все прежние подозрения всколыхнулись в груди Василия Петровича с неожиданной силой.

– Я не позволю втягивать Ваню в твои грязные махинации! – твердо произнес он. – Если ты снова задумал какую-то аферу, то я…

– Нет, нет! Погоди! – остановил его Сергей. – Знаю, что я много начудил и напроказил, но… Тут такое дело…

– Какое?

– Мне кажется, меня хотят кинуть!

Василий Петрович уже открыл было рот, чтобы сказать – и по заслугам, но внезапно произнес нечто совсем другое:

– Кто? И на чем?

И тут же обругал самого себя за мягкотелость. Будь прокляты его братские чувства! Кажется, он снова будет помогать Сергею!

Сергей был сильно взволнован. Он тяжело дышал. На щеках его ходили желваки. А вены на лбу вздулись.

– Пойдем, – поманил он брата за собой в глубь грязной прихожей, в направлении кухни, где и вовсе творилось нечто невообразимое.

Окна были грязными от пыли и паутины до такой степени, что через них почти не проникал солнечный свет. Горы грязных кастрюль громоздились вдоль всех стен кухни, словно их тут специально коллекционировали. Раковина была забита тарелками с остатками пищи. Всюду мусор, мухи и отвратительный жирный налет, в котором увязали лапками целые шеренги тараканов.

Василий Петрович хоть от природы и не был брезглив, но давно уже не попадал в такого рода места. Он испытал ужасное отвращение и шарахнулся назад, в коридор.

– Куда ты, брат?

– Что это за дыра, Серега?! – задыхаясь от вони, спросил Василий Петрович.

– Зря ты так. Неплохая квартирка. Потолки высокие, дом кирпичный. Сделать легкий ремонтик, и можно выставлять на торги.

– Чья это квартира?

– Это батина хата. Моей должна была бы стать.

– Что так? – ядовито осведомился Василий Петрович у брата. – Неужели у господина помещика в собственной усадьбе такая нехватка жилой площади?

– Квартирку эту легко можно тысяч за двести продать, – буркнул Сергей. – На эти деньги в любом уголке земного шарика жилье купить можно. Да только… Эх, что тут говорить! Сейчас сам все увидишь.

– Что я увижу?

– Идем, идемте же, – поторопил Сергей брата и его телохранителя.

И, когда все трое мужчин вновь вернулись в отвратительно грязную кухню, он указал в темный угол, где стояло засаленное кресло. Как сперва показалось Василию Петровичу, кресло было накрыто цветастой ветошью. Но теперь, присмотревшись хорошенько, он увидел, что ветошь – это пестрое платье. И это платье, в свою очередь, сидит в кресле не само по себе, а «вместе» с молоденькой симпатичной женщиной. То есть сидит женщина в платье. В руках она держала какой-то сверток и застенчиво улыбалась мужчинам.

Весь ее вид так отчаянно диссонировал с общей запущенностью и грязью, царившими вокруг, что Василий Петрович невольно изумился. Но еще больше он удивился, когда разглядел, что сверток в руках у молодой женщины шевелится. Затем из его глубин раздался требовательный писк, постепенно перешедший в громкий рев.

– Ребенок? – обрадовался Василий Петрович. – Серега, твой?

Но тут же понял, что не угадал. Лицо брата перекосилось от отчаянной злости, и внезапно он закричал:

– Да! Мой! Мой братец это! Гаденыш, который специально родился, чтобы ограбить меня!

С этими словами Сергей окончательно утратил выдержку и с проклятиями кинулся на молодую мать. Та ничуть не испугалась, а на ее лице появилось даже какое-то нахальное выражение. Было похоже, что молодую женщину эта ситуация даже забавляет, и гнев Сергея ее просто веселит. Вот только ребенок на руках испугался и отреагировал на громкий вопль Сергея таким же громким протестующим ответным ором.

Василий Петрович занял позицию между женщиной с ее вопившим малышом и Сергеем, которого удерживали у стены только могучие лапы охранника.

– Сука! Шалава! Дрянь! – изрыгал проклятия в адрес женщины Серега.

Но та, хоть и смотрела на него со страхом, убегать не торопилась. Вместо этого женщина подошла к столу, расчистила, насколько это было возможно, пространство и начала менять младенцу памперс. При этом она ласково с ним тетешкалась, что взбесило Сергея еще больше.

А Василий Петрович начал чувствовать себя персонажем какой-то пьесы абсурда. Тут все сошли с ума! Братец, девчонка, задумавшая сменить подгузник в условиях такой полнейшей антисанитарии, он сам – раз стоит тут и на все это смотрит.

И Василий Петрович потребовал у брата:

– Объясни мне все и по-человечески, или я немедленно ухожу!

– Ладно.

И, высвободившись из Ваниных рук, брат начал рассказывать. По ходу его повествования Василий Петрович все больше и больше убеждался в том, что брат вновь подкинул ему подлянку. Пусть на сей раз и не по собственной инициативе, но важен, как говорится, результат. А результат был таков, что волей или неволей, а Василию Петровичу придется впутаться в эту в высшей степени неприятную ситуацию.

Ведь маленькая женщина, закончившая к этому времени менять подгузники ребенку и теперь деловито кормившая его из бутылочки, была не кем иным, как мачехой Сергея – законной женой его почившего в бозе папаши. А ребенок, таким образом, являлся братом Сергея. И… и законным претендентом на наследство Сергея.

Глава 2

У Василия Петровича, внимательно выслушавшего рассказ брата, голова буквально пошла кругом. Ваня тоже выглядел ошарашенным. Он чесал в затылке и бормотал всего три слова, повторяя их вновь и вновь:

– Ну, дела-а-а… Офиге-е-еть!..

Выговорившись, Сергей заметно притих. Желание буйствовать у него пропало. И тогда впервые заговорила маленькая женщина, баюкавшая ребенка на руках:

– Вот мой паспорт, а вот свидетельство о браке с вашим отцом. А вот – мой ребенок.

Василий Петрович изучил оба документа. Молодая женщина оказалась предусмотрительной: предвидя спор о наследстве, она принесла лишь копии документов.

– Можете забрать копии, выучить на досуге, – фыркнула вдова, заметив, как Василий Петрович шевелит губами, силясь запомнить номер и серию ее паспорта.

– Благодарю. Но тут не все документы.

– Что вам еще нужно?

– А где свидетельство о рождении ребенка?

Но молодая женщина не смутилась:

– У меня его пока что нет.

– А что так?

– В ЗАГСе надо его взять. До сих пор все недосуг мне было этим заняться. Мальчик еще совсем маленький, грудничок. Я просто не успела получить свидетельство.

Василий Петрович с сомнением взглянул на нее. Пока женщина пеленала ребенка, он заметил, что тот уже пытается поворачиваться на бок. Да и для новорожденного он был слишком крупным. Впрочем, сейчас такой век и такие дети, может быть, малыш действительно родился совсем недавно. Или его мамаша – на редкость рассеянная особа. Некоторые мамаши ведь не получают документы на своих детей буквально годами. Так и живут, ни пособия их не интересуют, ни медицинская страховка, ничего.

Хотя женщина и не производила впечатления такой раззявы.

– Свидетельство о рождении – это не проблема, – сказала она. – Я узнавала, его может получить и один родитель, я, например. Свидетельство о браке есть, ребенок родился в законном браке, значит, препятствий к тому, чтобы признать его сыном моего мужа, – нету.

Сергей вновь дернулся:

– Отцу было за восемьдесят. Какие там дети?! Да он в последнее время вообще лыка не вязал! Пил, не просыхая!

– Откуда вам знать? Вас-то ведь тут не было!

– Я с отцом общался. Звонил ему.

– И часто звонили?

– С праздниками поздравлял.

– Два раза в год? – ехидно уточнила женщина. – На Новый год и в день его рождения?

– А хотя бы и так!

– Ваш отец не очень-то дорожил этим общением. Например, мне он о вас ничего не говорил.

– Потому что ты с моим батей вообще знакома не была! Аферистка!

– Нет, вы напрасно меня оскорбляете, – покачала головой женщина. – Спросите кого хотите, все подтвердят, что я за вашим папой хорошо ухаживала. Я тут уже почти год живу. И поженились мы с ним по обоюдному чувству. А насчет ребенка… Так что с того, что ваш папа был стар? Как говорится, старый конь борозды не испортит.

И женщина весело улыбнулась. Кажется, ситуация ее даже забавляла. Она видела, что пришедшие с Сергеем мужчины на ее стороне, они не позволят, чтобы пасынок набросился на нее. И от осознания этого женщина заметно приободрилась.

Между тем Василий Петрович мрачно созерцал и ее саму, и ее ребенка, и окружающее пространство:

– Вы тут жили?

– Да.

– Тут?!

– Ну да, а что вас так изумляет? Место жены – рядом со своим мужем.

Ну, иногда бы тебе, голубушка, не мешало и прибраться тут! Ситуация нравилась Василию Петровичу все меньше и меньше. Ему слабо верилось, чтобы в этой отвратительно грязной и вонючей квартире мог обитать ребенок. Несмотря на это, Василий Петрович попытался во всем разобраться, как за ним водилось, основательно.

– Для начала давайте с вами познакомимся. Как вас зовут?

– Вы же видели мой паспорт. По паспорту я – Елена.

– Да, верно. Елена.

– Но близкие зовут меня Ульяной.

– Почему?

– Не знаю, маме больше нравится это имя. Отец назвал меня Леной, но мама все равно зовет меня по-своему.

И Ульяна лучезарно улыбнулась, показав белоснежные зубки в два ряда. От улыбки на ее щеках четче обозначились ямочки. И Василий Петрович в очередной раз подумал, до чего же неуместно выглядит в этой запущенной грязной квартире молодая, красиво одетая женщина.

– Тише, тише, маленький. Тише, Коленька.

С младенцем женщина управлялась довольно ловко. Было видно, что и он хорошо ее знает. И все равно, ощущение какого-то подвоха не покидало Василия Петровича. Он привык доверять своему чутью. Именно благодаря ему он выжил и преуспел в девяностых. Но тогда чутье не замолкало в нем вообще ни на минуту. И когда Василий Петрович чувствовал, что не надо ходить вон в тот темный проулок или садиться в ту машину, он и не ходил, и не садился.

Случалось, что поэтому вместо него погибали другие люди, но кто-то же всегда гибнет, не так ли? Василий Петрович своему чутью доверял, как родному. И поэтому сейчас он изо всех сил пытался найти подвох. Искал, но не находил.

– По документам все правильно, – повернувшись к Сергею, произнес он. – Эта женщина – жена твоего бати. А ребенок – его сын и, следовательно, твой брат.

Сергей издал горестный стон:

– Не верю! Батя бы мне сказал, обзаведись он молодухой!

– Вы подолгу с ним разговаривали?

– На фиг? – искренне удивился Сергей. – О чем базарить со старым хреном? Он все мозги еще до моего рождения пропил. Недаром наша мама с ним долго не выдержала. Я ведь не понимал, отчего это она от молодого и пригожего к папаше вернулась, а как с батей познакомился, все сразу понял. Алкаш он! У матери задвиг случился, да только, едва она разобралась, что из себя новый супруг представляет, быстро все переиграла и вернулась к твоему отцу, за что лично я ей премного благодарен.

– Значит, ты просто звонил отцу, поздравлял его с очередным праздником и вешал трубку?

– Ага. Пойму, что батя еще жив, и ауфидерзейн! До созвона!

– А как ты узнал, что твой отец умер?

– Позвонил – и ее голос услышал. Или не ее, а какой-то другой шмары, уж и не знаю.

– Это была я, – кивнула головой Ульяна. – А вы по телефону очень невежливо выругались.

– Новый год был давно. У твоего отца день рождения когда? – спросил Василий Петрович.

– В июле. Рак он по гороскопу.

– Сейчас только начало июня. Ты отца по телефону заранее поздравлял?

Сергей ненадолго примолк. А когда он заговорил вновь, голос его звучал смущенно.

– Сам не знаю, зачем позвонил, – признался он. – Словно ёкнуло чего-то внутри. Дай, думаю, позвоню старому хрычу, послушаю, чего он мне скажет. Ну, и позвонил. А она мне и говорит, помер, мол, батя. Схоронили его уже.

– И когда это было?

– Пять дней тому назад.

Василий Петрович изумился:

– И ты за такое короткое время успел сделать визу?!

– Виза у меня всегда открыта.

– Зачем?

– А как же? Батя у меня уже в годах. Только и ждал я, когда он копыта откинет, чтобы вернуться и в наследство вступить.

– Из-за этого весь сыр-бор?

И Василий Петрович окинул пространство вокруг себя откровенно презрительным взглядом. В квартире имелись две комнаты и просторная кухня. Но что касается кухни, она была загажена и запущена до такой степени, что Василию Петровичу с трудом верилось, что тут обитало человеческое существо. Стены были голые, остатки обоев то ли содраны, то ли съедены с них. Потолок – буквально черный от грязи. Да что говорить, тут не было даже пола! Один бетон, кое-как и кое-где прикрытый досками. Паркет или линолеум были давно вынесены, проданы и пропиты.

В первой комнате мебели не было почти совсем. Спал покойный на досках с наваленными на них грязными одеялами, при виде которых возникало одно-единственное желание – развести хороший костер и запалить тут все! Про ванную комнату и туалет говорить не хотелось вовсе. Они были в таком состоянии… В таком… Слов, чтобы достойно описать их, у Василия Петровича не находилось.

Единственным исключением была комната Ульяны. Тут стояла вполне приличного вида кровать, застеленная чистым бельем. У стены – огромное, в человеческий рост зеркало, видимо, когда-то бывшее зеркальной дверью шкафа. И шкаф тут тоже имелся. Не бог весть что, из ДСП, но новый.

За порядком в своей комнате Ульяна старательно следила. Пол застелен ковролином, чтобы прикрыть испорченный паркет или даже скрыть полное его отсутствие. На стенах неумело наклеены дешевенькие бумажные обои, а на вбитых гвоздиках повешены дешевые картинки.

– Видите, тут я и жила.

– Не вижу кроватки для ребенка.

– А зачем ему кроватка? Пока он маленький, в коляске спокойно спит.

– А коляска где?

– На улице. Не таскать же ее каждый раз в квартиру. Пристегну ее на лестнице, и порядок.

Василий Петрович не стал уточнять, что по дороге сюда он не видел никакой детской коляски. В конце концов, это личное дело Ульяны, где она ее хранит.

Вернувшись в кухню, Василий Петрович понял, что и плита была новой, только очень уж грязной, в раковине текла вода, а грязные кастрюли иной раз попадались даже почти новые, с цветочками и красивыми рисунками.

– Кастрюли принадлежат мне! – поспешно заявила Ульяна.

– Никто их у вас и не отнимет.

– И еще несколько кастрюлек принесли соседки. На поминки пришло не много народу, но соседи были.

– Так ты еще и за счет соседей харчевалась! – снова накинулся на мачеху Сергей. – Сама поминки не смогла организовать, соседи из жалости кутью принесли?

– По крайней мере, Ульяна была тут. А ты? – не удержался от укора Василий Петрович. – И не стыдно тебе, Серега? Ни к нашим отцу и матери на похороны не приехал, ни к своему!

– А ты меня не стыди! Что он мне хорошего сделал за всю жизнь?

– Будь добрее к людям. И особенно – к этому малышу. Ему теперь понадобится твоя защита.

– Фига два! – завопил Сергей. – Пусть сдохнет, гаденыш! Наследство – мое!

– Наше! – возразила ему Ульяна.

– Не ссорьтесь! – пытался урезонить их обоих Василий Петрович. – В конце концов, если у тебя, Сергей, есть сомнения в том, кто является отцом малыша, можно сделать тест ДНК. Хотя тело твоего отца кремировано, но между тобой и этим малышом все равно должны найтись общие гены.

Ульяна внимательно выслушала слова Василия Петровича, но покачала головой отрицательно:

– Еще чего! Не дам я своего ребенка иголкой колоть! Он рожден в законном браке, значит, является законным сыном и наследником своего отца. И точка! Я никаких тестов делать не буду! Я и к юристу ходила, специально о правах моего мальчика узнавала.

– Вы это слышали! – взревел Сергей! – Уже и к юристам смоталась!

И он вновь вскочил на ноги. Ване пришлось проявить расторопность, чтобы не позволить Сергею вцепиться в Ульяну.

– Слышь… – прохрипел охранник. – Ты, это… того! Не тронь ее!

– Ваня, на чьей ты стороне? – рвался из его рук Сергей. – Она ведь аферистка!

– В первую очередь, она – мать. Не трогай ее! Понял?

Сергей понял и смирился. А Ульяна заметила:

– Я ведь совсем не против, чтобы разделить квартиру на троих. Одна часть достанется вам, а две – мне и моему ребенку.

– Квартира? – нехорошо прищурился на нее Сергей. – Только квартира?

– Ну да, – пожала плечами Ульяна.

– А еще кое-что ты не забыла?

– Не понимаю, о чем речь.

Ульяна чирикала очень мило, но личико ее внезапно нахмурилось. Что касается Сереги, он взглядами метал громы и молнии. Но бушевать побаивался, памятуя о том, что тут же находятся брат и его охранник. Поэтому он ограничился тем, что свирепо уставился на Ульяну:

– Действительно не понимаешь?

– Нет. Квартира – это единственное, чем располагал мой муж. Въехал сюда в начале девяностых, с тех пор так и жил тут.

– Верно. Жил. Но кроме этой квартирки у бати скопилось еще немного земли.

– Это вы про тот дачный участок, что моему мужу дали от работы?

– И который он впоследствии приватизировал!

– Так на том участке ничего нет. Дом – жалкий сарайчик, давно пора его снести. И несколько старых яблонь.

– Ты дуру мне тут не включай! – снова озверел Сергей. – Участок ей плох! А что батя у трех своих соседей землю в конце восьмидесятых откупил – это ничего? А что участки те как раз вдоль Невы располагаются – это тебе шуточки? А что садоводство это всего в двадцати верстах от города – это тоже ерунда? – И, повернувшись к брату, он произнес: – Сорок соток земли на Неве, причем земли чистой, где даже сносить ничего не надо, кроме нескольких курятников, – на сколько, как ты думаешь, они потянут?!

Тут даже Василий Петрович невольно почувствовал уважение к нарисовавшейся перед его мысленным взором цифре. Да, такой кусок земли мог стоить весьма приличную сумму! Что верно, то верно. И еще одна неприятная мысль царапнула его мозг. За право обладать таким земельным наделом в наше время вполне могла пролиться чья-то кровь.

И Василий Петрович задал тот вопрос, который задал бы любой на его месте:

– Ульяна, скажите, смерть вашего мужа была вызвана естественными причинами?

– Конечно!

– Он как хоть умер? Не могло так случиться, что кто-то помог ему в переходе в мир иной?

Ульяна гневно выпрямилась:

– Да как вы можете такое говорить?!

– Я лишь спрашиваю о причине кончины вашего уважаемого супруга.

– У моего мужа была застарелая болезнь…

– Ага! – перебил ее Сергей. – Алкоголизм!

– …болезнь сосудов головного мозга, – невозмутимо договорила Ульяна.

– Сосуды у него полопались от водки. Так квасить, как мой батя… Я вообще удивляюсь, что он столько протянул!

– У него был повод, чтобы пить!

– И какой же?

– Он был страшно одинок! Единственный сын – и тот уехал. Вокруг кружились одни только стервятники, желающие откусить от его наследства.

– И ты – первая среди них!

Ульяна вновь нахмурилась:

– Взяли бы отца к себе в Канаду. Заботились бы о нем, стали бы его единственным наследником.

– Я не мог! У меня были трудности… И, поймав настороженный взгляд брата, Сергей воскликнул: – Временные! Временные трудности, пойми меня правильно!

Василия Петрович только вздохнул в ответ. Нет, ему это все очень не нравилось, очень! И самым правильным было бы уйти отсюда и забыть обо всем, что он тут видел. Да, вот это было бы правильно, благоразумно, и Алена наверняка его одобрила бы. Но, вопреки собственному здравому смыслу, чутью и буквально надрывавшемуся телефону, по которому ему уже обзвонилась любимая жена, Василий Петрович остался в грязной запущенной квартире отца своего брата. И то, что из этого получилось, ему еще предстояло расхлебывать…

Инга с Аленой провели время весьма приятным образом. Могли бы провести его еще более приятно, если бы Алена не дергалась и не звонила своему Васечке буквально через каждые десять минут.

– Перестань дергать мужика, – велела ей в конце концов Инга. – Даже у меня нервы бы не выдержали.

– Я беспокоюсь.

– Почему?

– Сама не понимаю, но мне как-то тревожно.

– Твой Василий Петрович в девяностых не пропал и теперь не растеряется.

– Может, оно и так, но мне все равно не по себе. Всякий раз, когда поблизости появляется Сергей, я чувствую приближение неприятностей.

В результате весь шопинг пошел насмарку. Алена купила соломенную шляпку с широкими полями, украшенную очень красивым алым цветком мака.

– Шляпа мне не идет, и она просто не в моем стиле, но цветок хорош, – сказала она.

Цветок мака был выполнен в технике канзаши и, как заверил подруг продавец, собран вручную. Вполне возможно, что так и было. Шелковые лепестки цветка трепетали, словно живые. Сердцевинка была усажена густыми черными ресничками. К тому же цветок оказался многофункциональным. Его можно было снять и прикрепить на любую другую одежду. И уж такова была магия этого рукотворного цветка, что даже самую невзрачную черную тогу он преображал в изысканнейший вечерний наряд.

Кроме шляпки с замечательным цветком, Алена купила себе летние босоножки на высокой платформе, в которых она была такой же неустойчивой, как канатоходец под куполом цирка. Маечку, так густо усыпанную стразами, что ее было трудно надевать из-за ее повышенной «колючести». И, наконец, великолепную сумку из белой замши, которую можно было взять с собой один раз, а потом либо выкинуть, либо отдать прислуге, либо использовать для каких-то хозяйственных нужд.

Ведь отмыть, отчистить или как-то иначе привести в порядок ослепительно белую замшу после выхода в свет было бы уже невозможно. Но можно было использовать ее как-то иначе. Например, повесить ее в кладовке, чтобы ее если там и видели, то лишь самые близкие, перед которыми ничего не стыдно.

Но, даже примеряя очередную обновку и проверяя, так ли уж она ей к лицу, Алена выглядела рассеянной. Было видно, что мысли Алены бродят где-то далеко. Ей явно было не до шопинга. Инга, как могла, пыталась встряхнуть подругу. Зная, что нет лучшего средства убеждения, чем личный пример, Инга нахватала множество вещей, на которые в другой раз и не посмотрела бы. В конце концов, у нее все есть, ей никакие обновки не нужны. Но в то же время она понимала, что появиться без многочисленных пакетов с покупками значило бы нанести Василию Петровичу кровную обиду. Муж Алены не выносил, когда кто-то отвергал его щедрые дары. Их следовало принимать с аплодисментами и криками радости.

Однако, памятуя, что она тратит не свои, а чужие деньги, Инга старалась выбирать вещи не из новых коллекций, а те, что шли со скидкой. Кашемировый пуловер, глупо его не взять, ведь идет он с поистине феноменальной скидкой – в целых восемьдесят процентов! Рыжие туфли на «гейше», они отлично подойдут для долгих пеших прогулок по городу! Тоже со скидкой, правда, совсем небольшой. И, наконец, предмет ее давних мечтаний – сумочку из замечательной темно-коричневой, очень мягкой, но в то же время прочной кожи и с основательным каркасом. Ее Инга взяла не без угрызений совести, потому что никакой акции по этой сумке не было, она понравилась ей просто сама по себе.

Но ничто не помогало. Алена продолжала тревожиться, дергаться и звонить мужу. И из здания торгового комплекса они вышли возмутительно рано, всего спустя два часа, как зашли туда. Но оказалось, что так даже лучше все получилось.

– Василий Петрович звонит, – обрадованно возвестила Алена. – Сам! Наверное, они уже договорились о чем-то!

– Интересно, как прошла его встреча с братом?

– Сейчас мы все узнаем.

Однако очень быстро настроение у нее изменилось. А через несколько минут вся ее радость сошла на нет.

– Значит, как ты и предвидел, у Сергея проблемы? Хочет, чтобы ты их решил? Я тебя умоляю, не иди у него на поводу! Да, да, я помню, что он – твой брат, единственный кровный родственник, оставшийся у тебя после смерти родителей. Да, я все это помню. Хорошо, не буду лезть к тебе со своими указаниями, но ты все-таки не позволяй ему помыкать собою.

И, закончив разговор, Алена повернулась к Инге. Лицо ее горело от негодования.

– Какой прохвост!

– Ты это о ком?

– О Сергее, будь он неладен! О ком же еще? Когда он только позвонил Васе и сказал, что прилетел в Россию, я сразу же подумала: тут что-то нечисто.

– Почему?

– С чего бы это вдруг Сергею объявляться спустя столько лет? Не иначе, как ему что-то позарез понадобилось от Васи. И что бы ты думала?

– Что?

– Я оказалась совершенно права! У Сергея возникли проблемы с получением наследства, и поэтому он спешно вызвал Васю. Вот врун! А пел-то, пел! И про долгую разлуку, и мать покойную вспомнил, и обо мне его подробно расспросил. Артист! Такой душевности на себя напустил – хоть к ране прикладывай. А на деле все оказалось проще пареной репы. Сереженьке снова понадобилась помощь Васи! Мало он на нем в свое время поездил! Теперь еще прокатиться хочет!

Инга знала, что подруга вспыльчива, но отходчива. Если переключить ее внимание на что-то другое, она быстро отвлечется и перестанет сердиться. И, сделав вид, что она споткнулась, Инга вскрикнула.

– Что с тобой?

– Ой, нога, – сморщилась Инга от притворной боли.

– Где?

– Колено хрустнуло. Что-то в нем сместилось… Больно очень!

– Давай я отвезу тебя в больницу.

– Не надо в больницу! – испугалась Инга. – Посидим немного, и все пройдет само.

Алена завертела головой по сторонам.

– Вон там симпатичное кафе, – указала она на вывеску, оформленную в кремово-шоколадных цветах. – Доковыляешь до него?

– Запросто!

Усевшись за столик, женщины заказали себе по пирожному и по чашке чая.

– Могу порекомендовать вам замечательный сорт чая – Да Хун Пао, в переводе означает «красный халат». Великолепный аромат, ощущение такое, что сидишь в уютном халате, у себя дома. Мир, спокойствие и благожелательность – вот три вещи, которые дарит этот напиток.

От такого сочетания достоинств в одном напитке подруги просто не могли отказаться.

– Тем более что спокойствие – это как раз то, что мне сейчас нужнее всего, – сказала Алена.

Официантка их не обманула. Чай оказался дивно душистым, хотя запах был совсем не чайным. Да и цвет у напитка был далеко не красным, как ожидали подруги. И все же чай подарил им то, что и было обещано. А ощущение бодрости после чаепития, видимо, шло как дополнительный маленький бонус.

Алена закинула Ингу к ней домой и отправилась в гостиницу к мужу. Ей не терпелось узнать у него подробности их встречи с братом. Как она подозревала, подробности эти ей совсем не понравятся. Но тем скорее надо было все выяснить, чтобы решить, как бороться с надвигающимися на их семью проблемами.

Подруга объявилась у Инги лишь через день, да и то ближе к вечеру. Алена просто позвонила и поинтересовалась:

– Ты свободна сейчас? Да? Тогда мы за тобой заедем.

Инга встретила подругу с радостью. Во-первых, в отсутствие Алены вокалисты с предгорий Кавказа, проживавшие в квартире этажом ниже, вновь принялись за свое. Инга надеялась, что появление подруги усмирит этих неистовых меломанов – и оказалась права. Стоило Алене перешагнуть через порог ее квартиры, как концерт внизу затих, словно по мановению палочки дирижера.

Кроме этого, Инга ожидала от подруги подробного рассказа. Ведь по телефону Алена ничего толком ей не смогла объяснить. Сказала лишь, что у Сергея и впрямь серьезные проблемы. Возможно, наследства ему не видать как своих ушей. Но подробно обрисовать ситуацию она отказалась. И теперь Инга, любопытство которой было невольно сильно задето, очень надеялась услышать желанные подробности этого дела.

На сей раз Алена настроена была в отношении свояка далеко не так враждебно.

– Сергей, конечно, тот еще свинтус, – сказала она, – но понять его где-то даже можно. Его папаше было за восемьдесят, кто бы мог подумать, что он возьмет и женится?

– Кто? Сергей?

– Его папаша!

– Тот, которому за восемьдесят?! – не поверила своим ушам Инга. – Женился?!

– Ага. Представляешь себе казус? В восемьдесят с лишним лет взял – и женился. Сочетался законным браком. Кто мог такое предположить? Только не Сергей. Он совершенно подавлен.

– А на ком его отец женился-то?

– Какая-то Ульяна. Кто она такая, точно тебе сейчас не скажу, я с ней еще не разговаривала.

– И зачем отец Сергея женился в таком почтенном возрасте?

– А зачем люди вообще женятся?

– По любви! – выдвинула версию романтичная по своей натуре Инга. – Наверное, это была его давняя любовь, еще со студенческой поры. Но обстоятельства разлучили их тогда. И они смогли воссоединиться лишь на закате своих дней.

– Хорошо бы, если бы так. Но нет, вряд ли они с женой могли учиться в одно время. Она моложе его на полвека! Девчонке двадцать с хвостиком.

– Что?! Молодая женщина и одинокий старик? Но тут налицо какая-то афера!

– В том-то и дело! Даже ты это поняла!

– Чего же тут не понять? – покачала головой ошарашенная Инга. – Впрочем, не будем судить поспешно. Ведь случаются же в этой жизни исключения.

– Чтобы молодая за старика добровольно пошла и при этом о его имуществе даже не подумала? Не смеши меня!

– Так бывает. – И, увидев, что подруга онемела от возмущения, Инга поспешно объяснила: – Но… но это, конечно, в том случае, когда пожилой мужчина по своим личным качествам на голову превосходит более молодых мужчин и своих сверстников. Допустим, талантливый актер, писатель, поэт… Одним словом, человек, с которым интересно общаться и в восемьдесят лет, и в девяносто, и…

Но Алена ее быстро перебила:

– Папенька у Сергея превосходил молодых только в одном… В количестве выпиваемого им за сутки алкоголя!

– Так он еще и пил?!

– Беспробудно. Причем здоровье ему от природы досталось просто богатырское. По словам Сергея, трезвым он батю в последние десять лет вообще ни разу не слышал. Тот либо бывал подшофе, либо с похмелья, либо вдребезги пьян. И при этом дотянул до восьмидесяти двух! И умер совсем не от цирроза или других проблем с печенью, прикончил его инфаркт.

Да, эта болезнь не щадит и более молодых людей. Даже тех, кто тщательно следит за своим здоровьем, выполняет указания врачей, совершает легкие оздоровительные пробежки по утрам, делает зарядку, проверяет уровень холестерина в крови и… и все равно умирает, не дотянув даже до семидесяти. А вот папаша Сергея ничем таким в жизни своей не занимался, квасил безбожно и при этом дожил до восьмидесяти двух лет.

Но тут Инга неожиданно кое-что подсчитала про себя и очень удивилась:

– Ты говорила, что у твоего Василия Петровича и его брата разница в возрасте минимальная?

– Десять месяцев.

– Значит, Сергею тоже за шестьдесят?

– Получается, что так.

– Но тогда его отец должен был зачать его очень молодым.

– Наверное, так и было, – передернула плечами Алена. – Какая, собственно, разница?

– Нет, просто интересно вдруг стало. Не так часто случается, что женщина уходит от одного мужчины к другому, рожает этому другому ребенка, а потом возвращается с двумя детьми к первому своему мужу.

– Вася так с отцом и оставался, насколько я знаю.

– Ну, все равно, странно. Ты не находишь?

– Меня это тоже всегда удивляло. Но со своей свекровью я не могла поговорить об этом.

– Почему?

– На эту тему было наложено табу в их семье. О том, что у Васи и Сережи разные биологические родители, я узнала совершенно случайно. Сергей оказался в больнице, нужна была кровь для переливания. Я не видела в этом проблемы, обычно либо кровь матери, либо отца обязательно подойдет ребенку. Но тут оказалось иначе. Кровь матери не подошла, нужна была кровь отца. Сергей мог умереть, но Васе удалось найти подходящего донора, который и дал Сергею свою кровь. Тогда-то я и узнала, что мой свекор не является биологическим отцом Сергея. Потом Вася вкратце поведал мне о том, что его мать дважды выходила замуж за его отца. Но подробностей, сдается мне, Вася и сам не знает.

Инга кивнула головой. Да, история очень интересная, но – давно минувших дней. А сейчас, судя по всему, им предстоит столкнуться с куда более захватывающей историей.

– Значит, у твоего свояка объявилась конкурентка? Наследство придется делить на двоих?

– Даже на троих. У нее еще и ребенок есть. По документам – брат Сергея.

– Что?

Вот теперь Инга поразилась по-настоящему. Ладно – просто дожить до восьмидесяти двух, выпивая в день не меньше литра спиртного. Но чтобы при этом еще и сохранить репродуктивную функцию? В это верилось с трудом.

– Надо сделать экспертизу! Сравнить кровь ребенка и кровь отца Сергея.

– Вася тоже подумал об этом в первую очередь, – кивнула головой Алена. – К сожалению, это совершенно невозможно.

– Почему?

– Тело отца Сергея было кремировано.

– Как?

– Смерть была признана наступившей вследствие естественных причин. И вдова, согласно своему желанию, кремировала тело супруга.

– Почему не похоронила?

– По ее словам, денег на полный обряд у нее не было.

– Да кто она вообще такая? – возмутилась Инга. – Познакомиться бы с ней!

– Ты просто читаешь мои мысли! Собирайся, поедем.

– Куда?

– Знакомиться с этой аферисткой. Сегодня у мужчин назначено очередное рандеву с Ульяной. Мой муж тоже там будет. И мы с тобой, я думаю, не помешаем. Сергей и Вася в такой растерянности, что им сейчас любая помощь пригодится.

– Ну, если ты считаешь, что Василий Петрович не будет против…

– Это была его идея. Он очень высоко ценит твою проницательность. Хочет, чтобы ты посмотрела на эту Ульяну.

Инга не стала отказываться. Ей и самой было интересно. К тому же никаких дел у нее не предвиделось. Муж и сын оставили ее в гордом одиночестве, которое совсем не тяготило Ингу, но которое время от времени нужно было чем-то разбавлять. К тому же Алена и ее муж – не чужие Инге люди. Их проблемы – это и ее проблемы. Если она сможет им хоть чем-нибудь помочь, будет только рада.

Собралась она очень быстро. Чего там собираться, когда на улице плюс двадцать три градуса. Да здравствует лето! Не нужно ничего особенного придумывать, что на себя нацепить. Белые брючки, шелковый топик – прикрыть грудь, а на плечи накинуть светлую шаль, на случай внезапного похолодания. И все! Можно смело бежать по своим делам.

Одевшись, Инга почти не глядя покидала в сумку те вещи, которые считала необходимыми – мобильник, кошелек и косметичку. Любопытство ее было растревожено. И ей очень хотелось взглянуть на молодую вдовушку, столь поспешно и своевременно родившую наследника восьмидесятилетнему пьянице. Если, конечно, правда то, что младенец – брат Сергея.

Василий Петрович и Ваня, сидевшие в машине в ожидании подруг, колебались, не зная, какой версии отдать предпочтение. Обманывает ли их Ульяна, или она и впрямь родила ребенка от восьмидесятилетнего старца? Как мужчинам, этим двоим очень хотелось бы верить в возможность подобного фокуса. Но Алена твердо держалась того мнения, что такого быть просто не может.

– Сейчас не времена Ветхого Завета, люди уже не те. Детей в сто с лишним лет строгать не могут.

– Но случаются же исключения из правил.

– Эта женщина – аферистка. Она откуда-то узнала о том, что старик одинок, имеет лишь одного сына, да и тот давно носа к отцу не кажет, живет в Канаде, неизвестно, приедет ли он назад или нет, и решила действовать. Сначала оформила со стариком брак, а потом родила ребенка и записала его на имя старика! Уверена, если мы поищем, найдем тому свидетелей или даже настоящего отца ребенка!

– А мы будем его искать? – удивилась Инга.

– Нельзя же допустить, чтобы аферистке удался ее план.

– Значит, мы будем помогать Сергею?

– Ну… получается, что так.

– Еще недавно ты была настроена резко отрицательно. Требовала от Васи, чтобы он не позволил себя запутать. А теперь сама встала на сторону свояка.

– Каким бы гадом Сергей ни был прежде, сейчас мы с Васей должны ему помочь. Он в своих правах, а эта женщина – преступница! Ее надо прижучить и наказать!

– Сергей – мой брат, – подтвердил Василий Петрович. – Мой долг – помочь ему в беде.

– Но…

Алена не дала Инге продолжить ее мысль:

– Пойми, ведь если не остановить сейчас Ульяну, она так и будет обманывать дальше! Сегодня ее жертвой стал Сергей и его папаша, мягко говоря, не самые порядочные люди. Но ведь следующей жертвой мошенницы может стать хороший человек! За что они-то должны пострадать? Нет, если мы можем пресечь действия преступницы, мы должны это сделать!

В этом была вся подруга. Алена не выносила, когда где-то, пусть даже и не именно с ней, а с кем-то другим, совершалась несправедливость. Никакой личной выгоды из своих подвигов Алена никогда не извлекала. Родись она в другое время и в другом теле, наверное, стала бы Дон-Кихотом. Боролась бы с ветряными мельницами за права всех униженных и оскорбленных.

Глава 3

Добравшись до нужного дома, подруги осмотрелись по сторонам с явным любопытством и интересом. Увиденное их порадовало.

– Хорошее место, – одобрили они, не сговариваясь.

– Зелено.

– До метро десять минут пешком.

– Полно магазинов вокруг.

– Парк «Удельный» в пяти минутах ходьбы.

Сама квартира понравилась Алене и Инге значительно меньше. Побывавшие тут еще позавчера мужчины стоически восприняли пахнувший им в лицо аромат. А вот подруг он едва не сбил с ног.

– Боже, чем это тут так пахнет?!

Василий Петрович только хмыкнул. Ваня деликатно промолчал. А вот Сергей, желая быть вежливым, хоть и уклончиво, но все же ответил:

– Так… разным.

– Да я уж вижу… что разным!

Алена брезгливо огляделась по сторонам. Да и Инга не могла скрыть отвращения. В такой запущенной квартире ей давно не доводилось бывать. Когда Василий Петрович рассказывал о месте, куда им предстояло поехать, Инга представляла себе все как-то иначе. Но тут… У нее просто не было слов, чтобы описать увиденное. Стены ободраны до голого бетона, местами на них виднеются старые пожелтевшие газеты, местами – клочки засаленных обоев. Потолок неописуемого цвета в непонятных разводах. Пол… Пол – это отдельная история.

– Понимаю, ремонт хозяйка, может, и не в состоянии была сделать, но пол-то вымыть она хотя бы могла?!

Ходить по полу приходилось с большим трудом. Обувь так и липла к грязным доскам, там, где они вообще были, норовя соскользнуть с ног и остаться тут навечно. В отличие от своих туфель, подруги такого желания отнюдь не испытывали. Алена бросилась к окну и распахнула его настежь:

– Фу-у-у!

Дышать стало немного легче, но смрад все равно чувствовался.

– Трудно поверить, что хозяин был женат.

– Присутствия женщины в этой квартире совсем не ощущается.

– Только одна комната в приличном состоянии, все остальное – ужас!

– Уборкой тут не занимались со времен царя Гороха.

– А я тебе говорила, что эта Ульяна – аферистка!

– Да, похоже, – согласилась Инга и наморщила нос. – Но чем все-таки так пахнет?

– Небось мусор на кухне сгнил.

– Тухлятиной сильно тянет. А долго мы тут пробудем?

– Пока Ульяна не появится. Вася с Сергеем вчера весь день и сегодня с утра пытались с ней связаться, но у них ничего не получилось.

– Не берет трубку?

– Струсила! – подтвердила Алена. – Небось думала, что отхватит всю квартирку себе целиком, без лишних проблем, что сын старика из Канады не вернется, а Сергей взял и нарисовался!

– Но зачем Ульяне от него бегать? Логичнее было бы встретиться еще раз и все выяснить окончательно.

– Да, действительно, – немного растерялась Алена. – Но, знаешь… это ведь мы с тобой понимаем – взрослые и разумные женщины. А у этой свиристелки с головой, может, не так хорошо, как у нас с тобой. Вот и усвистела куда-то. Надеется, что проблема волшебным образом решится сама собой.

– Однако женить старика на себе у нее все же ума хватило.

– Для этого не ум нужен, а совсем другое место, – спошлил Сергей.

– И конечно, она не могла не знать, что у ее мужа есть старший сын, – не обращая на него внимания, продолжала рассуждать Инга. – Странно, что она не предвидела такого поворота событий, когда этот сын вернется и потребует дележа имущества.

– Что я тебе и говорю! Дура она! Фу-у-у… Ну, чем тут все-таки так пахнет?

– Если мы пробудем тут какое-то время, надо выбросить испортившийся мусор. Иначе мы попросту задохнемся.

Предложение было дельным. От запаха надо было срочно избавляться. Женщины в сопровождении Вани прошли в кухню, но, не перешагнув порога, застыли на месте. Прямо посреди кухни их поджидал страшный сюрприз. Тут лежало тело женщины! Оно было все в запекшейся крови, и над ним в изобилии кружили жирные мухи.

– Вот откуда запах! – прошептала Инга, едва держась на ногах. – Алена, что делать-то?! Она ведь мертвая!

– Вася! – слабым голосом позвала мужа Алена. – Поди сюда, милый…

– Что там у вас? Сами справиться с помойным ведром не можете? Попросите Ваню, он поможет.

– Милый, иди сюда!

– Да, Василий Петрович, подите-ка вы сюда сами, – поддержал хозяйку и охранник. – Тут такое дело… Нужно, чтобы вы сами взглянули. И брата вашего захватите с собой!

И он, с трудом сглотнув слюну, взглянул на тело женщины. Оно лежало таким образом, что лица ее было не видно. Но, судя по одежде и фигуре, женщина была молода и не лишена привлекательности. Неужели это Ульяна?! Та самая Ульяна, которую они безрезультатно прождали столько времени, сидя в ее комнате? А она все это время лежала тут… с мухами?

– Это Ульяна? – шепотом спросила у Вани Алена.

– Похоже на то.

– Сколько же она тут лежит?

– Похоже, уже давно.

В это время на кухню пришли братья. Первым шел Василий Петрович, выглядел он недовольным и своих эмоций не скрывал:

– Что тут у вас такое?

Ваня молча посторонился, чтобы хозяин мог сам взглянуть. Василий Петрович взглянул, пошатнулся и охнул:

– Ох, мать честная! Это кто же ее так?!

– Не знаю.

– Кровь-то запекшаяся… Да и запашок уже пошел. Похоже, она тут дня два уж лежит.

– Кто же ее так?

Инга нахмурилась. Сейчас на дворе лето. Окна кухни выходят на южную сторону. Кондиционера или жалюзи на окнах нет. Да что там говорить, окна не были прикрыты даже плотными шторами. На них болтались лишь черные от грязи, рваные тюлевые занавески. Конечно, они не могли уберечь пространство кухни от палящих лучей солнца. Днем помещение должно основательно прогреваться, и тело стало быстро разлагаться.

Тем временем Ваня, как самый морально стойкий и наименее брезгливый, осторожно приблизился к телу мертвой женщины и, откинув волосы, заглянул ей в лицо.

– Ну что?

Вместо ответа Ваня мрачно кивнул головой. Сердца у всех ухнули куда-то вниз. Это была Ульяна, и она была мертва.

– Когда вы в последний раз видели Ульяну живой?

– Так… позавчера днем. Поговорили с ней, она нам копии документов дала, чтобы мы убедились, что она в самом деле та, за кого себя выдает. Вчера должны были с ней встретиться, но она трубку не брала. И сегодня мы ей много раз звонили.

– А сюда приезжали?

– Сегодня вот собрались и приехали.

– Похоже, она лежит тут с самого вашего ухода.

– Что ты имеешь в виду? – возмутился Василий Петрович, сердито глядя на Ингу. – Что это мы ее убили?

– Нет, но…

– Но у полиции могут возникнуть такие подозрения, – договорила за подругу Алена. – Брось, Вася, что ты на Ингу набросился? Она дело говорит. Если Ульяну найдут, у вас с Сергеем могут появиться нешуточные проблемы. Он уж точно будет первым, кого они обвинят в убийстве Ульяны.

Сергей затрясся:

– Я ее не убивал! Жизнью клянусь! Когда уходил, она жива была! Да мы вместе с братом уходили!

– Но домой Вася вернулся один, – вспомнила Алена. – Ты приехал только ближе к вечеру. Где ты был?

– Я должен перед тобой отчитываться?!

– В полиции тоже захотят это узнать.

– Гулял! – с вызовом ответил Сергей. – Просто гулял по городу и думал!

– И сюда ты больше не приходил?

– Что мне тут было делать?

– Так приходил или нет?

Сергей отрицательно помотал головой. Но глаза при этом отвел. И вообще, выглядел он заметно смущенным и растерянным. Поэтому никто из присутствующих ему не поверил. И в кухне повисло тяжелое молчание, нарушаемое лишь жужжанием мух.

– Одно могу сказать: я Ульяну не убивал! – заявил Сергей спустя пару минут.

И на сей раз друзья ему поверили. Да, Сергей был лицемерен, жаден и плутоват. Кроме того, он был черств и себялюбив. Но при этом он еще был и труслив. И убить женщину, да еще таким кровавым образом, он вряд ли бы смог.

– Не говоря уж о том, что убийца должен был испачкаться в ее крови, – произнес Ваня, осторожно осмотревший тело Ульяны – от носа и до кончиков пяток. – Девчонке перерезали горло. Кровищи должно было хлынуть целое море!

Ингу передернуло. До сих пор она не думала о самой жертве. Для нее погибшая была всего лишь именем. Но сейчас, впервые подумав о ней как о личности, Инга ощутила, как в душе у нее поднялась волна темной тревоги. Что-то ей Алена рассказывала об этой Ульяне… что-то такое… очень важное.

Неожиданно Инга поняла, что ее тревожит. И темная волна поднялась еще выше, буквально захлестнув ее.

– Постойте, а где же ребенок?! – воскликнула она с ужасом.

– Ребенок?

– У этой Ульяны был младенец! Сын Леонида Владимировича.

Все растерялись.

– Точно, – произнес Ваня. – Ребенок был. Толстый такой мальчишка.

– А где он сейчас?

– Надо его поискать!

– Бедный малыш! – первой выскочила из кухни Алена. – Если он пробыл тут все это время… он мог погибнуть!

– Да будет вам причитать-то, Алена Михайловна, – попытался успокоить хозяйку Ваня. – Младенцы – существа живучие. Малявка такой бы тут ор поднял, все соседи бы сбежались.

– На запах ведь не сбежались!

– Запах им привычный. А начал бы младенец орать во все горло, они живо бы тревогу подняли. Нету его тут, даже не ищите.

Ваня оказался прав. Младенца в квартире не было. Зато обнаружилась его переноска, а также сумка, в которой стояла бутылочка со скисшим молоком, лежали запасные памперсы, влажные салфетки и прочие необходимые для ухода за малышом вещи.

– Странно. По идее, если сумка с детскими вещами и переноска тут, то и ребенок должен быть где-то рядом.

Обыскали квартиру повторно. На сей раз действовали более тщательно и дотошно. Ничего. Ни единого следа пропавшего ребенка! Превозмогая брезгливость, Ваня даже вытащил переполненное мусорное ведро. И, во избежание самого страшного, вывалил его содержимое на подстеленный на пол полиэтилен. Запах сделался поистине убийственным. Но самого худшего все же не случилось.

– Слава богу! – вырвалось у Алены. – Ребенка в ведре нет!

– Это еще ничего не значит! Его могли унести и прикончить в другом месте.

– Где? Да и зачем? Кому мог помешать маленький мальчик?!

– Да, ведь даже если он и видел убийцу и само убийство матери, он все равно не свидетель. Говорить малыш еще не умеет?

– Да, на вид пацану было от силы полгода. В таком возрасте дети живут в своем собственном мире.

Однако чем дольше все раздумывали над ситуацией, тем хуже она им казалась. Ульяна убита. Ее маленький сын пропал. Сам уйти младенец не мог, значит, его кто-то забрал. И наиболее подходящее решение – младенца забрал тот, кто убил его мать.

Но кто этот человек? Видимо, Ульяна хорошо его знала, если открыла ему дверь. Может быть, поискать убийцу среди ее контактов? Да, переписать телефоны из ее записной книжки – это точно не повредит.

– А где сумка Ульяны?

– Сумка?

– У любой женщины должна быть сумка, – твердо произнесла Инга. – Это – закон!

Сумки нигде не оказалось. В равной степени не удалось обнаружить и телефона покойной.

– Она и сегодня и вчера на вызовы не отвечала, – растерянно сказал Сергей.

– Видимо, убийца прикончил Ульяну, а сумку с документами и телефон забрал с собой, – решил Василий Петрович.

Но до конца обдумать ситуацию и наметить какие-то пути выхода из нее друзья не успели. В дверь раздался громкий стук, а потом требовательный женский голос закричал:

– Ульяна, открывай! В конце-то концов, это уже переходит всякие границы! Если тебе самой нравится жить на помойке, за что мы-то все должны страдать?! Ульяна! Слышишь? Открывай! Знаю, что ты там! Слышала твой голос!

Все замерли в растерянности. По всей видимости, зловоние проникло через открытые окна к соседям и окончательно вывело тех из терпения.

– Мы петицию подписали, если понадобится, в судебном порядке будем требовать, чтобы ты привела квартиру в приличное состояние! А нет, так пусть отнимут у тебя эти метры! Еще разобраться надо, как ты их получила!

Ваня покачал головой:

– Ого! Уже угрозы в ход пошли. Надо открыть дверь.

– Не ходи! – вцепилась в него Алена. – Не надо, чтобы она нас тут с трупом застукала.

– А что делать-то? Тетка эта не уйдет, я по голосу слышу. Так и будет орать.

– Ну и пусть орет!

– Ага! А мы тут с мертвяком и в вонище сидеть будем? Нет, надо открыть. Потом еще хуже будет.

Ваня был прав. Все молча согласились с ним. И охранник пошел открывать дверь. Услышав, что в двери скрипят замки, соседка и вовсе вошла в раж.

– Открывай, открывай быстро! – кричала она. – Безобраз…

Договорить она не успела. Ване удалось справиться с заедающим замком, и соседка оказалась с ним нос к носу.

– Ой! – сдавленно пискнула она. – Извините.

– Что вы, уважаемая, это мы должны просить у вас прощения.

– Мне нужна Ульяна!

– Уважаемая… простите, не знаю вашего имени-отчества…

– Марина Владимировна… Но для вас можно просто Марина.

В голосе женщины прозвучали кокетливые нотки. Ваня ей явно пришелся по сердцу, что было, в общем, и не удивительно. Все особи женского пола, встречавшиеся с Ваней на своем жизненном пути, от мала до велика, моментально проникались к нему самой искренней симпатией и доверием. Глядя на простодушное лицо Вани, встречаясь глазами с его открытым светлым взглядом, невозможно было заподозрить этого мужчину в чем-то дурном.

– Марина… Очень хорошо, что вы зашли. Понимаете, тут такая ситуация… Вы давно видели Ульяну?

– Позавчера! – бодро отрапортовала женщина. – Явилась с этим своим ребенком, вся из себя такая разряженная. Я ей говорю: когда ты, Ульяна, квартиру-то в порядок приведешь? На поминки к тебе зашли, так нам просто жутко сделалось. А она мне – на ремонт денег нет. И шмыг к себе! И не стыдно ребенка в такую грязь приносить! Ведь в этой квартире кто только не побывал! И бомжи, и бродяги, и прочие асоциальные личности!

– Совершенно с вами согласен. Но Ульяна тут жила вместе с ребенком, и ее это не смущало?

– Простите… А кто вы такой?

– Я-то? Я – Ваня. Иван Сергеевич, если хотите.

– А…

– А тут нахожусь по долгу службы.

– Наконец-то! – откровенно обрадовалась соседка. – Из органов опеки вы? Извините, обычно там женщины работают, поэтому я сразу и не разобралась. Очень хорошо, что вы решили взять это дело на рассмотрение. А если меня спросите, то я вам сразу скажу: Ульяну эту надо родительских прав лишить! Какая из нее мать? Ни одна мать свое дитя в такую антисанитарию не допустит!

– Я все это понимаю. Но ведь у ребенка же и отец должен быть.

– Отец! Отцом у него Леонид прописан. Да только Леонид пил без просыху!

– А другие мужчины тут не появлялись?

– Такие же алкаши, как сам Леонид. Или даже хуже, чем Леонид! Ни одного дня не было, чтобы он трезвым домой вернулся. А уж как пенсию получит, тут уж – все! Дым коромыслом! Да и то сказать, пенсия у Леонида огромная. Я один раз за ним в сберкассе стояла, замучилась считать, сколько он бумажек себе в карман сунул. Получит деньги – и давай народ к себе звать. Собутыльников столько, что в глазах рябит. Только и ползают вверх-вниз. Напьются и спят прямо на лестнице! Сколько раз я пожарных вызывала, потому что дымом тянуть начинало. Леонид и его гости напьются, заснут, а кастрюля с варевом на плите стоит. В ней все выгорит, дым валит, а им все по фигу! И спят иной раз прямо на лестнице, и другие вещи, простите за такие подробности, делают. Дворники к нам в подъезд без отдельной доплаты и ходить не хотели. Да оно и понятно, кому нравится мочу и кал со ступеней подтирать!

– Натерпелись вы с таким соседом, наверное?

– Ох, чего только мы ни делали, чтобы Леонида из нашего дома выселить. Ничего не помогало!

– А когда Ульяна появилась, лучше стало?

– Хуже! Прежде Леонид хоть перед пенсией трезвым бывал. Ну, не то чтобы совсем трезвым, такого с ним на моей памяти и вовсе не случалось, но гостей к себе хотя бы не таскал. А как Ульяна появилась, так он вообще без остановки квасить начал. Сдается мне, он и сам не понял, что папашей сделался. Как Коленька появился, я Леонида во дворе подловила и с сыночком поздравила. А он так на меня вытаращился, словно и не понял, о чем я говорю.

Голос соседки сделался глуше. Видимо, Ваня увел ее от дверей. Опасность отдалилась, но окончательно не исчезла.

– Надо вызывать полицию, – решительно произнес Василий Петрович. – Девочки, вам будет лучше уйти.

– Почему? Мы хотим остаться.

– Сделайте, как я вам сказал. Чем меньше народу попадет под подозрение, тем лучше. – И, повернувшись к брату, Василий Петрович произнес: – Не дрейфь, Серега, выплывем. В случае чего, я тебя не оставлю.

– В случае чего? – тоскливо произнес Сергей. – Ежу ясно, полицейские меня в смерти Ульяны обвинят! И ребенка, скажут, тоже я украл. Они ведь мои соперники в дележе наследства. Вот я первый на подозрении и окажусь. Мальчишку, мол, унес и спрятал. А Ульяну и вовсе убил.

– Я тебе помогу.

– Чем? Передачки мне на зону присылать будешь? – Сергей совсем упал духом. И не скрывал этого. – Может, мне лучше назад в Канаду податься? – произнес он, и его лицо немного посветлело. – Фиг с ним, с наследством батиным! Свобода дороже!

– Погоди ты, дурень, в бега пускаться. Один раз побежишь, до конца жизни бегать придется. Люди ведь как рассуждают: раз побежал, значит, виноват! Осудят заочно, не отмоешься до самого конца.

– Ну и что? Зато я буду свободен!

– И весь остаток жизни проведешь в страхе.

– Зато на воле!

– Не хорони себя раньше времени. Если Ульяну убил другой человек, должны найтись его следы.

Василию Петровичу пришлось использовать весь свой авторитет, чтобы уговорить Сергея остаться и дождаться прибытия полиции. Да и то, Инге показалось, тот остался лишь потому, что путь к выходу перекрывала своим монументальным телом сама Алена. Сдвинуть своячницу с места более щуплому Сергею вряд ли удалось бы. Когда Алена хотела, она могла врастать ногами в землю просто как скала!

Ростом и статью Алена была типичной русской красавицей. Густая коса, то русая, то каштановая, то даже, как сейчас, рыжая, широко раскрытый взгляд больших синих глаз, чистая кожа и маленький, аккуратный, чуточку задранный вверх носик.

Когда было надо, Алена умела быть твердой и непреклонной. И сейчас ее взгляд яснее ясного говорил о том, что уж кто-кто, а она на сей раз не позволит Сергею ускользнуть от ответственности и предоставить им самим разгребать его грязь. Нет уж, если Сергей хочет получить от них помощь, ему и самому придется запачкаться.

Полиция появилась довольно-таки быстро. Сидя в машине, припаркованной неподалеку от дома, подруги могли лично наблюдать ее прибытие. К этому времени введенная Ваней в курс дела соседка уже причитала на лестничной клетке. И именно она объяснила участковому, кто обнаружил тело потерпевшей Ульяны в квартире. И в ее пересказе все трое мужчин выглядели просто героями, которые не побоялись вида мертвого тела, вызвали полицию, да еще и ребеночка пытались найти.

– Вот ведь беда! Вот ведь горе! Верно в народе говорят, пришла беда – отворяй ворота. Сначала Леонид умер, теперь Ульяну убили, да еще и ребенок их пропал! Ох, горе-то какое! И кому теперь квартира достанется, если Коленька не найдется? Не иначе, как старшему сыну.

– У хозяина квартиры еще один сын имелся?

– Сергей. Несколько раз я его даже видела.

– Описать сможете?

– Средних лет, Леонид тоже ведь уже сильно в возрасте был. Рост средний. Упитанность средняя. Лицо… лицо тоже среднее.

– Да… по таким приметам мы его долго искать будем.

– Леонид говорил, дескать, сын за границей живет. Приезжает редко, но деньги исправно шлет.

Услышав это, Василий Петрович покосился на брата. Он был искренне удивлен. Неужели Серега проявил себя в отношении своего бати с такой положительной стороны? И даже навещал его неоднократно? Но, судя по вытаращенным глазам Сергея, для него это известие также стало полнейшей неожиданностью.

Поняв, что деньги приходили Леониду из какого-то другого источника и навещал его тоже отнюдь не Сергей, Василий Петрович даже как-то и успокоился. До сих пор он считал, что неплохо разбирается в людях. Про своего брата Василий Петрович мог сказать то, что тот удавится, но руки помощи никому в жизни не протянет. А уж регулярно посылать кому-то деньги, пусть даже и старику-отцу, такого от Сергея ждать было нечего. Убедившись теперь, что все в порядке, что он по-прежнему держит руку на пульсе, Василий Петрович слегка расслабился.

Серега – он и есть Серега. Подлый враль, двуличный обманщик, но не жестокий человек. Подлый, но не убийца. А значит, за него еще стоит побороться. Ведь и Ульяна эта, насколько понимал Василий Петрович, была еще той штучкой.

Между тем мысли подруг крутились примерно в том же направлении. Первой не выдержала и заговорила Инга:

– Знаешь, что меня еще удивляет в этом деле?

– Помимо полуразложившегося трупа Ульяны в кухне?

– Зачем ты мне об этом кошмаре напомнила? – осуждающе произнесла Инга. – Только я стала немного забывать об этом, как ты снова… Труп меня не удивляет, он меня в ужас вгоняет!

– А что же тебя удивляет?

– Вот ты мне скажи, почему отец Сергея…

– Леонид Владимирович Рябчиков…

– Да, почему этот Леонид Владимирович до самого своего конца прожил в своей просторной квартире?

– А где же ему было жить?

– Почему он не попытался обменять свою квартиру пусть и на меньшую, но зато с доплатой? Ведь доплата за такие хоромы могла составить очень приличную сумму.

– Квартира просто ужасна. Ее бы не купили. Ведь состояние жилища просто не поддается описанию!

– Это сейчас. Но после ремонта она могла бы превратиться в конфетку.

– Не знаю. Я бы не хотела жить в квартире с таким прошлым. Ремонт не поможет изгнать дурную энергетику из этого места.

– Так это ты такая разборчивая. Уверена, нашлось бы немало людей, кто захотел бы поселиться в этой квартире и отвалил бы за нее Леониду Владимировичу приличные деньги.

– Видимо, он в них не нуждался.

– Соседка сказала, что за несколько дней до получения очередной пенсии отец Сергея был вынужден вести относительно трезвый образ жизни. И это его сильно мучило.

– Но потом появилась Ульяна, и все у него вновь наладилось. Ну, не хотел человек продавать свою квартиру, чего ты привязалась?

Видимо, когда-то отец Сергея знавал лучшие времена. Не всегда же он был одиноким старым пьяницей. Он был и молодым человеком, где-то работал, что-то комбинировал.

– Интересно, каким образом досталась ему эта квартира? Сергей вроде бы что-то говорил о том, что участки на Неве достались его отцу от работы? Возможно, квартира пришла из того же источника.

– Источника… Да, у старика должен был быть источник.

– О чем это ты говоришь?

– Об источнике дохода. На что отец Сергея жил в последние годы? Он ведь уже не работал.

– Только пил.

– Но квартиру не продал. Потому что хоть квартира и в ужасающем состоянии и ты бы там поселиться не хотела, но она с высокими потолками, просторная, с хорошей планировкой. За такую квартиру можно было выручить немало денег. Однако отец Сергея не расставался со своими метрами до последнего вздоха. Довольно странно для одинокого, любящего приложиться к бутылке человека.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Леонид должен был постоянно получать от кого-то деньги.

– От кого? От государства! Пенсию ведь ему платили!

– И ты веришь, что в нашей стране можно прожить на одну только пенсию?

– Ну, если скромно, то, наверное, можно.

Особой уверенности в голосе Алены не прозвучало. Инга даже не стала тратить время на повторение очевидной истины. Она просто сказала:

– Леонид пил, а на водку тоже требуются деньги. И немало.

– То-то он все из квартиры вынес!

– Но если он не продал саму квартиру и участок у Невы тоже, значит, у него были какие-то источники финансовых поступлений. И это не пенсия. Иначе бы старик уже давно обменял свою просторную двушку на квартиру поменьше, но с доплатой. Потом еще раз переехал бы, еще и еще. А под конец очутился бы где-нибудь в густонаселенной коммуналке.

Алена задумалась. Действительно, очень странно, откуда у отца Сергея регулярно брались деньги на выпивку? Ведь, по словам его соседки, старик не только пил сам, он еще и угощал многочисленных собутыльников! На одну пенсию так не разгуляешься.

Но ее мысли были прерваны. Приехала еще одна полицейская машина, из которой вышло несколько человек. Происшествие было достаточно серьезным, чтобы с ним мог справиться без посторонней помощи один участковый и пара оперативников.

– Следователь приехал.

– И эксперты.

– Они еще не скоро освободятся. А что, если нам попытаться расспросить свидетелей?

– Кого?

– Дружков-алкашей нашего господина Рябчикова.

Подругам показалось, что идея эта стоящая. Как раз в этот момент во дворе появилась праздношатающаяся личность в весьма живописных лохмотьях. На ногах у личности были самые настоящие калоши из когда-то блестящей черной резины, ныне посветлевшие и поблекшие от времени. Калоши были надеты на грязные носки. Неописуемые брюки – пестрые от пятен грязи. И рубашка, на которой дыр было больше, чем полотна.

И, наконец, сизый распухший нос и фингал под глазом дополняли картину и говорили о том, что перед сыщицами находится как раз тот, кто им нужен.

– Э… постойте, уважаемый! Как вас зовут?

Личность подняла на Алену мутный взгляд и дохнула на нее таким букетом крепких ароматов, что женщина едва устояла на ногах.

– Чевось? – поинтересовалась личность и поскребла пятерней заросшую щетиной щеку.

– Вы господина Рябчикова знали?

– Лёньку?

– Леонида Владимировича.

Личность не ответила сразу, а, помедлив, кивнула головой и едва слышно произнесла:

– Пили вместе.

– А про жену его что сказать можете?

– А?

– Жену его видели?

– Не было у него жены.

– Как же? А Ульяна?

– Жиличка. Лёнька ей комнату сдал, а она ему водку таскает… таскала.

Личность была явно плохо осведомлена о матримониальных отношениях своего приятеля с Ульяной. Но неожиданно прибавила:

– А сынок, тот жив. Заходит к Лёньке. Проверяет… кхе-кхе-кхе…

Но тут личность разразилась таким жутким кашлем, что Алена невольно отшатнулась. Ну и тип! И отчего он так кашляет? Уж не туберкулез ли у него?

И все же Алена не убоялась болезни. Лишь сделала пару шагов в сторону и по возможности прикрылась от летевших в ее сторону брызг.

– Сын, говорите, к Леониду Владимировичу заходит? И часто?

– Раз в месяц появлялся. Лёнька ему денег давал.

– Как сына зовут?

Молчание. То ли не знает, то ли забыл.

– И что? Каждый месяц сын к Леониду Владимировичу приходил?

– Ага. За деньгами. Возьмет и уходит.

Выходит, Сергей врал? Выходит, он вернулся из Канады гораздо раньше? Или вовсе никуда не уезжал? Зная своего родственничка и его способность к вранью, Алена была готова поверить во все, что угодно. Но тут же она вспомнила, что лично проверяла паспорт Сергея. Видела и дату его въезда в страну. Он не посещал родину больше пятнадцати лет. Нет, не мог он мотаться из Канады в Россию каждый месяц, чтобы забрать у отца немножко деньжат. Но кто же тогда приходил к Леониду Владимировичу под видом сына?

– А деньги? – спохватилась Алена. – Откуда у Леонида Владимировича были деньги?

Снова длительное молчание. А потом последовал невразумительный, но многословный ответ:

– Были у Лёньки деньги, и все. Он их сыну давал. И водку покупал. На всех. Хороший Лёнька был человек, не мог в одиночестве пить. Компании душа его требовала. Выпьем, о прежних временах поплачем, все легче становится.

– А где Леонид Владимирович свою пенсию заработал?

– Чегось?

– Где Леонид раньше работал?

– В академии.

– В какой академии?

Снова молчание. А затем личность начала внезапно заваливаться на землю. Видимо, сила притяжения земли, с которой личность долгое время вела борьбу, все же стала ее, личность, одолевать. Подруги успели подхватить пьянчужку и оттащить его к кустикам, под которыми он и захрапел с самым счастливым видом.

Алена поспешно достала из сумки упаковку влажных салфеток и принялась протирать ими лицо, руки, ноздри и глаза.

– Хорошо бы еще рот прополоскать!

– И в легких вентиляцию устроить. Слышала, как этот тип кашлял? Здоровый человек так кашлять точно не может.

Этот эпизод начисто отбил у подруг охоту продолжать поиск других знакомцев господина Рябчикова. Они вернулись обратно к машине и стали ждать возвращения мужчин.

Спустя еще полчаса из дверей дома появилась целая процессия. Первым шел Сергей, которого с двух сторон плотно зажимали незнакомые подругам граждане. Следом шел еще какой-то тип. Василий Петрович и Ваня замыкали шествие. И только они и остались во дворе дома, когда полицейская машина укатила, увозя с собой непутевого Алениного свояка. Его перепуганное бледное лицо мелькнуло в окне машины опергруппы. Было ясно: Сергей проклинает самого себя за то, что проявил слабость, поддался на уговоры своего брата и теперь оказался в лапах полиции.

Даже со стороны было ясно, что дела Сереги плохи. Полицейские так плотно окружили задержанного, что никаких сомнений ни у кого не возникло. Они считают, что у них в руках подозреваемый, который запросто мог расправиться со своими новоявленными родственниками, одну убив, а второго – похитив.

Глава 4

И слова Василия Петровича, когда он заговорил с подругами, говорили о том же самом:

– Зря я, похоже, Серегу удержал. Смотался бы в свою Канаду, только они его и видели бы!

– Следователь обвиняет его в убийстве Ульяны?

– Сначала-то он с нами весьма любезно держался. Мы ему объяснили, что являемся родственниками покойного Леонида Владимировича, что зашли навестить его молодую вдову. Что в квартиру мы зашли все втроем, Ульяны не было слышно, зато ужасно воняло. Мы пошли на запах и нашли тело Ульяны. И все было сначала очень хорошо.

– А потом, – докончил фразу хозяина Ваня, – этот проныра – следователь – спросил, откуда у нас оказались ключи от квартиры. И понеслось.

Да, ключи! Это в самом деле был большой вопрос. Подруги хорошо помнили, что дверь Сергей открыл ключами. Но откуда они у него взялись, если мужчина уже больше пятнадцати лет не общался со своим отцом? Да, прежде Сергей не баловал своего родного отца визитами. Он сказал, что они виделись всего пару раз. Ни Леонид Владимирович, ни Сергей к тесному общению друг с другом не рвались.

– Так откуда у Сергея взялись ключи?

– Ключи Сергей одолжил у Ульяны, во время своего прежнего визита.

– Одолжил?

– Ну, взял.

– Как это – взял?

– Ну… забрал. Так будет точнее.

Но Алене и этого уточнения показалось недостаточно.

– Как это забрал? – потребовала она от мужа детального отчета. – Насильно?

– За кого ты принимаешь моего брата? – возмутился Василий Петрович. – Он их забрал… потихоньку.

– Украл!

– Что ты все время со своими замечаниями неуместными лезешь! Ульяне эти ключи совсем и не нужны были. Она их потери и не заметила. У нее, похоже, еще один комплект имелся!

А зачем Сергею понадобились ключи от квартиры покойного папаши? Но когда Алена задала этот вопрос мужу, тот снова рассердился:

– Да какая теперь уже разница?! Ну, хотел он иметь ключи от квартиры отца, кто его осудит за это?

Но уцепившись за эти ключи, следователь вытянул из Сергея правду о том, кем он приходится покойному хозяину квартиры, а также его молодой вдове.

– А как он смекнул, что Серега теперь остается единственным наследником квартиры, мигом его к себе поближе, под бочок, – да и в отделение.

– Мы видели.

– Видели они… – проворчал Василий Петрович. – Что делать-то теперь? Как брата выручать? Если бы я Серегу чуть хуже знал, сам бы его первым заподозрил. Но я-то Серегу всю жизнь помню, не мог он Ульяну убить. Не мог!

Алена молчала. Она и сама не верила в причастность Сергея к убийству Ульяны. Но если признать его невиновным, тогда надо искать настоящего убийцу. А как его искать? И где?

– Вася, а когда вы из квартиры уходили, Ульяна вместе с вами была?

– Осталась она. Сказала, что ребенка ей перепеленать нужно.

– И странно это, – снова вмешался Ваня. – Ребенка она недавно пеленала. Мне показалось, что она ждет кого-то.

– Кого?

– Мужчину, – немного подумав, сказал охранник.

– Почему ты так решил?

– Мы уходили, а она к зеркалу побежала. И ребенок ей по фигу был. Он себе спал спокойно, а она у зеркала вертеться начала, прихорашиваться.

Подруги тоже немного подумали.

– А что сказали эксперты? Когда произошло убийство?

– На днях, точнее не скажу.

– То есть Ульяну могли убить сразу же после вашего ухода?

– Ну, или чуть позже.

– Надо обойти соседей и поспрашивать у них, не приходил ли кто к Ульяне в это время.

Алене казалось, что она подала всем отличную идею, но тут увидела, как Ваня качает головой, и осеклась:

– Нет?

– Не стоит нам по соседям ходить. Ничего хорошего мы от них не услышим.

Выглядел Ваня очень мрачным, и, конечно, все пожелали узнать о причине такого его настроения.

– Что там рассказывать-то особо? Видели нашего Сергея Леонидовича возле квартиры Ульяны.

– Где? Кто его видел?

– А соседка, которая скандалить вылезла, его и видела.

– И она его так точно описала?

– Мне описала. Сказала, что Ульяна не успела мужа схоронить, как уже гостей у себе принимает. Мужчина к ней вечером зашел. И подробно мне этого гостя описала. Я еще тогда подумал, больно уж приметы на нашего Сергея похожи. А уж когда Марина эта в качестве понятой в квартиру пришла да Сергея Леонидовича там увидела, глаза у нее мигом как плошки сделались. Я тогда еще подумал, не к добру это. Она и следователя к себе поманила. И что-то ему говорить начала, на Сергея все показывала.

Выслушав охранника, Алена гневно уставилась на мужа.

– Ну, ясно! – воскликнула она. – Когда вы от Ульяны ушли, Сергей от тебя ускользнул и назад вернулся.

Василий Петрович почесал в затылке:

– Правда, что ли? Когда я домой ехать собрался, Серегу тоже в машину пригласил. А он сказал, что прогуляться хочет, мозги проветрить.

– И ты ничего не заподозрил?

– Чего?

– Того, что твой брат вернется назад в квартиру Ульяны, зарежет ее, а ребенка похитит и тоже… тоже погубит!

– Э, не-е-ет!.. Ты моего брата убийцей и злодеем не делай. Обмануть он может – это факт, а вот убить – нет! Согласен, он мне соврал. Не гулять он направился, а назад к Ульяне потопал. Только убивать он ее не стал бы.

– Но со стороны все именно так и выглядит.

– Да, неладное дело, – снова почесал в затылке Василий Петрович.

Будучи в бизнесе человеком энергичным и порою даже жестким, в делах семейных он совершенно терялся. Его доброе сердце, которое ему удавалось смирять в отношении чужих, незнакомых ему людей, давало осечку в случае со своими родными. И сейчас он совсем растерялся. Инге даже стало его жаль. Да и Алена выглядела задумчивой:

– Если Сергея осудят за преступление, которого он не совершал, я знаю, ты себе этого никогда не простишь.

– Точно! – подтвердил Василий Петрович. – Не прощу. А делать-то что?

– Надо найти настоящего преступника. Тогда с Сергея все подозрения будут сняты.

– Детектива надо нанять! – обрадовался своевременной подсказке жены Василий Петрович. – Молодец ты у меня, Аленка! Дельную мысль подсказала! Ваня, за мной! Девочки, садитесь в машину тоже.

– Дорогой…

– Что? – притормозил Василий Петрович.

– Если не возражаешь, мы с Ингой немного прогуляемся.

Как уже говорилось, когда речь заходила о своих родных и любимых, Василий Петрович терял всякий нюх. И его замечательное чутье тоже отказывалось работать. Поэтому никакого подвоха в словах любимой жены он не заметил, как не заметил этого и двумя днями ранее.

В ответ на замечание Алены он только ответил:

– А-а-а… Ну, погуляйте, конечно, девочки. Погода-то какая хорошая! Встретимся дома. Или позвоните мне потом, скажете, откуда вас забрать.

Мужчины уехали, а Инга повернулась к Алене:

– Ты что задумала? Уж не гулять ведь собралась?

На ногах у Алены красовались туфли на таком высоком каблуке, что Инге делалось страшно за подругу. Бесспорно, туфли были волшебно хороши. Сшитые из десятков крохотных «крылышек» чудесной желтой кожи, они плотно обхватывали ногу Алены, делая ее еще стройнее, а щиколотку – тоньше. В таких туфлях можно было пройтись по ковровой дорожке, эффектно прошагать по блестящему мрамору – от барной стойки до своего столика. Но нечего было даже думать о том, чтобы долгое время гулять в них просто по городу.

– Ты ведь назад рвешься? Сама хочешь преступника найти?

– Знаю я этих детективов, – проворчала в ответ Алена. – Деньги возьмут, а работать не станут. Или станут, но не в полную силу. Недаром ведь говорят: хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, сделай его сам. Ты как? Со мной?

– Я не против нового расследования. Но с чего мы начнем?

– Сначала выясним все о личности этой Ульяны.

Алена считала покойницу аферисткой. А за каждой аферисткой всегда тянется целый шлейф преступлений и обманов. За некоторые из них могут и убить.

– Сейчас меня больше смущает ребенок. Как преступник смог вынести его из дома незаметно?

– Младенец крохотный. Если он спал, его можно было спрятать под одеждой.

– Зимой – да. Но сейчас лето. Таких балахонов, чтобы под ним поместился ребенок, никто не носит.

– Детская сумка и переноска остались в квартире.

– Значит, ребенка несли на руках. И кто-то мог это видеть.

Выходит, Ваня рано отговорил их от обхода соседей. Но по крайней мере, теперь подруги знали, о чем им нужно спрашивать.

– Будем искать человека с ребенком на руках. Если это был чужак, его должны были заметить.

Смерть Ульяны произошла после трех часов дня. Возможно, ближе к вечеру. Но уже к ночи Ульяна была мертва. Так сказал эксперт, занимающийся осмотром тела.

Значит, подруг интересовала вторая половина позавчерашнего дня и вечер того же дня.

Вернувшись в подъезд, где произошла трагедия, девушки начали планомерный обход квартир. К сожалению, люди отвечали им неохотно. Леонида Владимировича тут откровенно не любили, его смерть многие восприняли как своего рода избавление. А Ульяну они считали ловкой мошенницей.

– Сначала-то она нам всем родственницей представлялась. Мол, ухаживает за пожилым дедушкой. А как старик помер, так мы все и узнали, что квартира теперь принадлежит Ульяне и ее ребенку, на правах жены и сына.

– И хорошо она за господином Рябчиковым ухаживала?

– Да как сказать… Появлялась регулярно. Жила даже, я слышал, у него в квартире. Сумки какие-то таскала, но не скажу, чтобы часто. Тем не менее старик с ней расписался, чтобы у девчонки проблем с получением наследства не возникло.

– А ребенок?

– А что ребенок? Небось нагуляла от кого-то, а старик грех ее прикрыл. Сам-то дед Лёня до женского полу особо охоч не был.

Это же самое подтверждали и остальные жильцы:

– Баб к себе он никогда не водил.

– Ульяна – единственная женщина, которая рядом с ним появилась. Поэтому мы ее долгое время родственницей и считали.

– Если какие собутыльники к деду Лёне и таскались, так все исключительно мужского пола. Ульяна была единственной. Цветок душистый на фоне прерий.

– Забеременела она быстро, только от кого, вот вопрос? Уж точно, не от старика!

И тем не менее к этой посторонней ему женщине Леонид Владимирович проникся таким горячим и глубоким чувством, что фактически оставил ей все свое имущество. Да еще и чужого ребенка согласился признать своим! С чего вдруг? Что такого сделала для него Ульяна, чтобы старик так полюбил ее?

Обойдя соседей и убедившись, что никто из них в вечер убийства не видел возле своего дома никого постороннего с грудным Коленькой на руках, подруги вновь вышли во двор. Тут гуляло множество мамочек с малышами. И, повинуясь некоему непонятному чувству, сыщицы двинулись к ним.

Возле песочницы собралась пестрая компания. Бабушки, старшие сестры и даже один папочка, в таких огромных очках, что при взгляде на него становилось даже жутковато. Папочка держал в руках толстую книгу со странным названием «Теория сплавов» и с увлечением ее читал. В это время его сынок увлеченно дрался с несколькими другими детишками, стукая их по голове совочком. Но папу это совершенно не волновало, судьба родного отпрыска была ему куда менее интересна, чем «теория сплавов».

Чуть ближе к песочнице две молодые мамочки старались перещеголять одна другую, повествуя об отдыхе на море. Одна семья отдыхала в Испании, другая на побережье Болгарии. Но та, что отдыхала в Болгарии, жила в отеле по системе «все включено». А та, что побывала в Испании, всего лишь снимала апартаменты со своей семьей. Они сами себе готовили, сами о себе заботились, одним словом, были предоставлены самим себе.

Остальные мамочки, никуда в этом году еще не выезжавшие, почтительно внимали этим двоим. А те старались изо всех сил, силясь заткнуть одна другую за пояс.

– Пляж бесподобный.

– Купаться ходили каждый день. Вода, словно молоко!

– Возле дома был парк, где жили белочки, зайчики и лисички.

– Фруктами объелись на год вперед. Сплошные витамины!

– Аквапарк был от нас прямо через дорогу. Дети там просто поселились.

– Муж поймал огромную рыбину, почти в три кило весом. Морская рыба так полезна для здоровья! В ней и йод, и другие минеральные вещества. Мы съели ее за один присест!

– Познакомились с одной семьей из Германии, они пригласили нас к себе на месяц.

Вторая мамашка на какой-то момент замолчала, не зная, какой козырь сможет побить эту карту. И ее кратким замешательством воспользовалась Алена:

– Извините, нам нужно несколько минут вашего драгоценного времени.

– В чем дело?

Первая мамашка выглядела недовольной. Сыщицы собирались вырвать из ее рук лавровый венок победительницы, они перетягивали внимание на себя. И поэтому молодая женщина постаралась как можно быстрее от них избавиться:

– Площадка только для детей и сопровождающих их лиц. А посторонних я попрошу удалиться!

Но вторая мамочка, быстро смекнувшая, что у нее появился шанс достойно выйти из игры, запротестовала:

– Ну почему же, Людочка? Двор у нас общий. Говорите, пожалуйста, дамы, что вы хотели?

– Покупать мы у вас все равно ничего не станем. Так что не теряйте даром времени!

Алена примиряющим жестом подняла руки:

– Уважаемым родительницы, мы ничего не собираемся вам продавать. Дело в другом. В вашем доме произошло убийство!

– Кого же убили?

– Ульяну.

Женщины переглянулись:

– Кто это такая?

– Жена старика из того подъезда. Мать Коли.

– Ах, эта!.. Она с нами никогда не разговаривала.

– И ребенок у нее совсем маленький. Она его в переноске еще таскала. Ни сидеть, ни ползать, ни играть с остальными такой малыш не может. Эта ваша Ульяна к нам даже не подходила.

– Ульяну убили. А ее ребенок… мы думаем, что преступник унес ее ребенка с собой.

Теперь вид у всех мамочек был достаточно напуганный. Многие поспешно встали и передвинулись поближе к своим малышам, игравшим в песочнице или на горке. Те же, кто остался на своих местах, выискивали глазами возившихся неподалеку ребятишек постарше. И лишь папочка в толстых очках и еще одна женщина сохраняли спокойствие духа. Папочка просто не услышал сенсационной новости. А женщина была спокойна по другой причине.

– Этого не может быть, – произнесла она.

– Чего именно?

– Та женщина не могла убить Ульяну. Разве что она вернулась, и позднее… Но мне показалось, она была так рада, что ребенок снова с ней, что ни о чем другом и думать не могла.

– О чем вы говорите? – заинтересовались подруги.

– Понимаете, я живу в соседнем с этой молодой матерью подъезде. Но балконы у нас расположены очень близко друг к другу. Иной раз в летний день я выношу нашего Петечку на балкон, чтобы он спал на свежем воздухе. И сижу с ним рядом. Ульяна тоже поступала так. Правда, она ребенка оставляла одного. Но он у нее еще маленький. Можно было не волноваться, что он выпадет из переноски.

– А в тот день…

– Балконы наши находятся всего в паре метров один от другого. Поэтому мне было хорошо слышно все, что делалось в квартире Ульяны.

– Да, расскажите, пожалуйста!

– В тот день у Ульяны было много гостей. Сначала к ней пришли какие-то мужчины, судя по голосам, их было трое или даже больше. Я слышала три разных голоса, но, возможно, был еще кто-то, кто молчал все время.

Это были Василий Петрович с Сергеем и Ваней!

– Голоса звучали весьма возбужденно. Я невольно насторожилась. Все-таки молодая женщина с маленьким ребенком, а в квартире несколько взрослых, агрессивно настроенных мужчин. Я бы не хотела остаться в таком положении совсем без защиты.

– И вы стали прислушиваться к разговору, стараясь угадать момент, когда настанет пора вызвать полицию?

– Совершенно верно. Разве я неправильно поступила?

Подруги заверили ее, что совершенно правильно. И, успокоенная их словами, женщина стала рассказывать дальше:

– Сколько я ни прислушивалась, не слышала, чтобы Ульяна проявляла каких-либо признаков тревоги. Она держалась спокойно. А потом мужские голоса стихли, и я поняла, что гости ушли.

– А Ульяна? Она была жива?

– С ней было все в порядке. Она вышла на балкон, оставила там Коленьку и вернулась в квартиру.

– И все?

– Нет. Затем к ней поднялась эта женщина.

– А эта женщина, о которой вы говорите, она-то откуда взялась?

– Вот уж не знаю. Только она была очень недовольна.

– Чем?

– Дело в том, что Ульяна оставила Колю на балкончике совсем одного. Мальчик какое-то время спокойно спал, потом что-то его встревожило, и он расплакался. Ульяна не спешила подходить к нему, наверное, была в душе или слушала музыку в наушниках. Мой зять всегда затыкает себе уши наушниками, когда дети плохо себя ведут. Одним словом, Ульяна плач ребенка не услышала, а та женщина, наоборот, услышала.

– Так откуда же взялась та женщина?

– С улицы.

– Шла мимо – и решила зайти к Ульяне?!

– Я так понимаю, она знала, к кому и куда идет. Ей удалось очень быстро успокоить Коленьку. Она взяла его на руки, очень нежно прижав к груди. Мальчик быстро успокоился, а та женщина закричала, что Ульяна – аферистка, лгунья и подведет их обеих. Что не о такой сестре она всегда мечтала. А потом она схватила ребенка и выскочила на улицу. Я видела, как она убегает в сторону магазина. Там у нее была припаркована машина. Она села в нее, устроила ребенка на заднем сиденье и уехала.

– А Ульяна?

– Она осталась дома.

– И не протестовала, когда у нее забирали ребенка?!

– Мне показалось, она даже рада была. Во всяком случае, той женщине она напоследок сказала: «Ну и пожалуйста! Забирай его».

– Значит, Ульяна была рада, что ребенка у нее забрали?!

– Еще бы! Ведь она собиралась на свидание.

– Почему вы так решили?

– Я услышала ее голос всего минуту спустя. Мне кажется, она кому-то позвонила. Мужчине, так мне подумалось. И они договаривались о встрече. Ульяна сказала, что все сделано, как было условлено. Она разговаривала по телефону очень кокетливо, поэтому я и думаю, что разговор у нее был с мужчиной. Но с кем – не знаю, не спрашивайте меня.

– Погодите вы с мужчиной! Тут бы с ребенком сначала разобраться! Куда все-таки пропал мальчик Ульяны?

– Вы говорите, женщина забрала у Ульяны ее ребенка и села в машину?

– Да, она несла Колю до машины на руках. А там она устроила его в специальном детском креслице. У зятя тоже такие есть в машине. Удобная штука, не нужно держать ребенка на руках. Да и гаишники требуют, чтобы такие устройства для детей были у всех родителей.

Женщина еще что-то говорила о том, насколько теперь легче растить детей по сравнению со временем ее собственной молодости. И специальные смеси, и детское питание на любой вкус. И одноразовые подгузники, которые ни стирать не нужно, ни сушить, ни гладить. Купил, использовал, выкинул! Красота! И опять же, детские сиденья, чтобы у родителей были свободны руки во время езды.

Но подруги не слушали ее. Мысли их крутились возле Ульяны и ее ребенка.

Колей звали малыша Ульяны. Во всяком случае, так она обращалась к малышу в присутствии Сергея и Василия Петровича с Ваней. Значит, ошибки не было. Неизвестная женщина выхватила у Ульяны ее малыша и скрылась с ним. Но Ульяну эта женщина не взволновала. Соседка слышала, как та сразу же после ухода незнакомки разговаривала по телефону с каким-то мужчиной. Значит, винить в смерти Ульяны эту женщину нельзя. И все равно, подругам очень хотелось отыскать эту особу и поговорить с ней.

Судя по всему, она очень трепетно относилась к ребенку. Ей было невыносимо слышать его плач. Более того, она рассердилась на Ульяну за то, что та плохо смотрела за ним. Если вспомнить одну ее реплику в адрес Ульяны – «не о такой сестре я мечтала!», значит, она – сестра Ульяны. Но почему сестра так близко к сердцу приняла плач племянника? Но откуда она появилась во дворе дома Ульяны? Никто из соседей до сих пор ни разу не упомянул о том, что к старику Леониду приходили сразу две молодые женщины. Все соседи знали Ульяну, но не ее сестру.

– Как же нам найти эту женщину?

Сыщицы задали этот вопрос чисто риторически, не надеясь на помощь окружающих. Но неожиданно получили дельный совет от той же молодой бабушки:

– Я видела, как эта женщина поссорилась с Тамерланом – хозяином нашего продуктового магазина.

– Из-за чего поссорилась?

– Машину свою на место его автомобиля поставила.

С парковочными местами в этом дворе дело обстояло так же проблематично, как и во всем остальном городе. Так что соседи давно уже выделили по кусочку земли для своих железных друзей. Не стал исключением и улыбчивый хозяин маленького магазинчика. Территория возле магазинчика как раз позволяла поставить там – без ущерба для удобства покупателей – одну машину. И вот на это самое местечко и приткнула женщина свою красную машину.

– Я видела, как она о чем-то с Тамерланом возле магазина спорила. Конечно, из окна мне их разговор был не слышен, да и закончился он довольно быстро. Женщина села в машину и уехала. Но все же мне показалось, что они повздорили. Разыщите Тамерлана, возможно, он расскажет вам про эту женщину и ее машину больше меня.

Подруги с благодарностью приняли совет и потопали в направлении магазина. Это было примитивное одноэтажное строение, возведенное из чего попало и для привлекательности облицованное снаружи светло-серым сайдингом. Нельзя сказать, чтобы магазин процветал. Но пара-тройка покупателей в нем все же толклась. Замученная продавщица за прилавком громко крикнула:

– Тамерлан, тут к тебе девушки по поводу твоей машины!

Хозяин магазина появился быстро. Он приветливо кивнул девушкам. Его круглые темно-карие глаза быстро обежали их обеих с ног до головы. Тамерлан был любителем и ценителем женской красоты, так что при виде двух ухоженных красавиц он еще больше повеселел:

– Пойдемте, я покажу вам машину.

Выведя девушек из магазина, он обогнул детскую площадку и показал на внушительных размеров «Мицубиси».

– Машина – зверь, – похвастался он. – Она у меня уже три года, и ни разу я не мог пожаловаться ни на качество, ни на уровень комфорта. Пожалуй, подвеска немного жестковата, но зато за городом проблем не будет.

Он пустился в техническое описание деталей, а подруги слушали и не знали, как его прервать. Они совсем не собирались покупать у Тамерлана его машину, как он, по всей видимости, подумал.

– Простите, – наконец перебила Алена разговорившегося хозяина магазинчика. – Но мы имели в виду совсем другую машину.

– Другую? Но у меня только эта есть.

– Нет, позавчера на этом месте стояла другая машина. Такая красная, маленькая, на заднем сиденье – креслице для ребенка.

По лицу Тамерлана они видели: он понимает, о какой машине идет речь.

– Та машина мне не принадлежит.

– А чья она?

– Не знаю. Это тачка какой-то чокнутой психопатки.

– А кто она такая?

Тамерлан пожал плечами:

– Вы видели эту машину на моем месте и поэтому подумали, что она моя?

– Да. Наверное. Мы услышали, что вы продаете машину, и решили…

– Решили, что красная машинка – моя? – Тамерлан засмеялся: – Знаете, это отличная шутка. Чтобы я – и на такой машине… Нет, это невозможно себе представить!

– Почему?

– Это была крошка «Дэу». Такая маленькая, что я в ней просто не поместился бы. Как видите, меня природа ростом не обидела, а в ту машину я бы даже не влез. Исключительно дамский вариант, никак не для мужчины!

– Но мы хотим ту машину! – сделала вид, что она расстроилась, Алена. – Как нам ее найти?

– Зачем она вам? Та машина – просто какашка! Честно вам говорю, возьмите мою. Не пожалеете!

– Нет, мы хотим ту, которую тут видели! Вы не знаете, как нам найти ее хозяйку?

– Откуда же мне это знать? – удивился Тамерлан. – Мы с ней едва ли парой слов перекинулись. Я заметил, что некрасиво ставить свою машину на чужое парковочное место, а эта истеричка ответила, что земля у нас общая и чтобы я ехал назад к себе домой, если меня это не устраивает.

– И все?

– Все!

– А почему вы назвали ее истеричкой и психопаткой?

– Потому что она такая и есть! Пока мы выясняли отношения, ей кто-то позвонил. Она взяла трубку и закричала: «Пошла вон! Не смей мне больше звонить! Знать тебя не желаю!»

– И все?

– А потом взяла – и швырнула телефон на асфальт. И еще каблуком его припечатала, чтобы он уж точно сломался. И обломки в кусты зашвырнула. Потом меня оттолкнула, села в машину и укатила. И хотя труба у нее была недорогая, даже не сенсор, но все равно жалко. Если уж так тебе не хочется разговаривать с человеком, смени номер, но зачем же сам аппарат портить?

Тамерлан еще долго, наверное, причитал бы по поводу чужого разбитого телефонного аппарата, но Алена его перебила:

– А куда она обломки зашвырнула?

– Что?

– Обломки телефона, где они?

– Ногой в кусты зашвырнула. Вон туда и…

Но договорить Тамерлан не успел, потому что замер с открытым от удивления ртом, наблюдая за тем, как две приличные и хорошо одетые женщины кинулись, опустив к самой земле головы, в кусты густой персидской сирени. И поспешили они туда вовсе не для того, чтобы укрыться в тени листвы от лучей солнца, а для того, чтобы рыскать у корней высоких кустарников.

– И… и что вы там делаете?!

– Ищем!

Искали подруги остатки разбитого мобильника. Вместе с ними они надеялись обнаружить сим-карту, без которой мобильный телефон работать не может. И первой повезло Инге. Очень быстро она набрела на россыпь осколков темно-красного пластика – это было все, что осталось от телефонного корпуса. А спустя минуту присоединившаяся к подруге Алена нашла электронные кишочки погибшего аппаратика. И среди них валялась маленькая симка.

– Ура! – обрадовалась Алена, показывая крохотный кусочек подруге. – Нашла!

Инга испытала облегчение при виде этой находки. Слава богу, больше не надо ходить согнувшись в три погибели, выискивая драгоценный кусочек пластика среди крышек от пивных бутылок, оберток от жвачки, самих комочков пожеванной и ставшей безвкусной резинки, а также прочего, далеко не столь безобидного мусора. Перебравшись через низенькую ограду обратно на дорожку, подруги поспешили вставить симку в один из своих собственных аппаратов.

Высветился список контактов. Всего около полусотни, не очень много, но и немало. Впрочем, большинство контактов были весьма лаконичными – парикмахер, документы, сантехник, газовщик и так далее. Они подруг не заинтересовали. Женщины хотели найти что-то более личное.

– Вот этот подойдет. «Мама».

– Да, мамы обычно хорошо осведомлены о том, что делается у их дочерей, даже если они совсем большие, давно замужем и в их ежедневном контроле давно не нуждаются.

Алена знала, о чем говорит. Ее собственная мамочка до сих пор не могла спокойно заснуть ночью, если вечером ей что-то показалось в Алене странным. Что поделаешь, материнское сердце не изменишь. Оно будет тревожиться и страдать за своего ребенка, даже если у того у самого давно есть дети, внуки или даже правнуки.

– Алло, добрый вечер, мне необходимо поговорить с владелицей красной машины «Дэу» с детским креслицем на заднем сиденье. Ах, это ваша дочь? Лена? Очень хорошо. Скажите, а как я могу ее найти? Зачем? Понимаете, я нашла ее сотовый телефон, хочу отдать. Да, именно с этого телефона я вам и звоню. Видела, как ваша дочь садится в свою красную «Дэу», а потом нашла на месте парковки телефон. Вот теперь хочу вернуть трубку. Ах, вот как… Да, действительно, раззява. Нет, мне не трудно. Не нужно извиняться, помогать ближним – это долг каждого порядочного человека. Тем более что я ничем особенно не занята сейчас. Да, диктуйте, да, записываю. Да хватит уже благодарить меня, диктуйте адрес вашей дочери!

Они совсем забыли про Тамерлана, который с выпученными от удивления глазами все это время следил за их действиями. То, как они звонят матери посторонней им женщины, как нахально врут про найденный телефонный аппарат, хотя прекрасно знают, что тот уничтожен и вернуть его прежней владелице невозможно… А теперь вот еще и помчатся к этой женщине, раз вытребовали у ее матери нужный адрес!

– Женщины! – вздохнул Тамерлан, когда подруги уже скрылись вдали и не могли его слышать. – Один Аллах ведает, что у них на уме! Чем им не понравилась моя машина? Зачем им та красная «Дэу»? Они обе уже не девочки. Крупные зрелые женщины. Да они вдвоем в нее даже не влезут! А если и влезут, то выглядеть будут просто глупо!

Сыщицы давно скрылись из виду, а он еще долго стоял и смотрел им вслед. И все так же недоуменно покачивал головой, силясь понять непредсказуемую женскую натуру и с огорчением понимая, что, увы, ему это не под силу.

Глава 5

Добраться до владелицы красного «Дэу» оказалось совсем не так просто, как предвиделось подругам. Они получили ее адрес, но тут же вплотную встал вопрос о перемещении по городу. На чем им ездить? Машину, на которой Алена с мужем прикатили из своих «Дубочков», забрал Василий Петрович с Ваней. У Инги машины не было. До замужества ее всюду, куда нужно было, подвозил папа. Потом она вышла замуж, и ее стал возить муж. Ну, а после того, как муж и сын эмигрировали в Великобританию, а родители стали совсем старенькими, Инга ходила пешком.

Она и сейчас бы спустилась в метро, а потом воспользовалась услугами маршруток или частника. По глубокому убеждению Инги, в большом городе, где на дорогах всегда многокилометровые пробки, куда разумнее пользоваться услугами подземки. Или муниципальным наземным транспортом, для маршрутов которого выделены отдельные полосы движения. Там не бывает пробок, и поэтому движению транспорта ничто не мешает.

Порою неторопливо двигающийся автобус оказывается в месте назначения куда быстрее, чем гоночный болид, способный при желании развивать скорость до трехсот или даже трехсот пятидесяти километров в час. Способный-то он способный, но вот только где и как он разовьет такую скорость? Уж точно, не на запруженных городских улицах в часы пик, лавируя между другими машинами.

– Я пешком не пойду! – решительно отказалась Алена. – Эти туфли не предназначены для ходьбы по городским улицам. – И жалобно добавила: – Еще чуть-чуть, и они меня вконец доконают!

– Зачем ты их вообще надела сегодня?

– Я же не думала, что все так обернется. Вася мне описывал все совсем иначе. Поедем, поговорим с Ульяной, выработаем общий план действий, а потом – в ресторан. Кутить и отмечать скорое получение Сергеем наследства.

– А вместо этого…

– А вместо этого Сергей сидит за решеткой, Вася с Ваней уехали искать детектива, а мы с тобой меряем асфальт километрами.

– Пока что мы прошли от силы пятьсот метров.

– Мне и этого много!

Вариантов было всего два. Либо купить новую и куда более удобную для пеших прогулок обувь для Алены, либо… либо вызванивать Василия Петровича или Ваню, чтобы они забрали стершую ноги Алену домой.

– Обувь! – решительно заявила Алена. – Мне нужна другая обувка!

Обувной магазинчик находился довольно-таки близко. Алена смогла доковылять до него и рухнула на первую же скамеечку в зале, словно бы ноги ее больше не держали. Пока подруга приходила в себя, Инга огляделась по сторонам, и сердце у нее упало. Они оказались в магазине, который только условно мог бы называться обувным. На самом деле, обувной отдел тут был ограничен всего лишь несколькими полками. Остальное пространство магазина занимали куртки, ремни, сумки, перчатки и еще какие-то предметы из кожи.

Вздохнув, Инга сосредоточила свое внимание на небольшом ассортименте обуви, имевшемся в этом магазине. К ее удивлению, тут был широкий выбор резиновой обуви, а также зимних и демисезонных сапог. Летней же обуви почти совсем не было.

– У нас дисконт-центр, – пояснила ей девушка-продавец. – Торгуем тем, что осталось нераспроданным в других магазинах. Цены невысокие, но выбор ограничен. Почти все изделия – в единственном экземпляре.

– А размеры?

– И с размерами тоже негусто. То, что вы видите на стенде, вот и все, что у нас есть.

Инга вздохнула еще глубже. Немыслимо предложить Алене надеть летом зимние сапоги. Хотя вон те были бы очень удобны. Они кожаные, на устойчивой невысокой платформе. И даже на расстоянии видно, как добротно они пошиты. Пожалуй, Инга взяла бы их себе. Размер как раз ее, да и цена – ниже некуда. Может, примерить?

– Долго ты еще там будешь возиться? – послышался нетерпеливый голос Алены.

Инга поспешно схватила с полки первые попавшиеся ей на глаза мокасины и отнесла их Алене.

– Малы.

За мокасинами последовали босоножки с пугающего цвета темно-фиолетовыми стразами и тапочки на резиновой подошве. Ни одна из этих обувок не пришлась Алене впору. А больше на полках ничего подходящего не было.

– Может, возьмешь сапоги?

– Резиновые? – с сомнением переспросила у нее Алена. – Нет, знаешь ли, резиновые не подойдут.

Инга ее понимала. Будь на небе хоть несколько тучек, еще можно было бы нарядиться в резиновые сапоги и сделать вид, что ты такая из себя вся предусмотрительная, дождь еще только собирается, а ты уже и сапоги нацепила, и зонтик прихватила с собой. Однако, как назло, весь день небо было совершенно ясным, солнце палило так, что высушило все лужи, какие еще оставались в городе.

– Девушка, неужели у вас совсем-совсем ничего больше нет? Может быть, где-нибудь в подсобке?

– Увы.

– Я отдала бы вам свои туфли, – принялась соблазнять ее Алена. – Маноло Бланик!

– Серьезно?

Было видно, что девушка колеблется. Ей очень хотелось получить замечательные туфли, о которых Алена верно сказала, что это не обувь, а произведение искусства, но что-то девушку смущало.

– Если вы думаете, что я их много носила, ничего подобного, – продолжила искушение Алена. – Надела их сегодня впервые. Можете считать, что туфли я только примерила.

– Я очень их хочу. Эти туфли – моя давняя мечта! – прошептала девушка.

– Так в чем же дело?

– Мне нечего вам предложить, кроме… вот!

И она извлекла откуда-то из-под прилавка яркую коробку. В ней лежала пара симпатичных белых сандалий в греческом стиле с высокой, до середины голени, шнуровкой.

– Купила их для себя, но у нас с вами как раз один размер.

– Они мне нравятся.

– Только у них есть один фокус…

Но Алена уже надела сандалии. Они идеально подошли ей. В них не было жарко, они приятно, не слишком сильно, облегали ногу. И двигаться в них было очень удобно.

– Беру!

– Но у них…

– Девушка, меряйте мои туфли, и мы пойдем! Нам очень некогда.

Продавщица взяла туфли и послушно направилась к прилавку, где можно было устроиться с комфортом, достойным таких замечательных туфель. Они прекрасно сели на ногу. И девушка, вдоволь полюбовавшись на свои ножки, в один миг ставшие вроде бы на добрую четверть метра длиннее и гораздо, гораздо стройнее, вспомнила об отложенном разговоре.

– Так вот, – произнесла она, не в силах оторвать глаз от полюбившихся туфель, – у этих ваших новых сандалий есть одна особенность. Сейчас скажу какая.

Ответа она не услышала. И, подняв глаза, с удивлением обнаружила, что нетерпеливых покупательниц и след простыл.

Впрочем, девушка не стала долго печалиться об их уходе. Махнув рукой, она вновь сосредоточила свое внимание на полученной таким странным путем обновке из другого мира. Волшебно прекрасные, эти туфли так и манили к себе ее взгляд. Они напоминали о Голливуде и о красотках, живущих в большом городе Нью-Йорке, столь же притягательном, как все, что обладает запахом денег. Надев эти туфли, можно было представить, что ты встаешь на одну доску с самыми красивыми женщинами мира и можешь надеяться, что самые мужественные и сильные мужчины станут добиваться твоей благосклонности.

И, закрыв глаза, девушка представила себя в роскошном вечернем платье из золотистой парчи. Платье облегает ее тело, струится вниз красивыми складками. На ногах у нее знакомые туфли. А возле ног… мама родная, да там сам президент Америки отирается! А за ним – длинные ряды мужчин рангом пониже. В руках у каждого из них подарок – прелестная маленькая коробочка с отнюдь не маленькими брильянтами. И блеск фотовспышек, и салют на фоне темного неба, и струящиеся в фонтане потоки пенистого шампанского…

Продавщица еще долго утопала в мечтах, в которые ее «погрузили» волшебные туфли. И лишь голос очередного покупателя, заглянувшего в этот дисконт-магазин, заставил девушку вернуться к реальности.

Сыщицы к тому моменту, когда размечтавшаяся продавщица уже мысленно выходила замуж за кого-то из длинного списка поклонников-олигархов, были уже далеко. Заполучив новую удобную обувь, Алена перестала стонать. Немного пройдясь, подруги выбрали удобное место и быстро остановили машину. Водитель согласился отвезти их куда нужно.

– Нам на улицу Шаумяна.

– Как скажете, хоть на Северный полюс. Триста рублей.

Цена показалась подругам вполне подходящей. Водитель был спокойный. Салон выглядел чистым, пахло в нем фиалками. Пожалуй, чуточку сильно пахло, но, в конце концов, стояло лето, можно было открыть окна.

Доехав до места назначения, подруги были неприятно удивлены огромной лужей, которая окружала нужный им дом.

– Пожалуй, зря я не взяла те резиновые сапоги, – озадаченно произнесла Алена. – Сейчас бы они мне здорово пригодились!

– Откуда тут столько воды?

– Трубу прорвало, не видите?

И водитель указал на группу рабочих в спецовках, возившихся у провала в асфальте, стремясь найти и устранить неполадку.

– Отвезите нас подальше.

– Там светофор. Остановка запрещена.

– Тогда назад.

– Движение задним ходом тут также запрещено.

– Что же делать?

– Выходите прямо тут. Или я высажу вас за перекрестком.

Нет, так далеко топать обратно подруги не собирались. Тем более что лужа окружала весь нужный им дом. И какая разница, промокнут ли они сейчас или потом?

– Мы выходим.

Подруги выбрались из машины и обнаружили, что прогуляться по прохладной и довольно-таки чистой водичке – это даже приятно. Конечно, туфли они не сняли, но вода свободно циркулировала по легкой летней обуви, вливаясь и выливаясь из множества отверстий и дырочек.

– Считай, что ноги мы с тобой ополоснули.

– Очень даже приятно в жару освежиться.

Миновав лужу, подруги зашлепали по сухому асфальту.

– Эй! – внезапно услышали они голос своего шофера. – Рыженькая… Ты это серьезно?

Алена обернулась. Волосы у нее и впрямь были огненными. Новая краска дала неожиданный результат, но Алене показалось, что так даже лучше. Было ясно, что водитель обращается к ней. Но что ему нужно?

– В чем дело?

– А со мной тоже пойдешь, лапуля? – игриво произнес водитель.

Он несколько раз почмокал губами:

– О цене договоримся! Я согласен на любые расценки! Сколько бы ты ни стоила, я согласен! Ты мне очень понравилась. Люблю таких нахальных.

И он так сладострастно облизал губы, не сводя с нее глаз, что Алена вспыхнула:

– Псих ненормальный!

Инга тоже была возмущена. Надо же, а ей водитель показался славным человеком! Теперь ясно, почему он так дешево попросил за проезд. Надеялся, что женщины отблагодарят его другим способом!

– Ишь, чего придумал!

– Проваливай, пока цел!

– Я замужняя женщина! У меня муж имеется!

– И брат!

– И охранник!

– Да они с тебя с живого шкуру сдерут, наглец!

Водитель отпрянул от набросившихся на него женщин. Он нажал на газ и резко стартанул с места.

– Сами вы ненормальные! – донесся до подруг его голос. – Сами понапишут всякое, а потом обзываются! Дуры!

Его машина исчезла вдали, а подруги все кипели от возмущения:

– Ты это видела?!

– Ага! И не говори!

– И как таких только на свободе держат!

– Ему место в дурдоме!

– Просто возмутительно, что психам дают водительские права! Он же такой озабоченный, что кого-нибудь рано или поздно обязательно изнасилует.

По-прежнему возмущаясь, женщины направились в сторону нужного им дома. Чтобы перебраться на сухой островок, им пришлось вновь замочить ноги. На сей раз они уже не радовались и не восторгались. Брести пришлось чуть ли не по колено в воде. И, миновав группу рабочих, Алена не удержалась и сказала им:

– Работайте шустрее, ребята. Нам еще обратно идти, чтобы уже сухо было.

Мужики ничего не ответили. Но когда подруги выбрались на сухое место, они неожиданно заулюлюкали им вслед:

– Красавицы! Эй! Подождите!

– Полюбите нас, дорогуши! Работать быстрее потом будем!

– Блондиночка, а ты как насчет быстрого секса?

Инга вздрогнула. Это они ей?! Невероятно! Ничто в облике Инги не позволяло думать о том, что она из разряда гулящих женщин. У Алены хоть волосы были крашеные, да и любила она броско одеваться, хотя никто не назвал бы ее вульгарной. Но все-таки… при определенных обстоятельствах… с большой, очень большой натяжкой можно было предположить, что Алена откликнется на такого рода предложения.

Но Инга… Она всегда одевалась подчеркнуто стильно и строго. Вот и сейчас она была благопристойно укрыта с ног до головы элегантной шалью, потому что в машине из-за открытого окна сделалось прохладно. Из декоративной косметики Инга использовала сегодня только тушь, которой слегка тронула ресницы. Губы и то накрасила прозрачным блеском, который давно стерся. Так что же в ее внешности дало мужчинам повод подумать, будто она рада запрыгнуть в любую постель?

– Молодые люди, – строго произнесла Инга. – Стыдитесь!

Мужчины в ответ заржали, а один даже сделал несколько неприличных движений бедрами.

Алена в ответ выразительно покрутила пальцем у виска, отвернулась и потащила подругу дальше:

– Что это сегодня с мужиками случилось?

– Надеюсь, это у них пройдет.

Инга нервно поправила короткие светлые волосы. Если честно, мужчина, который имитировал сексуальные телодвижения, был очень даже ничего. Тот факт, что мальчишке едва ли сравнялось двадцать, а Инге уже исполнилось сорок, совсем его не остановил. Определенно, сегодня с мужчинами творится что-то неладное!

Дом Лены был самой обычной пятиэтажкой, вот только расположена она была в совершенно дивном, зеленом и очень ухоженном микрорайончике. Неподалеку протекала маленькая речка Оккервиль, и ее свежесть чувствовалась в воздухе. Маленькие скверики тут были тщательно разделены на зоны отдыха. Вот тут для пенсионеров – столики и удобные скамеечки. Вон там – детская площадка. А тут – даже небольшая бронзовая фигурка дворника с метлой. И возле ее ног растет крошечный одуванчик.

– Чудное местечко.

– Действительно, чудное.

Дома снаружи тоже выглядели привлекательно. Выкрашенные в желтый, светло-розовый, нежно-лазурный и лимонно-зеленый цвета, они сразу оживляли весь микрорайон. А старые тополя, которые администрация все рвалась вырубить под корень, но пока еще не вырубила, только добавляли этому месту привлекательности.

Но, к сожалению, стоило зайти в нужный подъезд, как сразу же стало понятно: пятиэтажки, как их ни приукрась, все равно остаются бедными «хрущевками». Слышимость тут была прекрасная. Поднимаясь на четвертый этаж, подруги невольно стали свидетельницами двух ссор, одной любовной прелюдии и узнали результат игры между двумя футбольными командами.

К тому же, помимо звуков, на лестницу из квартир проникали также и запахи. О, это волшебное благоухание жареного мяса с луком! Голодные подруги едва не захлебнулись слюной, когда проходили мимо квартиры, откуда не доносилось ни звука. Оно и понятно: если в доме есть такая вкусная еда, ни на ссоры, ни на любовь желания уже нет. Люди сидят, жуют и совершенно довольны своей жизнью, пусть даже она у них и протекает в этой убогой «хрущевке».

Дверь с нужной подругам табличкой оказалась ничем не примечательной. Звонок тоже был самым обычным. И открывшая подругам дверь молодая женщина тоже была самой обычной. Правда, рост у нее был выше среднего, телосложение стройным, а грудь – пышной. Но вот лицо оказалось совсем невыразительным, с блеклыми ресницами и туго стянутыми назад волосами. Без косметики, без огонька в глазах, скучная и неинтересная особа.

Зато за ее спиной… За ее спиной прямо в воздухе парил малыш! Он висел в воздухе на высоте полутора метров и радостно улыбался. Время от времени он совершал кувырок, а потом снова затихал, просто паря в воздухе.

Сначала подруги не поверили своим глазам. Человеческие детеныши не способны парить в воздухе! А потом они все же обрели дар речи и поинтересовались:

– А… Это у вас… что?

– Это – Коля, – ответила женщина рассеянно. – Ну что? Принесли детские вещи?

– Детские вещи?

– А разве вы не по объявлению? Я давала объявление, что приму в дар детские вещи. Вы мне позвонили, обещали, что сегодня заедете. Я сижу дома, гулять ребенка не веду, а вы и вещей с собой не привезли?

– Боюсь, это какая-то ошибка, – призналась Алена. – К детским вещам мы никакого отношения не имеем. Мы хотим поговорить с вами насчет Коли.

– А в чем дело? Кто вы такие? – настороженно поинтересовалась у них молодая женщина.

– Мы… Мы ведем частное детективное расследование. Ульяна Андреевна Филипчук – вам знакомо это имя?

Женщина побледнела и явно через силу кивнула.

– А кем, если не секрет, она вам приходится?

– Сестра.

– А Коля… Он чей ребенок?

– Вы ищете Ульяну?

– Ну… можно и так сказать. Так чей же это ребенок?

– Сестры!

– Это ребенок Ульяны?

Снова кивок, на сей раз еще более вымученный.

– А где ваша сестра, вы знаете?

– Дома… наверное. Ульяна недавно овдовела. Муж у нее был очень старый, от него сестре досталась квартира. Вот она сейчас и пытается немного там все благоустроить, чтобы можно было жить.

Как же, ни о каком ремонте Ульяна даже не заикалась. Она даже пол не удосужилась помыть за все это время. Мусор не пожелала выкинуть! О каком еще ремонте идет речь?

– Простите, у вас с сестрой близкие отношения?

– Да. Мы вместе выросли.

– И давно вы видели Ульяну в последний раз?

– День-два тому назад…

– А после?

– Нет.

– И все это время Коля был с вами?

Снова – неохотный кивок.

– Ульяна… ремонт… ребенку в той квартире находиться просто нельзя!

Ну, допустим. И все равно, эта молодая женщина показалась подругам очень и очень подозрительной. Она держалась так скованно, была так сильно напряжена! Создавалось впечатление, что она чего-то сильно боится. И страх этот возник у нее в тот момент, когда подруги заговорили об Ульяне и спросили насчет маленького Коли.

Чтобы немного отвлечь женщину от ее переживаний, Инга указала рукой на парившего малыша и спросила:

– А как это он у вас летает?

– Это такая игрушка. Отец ему подарил.

– Отец Коли?

– Н-н-н-ет… мой отец, – испуганно вздрогнув и как-то замявшись с ответом, все же сказала Лена. – Вернее, наш с Ульяной папа. У Коли-то отец умер. Вы разве не знаете?

Знали все подруги, и получше некоторых! Просто хотели подловить Лену на лжи. Очень уж все это странно получается. Странно и даже подозрительно.

И Алена вновь попыталась переключить внимание Лены на другую тему:

– Ну, хорошо, а в чем же смысл этой игрушки?

– Это аэродинамическая труба, – принялась объяснять Лена. – Снизу идет поток воздуха, в котором можно планировать.

Подойдя ближе, подруги увидели, что ребенок парит не просто воздухе: он заключен в узкую емкость с мягкими стенками.

– А он не упадет?

– Тут двойная система защиты. Если вдруг отключат ток в сети, на этот случай есть запасной аккумулятор, который не позволит ребенку упасть.

– Ну, а если все-таки и он не сработает?..

– На самый крайний случай снизу в трубе приделана сетка, если подача воздуха вдруг по каким-то причинам прекратится, то ребенок просто шлепнется на сетку, как на батут. Какие-либо повреждения исключены.

– А как его оттуда потом доставать?

– Просто открыть трубу и взять его на руки.

Было видно, что терпение Лены подходит к концу.

– Послушайте, – воскликнула она, – кто вы такие? Объясните!

– Боюсь, что вас эти объяснения не порадуют, – вздохнула Инга.

– Говорите или убирайтесь!

– Мы пришли по поводу вашей сестры – Ульяны.

– Это я уже поняла. Дальше!

– Дело в том… дело в том, что ваша сестра мертва.

Инга произнесла эту фразу – и сама испугалась: до того сильно побледнела Лена.

– Это что?! Шутка?!

– К сожалению, нет. Ваша сестра мертва уже два дня. Сегодня, несколько часов тому назад, было найдено ее тело. Но убийство произошло позавчера днем, в промежутке между тремя и десятью часами вечера.

– Нет, этого не может быть!

– Почему?

– Только не Ульяна!

– Но почему же?

Язык у Лены заплетался, но она все же попыталась ответить:

– Я… мы… моя мама этого просто не перенесет.

И с этими словами женщина неожиданно сползла на пол. Она была в обмороке, полученное известие просто сразило ее. Видимо, она была сильно привязана к своей сестре.

С трудом сыщицам все же удалось привести Лену в чувство. Все то время, пока они брызгали в лицо потерявшей сознание женщины водой, махали на нее полотенцами и хлопали по щекам, младенец весело порхал в трубе. Настроение у него было просто замечательным. Это странное развлечение необыкновенно ему нравилось. Он ни разу не заплакал и даже протестующих звуков не издавал.

Наконец, Лена открыла глаза. Первым делом она нашарила взглядом Колю и лишь затем вновь взглянула на сыщиц:

– Мне это приснилось? Вы сказали, что Ульяна…

– Увы, да. Ваша сестра мертва. Кто-то убил ее. Вы знаете, кто это мог быть?

Лена помотала головой.

– У вашей сестры не было врагов?

– Что вы! Какие враги! Ульяна умела находить общий язык со всеми людьми. Она была, как это… очень коммуникабельной!

– Но все-таки… постарайтесь припомнить хорошенько. Возможно, ваша сестра жаловалась на кого-то. Или говорила, что некий человек угрожает ей?

– Ничего подобного. Хотя нет… Постойте! Был один человек!

– И кто он?

– Пасынок! Сын ее мужа! Ульяна ухаживала за одним очень пожилым человеком, они полюбили друг друга, она вышла за него замуж, родила ему ребенка. Этот старик был ей очень благодарен. Таким образом, Ульяна должна была получить его квартиру и другое имущество мужа, но…

– Но что?

– Ничего у нее не получилось. Как только муж умер, появился его старший сын – пасынок Ульяны. Вернулся из Канады, так некстати! Представляете?

Это она про Сергея говорит! Господи, как же им не везет! Первый свидетель, которого они нашли, тут же выдвинул версию о виновности Сергея. Если дело будет двигаться так и дальше, вместо того чтобы выручить брата Василия Петровича, они его еще глубже похоронят.

– Ульяна была просто в шоке от этой несправедливости. Ведь она реально ухаживала за этим стариком. И даже в брак вступила с ним вполне… основательно. У них и ребеночек родился… Коленька.

И Лена вновь посмотрела на трубу, где порхал и повизгивал от удовольствия Коленька.

– Извините, – пробормотала она. – Я не могу сейчас с вами разговаривать. Не могу… мысли путаются.

– Может быть, вызвать вам врача?

– Нет, не надо. Просто уходите.

– Но мы хотели задать вам несколько вопросов относительно вашей сестры. От кого она родила своего ребенка?

– От мужа!

– Неправда! Муж Ульяны был глубоко пожилой человек, кроме того, господин Рябчиков страдал от алкоголизма. Он не мог стать отцом ребенка.

– Завтра! Позвоните или приходите ко мне завтра. Сегодня я не могу!

– Но мы…

– Прошу вас!

В голосе Лены слышалось такое отчаяние и боль, что подруги отступили:

– Хорошо, мы позвоним вам завтра. Кстати, вот вам новый аппарат. Свой ведь вы разбили?

– Откуда вы знаете? – прошептала Лена, машинально принимая у Алены телефон.

– Нашлись свидетели. А в этом телефоне ваша старая сим-карта. Номер мы уже записали. Так что мы вам позвоним, а вы, будьте добры, возьмите трубку. Поймите, мы хотим найти преступника, отправившего на тот свет вашу сестру. Но для этого нам нужна ваша помощь.

– Да, да, я помогу… обещаю. Ночью я подумаю, кто мог желать зла Ульяне. У сестры было много друзей… я поспрашиваю.

– Будем вам очень признательны.

Лена захлопнула за подругами дверь. Но они уходить не торопились. И буквально через несколько секунд до них донесся голос Лены:

– Ульяна мертва! Ты меня слышишь? Он до нее все-таки добрался! Господи, как мне страшно!

После этого Лена разрыдалась, и рыдала довольно долго. Но затем она все же утихла и, хлюпая носом, негромко произнесла:

– Да, ты права. Хорошо, я не буду переживать. Да, я все понимаю. Как всегда, ты права. Но… но просто я не думала, что это будет так страшно! Понимаешь? Меня всю трясет. Очень тебя прошу, приезжай ко мне! Прямо сейчас! Как не можешь? Ах, только вернулась? Хорошо, я поняла. Постараюсь пережить эту ночь.

Она ненадолго замолчала, затем снова заплакала.

– Мама, мамочка! – донесся до подруг ее плаксивый голос. – Как ты не понимаешь! Ульянку убили! Ко мне только что приходили следовательницы! Нет, я не знаю подробностей! Мама, я сейчас приеду к тебе. Мне страшно одной!

И минуту спустя:

– Коля, мы поедем к бабушке.

Подруги пулей слетели вниз. Красная машина стояла буквально в нескольких шагах от дома. На заднем сиденье имелось детское креслице. Это была машина Лены – сомнений не возникло.

– Неужели Лена в таком состоянии сядет за руль?

Оказалось, что нет. Прижимая ребенка к себе, Лена понеслась через дворы на своих двоих. Один дом, второй, третий… В четвертом по счету доме и жила мать молодой женщины. Она завернула в крайнее парадное и скрылась от сыщиц.

– Что же, по крайней мере, теперь мы знаем, где искать мамашу обеих сестер Филипчук, – произнесла Алена с удовлетворением в голосе. – Не так уж плохо для одного дня работы? Ты не находишь?

Инга молча кивнула. Да, они сделали немало. Но сколько еще им предстоит трудов! Лена не пожелала выдать человека, которого подозревала в злом умысле по отношению к сестре. И тем не менее кто-то у нее на примете был. Ведь недаром молодая женщина так перепугалась.

Глава 6

У Василия Петровича и Вани сегодняшние успехи оказались гораздо более скромными. Правда, им удалось найти и нанять толкового детектива, который даже обещал немедленно приняться за работу, но никаких сведений от него еще не поступило. Таким образом, Алена с Ингой стали единственными, кому было чем похвастаться.

– Говорите, сестры Филипчук? Елена и… Елена?

– Почему? – удивились подруги.

– Эту сестренку зовут, вы сказали, Леной?

– Да.

– Ну, а Ульяна по паспорту – тоже Елена!

Действительно, подруги как-то забыли об этом.

– Странно как-то…

– Наверное, неудобно иметь в доме сразу двух Лен, – заметила Алена.

– Поэтому домашние и переименовали одну Елену в Ульяну.

– Но зачем вообще было называть двух девочек одинаковыми именами? Кроме массы неудобств, это ничего не дает.

Но Василий Петрович не торопился соглашаться с женщинами:

– Надо все проверить. Сейчас я звякну Володе…

– Кому?

– Нашему с вами Шерлоку Холмсу.

При этих словах хозяина Ваня неожиданно издал презрительный смешок:

– Шерлок Холмс! Скажете тоже, Василий Петрович! Никудышный паренек. Ручки тоненькие, ножки, как у паучка. Спорю, он и одного раза на турнике не подтянется. Какой из него детектив? Такой доходяга, он настоящего оружия в руках – и то не удержит!

– Ваня, помолчи! – строго произнес Василий Петрович. – Во-первых, не смей осуждать мои решения. А во-вторых… для детектива, если хочешь знать, умение владеть оружием – далеко не главное!

– А что же тогда главное-то?

– Умение мыслить! Примечать детали и делать из всего выводы.

– Ну, если физические данные для вас не главное, могли бы Алену Михайловну нанять. И дело бы в семье осталось, и деньги были бы целы.

– Ваня!

– Ладно, ладно, уж помолчу, – проворчал Ваня, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень неудовольствия поведением хозяина. – Позвоню этому вашему… сверчку в кроссовках, пусть проверит родословную сестренок.

– Во-во! Может, у девчонок отцы разные, как у нас с Сергеем. Тогда и отчества окажутся разными.

Но, вопреки прогнозам, отчества у обеих сестер оказались идентичными. Об этом сообщил друзьям юный детектив Володя, причем сделал он это с такой оперативностью, что даже Ваня в его адрес ничего отрицательного больше не бубнил.

– Что же это получается? Две сестры, и обе – Елены Андреевны Филипчук?

– Дивное дело.

– Вот бы повидаться с этим мужиком! Зачем он обеих девок одинаковыми именами назвал? Что за придурь такая?

– Завтра наведаемся к родным Ульяны, все равно нужно поговорить с ними, тогда и спросим.

Услышав это, Василий Петрович насторожился:

– Куда это вы намылились, девочки?

– Надо завершить дело. Сестра Ульяны явно кого-то подозревает в убийстве! Надо с ней переговорить.

– А заодно – и с ее родителями.

– А-а-а… Ну, тогда ладно, съездите, – разрешил им Василий Петрович. – Ваня вас проводит. – И, взглянув на охранника, муж Алены потребовал: – Ваня, присмотри, чтобы там все в порядке было.

– Будет исполнено, Василий Петрович.

Ваня заметно повеселел. Вырисовывалась перспектива провести часть завтрашнего дня в обществе Инги. А глядишь, и весь день! К Инге охранник не первый уже год испытывал самые нежные чувства. Вот только высказать их ему мешали природная робость и гордость. Дело в том, что Ваня не представлял, как может отреагировать подруга его хозяйки на подобное признание.

С одной стороны, Инга вроде как в разводе, живет одна, наверное, как и всякая баба, мается от одиночества. А с другой… с другой – имелось в Инге что-то такое, что не позволяло ставить ее в один ряд со всеми прочими женщинами – знакомыми Вани. Откровенно говоря, те были женщинами простыми и без затей – буфетчицы, малярши, продавщицы и даже одна женщина – зубной техник. Но все они были ориентированы на создание крепкой семьи, детей, и Ваня им по этой причине очень нравился. Их мысли были просты и понятны Ване. А вот какие мысли бродят в голове у Инги, Ваня сказать не брался. Они были где-то за гранью его понимания.

И все равно, перспектива более тесного общения с Ингой на завтрашний день поднимала охраннику настроение.

Но до визита подруг и Вани в гости к родителям погибшей Ульяны произошло еще одно событие. Не успели Алена с супругом и охранником откочевать к себе на квартиру, как телефон у Инги в квартире издал громкую трель. Инга как раз в этот момент наслаждалась долгожданной тишиной. У соседей сверху закончились стройматериалы, они поехали на базу и где-то задержались. А соседи снизу всей дружною толпою укатили в ресторан.

Поэтому Инга решила воспользоваться временным уединением и отмокала в ароматной ванне. Телефонный звонок ее ничуть не обрадовал. Она только недавно погрузилась в воду, куда влила целый литр отвара ромашки, мяты и шалфея, и вылезать не хотела.

– Не для того я ромашку сначала собирала, а потом заваривала. Ничего, перезвонят!

Инга вновь закрыла глаза и предалась невероятно приятным мыслям и ощущениям. Травы пахли лугом, летом, солнцем. Они придавали ей сил, делясь с Ингой своей жизненной энергией. Травяные ванны благотворно влияли на общее состояние организма, делали кожу более здоровой, и вообще, после таких ванн Инга чувствовала себя, да и выглядела, гораздо моложе и привлекательнее.

Иногда она сыпала в воду морскую соль, на которую ее организм тоже отзывался очень хорошо. А иной раз, если Инге приходила охота, она забиралась, по рецепту Клеопатры, в ванну с молоком и медом. И эти ингредиенты тоже были по-своему приятны. В такие минуты Инга чувствовала себя белой клецкой, плавающей в молочно-медовом сиропе.

Телефон прозвонил один раз, второй, третий… И, наконец, нервы у Инги не выдержали. Поняв, что под эти неумолкающие трели ей все равно не удастся расслабиться, она быстренько пробежала до аппарата, взяла трубку с блока и вприпрыжку вернулась назад. За ней на ламинате оставались мокрые следы, но Инга радовалась:

– Хорошо, что ванна с травами! С медом и молоком такой фокус точно не прошел бы. Весь пол сделался бы липким. А отвар трав быстро высохнет. Если пятна и останутся, их легко будет удалить.

Забравшись обратно в ванну, Инга требовательно уставилась на замолчавший телефон:

– Звони же теперь! Звони!

Но проклятый телефон молчал как заговоренный. Глядя на него, Инга чувствовала себя очень глупо.

– Издеваешься, да? – поинтересовалась она у телефона.

И тут же услышала звонок. На сей раз звонил сотовый. Опять придется вылезать из ванны и топать за телефоном! Успеет ли она на сей раз? Но, с другой стороны, на сотовом хотя бы есть определитель номера. Можно будет узнать, кому она столь внезапно понадобилась. И тут Инге в голову пришла ужасная мысль. А вдруг что-то случилось с мужем? Или… или с сыном?!

– Ой, только не это! – вновь выпрыгнула из воды бедная Инга.

Ведь если муж был бывшим, то сын был очень даже настоящим – родным и любимым. Инга не видела своего мальчика больше года и очень по нему соскучилась. Обычно они общались по скайпу, звонок сына по телефону мог означать только что-то чрезвычайно важное. И Инга устремилась на новый телефонный звонок.

К счастью, на сотовый звонила Алена. И, увидев номер подруги на дисплее, Инга с облегчением выдохнула. Взяла трубку и неторопливо потопала в ванную комнату. Принимать ванну у нее пропало всякое настроение. И только мысль о погубленных цветах ромашки, которые могли бы созреть, дать семена и породить множество новых растений, заставила Ингу вновь залезть в остывшую от всей этой беготни ванну.

Добавив горяченькой водички, Инга набрала номер подруги. И тут же была атакована расспросами Алены:

– Где ты пропадаешь? Звоню тебе, звоню… Вся испереживалась!

– Что у вас там приключилось?

– Ты сама как? В порядке? Почему трубку не брала?

– В ванне лежала.

– Хорошо тебе… в одиночестве, – неожиданно позавидовала ей Алена. – У меня в квартире дел по горло. Горничная оказалась совершенно безрукой, уборку сделала не ахти как. А Ваня – дуралей этакий, вместо того чтобы ей на все недостатки указать, не знаю, чем занимался. Впрочем, нет, знаю! Небось горничная оказалась молодой и из себя видной. Вот Ваня перед ней хвост и распустил.

– Ваня до того любвеобилен, что может из-за чувств даже забыть о деле?

– Ванька у нас – гроза всего женского пола, не только в наших «Дубочках», но и во всех окрестностях, – хмыкнула в ответ Алена. – А ты разве не знала об этом?

– Нет, не знала.

– И, главное дело, что удивительно: все его приятельницы знают о том, что Ваня у них, так сказать, в коллективном пользовании, но ничего не предпринимают. Каждая надеется, что женится в итоге Ваня именно на ней.

Инге было почему-то неприятно услышать о Ване такое. Нет, не то чтобы он был ей так уж нужен. И уж совершенно точно, она никогда всерьез не рассматривала его кандидатуру на роль своего второго мужа. Но все же мысль о том, что кто-то, пусть даже это всего лишь Ваня, влюблен в нее, приятно грела ее душу. И сейчас Инге было горько узнать, что у Вани куча баб, в то время как у нее самой совсем никого нет. Это было не очень-то здорово, совсем даже нет!

– Ладно, а звонила-то ты мне зачем? – чуточку излишне сварливо осведомилась она у Алены. – Чтобы на горничную пожаловаться?

– Нет, хочу договориться с тобой насчет завтрашнего дня.

– Хочешь все-таки поехать к родителям Ульяны? – зевнула Инга, решив, что нервы надо беречь и не забивать себе голову всякой ерундой вроде Вани, горничной и тому подобных вещей. – Думаешь, надо?

– Конечно, надо!

– А зачем?

– В смысле?

– Ну, ребенок, Коля, нашелся. Его никто не похищал. Родная тетя взяла малыша к себе, а потом отнесла его к бабушке. По всей видимости, ребенок часто бывает у своей тети. Там у него много игрушек, я даже кроватку видела. С ним все будет в порядке. Волноваться не надо.

– А Ульяна? Разве ты не хочешь узнать, кто ее убил?

– Ну… Не очень, – откровенно призналась Инга. – Судя по всему, эта особа была не очень-то приятной личностью. Ее брак с господином Рябчиковым – отцом Сергея – иначе, как аферой, и не назовешь. Эта особа явно нацелилась на имущество старика. А сама даже не сделала слабой попытки хоть немного приукрасить его жизнь. Ни разу в квартире не прибралась, старику еды не приготовила. Мусор, и тот не выбрасывала! Только для себя уголок вычистила, где и обитала, а во всей квартире – хоть мох расти!

– Наверное, она в постели его ублажала. Многие мужчины плюют и на мусор, и на несъедобный или вовсе отсутствующий обед, но вот в постели они очень требовательны. Вот если и Ульяна…

– Избавь меня от таких подробностей! – взмолилась Инга. – И потом, соседи говорили, что старик к женскому полу равнодушен был.

– Но почему-то же он на ней женился!

– Не знаю я, почему старик женился и оставил Ульяне свою квартиру и участок, и знать не хочу.

– И тебе все равно, что Сергей будет сидеть за решеткой за преступление, которого он, возможно, не совершал?!

Инга немного подумала и призналась:

– Сергея мне жаль.

– Значит, поедешь завтра со мной и Ваней?

Инга вновь ненадолго задумалась и неожиданно для самой себя решила:

– Поеду!

Алена явно обрадовалась. И, договорившись о встрече завтра утром, подруги попрощались. Алена пошла ликвидировать недоделки, оставленные горничной. А Инга… Инга, опустившись поглубже в воду, принялась обдумывать, как она будет вести себя завтра с Ваней. Ух, она ему отомстит!

– Еще не знаю как, но он у меня попляшет! – мстительно шептала Алена. – Толпа любовниц у него в «Дубочках», скажите на милость!

А на нее зачем он смотрит так, как бездомный пес на того, кого мечтает видеть своим хозяином? Выходит, это все – обман? Ну и скажите, можно ли после всего этого верить мужским взглядам? Да никогда!

И внезапно Инга ощутила приступ негодования. Ваня посмел так быстро ее забыть и утешиться с другими женщинами? Ну, хорошо! Уже завтра он увидит ее во всей красе и при полном параде. Вот тогда и посмотрим, смогут ли сравниться с ней деревенские пассии бравого бодигарда!

– Спорю на что угодно, он про них даже и не вспомнит!

С этой приятной мыслью Инга набрала в легкие побольше воздуха и опустилась в ванну с головой. В голове ее зрел коварный и вполне понятный любой женщине план: как взять штурмом несокрушимую доселе крепость.

Но следующее утро внесло свои коррективы в планы Инги. Как раз в тот момент, когда она задумчиво созерцала разложенные по всей комнате наряды, которые должны были сделать ее совершенно неотразимой в глазах Вани, зазвонил телефон.

Инга взяла трубку и услышала истошный вопль:

– Это не ее ребенок!

– Не поняла.

– У нее вообще не могло быть детей!

Сначала Инга решила, что кто-то ошибся номером. Но голос явно принадлежал Алене. И поэтому вторая версия, какую рассмотрела Инга, – подруга рассказывает ей сейчас содержание своего любимого сериала. Такие вопли вполне в их духе. Но когда Алена успела подсесть на сериалы? Вроде бы она ни о чем таком Инге не рассказывала.

– Ты это про кого? Про Розалию?

– Какую там Розалию? Про Ульяну!

– Ульяну Филипчук?

– У нее не могло быть детей!

– А… а как же Коля?!

– В том-то и дело! Это не ее сын! Она…

– Подожди, – перебила Инга подругу, – а почему так? Ульяна была бесплодна?

– Нет, не так я тебе все сказала. Может, у девчонки и могли бы потом появиться дети, но – когда-нибудь потом… Понимаешь?

– Если честно, то не очень.

– Ульяна еще ни разу в жизни никого не рожала! Ни Колю, ни какого-то другого ребенка. Коля не мог быть ее ребенком, потому что… потому что у Ульяны вообще еще ни разу не было детей.

– Кто тебе это сказал?

– Врач! Вернее, следователь. А ему врач объяснил. Ну да, следователь, задержавший Сергея, позвонил Васе и сказал, что с ребенком произошла какая-то путаница. Что если ребенок у Ульяны и был, то чужой. Состояние родовых путей покойницы говорит о том, что эта женщина ни разу еще не рожала ребенка. А скорее всего, даже никогда и не беременела. Во всяком случае, до таких сроков, когда уже можно говорить о жизнеспособности ребенка, – точно!

– Значит, Коля – это ребенок…

– Это Ленин ребенок! То-то мне показалось странным, что у тетушки в доме столько детской мебели и прочей дребедени. И игрушки, и коляска, и даже детское сиденье в машине. Это больше подходит для матери малыша. Лена и есть его мать!

– Но зачем же Ульяна пыталась выдать его за своего собственного ребенка?

– Господи боже! – взвыла Алена. – Из-за наследства, конечно! Это ведь и ежу понятно! У отца Сергея два наследника – Ульяна и Сергей. Следовательно, наследство – пополам. Но если обзавестись потомством, например Колей, тогда делить наследство уже на три части. Две отходят к Ульяне, одна достается Сергею. Ясно?

Инга никогда в жизни не пошла бы на такой гнусный обман и подлог, даже ради нефтяных миллиардов и дворцов в пустыне. И поэтому она удивилась:

– Неужели из-за квартиры и участка на Неве – весь этот сыр-бор?

– Для тебя квартира и участок – это пустяк. Ты у нас дама обеспеченная. А для многих – это очень лакомый кусок. Судя по тому дому, где живут родители Ульяны и Лены, сестры выросли в бедности.

– Так уж сразу и в бедности!

– Люди, у которых есть деньги, в «хрущевках» не живут! – отрезала Алена таким тоном, что Инга не осмелилась с ней спорить.

Да и о чем тут спорить-то? Подруга была во всем права. И Инга лишь осведомилась:

– Так что, мы к родителям Ульяны не поедем?

– Как это не поедем? Наоборот! Помчимся! Собирайся. Через полчасика мы за тобой заедем.

Получаса Инге хватило как раз на то, чтобы понять, что зря она впопыхах выхватила из шкафа шелковое платье, все в мелких сиреневых, розовых и темно-фиолетовых цветках душистого горошка. Для нее оно было слишком пестрым. Разве что набросить на плечи розовую шаль? Но у платья и так рукава в три четверти. И еще кутаться при этом в шаль? Вечером, может, и сошло бы, но днем… Да и солнце за окном припекает вовсю. И, несмотря на то что еще только утро, в воздухе уже чувствуется зной. Каково ей будет в платье, да еще и в шали? Во-первых, она вспотеет, а во-вторых, будет выглядеть жалко.

Следующим на очереди был сарафан. Но Инга с огорчением убедилась, что на плече у нее появился какой-то прыщ. Да и руки были какими-то слишком уж бледными.

– Не в ванне вчера надо было мокнуть, а в солярий заглянуть. Пять минуточек, и сейчас бы я не напоминала бледный росток спаржи.

Сарафан можно было бы надеть с накидкой, но, купленная два года тому назад, она внезапно оказалась Инге тесна в груди.

– Неужели я так поправилась?

Инга встала на весы и испуганно ахнула. Матерь Божья! Откуда взялись эти лишние килограммы?! Инга всегда гордилась своей стройной фигурой, которую не испортили ни роды, ни материнство. Но в последнее время она стала все чаще замечать, что любимые джинсы вроде бы сели, а юбка перестает висеть на бедрах, а плавно поднимается все выше и выше.

Сначала эти перемены Ингу даже радовали. Одежда перестала висеть на ней, как на вешалке. Формы стали обретать необходимую округлость. Но теперь она поняла, что процесс зашел чересчур далеко.

– Что-то я уж слишком округлилась.

В итоге выбор Инги пал на брючный костюм от Ива Сен-Лорана. Может быть, он и не был таким уж откровенным, но зато прибавлял Инге хорошего настроения, потому что сидел на ней просто идеально. А легкая кружевная пелеринка прикрывала руки, в то же время позволяя любоваться ими сквозь кружевную тень.

– В нем и пойду.

Оставалось выбрать лишь сумку и туфли. На это у Инги ушло всего каких-нибудь двадцать минут. И вниз она спустилась примерно за минуту до появления во дворе машины Вани.

– Давно ждешь? – высунулась из окна машины Алена. – Это все Ваня виноват!

– Извините, Инга, мы в пробку попали. Уж на что я вожу мастерски, а ничего сделать не смог.

– Все в порядке, Ваня, – произнесла Инга. – Даже приятно было подождать тебя. Отчего же хорошего человека и не подождать?

И она улыбнулась обомлевшему охраннику самой широкой из своих улыбок. Ваня так оторопел, что даже позабыл, что должен открыть для Инги дверцу. Вспомнил он о своих обязанностях только после того, как Инга вплотную подошла к машине и с выжидающим видом остановилась у дверцы. Только тогда Ваня выскочил и с извинениями распахнул ее перед Ингой.

Алена понимающе взглянула на подругу и хмыкнула:

– Решила добить бедного Ваню?

Инга показала ей кулачок:

– Молчи!

– Молчу, молчу. Только учти, если ты выведешь ценного сотрудника из строя, Василий Петрович тебя за это не похвалит.

– Ничего вашему драгоценному Ване не сделается. Сама говорила, что у него в «Дубочках» полно подружек. Утешится с кем-нибудь из них!

– Ах, вот что тебя задело? Так я тебе скажу: Ваня к этим бабам из жалости только и ходит. По хозяйству им помогает. Он ведь хороший мужик, хотя и со странностями. Ты его не обижай!

– А как я могу его обидеть?

– Будто я не видела, как ты на него взглянула! И как ему улыбалась, я тоже видела. Тебе его к себе привязать – раз плюнуть. Ты его бросишь, а он страдать потом будет.

– Ага… исстрадался весь там… в ваших «Дубочках»!

Но этот разговор им пришлось прервать. В машину вернулся Ваня, который наконец справился с охватившим его волнением. Он сел за руль, и троица отправилась знакомиться с родителями Ульяны. Особенно их интересовал ее отец. Такой оригинал, который назвал обеих своих дочерей одинаковыми именами, заслуживал особенного к себе отношения.

Однако дверь подругам открыла женщина лет шестидесяти – шестидесяти пяти. Она была высокой, носила длинные волосы, и на ее лице, как говорится, еще сохранились следы былой красоты. Конечно, фигура у женщины с возрастом расплылась и утратила привлекательные очертания, присущие юности. Но если судить по Ульяне и Лене, эта женщина в молодости должна была быть обладательницей стройной талии, пышной груди и длинных ног.

Впрочем, ее внешность портили красные опухшие глаза и щеки. Было видно, что женщина приняла близко к сердцу весть о кончине своей дочери.

– Вы из полиции? – тихо произнесла она и, не дожидаясь ответа самих сыщиц, добавила: – Ленка меня предупреждала, что вы можете ко мне заглянуть.

– Примите наши соболезнования.

Не известно, что принято говорить в таких случаях у полицейских, но Алена полагала, что лишняя вежливость тут не помешает.

Мать Ульяны кивнула, показывая, что принимает высказанные ей соболезнования, и спросила:

– Расскажите, как это случилось? Она страдала?

– Ни единой минуты!

Алена понятия не имела, так это или нет, но сочла, что лучше будет соврать.

– Слава богу! – воскликнула женщина, но тут же снова съежилась. – Хотя какая теперь уже разница. Ульянку-то назад не вернешь. Со вчерашнего вечера не могу в себя прийти. Все сижу и думаю – какой ужас! За что с моей девочкой такое случилось?!

– Мы бы тоже хотели это знать.

– Скажите, как это произошло? От Ленки я ничего толком не узнала. Такая бестолочь! Принеслась под вечер, слезы льет, а внятно рассказать ничего не смогла.

Алена между тем прислушивалась к звукам в доме. Не похоже, чтобы в квартире был еще кто-то. Не слышно ни шагов, ни ребячьего лепета, ни голосов.

– А ваш муж и дочь не будут присутствовать при нашем разговоре?

– Муж? – удивилась мать Ульяны. – Знаете, мы с ним в разводе…

– Так его тут нет?

– Нет.

– И он не знает об этом несчастье? Вы ему не сообщили?

– Конечно, я сообщу ему о смерти Ульяны, но… но позже. Да и сделать это будет не так-то легко.

– Почему?

– Новая жена моего мужа не очень-то меня жалует. То же самое касается и Ульяны. Впрочем, муж и сам не очень-то рвется общаться с нами. Исключение, пожалуй, составляет одна Лена. Если кому и удастся дозвониться до Андрея, то лишь ей.

– Лена – его любимица?

– Хм… м-да…

Женщина как-то странно смутилась, но потом все же закончила свою мысль:

– Лена – папина дочка. Всегда так было. Ульяна – сама по себе, я на работе, а Андрей с Ленкой целыми днями возится. Она и мальчика своего хотела в честь деда назвать, да отец вмешался и… Ой!

Вот теперь женщина смутилась уже по-настоящему. У нее даже кончик носа покраснел.

– Да не переживайте вы, – попыталась утешить ее Алена. – Эксперты уже установили, что у Ульяны не было детей. Коля – это ведь ребенок ее сестры?

– Да. Коленьку нам Лена… подарила. Такая хорошая у меня младшенькая… Заботливая, хозяйственная. И что мужикам еще надо? Не везет с ними Ленке. Сначала с одним турком жила, так он не женился, в другой город перевелся – да и забыл про Лену. Потом какой-то Слава был, у него Лена жила, но матери Славкиной она не ко двору пришлась. Та, видишь ли, сына за богачку норовила отдать. А моя Ленка – рвань лапотная. Но ничего, теперь вот ребеночка родила, квартира отдельная, всем дочь довольна…

– А отец вашего внука… Он кто?

– Не знаю, чем он занимается. В чужие дела я не суюсь, мне своих хватает.

Сыщицы переглянулись. Странные отношения в этой семье. Оба родителя – сами по себе, и сестры – сами по себе.

– Лена у меня умничка, – продолжала гудеть женщина. – А Ульянка с самого детства хулиганкой росла. Спасибо Андрею, пока с нами жил, он ее немного приструнивал. Но как только мы с мужем развелись, с Ульяной совсем никакого сладу не стало! Меня она не слушалась, сестрой крутила, как хотела.

– Ульяна была старшей?

– Да, хотя Лена всегда выглядела старше своих лет. Такая серьезная, да и крупненькой она уродилась. А Ульянка… Мелкая, ушлая, всюду свой нос совала, вечно за всеми шпионила, до всего-то ей дело было. И мысли какие-то у нее вечно в голове бродили…

– Какие? Какие мысли?

– Разбогатеть Ульянка всегда мечтала. Вот о чем были ее мечты и мысли: о деньгах!

И женщина снова заплакала.

– Скажите, вы с дочерью тут жили?

– Прописана Ульяна в моей квартире, – кивнула головой женщина и внезапно спохватилась: – Да что же мы с вами в прихожей-то разговариваем? Проходите. Наверное, хотите на комнату Ульяны взглянуть?

И она тяжело пошла по узкой прихожей.

– А как вас зовут?

– Неужели у себя в органах вы справок обо мне не навели? – не поворачиваясь, грубовато произнесла женщина. – Или запамятовали?

– Извините.

– Лариса Львовна меня зовут. Запомнили теперь?

Комнат в квартире было всего две. В первой – проходной – жила мать Ульяны. Тут до сих пор стоял разобранный диван с давно не стиранным несвежим бельем. Вещи были разбросаны как попало. И вряд ли этот беспорядок являлся плодом одного вечера. Нет, корни его прорастали глубже. Эту квартиру захламляли старательно и регулярно на протяжении многих месяцев, а то и лет.

– Ульянка-то в маленькой комнате у меня жила.

– Одна? А Лена?

– Сначала у одного мужика, потом у другого. А этой осенью квартиру в соседнем доме себе купила.

Этой осенью, значит, месяцев восемь-девять тому назад.

– Сама купила? Кем же она работает?

– Лена – парикмахер. Курсы закончила.

– У нее свой салон?

– Нет, зачем? – вроде бы даже испугалась Лариса Львовна. – Скажете тоже, салон! Это же сколько деньжищ надо иметь, чтобы свой салон открыть. Да и прогореть недолго.

– Но тогда на какие же деньги ваша дочь квартиру купила?

Лариса Львовна бросила на подруг неприязненный взгляд:

– Думаете, Ульянка сестру в свои аферы запутала? Думаете, они на пару действовали?

– Ну…

– Не было такого! – отрезала Лариса Львовна. – Лена у меня хорошая. Это Ульянка – оторва! Лена с ней в ее игры не играла.

– Но Колю все же отдала сестре, чтобы та ее ребенка за своего выдала?

– Один-единственный раз такое и случилось. Да и то лишь потому, что Ульяна к ней пристала. Ну, чисто клещ! Не оторвешь. Лена и не отдавала ей Колю. А Ульянка вон что придумала! Сделала вид, что отступилась от своего. Ладно, говорит, сестричка, забудь, что я тебе говорила. Для нас с тобой, для Коли ведь стараюсь. Вижу, как ты одна, без денег и без няни, мучаешься. Но, коли ты не хочешь в этой истории участвовать, не надо. Насиловать твою волю, мол, я не стану. Давай, я тебе вместо няни помогать буду. Ясно, что Ленка не отказалась. Я целый день на работе. Прихожу поздно. Выходной день у меня всего один, отоспаться хочется. Внука вижу редко. А Ульянка у нас без дела уже который год мотается. Вот она и предложила, что будет с Колей гулять. Лена в это время могла бы столько дел по хозяйству переделать!

Сначала все шло хорошо. Лена была очень довольна внезапной помощью сестры. Но затем ее стало смутно тревожить одно обстоятельство. Коля возвращался с прогулки со своей тетей какой-то бледненький. Мальчик стал более беспокойным, часто теперь плакал. По ночам ребенок просыпался не один-два раза, а по пять и даже шесть раз. И самое главное: куревом от его одеялка и волосиков стало пахнуть! А у Лены нюх, как у сенбернара. Она Ульяну приперла к стенке и велела ей всю правду рассказать.

Ульяна покаялась сестре, что втайне от матери покуривает. И что во время прогулки с маленьким Колей не выпускает сигарету изо рта. Лена онемела от возмущения, а Ульяна зарыдала:

– Я думала, что маленькому дым не повредит. Специально в сторону старалась курить. Не знала, что детям табачный дым так вреден. Какая же я дурная! Ничего мне нельзя поручить! И своего ребенка мне нельзя заводить! Из меня получится ужасная мать!

Лена очень любила свою старшую сестру. Хотя окружающие частенько путали, кто из сестер старшая, а кто младшая, сами девочки отлично знали, что верховодит в детских играх и развлечениях всегда Ульяна. Старшая имела над младшей особую власть и умела заставить ее плясать под свою дудку.

– Одним словом, Ульянка сестру уломала, Лена ее простила.

И снова Ульяна уходила с Колей «гулять».

– Только у Лены на сердце все равно как-то неспокойно было. Она решила проверить, чем занимается ее сестра, когда уходит на прогулку.

Действительность превзошла все ожидания Лены. Едва выйдя из дома, Ульяна поспешила к дороге. Там она остановила такси, села в машину и уехала. У Лены прямо в глазах потемнело. Мало того, что Ульяна, которой полагалось гулять в скверике, не удаляясь от дома больше чем на километр, укатила в неизвестном направлении, прихватив с собой Колю, она еще и грубо нарушила правила перевозки маленьких детей!

– Ульяне было совершенно наплевать на Колю. Лена говорит, она села на переднее пассажирское сиденье, а люльку с ребенком поставила на колени. В случае аварии или даже простого столкновения ребенок неизбежно пострадал бы!

Но Ульяне было наплевать на племянника. Ей надо было ехать, и она поехала. Но, по крайней мере, теперь Лена поняла, почему сестра так упорно отказывалась брать с собой на прогулку коляску.

– Возьми коляску, с ней можно не один километр намотать и не устать!

– Не надо! – отказывалась Ульяна. – Коленька у тебя такой легкий! Мне одно удовольствие его носить. Да и для фигуры полезно. Вроде как занятие в тренажерном зале. Только на свежем воздухе, да еще и тебе, сестренка, польза. Не придется тяжеленную коляску взад-вперед по лестнице таскать.

Однако дело было вовсе не в пользе. Вместительную коляску с огромными колесами было бы сложно впихнуть в багажник «таксующих» частников, которые, по большей части, ездили на небольших машинах с неудобными салонами и тесными багажниками.

– Лена проследила за сестрой до самого конца. Увидела, что она доехала до улицы Энгельса и потащила Колю в какой-то дом. А спустя некоторое время выставила ребенка на балкон.

– Как же Лена сразу же узнала, что это именно ее ребенок?

– А переноска-то на что? Лена свою переноску сразу же признала. Ну, и плачь своего ребенка любая мать обязательно узнает.

Последнее было явным преувеличением, а вот про переноску подруги могли бы сообразить и сами.

Коля начал плакать почти сразу. Но Ульяна даже не вышла, чтобы проверить, как у племянника обстоят дела. Увидев такое отношение к Коле, в любви к которому Ульяна клялась и божилась перед сестрой чуть ли не на коленях, Лена испытала настоящий приступ гнева.

– Дочка посчитала этаж, прикинула расположение квартиры, где Ульяна держала Коленьку, и понеслась вперед. Лена ворвалась в квартиру и обнаружила Колю в ужасающей грязи и отвратительной антисанитарии. Лена сказала, что в той квартире просто негде ступить было. Она едва выдержала там пять минут. Схватила Колю – и бежать!

Так вот как разворачивались события в тот день!

– А что делала в той квартире Ульяна, да еще и с ребенком?

– Лена сказала, что, по всей видимости, Ульяна там живет. Если это так, я не удивляюсь запущенному состоянию жилья. Ульяна всегда была неряхой. – Если говорить о комнате, в которой обитала сама Ульяна, то там вполне чисто и прилично.

– Ну, это она может, – воскликнула женщина, но тут же спохватилась и уже тише добавила: – То есть, могла…

– Что могла?

– Ради себя любимой могла и чистоту навести. Ульяна мне часто говорила, буду, мама, жить на своих метрах, там и чистоту заведу. А на кого-то горбатиться с тряпкой – это не по мне.

– Горбатиться на кого-то – это она про вас?

– Да про кого угодно! Не любила Ульяна чистоту наводить для кого-то, но ради себя могла и постараться. А мне она так говорила, пока ты, мама, в этой квартире хозяйка, сама тут и убирайся. Вот Лена – та совсем другая. Она готова с утра и до ночи с тряпкой возиться, лишь бы в доме было чисто.

– Ясное дело, Лена тут же забрала ребенка и поклялась, что никогда больше не даст его Ульяне.

Лена была очень сердита на свою сестру. Впопыхах она даже забыла люльку и другие вещи Коли, которые Ульяна брала с собой на «прогулку».

– Лена сказала, что сама она к Ульяне не пойдет. И мне запретила ей звонить. Мы ждали, что Ульяне станет стыдно, она появится и попросит у нас извинения. Но вместо нее пришли вы. И мы с дочкой узнали, что вы… что Ульяна…

Лариса Львовна не договорила. По ее щекам вновь потекли слезы. Бедная женщина явно любила свою непутевую старшую дочь. Да и Лена, несмотря на обман со стороны сестры, любила Ульяну. Ведь она так близко к сердцу приняла известие о ее смерти.

– Ваша дочь очень расстроилась, когда мы вчера сообщили ей о печальной участи Ульяны.

– Девчонки с детства были друг к другу привязаны. Ульянка – та заводная, вечно что-то придумывала. Ну, а Лена за ней, словно нитка за иголкой. Во что Ульяна скажет, в ту игру они вдвоем и играют.

Итак, искать преступниц среди близких родственниц Ульяны бесполезно. И, чтобы этот визит не оказался совсем уж напрасным, подруги попросили у Ларисы Львовны разрешения взглянуть на комнату Ульяны.

– Идите, – кивнула им женщина. – Но Ульяна в последнее время бывала у меня лишь набегами. Да и то очень редко. Мы и пяти минут вместе не могли провести, сразу же цапаться начинали. Так что старшую дочь я видела редко.

Ну, еще бы, ведь и Ульяне нельзя было надолго оставлять своего «мужа» одного. Иначе он мог выйти из-под контроля. Да и сестру надо было дурачить. На это тоже времени уходило немало. И все же подруги с трудом могли поверить, что молодая привлекательная женщина добровольно обрекла себя на жизнь в запущенной квартире в обществе противного старого алкоголика и его дружков.

Да еще каким-то образом выдала Колю за своего ребенка. Как у нее это получилось? Ходила с фальшивым животом, подкладывала себе под платье подушку? Впрочем, соседи – дело десятое. Сейчас вообще редко кто обращает внимание на людей, живущих по соседству. Но «муж»? Тот самый господин Рябчиков, которому предстояло стать «папашей»? Он тоже ничего не замечал? Или алкоголизм его достиг уже той стадии, когда человеку становится все равно, что происходит с ним самим и вокруг него? Жить с таким человеком под одной крышей – удовольствие не из слабых. Видимо, Ульяна рассчитывала на большой куш, если ввязалась в эту игру.

– С вами у Ульяны контакта не было. Но почему она не могла поселиться у Лены? Вы говорите, сестры между собой дружили?

– Нет, что вы! У Ленки квартира вроде нашей – двушка со смежными комнатами. Им с Колей там самим тесновато. Столько им отец игрушек надарил, места для Ульянки там не было!

– Отец? Отец Лены?

Но Лариса Львовна сделала вид, что не слышит этого вопроса.

– А вы знали, чем зарабатывает на жизнь Ульяна? Чем она занимается?

На сей раз Лариса Львовна отреагировала. Но взгляд, который она подняла на подруг, был растерянным. И она лишь пожала в ответ плечами. Она не знала, где живет и чем занимается Ульяна. Взрослая, вылетевшая из гнезда дочь не желала контроля со стороны своей матери.

Для связи у Ларисы Львовны был лишь номер мобильного телефона. Но где и, главное, с кем и за чей счет живет Ульяна, мать не знала.

Как она и говорила, после развода с отцом Ульяны исчез единственный сдерживающий фактор. Советы матери Ульяна ни в грош не ставила. А ласковые наставления сестры лишь злили ее. Ульяна рвалась к большим деньгам. Насмехаясь над бедностью матери и судьбой сестры, оставшейся с ребенком, но без мужа, Ульяна неизменно повторяла, что ее такая участь не привлекает. Прозябать в нищете, как ее родные, Ульяна не собиралась.

Глава 7

Несмотря на то что Ульяна не жила больше в квартире своей матери, подруги хотели осмотреть ее комнату. Вполне возможно, что при «любви» Ларисы Львовны к порядку, унаследованному Ульяной, кое-что интересненькое для них все же найдется. Не было похоже, чтобы в комнате Ульяны прибирали в ближайшие годы. Пыль тут лежала такими слоями, что невольно напрашивалась мысль о том, что она лежит тут с того момента, как хозяйка окончательно покинула свою комнату.

Алена не утерпела и спросила у Ларисы Львовны:

– Скажите, где вы работаете?

– В двух местах вкалываю. До четырех часов в детском садике помощником воспитателя числюсь, а с шести и до десяти в кабаке одном посуду мою. А по субботам за подругу и двух ее коллег офисы в одном бизнес-центре убираю. Те бабы семейные, по субботам с семьей, с мужьями время хотят провести. А у меня мужа нет, отчего бы и не поработать? Рубль лишним никогда не бывает.

Да, работать, конечно, надо. Но, кроме этого, надо еще помнить и о своих близких. Еще до недавнего времени у Ларисы Львовны были две дочери и внук. Но об Ульяне она не могла сказать почти ничего. А Лену и внука видела лишь раз в неделю, да и то их общение длится совсем недолго.

А ведь жизнь не вечна. И может так статься, что, заработав все деньги, до каких вы смогли добраться, окажется, что самое главное в этой жизни вы и упустили. И не надо думать, что это касается исключительно миллиардеров. Может, час их работы и приносит миллионы долларов или евро, а у бедной Ларисы Львовны выходит лишь сотни рублей, но суть от этого не меняется. Люди, не будьте так одержимы своей работой!

Но, с другой стороны, теперь сыщицам стало более понятным отсутствие порядка и чистоты в квартире Ларисы Львовны. Когда по шесть дней в неделю с семи утра и до десяти вечера с коротким перерывом ты занимаешься тем, что драишь полы и посуду у чужих людей, на свою собственную квартиру не остается уже ни сил, ни времени, ни желания.

– Лариса Львовна, мы можем посмотреть вещи вашей дочери?

– Что поценнее и получше было, она с собой забрала, – нехотя, но все же призналась им мать. – Днем собиралась, тайком, меня дома не было. Но я и тому рада, что она моего ничего не прихватила.

Вряд ли что-то из имевшегося у Ларисы Львовны добра могло бы привлечь Ульяну. Что ей могло понадобиться в бедно обставленной квартирке матери? Синтетический ковер с традиционным орнаментом? Или холодильник – совместный плод российско-белорусского сотрудничества? Или, возможно, телевизор, который даже не был снабжен жидкокристаллическим экраном?

Все в квартире Ларисы Львовны было простеньким и дешевым. И подругам внезапно стало интересно: на что же женщина тратит заработанные таким трудом деньги?

– Отдыхать езжу! – с гордостью объяснила им Лариса Львовна. – Хоть раз в году в свой законный отпуск человеком себя чувствую! Беру пять звезд, все включено, и кайфую у турков или египтян. Не я уже перед чужими людьми выслуживаюсь, а передо мной на задних лапках мальчики-официанты выплясывают.

И ради одного месяца триумфа стоит жить в квартире, больше напоминающей помойку? Стирать, убирать и мыть посуду по шесть дней в неделю? Разве оно того стоит? Ведь в году не один месяц, а целых двенадцать. Но получается, что живет Лариса Львовна только одну двенадцатую своей жизни. Остальная ее часть проходит под знаком каторги.

Оставив странности некоторых людей при них самих, сыщицы углубились в изучение предметов, которые Ульяна не захотела или просто побрезговала взять из дома в новое жилье. Кассетный магнитофон, прикрытый от пыли салфеточкой. Простенький пузатый телевизор без пульта и DVD-проигрыватель к нему. Безнадежно устаревшая техника, которая если и могла подняться в цене, то лишь спустя не один десяток лет.

Вот тогда, спустя полвека, или лучше – через целый век, наши потомки будут восхищаться странными диковинными приспособлениями, с помощью которых предки прослушивали музыку, смотрели фильмы, готовили себе еду. Те вещи, которые окружают нас и кажутся нам самыми что ни есть банальными и примитивными, наши потомки бережно очистят от пыли и старой смазки, выставят на самое видное место в доме и с гордостью примутся показывать сей раритет всем своим друзьям и знакомым, которые согласятся на него взглянуть.

Да и район, состоящий из «хрущевок», столь презираемый сейчас, если переживет свой вековой юбилей, станет предметом какого-нибудь экскурсионного маршрута. И гид будет в торжественных выражениях рассказывать о верховном секретаре коммунистической партии господине Никите Хрущеве, который с помощью малобюджетного строительства практически вывел на тот момент страну из жилищного кризиса.

Но, вернувшись в наши дни, повторим: ничего ценного в квартире Ларисы Львовны не имелось. Даже вор, загляни он сюда, вряд ли чем-то заинтересовался бы.

Порывшись в ящиках письменного стола, подруги сделали лишь два вывода – обе сестры Филипчук учились плохо. Но если Лена училась просто плохо, в ее тетрадях и дневнике теснились троечки и четверочки, разбавленные редкими пятерками по пению или труду, то в дневнике у Ульяны длинными рядами шли одни лишь двойки. Тройки и то были в ее жизни праздниками. А уж несколько четверок, которые подругам удалось обнаружить, были исключительно по физкультуре.

– Дочери учились не ахти как, – без малейшего смущения признала Лариса Львовна. – Да и в кого им башковитыми быть? Я еле-еле восьмилетку закончила, сразу же на фабрику пошла работать. А отец…

На этом месте Лариса Львовна вновь запнулась. Уже в который раз, как заметили подруги, заговорив об отце девочек, женщина как-то спотыкалась.

– Так что – отец девочек?

– Андрей – мой бывший… он тоже институтов не заканчивал, – глухо произнесла Лариса Львовна, словно бы задумавшись о чем-то своем.

– Скажите, ведь обеих ваших дочерей звали Еленами?

– Да.

– И кому же пришла в голову такая странная идея?

– Почему странная? Красивое имя.

– И все же, кто решил так назвать обеих девочек? Вы или ваш муж?

– Андрей так распорядился, – тихо пробормотала Лариса Львовна. – А я с мужем спорить не приучена. К чему? Все равно он бы на своем настоял.

– У вашего мужа был крутой характер?

– Обычный.

Говорить о бывшем супруге женщина была явно не расположена. Она еще хорошо держалась. Многие женщины на ее месте просто велели бы сыщицам заткнуться. Развод – это само по себе тяжелое мероприятие. А уж когда вас заставляют вновь и вновь возвращаться к воспоминаниям о бывшем муже, тут легко сорваться.

Подруги завершили просмотр старых черновиков, тетрадей и учебников в письменном столе. Судя по всему, закончив школу, ни Ульяна, ни Лена к этому столу даже близко не подходили. Да и Лариса Львовна разбором старых тетрадей не озаботилась, несмотря на то что после окончания ее дочерьми школы прошло уже много лет. Ульяне был двадцать семь, Лене – двадцать шесть.

Куда больше сказал подругам ящичек трюмо. Помимо косметики, состоявшей почти исключительно из пробников, но уже наполовину использованных и также покрытых слоем пыли, девушки нашли несколько визиток.

– Вам знакомы имена этих людей?

Лариса Львовна рассеянно взглянула на визитки и пожала плечами:

– Одно время Ульяна косметикой вразнос торговала. Думаю, это координаты ее клиентов.

– А когда это было?

– Да года полтора тому назад, я думаю. Ну да, Ульяна со мной, почитай, уже больше года не жила. А косметикой она занималась еще до того, как ушла от меня.

На всякий случай подруги взяли эти визитки. На досуге они позвонят по указанным телефонам, спросят про Ульяну. Хотя сомнительно, чтобы эти люди до сих пор помнили торговку косметикой, приходившую к ним в офис со своим товаром.

Закончив с трюмо, подруги перебрались к шкафу. Вещи Ульяны были по большей части поношенными, хотя девушка явно отдавала предпочтение известным иностранным торговым маркам. Даже сильно потертые, они выглядели привлекательно.

– Одеться Ульянка умела, да и любила, чего греха таить? Модницей она у меня уродилась. С малолетства перед зеркалом кривлялась, сколько я ее ни гоняла. Вот Лена, та другая. Волосы причешет, а больше к зеркалу и не подойдет. Ленка у меня – умница. Трудяга, в меня пошла. До сих пор как придет ко мне, Кольку – мне на руки, а сама – к раковине. Посуду моет, плиту драит. Пока мы чай пьем, она мне всю кухню в порядок приведет – и домой.

– Ваша младшая дочь не замужем?

Лицо Ларисы Львовны слегка омрачилось:

– Какое это имеет отношение к убийству Ульяны?

– Может статься, что и никакого. А может быть, и наоборот.

– Муж Ленкин к убийству Ульяны никак не причастен. Они и знакомы-то между собой не были!

– Как же так? Ульяна не была на свадьбе своей сестры?

– Не было у Ленки свадьбы, – еще больше помрачнела Лариса Львовна.

– Как же так?

– А так! Расписались себе, да и все! Ни к чему на чужих людей на стол и угощенье тратиться. Ленка с мужем в свадебное путешествие полетели на эти деньги. Шикарно отдохнули, я их полностью одобряю!

– Мы были у Лены дома, но мужа ее не видели. Хотя был уже вечер.

– Работает он много, – быстро ответила Лариса Львовна. – В наше время, чтобы хорошо жить, ох как поворачиваться надо! Если ты не воруешь, приходится горбатиться с утра до ночи!

– Все равно странно, что сестра не познакомила Ульяну со своим мужем. Да и вы, судя по всему, совсем ничего о нем не знаете.

– Ох, и настырные вы! – взорвалась Лариса Львовна. – Ну, слушайте, коли так приспичило! Не расписывалась Ленка со своим «мужем» вовсе! Женат ее мужик, ясно? И не вздумайте к Ленке с этими дурацкими вопросами приставать, она и так расстраивается, что не смогла Филимона на себе женить. Думала, что она забеременеет, а он жену бросит и на ней женится. До последнего от всех свою беременность скрывала, в корсет себя утягивала, даже я ничего не замечала.

– Зачем скрывала-то?

– Опасалась, что любовник на аборт ее пошлет. Лишь на шестом месяце ему призналась. Живот наружу наконец выпустила, толстеть быстро стала. Ну, думаю, быть у молодых свадьбе. А он – фиг! Квартиру купил, на Кольку денег не жалеет, Ленка тоже всем необходимым обеспечена. Машину ей Филимон тоже купил, не пожадничал. Но это и все! Даже не заходит к ним, деньги через своих мордоворотов передает. Но, самое главное, Кольку он своим сыном признал. Хоть это – благо!

Так вот почему Ульяна соврала, что у малыша нет свидетельства о рождении. Хоть имя матери там было таким же, как у нее самой, но в графе отец стояло имя отнюдь не Леонида Владимировича, а совсем другого человека. Интересно, как Ульяна собиралась провернуть аферу с наследством, если у нее не было метрики на ребенка? Неужели она надеялась, что нотариус, занимающийся этим делом, не потребует свидетельства о рождении ребенка?

Но эти вопросы были пока что не столь существенными. Надо было побольше выяснить о личности Ульяны, а также о том, чем она занималась в последнее время.

И – неожиданно – висевшие в шкафу одежки помогли в этом подругам. Инге повезло первой. Она извлекла из кармана куртки клочок бумаги с наспех нацарапанными на нем буквами и цифрами. С трудом, но Инге все же удалось прочитать:

– «Комета». И номер телефона тут есть. Последнюю цифру не разобрать, то ли тройка, то ли шестерка.

– Куртку эту Ульянка буквально перед самым своим исчезновением прикупила, – неожиданно вмешалась Лариса Львовна. – Я еще ее поколотить обещала, что она деньги на очередное тряпье спустила. Нет бы по хозяйству чего прикупить, песку сахарного или хлеба, а она все на шмотки тратит! Помню, я еще эту куртку у нее из рук выхватила, да в окошко выбросить хотела. А Ульянка в нее с другой стороны вцепилась, не отдала.

И, сунув руку в рукав, Лариса Львовна показала внушительных размеров дыру:

– Пока мы сражались, у куртки шов на рукаве лопнул, прореха образовалась. Наверное, поэтому Ульянка куртку эту с собой и не взяла.

Услышав это, Алена решительно повернулась к Инге:

– Позвони!

Инга набрала номер – и с первого же раза угадала.

– Добрый день. Вы позвонили в центр психологической помощи женщинам, попавшим в сложную жизненную ситуацию, – «Комета».

– Здравствуйте, – пропищала Инга, зачем-то изменив голос. – У меня беда! Помогите!

– Что у вас случилось?

– Я поссорилась с мужем.

– Сколько вам лет?

– А это важно? – растерялась Инга.

– Понимаете, мы работаем только с очень молодыми женщинами, еще не перешагнувшими тридцатилетний рубеж. Так сколько вам лет?

– Мне двадцать два, – сказала Инга.

Голос женщины в телефоне стал более радушным. И уже с заметным сочувствием она задала следующий вопрос:

– Муж вас бьет?

– Не то чтобы до смерти, но, случается, оплеуху и отвесит.

– Насилие в семье – это недопустимо! – категорично произнес женский голос. – Приходите к нам, мы сможем купировать вашу ситуацию. А возможно, с нашей помощью вы полностью измените саму себя, а вместе с тем поймете, что ваш нынешний спутник – совсем вам не пара.

– Хорошо, я приду! Но куда? Где вы находитесь?

– Записывайте адрес. Коломяжский проспект, дом номер… Центр работает круглосуточно.

Инга все послушно записала и пообещала, что придет.

– Будем вас ждать!

Закончив разговор по телефону, Инга сообщила о его результатах матери Ульяны.

– «Комета»? – задумчиво переспросила та. – Кажется, Ленка мне что-то про эту самую «Комету» говорила. Да, точно говорила! Только у меня к вечеру всегда голова так гудит… я в ее слова особенно-то и не вникала.

– Значит, Лена знала о том, что сестра обращалась в центр психологической поддержки?

– Да. Хотя… хм… Вот ведь странно. Ленка мне об этой «Комете» только вчера говорила. Ну, буквально на пороге эту фразу произнесла!

– А что говорила-то?

– Что? Да вот, знаете ли, странную такую фразу произнесла. Уже уходила от меня, выплакались мы с ней по Ульянке, решили, как хоронить станем, немного успокоились обе. Лена домой начала собираться. Кольку на руки взяла и вдруг ко мне повернулась, чтобы попрощаться, и говорит: «Знаешь, мама, жаль, что я допустила, чтобы Ульянка в эту «Комету» обратилась. А если бы я не пошла к ним, может, ничего бы этого и не было! А после того, что с Ульяной случилось, я и за себя и Колю тоже боюсь».

От последних слов женщины у сыщиц мороз по коже пошел. Было что-то очень зловещее в том, как она произнесла эту последнюю фразу.

Первым делом, выйдя от Ларисы Львовны и пообещав держать ее в курсе ведущегося расследования, сыщицы направились к Лене. Во-первых, они хотели получше расспросить Лену о том, чем занималась ее сестра. Что это за центр «Комета»? Лена о нем явно знала не понаслышке. Видимо, Ульяна рассказывала сестре о своих делах куда больше, чем матери. Вчера Лена не захотела разговаривать с сыщицами о своей сестре, но сегодня настроение у нее могло измениться.

И во-вторых, сыщицы надеялись выяснить у молодой женщины имя отца ее ребенка – отца Коли. Ведь они начали расследование, а в таких вещах мелочей не бывает. Если у Лены был мужчина, отец ее ребенка, а Ульяна этого ребенка бессовестно использовала в своих целях, возможно, не одна только Лена была в негодовании? Возможно, что отец Коли приехал да и прирезал Ульянку за то, что она посмела впутать его сына в какие-то свои грязные махинации?

Но, к немалому удивлению и разочарованию сыщиц, дверь им никто не открыл. Сколько они ни звонили, Лена не издала ни звука.

– Нету их, – пояснила пожилая соседка, поднимавшаяся в это время мимо подруг по лестнице. – Гулять ушли. Я на рынок отправлялась, как раз с ними столкнулась.

– И давно это было?

– Еще в девять утра.

А сейчас было уже за полдень.

– Они подолгу гуляют, – успокоила их соседка. – Если погода позволяет, целый день на улице торчат. Лена – очень хорошая мать. Обеспечивает ребенка кислородом. Не то что некоторые!

И женщина тяжело потопала к себе. В руках у нее были увесистые сумки. И, глядя, как медленно передвигает ноги эта пожилая женщина, Алена мигнула Ване:

– Помоги!

Его не было нужды просить дважды. Он тут же нагнал женщину, взял у нее тяжеленные пакеты и проводил ее до пятого этажа. Было слышно, как он пыхтит:

– Дама, да как же вы такая из себя изящная – и такую тяжесть таскаете? Это же недопустимо!

– Что поделаешь, сынок? Семья-то у нас большая, семь ртов. Чтобы всех накормить, я на оптовый рынок мотаюсь. А там килограммами не продают. Сегодня вот помидоры, зелень и морковку купила. А завтра черед огурцов и кабачков придет. Капусту брокколи и цветную на следующей неделе закупать поеду. А за картошкой мы с одной соседкой подряжаемся. На двоих скидываемся и ее зятю бензин оплачиваем. Но мешок до пятого этажа все равно самой волочь приходится, вот в чем проблема!

– Так вы бы своих мужчин снарядили.

– Нету у нас, милок, здоровых мужчин в семье. Мой дед – совсем развалина. Отец после инсульта еле по дому ползает. А муж недавно ногу сломал, до сих пор еще не оправился. Только больные-то они больные, а кушать все равно хотят.

Пожилая женщина еще раз тепло поблагодарила Ваню. И тот спустился назад, гордый и в то же время немного опечаленный.

– Бедная бабка, уже не первой молодости, а такие торбы таскает, я еле-еле доволок.

Ждать Лену было очень скучно. Сначала трое сыщиков вышли на улицу, где и сели на лавочку у подъезда. По крайней мере, тут было прохладно. Дул приятный ветерок, тень от листвы позволяла спрятаться от палящего солнца. И в такую жару Лена где-то бродит с малышом?

– Возможно, дома у нее еще жарче.

Однако время шло, а Лена все не появлялась. Сколь ни велика была любовь Лены к свежему воздуху, а кормить малыша тоже надо.

– Где она ходит?

– Может, в парк пошла, позагорать?

– Времени уже – два часа. Солнце вовсю палит, прямо Сочи. Ребенку нельзя в самую жару на открытом месте находиться!

– Может, Коля в коляске спит. А Лена на травке загорает.

– Так мы ее до вечера можем прождать. И почему она трубку не берет?

– Может, дома забыла?

– Или потеряла.

– Или аккумулятор сдох.

Оставив Ваню на дежурстве, Инга с Аленой прогулялись до ближайшего магазина, купили там несколько пакетиков с фисташками, показавшимися им свежими и аппетитными. Также они купили три пол-литровых пакета с соком и по бутылочке воды. В такую жару необходимо сохранять водно-солевой баланс в организме. Кроме того, они купили увесистый пакетик с ассорти из сухофруктов.

Все это они поделили между собой. Сок оказался в меру охлажденным, кисленьким и освежающим. Орешки были свежими. А изюмины – необычайно крупными, сладкими и совершенно без косточек. К тому же лавочка, которую сыщики облюбовали, стояла в густой тени раскидистой липы. Так что сидеть рядом с ней на холодке было одно сплошное удовольствие. Если бы не одно «но»… Им нужна была Лена, а ее все не было.

Но, по крайней мере, один член команды наслаждался жизнью. Ваня не усматривал в задержке Лены никакого криминала. И просто радовался возможности посидеть в холодке.

– Красота! – Поев, вытянул он свои длинные ноги. – Век бы так сидел и эту девчонку назад с прогулки ждал!

А вот подруги устали от бесплодного ожидания. Просто сидеть и ничего не предпринимать было не в их характерах.

– Ваня, а что, если мы сейчас оставим тебя одного?

– Куда это вы собрались, Алена Михайловна? – мигом насторожился охранник.

– В эту… В «Комету». Мы быстро. Только туда и обратно!

– Давайте я вас сам отвезу.

– Ты лучше тут Лену подожди.

– Нет, не лучше! – воспротивился охранник. – Я, Алена Михайловна, вас хорошо за эти годы изучил. Коли уж вы что-то задумали, обязательно на своем настоите. Только одну я вас в эту «Комету» нипочем не отпущу!

– Почему это?

– А потому… Потому что я – не деревянный, и уши на голове имею. Прекрасно слышал, как эта тетка – мать девчонок – вам про «Комету» рассказывала. Ульяна туда обратилась, и что вышло? Мертва нынче Ульяна. И Лена этой «Кометы» тоже боялась. Ух, как она ее боялась!

– Она просто так сказала…

– Не пущу вас одних, и точка! – отрезал Ваня. – Хотите в «Комету» ехать, пожалуйте в наш тарантас! Карета к вашим услугам. А к Лене этой мы с вами, если хотите, можем и вечером завернуть. Никуда она не денется, потому что…

Но договорить он не успел. Внезапно его взгляд стал сосредоточенным и каким-то хмурым. Подруги повернулись и взглянули в ту сторону, куда смотрел Ваня. Сначала они не поняли, что именно привлекло к себе внимание их охранника. Вдоль дома неторопливо шествовали две средних лет женщины, катившие перед собой синюю, с красивыми белыми колосками, коляску.

Ваня не случайно выцепил взглядом эту коляску. У Вани была отличная зрительная память, позволяющая сохранять в своих закромах малейшие детали. И поэтому сейчас Ваня вспомнил, что люлька-переноска, в которой Ульяна таскала своего «сыночка» Коленьку, была точно с таким же узором: белые колоски на синем фоне. Конечно, возможно, это была другая коляска, просто похожая на ту, какой располагала Лена, но Ваня уже вскочил на ноги.

– А вот и Коля приехал! – радостно воскликнул он, стремительно шагнув в сторону тетушек. – А где же его мамочка – Леночка?

Пожилые тетушки, слегка оробев от неожиданности, быстро пришли в себя. Ваня широко улыбался, он знал имя мальчика и имя его мамы. На дворе стоял белый день, вокруг было полно народу. К тому же весь вид Вани говорил о том, что ничего дурного он не замышляет. И тетушки расслабились.

Увидев это, Ваня шагнул к коляске, заглянул в нее и удивленно крякнул:

– Погодите, а где же ребенок-то? – И перевел строгий взгляд на тетушек. – Неладное это дело – пустую коляску катать. К беде!

Но те, вместо того чтобы указать нахалу его место, как это умеют все пожилые дамы, неожиданно расплакались.

– Что это с вами?! – испугался Ваня. – Что с Колей такое?!

– Ой, правду вы сказали, молодой человек, беда случилась!

– Говорите толком! Где вы взяли пустую коляску?

– У дороги стояла. Видимо, «Скорая» не стала ее брать.

– «Скорая»… А ребенок где? А Лена? Да говорите, дамы, что вы без толку плачете?

Продолжая вытирать слезы, пожилые соседки рассказали наконец о том, что случилось. Возвращаясь к себе домой, они заметили столпотворение у перекрестка. Гудели машины, мигали проблесковые маячки «Скорой помощи». И две соседки поняли, что на перекрестке вновь случилась авария.

– Перекресток у нас нерегулируемый, что ни месяц, там машины бьются. Несколько раз люди в аварии страдали. А теперь вот и Лена…

Оказывается, беда приключилась в тот момент, когда молодая женщина дошла до середины дороги. Хотя она переходила строго на зеленый свет, но какой-то лихач промчался мимо. Он задел коляску и почти переехал Лену.

– Несчастная, много крови потеряла. Весь перекресток был в крови.

– И неизвестно, сколько ей придется теперь пролежать в больнице.

– Пролежать? Помереть лучше скажи. Люди говорили, машина ее пополам переехала. Травмы, несовместимые с жизнью.

– Не жиличка она больше!

– Ох, какое горе! Такая молодая и так нелепо погибнуть!

– И ребенок-то… ребенок… Сиротой теперь малец останется.

– У Лены мать имеется. Если отец ребенка не захочет, бабушка мальчика к себе возьмет. Должна взять, на то она и бабушка.

Итак, сыщицы пока что поняли одно: Лену в тяжелом состоянии увезли в больницу.

– А Коля?

Тетушки развели руками:

– Мы не видели малыша. Только коляска пустая стояла. Кто-то сказал, что ребенка врачи забрали с собой. Ну, а коляску оставили.

Хозяйственные тетушки не могли допустить, чтобы дорогая коляска осталась бесхозной. И хотя им было не по себе, прикатили ее к дому.

– Пока внизу ее поставим. А там Лена из больницы вернется, решит, как с коляской быть.

Оставив тетушек, подруги в сопровождении верного Вани поспешили к перекрестку. Вызванная аварией пробка уже рассосалась. И сыщицы вряд ли нашли бы свидетелей произошедшего, если бы не обратились за помощью к торговке зеленью и молодой редиской, разложившей свой немудрящий товар на картонной коробке.

Несмотря на свою явно азиатскую внешность, смуглая девица довольно-таки хорошо говорила по-русски. Понять ее вполне было можно, если не с первого, то со второго раза – точно.

– Был… – закивала она головой, услышав вопрос об аварии. – Был машина… И девушка… Молодая, красивая… Коляска у нее очень хороший был. Моей сестра такой тоже хочет, да где деньги столько взять! Ребенок очень громко плакал! Шайтанама за рулем сидела!

– Женщина была за рулем?

– Шайтанама! С усами… и тут… волосы были.

И девушка показала на свой подбородок.

– Борода?

– Да. Длинный такой борода!

– За рулем сидел старик?

– Нет, зачем? Молодой! Волосы черная! Сам злой! Он специально красавицу задавила! Я тут долго сижу, все смотрела!

Толку от такой свидетельницы было немного. Но все же подругам удалось узнать, что наехавшая на Лену машина была ярко-зеленого цвета с откидным верхом. Номер тоже приметный – три шестерки, число Сатаны.

Услышав это, Ваня тяжело вздохнул и произнес:

– Чувствую, трудненько полиции будет выйти на преступника через угнанную машину.

– Угнанную? Почему ты думаешь, что машину именно угнали?

– Разве найдется дурак, чтобы на такой приметной машине женщин давить? Машину угнали, намеренно выбрали такую яркую. Чтобы она отвлекала внимание на себя. Спорим, что эту машину скоро найдут поблизости от места происшествия!

Подруги спорить со своим телохранителем не стали. Понимали, что он прав.

– Но у сидевшего за рулем человека была борода.

– И усы!

– Преступник хорошо подстраховался.

– Он не только украл машину, но также изменил свою внешность.

С тяжелым сердцем возвращались они назад. Им предстояло выполнить страшную обязанность: сообщить матери о том, что она только что лишилась второй своей дочери. По всей видимости, Лена либо уже умерла, либо умрет в ближайшее время. Что касается маленького Коли, наверное, мальчик тоже серьезно пострадал в аварии. Как сообщить Ларисе Львовне, что в течение нескольких дней она потеряла сразу троих близких людей?

Кто-то другой, возможно, смог бы сообщить эту новость женщине, но только не сыщики. Даже закаленный Ваня отказался от такой обязанности. Дойдя до дома несчастной матери, все трое встали словно вкопанные.

– Как хотите, а я не могу! – простонала Алена.

– Я тоже!

Ваня ограничился тем, что просто кивнул.

– Сейчас мало будет толку оттого, что мы придем к Ларисе Львовне. Ничего нового она нам все равно не расскажет. Сперва надо узнать хоть какие-то новости. Тогда уж и заявимся к ней.

И вся троица, дружно развернувшись, зашагала обратно к дому, в котором еще недавно жила счастливая молодая мать и ее малыш. Каким же зверем надо быть, чтобы погубить жизнь двух невинных человек!

Глава 8

Коляска все так же сиротливо стояла в подъезде. Женщинам, прикатившим ее от перекрестка, не хватило сил, чтобы затащить ее к себе наверх. А возможно, они так поступили, потому что коляска заняла бы слишком много пространства в их небольших квартирах? Потеря квадратного метра полезной площади могла стать катастрофой для обитателей здешнего жилого фонда.

– Может быть, отнесем ее к той славной тетеньке, которой ты помог с продуктами?

– У нее живет куча народу. Куда ей еще чужую коляску?

– Все равно, надо спросить. Сразу видно, коляска дорогая. Хоть и без люльки, а все равно украсть могут.

И Ваня пошел наверх. Подруги потопали за ним. Дверь им открыла давешняя хозяйка, только на сей раз глаза у нее были покрасневшими, а губы – скорбно поджатыми.

– Да мне уж рассказали о трагедии! – воскликнула она, увидев Ваню и девушек. – Вы там были?

– Ужасно!

– Говорят, Лену сбила машина. И надежды на то, что она выживет, очень мало.

– А мальчик?

– Его тоже увезли вместе с матерью. Скажите, мы можем оставить у вас Ленину коляску?

– Конечно. Тут у Лены была цепь с замочком.

И женщина сноровисто залезла в имевшийся на крышке коляски карман. Оттуда она извлекла цепь и в один миг приковала коляску к перилам.

– Вот так.

Женщина немного помолчала, оглядывая результат своих усилий, а затем взглянула на друзей:

– Я видела, вы долго сидели у нас перед подъездом на скамейке. Лену ждали?

– Да.

– А если не секрет, зачем она вам была так нужна?

Друзья замялись. И пожилая женщина, видя их колебания, прибавила:

– Я ведь хорошо знала Лену.

– Вот как… Видите ли, мы хотели поговорить с Леной о… о ее сестре – Ульяне.

Женщина выразительно поджала губы. Только теперь ее лицо выражало не скорбь, а откровенное неодобрение:

– Появлялась тут такая, – процедила она сквозь зубы. – Сразу вам скажу, мне эта особа сильно не понравилась! Аферистка!

– Так уж сразу и аферистка?

– По всем повадкам – да! Лгунья, воровка и мошенница!

– Воровка? Мошенница?

– Моя приятельница ее случайно увидела, сказала, что эта девушка к ним в бухгалтерию с косметикой приходила. Торговала вразнос, товар свой очень нахваливала. Ну, женщины, ясное дело, стали к ней подходить. Кто с кошельком, кто – так.

– И что? Косметика оказалась поддельной?

– Она сейчас вся такая, – отмахнулась женщина. – Не в том дело. Но после ухода этой Ульяны у моей приятельницы кошелек пропал. И не у нее одной!

– И она считает, что это сделала Ульяна?

– Больше никого постороннего у них в бухгалтерии в тот день не было. А девушка у них в бухгалтерии долго крутилась. Со всеми перезнакомилась, чай пить села. У нее была возможность пошарить по сумкам. Тем более что она видела, сколько у кого денег. Признайтесь, она вас пыталась обмануть?

– Видимо, теперь уже этого не узнать. Ульяна умерла.

Женщина шагнула назад и испуганно прикрыла ладонью округлившийся рот:

– Ой! А я-то ее только что ругала! Воровкой обозвала! Нехорошо как!

– Вы ведь сказали правду.

– Да, но… А как она умерла?

– Ее зарезали.

– Жуть какая! – передернулась женщина. – Не могу сказать, что мне ее сильно жаль, но… Нет, все равно, это ужасно, когда убивают человека, пусть даже такого негодного, как Ульяна!

– Она часто сюда приходила?

– Особенно часто, пока Ленка беременной ходила. Что ни день, тут она. Я одно время даже думала, что Ульяна тут ради Филимона крутилась, он тогда еще здесь бывал. Наверное, надеялась, что мужика у сестры отобьет. Две сестры, а такие непохожие. Лена – тихая, воды не замутит. А от Ульяны – одно только беспокойство.

– А где отец Лениного ребенка?

– Филимон Сергеевич? Да уж передо мной он не отчитывается. Сдается мне, что во всем мире вообще мало найдется людей, перед кем этот человек согласился бы отчитываться.

– Такой богатый?

– А то! Квартиру эту он Ленке подарил. Еще когда она беременной ходила, он ее сюда поселил. А как родила, собственность на нее и ребенка оформил.

– Надо же! Наверное, Лена была ему очень благодарна?

– Лена – да, а вот Ульяна вечно воду мутила.

– Почему?

– Нервы сестре трепала. Твердила ей постоянно, что та дешево себя ценит. Мол, для Филимона Сергеевича такая двушка в «хруще» – это не подарок вовсе и даже не подачка, а так… унизительный, в общем, подарок.

– Ничего себе – у некоторых запросы!

– Ну, а как вы думали? Лена-то надеялась, что Филимон Сергеевич, как она забеременеет, на ней сразу же женится. А он ей условие поставил: от жены не уйдет никогда в жизни, у них и бизнес общий, и дети тоже имеются. И если Ленка возникать станет, то плохо придется в первую очередь именно ей. А вот если она будет тихо сидеть, да ребенка растить, заботиться о нем, тогда он им квартиру даст, машину и денег… сколько-то там, чтобы не только на памперсы и игрушки, но и Ленке на шмотки тоже хватало бы.

– Какой щедрый этот Филимон Сергеевич, – задумчиво пробормотала Инга. – А Ульяна, выходит, была его подарками сестре недовольна?

– О чем и речь! Только и твердила, что жена у Филимона Сергеевича на «Кадиллаке» с откидным верхом катается, а для Ленки ее любовник самую дешевую тачку приобрел.

Инга хотела задать следующий вопрос, но тут прозвучал голос Вани:

– Говорите, машина у супруги Филимона – с откидным верхом?

– Лена так мне говорила.

– Угу, спасибо.

И Ваня снова углубился в какие-то свои размышления. Инга недовольно покосилась на него: зачем он прервал ее на самом интересном месте? Но Ваня до того крепко задумался, что ее взгляда просто не заметил. Как и многие настоящие мужчины, он не умел делать одновременно сразу два дела – думать и замечать что-то вокруг себя. Если Ваня задумывался, он переставал участвовать в реальной жизни, «уходил» в свои мысли. Поэтому в бою Ваня никогда не задумывался. Выполнял все приказы начальства, не размышляя над ними ни секунды. Задуматься – означало бы замедлиться, а в условиях боевых действий это было чревато крупными неприятностями.

– Жаль, что Филимон мать своего малыша по достоинству не оценил, – вздохнула между тем соседка. – Глядишь, присмотрелся бы к Ленке да и отсыпал бы ей сверх того, что по необходимости давал.

– А вы видели этого человека?

– Лично с ним мне сталкиваться не приходилось, а вот прихвостни его тут много раз бывали. Между соседей крутились, выясняли, какая из Лены мать получилась. Особенно один – настырный такой. Рожа вся из себя такая гладкая, в ухе проводок торчит, а костюм хороший, черный. И всех соседей вопросами о Ленке донимал.

– Что за вопросы?

– Хорошо ли она о ребенке своем заботится? Не обижает ли мальчика? Вовремя ли его на прогулку выводит, ну, и всякое такое. Даже о том, не завела ли себе Лена хахаля, и то не постеснялись спросить.

– Может быть, это были люди из службы опеки?

– Сама в ней работаю, всех наших в лицо знаю. Нет, не из нашей службы эти парни. Да и не водятся у нас почти мужчины, все больше тетки работают.

Что правда, то правда.

– Скажите, что Лена вам про свою сестру рассказывала? Не говорила, что Ульяна в каких-то махинациях замешана? Что ей грозит опасность?

– Что вы! Про махинации Ульянкины – это я Лену сама предупреждала. А она мне в ответ одно: Ульяна – моя сестра, мы с ней совсем родные, люблю ее больше жизни, а уж она во мне и вовсе души не чает.

– Так и говорила?

– Добрая душа была Ленка, ни в ком зла не видела. Простая очень, замуж ей сильно хотелось, да чтобы по-настоящему замужем быть, а не так, как с этим Филимоном. Тьфу! А и то ведь сказать, как подумаю, так в чем-то Ульяна и права была. Погулял с девчонкой, а как до дела дошло, так он – в кусты. Жениться на Ленке он не женился, сына хоть и признал, но только на бумаге. Ребенка счастливый папаша если и видел, то от силы пару раз. Ленка говорила, он к ней в больницу приезжал. Вот и получается, может, он и вовсе одним разом ограничился. Разве это не оскорбительно для Ленки?

– Но ведь он проверял, как живется его ребенку. Его люди проверяли.

– Ленку он проверял, достойна ли она оплаты услуг няньки! Прихвостней своих присылал, что верно, то верно. А вот чтобы самому приехать, таким достижением мне Ленка что-то не хвасталась. Да и из роддома ее мать с сестрой да подруги с мужьями забирали.

– Погодите, а как же отец Лены? Его не было на выписке его внука?

– Может, и был. Запамятовала я. Наверное, был. Потом-то он приходил, и не один раз!

– Как бы нам с ним связаться! – воскликнула Инга, совсем не ожидая, что соседка сможет им в этом деле помочь.

Но та неожиданно улыбнулась и сказала:

– А ведь Ленка мне телефоны обоих своих родителей оставляла.

– Оставляла? А зачем?

– Как эти прихвостни ее Филимона возле нашего дома зашустрили, Ленка это очень близко к сердцу приняла. Прибежала ко мне, руки трясутся, губы бледные. На руках у нее Коленька, от плача заходится, видать, настроение матери почувствовал. Дети ведь все чувствуют! Вот мой сын, когда маленький был, стоило мне за порог шагнуть, мигом вой поднимал. И как он через две стены и с включенным телевизором слышал, что я ухожу? Загадка!

– А что с телефоном Лениного отца?

– Так я и рассказываю. Прихвостни те на Лену сильного страху нагнали. Уж не знаю, почему, только она вообразила, что ребенка у нее теперь отнимут, а ее убьют.

– Что за ерунда!

– Я тоже ей так сказала, – кивнула головой соседка.

Тем не менее Лена не желала успокаиваться. Никакие разумные слова, доводы или вразумления не могли на нее повлиять. Молодая мать тряслась, словно от озноба. И чтобы успокоить обезумевшую мать, соседка взяла у нее координаты родителей.

– Мама живет совсем рядом, – объяснила ей Лена. – А папа чуть подальше. Но, в случае чего, вы ему первому, пожалуйста, позвоните.

Соседка взяла оба телефона и положила бумажку в вазочку, к другим телефонным номерам, которые ей было недосуг переписать в книжку. Но вспомнила она об этих телефонных номерах только сейчас, да и то не без помощи сыщиц. И вот, держа в руках бумажку с корявыми цифрами, старушка нерешительно мялась.

– Может быть… вы сами отцу-то Лениному позвоните? – спросила она у друзей. – Коли уж все равно будете ему насчет Ульяны звонить, так и про Лену… скажете?

Друзья очень хорошо понимали ее чувства. Совсем недавно они точно так же забуксовали, не будучи в силах войти в подъезд матери Ульяны.

– Хорошо, мы позвоним ему, – неожиданно произнес за всех Ваня. – И в ответ на недоумевающий взгляд подруг пояснил: – Нужно же кому-то это сделать. К тому же отец – это не мать. С ним всяко разговаривать будет легче.

Однако, прежде чем поговорить с отцом сестер Филипчук, до этого гражданина надо было еще добраться. А сделать это оказалось совсем непросто. На звонок ответил высокий женский голос:

– Кто его беспокоит?

Ваня назвал себя.

– А по какому вопросу?

– Может быть, я сам объясню это Андрею?

– Кто вы такой?

– Позовете вы господина Филипчука или нет?

– Нет, не позову, – бесцеремонно заявила эта нахальная особа. – Пока не скажете, по какому вопросу звоните, Андрея я вам не дам.

– Я – мастер! – гаркнул Ваня. – Мастер из автосервиса. Ясно вам? Ваш муж оставлял у нас машину на обслуживание, но тут возникли сложности с радиатором. Менять его или оставить, как есть? Пусть течет?

– Марку назовите.

– Чего?

– Марку машины назовите!

– «Лада»! «Приора»!

– Вот и не угадали! У нас вообще нет машины! – с плохо скрытым торжеством произнесла эта особа.

Ваня онемел от изумления. А дамочка продолжила с нескрываемым ехидством:

– И передайте вашим прошмандовкам, что меня так просто не подловить! Думают, если нашли незнакомый мне номер и простака, который сыграет для них представление, то я сразу и куплюсь? Нет, не на ту напали!

– Дамочка, я…

– Ну, что – вы? – пошла в наступление невидимая склочница. – Что вы еще придумаете? Скажете, что вы маляр – хотите спросить у мужа, в какой цвет красить стены в офисе? Или представитесь службой доставки готовой еды, спросите, с кальмарами нам пиццу или с колбасой? Все это уже было! Б-Ы-Л-О! Я понятно изъясняюсь?

– Что было-то? Лично я вам в первый раз звоню!

– До вас еще толпа таких же идиотов была. И откуда только эти вертихвостки берут столько доверчивых дуралеев? Уму непостижимо, до чего глупы бывают некоторые люди!

Понемногу даже до Вани стало доходить:

– Вас атаковала звонками Ульяна?

– И она, и другая.

– Лена? Она часто звонила отцу?

– Будь она неладна! – злобно откликнулась тетка. – Когда я выходила замуж за Андрея, он меня уверил, что обе дочери уже давно выросли, никаких претензий иметь к нам не будут. Но стоило нам пожениться, как и началось. То одно им надо, то другое! Ульяна еще ничего, Андрей ее не любит, и поэтому ей он никогда ничего не отстегивал. Молодец, правильно делал, он говорил – сама прокормится, не девочка. А вот Лена… ну, как же, у нее ведь ребенок! Мальчишка, которого она нагуляла невесть от кого! А ребенку столько всего нужно! И памперсы, и фигамперсы! Да я в жизни не поверю, чтобы маленький ребенок был способен истратить такую кучу памперсов! Наглая девчонка попросту врет! Берет у отца деньги на своего малыша и тратит их на себя!

На себя или на ребенка, но новость о том, что Лена общалась со своим отцом и брала у него деньги якобы на содержание ребенка, неприятно поразила подруг. Ведь это означало, что Лена была склонна приврать. Либо отцу, либо соседке она точно врала. Ведь соседка уверяла, что Филимон – отец ребенка – давал достаточно денег, их хватало даже на нужды самой Лены. Но ведь теперь получается, что отцу она плела о своей бедной и несчастной жизни. Кому-то одному она точно врала.

И, словно речитативом к мыслям Вани, из трубки донесся въедливый голос:

– Вот какая доченька у моего Андрея, немногим лучше шлюхи! Нагуляла ребенка невесть от кого, а прокормить не может!

– Я как раз и звоню вам по поводу Лены.

– И что у нее опять случилось?

– Не хотел сразу пугать, да вижу, что вы не из пугливых.

– Это точно!

– Лена находится при смерти, она в больнице, а ее ребенок…

Договорить Ване не удалось. Дамочка в трубке разразилась таким громким и ехидным смехом, что его услышали даже подруги.

– Умерла! При смерти! – веселилась нынешняя супруга отца девушек. – Ну, насмешили! Да это же просто глупо! Неужели вы думаете, что я поверю в такую чушь?

– И тем не менее…

– И отчего же Лена почти умерла, позвольте вас спросить?

– Ее сбила машина.

– Это просто прелестно! А теперь вы еще скажете мне, что и Ульяна тоже находится при смерти?

– Нет.

– Нет? А что так? Умереть – по-моему, это единственное, что сестренки еще не испробовали на Андрее.

– Ульяна не при смерти, она уже умерла – окончательно и бесповоротно.

На какое-то время в трубке стало очень тихо. А затем женщина проскрипела:

– Ну, знаете… Это уже слишком даже для меня! Такая наглость!.. Не смейте больше звонить по этому номеру! А этим аферисткам передайте: хватит с меня их фокусов! Не прекратят – обращусь в полицию!

И связь прервалась.

Ваня задумчиво почесал в затылке.

– Вот так стервозина, – растерянно произнес он.

– Похоже, тетку здорово допекли.

– Странно, зачем Лена просила у своего отца денег? Ее ребенок ни в чем не нуждался. Когда на хлеб не хватает, покупать дорогие игрушки точно не станешь.

– Да, и как она объясняла отцу их наличие? Ведь отец у Лены человек явно небогатый. Машины у него и то нет. Но Лену и внука он регулярно навещал. Значит, должен был понимать: Лена ни в чем не нуждается.

– Похоже, этот Андрей тоже еще тот аферист. Ульяне было с кого брать пример.

Ваня снова наморщил лоб:

– А что, если нам попросить у нашего мальчишки, чтобы он нашел по этому номеру адрес отца Лены и Ульяны?

– Мысль хорошая. А что за мальчишка?

– Так ведь это… детектив.

– И ты хочешь к нему обратиться за помощью? Ты?

– А что тут такого? Толковый паренек этот Володька.

– А не ты ли вчера осуждал Василия Петровича за то, что он нанял этого юношу? – с укором произнесла Алена.

– Не скумекал, – повинился Ваня. – Да вы на меня не серчайте, Алена Михайловна. Будь у меня столько мозгов, как у вашего мужа, разве бы я остался в простых телохранителях?

– Ну что ты, Ваня! – Теперь наступил черед Алены смутиться. – Ты не просто телохранитель, ты самый лучший телохранитель на свете!

– Скажете тоже, Алена Михална! – пробормотал покрасневший от счастья Ваня.

Он покосился в сторону Инги. Слышит ли она, как его хвалит хозяйка? Но Инге было не до Вани и его чувств. Она смотрела на жалкий обрывок бумажного листа, и Ване стало чуть ли не до слез обидно. Что там на этом клочке есть такого, чего нет у него? Клочок маленький и ненадежный, дунешь на него, он и улетит. А он – Ваня – большой, сильный и надежный. Все знакомые женщины в один голос твердят, что о мужчине вроде Вани мечтали всю свою жизнь. Просто не мужчина, а мечта! Так почему же упрямая Инга никак не хочет понять своего счастья, упасть к нему в объятия и любить его всю оставшуюся жизнь?

И Ваня тяжело вздохнул. Нет, никогда Инга не окажется в его объятиях. Не из того она теста, чтобы первой признаться мужчине в своих чувствах.

А Инга даже не подозревала о бурлящих страстях в широкой Ваниной груди. Она разглядывала бумажку, о которой вспомнила только сейчас. Обрывок в руках у Инги был той самой бумажкой, которую сыщицы обнаружили в кармане куртки Ульяны. На нем был коряво нацарапан номер телефона центра психологической помощи «Комета».

И Инга снова предложила:

– А что, если нам с вами сейчас наведаться в эту «Комету»?

– И что мы им там скажем?

– Еще не знаю, – откровенно призналась Инга. – Будем действовать по ситуации. Но поехать туда, я считаю, надо. С этим центром связано слишком много непонятного.

Центр «Комета» с самого начала вызвал у подруг легкую степень разочарования. Начать с того, что располагался он в самой обычной квартире, да еще и дом находился не в центре города, а в спальном квартале. Правда, дом был новым, да и квартира располагалась на втором этаже, прямо над магазином спортивных товаров, но все равно, это не был офис в широком понимании этого слова.

Вывеска была напечатана на принтере на простом листке белой бумаги. Два указателя, показывающие, куда надо идти, чтобы попасть в центр психологической помощи женщинам, также были дешевыми, бумажными, нарисованными на скорую руку.

А уж войдя в саму квартиру, подруги были неприятно изумлены. Быт тут лез буквально изо всех щелей. Стены в комнате были оклеены обоями – вызывающе яркими и броскими. Розовый фон был щедро усажен цветами самых фантастических форм. Между крупными цветами порхали мелкие разноцветные колибри. И было их превеликое множество. По крайней мере, по пять птичек на один цветок тут точно имелось.

От обилия красок в глазах у подруг буквально зарябило. И они с трудом различили маленькую женщину, вопросительно смотревшую на них. На вид ей было лет пятьдесят пять – шестьдесят. Но она явно старательно следила за своей внешностью. Фигура ее была подтянутой. Волосы аккуратно подстрижены и уложены. На лице неброский макияж, какой подходит для рабочего дня. Хотя, при ее бесцветной внешности, макияж можно было бы сделать и чуток поярче. Ну, хотя бы глаза выделила, если уж все остальное прячет.

– Вы у нас впервые? – то ли спросила, то ли сама ответила за подруг женщина. – Очень рада. Садитесь, пожалуйста.

Подруги присели на стоявшие возле стола офисные стулья. Ну, хоть стол и стулья напоминали о делах! Женщина приветливо улыбнулась им и спросила:

– Итак, что у вас случилось?

Именно этот задушевный голос и прозвучал в трубке, когда Инга звонила в «Комету». Да, они прибыли куда нужно. Пора было начинать разведывательные действия.

Подруги еще на улице условились, что сначала они про Ульяну и словом не обмолвятся. И лишь когда поймут, что иначе никак нельзя, упомянут об ужасном конце Ульяны и о происшествии с ее сестрой.

– Скажите, к вам ведь приходят женщины, попавшие в трудную жизненную ситуацию?

– Совершенно верно.

– Молодые матери, оставшиеся без мужей и не знающие, как свести концы с концами? Молодые девушки, поссорившиеся с родителями и не знающие, где им переночевать? Женщины, которых бьют их мужья или родственники? Верно?

Интерес в глазах женщины из официального сделался подлинным, но в то же время к нему примешалось еще какое-то чувство, смутно похожее на беспокойство.

Не замечая этого, Алена продолжала разглагольствовать:

– Вы помогаете этим беднягам найти работу, оформить пособия. Наверное, вы же подыскиваете им съемное жилье и добиваетесь благоприятного для ваших подопечных исхода судебного иска, если у них имеются проблемы с наследством или жильем.

Беспокойство в глазах сотрудницы центра стало куда более заметным. Она вежливо наклонила свою маленькую аккуратную головку и прощебетала:

– Вы очень хорошо обрисовали задачи, которыми занимается наш центр. Собственно говоря, мне даже прибавить к этому нечего. Но давайте все же перейдем к вопросу о том, что же вас привело к нам? Что у вас случилось?

– Собственно говоря, лично у нас ничего не случилось.

– Вот как? – немного удивилась женщина. – Впрочем, оно и к лучшему.

– Почему?

– Мы не помогаем женщинам старше тридцати.

– Это так принципиально? – удивилась Алена.

– Да.

– Но разве женщины после тридцати уже не попадают в сложные жизненные ситуации?

Маленькая женщина развела руками:

– Такова политика нашей организации.

– Очень странная политика!

– О, нет! Если вдуматься, все справедливо. Человек после тридцати – это уже полностью сформировавшаяся, самостоятельная особь. Обычно к тридцати годам женщина или мужчина имеет уже какое-либо образование, рабочий стаж и, как следствие этого, может спокойно и достойно существовать в социуме, обеспечивать самого себя.

– Но ведь есть и другие!

– Только эти «другие» – это те, кто до тридцати лет благополучно ехал на шее своих близких – родителей, мужа или любовников. Им пришлось слезть с одной шеи, и теперь они поспешно ищут следующую. Наш центр – это не благотворительная организация, занимающаяся помощью нищим и убогим, которые на всю жизнь таковыми и останутся. Тут мы помогаем молодым женщинам прочно встать на свои собственные ноги. Но тем, кто сам в этом не заинтересован, мы помочь не в силах.

Инга с Аленой слушали эту маленькую ораторшу, открыв рты. Было что-то магическое в том, как она общалась с ними. Вроде бы полный бред, а в то же время веришь и даже думаешь, что кое в чем ораторша права.

– О, мы с подругой не из таких! – воскликнула Алена, первой придя в себя после прослушанной речи. – Правда, Инга?

– Я…? Да… Правда.

Инга слегка покраснела, так как не умела лгать столь искренне и убежденно, как ее подруга. Алена, может, и не понимает, но речь ораторши была направлена прямо в их адрес. Выйдя замуж, Инга бросила работу, осев дома и занимаясь только домашним хозяйством, мужем и сыном. Но теперь та жизнь закончилась, с мужем она развелась, сын уехал, заботиться ей стало не о ком. Однако Инга продолжала жить на средства от сдаваемой квартиры и на те небольшие денежные подарки, которые присылал ей бывший муж.

И впервые Инга задумалась о том, кто же она такая на самом деле. Собственного заработка она не имеет, пользу обществу не приносит, сидит целыми днями дома и мечтает, сама не зная о чем. Да она же типичная иждивенка! Жалкая и никому не нужная личность! И правильно, что таким, как она, в этом центре не хотят протянуть руку помощи.

От таких мыслей Инга затосковала. В голову полезли дурацкие мысли. Чем ей заниматься дальше? Она ничего не умеет, кроме как ухаживать за близкими, за мужем, например. Может, ей замуж, что ли, еще раз «сходить»? Тогда и жизнь приобретет хоть какой-то смысл. Только за кого пойти?

И, чтобы отвлечься, Инга стала думать о подруге. Вот взять Алену: у нее ситуация еще хуже. Алена вообще никогда в жизни не работала! Вышла замуж за своего Василия Петровича – и прямо с институтской скамьи впорхнула во взрослую замужнюю жизнь. Она даже домашним хозяйством отродясь не занималась, на это у них была многочисленная прислуга. Выходит, Алена еще хуже, чем Инга!

Только почему Алене никто не тыкает в глаза ее бездельем? Да и Инге, если честно, тоже. А вот ее соседка с первого этажа – Валентина, у которой долг по коммунальным платежам почти за год, – ту постоянно шпыняют соседи, чтобы она встала наконец с дивана и занялась каким-нибудь делом. Вот ведь странно: когда бездельничает богачка, ею все восхищаются и стремятся ей подражать. А когда баклуши бьет бедная девушка, над ней не изгаляется только ленивый. Выходит, дело не в самом человеке? Выходит, дело в размере его банковского счета? Если у тебя есть деньги и ты способен их даже ссужать другим, тогда ты – красавчик. А если денег у тебя нет, то ты – неудачник, жалкая личность и чуть ли не моральный урод.

– Беда случилась не у нас с подругой, а у дочери одной нашей знакомой!

Инга услышала громкий голос Алены и с изумлением вскинула на нее глаза. Какая дочь? Какая знакомая? Похоже, витая в своих мыслях, она пропустила много интересного.

– Девочка год назад осиротела, – продолжала Алена плести кружево своего обмана. – Ее мать – наша близкая подруга, как вы понимаете, не старая еще женщина, страдала заболеванием сосудов, которое и вогнало ее в гроб раньше времени. Бедная! Ей ведь не исполнилось еще и пятидесяти.

– Действительно, жить бы и жить, – уместно поддакнула ей сотрудница центра.

– Но Анечку мы похоронили, помогли Дианочке поставить на могиле ее мамочки хороший памятник, а потом встал вопрос о том, что же будет с квартирой.

– А что с квартирой?

– Дианочка прописана в отличной двухкомнатной квартире, непосредственно в пяти минутах ходьбы от метро «Озерки» и парка.

– Знаю это место. Только глупец откажется жить в таком районе. Чудесный парк, чудесные озера в нем.

– Да, но дело все в том, что перед смертью Анечка стала очень странной.

– В смысле?

– Ну, ей все время казалось, что, когда ее не станет, Дианочку обязательно обманут.

– Кто?

– Кто угодно! – отмахнулась от этого вопроса Алена. – Злые люди! Разве мало в этом мире злых людей, надеющихся разбогатеть за счет сироты?

– А сколько же лет вашей Диане?

– Двадцать с хвостиком.

– Девушка уже совершеннолетняя.

– Но, по сути, она совсем еще дитя. Всю жизнь держалась за мамину юбку. Отца у них давно уже нет. Женщины жили вдвоем, и… где-то я Анечку даже понимаю. Ее Дианочка – совершенно неприспособленное к самостоятельной жизни существо.

– Ничего, она еще молода, всему научится, – снисходительно изрекла сотрудница центра. – Помощь нашей организации тут ни к чему. Девочка справится и сама.

– Нет, вы не понимаете всей глубины катастрофы! Я вам не до конца рассказала. Дело в том, что незадолго до своей смерти Анечка написала завещание.

– Очень правильное решение. Хотя в случае если дочь является единственной прямой наследницей, можно обойтись и без дополнительных трат. Но с завещанием, конечно, надежнее.

– Только завещание Анечка написала не на свою дочь!

– А на кого?

– На какую-то свою двоюродную или даже троюродную сестру, которая живет в Чехии и с которой Анечка виделась всего пару раз в жизни.

– То есть она завещала квартиру фактически постороннему ей человеку?

– Да.

– И… зачем же она так сделала? У нее были нелады с дочерью?

– Что вы! Анечка обожала дочь. И Диана, надо отдать ей должное, тоже всегда и во всем слушалась маму. Очень хорошая девочка, симпатичная и училась хорошо. Анечка очень гордилась своей девочкой. Тряслась над ней, как… как… как коллекционер древностей над старинной китайской вазой! Извините, от волнения не могу подыскать более подходящего сравнения.

– Но почему же ваша знакомая так нелепо поступила со своим завещанием?

– Да все потому же! По великой любви и заботе, чтобы Дианочку никто не обманул, не обидел, не сотворил бы с девочкой чего-то страшного, чтобы оттяпать у нее квартиру.

– Ну, это уж вообще бред!

– Не скажите. А сколько есть примеров, когда одиноких и не имеющих близких родственников людей вывозят в отдаленные места и там убивают? А жилье их достается через третьи руки ничего не подозревающим покупателям, которые приобретают квартиру, даже не подозревая, что прежний ее владелец убит из-за нее!

– Это крайности.

– Но они же случаются? Ответьте мне! Случаются?

– Ну, случаются, – неохотно призналась сотрудница центра. – И что дальше?

– А дальше то, что чешская тетя нашей Дианочки вступила в свои права, а теперь гонит девочку с ее собственных метров.

– Девочка не прописана в своей квартире?

– Пока прописана. Но, как единственный собственник, тетя имеет право выписать Диану по суду. Пока она этого не делает, но угрожает Диане полностью лишить ее жилья, если та вздумает вякать. Сейчас девочка просто боится появляться у себя дома, она живет по очереди у бывших знакомых своей матери. Но вы же понимаете, это не может длиться вечно. Тем более что мы с подругой и с нашими мужьями уезжаем в кругосветное путешествие. На несколько месяцев Диана остается совершенно одна, без жилья, без всяких надежд на будущее. Как знать, что придет бедному ребенку в голову в такой ситуации!

Про кругосветное путешествие Алена добавила, сама не зная зачем. Но какое-то вдохновение несло ее вперед, заставляя плести одну ложь поверх другой. Она говорила и говорила, не очень-то следя за тем, с каким выражением лица ее слушают. А вот Инга, которая, наоборот, глаз не сводила с лица сотрудницы, легко заметила, как та повеселела, услышав о том, что Диана в ближайшие месяцы будет совершенно одинока.

Женщина вновь кивнула и вежливо сказала:

– Да, понимаю. Вашей Диане приходится сейчас очень несладко. Человек должен иметь хоть какой-то, но свой угол.

– Вот именно! А квартиру Дианочки ее тетя сдает каким-то провинциалам. Их в небольшую квартиру набилось человек восемь, Дианочка при всем желании не может находиться с ними на одной территории.

– Бедная девочка! А где она?..

– Дома. У меня дома.

– Так, понятно… Скажите, Дианочка не пробовала опротестовать завещание?

– Сначала, когда тетя была с ней ласкова, Дианочка ни о чем плохом и не помышляла. У нотариуса подтвердила, что с завещательным распоряжением матери полностью согласна. Но потом, когда тетя проявила себя не с лучшей стороны, она, конечно, забеспокоилась.

– Забеспокоилась! – не сдержавшись, фыркнула сотрудница. – Да тут надо не беспокоиться, а бить во все колокола! Вот что! Везите эту вашу Дианочку сюда, к нам!

– Вы ей поможете?

– Возьмем на себя судебный процесс с ее теткой.

– Если понадобятся какие-то расходы, я…

– Благодарю. Об этом пока что говорить рано. Но думаю, что если мы будем судиться, все издержки лягут на тетю вашей Дианочки. Она повела себя неправильно. Мы соберем необходимый материал для судебного слушанья и начнем действовать.

– Материал? Что за материал?

– Наведаемся к бывшим соседям Дианочки. Наверняка шумные многочисленные жильцы, поселившиеся в соседней квартире, их сильно беспокоят. Под видом сотрудника службы газа или водопроводчика наш человек проникнет в квартиру и сфотографирует наиболее неприглядные и неубранные ее уголки. Это поможет сформировать у судьи нужную нам позицию – квартира досталась недостойному наследнику, он не следит за сохранностью жилья, желает лишь качать из квартиры деньги. Также мы привлечем к делу налоговую инспекцию. Уверена, налоги эта тетя не платит, или платит, но чисто символические.

– Что вы! Какие там налоги! Ей бы лишь деньги хапнуть!

– Хорошо бы также организовать между жильцами пьяную драку, – задумчиво проговаривала она вслух план будущих мероприятий. – И привод в полицию для нескольких из них. Тогда будет совершенно ясно, что девочке находиться рядом с такими асоциальными личностями просто опасно. Диана учится?

– Заканчивает, последний курс.

– Очень хорошо. Значит, надо наведаться в секретариат, взять там характеристику на девочку. Ну, думаю, мы разрулим эту ситуацию. Алчная тетка будет посрамлена, а Диана с триумфом вернется на свои законные метры.

– Ох, как хорошо! – воскликнула Алена. – Просто камень с души упал. А то ведь мы завтра улетаем, вернемся не раньше чем через полгода. Хотелось бы знать, что Дианочка остается в хороших руках.

– Все будет просто замечательно, – заверила ее женщина. – Привозите Диану к нам, мы решим ее проблему.

Прощаясь, Алена чуть ли не расцеловалась с сотрудницей центра. А вот Инга с трудом заставила себя просто любезно улыбнуться ей на прощание. Похожая на мышь женщина не понравилась ей с первого взгляда, вызвав какую-то глухую и ничем не объяснимую неприязнь. А теперь эта неприязнь еще больше усилилась, превратившись почти в уверенность: в этом центре дела ведутся нечисто!

Если бы гипотетическую Дианочку друзья ее матери привезли в этот центр, могло бы статься, что с девочкой случилось бы то самое, чего так боялась «мать девочки».

Глава 9

Но Алена никаких неприятных мыслей в голове не держала.

– Ну, как, здорово все получилось?! – чуть ли не прыгала она от восторга. – Скажи, что во мне погибла великая актриса?

– Сара Бернар и Галина Уланова отдыхают.

– При чем тут они? – немного обиделась Алена. – Одна была актрисой, а вторая – знаменитой балериной. Она за всю свою сценическую карьеру и одного раза рта на сцене не открыла!

– Прости, на большее ты не тянешь.

Алена хотела обидеться еще больше, но вовремя вспомнила о своем триумфе и жизнерадостно воскликнула:

– Ты просто мне завидуешь! Так сразу и скажи!

– Ловко у тебя получилось про эту Дианочку, – легко согласилась Инга. – Я прямо прослезилась. Бедная девочка, мне стало ее жалко.

– Эта тетка – просто идеальная аудитория. Слушает внимательно, всему верит.

– А ты заметила, как эта тетка оживилась, когда поняла, что мы отдаем мифическую Дианочку в ее полное распоряжение?

– Да? Разве? Знаешь, я не заметила…

Ну еще бы! Алена была занята собой и своей историей. Но вот Инга никак не могла выбросить из головы странный взгляд похожей на мышь сотрудницы – осторожный и одновременно – цепкий.

Но Алена не любила «зависать» на мелочах, которые казались ей незначимыми. Она уже неслась вскачь дальше:

– Кого мы подрядим на роль Дианочки?

Инга смущенно молчала. Обращаться за помощью к кому-то из дочерей своих друзей или знакомых ей не хотелось. Этот сомнительный центр психологической помощи, сотрудники которого столь явно и беззастенчиво интересуются молодыми одинокими девушками, с каждой минутой становился все более и более подозрительным в ее глазах. С «Кометой» дело было явно нечисто. Если это правда, что Ульяна и Лена обращались сюда за помощью и эта помощь была им оказана, судьба двух этих девушек яснее ясного предостерегает от контактов с этим центром и работающими в нем людьми.

И Инга решительно заявила:

– Никого из дочерей своих знакомых я не предложу на роль Дианочки!

– А кого тогда?

– Может, кого-то из наших с тобой сверстниц?

– А ты разве не помнишь, они там в своем центре имеют дело только с девушками от восемнадцати до тридцати, а лучше – и еще моложе. Мы с тобой и все наши приятельницы перешагнули четвертый десяток, в компанию такую не годимся. И я сказала, что Диана очень молода.

– Мы все неплохо сохранились.

– Для своих лет! – отрезала Алена. – Но за восемнадцатилетнюю ни тебя, ни меня не примет даже слепец.

– Можно мне сказать? – неожиданно вылез с вопросом Ваня.

Подруги повернулись к нему:

– Что у тебя?

– Девчонка, которая вашу квартиру убирала, – ей как раз двадцать лет в прошлом месяце стукнуло. Она девчонка смышленая и шустрая. Ежели вы хотите, чтобы она для вас в этот центр сунулась, то лучшей кандидатуры вы просто не найдете. Если вы согласны, я ей прямо сейчас позвоню.

– Звони!

Алена была настроена решительно. А вот Ваня, получив потенциальное согласие своей работодательницы, неожиданно забуксовал:

– Только, это… Алена Михална… Девчонка-то хоть молодая, да из ранних. И за простое «спасибо» она даже с места ни в жизнь не тронется.

– Скажи, что мы ей заплатим.

– А сколько?

– Ну, скажи, сколько не жалко! – разозлилась на него Алена. – В конце концов, не шкафы же таскать мы ее нанимаем. Всего-то и нужно, что зайти в эту «Комету», представиться Дианочкой и посмотреть, что там и как!

Горничная оказалась как раз весьма легкой на подъем девушкой. Услышав, что ей представляется возможность хорошо подработать, она немедленно дала свое согласие:

– Говорите, куда надо подъехать, я приеду.

– Только быстро!

– Тогда для начала с вас – оплата такси.

Такси Алена ей оплатила. А Вероника – так звали горничную – сразу же согласилась на предложенную работу. И теперь наступил черед Алены засомневаться:

– Справишься ли ты?

– Небось не сложнее, чем пыль стирать. Вот гадкая пыль! Только в одном месте ее уберешь, она сразу же снова накапливается. Алена Михайловна, я вам хотела предложить такую штучку… типа пылесоса, но только никуда с ним ходить не надо. Стоит себе где-нибудь в уголке и воздух в себя сосет. Вся пыль и грязь внутри остаются, а наружу свежий воздух выходит… это… ионизированный! Классная вещь. Один мой знакомый ими торгует. Сказать ему, чтобы он подогнал вам пробный образец? Васька – дельный пацан, он вам и скидку сделает. Вы не сомневайтесь, у него все по-честному. Чек вам даст, с печатью и гарантией.

– Вероника, ты пиаром своих знакомых позже займешься.

– Вот уж ни в жизнь такими гадостями с парнями не занимаюсь! – возмутилась в ответ Вероника. – Скажете тоже! Не будь это вы, Алена Михайловна, я сразу бы в глаз засветила!

Подруги переглянулись. Пожалуй, выдать Веронику за студентку последнего курса института будет несколько затруднительно. Всеми своими повадками девчонка походит на дворовую шпану. Да судя по всему, она таковой и является.

– Слушай меня внимательно, девочка, – строго сказала Алена. – Сейчас ты пойдешь в этот дом, в квартиру, номер которой мы тебе назовем, и попытаешься изобразить там из себя запуганную интеллигентную девушку. Говорить старайся поменьше. Делай вид, что ты всего боишься, никому не веришь и всех подозреваешь в злом умысле против себя.

– То есть чокнутую сыграть?

– Просто очень тихую и очень домашнюю девочку, которая если и выходит куда-то, то исключительно под ручку с сопровождающим.

– Ага, знаю я таких. Маменькины дочки! Моя-то мамашка на заработки подалась, когда мне и двенадцати лет еще не было. Как уехала, так и пропала. Батя после ее отъезда бухать стал по-черному. Он и раньше любил к бутылке приложиться, а тут с ним прямо никакого сладу не стало. Мачеху в дом притащил, такую же бухаловку, каким сам стал. Ну, я на такую их жизнь посмотрела-посмотрела, да в Питер и смоталась. Тут хоть копейку заработать можно, если постараться, конечно.

– Вот ты и постарайся.

– А что, эти, в центре, – они преступники?

– С чего ты взяла?

– Мне Ваня про вас рассказывал. Ну, что вы детективы любите и всякие такие штуки…

Алена кинула на охранника уничижительный взгляд:

– Болтун!

– Да что я-то?! – покраснел Ваня. – Она спросила, что вы любите, я и ответил!

Алена не стала напоминать проштрафившемуся работнику, что его посылали присмотреть за горничной, а не болтать с ней. Теперь понятно, почему квартира предстала перед вернувшейся хозяйкой в таком полуприбранном виде. Вместо того чтобы сосредоточиться на работе, Вероника болтала с Ваней!

Инга тоже это поняла. И теперь смотрела на Веронику с неприязнью. Наглая какая девчонка! Верно про нее Ваня выразился: молодая, да ранняя.

– Вот что, Диана, ты запомни главное: что вести себя надо тихо, как подобает воспитанной барышне. Говорить мало, слова подбирать тщательно. Никакого жаргона!

– Чего?

– Никаких твоих дворовых словечек! Говори правильно!

– Как училка у нас в школе?

Бог весть, как говорила учительница в школе, взращивающей и выпускающей в свет таких вот… персиков! И Алена твердо произнесла:

– Лучше!

Будущая «Диана» немного растерялась.

– Чего-то мне страшновато вдруг стало, Алена Михална, – почти жалобно произнесла она. – А эти там, в центре… они ничего со мной не сделают?

Не обращая внимания на испуг горничной, Алена продолжала ее инструктировать:

– Скажешь им: ты являешься одинокой наследницей и потенциальной владелицей хорошей питерской квартиры, поняла?

– Чего? – вытаращилась на нее горничная. – Не… Вы чё?! У нас не квартира, у нас дом! Второй этаж течет, пол сгнил, печка развалилась. Да и не одна я у батьки с мамкой, четверо нас! Если до дела дойдет, ничего я, кроме дырявого корыта, от родителей не получу!

– Ну и не переживай тогда. Самое плохое, что с тобой может случиться – тебе вежливо скажут, чтобы шла вон.

– И чего?

– И пойдешь! Придешь ко мне, а я тебе оплачу моральный ущерб.

– Ух, прямо как в американских кино! – восхитилась девушка. – А много заплатите?

– Все твое будет! Ну, иди! И главное, не забудь, что тебе надо познакомиться c как можно б˜ольшим количеством сотрудников центра. Сейчас-то там одна тетка сидит, но ты постарайся разузнать и про других. Узнай их имена, телефоны, адреса. И самое главное: когда с кем-нибудь там сдружишься, скажи, что в центр тебе посоветовала обратиться одна твоя подруга – Лена Филипчук.

– А кто это такая?

– Неважно. Молодая женщина. У нее недавно родился ребенок – Коленька. Это все, что тебе про нее надо знать.

– А Лена… Она тоже в этот центр обращалась?

– Да. И хватит уже вопросов. Иди давай!

Может быть, Алена разговаривала слишком резко со своей горничной, надо было бы ей с девушкой помягче быть… Но, во-первых, Алена еще не простила девчонке ее халтурную работу, а во-вторых… во-вторых, Алена опасалась: вдруг горничная сейчас спросит у нее о судьбе Лены – где она, что она, как она? И тогда придется врать, потому что говорить горничной правду никак нельзя. Девица, несмотря на свою внешнюю браваду, и так побаивается идти к незнакомым людям и врать им там напропалую. А уж если она поймет, что эти люди опасны… то и подавно.

«Дианочка» скрылась в дверях подъезда, в котором находился центр «Комета», а трое друзей напряженно уставились наверх, на окна дома.

– Какое из них принадлежит комнате, где мы были?

– Вон это, – предположила Инга.

– Нет, вон то, – заспорила с ней Алена. – Соседнее.

– Окна центра – вон те, – произнес Ваня, указывая совсем в другом направлении.

Женщины хотели было поднять его на смех, но как раз в этот момент в окне появилась та самая, похожая на мышь служащая. И Алена с Ингой изумились:

– Как ты сумел правильно окно вычислить?!

– Чувство ориентации.

И Ваня довольно хмыкнул. Он любил быть полезным людям. Любил оказывать им всевозможные услуги. А сегодня он за короткое время дважды проявил себя героем. Нашел актрису на роль «Дианочки» и верно указал окно центра. Интересно, Инга уже смекнула, какое сокровище находится с нею рядом? Ваня осторожно покосился на Ингу и с огорчением убедился, что она думает совсем не о нем.

Между тем сыщицы принялись опасливо строить догадки относительно русла, в котором течет сейчас беседа «Дианочки» и служащей центра.

– Ой, боюсь, раскусит она нашу «Диану»! Поймет, что девчонка на студентку отнюдь не тянет.

– Ну и что с того? Решит, что мы немного приукрасили девушку – для «жалостливости». Она ведь не может знать, что наша «Диана» – засланный к ним казачок.

– Но вдруг…

– Ничего она не заподозрит! Тетка обнаглела от чувства безнаказанности.

Какое-то время Инга молча таращилась на принадлежащее «Комете» окно, а потом все же не утерпела и спросила у подруги:

– Но неужели ты думаешь, что работающие в центре люди могут быть причастны к смерти Ульяны и к катастрофе с Леной?

– Причастны? Да: они Ульяну и замочили. И Лену сбили машиной.

– Что ты!!

– Очень даже запросто! Запутали сестер в своих махинациях, а когда те соскочить решили или слишком многое узнали, прикончили Ульяну и наезд на Лену устроили! Ты же помнишь, как Лена испугалась, когда узнала про смерть Ульяны?

– Да, – кивнула Инга и прибавила: – Да и за себя Лена тоже боялась.

– Вот-вот! Даже телефоны своих родителей она соседке на всякий пожарный случай оставила. Чтобы было кому ребенка отдать. Лену эти люди машиной, считай, задавили, а с Ульяной они даже заморачиваться не стали, сразу прирезали.

– Но это же ужасно!

– Да уж не слишком хорошо, – согласилась с ней Алена.

– Я о другом! – воскликнула Инга. – Эта девушка, которую мы туда отправили… Как вы оба думаете, вдруг они ее прямо сейчас… Из окна… выбросят!

Инга произнесла последнее слово – и сама испугалась того, что сказала. Она вновь в страхе уставилась на окно, словно ожидая, что ее пророчество сбудется и оттуда выпадет извивающееся тело горничной.

– Хватит глупости молоть… гм… и Алену Михайловну запугивать! – вмешался в их разговор Ваня. – Ничего с девкой не случится. С чего им убивать «Дианочку»? Они ведь надеются заполучить ее в свои сети. Смотрите: по всем показателям она им подходит. Молодая, одинокая, глупая. Как раз их вариант! Только не пойму, с чего вы решили, что эти, в центре, к убийству причастны?

– Да как – с чего? Будто ты не помнишь, как их Лена боялась! И про Ульяну она сказала, что эти, из «Кометы», нечисто дела ведут.

– Нечисто – это одно, а убийства, вы уж меня извините, совсем другое! Мошенничать многие могут, но так, чтобы при этом еще и убивать, да не по одному, а пачками и семьями, – это уже не аферисты, а настоящая коза ностра получается.

Подруги притихли. В словах Вани было то самое рациональное мужское зерно, которого так не хватало их чувственным трепыханиям. Между тем Ваня отогнал машину за угол, чтобы она никому не мозолила глаза, и невозмутимо продолжил:

– Согласен: центр этот весьма подозрительно выглядит. И узнать про него надо побольше. Пока девчонка там разведку боем проводит, мы с вами с флангов зайдем.

– С флангов? Ты имеешь в виду, арендуем обе соседние квартиры, проделаем в стенах дырки и подслушаем, о чем толкуют в этом центре?

– Или сразу прослушку поставим! – азартно предложила Алена.

– Ну… – недоуменно протянул Ваня, – вы как-то уж слишком буквально мои слова восприняли. Я имел в виду, что надо позвонить этому пареньку – Володе, пусть он новое задание выполнит.

– Звони!

– Скажу, что от имени Василия Петровича действую, – решил Ваня. – Не буду ущемлять чувства парня.

Столь деликатный подход мог говорить только о глубоком уважении, которое отныне испытывает Ваня к пронырливому детективу. И последующий разговор этого чувства не только не умалил, а наоборот, переполнил чашу до краев.

– Вот парень! – восхищался Ваня после беседы с детективом. – Вот герой! Уже и координаты папани Филипчука для нас надыбал! Все про него узнал! Анкетные данные, номер страхового полиса, дату регистрации двух его браков. Все!

– А новый адрес?

– И другой номер телефона?

Ваня вздохнул:

– Телефон, судя по всему, у мужика один.

– Но его полностью узурпировала эта гадина!

– Узур… чего? А-а-а… понял! Вечно вы, Инга, заумными словами выражаетесь. Но я все понял!

– Рада это слышать, Ваня. Но неужели у супружеской четы нет домашнего номера?

– Не-а. Только мобилы – у него и у нее. Может, нам на ее мобилу звякнуть?

Но подруги сочли, что это – крайнее средство, которое можно пустить в ход, когда все другие будут исчерпаны. А между собой они решили так. Как только это станет возможно, они помчатся по домашнему адресу второй госпожи Филипчук, подкараулят у ее дома отца девочек и поговорят с ним.

Как выяснилось, разведясь с Ларисой Львовной, ее бывший не стал выписываться из двушки, где также были зарегистрированы сестры и их мать. Он остался прописан там, хотя перебрался на новое местожительство, к молодой жене. Вот туда и намеревались рвануть подруги, как только им представится такая возможность.

Просто сидеть и ждать возвращения горничной было скучно. Накал страстей у подруг – после охлаждающего «ушата» из уст Вани – несколько поутих. И теперь они вполне мирно беседовали о пустяках, к безопасности «Дианочки» и вообще к их расследованию совсем не относившихся.

– Как там твой Василий Петрович? Что-то он нам сегодня весь день не звонит.

– У Васи важная встреча со старыми друзьями. Он меня предупредил, что будет занят до самого вечера.

– Так уже вечер почти.

– Вечер, чтобы ты знала, у моего Василия Петровича – это понятие растяжимое. Он может наступить и в три часа дня, а может и в десять вечера. Да и затянуться вечер может тоже по-разному. В хороший день – до полуночи, а иной раз он только к утру заканчивается.

– Думаешь, Василий Петрович с друзьями… выпьет?

– Зальются они по самую макушку. Так что в носу булькать станет, – заверила Алена свою подругу.

Инга покраснела. Она побывала замужем за человеком непьющим, некурящим и вообще положительным во всех отношениях. Дмитрий, муж Инги, даже зарядку по утрам делал, каждый день, и в выходные, и в праздники тоже. Он и холодными обтираниями не брезговал, и спал исключительно с открытой форточкой в любое время года. И, самое главное, сына их общего муж тоже ко всем этим полезным для здоровья процедурам приучил.

Да что там водку, муж Инги даже вино или пиво пил только от хорошо проверенных производителей. А вообще он отдавал предпочтение чаям на травах. Пьяным или даже выпившим Инга не видела мужа ни разу в жизни. И поэтому ей было трудно понять, как Алена может так безразлично относиться к ужасному пороку, которому подвержен ее Василий Петрович.

Но когда она деликатно намекнула об этом Алене, услышала в ответ:

– А зачем мне попусту свою нервную систему сотрясать? Ведь ясно же, словами Василия Петровича не изменишь. Сколько всю жизнь пил, столько и сегодня выпьет. Ни больше ни меньше. Из-за чего огород городить?

– А… вдруг с ним что-то случится?

– Он же не один пьет, а со своими старыми друзьями. А они все – люди авторитетные и сановитые. У каждого по целому табуну здоровых молодых парней-телохранителей. Не то что у нас – один Ваня! Он, конечно, молодец, но уже старик по сравнению с теми лбами. А те ребята Василия Петровича и до дома на руках дотащат, и рядом с ним, если что, посидят.

Ингу поразило не количество телохранителей, а то, что Алена отзывается о Ване как о какой-то вещи, предмете, который принадлежит им с мужем. Предмет любимый, дорогой, его необходимо время от времени ремонтировать, чтобы он мог радовать их еще долгие годы.

Но возможно, это удел всех хозяев и их старых слуг? С годами, живя под одной крышей много лет подряд, они начинают вступать в сложные симбиотические отношения друг с другом? Инга судить об этом не могла, так как они с мужем отродясь прислуги не держали. Всю домашнюю работу выполняла она.

Но что бы там ни говорила Алена – что ей все равно, чем занимается Василий Петрович, – когда она дозвонилась до своего мужа, голос ее звучал напряженно:

– Васенька, привет! Ты там как?

– Нормуль, Аленка! – донеслись из трубки бодрые перекаты голоса Василия Петровича.

Даже Инге – на расстоянии трех шагов от Алены – они были слышны. Инга смутилась и отошла еще дальше. Она ожидала, что ее подруга отчитает своего мужа или хотя бы сурово с ним поговорит, но неожиданно услышала смех. Инга взглянула на Алену с укоризной. Но та ничуть не устыдилась, показала Инге язык и продолжила трепаться со своим Василием Петровичем о разных пустяках.

И неожиданно Инге стало ужасно обидно, что у нее в жизни никогда не бывало таких моментов. Любимый муж – даже в неизменно трезвом состоянии – порою порядком раздражал Ингу. Что уж там говорить про выпившего! Наверное, его было бы просто невозможно выносить. А Инге так хотелось познать чувство, которым сверх меры была оделена Алена. Вот бы и ей тоже хоть на склоне лет встретить мужчину, который будет веселить ее всяким – пьяным, трезвым, здоровым или не очень.

Инга искоса взглянула на Ваню… и вздохнула. Нет, с Ваней она никогда бы не смогла так весело болтать. Во-первых, он и половины не понимает из того, что она говорит. Ну, а вторую половину он неизменно истолковывает совершенно неправильно. Нет, с Ваней если и посмеешься, то это будет смех сквозь слезы.

Во дворе, за которым из-за угла наблюдала Инга, было почти совсем пусто. Лишь две собачницы, спустив с поводка своих любимцев, мирно судачили о чем-то, сидя на лавочке. На другой лавочке сидел средних лет мужчина в светлой футболке и джинсах. Неожиданно он встал и направился куда-то в сторону. Инга проследила за его траекторией и увидела «Дианочку», благополучно вышедшую во двор дома и озиравшуюся по сторонам. На какой-то момент Инге показалось, что мужчина идет к «Дианочке», она насторожилась, но мужчина прошел мимо горничной и скрылся из виду.

Между тем «Дианочка» явно начала тревожиться. Она искала взглядом знакомую машину, а ее-то и не было видно из-за угла! Инга хотела было выскочить ей навстречу, но одумалась и притормозила. Если за «Дианочкой» наблюдают из окна, будет лучше, если она покажется им совсем одинокой. Будет выглядеть подозрительно, если «тетушки», озабоченные лишь тем, как бы им побыстрее сбагрить эту обузу с рук, кинутся к ней и начнут детально выспрашивать о содержании ее беседы с сотрудницей центра.

Девушка недовольно пожала плечами, но не растерялась и двинулась к проезжей части. Дорога тут была одна, так что, завернув за угол, она почти тут же столкнулась нос к носу с Ингой.

– О! – обрадовалась горничная. – А я вас во дворе ищу! Вы чего тут спрятались?

– Тебя ждем.

– Ну, вот она я. Все в порядке. Они мной заинтересовались.

– Вот как? – обрадовалась Инга. – И что они сказали?

– А где Ваня? – вместо ответа спросила Вероника.

– Там он! Так что они сказали?

Но Вероника молча направилась в указанном направлении. Она явно не собиралась разговаривать без Вани. Инга была вынуждена припустить рысцой следом за девицей. В ее душе все кипело от досады и возмущения. Ну и нахалка! Ваню ей подавай! А больше она ничего не хочет? И в то же время Инга понимала, что эта далеко не блещущая умом и воспитанием девушка куда больше подходит Ване, чем она сама. Пожалуй, этим двоим было бы совсем неплохо вместе, несмотря на разницу в возрасте.

– Ваня! – не скрывая радости, кинулась вперед Вероника, по-прежнему не обращая внимания на Ингу. – Алена Михална! Я все сделала!

– Рассказывай!

– В общем, зашла я к ним без проблем. Они меня уже ждали. И эта мымра белесая – Евредика Ивановна – форменный допрос мне устроила. И кто мои родители были? И как так получилось, что мы с матерью вдвоем остались? И почему я не пыталась протестовать, когда мать все наше имущество на тетю завещала? Я сижу, а что сказать – и не знаю. Вы же меня ни о чем не предупредили! – И Вероника бросила на хозяйку укоризненный взгляд. – Пришлось мне самой думать, как изворачиваться.

– Прокатило?

– А то! Я ведь тоже не лыком шита! У моего батьки ни брат, ни сестры не умели денежку выклянчить. А я – умела! И что ни получка у моего бати, а я одна – с обновкой! Хоть все остальное батя и пропьет, а что мне нужно, я из него вытрясу.

Что же, это уже о многом говорило. Пожалуй, они немного поторопились со своими суждениями о Веронике. Девушка, может, и не блистала образованностью, но житейской хитрости и смекалки ей было не занимать.

– Я вспомнила, что вы мне про эту «Дианочку» говорили – какая, мол, она тихоня благовоспитанная, – глазки в пол опустила и чуть слышно себе под нос бормочу чего-то. Сдается, эта тетка решила, что с головой у меня не все в порядке, поэтому маменька моя и квартирку мне не решилась оставить.

– И как она к этому отнеслась?

– Вроде обрадовалась.

Ну, еще бы! Такая отличная «дичь»! Конечно, квартира записана на тетку, но тут вопрос очень спорный. Попраны права законной дочери, так что ушлый адвокат может легко выиграть это дело и вернуть квартиру «Диане».

– А документов они у тебя не попросили?

– Как же! Первым делом спросили. Дескать, им ксерокопию снять надо, такой у них в центре порядок.

– И что ты им сказала?

– Да кому им-то? Одна эта Евредика Ивановна там и была со мной.

– И никто больше так и не появился?

Инга не скрывала своего разочарования. Когда они были в центре, ей показалось, что в кухне кто-то есть. Дверь туда была прикрыта, но кое-какие звуки до нее все же доносились. И она надеялась, что, когда явится потенциальная добыча, взглянуть на нее придет кто-то посерьезнее «Евредики».

Но Вероника твердо стояла на своем:

– Вдвоем мы с Евредикой были. Ох, и имечко… язык сломаешь!

– Наверное, не Евредика, а Эвридика – подруга Орфея, – машинально поправила ее Инга.

– Кого?! – вылупилась на нее горничная. – Кто это – Орфей? Иностранец? Фамилия это у него, вообще, или имя?

– Неважно.

– А коли неважно, тогда зачем вы о нем говорите? – обиделась на нее девушка.

Инга не нашлась, что ответить на этот вопрос. Алена прервала зазевавшуюся девушку:

– Что еще тебе удалось узнать?

– Так все… Позвонят они мне.

– Когда?

– Должно быть, уже скоро. Я этой Евредике сказала, что мне ночевать негде. И она ответила, что сообщит о моей проблеме «своим», и все будет хорошо. Одну ночь я проведу у кого-нибудь из ее знакомых, а потом, когда принесу документы, меня официально зачислят в подопечные центра. И уж тогда я буду получать от них помощь на законном основании.

Из всей этой галиматьи Алена выцепила только один важный факт:

– Значит, сегодня вечером ты отправляешься ночевать к кому-то из их шайки?!

– Почему сразу – шайки? Нормальная тетка эта Евредика. Она мне даже понравилась. Сразу же спросила, есть ли у меня деньги на проезд. И пятьсот рублей дала! Из своего кармана!

И Вероника с торжеством оглядела всех троих сыщиков по очереди. Она явно гордилась своей хитростью и актерскими данными, позволившими ей ухватить эту пусть и маленькую, но совершенно халявную денежку. Но девушка забыла о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. А вот трое сыщиков, напротив, подумали об этом в первую очередь.

Глава 10

Внедрив «казачка» в «Комету», друзья теперь могли сосредоточиться на решении следующих двух задач.

– Нам надо узнать о состоянии Лены: жива она или уже… того. И потом нам еще надо встретиться и поговорить с ее отцом.

С первой задачей справиться оказалось просто. Алена позвонила в справочное «Скорой помощи», где ей быстро и без вопросов дали телефон больницы, куда увезли Лену. Позвонив туда, Алена узнала, что состояние пациентки Филипчук, пострадавшей в дорожно-транспортном происшествии, тяжелое, операция уже завершена, теперь остается надеяться на лучшее.

Голос женщины в справочном звучал устало. Но неожиданно она прибавила с сочувствием в голосе:

– Если эту ночь пациентка переживет, может, и оклемается.

– А ее ребенок? Он где?

– Ребенок? Девушка, у нас больница для взрослых.

– Но где же в таком случае ребенок?! – разволновалась Алена.

– Я не знаю. У нас его нет.

– Куда же он делся?!

– Наверное, на месте аварии его оставили…

– Там только пустая коляска была! Люди видели, как врачи забирали младенца! Где он?

Видимо, в голосе у Алены прозвучало нечто такое, что женщина заволновалась тоже:

– Вот черти, неужели они забыли ребенка оформить? Сейчас, повисите немножко на проводе, я узнаю.

Висеть пришлось долго. Прошло пять томительных минут, прежде чем в трубке вновь послышался голос женщины.

– Не знаю, что вам и сказать, – растерянно произнесла она. – Врач и водитель «Скорой» говорят, что никакого ребенка у женщины не было. Да и в приемном отделении тоже утверждают, что женщина прибыла одна.

– Возможно, ребенка отвезли в другую больницу? В детскую?

– Девушка, я вам русским языком объясняю: в машине была только пострадавшая. Одна! Без ребенка!

– Может быть, ребенка увезли в другую больницу на другой машине?

– Обратитесь за розыском малыша в полицию – это по их части!

И в трубке загудели короткие гудки. Но Алена не обиделась. Женщина из справочного и так проявила чудеса милосердия и сердечности. Если она историю каждого пациента, по поводу которого ей звонят, станет принимать близко к сердцу, сама скоро на тот свет угодит. Чужую боль в таком количестве выдержит только святой, да и то не каждый.

И, повернувшись к Инге, Алена озадаченно произнесла:

– Теперь пропал Коля!

– Его нет в больнице? – уточнил Ваня. – Потерялся?

– Какое – потерялся?! – закричала на него Алена. – Ребенок не винтик, чтобы вот так взять и потеряться!

– Его забрали!

– Украли!

– Похитили!

– Тот человек, который наехал на его мать!

Инга сочла необходимым напомнить кое о чем своим разгорячившимся компаньонам:

– Преступник из машины не выходил и к пострадавшей не приближался.

– Неважно. Значит, его сообщники постарались! Лену устранили, Ульяну убили, а маленького Колю похитили!

– Зачем им ребенок?

– Пока неясно. Но если взяли, значит, он им нужен!

– Надо сообщить в полицию!

Но в отделении полиции, к которому относился дом Лены, известие об исчезновении Коли встретили с прохладцей:

– Конечно, мы наведем справки о мальчике. Но если ребенок пропал, для возбуждения уголовного дела нужно официальное заявление ближайших родственников пострадавшей.

– Оно у вас будет!

– Когда будет, тогда и начнем поиски пропавшего ребенка.

– Ну а сегодня вы чем столько времени занимались?!

– Вам-то какое дело?

– Но хотя бы машину, которая сбила Лену, вам удалось найти? Зеленая с откидным верхом! В номере – три шестерки. Очень приметная тачка! Вы ее нашли?

Глупо было надеяться, что в полиции работают простаки, чтобы давать подобные справки по телефону. И в ответ на свой вопрос Алена услышала:

– Это что… ваша машина?

– Нет… Что вы! Совсем не моя!

– Ну, а раз машина не ваша, тогда, извините, мы вам ничего о ее розысках и не скажем!

На самом деле, дежурный мог бы здорово облегчить жизнь самодельным сыщицам, если бы сказал им правду. Машина – та самая, зеленая, с откидным верхом и числом Сатаны в номере, – отыскалась практически сразу же после аварии. Даже специально искать ее не пришлось. Прослышав о трагедии, которая случилась на перекрестке, в полицейское отделение пожаловали свидетели.

Злополучный зеленый кабриолет стоял в соседнем дворе. Дверь водительского сиденья была поднята, в замке зажигания торчали ключи. Вот только в машине никого уже не было. А жильцы дома, во дворе которого она оказалась, в один голос утверждали: из машины выскочил среднего роста мужчина в темных очках, до самых бровей заросший густой черной бородой. Мужчина не задержался возле машины. Он бросился бежать и уже спустя минуту скрылся из виду, оставив дорогую тачку одну-одинешеньку, бесхозной, словно совсем в ней больше не нуждался.

Вероятно, так все и было. Потому что машина была угнана у ее настоящего владельца. Мальчик – мажор Петя Валенков – был настолько беспечным, что оставил машину открытой, зайдя на пять минут в косметический магазин своей мамы. Петя хотел получить от маменьки очередную материальную дотацию, чтобы потом покатить за друзьями и – в клуб.

Но у мамы были посетители, и Пете пришлось задержаться в магазине дольше, чем он намеревался. В присутствии друзей его мама не дала бы сыночку деньги. А затем в планы Пети и вовсе вмешалась суровая правда жизни. И вечер юноша провел далеко не так весело, как намеревался вначале. Не в клубе, а бегая по соседним улицам в поисках приятелей-шутников, куда-то переставивших его машину.

Пете и в голову не пришло, что машину могли угнать. У кого угодно, но только не у него! Он решил, что сделался объектом дружеского розыгрыша. Поэтому и потратил почти два часа на то, чтобы обежать соседние улицы, а потом обзвонить своих многочисленных приятелей. И лишь затем он сообразил, что пора звонить в полицию.

Владельцу машины еще повезло, что в магазине было полно деловых знакомых его мамы и его самого, и время его визита в магазин хорошо запомнили. Оно совпадало по времени с наездом на Лену. И для Пети это было просто счастье. Иначе не только вечер оказался бы у парня испорчен. Он и ночь мог бы провести не дома, в мягкой постели, а на жестких неудобных нарах в отделении полиции.

Итак, розыском водителя зеленого кабриолета, задавившего Лену Филипчук, и розыском ее маленького сына должна была заняться полиция. А на долю друзей выпала нелегкая миссия: сообщить отцу двух девочек о том, что, по всей видимости, отныне он больше не отец, а может и такое случиться, что и не дед. Они не знали, как отреагирует на это известие Андрей Филипчук, и потому готовились к самому худшему. Но действительность подвергла их стойкость самому неожиданному испытанию.

Вопреки их опасениям, добраться до отца девушек в этот раз оказалось проще простого. Друзья приехали по имевшемуся у них адресу, вошли в подъезд вместе с каким-то упитанным дядечкой, у которого в авоське позвякивали четыре бутылки темного пива – солидная прибавка к ужину, – и без дополнительных сложностей поднялись с ним на лифте. Дядечка был столь любезен, что сообщил: нужная друзьям квартира находится на последнем, восьмом этаже.

Андрей Филипчук был дома. Он открыл дверь на звонок, даже не спросив, кто за ней. Он ожидал, что это жена, потому что распахнул створку с такой фразой на устах:

– Где тебя носит, моя дорогая?

Но, увидев, что за дверью стоят незнакомые люди, он испугался и попытался дверь захлопнуть.

– Господин Филипчук? Не прячьтесь, пожалуйста. Мы не причиним вам зла!

– Кто вы?

– Мы расследуем обстоятельства смерти Ульяны Андреевны Филипчук. Знаете такую?

– Дочь! – кивнул головой мужчина. – Померла, говорите? – Никакого волнения в его голосе не прозвучало. – И давно случилась эта беда?

– Несколько дней тому назад. Но нашли тело Ульяны только вчера.

– То-то я и смотрю, Лариска – моя бывшая, мать Ульянкина, вконец обалдела. Звонит и звонит мне на трубу! Моя нынешняя даже психанула по этому случаю. Ревнует меня. Все боится, что я от нее уйду.

Теперь в голосе мужика слышалось самодовольство. Похоже, его здорово заводила мысль, что он весь из себя такой нужный и востребованный. Тот факт, что звонят ему не просто так, а по поводу страшной трагедии, в голове у мужика не задержался.

– Ваша дочь стала жертвой преступника. Ее зарезали!

– Да?

И снова – ни горя, ни сожаления, ни сочувствия, ни даже каких-то других подходящих моменту эмоций.

– Жаль девчонку, но очень уж она непутевая уродилась. Невезучая. Не удивлен, что в конце концов ее убили. Я всегда знал, что такой ребенок не долго протянет на этом свете.

И снова – самодовольные нотки в голосе. Вот, мол, какой я прозорливец!

– Вы не понимаете?! Ваша дочь убита!

– А она мне не дочь!

– Как же так?! – растерялись сыщики.

– Дело давнее, могу теперь и рассказать, если хотите, – хмыкнул мужчина. – Только не здесь.

– А где?

– Есть тут одно местечко неподалеку… Вы, я вижу, люди небедные. Небось не из полиции?

– Мы ведем независимое расследование.

– Значит, частные детективы, – снова ухмыльнулся мужчина. – И кто же вас нанял, а? Только не говорите, что Лариска раскошелилась. У Лариски каждая копейка на счету. Не стала бы моя бывшая деньги на детективов транжирить.

– Нет, не она. Мы помогаем одному человеку, чья судьба напрямую зависит от того, найдем мы убийцу Ульяны или нет.

– Мудрено что-то, – нахмурился мужчина. – Что за человек-то?

– Может, мы в другом месте поговорим?

– И то верно! – спохватился Филипчук. – Моя-то вот-вот вернется. Если она вас увидит, никакого разговора не получится. Очень уж она боится, что я в прежнюю семью вернусь!

И Филипчук снова ухмыльнулся, вызвав у друзей стойкое ощущение того, что хитрый мужик нарочно пугает влюбленную в него женщину. Вообще, отец девушек сыщикам дружно не понравился. Все они почувствовали к нему неприязнь, в большей или меньшей степени. Например, Ваня лениво прикинул, что мужик этот – хитрый жучара, надо с ним ухо востро держать. Алена холодно подумала, что обе сестрички пошли в своего папашу, вне зависимости, родной он им был по крови или же нет. Ну, а Инга восприняла происходящее серьезнее всех. Ее чуть ли не до слез возмутило поведение мужчины и его холодность по отношению к Ульяне!

«Местечком», о котором говорил Андрей Филипчук, оказалось маленькое кафе под названием «Жареная перепелка», где подавали два вида первого – борщ и солянку, на второе свиные котлеты, шницель, цыпленка-табака и тушенную в горшочке баранину с овощами. Гарнир и вовсе был представлен скромно: картофель фри, а если не желаете этого, тогда салаты из салат-бара. Никакими перепелками тут и не пахло. И местный повар даже не делал попыток представить под видом перепелки тощенького заморенного цыпленка.

Салат-бар подруг тоже не порадовал. Несмотря на то что они здорово проголодались и были не прочь перекусить, но выставленные под пленкой (стекло на прилавке отсутствовало) салаты навели на них откровенную тоску, а некоторые – так даже и страх. Между заветрившимися порционными мисочками бродили ленивые черные мухи, подбирая невидимые глазу крошки.

В равной степени и толстая буфетчица, облокотившаяся своими «буферами» о прилавок, энтузиазма при выборе блюд отнюдь не добавляла.

– Если мой совет хотите послушать, берите лучше горячее, – откровенно сказала она подругам. – Оно хотя бы в тот же день готовится. А салатами мы иной раз и по пять дней торгуем. Эти салаты мы для алкашни держим. Им все равно чем закусывать.

– Тогда можно мужчинам по шницелю, а нам…

– Шницели вы себе тоже не берите. Они вчерашние. Да и мясо… Я бы его есть не стала.

– А что же нам взять тогда? – растерялись подруги.

– Цыплят берите. По крайней мере, их хотя бы прожаривают хорошо.

Подруги взяли себе цыплят-табака, на гарнир заказали себе по одной порции картофеля фри, а для мужчин – по две. Порции в кафе были, прямо скажем, невелики. Но может, с другой стороны, оно и хорошо? Может, в этом выражалась забота администрации кафе о своих посетителях? Ведь такой еды, какую подавали тут, если много поешь – запросто тапки откинешь!

Цыплята выглядели такими пересушенными, что у подруг даже зародилось подозрение: а не соврала ли им толстая буфетчица? Может, ей просто надо было сбыть залежалый товар, вот она и посоветовала девушкам взять цыплят?

– В случае чего отдадим самые сухие части Ване. У него такой хороший аппетит, что он этих цыплят вместе с костями прожует.

Также они взяли сок для Вани и три пива, потому что Филипчук откровенно дал им понять, что говорить «в сухую» он не намерен.

– И водочки возьмите! – услышали подруги его голос. – Помянуть-то водочкой надо.

– Сто грамм водки.

– Слышьте, девчонки, – перегнулась к ним еще сильней буфетчица. – Вы чего это Андрея поите?

– А вы его знаете?

– Завсегдатай наш. Он и его жена. Гонору много, денег мало. Только все равно, каждый вечер пятницы они у нас сидят. Окончание рабочей недели отмечают. Не боитесь, что его мегера сюда нагрянет да вам все гляделки ваши выцарапает?

– У человека горе, – строго произнесла Инга. – У него дочь погибла! Мы пришли сообщить ему эту трагическую новость.

– Да? – скептически хмыкнула тетка, наливая водку в графинчик. – Чего-то не похож он на убитого горем папашу.

Подруги ничего не сказали. Они и сами понимали: менее похожего на отца убитой молодой девушки, чем Андрей Филипчук, человека сыскать трудно.

Водка и пиво, выпитые одним махом, быстро оказали на Андрея ожидаемый эффект. Лицо у него покраснело, глаза повеселели, а сам он преисполнился великим самодовольством.

– Вот и Ульянка хоть на что-то, да сгодилась. Хоть за ее счет пожру нормально. Моя-то нынешняя все больше на здоровую пищу налегает, о моем пищеварительном тракте и поджелудочной железе печется. А я так вам скажу: лучше прожить короткую жизнь, но яркую. Ну, вот как я! Чем всю жизнь чадить, как она!

– Не очень-то вы тепло отзываетесь о своей жене.

– Что есть, то есть, – охотно признал Андрей. – Так ведь и она не стесняется, почем зря меня чихвостит. И нахлебник я у нее получаюсь, и иждивенец! А разве же я виноват, что все мои жизненные планы один гад порушил?

– Какой гад?

– Настоящий отец Ульяны… как это… биологический… вот! – И, взглянув на друзей помутневшими от спиртного глазами, Филипчук скомандовал: – Еще водки принесите! Да не сто грамм, побольше. Небось не каждый день вы такие новости слышите!

За водкой сходил Ваня и принес два графинчика. Один выставил на стол, а другой, подмигнув подругам, спрятал возле своей ноги, на полу.

Увидев спиртное, Филипчук неожиданно загрустил:

– Эх, Ульянка, Ульянка, – печально произнес он. – И в кого же ты такая неугомонная уродилась? Жаль, не довелось мне с твоим родным папаней потолковать по душам. Не снизошел! Но деньги исправно присылал, что правда, то правда.

И Филипчук поведал подругам поистине удивительную историю. Оказывается, вкалывающая на трех работах Лариса Львовна не всегда была старой рабочей клячей, когда-то и она была хороша собой, молода, привлекательна. И на ее улице тоже был праздник. Вот только закончился он быстро.

– Мужик тот, что за Лариской ухлестывал, в советские годы в партийной элите числился. Хоть коммунизм в Советах уже последние минуты доживал, а все равно успел хахаль Лариске квартирку эту сделать. Да и деньжонок отсыпал. Конечно, они все в перестройку сгорели, но холодильник мы с Лариской купить успели.

Уж не тот ли самый, который видели подруги, до сих пор стоявший в квартире Ларисы Львовны?

– Холодильник и прочую обстановку, когда я уходил, жене и дочкам оставил, – тоном великого благодетеля продолжал Филипчук. – А из квартиры не выписался. Вот еще! Даром я, что ли, все эти годы чужую девку воспитывал? Ни сил на это не щадил, ни здоровья! Сколько нервов мне эта Ульянка попортила, теперь уж и не сосчитать! Эх, довелось бы мне в глаза ее родному папаше взглянуть, уж я бы ему грешки доченьки все до единого перечислил!

– Выходит, имя отца Ульяны вам не известно?

– Теперь-то уж узнал, а прежде, верно, не знал, кто он такой. Лариска это от меня таила, стерва. Небось все эти годы лишнюю копейку с мужика тянула, поверх обещанного.

– Так отец Ульяны давал вам деньги на содержание своей дочери?

– И за то, что я приблуду эту на свое имя записать согласился, грех Ларискин покрыл, – тоже, – кивнул головой Андрей. – И что вы думаете? Были они мне за это благодарны? Фиг! Стервы неблагодарные! Я для них ничего не жалел, а они меня куском хлеба попрекали. Иждивенец, пьяница, неудачник… Слышьте, что ли?

– Конечно.

– Обидно, – закручинился Андрей. – Неудачник… Это они обо мне говорили.

– Ну что вы! Какой же вы неудачник? Наоборот, вы – удачник!

– А может, они и правы были, – покачал головой окосевший Филипчук. – План-то мой провалился. Отец Ульяны помер, но ничего ей не оставил!

– План? Вы хотели разбогатеть за счет отца Ульяны? Ее настоящего отца?

– Ну так… Человек он, как я помню, даже в те годы уже немолодой был. Как я с Ларисой познакомился, она в тот момент еще брюхатой была, – сразу к этому мужику обратился.

– Как?

– Через Лариску, ясень пень. Сказал, что готов на Лариске жениться и ребенка своим признать, если мне за это заплатят.

– И тот мужчина согласился?

– Не хотел он ребенка на стороне. Детей собственных у него – трое. Кому нужен в такой ситуации еще один ребенок? Но я так рассудил: сегодня, может, ребенок мужику и не нужен. А завтра – пригодится. Ульяна тоже ведь – родная кровь, наследница!

Наследница! Это слово буквально врезалось сыщицам в мысли. Теперь подруги слушали пьяную исповедь Филипчука, которому спиртное очень быстро ударило по мозгам, куда внимательнее.

– Мужик этот сразу оговорил, что знаться с девочкой не будет. И мне к нему приходить запретил. Через Ларису, мол, связь держать будем, и того достаточно. Познакомиться мне с ним лично не довелось. Деньги, сказал, он станет переводить на сберкнижку. А личных контактов не желает. Мол, не надо, чтобы об их связи с Ларисой пронюхали посторонние. Мол, чувства себя изжили, но ребенка он материально поддержит. И меня тоже, если я чужой грех прикрыть соглашусь.

– Пока что – ни слова о наследстве.

– Так это он так говорил, пока молодой был. Ну, относительно молодой. А как старость подходит, люди мягче делаются, сентиментальнее. Чувствуют, что уж недолго им со своими близкими оставаться, стараются себя с лучшей стороны проявить. Чтобы близкие о них потом с теплотой вспоминали. Вот я и сделал ставку на то, что отец Ульяну рано или поздно разыщет и хоть что-нибудь девчонке отсыплет от своих щедрот.

Алена внимательно посмотрела на мужчину. У нее в голове зародилась одна мысль, но она нуждалась в проверке. И она задала следующий вопрос:

– Скажите, а как получилось, что обеих девочек вы назвали одинаковыми именами? Это как-то связано с получением наследства Ульяны?

– Догадалась, да? – развеселился Филипчук. – Молодец, умная! А моя вот Лариска так до старости дожила, а и не скумекала, почему я вторую девку тоже Ленкой нарек.

– Это вы сделали для того, чтобы в случае, если первая дочка куда-то пропадет или вовсе умрет, вы бы младшую дочку выдали за старшую?

– Ну да. Что-то в этом роде, – пробубнил Филипчук. – Пропадет… умрет… исчезнет… Разные мысли у меня на этот счет были.

Друзья в тревоге переглянулись. Похоже, на роду Ульяне было так написано: умереть молодой. Вот и этот, с позволения сказать, папаша тоже примерялся к тому, как бы половчей от неродной дочуры избавиться, а родную к чужому состоянию пристроить.

– Только не получилось у меня ничего. Что уж теперь говорить! Отец Ульяны хоть и помер, но дочку свою единственную в своем завещании не помянул.

– Откуда вы знаете?

– Лариска сказала. То есть она мне сказала, что отец Ульяны умер. А я уж справки навел и узнал, что все его имущество вдове и детям от законного брака досталось.

– Где же вы такие справки навели?

– А вот и навел. Не надо думать, что Андрей Филипчук совсем ни на что не годен!

Рассказывать правду о том, как он разжился этими сведениями, Андрею не хотелось. Но если бы друзья стали настаивать, наверное, в конце концов он признался бы им в том, что сдружился с охранником, работавшим в доме у отца Ульяны. И тот выболтал своему собутыльнику о том, что старый хозяин наконец-то откинул копыта. Фирмой его теперь владеют дети, а квартира, загородный дом и деньги достались вдове.

Андрей было заикнулся о девочке, воспитывавшейся в другой семье, но охранник поднял его на смех. У старого хозяина таких любовниц, воспитывающих от него детей, была не одна, не две, а гораздо больше.

– Тогда-то я и понял, что ловить ни мне, ни Ульяне тут больше нечего. Помер ее родной папаша, а о дочурке своей даже и не вспомнил под конец! Ошибался я, выходит. Слишком хорошо о нем подумал. А он – скунс! Гад последний! Гнида!

И Андрей принялся со смаком ругать неизвестного подругам мужчину. Они машинально его слушали, пока он не успокоился. И тогда Алена, которую опять посетила смутная догадка, спросила:

– Скажите, а когда это случилось?

– Да уж года три тому назад.

– До или после вашего развода с Ларисой?

– Конечно, до! – вроде бы даже обиделся Андрей. – С чего бы мне от Лариски уходить, если бы Ульяна деньги своего отца унаследовала? Вы чего? Совсем, что ли… того?

Он даже развеселился, неприятно ухахатываясь над глупостью «некоторых».

– Это же просто нелепо! Вы чего, дамочка, а? Совсем того?.. Похоже на то! Но я-то не дурак! Пока надеялся, что Ульяна разбогатеет за счет своего папаши, терпел и ее, и Лариску. А как надежда рухнула, я и ушел. На фига они мне все трое сдались? Дуры! Не ценили мужика, так им и надо!

– А как же Лена?

– Ленка? Тоже еще та пройда! В мать пошла! Моего в ней ничего нет. Иной раз я даже думал, что Ульяна и то на меня больше похожа. А Ленка – вся в мать. Даже ребенка на стороне нагуляла, как и она. И квартиру ей мужик точно такую же купил, как когда-то хахаль моей Лариске с барского плеча сбросил. Две шлюхи – две квартиры. Вот умора-то!

И Андрей жизнерадостно заржал. Друзья смотрели на него со смесью презрения и жалости. Этот человек, кривлявшийся перед ними, был настолько низок душой и себялюбив, что даже не осознавал, какое отвращение вызывает его рассказ у окружающих.

Если прежде друзья не знали, с какого боку подступиться к печальному известию о судьбе Лены и ее ребенка, то теперь колебаться они не стали:

– Кстати, о вашей родной дочери, о Лене… Сегодня днем при переходе через дорогу ее сбила машина.

– Насмерть?

– Пока что Лена борется за свою жизнь.

– В больнице она?

Нет, дома валяется! Надо же, какой он все-таки идиот! А еще над другими подтрунивает.

– Но не это самое скверное, – продолжила Алена. – Ваш внук… Коля…

– А с мальцом-то чего случилось?

– Он тоже… пропал.

Филипчук вытаращил на них глаза:

– Куда пропал?!

– Исчез. Предположительно похищен.

– Похищен? – почесал репу Андрей. – Ну, ко мне никто за выкупом не обращался. Да мне и платить не с чего! Я же не работаю, на пенсии нынче. Да и пенсия у меня социальная.

Так и хотелось у него спросить – а отчего же так? Почему вы получаете социальную пенсию? Небось сидели всю жизнь на шее у Ларисы? А когда сидеть стало слишком неуютно, быстро перебрались на более молодую и выносливую шею.

– Выходит, Ленка при смерти, а Колька пропал?

– Да.

Но если Алена думала, что отец и дед зальется слезами или хотя бы озаботится судьбой своих близких – дочери и внука, то она горько ошибалась. Филипчук действительно озаботился, но отнюдь не этим.

– Это что же такое получается? – глубокомысленно произнес он. – Получается… получается, что теперь я наследник Ульянки с Ленкой? А если Лариска тоже в ящик сыграет, обе квартиры мне одному достанутся? Вот это фокус! Вот это я удачно с вами повстречался!

Друзья буквально онемели от такой бесчувственности. Ладно еще они стерпели, что при известии о смерти Ульяны папаша Филипчук не выказал никаких признаков печали. Хотя это тоже некрасиво, все-таки перед всем миром Ульяна была его дочерью, она росла на его глазах, шалила, взрослела. Наверное, она когда-то обнимала Филипчука, называла его своим дорогим папочкой. Ну, это все сантименты, допустим, Филипчук на них не падок. И поэтому весть о смерти Ульяны он воспринял равнодушно.

Но Лена! Она-то – плоть от плоти, кровь от крови! А Коля! Единственный внук. Другие дедушки сходят с ума от беспокойства, стоит ребенку чихнуть. А тут ребенок пропал, никто не знает, где он, а дедушка только радуется, что внук не составит ему конкуренции в получении наследства!

– Какой гнусный тип! – прошептала Инга на ухо подруге.

– Вот бы кого убить!

Инга мрачно кивнула в ответ. Она отнюдь не была сторонницей насилия, но этот негодяй разбудил в ней самые худшие ее стороны.

– Уж не он ли Лену с Ульяной?..

– И Колю?

Сыщицы пристально посмотрели на Андрея. Да, мужик подлый, гнусный тип, нахлебник и захребетник. Но способен ли он на такую жестокость, чтобы хладнокровно отправить на тот свет двух женщин и ребенка? По всей видимости, нет. И к тому же преступнику нужно было проявить известную ловкость, а этот тип таковым совсем не казался.

Между тем счастливый господин Филипчук, не подозревая о мыслях, которые он вызывал у окружающих, продолжал радоваться своей удаче.

– Леночка – умничка, доченька моя, – приговаривал он. – Постаралась для своего старого папки! А я-то думал, что никакого с тебя проку не выйдет. А оно вон как обернулось. Квартирка-то на мальчика была записана, а коли его нету, кто наследник? Верно, его дедушка!

И Филипчук горделиво расправил плечи. Мысленно он уже видел себя владельцем двух квартир. Фантазия у этого господина была весьма бурной. А степень его низости – просто невероятной.

Глава 11

Но триумф господина Филипчука длился недолго. Внезапно хлопнула входная дверь, и пронзительный женский голос проверещал на все кафе:

– Вот ты где околачиваешься! Так я и знала, что ты тут!

К столу подлетела маленькая подвижная женщина – нынешняя супруга господина Филипчука. Сыщицы уже имели несчастье побеседовать с этой особой по телефону и теперь легко узнали ее голос.

– А-а-а… так ты еще и не один, с компанией! И кто это тебя поит?

Быстрые глазки супруги пробежались по всем троим. Она быстро произвела мысленный подсчет в уме, решила, что видит две пары, и завелась еще больше. Но не ревность двигала женщиной, а совсем другое чувство:

– Приятеля пригласил, проституток поишь! На какие, интересно знать, средства?!

Сыщицы, которых обозвали «ночными бабочками», не знали, смеяться им или гневаться. С одной стороны, вроде бы их оскорбили. А с другой… Если их принимают за проституток, наверное, они еще неплохо сохранились!

Но голос противной бабы мигом нарушил эту приятную иллюзию:

– Хотя откуда у тебя деньги? Небось эти особы сами тебя подпаивают! Что им от тебя нужно?

– Замолчи, Жозель, – поморщился Андрей. – Это по делу.

– По какому делу?! У тебя отродясь других дел не было, кроме как лежать на диване и в подушки пукать!

– Жозель, заткнись!

– Я тебе заткнусь! – окончательно разошлась женщина. – Я тебе так заткнусь, ты у меня своих не узнаешь!

И, размахнувшись сумкой, она принялась азартно бить ею своего мужика по голове. Удары сыпались направо и налево. Кое-что попадало по Андрею, кое-что мимо. Как мог, мужик закрывался руками, но это не очень-то помогало.

– Дочки у меня померли! – гаркнул он внезапно. – Поняла? Обе!

От неожиданности Жозель остановилась.

– Что? – пробормотала она. – Обе?

– Да! Ульянку зарезали. А Ленка… вроде бы ее машина сбила.

– Не верю, – все так же тихо прошептала Жозель.

– Если не веришь, у них спроси!

Жозель повернулась к подругам. Теперь ее лицо выражало совсем иные чувства. А голос стал ласковым и нежным.

– Это правда, девочки? – почти любовно произнесла она. – Дорогие мои… любимые… Скажите, это правда? Андрюша наконец-то свободен от этого ярма? Эти девчонки… они больше не появятся?

– Если вы про девушек, то Ульяна точно не появится. А вот Лене в ближайшее время может понадобиться любая помощь. Она в больнице, в очень тя…

Договорить Алене не удалось. Жозель испустила отчаянный стон и заломила руки:

– О, нет! Только не это! Ленка еще жива?! Она в больнице?!

– Да…

Подруги переглянулись друг с другом. Если Андрей казался им слишком мягкотелым и хлипким, чтобы прикончить дочерей и внука, то у этой Жозель явно рука не дрогнула бы. Может, это она убила Ульяну и совершила наезд на Лену?

Но пока они обменивались взглядами, Жозель набросилась на мужа с упреками:

– Что же ты мне наврал, старый козел? – повернулась к мужу разгневанная женщина. – Вижу, что у тебя за новость! Сейчас снова начнешь клянчить денег для своей разлюбезной доченьки. И ведь не откажешь тебе! Как же, в больнице девочка, надо кошелек расстегивать!

Вот что ее беспокоит больше всего! Похоже, эта Жозель скупа до ужаса. А такой муж, как Андрей, еще больше усугубил этот ее порок. Денег он не зарабатывал, довольствовался крохотной пенсией. Да еще, судя по всему, не гнушался просить деньги у жены.

И тут в глазах Жозель промелькнуло подозрение.

– Да только правда ли то, что вы говорите? – воскликнула она. – Может, ты под маркой больной дочери снова из меня деньги решил вытянуть? Ну-ка! Живо говорите, в какой больнице лежит девчонка!

– Можем вам даже телефон справочной дать.

– Не надо! Неизвестно еще, чей вы мне телефон подсунете!

– Да у вас паранойя, дамочка!

– С моим Андреем поживешь, и не то еще будет, – неожиданно мирно, горьким тоном ответила Жозель. – Ну? Что за больница? Говорите ее номер, я сама телефон узнаю, позвоню и все лично выясню.

После разговора с сотрудницей справочного отделения больницы, которая подробно объяснила все о состоянии Лены, женщина несколько поутихла.

– Состояние тяжелое… Хорошо это или плохо? С одной стороны, она запросто помереть может. А с другой, если лекарства покупать, то дорогие брать придется, и много! Может, не давать денег? Нет, а ну как умрет девка? Скажут, что мы нарочно ее в гроб вогнали.

Слушая, как эта особа хладнокровно подсчитывает, что для нее выгоднее – чтобы Лена осталась в живых или умерла, – подруги ощутили ужас. Сначала Андрей привел их в ступор своей черствостью. А теперь вот и Жозель их неприятно поразила таким жестокосердием. Вот уж верно говорят, муж и жена – одна сатана. И самое страшное, что ни он, ни она даже не понимают, насколько отвратительным выглядит их поведение со стороны.

Жозель прикидывала предстоящие траты на поправку Лениного здоровья и мрачнела все больше. Тогда Андрей, который опасливо поглядывал на супругу, решил подправить ей настроение:

– Зато Ульянка умерла!

– Точно? – взглянула на него Жозель. – Или тоже в больнице валяется?

– Нет, нет, умерла! Вон они ее нашли.

Жозель посмотрела на сыщиков:

– Кто вы такие вообще?

– Частные детективы.

– Если Ульяна чего-то украла, то мы с мужем не в курсе! – быстро произнесла Жозель.

Даже слишком быстро, как невольно подметила Инга. Создавалось такое впечатление, что женщина много времени подряд обдумывала эту ситуацию и заранее готовила подходящий к случаю ответ.

– А почему вы решили, что Ульяна что-то украла?

– Я… я просто предположила.

– Но для такого предположения должны быть какие-то основания, – настаивала Инга. – К вам кто-то уже приходил?

– Мы с мужем в делах Ульяны не участвовали.

– А что за дела? Ульяна обманывала людей?

Жозель нахмурилась, а потом вдруг неожиданно кивнула:

– Воровка она! Ходила по офисам и конторам, якобы косметикой торговала. Только все больше по сторонам зыркала, где бы чего свистнуть, что плохо лежит! Если она у вас что-то украла, то мы не при делах! С нас взятки гладки!

– Мы и не думали вас в чем-то обвинять. Мы всего лишь хотим найти и наказать преступника, убившего Ульяну. Дело в том, что в убийстве Ульяны обвинили нашего родственника. Помогите нам доказать, что это не он!

Жозель заколебалась. Хотя подруги и заверили ее, что ни к ней, ни к ее мужу у них нет ни малейших претензий, но не в характере Жозель было делать добро или оказывать людям помощь просто так, безвозмездно. Тут она недалеко ушла от своего муженька. И Алена решила воздействовать на самую чувствительную струнку в душах этих двоих – алчность.

– А вы знали, что Ульяна вышла замуж за богатого старика?

Судя по их изумленным взглядам, супруги об этом ничего не знали. Оно и понятно, Ульяне совсем не улыбалось делиться своим новоприобретенным состоянием с такими вот родственниками. Пронюхай они, что у Ульяны завелись деньги, мигом бы примчались на их запах.

– И что же… – дрогнувшим голосом произнес Филипчук. – Девочка… разбогатела? Моя доченька стала богатой?

Надо же, а ведь еще совсем недавно Ульяна была для господина Филипчука ненужной обузой и приблудой! Вот что делают с некоторыми людьми деньги! И даже не сами деньги, а всего лишь туманный их призрак!

И Алена решила не щадить этих двоих. Ее позабавило, как вытянулось лицо у Жозель. Как судорожно женщина сглатывает слюну, как шевелятся у нее губы и пальцы, словно она уже пересчитывает купюры. Нет, она явно ничего не знала о том, где и у кого жила в последнее время Ульяна. Что же касается господина Филипчука, то это вообще отдельный разговор. Ну, сейчас она им покажет!

– Ульяна стала обладательницей трехкомнатной квартиры в кирпичном доме, земельного участка под коттеджную застройку, расположенного вдоль набережной Невы, а также других мелочей, вроде счета в банке на кругленькую сумму и ценных бумаг.

Про ценные бумаги и счет в банке Алена добавила для пущего эффекта. И, как ей показалось, она слегка перестаралась. Господин Филипчук и его супруга были теперь близки к обмороку. Такой удачи они давно не видели. Никогда им еще на голову не падало столь сказочное богатство!

– Вот это девчонки! Одна для нас квартиру добыла, вторая еще лучше! Квартиру, участок, деньги! – восхищенно прошептала Жозель, на радостях уже похоронившая Лену.

Она даже не сомневалась, что имеет полное право на эти квартиры, деньги и так далее. Но муж быстро пресек ее ликование.

– Не забывай, дочери – мои, значит, и деньги тоже мои, – заявил он, воинственно поглядывая на жену.

– Ах, вот как?! Когда на твою драгоценную Лену нужны были деньги, ты их у меня брал, не стеснялся. А когда пришла пора расплачиваться – сразу в кусты? Ну, вот что, мой милый! Я тебе так скажу: мы с тобой состоим в законном браке, значит, все имущество у нас – общее!

– Эй, ты рот на наследство моей дочери не разевай!

– Я тебе сейчас твой рот на жопу натяну! Думаешь, я свой шанс упущу?! Да никогда! Понадобится, и тебя следом за дочерью отправлю!

Выпивший Андрей первым перешел от слов к делу. Он вскочил на ноги и отвесил жене здоровенную оплеуху. Жозель ловко уклонилась от карающей длани супруга, подпрыгнула и буквально на лету вцепилась в ладонь мужа острыми мелкими зубами.

– А-а-а! – заорал Андрей. – Су-ка-а-а-а!

Он пытался отцепить жену от своей руки, а та не разжимала зубов и еще успевала выплевывать сквозь стиснутые челюсти какие-то шипящие проклятия вперемешку со слюнями. Алена поспешила вмешаться в схватку супругов, которая из вербальной перепалки грозила перейти в настоящую рукопашную.

– Успокойтесь! Никто из вас не получит денег Ульяны, пока не будет найден ее убийца!

Эти слова произвели эффект холодного душа. Распаленные видением невиданного богатства, муж с женой дружно повернулись к Алене.

– Это еще почему? – разжав наконец зубы, поинтересовалась Жозель.

Андрей быстренько обернул окровавленную ладонь бумажной салфеткой и тоже повторил за женой:

– Это еще почему?

– Таково завещание ее мужа. Если Ульяну убьют, а преступник не будет найден и наказан, никто из наследников Ульяны не получит прав на эти деньги.

– Дурацкое завещание!

– Хуже и не придумаешь!

Они еще не знают о том, что Ульяна умерла, не успев вступить в права наследования. Впрочем, этих двоих такой пустяк вряд ли остановил бы. Они прошли бы через все инстанции, но сумели бы доказать, что отец и мачеха девочки имеют все права, чтобы стать наследниками оставшегося бесхозным богатства.

Нет, не были эти двое похожи на жестоких убийц. Слишком уж жалкими они выглядели. Слишком явно обрадовались перспективе разбогатеть за счет обеих девушек. Будь перед сыщиками настоящие преступники, они бы вели себя куда осторожнее. И уж, совершенно точно, не стали бы столь явственно демонстрировать свою радость по поводу смерти сестер.

Жозель потерла лоб и вспомнила:

– Но вы же сказали, что у полиции уже есть подозреваемый. Они кого-то даже арестовали!

– Вашего знакомого! – поддержал жену Андрей. – Или родственника?

– Вот пусть он и отсидит за убийство Ульяны!

И неважно им, виновен этот человек или нет. Пусть сидит, ведь иначе Жозель с Андреем могут не получить денег!

– Улик против этого человека недостаточно, – еще больше охладила их пыл Алена. – Его уже завтра отпустят за недоказанностью обвинения. Мы всего лишь хотим подстраховаться.

Жозель смотрела на них, явно не зная, на что решиться. Ей очень хотелось добраться до богатства, соблазнительно замаячившего где-то там… Если правда, что одного подозреваемого выпустят, а у полиции не найдется новенького взамен прежнему, – тогда о богатстве нечего даже и мечтать. Мозг Жозель, смущенный такими грандиозными перспективами, работал явно в замедленном режиме. Не будучи в состоянии осмыслить размеры предстоящего предприятия, он буквально забуксовал.

И поэтому Жозель не смогла сразу сообразить, что если даже завещание Ульяниного мужа с его дурацким условием и реально, то откуда об этом могут знать частные детективы? Обычная подозрительность и осторожность дали сегодня у Жозель сбой. Ослепленная размером будущего состояния, она ничего не видела, кроме маячащего где-то впереди богатства.

Алена попыталась вернуть замечтавшуюся женщину к действительности:

– Мы ищем настоящего убийцу Ульяны. Вы можете нам в этом помочь?

– Я же вам сразу сказала, мы и понятия не имеем, кто убил девчонку!

– Но что-то вы про нее знаете? Ульяна занималась махинациями?

– Да уж, не в мать она пошла. Та вкалывает от зари до зари, вроде меня, Лариска эта, только размах у бабы не тот. Лариска на чужих людей всегда горбатилась и дальше горбатиться будет. А у меня свой бизнес – торговая точка на рынке!

О господи! Нашла тоже чем гордиться! Но вслух Алена этого не сказала. Она вежливо улыбнулась и изобразила интерес:

– Да что вы? Выходит, вы бизнес-леди!

– Не чета некоторым поломойкам! – кинула уничижительный взгляд на мужа Жозель. – Надо знать, на ком жениться!

И надо знать, за кого замуж выходишь! Какая разница между тобой и Ларисой Львовной? Она точно так же всю свою жизнь содержала нахлебника и трутня, а теперь передала эстафету тебе. И ты тащишь его вперед с большим энтузиазмом, хотя дело это заведомо проигрышное. И кто же из вас двоих глупее? Ты или Лариса Львовна, которая давно избавилась от этого балласта и живет теперь в свое собственное удовольствие?

– Что касается Ульяны, она уже давно пошла по кривой дорожке. Да, да, мне Андрей про ее делишки, когда она еще училась в школе, такое рассказывал! Закачаетесь!

– Нас интересует более близкое время.

– Поняла я! – отмахнулась Жозель. – Сама-то я с Ульяной не общалась, да и Андрей – тоже. Но Ленка, конечно, ему кое-что про сестру рассказывала.

Филипчук уже давно мирно сидел рядом со своей женой, трогательно держал ее искусанной рукой под локоть и как ни в чем не бывало кивал головой:

– Да, я к Ленке заглядывал, частенько. Внучка повидать, то да сё… Ленка сначала от сестры в восхищении была. А потом вдруг бояться всего стала.

– Бояться? Но чего именно?

– Всего! Из дома выходить боялась. За Колю – боялась. За свою жизнь – боялась. Звонила мне без конца: папа, привези то, папа, привези это. Не могу, мол, сама до магазина или до аптеки дойти. Боюсь. Сходи ты, а я тебе деньги верну.

– И возвращала?

– Всегда! – с гордостью сообщил Андрей. – В этом плане у Ленки железное правило было. В долг ни у кого не брать и самой ни у кого не одалживаться!

– Странно, в кого это она такая уродилась?

– Вся в мать! Лариска тоже такая. Пусть она в обносках, в тряпье с рынка ходить будет, но зато – в своем! Очень для нее важно, чтобы вещи ей законным образом принадлежали, чтобы на ее трудовые гроши были куплены или иным трудом приобретены.

– То-то ты своей Ленке постоянно деньги таскал! – громко фыркнула Жозель. – Не одалживалась она… Как же! Лучше вспомни, сколько ты у меня денег выклянчил на памперсы для ее мальчишки!

Она на мгновение отвлеклась, и Андрей, воспользовавшись этим, наклонился к Алене:

– Ленке-то от меня денег не требовалось. Это я Жозель так говорил, что внуку на памперсы беру. А у Ленки свой источник доходов был, побольше, чем у некоторых.

Алена вновь вернула разболтавшегося мужика к действительности:

– Но все-таки, кого опасалась ваша дочь?

– Ульяны.

– Что?!

– Нет, не самой Ульяны, а тех людей, которые за ней стояли.

– Из «Кометы»?

В глазах Филипчука промелькнуло какое-то тревожное выражение. Он явно знал, о чем идет речь, но колебался, говорить ли об этом сыщикам.

– Так что? Ульяне угрожали ее сообщники? И Лене тоже?

– Ничего я вам не буду рассказывать! – неожиданно со злостью произнес Филипчук. – Нашли тоже дурачка! Сами ищите, что вам нужно!

– Но если убийца вашей дочери не будет найден…

– У ментов всегда готовый подозреваемый имеется. А коли такого человека нету, так они со стороны чувака «пригласят». Им «висяки» нужны еще меньше нашего! Небось найдут кого посадить за убийство! Жозель, правильно я говорю?

– Совершенно правильно, Андрюшенька, – подтвердила жена, вмиг принявшая сторону супруга. – Еще надо проверить, что там с бумагами на квартиру и другое имущество Ульянки! Завтра же поедем к нотариусу и попросим, чтобы он показал нам все бумаги.

– А покажут?

– Чего же нет? Ты – отец покойницы, значит, самый близкий ее родственник. Я уж знаю, что сказать и что сделать, чтобы наследство нашим оказалось!

Голос Жозель звучал очень уверенно. И подруги невольно подумали: кто ее знает, может, она и добьется своего? Тетка казалась очень энергичной и пробивной. Такие, если возьмутся за что-либо, обязательно добьются своей цели. А если уж не добьются, то нервов своим оппонентам попортят предостаточно.

Видимо, эта же мысль пришла в голову мужчине средних лет, сидевшему неподалеку от них. Он пришел следом за сыщиками и Филипчуком, устроился за свободным столиком и заказал себе салат и кофе. Он неторопливо поглощал пищу и мог свободно слышать весь этот разговор с Филипчуками. И, видимо, слышал. Потому что, когда Жозель начала строить планы по захвату имущества падчерицы, лицо мужчины исказилось от негодования. Он встал и буквально вылетел из кафе, словно был не в силах находиться в одном помещении со столь гнусными личностями. Алена невольно позавидовала этому человеку. Вот молодец, взял и ушел! Ему нет нужды копаться в зловонных ямах, которые у этих Филипчуков – вместо душ.

Инга тоже проводила задумчивым взглядом этого мужчину. Но у нее в голове крутились совсем другие мысли. Почему-то лицо его показалось ей знакомым. Вот только где она могла его видеть? Это произошло совсем недавно, но вот когда?

И неожиданно Инга вспомнила. Пока они дожидались возвращения «Дианочки», там же, во дворе жилого дома, на втором этаже которого расположился кризисный психологический центр «Комета», этот мужчина – или другой, но очень похожий на него – болтался там же. Еще тогда Инга подумала, что он ей кого-то напоминает. И вот теперь она увидела его снова!

Размышляя об этой странной закономерности, сталкивающей их с этим мужчиной уже во второй или даже в третий раз, Инга невольно взглянула на столик, столь поспешно им покинутый. Официантка как раз убирала его тарелку и чашку. Ставя чашку на поднос, она случайно оступилась и расплескала черную жижу. Инга удивилась. Выходит, чашка оставалась полной? Но она же видела, как мужчина ел и пил. Но как тогда кофе мог остаться не выпитым, а салат – практически нетронутым? Выходит, мужчина только делал вид, что он ест и пьет?

Но когда Инга поделилась своими наблюдениями с Аленой, подруга лишь отмахнулась:

– Внешность у мужика самая заурядная. Людей с такими мордами – кирпичом – ходит по нашему городу, знаешь сколько? Ты видела кого-то, на него похожего.

– А кофе? А салат? Он даже глотка из чашки не отпил! И салат лишь вилкой поковырял, но не поел!

– Ты забыла, что нам буфетчица советовала насчет салата? Стряпня у них тут, откровенно говоря, – говно! Небось и кофе не лучше. Мужику салат не понравился, кофе он один раз глотнул, чуть не отравился, вот и умчался в ярости. Лицо-то у него здорово перекошено было.

– Но зачем же он тогда делал вид, что ест и пьет?

– Из вежливости.

– А почему он сразу не встал и не ушел?

– Не хотел расспросов – почему уходит так быстро!

У Алены, похоже, на все имелся готовый ответ. Она настроилась на разоблачение «Кометы», и никакие другие мысли ей в голову не лезли. Алена сама их туда не пускала, твердо уверенная, что сосредотачиваться надо на одной цели. За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь.

Но Инга, в отличие от своей подруги, сочла поведение незнакомого мужчины довольно странным. К тому же она вспомнила, где она его видела еще раз. Это было возле дома Леонида Владимировича, бывшего супруга Ульяны!

Теперь она была почти уверена в том, что этот человек не случайно пришел в это кафе. Он следит за ними! И занимается этим, судя по всему, уже не первый день! Или… или он занят тем же, чем и они сами! Ищет преступника, отправившего на тот свет Ульяну.

И Инга повернулась к отцу погибшей девушки.

– У вашей дочери был хахаль? – сама поражаясь своей грубости, спросила она у Филипчука прямо в лоб. – Не муж, а какой-то другой мужчина! Любовник!

Она опасалась, что Филипчук ее пошлет – далеко и надолго. Но оказалось, что с такими людьми именно так и надо обращаться. Филипчук старательно наморщил лоб, припоминая, и наконец кивнул:

– Вроде бы Ленка мне что-то говорила о том, что у Ульянки мужик завелся.

– Может, речь о ее муже шла?

– Не-е… Вы же говорите, тот старый был совсем, из него песок сыпался, а дочь о нормальном мужике говорила. Хоть он и постарше Ульяны лет на десять-пятнадцать, но еще бодрый.

Что же, по возрасту этот сидевший в кафе мужчина вполне подходил. Теперь, сочтя его любовником погибшей девушки, Инге показалось, что она лучше понимает чувства мужчины. Он тоже возмущен рваческим подходом Филипчука, его отношением к смерти дочери. Только если сыщикам оно противно, как всяким хорошим и порядочным людям противны всякого рода подлости и гнусности, то мужчина возмущен до глубины души за свою любимую. Ему больно за Ульяну, из-за того, каким мерзким оказался ее отец.

А может, этот человек что-нибудь знает про «Комету»? Наверняка знает! Ведь недаром же он крутился во дворе дома, где располагается кризисный центр.

Инга вскочила со стула и, ничего не объясняя своим друзьям, кинулась к выходу из кафе. Она надеялась, что привлекший ее внимание мужчина еще не успел никуда уйти. Но когда сыщица выбежала на улицу, с разочарованием она поняла: мужчины тут нет. Он исчез, ушел, смешался с другими прохожими и скрылся в толпе.

Инга пробовала порасспрашивать проходивших мимо кафе граждан, не видел ли кто из них того мужчину, но быстро столкнулась с трудностью. Она не могла описать его достаточно ясно и четко, чтобы получить такой же ясный и четкий ответ.

– Лет сорока, уже лысеет, одет в джинсы и светлую футболку.

Выслушав эти приметы, прохожие смеялись над ней:

– Вот ты простая, тетка! Да такие приметы подойдут половине мужиков города!

– Не смотрю я по сторонам, доченька. Старая уже, чтобы на мужиков пялиться!

– Память уж не та, что в молодости. Может, и видел, да не помню. Приметы какие особые у твоего мужика были? Нет? Ну, на нет и суда нет. Звиняйте, барышня.

– А мужик из себя хорош хоть был? А-а-а… обычный… ну, тогда я его не видела. Я только на красивых и богатых поглядываю.

Инга быстро поняла, что найти мужчину будет невозможно. Он ушел, и ей его не догнать. Кафе «Жареная перепелка» находилось неподалеку от оживленного перекрестка. И путей для отхода у незнакомца было много. Пока она в растерянности вертела головой во все стороны, из кафе вышли ее друзья и следом – чета Филипчуков. Было видно, что они сильно раздражены и сердиты.

– Пойдем, Андрей! Нам с этими людьми больше нечего обсуждать!

Не попрощавшись, Жозель потянула мужа за собой в сторону дома. Филипчук тоже не стал тратить время на пустую вежливость. Махнул рукой и потрусил рядом со своей властной женушкой. Голос Жозель вновь обрел свою пронзительность. А пьяный Андрей и не думал умерять свой тембр.

И еще долго до друзей доносились обрывки их разговора:

– Нотариус…

– Завещание не нужно…

– Оспорим в суде…

– Главный наследник…

Наконец неприятная пара отошла на значительное расстояние. И тут Инге, которая не сводила с них глаз, все еще силясь понять, как можно быть такими бесчувственными, внезапно показалось, что в толпе прохожих вновь мелькнули синие джинсы и светлая футболка. Инга дернулась было – побежать за ним, но ее остановила Алена:

– Инга, поедем, мы подбросим тебя до дома.

– Уже?

Инга была разочарована. Она не оставляла надежды догнать мужчину в светлой футболке и поговорить с ним.

Но Алена объяснила подруге:

– Да, нам с Ваней надо ехать домой. Василий Петрович звонил, похоже, он слегка не рассчитал своих сил.

Голос подруги звучал устало. Несмотря на свою браваду и заверения о том, что пьянство Василия Петровича ее не колышет, Алена все же переживала за своего уже немолодого, но такого безрассудного мужа. Инге даже стало слегка завидно. Вот у Алены есть Василий Петрович, она может о нем заботиться и волноваться. А о ком печься самой Инге? Ни мужа у нее теперь нет, ни сына. Только и остается, что она сама – любимая. Но, как себя ни люби, а одной сыграть роль целой семьи никак не получится.

Глава 12

Несмотря на эти печальные мысли, спала Инга крепко и спокойно. И хорошо, что ей удалось всласть выспаться и проснуться бодрой и полной сил, потому что следующий день принес сыщикам массу новых известий и хлопот.

Первой объявилась «Дианочка». Не было похоже, чтобы ночь в лапах сотрудников «Кометы» как-то повредила девушке. Возникшая на пороге квартиры Инги горничная держалась в своей обычной бодрой и слегка хамоватой манере:

– Хозяйка сказала, чтобы я у вас побыла. За мной сейчас Ваня заедет. Кофейком угостите?

– Доброе утро. Заходи, – пригласила ее Инга, кутаясь в голубой махровый халат и чувствуя себя крайне неловко перед этой девицей.

Черт бы побрал Алену! Зачем она прислала эту нахалку к ней? Это ее горничная, пусть бы к себе ее и вызывала.

– Алена Михална сказала, что Василь Петровичу плохо. Он приболел малость. Она не хочет, чтобы я от него заразилась, вот к вам меня и прислала.

Заразилась! Как же! Алена просто не хочет, чтобы горничная видела хозяина в том состоянии, в каком обычно пребывал Василий Петрович наутро после хорошего дружеского кутежа. Ну, что же… если Алена считает нужным прислать свою горничную к подруге, тогда Инга снимет с ситуации все пенки. И внезапно раздражение ее уступило место какому-то задору.

– Проходи на кухню, приготовь кофе, – тоном очень важной дамы произнесла Инга. – Когда все будет готово, сообщишь! А я иду в ванну. Мне не мешать!

Вероника слегка прибалдела от такого тона. И извиняющимся голосом произнесла:

– Я не знаю, где у вас кофе и сахар.

– Разберешься. И чтобы к приезду Алены Михайловны и Вани у тебя все уже было готово. Алена Михайловна не такая добрая, как я, она ждать не любит.

Присмиревшая Вероника побежала в кухню, а Инга скрылась в дверях ванной комнаты. Она занялась собой по полной программе. Сначала умягчающая ингаляция горячим солевым раствором, потом очищающая маска, антивозрастная сыворотка вокруг глаз и легкий питательный крем по окончании процедуры.

Волосам Инга также уделила особое внимание. Она их расчесала, помассировала кожу головы, обработала волосы экстрактом хвоща, репейника и ромашки и, почувствовав, как новые молодые волоски буквально начали рваться наружу, со скрипом пробивая себе путь сквозь кожу, с удовлетворением тряхнула головой.

С косметическими процедурами она закончила. Инга выглядела прекрасно, чувствовала себя ухоженной, молодой и прекрасной, но вот аромата сваренного кофе она так и не дождалась. Потянув носом в очередной раз и убедившись, что кофе нет и не предвидится, Инга вышла на кухню.

– И что с кофе? – требовательно спросила она у Вероники.

– Я не знаю, как включается у вас плита. Или она у вас сломалась? Вроде бы газ должен идти, а спичку подносишь, он не загорается. У всех моих хозяев давно уже «керамика» в кухне стояла. Да и это – вчерашний день, у некоторых вообще какие-то такие плиты стоят, что названий и не выговоришь.

– А у твоих родителей тоже такая? – съехидничала Инга.

Но Вероника издевки не поняла и на полном серьезе ответила:

– У нас дома плита дровяная. На газовые баллоны у бати денег не хватает. Зато халявных дров в лесу всегда полно. Бери пилу и топор, да и готово! Закидаешь в топку – и хорошо.

Инге стало стыдно. Бедная девочка, из грязного хлева – и угодить прямиком в боярские хоромы. Вероника еще молодцом держится, у самой Инги от такого стремительного взлета давно бы голова закружилась.

– Вот так включается плита, – показала Инга. – Что слышно об этих, из «Кометы»?

– Сейчас наши подтянутся, и я все расскажу, – неожиданно миролюбиво ответила Вероника. – Всю ночь не спала. Если сейчас кофейку не глотну – усну и Алены Михалны не дождусь!

Вероника выпила две большие чашки кофе, прежде чем появилась Алена со своим неизменным телохранителем. Вид у подруги был немного бледный. А на вопрос, как здоровье Василия Петровича, она лишь отмахнулась:

– Могло быть и лучше. Лежит, стонет. А чем я могу ему помочь? Лекарство Ваня ему еще вчера купил – три бутылки, пусть теперь пьет и отлеживается после вчерашнего.

Но увидев свою горничную, сидящую за столом с чашкой в руках, Алена повеселела:

– Ну, как дела?

– Что смогла, то разузнала.

– Рассказывай все по порядку и не усни при этом!

Вероника послушно поморгала глазами, прогоняя подступающий сон, а потом виновато объяснила:

– Всю ночь от домогательств Валерки отбивалась!

– Кого?

– Валерка – сотрудник ихнего центра. Классный парень! Иномарка у него, квартира, прикинут круто. Ихний центр все это ему дал.

– Правильно говорить – «их центр», – занудливым тоном старой училки поправила девушку Инга.

– Ой, я вас умоляю! – скривилась Вероника. – Не маленькая! И кадры на меня такие клюют, что ой-ё-ёй! Один Валерка чего стоит!

Инга видела, что про Валерку горничная упомянула несколько раз, специально для того, чтобы увидеть, какую реакцию вызовет упоминание имени соперника у Вани. Но телохранитель и глазом не моргнул, что опечалило Веронику и обрадовало Ингу. Почему ей так неприятно, что Ваня обратит внимание на Веронику? Может быть, потому, что в свое время он обратил внимание также и на нее, на Ингу? И таким образом это как бы ставит ее и Веронику в один ряд. А вставать с Вероникой в один ряд Инга не собиралась ни при каких обстоятельствах.

Между тем Алена уже приступила к допросу прислуги:

– И что за Валерка? Как его полное имя?

– Валерий Аполлонович Платов.

Инга про себя усмехнулась. Одна – Эвридика Ивановна, другой – Валерий Аполлонович. Что, у них там по степени причастности сотрудников к древнегреческим мифам отбирают? Но эти двое – нижнее звено, кто же тогда стоит во главе этого центра? Зевс Гомерович Меркурьев? Или Вакханалия Геркулесовна Медузогоргонская?

Но остальные ее веселья не разделили. Ваня и Алена не увидели ничего смешного в отчестве Валерия, они пристально смотрели на Веронику, ожидая продолжения рассказа.

– Помутили они меня хорошо, скажу я вам. Только к одиннадцати часам вечера ночлег для меня нашелся. Я так поняла – из того, о чем Валерий с этой мымрой белесой беседовал, – что сначала они хотели меня к кому-то другому отправить, а тот, другой, не смог или не захотел меня у себя приютить. Потом они еще кого-то нашли, а там снова сорвалось. В общем, когда одиннадцать часов пробило, я этой Евредике позвонила и твердо сказала: либо она меня на ночлег устраивает, либо я в другой центр пойду. Ночевать мне где-то надо, я не бродяжка какая-нибудь, чтобы на вокзале сидеть!

– И что?

– Тогда она про этого Валерия и вспомнила. И очень удачно получилось. Потому что Валерка – из себя маленький такой, плюгавенький, и сразу видно, что бабы ему не дают, несмотря на все его бабки. В общем, он как меня у себя на пороге увидел, прямо весь затрясся, гоголем передо мной заходил и начал пальцы веером распускать.

– Строил из себя очень важную персону?

– Не то слово, – кивнула головой Вероника. – Слушайте, тетя Инга, а почему у вас никаких печенюшек к кофе нету? Если честно, я после ночи здорово голодная.

– Печенья не держу, это для фигуры плохо, – ответила Инга, немного ошеломленная тем, с какой легкостью она перекочевала в разряд «теть». – Могу сделать тебе сэндвич с ржаным хлебом и огурцом.

– А колбаски к этому вашему сэндвичу не найдется?

– Есть буженина.

– Вообще-то, я докторскую колбасу очень люблю, – совершенно по-детски призналась ей Вероника. – Но пусть уж будет эта ваша буженина. А что это хоть такое?

– Мясо. Копченое мясо.

– Мясо – это хорошо, – одобрила Вероника. – А то я уж испугалась, чего вы мне там суете. Вы – богатые – всякую дрянь жрать привыкли. К примеру, у нас в поселке хоть люди и бедно живут, а нипочем улиток хавать не станут. А у вас в ресторанах, я видела, за бешеные бабки эту гадость подают!

– Давай вернемся к твоему Валерию.

Вероника в этот момент с интересом следила за манипуляциями Инги у кухонной панели, но ослушаться приказа хозяйки не осмелилась:

– Так вот, Валерий, как меня увидел, сразу же охмурять начал. И шампанское для меня открыл, и в ванну – джакузи с пузырьками – меня пригласил. И, главное дело, галантно так держался. Пока я ванну не приняла и шампанское не выпила, он даже целоваться не полез!

Да уж, галантный кавалер, через час после знакомства уже с поцелуями лезет. Будь на месте Вероники невинная девушка, она в страхе бы убежала от такого кавалера. Но Веронике, судя по всему, и такое обхождение было в диковинку. Наверное, у них в поселке парни ухаживали за девушками гораздо проще. Роль джакузи выполняло ближайшее озеро, а вместо шампанского, в лучшем случае, они могли предложить пиво.

– Шампанское мы выпили, и этот Валера даже начал мне нравиться. Но я помнила, зачем вы меня к нему подослали. И поэтому держалась изо всех сил.

– Молодец.

– Конечно, разок поцеловать мне его все же пришлось. Очень уж он этого хотел. Но потом я твердо сказала, что я девушка порядочная, хочу других развлечений. И когда Валера спросил, каких именно, я сказала, что хочу в компьютерные игрушки поиграть. Дескать, мне мама к компьютеру даже близко приближаться не разрешала, дома у нас тоже компьютера не было, мама считала, что у меня глаза от него ослепнут.

– И он тебе поверил?

– Наверное. Я же как полная идиотка выглядела. А Валерка – парень добрый. Он очень сочувственно сказал, что с мамами лучше не спорить. А я сказала, что мама моя все равно уже умерла. А он в ответ сказал… Ой, тетя Инга, вы потолще эту вашу бужепопу режьте, пожалуйста. И по два куска ее на бутер кладите, я повкуснее люблю. Так вот, Валера мне и говорит…

Алена не выдержала и железным голосом перебила разболтавшуюся горничную:

– Вероника, что ты нашла у него в компьютере?

– А… а в компьютере у него много всякого закачано. Только я же понимаю, вас имена тех, кто, как я, в центр обращался, интересовали. Ну, я немного за Валеркиным компом в шарики и другую ерунду поиграла, он все время возле меня терся, хвалил, как у меня хорошо получается, а я и не старалась вовсе, потому что…

– Вероника, говори исключительно по делу!

– Ну, а я как говорю? Поиграла я, а потом и говорю: глупости это все, мне надо реально с компьютером познакомиться. Как и что у него включается, какие окошки. Парочку дурацких вопросов ему подкинула, ну, типа, что такое файл и как его вложить. Валерка прямо охреневал от моей компьютерной дремучести. Он так и сказал.

– И его не насторожило, что ты такой интерес к его компьютеру проявила?

– Не говоря уж о том, что ты о себе никаких документов им не предоставила!

– Это твоего Валеру не заставило встревожиться?

– Не-а, – покачала головой Вероника, с благодарностью принимая свой бутерброд из рук Инги и с наслаждением откусывая от него большой кусок. – Валерка весь из себя спокойный был, как удав. Только меня хотел очень. А так – никаких подозрений у него не зародилось. Я так поняла, у них там с этой Евредикой накладка произошла. Она ему чего-то не так сказала, и он решил, что я уже полностью прошла проверку. Они ведь в свой центр далеко не всех принимают, вы это знали?

– Конечно! Что там в компьютере было?

– Мы с Валеркой принялись разные программы осваивать. Я под его руководством здорово вперед продвинулась. Прежде-то я компьютер трогала только на уроках информатики, а тут прямо даже кой в чем разбираться стала.

– Хорошо, молодец.

Инга понимала, что девушку надо похвалить. По-своему она очень старалась. И ждала награды за свое усердие.

– Значит, так, мы с Валеркой по разным программам лазали, он мне все очень старательно показывал, а потом я как бы случайно в окошко с надписью «документы» ткнула. И там целая таблица выпала. Ну, я быстренько, пока Валерка мух ловил, фамилию Филипчук нашла и на нее ткнула. Она там два раза шла, но я только один раз ткнуть успела. И прочитала: Елена Филипчук, мальчик Коля и еще разная лабуда.

– Какая лабуда?

– Ну, фамилии разные. Буквы какие-то, цифры. Шифр, наверное.

– Что за буквы?

Вероника зажмурилась и быстро выпалила:

– РД18011212. Не знаю, что это означало.

– Ты точно запомнила?

– А то! И там еще три циферки на конце стояли, три пятерки.

– Точно?

– Ну да! Точно! У меня память знаете какая? Как у слона! Моя учительница всегда надо мной офигевала, мол, какая я из себя – никакая, а память у меня – офигенная.

Инга не выдержала и сунула Веронике в руки еще один бутерброд. Пусть ест и молчит! Но Алена все же потребовала у горничной, чтобы та еще раз продиктовала ей буквы и цифры и записала их на отдельном листочке. А потом уставилась на него, озабоченно нахмурившись.

– А про вторую сестру Филипчук тебе удалось узнать что-нибудь?

– Нет. Валерка разозлился, что я в эту таблицу влезла. Свернул все, сказал, что на один вечер хватит занятий, пора и поразвлечься немножко.

– И как же вы развлекались?

– В клуб поехали. Сначала в один, потом в другой. И везде Валерка меня поил. Наверное, думал, дурачок, что я от спиртного окосею и ему отдамся. Не обломилось ему! Меня бухло не берет. Я секрет знаю.

– И какой?

– Кусок сливочного масла съедаешь – и порядок! Хоть литр спирта выпьешь – не окосеешь. Я у Валерки в холодильник сразу же залезла, пачку масла нашла и целиком ее сожрала.

– Без хлеба?! – ужаснулась Инга.

– Ага. Мутило меня потом немножко, но чего для правого дела не сделаешь!

И Вероника горделиво оглядела всех. Она явно ожидала, что на нее дождем польются похвалы, но Алена не торопилась с этим. И спросила:

– А еще что тебе удалось узнать? Имена и фамилии других сотрудников центра? Кто у них во главе стоит? Как долго они существуют?

– Ага! – фыркнула Вероника. – Еще бы номера счетов, где они свои бабки держат, спросили. Вы чего, Алена Михална? Если бы я такие вопросы Валерке задавать начала, он бы меня точно раскусил. А так, мы с ним всю ночь катались, утром он по делам поехал, а я к вам подалась. Сказала, что будто к себе домой за документами отправляюсь, а сама – к вам.

– С пустыми руками!

Вероника съежилась. Она-то ожидала похвалы, а тут… Ване и Инге стало жаль девушку, и они дружно кинулись на ее защиту:

– Что вы, Алена Михайловна, такая строгая! Девочка и так сделала все, что могла.

– Валера этот – тертый калач, нам повезло, что он вообще Веронику не обидел.

– Да, а насчет ваших вопросов я сегодня вечером опять к Валере поеду, – приободрилась Вероника. – Могу его еще кой о чем спросить.

Но у Алены в этот момент зазвонил телефон, и она просто отмахнулась от горничной. Звонил ее дорогой Василий Петрович, и все другие дела отошли для Алены на задний план.

– Да, дорогой, – нежно проворковала она. – Как ты себя чувствуешь? Да, мы у Инги. Есть новости? И какие? – Какое-то время Алена молча слушала, а потом произнесла: – Ой, как жалко девчонку! Такая молодая. А насчет того, что ты мне сказал, ты уверен? Ах, Володька узнал… по своим каналам… Ну, тогда, конечно… – И, убрав трубку в карман, Алена посмотрела на своих друзей:

– Лена умерла.

– О!

– Да, у нее сердце отказало. Не выдержало нагрузки.

– А ей не могли в этом?..

– Не могли ли ей помочь умереть?

– Да!

– Вряд ли. Врачи и так удивлялись, что она вообще живой до больницы доехала. Но я не об этом хотела вам рассказать! Коля так и пропал! Ни в одной из детских городских больниц появления мальчика не зафиксировано. На месте аварии была только одна машина «Скорой помощи», и эта машина забрала одну только Лену.

– А Коля?

– Мальчик куда-то делся. О случившемся узнала мать потерпевшей…

– Лариса Львовна!

– Верно, Лариса Львовна примчалась в больницу к дочери, она тоже очень встревожена исчезновением внука. Первое, что она спросила, когда увидела врачей: в какой больнице находится ребенок? Ей никто не мог сказать, где Коля, и бабушка кинулась в полицию.

– Значит, Колю наконец-то ищут? – обрадовались девушки.

– Да. И, будем надеяться, скоро найдут.

– Тем лучше для малыша.

Все молча с этим согласились. Если мальчик и жив, все равно неизвестно, в каком состоянии сейчас маленький Коля. Его похититель, возможно, совсем не обучен обращению с младенцами. Ребенка могут забыть вовремя накормить, вообще не покормить, не дадут воды или дадут, но с густо замешанным в ней снотворным. Несчастный малыш в состоянии сонного дурмана, а никто этого и не заметит. Ну, спит себе ребеночек, как хорошо! Умилятся еще!

– Лично мне всегда подозрительно, когда взрослые несут на руках спящего младенца. Так и хочется их остановить, спросить документы и с пристрастием допросить: кто они такие, откуда у них этот малыш, да и степень их родства с ним тоже не мешает установить.

– Будем надеяться на лучшее, – пробормотала Алена, а потом внезапно хлопнула себя по лбу: – Да, вот еще что! Знаете, что самое странное в этой истории?

– Что?

– Сначала мы думали, что маленький Коля – это сын Ульяны. Верно?

– Да.

– А потом думали, что он – ребенок Лены. Да?

– Точно.

– Ну, так вот… – произнесла Алена тоном фокусника, собирающегося вытащить из своего цилиндра здоровенного белого кролика, или даже не кролика, а целого взрослого поросенка. – Так вот… этот ребенок – вовсе не ее сын!

Все ошеломленно молчали, глядя на Алену. Никто не мог произнести ни слова.

– Коля не сын Ульяны – это ясно, – пробормотала Инга. – Но ты хочешь сказать… что и Лена – не его мать?!

– Именно!

– А как это установили?

– У Лены точно такие же, если можно выразиться, нерожавшие женские органы, как у ее сестры. Обе женщины ни разу не беременели и не рожали. Коля не мог быть сыном ни одной из них!

– Но где же тогда девицы взяли младенца?!

– Вот в этом и вопрос! И знаете, что мне кажется?

Алена так торжественно подняла вверх указательный палец, что остальные невольно заинтересовались:

– Что?

– Ответ на этот вопрос очень многое может выявить во всей этой истории!

Все молча пытались осмыслить услышанную от Алены новость и сделать из нее выводы. Если ребенок – не сын Лены, то как же ей удалось внушить своему олигарху Филимону, что ребенок от него? Если у нее вообще никакого ребенка не было? Но ведь олигарх подарил Лене квартиру и давал ей деньги на содержание сына. Во всяком случае, Лена так говорила соседке.

– Или ничего не было? И ни олигарха, ни его денег? А была какая-то мутная афера с центром «Комета»? Недаром ведь там имена обеих сестер Филипчук.

– Да, «Комету» надо прощупать поосновательнее, – согласилась Инга. – И знаешь… этот шифр, который Вероника запомнила в компьютере Валерия… Знаете, что я подумала? Ведь если сестры Филипчук раздобыли как-то новорожденного ребенка, то где они его взяли? Дети из ниоткуда не возникают. Они должны где-то и когда-то родиться.

– К чему ты это говоришь?

– Помните цифры из компьютера Валерия, которые мы приняли за шифр?

– Да.

– Что это, по-вашему?

– А по-твоему?

– Место и дата рождения Коли! РД18 – номер родительного дома. А 011212 – это дата рождения. Первое декабря 2012 года! Коле как раз примерно полгода, насколько я разбираюсь в малышах. Эти цифры вполне могут быть датой его рождения.

– Да, интересная версия.

– Это не просто версия. Я мельком глянула на документы Коли, когда Лена трясла ими перед нами. И невольно обратила внимание на странную дату рождения: сплошные единицы, двойки и нули. А когда Вероника выговорила этот номер, у меня в голове будто бы что-то щелкнуло! Если мы узнаем номер родильного дома, в котором появился на свет Коля, то, я уверена, это будет восемнадцатый родильный дом!

– Но тогда… тогда в деле замешана х…ва туча медиков! Тут и патронажная сестра, и акушерка в родильном доме, и участковый врач-гинеколог. Не могла же биологическая мать Коли все девять месяцев проходить беременной, а потом родить где-то в кустах и отнести ребенка к Лене!

– Которая все эти девять месяцев также усиленно изображала перед всеми беременную!

– Ну, допустим, только последние три. Как сказала Лариса Львовна, дочка до шестого месяца скрывала свою беременность. Даже она ничего не замечала. А потом вдруг Лена резко пополнела. Стала набирать вес, отрастила огромный живот.

– Но все равно, афера с подменой младенца была задумана не в один день. И она требовала крупных денежных вложений. Кто их сделал? Уж не Лена и не Ульяна, у тех с деньгами всегда было напряженно.

– Кто же платил?

Так как никто не смог сразу же ответить на этот вопрос, Инга продолжила нить своих рассуждений. И Алена ей подсказала:

– Кстати, если уж говорить о свидетельстве о рождении Коли… Там в графе отец стоит имя какого-то Филимона Шемякина.

– И что?

– Вы не понимаете? У ребенка был отец!

– Да, отец… Но Лена-то не рожала!

– В том-то и дело! Это чужой малыш! Лена навязала Шемякину чужого малыша!

– Значит, Шемякин все это время оплачивал расходы на чужого младенца?

– Вот именно!

– А что, если этот Шемякин, которого сначала Лене удалось «развести», потом все же узнал правду?

– Да, он понял, что Коля – это не его сын, а Лена его все это время дурила… и тогда…

Сыщицам казалось, что они нащупали какую-то очень важную нить. Если сейчас они за нее потянут, то могут вытянуть кое-что весьма интересненькое. Что проливало слабый – пока что – свет на убийства сестер и исчезновение ребенка.

– Не исключено, что дурила Лена своего Шемякина не одна, а при помощи своей сестрицы Ульяны.

Сама Лена была девушкой не очень развитой и инициативной, зачинщиком всех детских проказ сестер всегда была Ульяна. С возрастом ничего не изменилось.

– Ульяна нашла для Ленки бесхозного малыша, которого Лена каким-то чудом выдала за своего собственного ребенка, да еще рожденного не от кого-либо, а от Филимона!

– Да, и Филимон исправно отстегивал ей деньги на ребенка.

– А потом пронюхал правду – и прикончил сгоряча обеих сестричек! А ребенка похитил, потому что не желал и дальше кормить чужого малыша.

Версия, что и говорить, была интересная. И первое, чем решили заняться сыщики сегодня днем – это разыскать Филимона Шемякина, кому выпала честь считаться отцом Лениного малыша, и переговорить с ним.

Глава 13

Найти координаты этого господина не составило никакого труда. Стоило прибегнуть к помощи того же кудесника и волшебника – юного детектива Володи, как все двери перед подругами раскрылись, словно по мановению волшебной палочки. Адрес офиса, телефон домашний и сотовые и, как вершина всего, адрес дома, в котором проживал господин Шемякин.

– Сразу предупреждаю: проникнуть на территорию этого поселка без согласия и ведома хозяина совершенно невозможно. В этом поселке живут по-настоящему богатые люди, и он хорошо охраняется по всему периметру.

– Мы и не собирались штурмовать стены поселка, – поставил его на место Ваня.

– На всякий случай говорю, – хмыкнул юноша. – А то о ваших подвигах мы понаслышаны!

Услышав, что молодежь растет на легендах о его боевых буднях, Ваня покраснел от гордости. Ему – прошедшему не одну войну и своими руками делавшему не одну революцию в «банановых» республиках, – было приятно, что о его делах не только помнят, но и восхищаются ими.

– Это откуда же такие сведения? Неужто тоже из Всемирной паутины?

– Врать не буду, нашел их куда как поближе.

– И где?

– У одного моего приятеля по училищу отец служил с вами в одной роте. Он сыну рассказал, а тот – мне.

– И как его фамилия?

– Кошелев.

– Славка Кошель!

– Вы его еще помните?

– Конечно, помню! Скажешь тоже! Как можно старого друга забыть!

Услышав, что Володя – друг сына его полкового друга, Ваня полюбил парня, просто как родного. Если раньше охранник просто симпатизировал шустрому пареньку, то теперь он еще им и гордился, как почти что своим родственником. Всегда приятно, когда у тебя в родне – умные люди. Поэтому Ваня, не колеблясь, зачислил Володю в свои любимые «племянники».

Остальные также были рады тому, что их расследование продолжится. Несмотря на то что полиция теперь должна будет начать поиски пропавшего Коли, сыщики не собирались пускать это дело на самотек. В полиции только сегодня раскачаются, а они «варятся» в этой каше уже довольно долго. И могут рассказать полиции куда больше, чем полиция – им.

Володя не соврал: господин Шемякин жил в поселке, предназначенном для людей достойных и даже более того. Ни одного дома ниже трех этажей тут попросту не было. Да и не дома это были, а настоящие замки с башенками, цветными витражными окнами, колоннами и перилами вдоль всех этажей, включая мансарду. Общее великолепие несколько скрадывала теснота, на которой были расположены эти шикарные здания. Хотя участки тут были довольно большими, в тридцать-сорок соток, но и дома вместе с хозяйственными постройками расползались на десять, а то и на все пятнадцать соток.

– И зачем им всем такие большие дома? – недоуменно нахмурилась Инга.

– Ни за чем.

– Сплошной выпендреж!

– Может, у них семьи большие?

– Челяди у этих людей должно быть много, не иначе, – сказала Алена. – Чтобы пыль в глаза людям пускать. И дома поэтому огромные. Ведь если ты построишь домик исключительно по потребностям, мигом все вокруг заговорят, что дела у господина Тишкина-Тришкина идут плохо, даже на приличный дом не смог денег наскрести. А раз дела у него плохи, значит, кредитов ему никаких не давать, опасно, ведь бизнес у него пошатнулся. Если ловко сыграть, есть возможность перекупить бизнес Тишкина-Тришкина за копейки. Поползут слухи во все стороны, а там и до разорения бедного Тришкина и впрямь недалеко.

– Как могут слухи разорить человека?

– Очень даже запросто. Не будут с ним деловые люди иметь дел, вот и все, и конец бизнесу господина Тишкина-Тришкина. А все потому, что он решил быть не таким, как все. Нет уж, если бегаешь в стае, отрываться от нее не принято.

– Но вы же с Василием Петровичем оторвались.

– Мой Вася – это вообще отдельный случай. Он сейчас мнит себя отцом родным всей нашей губернии. Мужики к нему на поклон, как в прежние времена к барину, идут. У Васи – у него одного во всей области – свободные рабочие места имеются. Знаешь, сколько у него выписанный из Дании тренер, который его скакунов гоняет, получает? Когда местные об этом узнали, они датчанина в тот же день поколотили.

– Зачем?

– Выход эмоциям давали. Ну, и еще, чтобы из местных кого-то Вася на работу вместо датчанина взял. Только Вася у них на поводу не пошел, а датчанину такой больничный и страховку оплатил, что у местных вообще волосы дыбом встали. Теперь они Васю еще больше зауважали. И очередь из желающих на него поработать вообще никогда не прерывается. В нашей глубинке Вася может творить что хочет. А если бы мы в этом поселке поселились или где-нибудь в подобном месте, пришлось бы Васе, как все, прыгать. И дом бы он выстроил о трех или даже четырех этажах, и прислуги бы набрал, и телевидение бы в дом пригласил, мол, пусть вся страна на него смотрит и слюной от зависти исходит.

Возможно, в другое время никого из сыщиков к этому поселку богачей и близко бы не подпустили. Но военное время диктует свои условия. Сначала, когда сыщики позвонили Филимону Шемякину, он не хотел с ними даже разговаривать. Но, услышав, что с ним хотят побеседовать люди, занимающиеся поисками убийцы Ульяны Филипчук, ее сестры и племянника, он внезапно передумал и сухо произнес:

– Даю вам ровно три минуты, чтобы объяснить мне, в чем дело.

Алене хватило трех минут с избытком. И когда Филимон понял, что убийца Ульяны и человек, сбивший Лену и, возможно, похитивший Колю, может быть одним и тем же лицом, каким-то образом связанным с «Кометой», он сказал:

– Нужно, чтобы вы подъехали ко мне домой. Согласны? Сам я не могу покинуть дом, но вас приму. Только не забудьте захватить с собой документы.

Таким образом друзья и очутились в поселке. Поняв, что они поедут за город, Алена вновь надела те самые удобные сандалии, купленные, а точнее, выменянные на туфли от Маноло Бланик. Несмотря на то что сандалии были приобретены в дисконт-магазине, они идеально сидели на ноге у Алены. И когда ей приходилось много ходить, Алена отдавала предпочтение именно этой нехитрой обувке.

На въезде в поселок о прибытии гостей к господину Шемякину охрана была оповещена, так что пропустили их довольно быстро. За газонами тут старательно ухаживали. И выложенная плиткой дорога была мокрой – ее недавно помыли.

Миновав влажный участок пути, друзья внезапно услышали позади себя восхищенное причмокивание. Обернувшись, они увидели коротконогого пузанчика, который восхищенно таращился на Алену.

– Вкусная ягодка! – причмокнул он своими толстыми влажными губами. – Куда торопишься? Может, ко мне заглянешь? У меня есть чем тебя удивить.

Алена удивилась. А Ваня насупился.

– Слышь, – двинулся он на пузатого, – валил бы ты отсюда подобру-поздорову!

Но толстяк ничуть не испугался.

– Тише, тише, – замахал он руками на Ваню. – Я ведь все понимаю, заплачу по таксе. Кстати, такса – это у вас сколько? Да неважно, я готов заплатить любую разумную сумму. И даже заказать девочку на всю ночь.

– Да ты… Ты что себе позволяешь?! – взбесился Ваня. – Алена Михайловна – уважаемая дама, а не путана!

– Ваня, оставь его. Он, наверное, пьян.

– Иди проспись! – посоветовал ошеломленному толстяку Ваня. – Тебе просто повезло, что у нас сейчас дел по горло, а то бы ты так просто не отделался.

Толстый господин ничего не ответил. Он попятился от обозленного Вани, потом сплюнул и пробормотал себе под нос что-то о людях, которые сами не знают, чего хотят.

– Как обидно, вроде бы и денег у человека куча, раз в таком месте живет, а с мозгами – беда, – с сочувствием в голосе произнесла Инга.

– Нет мозгов, считай – калека.

– Точно!

– Хорошо, что ты не стал его бить. Больного человека избить – себя не уважать.

Возле дома гостей встретил безупречно вышколенный привратник в строгом темном костюме. Под шелковым полотном его сорочки угадывались могучие плечи бывшего боксера или борца. Он просканировал сыщиков колючим взглядом, а встретившись глазами с Ваней, едва заметно скривился, почувствовав, что от него можно ждать проблем.

– Оружие сдайте, – потребовал привратник. – С оружием в дом нельзя!

– Вот мое оружие! – сунул ему Ваня под нос две огромные растопыренные пятерни. – Прикажешь тут оставить?

– Проходите, – буркнул привратник.

Он прошагал за ними следом до самого дома, где сдал их с рук на руки такому же неулыбчивому, одетому в темный костюм дворецкому. Но и это был не последний страж, встретившийся на пути сыщиков. Когда их провели в затемненную комнату, к ним вышел еще один человек – невысокий, с холодным взглядом и серенькой мышиной внешностью. Но рядом с ним стояли еще двое охранников – высоких, крепких и плечистых.

– Хозяин выйдет к вам через несколько минут, – произнес мышастый. – А пока что покажите мне ваши верительные грамоты.

– Что?

– Документы, – без тени улыбки пояснил мужчина.

Заполучив их паспорта, он круто развернулся и двинулся прочь.

– Стоп! – вскинулся Ваня.

Но мужчина осадил его таким взглядом, что даже прошедший огонь и воду Ваня сник.

– Вы получите ваши документы обратно через несколько минут. Присаживайтесь и ждите!

Друзьям не оставалось ничего другого, кроме как последовать данному им совету. Они устроились в удобных, обитых золотистым шелком креслах и принялись разглядывать райских птиц, вышитых разноцветными шелковыми нитками по полотну.

– Как красиво! – невольно восхитилась Инга, хотя время было совсем неподходящее. – Как в музее.

– Лучше. В музее одно старье, а этим креслицам не больше года.

Ни выпить, ни перекусить друзьям не предложили. Они сидели одни в огромном пустом зале и всей кожей чувствовали, что за ними наблюдают со стороны. Возможно, ждать им пришлось всего минут пять, но они показались им столетиями. Затем двери вновь распахнулись и вошел мужчина лет пятидесяти. Филимон Шемякин собственной персоной решился-таки поприветствовать своих гостей.

Друзья узнали его, собираясь в гости к олигарху, они изучили его фото. И теперь могли сказать, что выложенные в Сети фото здорово льстили дядьке. В жизни Шемякин выглядел на свой немолодой уже возраст, был сед и как-то измучен. Однако держался он безупречно. Подал каждому руку и извинился:

– Здравствуйте, прошу извинить за небольшую задержку, но мой начальник службы безопасности настоял на проверке ваших данных.

– Теперь все в порядке? Убедились, что мы те, за кого себя выдаем?

– Мы навели справки, которые нас удовлетворили, – кивнул Шемякин.

В этот момент в зал вошла красивая молодая девушка в скромном сером платьице и белом передничке. Она аккуратно вкатила столик на колесиках, на котором была сервирована легкая закуска.

– Вы – мои гости, как всякий русский человек, я прошу у меня закусить чем Бог послал.

Бог господина Шемякина определенно любил. Во всяком случае, он заботился о том, чтобы у господина Шемякина на столе не переводились икра, балык и свежие фрукты. Однако несмотря на то что вся еда выглядела очень аппетитно, взять хоть кусочек показалось друзьям невозможным. Их не оставляло ощущение, что за ними следят десятки чужих глаз. Угощаться под таким «обстрелом» что-то не хотелось.

Так они и сидели, пока Шемякин не поторопил их:

– Вы просили меня о встрече, я вас слушаю. – И другим, более человечным голосом произнес: – Скажите, у вас правда есть новости о… о Коле?

Эта фраза, а более того, волнение, невольно прозвучавшее в голосе Шемякина, заставили наконец сыщиков расслабиться. Перед ними сидел не всемогущий олигарх, а всего лишь несчастный человек, у которого пропал любимый ребенок и который готов был уцепиться за любую соломинку, лишь бы найти и вернуть мальчика.

– Не совсем о Коле, но… но послушайте, что нам удалось узнать за это время.

Шемякин слушал их молча. Мышастый стоял за его спиной и не спускал своих блеклых глаз с рассказчиков. Под его взглядом друзья чувствовали себя если не закоренелыми преступниками, то уж авантюристами, которым не стоит доверять, совершенно точно.

Но когда они подошли к тому, что данные на обеих сестер Филипчук были в компьютерной базе данных «Кометы», мышастый произнес:

– А я вам говорил: нельзя сбрасывать этих людей со счета!

Шемякин бросил на него недовольный взгляд, а затем повернулся к друзьям:

– Много же вы узнали за столь короткое время! Но, как я понимаю, имя похитителя моего Коли вы мне не сообщите?

– Мы его пока что не знаем.

– Так я и думал!

Уныние, прозвучавшее в словах несчастного отца, подстегнуло сыщиков:

– Но зато имя похитителя знают в «Комете»!

Шемякин вздрогнул:

– Это невозможно!

В это время раздался телефонный звонок. И тут же Шемякина словно ветром сдуло с кресла.

– Неопознанное соединение, – произнес какой-то механический голос вроде бы с потолка. – Готовность номер один!

Шемякина уже не было рядом с подругами. Он исчез в соседней комнате, откуда вскоре раздался его голос:

– А-а-а… Это ты, родная? А почему звонишь не со своего телефона? Ах, потеряла аппарат вместе с симкой? Ну, ничего, не переживай, я запишу этот номер. Да, у меня все хорошо. Что может случиться у такого нудного старика вроде меня? Все, все у меня хорошо. Отдыхай спокойно, любимая.

Вернувшись к друзьям, Шемякин мрачно на них взглянул:

– Поняли?

– Что?

– С самого утра, как только эта старая дура – Ленкина мамаша – сообщила мне об исчезновении Коли, я на ногах. Сначала думал, что пацана похитили ради выкупа. Но время идет, а мне никто не звонит! А ведь я специально ни на минуту не отлучался из дома. Как только была организована прослушка всех моих телефонов, я все время на старте. Вот-вот позвонят! Вот-вот предложат обмен! Даже деньги приготовил, как любят похитители, мелкими и не новыми купюрами. Но никто не звонит!

Подруги были изумлены. Выходит, Шемякин до того обеспокоен похищением Коли, что даже подключил к розыскам мальчика профессионалов? Он не довольствовался тем, что ребенка будут искать полицейские. Он также вызвал этого серенького человечка с неприятным взглядом и поручил ему поиски ребенка. Интересно, а стал бы Шемякин так суетиться, знай он, что Коля – не его ребенок?

– Мы считаем, что похищение Коли организовано сотрудниками центра «Комета».

– Это невозможно!

– Почему?

– Там работают люди, которым дорога их репутация. Они не станут похищать детей.

– Не очень-то вы их выгораживайте! – возразила Инга. – Эти люди занимаются всякими сомнительными делишками.

– Мы уже заслали в «Комету» своего человека, – поддержала ее Алена. – Сегодня вечером он выяснит, каким образом ребенок оказался у Лены и…

Алена прикусила язык, но было уже поздно.

– Ясно, – кивнул головой Шемякин. – Значит, вы и это тоже узнали, да? Ну, вы и проныры!

– Врачи выяснили, что Лена никогда не рожала. И, значит, Коля – не ее сын.

– Верно, – вздохнул Шемякин. – Лена – не родная мать Коли.

– А его отец…

– Отец – я! – спокойно произнес Шемякин. – В этом нет никакого сомнения.

– Но Лена…

– Лена никогда не рожала Колю, я это прекрасно знаю. Это сделала… м-м-м… это сделала за нее совсем другая девушка.

– И вы ее знаете?

– Ну, разумеется, я ее знаю, – спокойно произнес Шемякин. – Это моя подруга. Но так уж получилось, что она еще и дочь одного моего старого… м-м-м… приятеля. Сейчас ей исполнилось семнадцать, но в тот момент, когда она рожала сына, ей было еще меньше.

– У вас такая юная любовница?

– И еще – старая верная супруга, на которую записана половина моего состояния, старый приятель, который никогда мне не простит, что я соблазнил его дочь, и сама… назовем ее Ласочкой… сама Ласочка, которая до смерти боится, как бы ее отец не узнал, что у нее есть ребенок и что этот ребенок – от меня.

– Это такая большая проблема?

– Вы себе даже не представляете, насколько большая, – серьезно сказал Шемякин. – Если правда о рождении Коли выплывет наружу, вся моя прежняя жизнь полетит вверх тормашками. Мы с Ласочкой решили так: пусть Колю воспитывает посторонняя женщина. А все должны считать ее моей любовницей, родившей мне внебрачного сына.

Подруги были поражены. Вот уж чего они не ожидали, так этого!

– Выходит, ребенка вы с вашей… Ласочкой сами передали Лене?

– Да. Сотрудники «Кометы» помогли устроить дело так, что ребенок считался сыном Елены Филипчук. Разумеется, мы действовали крайне осторожно. Я стал появляться повсюду с Леной, потом она подложила под платье специальную надувную подушечку, которая по мере возрастания срока беременности все увеличивалась и увеличивалась в размерах. Под конец «живот» у Лены стал просто огромным! Но я не вполне доверял этой особе, поэтому в графе отец было написано мое настоящее имя.

– И вы стали помогать Лене, оплачивать все ее счета и заботиться материально о ней и о ребенке?

– До тех пор, пока она выполняла условия нашего с ней соглашения, хорошо заботилась о Коле и делала все, чтобы ребенок рос здоровым и счастливым, я платил по всем счетам. Лена была своего рода няней, только жила она с Колей постоянно.

– И в документах она значилась его матерью!

– Это был оправданный риск. Мы с Ласочкой во что бы то ни стало должны были скрыть эту историю от наших семей. Моя жена никогда не простила бы мне адюльтера с дочерью нашего общего знакомого. Да и отец Ласочки… У нас с ним есть общий бизнес, и все страшно усложнилось бы, узнай он правду.

– Но как вы допустили, что ребенок вообще появился?!

– Ласочка… Понимаете, я даже сам не знаю, как это у нас с ней получилось. Она ведь была еще совсем девочка, а я – старик по сравнению с ней. И вот моя Ласочка… моя самая сладкая греза, она меня полюбила! И я ее – тоже! Если бы вы знали, как я люблю эту девочку! И она… она тоже меня любит. Она призналась мне в том, что беременна, когда ее беременность уже перевалила за вторую половину срока. Предпринимать что-либо, чтобы избавиться от плода, было слишком поздно. Да я и не хотел, чтобы моя Ласочка вынесла нечто подобное. Мы решили, что она родит ребенка, а потом мы отдадим его на воспитание хорошей женщине.

Вряд ли такое можно было бы сказать о Лене Филипчук. Хотя, с другой стороны, она ведь честно выполняла условия соглашения. Воду, как обычно, замутила Ульяна.

– Мы решили, что какое-то время ребенок поживет с другой женщиной, которая станет о нем хорошо заботиться, мы за этим проследим, а затем найдем способ, чтобы решить проблему.

– И как же вам удалось утаить беременность Ласочки от ее родителей? Ведь она несовершеннолетняя, правильно я понимаю?

– Ласочке тогда было шестнадцать. Она очень хорошая дочь, послушная и преданная. Со своими сверстниками – мальчиками – она не встречается. У родителей просто не было повода волноваться за нее.

– Но когда Ласочка стала толстеть, они должны были заподозрить неладное.

– Я ведь друг ее отца, вы забыли? Все последние три месяца я крутился, как рыба на углях, но все прошло гладко! Ласочка «улетела» изучать английский и историю архитектуры в Лондон. А я сделал все от меня зависящее, чтобы родители не отправились навестить дочь в эти месяцы.

Что же, когда у человека много денег, любые проблемы разрешимы. Первого декабря Ласочка благополучно родила здорового крепкого мальчика, а уже седьмого она была в Лондоне, находясь там, где ей и надлежало быть.

– Через полгода Ласочка закончит курс обучения, вернется к родителям с дипломом, а я к этому времени должен буду решить вопрос, где и как мы будем жить.

– Вы? Кто именно?

– Я, моя любимая и наш сын.

В голосе Шемякина прозвучала такая нежность, что сыщицы окончательно выбросили из головы мысли о том, что этот человек может быть причастен к похищению Коли. Шемякин был явно привязан к своему сыну, а его мать вызывала в его душе самые теплые и светлые чувства. Старый циник, всю жизнь проведший в погоне за лишним золотым, наконец-то понял, что есть вещи и подороже золота, долларов и вообще денег.

– Значит, вы знали правду о рождении Коли?

– Никто не знал и не знает ее лучше меня, Ласочки… ну, и еще вас – теперь.

– Есть еще сотрудники центра «Комета».

– Я достаточно заплатил тем людям за молчание. А что касается вашей версии о причастности сотрудников «Кометы» к похищению Коли, то я вам скажу следующее… Они аферисты, но не преступники. Они никогда не стали бы заниматься похищениями детей.

– Интересная логика!

– Это не логика. Это знание человеческой психологии. Сотрудники «Кометы» знают, что я могу уничтожить их всех одним движением пальца. Эти люди умеют быть полезными, но они знают свое место. Если пойдет слух, что они вредят своим бывшим клиентам, к ним никто больше не обратится. Их репутация – это они сами. Если что-то пойдет не так с одним из тех дел, в которых они замешаны, они первые окажутся под подозрением.

– Но все же, этим людям доверять нельзя!

– Я и не собираюсь им доверять! Но… но если бы ребенка похитили они, то сделали бы это только ради денег. И тогда я бы уже давно услышал требования похитителей!

– А вам никто не звонил?

– Нет! Господи, я этого не выдержу! Я сойду с ума! С самого утра, как только я узнал о похищении Коли, я организовал настоящий центр слежения за моими телефонными переговорами. Но все бесполезно! Ребенок пропал еще вчера. Если бы за Колю хотели получить выкуп, мне бы уже давно позвонили!

С этим было трудно спорить. И так как Шемякину похитители не звонили, это говорило о самом скверном развитии событий. Похитителю Коли не нужен выкуп за мальчика. Ребенка похитили не ради денег. Но ради чего, подруги понять не могли.

– А вы не думали о том, что Колю похитили ваши… родные?

– Кто?

– Жена, старшие дети. Им могло не понравиться, что вы тратите время и деньги на какого-то Колю.

– Моя жена по большей части обитает в других частях света. Старшие дети заняты своими делами. Никто из них никогда не преступал закона.

– Тогда враги?

– Враги?

– Ну, есть же у вас враги?

– Да, есть.

– Они могли похитить вашего ребенка.

– У меня есть трое взрослых сыновей. Почему именно Коля?

– Во-первых, потому, что он – маленький и в наименьшей степени защищен. Небось ваши дети от законной супруги постоянно находятся в окружении телохранителей или гувернеров? Они либо учились, либо до сих пор учатся в закрытых частных школах, где за ними имеется хороший присмотр.

– Они уже давно взрослые совершеннолетние люди. У всех у них свои службы безопасности, своя охрана.

– Вот видите! А забота о безопасности Коли была возложена на одну лишь Лену.

– Вы говорите, что любите своего ребенка, но сдается, вы бы хотели, чтобы он исчез!

– Уж не сами ли вы похитили мальчика?

– Нет ребенка, нет и проблемы!

Шемякин побагровел:

– Это мой сын! Сын от моей Ласочки… Да она каждый день звонит мне и спрашивает, как там Коля! Она и уехать согласилась лишь потому, что я поклялся ей всеми святыми, что буду присматривать за сыном. Что я ей скажу, когда она узнает, что я не уследил за нашим ребенком? Вы хоть можете себе представить, что будет потом?!

И этот крупный и явно очень преуспевший в жизни мужчина неожиданно уронил голову на сложенные перед собой руки.

– Никогда в жизни… – доносились отрывочные фразы до слуха подруг. – Ни с кем! Ни к одной своей женщине я не испытывал таких чувств! Это что-то невероятное! Я не могу допустить, чтобы Ласочка страдала. – И, подняв на сыщиц перекошенное страданиями лицо, он воскликнул: – Может быть, это и грех так говорить, но я бы согласился отдать любого своего старшего ребенка в обмен на жизнь Коли!

– Как вы можете!

– Каждый из них дорог мне по-своему, но только этот малыш – ребенок от любимой женщины. А насчет охраны – вы не правы. Моя служба безопасности постоянно приглядывала за Леной и ее воспитанником.

Сыщицы переглянулись между собой.

– Значит, вы знали о том, что Ульяна, сестра Лены, часто берет Колю с собой?

– Да. Мне об этом докладывали.

– А то, что она выдала Колю за своего собственного сына, вы тоже знали?

– Что?!

Судя по всему, для Шемякина это стало ужасной новостью.

– Пользуясь тем, что у них с сестрой одинаковые имена, отчества и фамилии – почему так произошло, я сейчас вдаваться в подробности не буду, – Ульяна пыталась провернуть свою собственную аферу.

– С участием моего сына?! – побагровел от гнева Шемякин. – Да как она посмела! Я ведь предупредил Ленку, чтобы она не давала ребенка своей сестрице! Мне доложили, что эта пройдоха таскает малыша на одну квартиру, я переговорил с Леной… сделал ей очень строгое внушение, можете мне поверить!

Видимо, внушение было и впрямь строгим. После него-то Лена и понеслась к соседке с просьбой – позвонить ее родителям, если с ней что-то случится. Лена понимала, что сестра зашла слишком далеко, чтобы отступиться. И страшно боялась, как бы гнев родителя Коли не вылился на ее бедную, ни в чем не повинную голову.

– Дешевка! Дрянь! А ее сестра… она!.. Да ей!.. Я!.. Я ее убью!

Слов у мужчины решительно не хватало. Попадись Ульяна в руки Шемякина, ей бы не поздоровилось. Она затеяла опасную игру. Слишком для нее опасную.

– Не тратьте силы понапрасну, – перебила Инга пыхтевшего от еле сдерживаемого гнева Шемякина. – Ульяну уже кто-то наказал. Лену – тоже. Ваш человек, который за ней присматривал, хотя бы видел, как это произошло?

– Я спрашивал. Он сказал, что в тот день не вел наблюдения за Леной и ребенком.

Вот вам и наемные работники! Когда они нужны больше всего, их никогда нет поблизости. Нет уж, если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, сделай его сам.

– Знаете, во всей этой истории виноваты в первую очередь вы сами!

– Я?! Но я сделал для безопасности Коли все, что мог!

– Нет, не все! Ваш сын – вы сами и должны были его воспитывать! – сурово произнесла Инга. – И нечего было взваливать эту обязанность на не очень умную девушку и ее сестрицу-аферистку.

– Да, да! – поддержала ее Алена. – Вы забросили своего ребенка!

– Я давал деньги! И я… да я посвящал Коле больше времени, чем когда-либо кому-либо из своих мальчиков!

– Что же, в таком случае ваших старших сыновей мне очень жаль. Они выросли обделенными отцовской заботой и лаской людьми. Но с Колей вы еще можете исправить ситуацию.

– О, да! Если малыш найдется… Пусть он только найдется! И тогда… тогда я решу вопрос и с отцом Ласочки, и со своей семьей. С женой мы давно уже живем не только в разных домах, но и в разных странах. Брак наш давно стал лишь официальным соглашением, не больше. Конечно, при разводе мне придется пожертвовать частью своего состояния, но…

– Но зато потом вы сможете жить вместе с любимой женщиной и детьми от нее.

– Да! Это все окупает. И с отцом Ласочки я как-нибудь разберусь.

В конце концов, выдаст Колю за своего сына от другой женщины. Лена умерла, мальчик – наполовину сирота, проблем с этим не возникнет.

– Да, вы совершенно правы, – продолжал нервно шептать Шемякин. – Моя ложь завела меня слишком далеко. Знаете, у меня прямо шоры с глаз упали! Конечно, мы с Ласочкой должны быть вместе. Только бы Коля нашелся! Если мальчик погибнет, Ласочка мне этого никогда не простит. Уж я-то знаю!

– Мы рады, что поговорили с вами. И мы продолжим поиски убийцы Ульяны и похитителя Коли.

Перед тем как покинуть дом Шемякина, друзья уговорили его вызвать человека, который «приглядывал» за Леной. Сделано это было по просьбе Инги. И пока Ваня с Аленой тихо недоумевали про себя о причине столь странной просьбы, Инга обратилась к невысокому коренастому крепышу с густым чубом светлых волос:

– Скажите, вы ведь неоднократно наблюдали, как Ульяна возит Колю в дом на улице Энгельса?

– Точнее, два раза. И я об этом уже докладывал.

– Да, да, вас никто и не упрекает. Но скажите, не замечали ли вы в это время чего-то необычного?

Вопрос парню не понравился. Он нахмурился и выпалил прямо в лицо Инге:

– А то, что девица взяла малыша и повезла его непонятно куда и зачем, этого вам недостаточно?

– Само по себе это уже плохо, – согласилась Инга, стараясь сохранять невозмутимость. – Но меня интересует другое…

– Вы, дамочка, яснее выражайтесь! Чего вы все вокруг да около ходите? Говорите прямо, что хотите услышать?

– Иннокентий, повежливее! – прикрикнул на охранника Шемякин. – Ты и так уже накосячил.

Охранник виновато опустил голову, а Инга поспешила вмешаться:

– Нет, нет, все в порядке.

– Сформулируйте вопрос яснее.

– Ну, хорошо, я спрошу… Вы не замечали возле дома на улице Энгельса одного мужчину… средних лет, среднего телосложения и такой средней наружности?

– Наверное, в джинсах и куртке? Правильно?

– Да! – обрадовалась Инга. – Вы его видели?

Но парень посмотрел на нее с таким непередаваемым словами выражением лица, что она тут же скисла.

– Значит, не видели, – разочарованно пробормотала сыщица. – Да я и сама понимаю, что это невозможно. Слишком неясные приметы, они почти любому подойдут. Мне это уже говорили.

Охранник продолжал на нее смотреть. И Инга сказала:

– Все в порядке, я все понимаю.

Инга была страшно разочарована. Она почему-то ожидала, что ей удастся увязать странного типа из кафе, который подслушивал их разговор с Андреем Филипчуком, и убийство Ульяны. И тут парень неожиданно произнес:

– Ну… вообще-то… Был там один тип.

– Да?!

– Под ваше описание он как раз подходит. А внимание я на него потому обратил, что он за Ульяной увязался.

– Что?!

– До дома ее проводил. Ульяна ведь Колю надолго никогда не брала. Привезет, перед соседями там, на Энгельса, пройдется, ребенка им продемонстрирует, чтобы они не забывали, что она – молодая мать, и назад пацана везет. Вот этот тип в последний раз за ней и увязался. Проводил ее до самого дома. В смысле, до того дома, где жили Лена с мальчиком. В какой подъезд она зашла, он посмотрел. Только внутрь не сунулся.

Шемякин вновь побагровел:

– Почему мне об этом ничего не доложил?

– Так не о чем вроде было докладывать, – принялся оправдываться парень. – Обычное дело – мужик на смазливую телку запал. До дома проводил, адрес ее хотел выяснить. Он ведь после того, как Ульяна вновь из дома вышла, за ней увязался. Ну, я и подумал, чего зря вас глупостями этими тревожить? Вы мне только за Леной велели приглядывать, а этот тип ее даже не видел!

Шемякин повернулся к Инге:

– Вы думаете, похищение моего сына – дело рук этого вашего «среднего» типа в куртке?

– Пока что не могу дать вам четкого ответа на этот вопрос. Мы будем работать.

И тем не менее, выходя из дома Шемякина и покидая поселок, Инга все время продолжала думать о мужчине из кафе. Он явно подслушивал их разговор с Филипчуками. А потом пошел проводить их. Один раз он уже «проводил» Ульяну, и теперь девушка мертва.

И, повинуясь какому-то непонятному импульсу, Инга взяла трубку и набрала номер господина Филипчука. В животе у нее было холодно, словно она проглотила ледышку.

Глава 14

Она почему-то совсем не удивилась, когда ей ответил незнакомый мужской голос. Только в животе у нее маленький кусочек льда стал стремительно увеличиваться.

– Могу я услышать господина Филипчука или его супругу?

– Представьтесь.

– А вы сами кто будете? – неожиданно для самой себя хамовато поинтересовалась у него Инга. – Андрей или сама Жозель? Прости, дорогая, не узнала тебя. Голосок-то у тебя того… охрип!

Собеседник испустил сдавленное проклятие, но потом все же взял себя в руки и произнес:

– Майор Залесный. Представьтесь, пожалуйста, теперь вы.

Инга ожидала чего-то в этом духе. И все же удивилась:

– Майор? Полиция? Значит… Значит, Филипчук мертв?

– Почему вы так решили?

– О, майор, это долгий разговор. Скажите мне только, он мертв?

– Да, – помедлив, все же ответил ей майор.

– О-о-о… А… а она?

– Кто?

– Его жена – Жозель.

– Тоже.

Инга слабо вскрикнула. Конечно, она ожидала чего-то в этом духе, но… но одно дело – ожидать или даже предполагать, что с двумя знакомыми тебе людьми может произойти несчастье, и совсем другое дело – услышать, что несчастье уже приключилось и оно необратимо.

– У нас высветился ваш номер телефона, – вернул ее к действительности суховатый голос майора. – Если вы попытаетесь скрыться, мы все равно вас найдем.

– Ни я, ни мои друзья не собираемся от вас бегать! – горячо заверила его Инга. – Скажите, куда нам подъехать, и мы тут же примчимся.

– Я нахожусь на месте преступления. Приезжайте сюда!

– Домой к Андрею и Жозель?

– К их дому, – еще суше отозвался следователь.

– Но куда именно?

– Как войдете во двор, долго вам искать не придется.

Майор оказался совершенно прав. Когда сыщицы в сопровождении верного Вани ворвались во двор дома Филипчуков, они сразу же увидели огороженный участок двора и толпу любопытных зевак вокруг него. Тут же стояла специальная машина, в которую уже грузили два прикрытых простынями тела.

Окружившие место трагедии люди шептались между собой:

– Из магазина возвращались!

– И чего они через стройку поперлись? Я слышал, чуть ли не с ночи Филипчуки тут лежат!

– Путь хотели сократить. Все наши так ходят, будто сами не знаете!

– Конечно, из магазина они шли. Я слышал, полицейские говорили, с пакетами, с покупками. И все дорогое себе взяли, вкусное.

– Что же грабитель их деликатесы не забрал?

– Нужны ему колбаса и вино, он деньги взял!

– Грабитель на них напал. Точно!

– Слышала, люди говорили, будто вчера вечером как раз одного в маске такого видели. Со стройки бежал. Решили, дурачится кто-то, а оно вон как оказалось… преступник это был.

– Лицо успели разглядеть?

– Не-а… говорю же, в маске он был. Лицо черным чем-то закрыто, только для глаз дырки сделаны.

– Настоящий грабитель! Ох ты, батюшки! Дожили!

– Решил небось, раз люди дорогие продукты в магазине покупают, значит, денег у них много.

– Выследил их еще в магазине, а на пустыре напал и убил обоих!

Участок, на котором нашли тела погибших Филипчуков, находился между жилым домом и строительством нового корпуса.

Город усиленно застраивается. И не было ничего удивительного в том, что на месте бывших гаражей было решено построить еще один жилой корпус. Строительство велось уже не первый год, но с переменным успехом. То работы шли активно, а то на всем объекте оставался лишь сторож – узбек, который быстро подружился с местными жителями. Те его подкармливали из жалости.

– Рустама, я слышала, арестовали!

– Не арестовали, а увезли для дачи показаний. Допросят и отпустят, если он не виноват.

– Не мог парень никого убить.

– Добрая душа, по матери и сестрам очень тосковал. Все домой в конце лета мечтал поехать. Изюм и курагу мне привезти обещал.

Задержанного сторожа подруги, ясное дело, не увидели, зато ту часть стройплощадки, которая примыкала к жилому двору, они осмотрели очень внимательно. И довольно-таки быстро смекнули, какая нелегкая занесла Филипчуков на стройку. От ближайшего супермаркета до дома Филипчуков надо было либо идти по дороге, делая порядочный крюк, либо срезать путь через площадку.

Подъемных кранов и другой опасной техники тут давно уже не было. Дом нуждался лишь в самых последних отделочных работах. Поэтому местные жители считали его почти что своим и беззастенчиво пользовались его территорией.

Как у нас водится, прочная стена, окружавшая стройку в самом ее начале, к окончанию во многих местах была уже повреждена. Ушлые жильцы из окрестных домов заглядывали туда по своим нуждам. Подростки – чтобы покурить, пока взрослые не видят. Мужики – чтобы раздавить бутылочку вдали от мирской суеты. А старушки выгуливали там своих собачек, мотивируя это тем, что среди строительного мусора парочку собачьих «крендельков» никто даже и не заметит, в то время как на газоне они будут бросаться в глаза и вызывать нарекания.

Владелицам собачек даже не приходила в голову мысль – последовать закону о содержании и выгуле домашних питомцев, согласно которому хозяин обязан следить за тем, чтобы животное не оставляло после себя «мин». Все это проходило мимо ушей владельцев больших и маленьких, лохматых и гладкошерстных, породистых и не очень собак. Подбирать остатки собачьей жизнедеятельности было для многих владельцев чем-то невероятным. Вот еще, весна придет, само все и исчезнет! Летом от собачьего удобрения травке и деревьям опять же одна только польза. А осенью дождик все смоет!

И тем не менее именно благодаря таким вот несознательным гражданам во второй половине сегодняшнего дня и были обнаружены тела Филипчуков. Увидела их старушка-соседка, ставшая героиней дня. Она уже охрипла раз за разом повторять историю своей страшной находки, но пока имелись желающие ее слушать, крепилась и пересказывала все в сотый раз. Затем, когда старушка окончательно потеряла голос, эстафету взяли другие. А старушка только стояла рядом и кивала головой, подтверждая, что именно так все и было. В случае надобности она вмешивалась и исправляла ошибку нового пересказчика.

Старушку звали Розой Семеновной. Со своей собачкой Крохой она пошла в гости к милому разговорчивому сторожу Рустаму. Роза Семеновна, родившаяся и выросшая в Узбекистане, симпатизировала этому спокойному пареньку. И, прекрасно помня свои собственные первые голодные годы в чужом городе, частенько наведывалась к Рустаму, чтобы отнести парню горячий супчик или еще что-нибудь.

Вот и сегодня Роза Семеновна налила в термос оставшийся в их семье со вчерашнего дня борщ. Суп был хорош, выбрасывать его было просто жалко, поэтому старушка и решила прогуляться к сторожу. С собой она прихватила еще какие-то продукты, взяла два куска пирога с капустой – и пошла.

Рустам встретил ее с радостью. Слово за слово, они разговорились. А собачка – маленькая грязная дворняжка – бегала по стройке, обнюхивая хорошо знакомые ей уголки. Ни сторож, ни старушка за собачку не тревожились. Все опасные ямы на стройке давно были уже ликвидированы. Оставались лишь кучи строительного мусора, но он был слишком тяжелым, чтобы маленькая Кроха смогла обвалить на себя увесистые бетонные глыбы.

Внезапно старушка и сторож услышали, как собачка надрывается от истошного лая.

– Кошка нашла! – улыбнулся Рустам своей приятельнице.

И вдвоем они поспешили на помощь к Крохе. Однако никаких кошек поблизости видно не было, а Кроха лаяла на груду камней, при виде которых Рустам недоуменно нахмурился. Вроде бы вчера днем, когда он делал обход стройки, эти камни лежали как-то не так…

А Роза Семеновна, наклонившаяся, чтобы взять на руки Кроху, неожиданно воскликнула:

– Это что еще тут у тебя, Рустам?! Уж не рука ли?! Вроде рука, да, Рустам?!

С этого момента события развивались очень быстро. Роза Семеновна потеряла сознание. Кроха удрала и забилась в дальний угол, откуда ее долго потом пришлось выманивать. А Рустам хоть и растерялся, но сообразил, что надо звонить начальнику, врачам и в полицию.

И вот теперь, по прошествии двух или даже трех часов, на месте происшествия уже почти закончился осмотр. Тела были извлечены из-под обломков и увезены в морг. А жильцы, взбудораженные страшным происшествием, случившимся совсем рядом с ними, все еще толпились у стройплощадки.

– Расходитесь, граждане, расходитесь! – пытался увещевать толпу пожилой участковый. – Ничего интересного тут нет!

Но люди лишь переходили с места на место, норовя при первой же возможности вернуться назад. Или вообще протиснуться поближе к ограждению.

– Нам нужен майор Залесный! – обратилась к участковому Алена.

– Вы кто?

– Мы имеем информацию по поводу данного преступления.

В глазах участкового появился интерес.

– Там он! – махнул он рукой в сторону дома. – Свидетелей ищет.

Он сам пошел проводить их к майору, оставив наблюдение за порядком молоденькому помощнику и двум экспертам, пытавшимся найти какие-то улики на пыльной, примятой недавно лежавшими тут телами, траве.

– А что с ними случилось? – спросили подруги.

– Огнестрел, – лаконично произнес следователь. – Два выстрела в затылок. Они умерли практически одновременно.

– Вчера вечером мы как раз виделись с убитыми, – сказала Алена. – Мы довольно долго сидели с ними в «Жареной перепелке». Знаете это кафе?

Участковый кивнул:

– А когда это было?

– Около десяти вечера мы с ними расстались. Они направились в сторону своего дома, и мы тоже поехали по домам.

– Вероятно, они как раз возвращались из кафе, – кивнул участковый. – По дороге зашли в супермаркет, мы нашли при них пакет с покупками. Мне показалось, что они собирались отметить какой-то праздник. В пакете была бутылка шампанского, дорогой коньяк, сыр, шоколадные конфеты и даже икра. Не знаете, что они собирались отмечать?

Вопрос повис в воздухе. Никому из друзей не хотелось делиться с участковым своими воспоминаниями о том, с каким мерзким ликованием восприняли Филипчуки весть о смерти Ульяны и критическом состоянии Лены. А теперь вот обе сестры мертвы, Коля пропал, и Филипчуки тоже погибли.

И впервые за последнее время в голове у Инги промелькнула мысль о том, что, пожалуй, они кое-что упустили в своем расследовании. Они все время поспешно двигались куда-то, подобно безмозглым молекулам, – хаотично, стремясь «нахватать» как можно больше соседних атомов. А двигаться надо было только в строго определенном направлении, к одному-единственному атому. И атом этот… этот атом…

Но в этот момент мысли Инги перебил голос участкового:

– Ну вот, гражданин майор, привел я вам свидетелей. Говорят, они вчера весь вечер провели с убитыми.

Майор оказался таким, каким его и представляла себе Инга по телефону. Он был невысок, сухощав и уже не молод. Пожалуй, ее ровесник или даже чуть старше. У него были хорошие умные глаза, которые, скользнув по Алене и Ване, почему-то задержались на Инге.

– Это ведь вы мне звонили, – утвердительно произнес он, глядя на женщину.

– Д-да… А… а как вы узнали?

– Чутье, – усмехнулся следователь. – Ну, будем знакомиться! Вам я уже представился, а теперь назовите мне свои имена.

Легкая подозрительность, с какой он встретил друзей, быстро рассеялась, когда он узнал подробности дела. Он слушал Ингу очень внимательно и даже заботливо предложил дамам присесть на скамеечку на детской площадке, самолично протерев ее чистой влажной салфеткой. После этого он усадил их всех. И сам уселся так, чтобы все время видеть Ингу.

Это не укрылось от глаз Алены и Вани. Первая понимающе улыбнулась, а второй нахмурился.

– Так вы, дамы, решили поиграть в сыщиц? – добродушно поинтересовался Залесный, когда Инга закончила свой рассказ. – А вам, товарищ Ваня, выпала честь охранять их?

– Да я за Алену Михалну и ее подругу… Да я за них – хоть в огонь!

– Этого не понадобится. Никто их тут не обидит. – И, вновь взглянув на Ингу, следователь спросил у нее: – Значит, вы уверены, что тот человек, которого вы видели вчера в кафе, дежурил возле дома Ульяны и ее мужа?

– Более того, мы узнали, что и у Лениного дома он тоже крутился!

– Лена – это вторая сестра?

– Родная дочь Андрея.

– А Ульяна?

– Она – приемная дочь Филипчука, хотя официально Андрей согласился признать ее своей, она изначально была записана на его имя.

– Значит, перед лицом закона она ему все равно что родная, – задумчиво пробормотал следователь. – Скажите, вы не замечаете в этом деле некую странную закономерность? Убиты четыре члена одной семьи. Даже пять, если считать вместе с маленьким Колей.

– О, нет! – немедленно воспротивилась Инга. – Не говорите так! Малыш не должен пострадать!

– Да, будем надеяться, что преступник ограничится тем, что перевезет малыша в другое место, в другой город или даже область и подкинет ребенка кому-нибудь.

– Подкинет? Но зачем его куда-то подкидывать?

– Чтобы никто никогда не смог установить, что это за ребенок, как его зовут и кто его родители. Документов у малыша при себе нет, его могут записать на любую фамилию.

– Но… Но зачем похитителю так поступать?

Инга все еще не понимала, что пытается втолковать ей следователь. Но он ничуть не огорчился такому непониманию:

– А разве вы не прослеживаете странной закономерности во всех произошедших преступлениях?

– Какой?

Тут и Алена не удержалась. Она хоть и старалась не лезть и не мешать подруге очаровывать симпатягу майора, но тут не выдержала:

– Какой? Какой закономерности? – подскочила она на скамейке.

– Убиты люди, имевшие отношение к наследованию имущества этого престарелого супруга Ульяны.

Стоило следователю произнести эти слова, как все поняли: вот он – тот самый «атом», к которому им и надо было стремиться все это время! И как это они сами не додумались до такой простой вещи?! Впрочем, они узнали об убийстве супружеской четы Филипчуков буквально только что. Поэтому и не смогли сразу сделать правильные выводы. А с другой стороны, следователь ведь тоже только сейчас узнал о смерти дочерей Андрея Филипчука и похищении его внука. И, однако же, верный вывод он сделал.

– Вот что значит – профессионал!

Теперь Инга смотрела на следователя почти с восхищением.

Залесный тем временем продолжил развивать свою мысль:

– Ведь, как я понимаю, смерть господина Рябчикова была лишь первой в целой цепочке смертей?

– Да, но тело кремировано – по желанию вдовы. Так что теперь, при всем желании, невозможно установить: помогли ли старику уйти на тот свет досрочно или просто час его пробил.

– Раз невозможно, мы и думать об этом не станем. Просто примем как данность, что вот – умирает одинокий и довольно-таки обеспеченный старик. У него имеются взрослый сын и молодая жена. С первым он не общается, а вторая живет с ним и даже родила ему ребенка.

– Только ребенок не принадлежал Ульяне.

– И уж точно, этот мальчик не от Леонида Владимировича.

– Но юридически ребенок может считаться сыном Ульяны. Во всяком случае, Ульяне очень этого хочется, и к тому же она стремится убедить всех вокруг, что ребенок – сын господина Рябчикова. И по документам, и фактически. Все верят или делают вид, что верят в это. И преступник тоже может в это поверить.

– Запросто! Ведь все соседи уверены, ребенок – Ульянин.

– Она старательно культивировала в окружающих сначала свою беременность, выходила из квартиры, лишь подложив под одежду подушку…

– Небось у сестры стащила!

– У той была такая подушечка, когда она перед всеми демонстрировала «живот», якобы с Колей в нем.

– А затем Ульяна на какое-то время исчезла и снова стала появляться уже с Колей.

– Она постепенно приучала окружающих к мысли о том, что ребенок родился у нее в законном браке.

– Да, Ульяна частенько мелькает с Колей во дворе, из квартиры слышен детский крик… Тот факт, что Ульяна лишь привозит на время своего «племянника» к себе домой, никого не интересует. Конечно, если бы мы обратились в детскую поликлинику, к участковому педиатру, спросили бы патронажную сестру… наверняка они ничего не слышали о маленьком Коле. Ведь ребенок был зарегистрирован совсем по другому адресу.

– Уверена, у Ульяны и на этот случай был припасен ответ.

– Но повторяю: любому человеку со стороны, кто не захочет слишком глубоко в этом копаться, может показаться очевидным, Коля – младший ребенок и, бесспорно, наследник старика.

– И Ульяна – тоже наследница!

– Вот-вот… И вот одна погибла, а второй пропал.

– А ведь Филипчуки вчера только и твердили, что после смерти Ульяны и Лены наследниками лишь они одни остались! – вспомнила Инга.

– Это не совсем так. Ведь в числе наследников не только они, но и Лариса Львовна.

– Мать погибших сестер?

– Да. Значит, она тоже в опасности?!

– Если она вздумает претендовать на имущество мужа старшей дочери, думаю, что да, – кивнул головой Залесный и тут же прибавил: – Но вы забываете: есть еще один претендент на наследство Леонида Владимировича.

– Кто же он такой?

– Есть еще этот мужчина – ваш собственный родственник.

– Сергей? Но он ведь все это время провел за решеткой.

– Так что, можно сказать, ему повезло. Он все это время находился в безопасности.

– Или вы хотите сказать, что Сергей как-то причастен к этим убийствам? Но повторяю, он сидел за решеткой. У него отличное алиби.

– Да, алиби – не придерешься, – хмыкнул Залесный. – Но вы не думаете, что у вашего Сергея могут оказаться друг или другой близкий ему человек, который взялся бы устранить конкурентов по наследству за него?

Алена мрачно насупилась. В словах следователя она усмотрела прямую угрозу ее драгоценному Василию Петровичу. Ведь других родственников, кроме него, у Сергея просто не было.

– Мой муж никогда не стал бы помогать Сергею в таком грязном деле! – заявила она. – Да и вообще… Сергей, конечно, не ангел, но убивать четверых взрослых людей и похищать ребенка, только чтобы добраться до денег отца… Знаете, на такое у него кишка тонка.

– Повторяю: хотя вам это и не нравится – ему мог кто-то помогать.

– Да бросьте вы! Мой муж на такое не пойдет! И если уж совсем честно, то не такой уж огромный куш на кону, чтобы ради него убивать четверых людей и похищать маленького ребенка.

– Для кого как. Вот вы – явно дама, обеспеченная сверх всякой меры. Для вас трехкомнатная квартира, участок и какая-то сумма в банке – невеликая приманка. Но я на своей должности насмотрелся всякого. Случалось, что человека убивали за пару серебряных ложек или за несколько тысяч рублей в его кошельке. Я считаю, что ради наследства Леонида вполне могла разгореться вся эта кутерьма. И еще скажу: возможно, четыре трупа – это еще не предел!

Эти слова следователя напугали всех без исключения. Если прежде одна только Алена смотрела на следователя насупленно, то теперь все трое уставились на него с испугом.

– Но кто следующий на очереди?

– Думаю, наибольшей опасности сейчас подвергается Коля. Ну, а следующей пойдет Лариса Львовна, ваш родственник.

– Ну, Сергей-то в безопасности! В камере преступнику до него не добраться.

– Однако если ваш Сергей не убивал, его должны отпустить. Трое суток – это предел того срока, на какой возможно задержать подозреваемого. По истечении этого времени либо Сергею должно быть предъявлено обвинение, либо он окажется на свободе и… и в опасности.

– Вы… вы это серьезно?!

– Более чем. Либо ваш Сергей сам – преступник, либо он – следующая жертва.

Алена побледнела и немедленно принялась звонить – советоваться с мужем. Она помнила, что Василий Петрович, засыпая вчера, все время бормотал о том, что есть еще хорошие друзья, которые его не подведут. И что завтра, то есть уже сегодня, Сергей окажется на свободе.

Поэтому Алена сочла необходимым предупредить мужа о новой опасности, которая грозит его брату на свободе.

– Немедленно приезжай! – велел ей Василий Петрович, выслушав доклад жены. – Немедленно!

Алена не решилась ослушаться мужа. Василий Петрович крайне редко разговаривал со своей супругой в приказном тоне. Но если это случалось, значит, дело было серьезное. Спорить с мужем Алена не осмелилась. И Ваня также последовал за своей хозяйкой к машине. Ему явно не хотелось оставлять Ингу в обществе майора. Да и сама Инга с куда большим удовольствием уехала бы со своими друзьями. Но Залесный настоял на том, чтобы Инга осталась с ним.

– Я вас еще долго от себя не отпущу, – пообещал он ей, при этом улыбаясь, как он умел, одними глазами. – Нам с вами предстоит большая и долгая программа, вплоть до самого позднего вечера.

И, когда он так сказал, Инга внезапно поняла, что она совсем даже и не против провести время – вплоть до самого позднего вечера – в обществе симпатичного майора.

– И чем же мы с вами займемся?

Помимо воли, в голосе Инги прозвучала игривость. И следователь еще больше повеселел.

– Сначала мы запротоколируем ваши показания, – сказал он, – затем я свяжусь с моими коллегами, которые проверят вашу личность и…

– Личность? – перебила его Инга.

– Но ведь должен же я быть уверен, что вы – именно та особа, за которую себя выдаете, – невозмутимо отозвался Залесный. – А затем…

– Затем – я попрощаюсь с вами!

Инга не была уверена, шутит ли следователь или говорит серьезно. И на всякий случай она решила сделать вид, что оскорблена. Не сильно, а тоже так… в шутку. И хотя голос звучал строго, глаза ее смеялись.

– Ну, нет, – покачал головой следователь, – даже не надейтесь, так быстро я вас никуда не отпущу. Затем вам с моими коллегами предстоит составить фоторобот предполагаемого преступника.

– Это хорошо, на это я согласна!

– И уж потом, если вы будете хорошей девочкой и все сделаете правильно, мы с вами пойдем в ресторан, и я накормлю вас ужином.

– В ресторан? – фыркнула Инга. – С вами? Не дождетесь, господин майор!

Но, как оказалось, умение ждать было одним из ценных качеств майора Залесного. Он ничуть не убоялся отказа Инги. Усмехнулся, как он умел, одними глазами и сказал, что еще не вечер. А когда этот вечер все-таки наступит, Инга, может, уже проголодается и передумает насчет ужина.

Глава 15

Между тем Алена, оставив подругу, как она была уверена, в хороших руках, добралась до своей квартиры. Ваня всю дорогу был молчалив и задумчив. Если его хозяйка считала следователя Залесного подходящей компанией для Инги, то у охранника было на этот счет свое мнение.

– Хмырь какой-то этот следователь. Тощий, невзрачный.

– Много ты понимаешь! У Залесного – европейская внешность. И не тощий он вовсе, а сухощавый.

– И невоспитанный вдобавок! – не сдавался Ваня. – Со мной и с вами он, к примеру, совсем не поговорил.

– Зато от Инги глаз оторвать не мог! Ты что, не понимаешь, Ваня? Они понравились друг другу!

– Ну, не знаю, – с сомнением протянул Ваня. – Инга ему, может, и впрямь понравилась. А вот он – совсем не в ее вкусе. Уж я-то знаю!

– Откуда тебе знать, какие мужчины нравятся Инге?

– А я знаю!

– Ты просто ревнуешь! – припечатала его Алена. – Сам крутишь амурчики с этой разбитной Вероникой, а Инге хочешь помешать? Что смотришь? Думаешь, я ничего не вижу? Поэтому оставь их в покое! Понял? Это приказ!

– Понял-то я понял, только в этом случае приказы вы мне отдавать не смеете! Я над своими чувствами не властен!

– Ой, скажите на милость! Веронике об этом расскажешь, она с удовольствием твои сопли вытрет!

– Что вы, Алена Михална, все Вероника и Вероника? – с горечью попенял хозяйке Ваня. – Вероника – это одно, а Инга – это совсем другое.

– Запутался ты, Ваня. В двух соснах заплутал! Надо тебя назад в «Дубочки» везти. Там хоть бабы уже разобрались, какой ты несерьезный фрукт. Никто из них претензий к тебе предъявлять не станет. А тут запудришь мозги женщинам, обе в тебя влюбятся, что делать станешь?

Лицо Вани расплылось в счастливой улыбке:

– Пусть только Инга в меня влюбится, а там уж я мордой в грязь не ударю!

– Ну, так действуй!

Про себя Алена была уверена, что Инга влюбится в Ваню, лишь когда «Аврора» поплывет или Медный всадник поскачет. Но вслух она этого не сказала. К чему еще больше огорчать Ваню? И к тому же Алену ждал разговор с мужем, она не хотела отвлекаться на ненужные сейчас детали.

Василий Петрович был дома не один. Рядом с ним за кухонным столом сидел Сергей, уписывающий за обе щеки обед, доставленный сюда из ресторана. Василий Петрович выглядел значительно лучше, чем утром. Целительное свойство пива – излечивать даже самое страшное похмелье – помогло Василию Петровичу справиться с недугом. Теперь он был бодр и очень доволен собой.

– Ешь, Серега! – приговаривал он. – Оголодал небось в камере-то?

– Твоими заботами сыт был, братец. Адвокат, которого ты ко мне прислал, то курицу в пакете принесет, то бананов ветку. Ребятам, меня сторожившим, денег тоже сунул, они мне два раза в день горячее из ресторана таскали.

– Все равно ешь! Сил набирайся. Потому что я тебе сейчас такое скажу… силы тебе понадобятся!

– Что-то узнал? Выяснил, кто Ульяну замочил?

Алена поморщилась. Как быстро Сергей овладел тюремным жаргоном! Всего-то ничего времени прошло, а он уже изъясняется, как завзятый уголовник.

– Нет, что там с Ульяной произошло, никто пока что не знает. Тут другие новости пошли, поинтереснее.

– Какие же?

– Расскажу сейчас. Только ты мне сначала ответь: ты о своем родном отце что знаешь?

– Мало, – вздохнул Сергей. – Ты же помнишь, наши с тобой… родители на такую тему между собою не беседовали. Мы оба для них родными были, так они с нами и держались.

– Значит, мать с тобой о твоем родном отце никогда разговоров не вела?

– Нет. Один раз, я еще маленький совсем был, она отвезла меня к незнакомому мужику, ничего мне тогда не объяснила, только сказала, чтобы я вел себя хорошо и отвечал на вопросы того человека вежливо. Это уж я потом, когда вырос, узнал, что она меня к моему родному отцу возила… показывала.

– И что? Понравился ты отцу?

– Не понял я, если честно. Он какой-то странный был, в очках, уже тогда с бородой. Одет неряшливо, я, хоть и маленький был, а смекнул, что с человеком этим что-то не в порядке. А потом узнал, что батя мой – синь порядочная. Но квартира у него имелась, это я проверил еще до своего отъезда в Канаду. И решил, что буду с батей общаться. Не тесно, но стану ему позванивать. Думаю, его это также устраивало. Он много раз говорил, что, когда помрет, все мне достанется, потому что других наследников у него нет.

– И что он имел в виду?

– Как – что? Квартиру. Участок еще этот.

– А если я тебе скажу, – загадочно произнес Василий Петрович, – что у твоего отца имеется несколько счетов в иностранных банках, куда регулярно падают кругленькие суммы? Что ты мне на это ответишь?

– Откуда у алкаша деньги?

– Ну, не всегда же твой отец был никому не нужным стариком. Был и он молодым.

– Мама говорила, что он выпить и в молодости любил.

– Может, оно и так, спорить не буду. Только не всегда твой батя за воротник так сильно закладывал. Он еще и работал. И не просто работал, а изобретал!

– Чего изобретал-то? Бомбу?

– Почему сразу – бомбу? Другое он изобретал. Если хочешь знать, на основе его открытий все нынешние нанотехнологии строятся!

– Чего?! – изумился Сергей. – Выходит, это мой батя изобрел все эти штуковины, которые меньше атома и о которых теперь все трезвонят на всех углах?!

– Не он один, ясное дело. Да и не полностью. Там и многие другие ученые свой вклад внесли. Но твой отец был в числе прочих. Еще в советские годы он проводил в своей лаборатории эксперименты, без которых невозможно было бы продвинуться дальше другим. И самое главное, что свои изобретения он догадался запатентовать не только у нас в стране, где их либо украли бы, либо просто о них забыли бы, но и за рубежом. Один его приятель – эмигрировавший в восьмидесятых из страны в Израиль – его надоумил. Они вроде бы открытие это на пару сделали. Вот тот человек изобретение на них обоих и запатентовал. Родственников в США имел, они ему и помогли. Как только евреям разрешили выезд из СССР, так этот Яков Семенович в США и подался. А там он быстро смекнул, как ему себе, ну, и Леониду Владимировичу на старость копеечку помочь отложить. Заявил о своем открытии, продал его одной компании и отца твоего с собой пропихнул. Яков Семенович у них паровозом оказался, а батя твой – прицепом пошел. Яков Семенович давно уж помер, я справки навел, а вот твой батя долгожителем оказался. Но главное, что эти ребята из американской компании ему ежемесячно отчисления делают – по сей день. По их меркам, это совсем немного, но за эти годы все же прилично накопилось. Ведь твой батя основную сумму никогда не трогал. На одни лишь проценты со счета и жил. Так что ты, Серега, теперь побогаче меня будешь!

Услышав это, Сергей ахнул и чуть было не выронил из рук ложку:

– Не верю! Ты шутишь?

Алена широко открыла глаза и посмотрела на мужа:

– Откуда ты все это узнал?

– Володя – наш юный детектив, талантливый парень, – такие вещи разузнал! Полчаса на телефоне висел, все рассказывал, как батя Сергея в советское время открытия свои делал.

Но Сергей ничего не слышал. Он ошеломленно смотрел в свою тарелку, не переставая жевать, и бормотал:

– Значит, я богат?

– Бате своему спасибо скажи, – не унимался Василий Петрович, которого переполняли чувства. – Ведь, считай, в нищете он жил, а ни денег, ни квартиры, ни участка не тронул! Квартиру ему от работы дали, все верно.

– А… а участок у него откуда?

– По сравнению со всем другим – это вообще ерунда. Но если тебе интересно, скажу: Академия наук расщедрилась. Всем сотрудникам лаборатории, в которой твой отец работал и которую одно время возглавлял, по участку выделили. Только выделили, а тут и перестройка грянула. Одни выплыли, как твой батя, к примеру, а другие на дно пошли. Вот и потянулись ходоки к твоему бате. Один просит, чтобы он у него участок купил, другой, третий… Деньги у твоего отца, спасибо Якову Семеновичу, были, тогда он еще не боялся их трогать. Последнюю сумму он в девяносто втором году снял со счета. И больше – ни-ни! А в последние годы там как раз прилично «накапало». У тебя, Серега, – смотри не подавись – сейчас почти сто миллионов долларов на счету имеется!

Несмотря на предупреждение брата, Сергей все же подавился, услышав это число. Кусок хлеба, которым он подбирал густую мясную подливку, попал ему не в то горло. Сергей раскашлялся, начал задыхаться. Ни вода, ни энергичное постукивание и похлопывание по спине ему не помогали. Озвученная братом сумма была слишком велика, сразу и не разжевывая, Сергей справиться с нею просто не смог. Алена даже начала опасаться, как бы новоявленный миллионер не отбыл на небо преждевременно, так и не успев насладиться свалившимися ему на голову миллионами, но тут противная крошка наконец вылетела из горла Сергея, и он обрел возможность дышать.

– Сколько?! – просипел он, едва отдышавшись. – Сколько, ты сказал?! Сто миллионов?

– Да! Нехилый куш, братец?

Алена взглянула на мужа. Его слова напомнили ей о том, как совсем недавно она презрительно критиковала версию майора Залесного. Тот сказал, что за наследство старика Леонида еще может пролиться чья-то кровь, а Алена возразила, что куш совсем не велик. Но теперь… теперь Алена почувствовала, что, будь она в списках наследников, она бы тоже была не прочь побороться за такое богатство.

И тут ей в голову пришла одна интересная мысль. А впрочем, почему бы и нет? Сергей – родной брат ее мужа. Брак Алены с Василием Петровичем зарегистрирован законным порядком, она – его единственная наследница. Впрочем, как и сам Вася – наследник Сергея. Если Сергей все же получит доступ к ста миллионам долларов, а потом сразу умрет, кто станет его наследником? Вася! Конечно же, он!

Но тут же Алена страшно устыдилась своих мыслей. У нее даже кончики ушей покраснели. И все же она стала лучше понимать логику неведомого пока что ей преступника. Если даже у такого хорошего и порядочного человека, каким Алена считала саму себя, поехала от этаких деньжищ крыша, чего же ожидать от человека не столь хорошего и порядочного? За сто миллионов долларов можно пойти и на убийство, и на похищение ребенка, и на бог весть еще какие пакости!

Сергей выглядел, да и на самом деле был, совершенно потрясенным. Он явно не рассчитывал на такое богатство. Ничто в образе жизни господина Рябчикова не позволяло предположить, что этот человек – обладатель такого огромного состояния.

– Папа, папочка, – бормотал Сергей растроганным голосом. – Милый, дорогой папочка! Прости меня за то, что я не уделял тебе много времени.

А ведь еще совсем недавно Сергей своего отца иначе как старой калошей и не называл! Лицемерие Сергея неприятно поразило Алену и ее мужа. Но еще больше их поразили следующие слова брата:

– Великий ученый… мой отец был великим ученым! Но почему же мама мне ни о чем таком не говорила? Хотя… кажется, я понимаю, в чем тут дело. Ее-то другой муж – твой папаша, Вася, – ничем таким не занимался, простым рабочим был, токарем. Гордиться нечем.

– Ну, понеслось, – нахмурился Василий Петрович. – Ты батю не тронь! Он классный мужик был!

– Ага, на заводе всю жизнь вкалывал! Жалкую двушку от своего завода получил. Вот и вся его награда!

– Батя за богатством никогда особо не гнался. А работал он честно. И на заводе его все уважали.

Было видно, что слова Сергея здорово задели Василия Петровича за живое. Но Сергей не унимался и продолжал кривляться:

– Да кто его там уважал? Такие же простые работяги, как и он сам! Тупые скоты, ничего в своей жизни не видевшие! Да он меня просто уничтожил своей серостью! Не развивал, репетиторов и учителей платных никогда ко мне не приглашал. А ведь если бы мной занимались, из меня мог бы получиться такой же гениальный ученый, каким был мой отец. Мозги – они по наследству запросто передаются! Наш… твой папаша загубил мой талант!

– Серега… ты палку-то не перегибай!

– Батюшки! Я только сейчас сообразил! – заголосил Сергей. – Да вы же меня ограбили!

– Чего?!

– Отец, наверное, огромные алименты на меня присылал. А я всю жизнь донашивал за тобой брюки и ботинки! Вы меня грабили!

– Если не покупали тебе родители нового, значит, не считали нужным, – окончательно насупился Василий Петрович. – И ты сам помнишь, никто у нас в шелках не ходил и на золоте не спал!

– А могли бы… мы с матерью точно могли бы жить с моим отцом! А ты бы остался со своим замечательным батей. И сам донашивал бы свои ботинки!

– Ну, ты меня вынудил! – взорвался Василий Петрович. – Я тебе все-таки скажу правду, хотя мать с меня клятву взяла, что я об этом тебе никогда не расскажу!

– Что ты там еще придумал?

– Твой родной отец, может, и был гениальным ученым, но по жизни он был порядочная скотина! И он не хотел никаких детей. И тебя он тоже не хотел. Он вообще ничего и никого не хотел, кроме этой своей дурацкой науки. Ему даже деньги были не нужны, если хочешь знать! То, что он разбогател, вообще нонсенс. Обычно таким людям на деньги глубоко наплевать.

– Зачем же он на маме женился?

– А все потому же! Потому что ему было глубоко начхать на все, кроме его науки. Она сказала, что так нужно, он и выполнил ее просьбу. А потом, когда родился ты, начались пеленки и распашонки, и он быстренько поставил условие, чтобы никаких сопливых детей рядом с ним не было. Они отвлекают его от того единственного, что ему нужно и интересно – от науки. А если женщина неспособна этого понять, то пусть уходит. Твой папаша был женат на своей науке.

– Выходит, он выгнал маму?! А нам всегда говорили, что она сама от него ушла! Воспылала любовью к твоему отцу – и вернулась к нему.

– Ну, пообщавшись с твоим отцом, она начала ценить моего.

– Вот оно что… Выходит, мой папа совсем не переживал из-за того, что я не рвусь к тесному общению с ним? – задумчиво произнес Сергей. – То-то мне показалось странным, как он обрадовался, когда я сказал, что сваливаю в Канаду и вернусь ли назад – не знаю.

– Обрадовался?

– Ага! И всякий раз, когда я ему звонил, он у меня спрашивал, как я там… не собираюсь ли возвращаться? И в голосе всегда тревога звучала. Да, теперь я понял: он боялся, как бы я не вернулся и не оторвал бы его от его драгоценной науки.

Науки? Алена ощутила смутное беспокойство. Она помнила квартиру, в которой ей довелось побывать. Это была квартира типичного опустившегося алкоголика. Там не было ни научных книг, ни приборов, вообще ничего, что могло бы указывать на принадлежность ее владельца, пусть даже в далеком прошлом, к сливкам научной мысли. Да что там – приборов, там даже письменного стола, и того не было! А единственной комнатой, которая прилично выглядела и напоминала человеческое жилье, была комната Ульяны.

Так где же строчил свои научные статьи отец Сергея? Или, выйдя на пенсию, он совершенно охладел к своим научным изысканиям? Но разве так бывает, чтобы человек, всю жизнь занимающийся любимым делом, увлеченный им, взял и все забросил просто потому, что возраст подошел?

– Непохоже, чтобы Леонид Владимирович в последнее время занимался научными изысканиями.

– Куда там! – пренебрежительно фыркнул Сергей. – Один спирт у него в мозгу и булькал!

– Скажи, ты ведь почти не общался со своим отцом?

– Не-а. Говорю же, один раз, когда я маленьким был, мама меня к странному дяде с бородой отвела. На меня он вообще внимания не обратил. А у мамы спросил, зачем она его отвлекла. Я навсегда запомнил, какой у него был раздраженный, недовольный голос. Как будто мы с мамой оторвали его от крайне важного занятия!

– Должно быть, так и было. За просто так квартиры не дают и патенты не оформляют.

– Нет, ребята, теперь я понимаю, и правда – мой родной папаша был сволочью. По крайней мере, в отношении меня!

– Значит, ты с отцом вообще не общался?

– Почему? – пожал плечами Сергей. – Когда я уже взрослым стал, нашел его. Лет двадцать тому назад мы с ним снова увиделись. Ни квартиры, ни телефона его я не знал, но по имени и фамилии сумел найти.

– Он тебе обрадовался?

– Да ты что! Сначала вообще не хотел верить, что я – его сын. Все время повторял, что он одинок, ни с кем не общается, женат на своей работе.

– Ты пришел к нему прямо домой?

– Честно говоря, он и тогда уже порядком заливал за воротник. По пьяни любил рассказывать, как он в своей научной лаборатории опыты ставил, а потом вдруг принимался вспоминать, каким унизительным трудом доставались ему деньги, как он материалы для опытов подготавливал, аппаратуру настраивал, а другие на этом свои открытия делали.

– Это очень странно!

Алена пожала плечами. Образ пусть рассеянного и чудаковатого, но все же великого ученого упорно не складывался в единое целое. Впрочем, возможно, в молодости Леониду Владимировичу, как многим студентам, приходилось подрабатывать себе на жизнь? На одну стипендию было не прожить ни тогда, ни теперь. Вот он и подрабатывал лаборантом.

– Мне отец, откровенно говоря, когда мы с ним познакомились, умным человеком не показался. Может, потому что уже тогда пил много? Я всегда думал, что мама его за красоту полюбила или за другие мужские качества. Но никак не потому, что отец ученым был.

– Значит, с отцом вы близки так и не стали?

– Какое там! Он к себе близко вообще никого не подпускал. Один жил, как сыч. Дружки-алкаши не в счет. Этим лишь бы выпить, а где и у кого, им без разницы. Нет, я говорю о действительно близких людях… Таких у отца просто не было.

– Не было ни друзей, ни родственников?

– Ни о ком он мне не рассказывал. И я рядом с ним никогда никого не видел. Одних алкашей из соседских домов.

Которых господин Рябчиков привечал, угощал и общался с ними. Вот кто действительно хорошо знал отца Сереги. И Алена невольно подумала о том, а не совершили ли они жестокой ошибки, забыв пообщаться с этими людьми? Было что-то неуловимо странное во всей этой истории с господином Рябчиковым и его огромным богатством, которое так не вязалось с его образом жизни.

И Алена поставила себе новую цель – найти и переговорить с его дружками-алкашами.

Между тем Василий Петрович продолжил беседу с братом:

– Как же совсем без родни твой батя жил?

– А вот не было у отца никакой родни! Не рассказывал он мне о ней.

Ну, это еще ни о чем не говорило. Отец и Сергей не были близки, как могли быть близки по-настоящему родные люди. Поэтому его слова в счет не шли.

Алена деликатно провела пальчиком по локтю мужа и, когда тот вопросительно взглянул на нее, спросила:

– Васенька, а этот твой мальчик-детектив, он что-нибудь выяснил по поводу «Кометы»?

– Да! – спохватился Василий Петрович. – Кое-что есть. Этот центр существует уже много лет. Сейчас он называется «Комета 129». Как вы можете догадаться, до этого была просто «Комета», потом «Комета 1», затем «Комета 2» и так далее. Всего сто двадцать девять, нет, даже сто тридцать разных «Комет»! Все они были зарегистрированы на имена разных людей, располагались в разных частях города, на арендованных площадях. Неизменным оставался лишь телефонный номер, указываемый для связи.

– И сотрудники?

– Все сотрудники работают в центре уже много лет, – подтвердил Василий Петрович. – Это тем более занятно, что сам центр является общественным учреждением, работают там исключительно энтузиасты, которые заработной платы за свои труды не получают.

– Как же они без зарплаты? Да еще много лет подряд?

– В том-то и фокус, что не все с этими «Кометами» чисто. Впервые их деятельность была зарегистрирована еще в начале девяностых. И самая первая «Комета» была всего-навсегда риелторской конторой. В те годы были распространены различные схемы «кидания» честных граждан на квартиры. И, боюсь, «Комета» была гнездом как раз таких вот «черных» маклеров. Володя навел справки среди своих знакомых, так вот, он нашел человека, который обращался в эту «Комету». Одна наглая и весьма предприимчивая провинциалка приехала в наш город вместе с несовершеннолетним ребенком. Какая-то дальняя родня, седьмая вода на киселе, но не принять ее, отказать в крове было не совсем удобно. Женщину приняли в дом, ее саму и ее ребенка зарегистрировали. Но в это время умер хозяин квартиры. Завещания он не оставил, был уверен, что все равно наследников он хорошо знает, все имущество получат жена и сын. Каково же было изумление наследников, когда провинциалка тоже подала иск о включении ее несовершеннолетнего ребенка в список наследников! Дескать, ребенок находился на содержании умершего владельца квартиры. А теперь ребенок, получается, вроде как сирота. И оказывается, в законе есть такая лазейка, что у этой бабочки мог бы получиться этот ее фокус.

– И что? Эти, из «Кометы», помогли ей? Они как-то разрешили ситуацию?

– Им удалось перевезти эту особу в коммуналку на Лиговке: восемнадцать квадратных метров, не первый и не последний этаж.

– Законные наследники выделили женщине и ее ребенку комнату?

– Да, но это были сущие копейки по сравнению с тем, что могла отхватить нахалка. Ведь если бы ее ребенка включили в завещание, он мог бы претендовать на треть огромной квартиры в центре города, на часть загородного дома и еще на кое-какую недвижимость.

– Да, по сравнению с тем, что хозяева могли потерять, комната в коммуналке на Лиговке – это сущая ерунда.

– Хозяева до сих пор считают, что, если бы не оперативная помощь сотрудников «Кометы», которые «побеседовали» с нахалкой и провели ее психологическую обработку, им никогда не удалось бы избавиться от ушлой бабы так задешево.

– Но это было только самое начало деятельности «Кометы»?

– Затем организация расширила поле своей деятельности. Теперь сотрудники оказывают людям практически любую помощь в решении практически любого вопроса. У них есть «свои» в военкоматах, судах, на транспорте и в медицине. Все, что невозможно четко классифицировать как уголовное преступление, попадает в поле зрения этих мошенников. Но работают они четко, даже своего рода кодекс чести имеют.

– Выходит, ни у кого к «Комете» претензий нет?

– А если у кого-то они и есть, эти люди молчат. Сотрудники «Кометы» не первый год занимаются организацией различного рода афер, так что опыт у них имеется огромный.

– Наверное, и по части того, как заставить замолчать неугодных, тоже?

Василий Петрович ничего не ответил. Пожал плечами и вновь переключил внимание на Сергея.

Что же, Алене оставалось только надеяться на помощь Вероники. Сегодня девушка отправилась на еще одно свидание с Валерием, сотрудником «Кометы». И Алена не пожалела для своей горничной щедрых посулов и еще более щедрых угроз.

– Справишься, найдешь там что-нибудь об Ульяне, выяснишь, чем она занималась, будут тебе честь и хвала. Шубу мою помнишь?

– Из соболя?

– Обойдешься! Пока что из песца.

– Ну, помню. Красивая!

– Подарю ее тебе, если ты все сделаешь правильно.

– А из соболя не подарите?

– Говорю же, нет, бери песца.

– Тогда еще хорошо бы шапочку к ней и муфточку.

– Ладно.

– Но их – обязательно уж из соболя!

Дался ей этот соболь! И зачем она его просит, сама не знает. Только что денег больших мех стоит, наверное, потому и клянчит. Но ведь не пойдет ей соболь, никак не пойдет. Этот мех хорош для аристократических лиц с тонкими изящными чертами, а на такой круглой простецкой ряхе, как у Вероники, соболь будет смотреться просто нелепо.

Но объяснять все это девице Алена не стала. Просто пообещала:

– Подарю, все подарю, ты только выясни, что нам надо. Поняла?

– Ради шубы я в лепешку расшибусь, Алена Михална, – серьезно заверила ее горничная. – Вы этого Ване и вашему мужу не говорите, но вам, как женщине, я скажу. Ради такой шубы я даже с этим противным Валерием переспать готова. И вообще, с любым готова. Ведь это же не шуба, это сказка!

Конечно, Алене было лестно, насколько высоко горничная ценит ее вкус. Но все же ей не давала покоя мысль, что, гонясь за разгадкой тайны, она толкает девушку в постель к неприятному ей человеку. Это попахивало сводничеством или даже кое-чем похуже.

И теперь Алена страдала от запоздалых угрызений совести:

– Надо было пообещать, что шубу я ей отдам в любом случае, вне зависимости от результатов этой ночи.

Но звонить Веронике было уже поздно. Так можно было спугнуть Валерия. И, вертясь без сна на огромной широкой постели всю ночь, Алена думала о своей горничной и о том, что бедняжке придется вытерпеть ради злосчастной шубы.

А у Инги ночь получилась совершенно противоположной той, какую провела Алена. Правда, она тоже не спала, но совсем по другой причине, нежели ее подруга. Никакие угрызения совести ее не мучили, напротив, она была уверена, что сделала для их расследования все, что в ее силах. Ее совесть чиста, она может умыть руки.

Фоторобот получился какой-то уж совсем непохожий, хотя над его составлением они трудились без малого часа два. А затем, чувствуя, что терпение сотрудницы полиции, да и ее собственные нервы уже находятся на пределе допустимого, Инга робко предложила:

– А вы не дадите мне лист бумаги и простой карандаш? Конечно, я не уверена, что у меня получится изобразить подозреваемого, но я все же попытаюсь.

– Вы умеете рисовать?

– Когда-то училась в художественной школе.

– Так что же вы до сих пор молчали?!

В голосе работавшей с Ингой женщины слышался откровенный укор. Инга устыдилась. Из-за своей нерешительности она отняла у хорошего человека время. Конечно, Инге немедленно дали все нужное для рисования. И спустя четверть часа она протянула сотруднице готовый карандашный набросок, с которого на них смотрел неинтересный мужчина лет сорока – сорока пяти, с близко посаженными глазами и неприятным, сжатым в одну линию ртом.

– Вроде бы получилось похоже.

Заглянувший к ним следователь Залесный тоже одобрил портрет.

– Отлично! – сказал он. – Сегодня уже слишком поздно, но завтра на утренней «летучке» все оперативники получат этот портрет и обойдут соседей пострадавших. Если его опознают соседи, тем самым подтвердится факт причастности этого человека к совершенным преступлениям, и его объявят в розыск. Вы хорошо потрудились! Так что насчет ужина в ресторане?

– А знаете, пожалуй, я соглашусь! – весело улыбнулась Инга, у которой словно камень с души упал.

Она сделала все от нее зависящее, чтобы помочь поймать преступника, и теперь могла вознаградить себя за приложенные усилия.

– Только каждый платит за себя сам!

– Опасаетесь, что я наемся на кругленькую сумму, а потом сбегу, оставив вас расплачиваться с официантом? – принял оскорбленный вид Залесный.

Разговаривать с ним серьезно было решительно невозможно. Инга даже не стала и пытаться. После того как портрет подозрительного типа у нее получился на славу и был одобрен, настроение ее заметно повысилось. Поэтому она только рассмеялась в ответ на шутку Залесного.

– Кстати, я до сих пор не знаю вашего имени.

– Можете обращаться ко мне по званию, моя бывшая жена именно так и делала. Майор, говорила она мне, а ну, проваливай на свою службу!

– Вы были женаты, гражданин майор?

– А вы были замужем.

– Откуда вы знаете? Вы что… Вы наводили обо мне справки?!

– Но я же вам с самого начала сказал, что сделаю это. Должен же я знать, с кем проведу остаток своей жизни? А вдруг вы – «черная» вдова, у которой мужья мрут, словно мухи? Тогда я должен буду заранее привести свои дела в порядок. Не могу же я умереть, оставив документы в беспорядке?

– По-моему, я вам еще не сказала, что выйду за вас замуж.

– Сейчас и не надо, сейчас еще рано. Скажете это, когда мы будем в ЗАГСе.

И что с ним делать? Инга только смеялась в ответ. Давненько ей уже не встречался мужчина, способный рассмешить ее!

Ресторан, в который привел ее Залесный, оказался небольшим, но очень уютным. Тут играла живая музыка, настоящий джаз-банд, джазовый оркестр, исполнявший то грустные блюзы, то зажигательное танго. После того как с ужином было покончено, Залесный неожиданно предложил Инге:

– Потанцуем? Растрясем немножко калории?

– О… я никогда не танцевала танго. Боюсь, я не сумею.

– Красивая женщина умеет танцевать любой танец буквально с рождения. Это заложено у нее в генах. Честное слово, я готов встать на сторону средневековой римско-католической церкви, считающей, что обучение женщин чему-либо, кроме кулинарии, – это богохульство. Обучать чему-либо женщину – только портить ее. Женщина совершенна сама по себе, ни в чем наносном, лишнем она не нуждается. Учиться, а потом трудиться в поте лица ради хлеба насущного – это удел мужчины. Женщина приходит в этот мир для куда более великих вещей.

– Каких же?

– Вдохновлять нас, восхищать…

– А вы, майор, умеете уговаривать, – снова засмеялась Инга.

– Так что, потанцуем?

К этому времени они уже допивали вторую бутылку вина, которое казалось удивительно легким и в то же время пьянящим. Уже после первого бокала Инга почувствовала, как вместе с алой жидкостью в нее вливается какая-то странная храбрость. А после двух бутылок эта храбрость переросла в отчаянное безрассудство.

– Станцуем! – весело воскликнула Инга.

В этот момент оркестр как раз заиграл мелодию танго, и Инга первой встала из-за стола. Кавалеру не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней.

– Вы сами-то танцевать умеете? – весело поинтересовалась у него Инга.

– Эх, говорила мне одна моя бывшая подозреваемая: не дразни красивую женщину, Игорь! Не послушался я ее, а теперь уже поздно. Не оставлю же я вас одну на танцполе, будем как-то выкручиваться.

Однако – вопреки своим сетованиям, – танцевал Залесный очень даже прилично. Ладонь у него была твердой, а движения – четкими и выверенными. В его руках Инга чувствовала себя настоящей примадонной, исполняющей свой коронный танец. Наверное, у них и впрямь получалось неплохо, потому что после того, как музыка закончилась, зал разразился аплодисментами.

– А вы заводная, – одобрительно произнес Игорь. – Честное слово, я даже не подозревал, что в вас столько страсти!

– Это все танго! Танго и вино!

– Еще бокальчик?

– Хотите меня напоить, а потом воспользоваться моей пьяной беззащитностью?

– Хочу, – откровенно признался ей Игорь. – Очень хочу! К чему врать? Это бессмысленно, вы сами все понимаете. В голове у меня так и вертится мысль о том, как вы, пьяная и беззащитная, отдаетесь мне на ложе любви. Но… Но этого не будет!

– Нет?

Инга была слегка разочарована таким ответом своего кавалера. Мысленно она уже тоже настроилась на ночь на ложе любви и всякое такое, с этим связанное. После развода с мужем Инга все еще не заполнила пустоту, образовавшуюся вокруг нее. Другой мужчина в качестве временной замены мужу рядом с ней так и не появился. И сексуальный опыт Инги до сих пор оставался смехотворно малым. Один муж – и все! Кому рассказать об этом, так и то стыдно!

Поэтому Инга уже давно размышляла о том, как бы ей побыстрее и получше разнообразить свой бедный сексуальный опыт. И Залесный казался ей самой подходящей для этого кандидатурой. Они никак не связаны ни по службе, ни по быту. Встретятся пару раз, пока идет расследование, потом еще разочек уже по окончании, и разбегутся в разные стороны, займутся каждый своим делом. Просто идеальная ситуация для того, кто хочет завести легкий роман, не обременяя себя никакими обязательствами.

Кроме того, Игорь нравился Инге даже в трезвом виде. А уж сейчас, когда она была немного пьяна, он нравился ей просто безумно. И она была уверена, что и она ему нравится не меньше. А когда двое взрослых людей так сильно симпатизируют друг другу, то единственным продолжением их чувств является ночь на том самом ложе любви, о котором толковал майор.

Инга уже заранее предвкушала, как горячие сухие руки Игоря заскользят по ее коже, освобождая ее от одежды. Как он будет ее целовать, а у нее сладко замрет сердце. Как он возьмет своими губами ее сосок и…

А теперь вдруг выясняется, что ничего этого не будет! Да уж, Инге было отчего разочароваться.

– Ну и пожалуйста! – буркнула она очень сердито. – Не хотите, как хотите. Я еду домой!

– Уже?

– А чего время зря терять? – откровенно призналась ему Инга. – Я пошла с вами в ресторан, надеясь, что вы предложите мне кое-что, еще более приятное. А вы… а вы меня даже не хотите! Официант! Рассчитайте нас, пожалуйста, по отдельности!

Инга была так разочарована, что у нее даже губы задрожали и на глаза навернулись слезы. Господи, да что же ей так не везет-то с мужчинами?! Один – Татаринцев – все вокруг да около ходит, не знает, как к делу подступиться. Второй – Ваня – только смотрит на нее такими глазами, словно вот-вот скончается от неразделенных чувств, но при этом флиртовать предпочитает с другими. Думала она, хоть Игорь ее порадует, а он оказался даже хуже их всех! Капризничает, словно баба!

– Глупенькая, – неожиданно услышала она голос Игоря. – Ну, из-за чего ты обиделась? Не хочу я, чтобы ты провела со мной всего лишь одну или две ночи. Хочу, чтобы мы были вместе очень долго! А для этого ты должна узнать меня хорошенько. Ведь вам, женщинам, чтобы понять очевидное, нужно куда больше времени, чем нам – мужчинам. Не так ли?

И вновь Инга невольно улыбнулась. Непостижимым образом Залесному всегда удавалось развеселить ее. Увидев, что она опять улыбается, Залесный крикнул торопившемуся к ним официанту:

– Отставить счет! Тащи своего вина, и побольше. Мы будем танцевать, пока не свалимся под ваш стол!

И он сдержал свое слово. Когда Инга ехала домой, ноги у нее буквально отваливались от усталости. Голова гудела, но рот то и дело непроизвольно растягивался сам собой в дурацкой счастливой улыбке. Если бы кто-нибудь увидел в этот момент Ингу, то сразу бы сказал: эта женщина влюблена.

Но никого не было рядом, кроме Игоря, который выглядел не очень-то довольным. Похоже, наложенный им на себя самого зарок давался ему куда труднее, чем он думал недавно.

Глава 16

Утро следующего дня принесло сразу несколько открытий. С очередного задания вернулась Вероника. На сей раз она приехала сразу к своей хозяйке. И вид у девицы был до того торжествующим, что Алена поняла: вожделенную шубу горничная все-таки получит.

Но первая же фраза, с которой горничная вошла в дверь, неприятно поразила обоих хозяев:

– Вы меня прикроете, если Валерий на меня заяву настучать соберется?

– Ты что натворила?!

– Ничего особенного я ему не сделала. Но все-таки, вы прикроете меня или нет?

– Сначала объясни, о чем идет речь?

И Вероника, получив огромную чашку кофе, принялась рассказывать. Вторая встреча с Валерием резко отличалась от первой. Видимо, он переговорил с Эвридикой Ивановной насчет девушки, узнал, что никаких документов та и в глаза не видела, и теперь держался с Вероникой совсем иначе – строго и даже сурово.

– Впрочем, я ему объяснила, что документы остались у знакомых моей мамы, у которых я жила в последнее время. Они уехали на отдых, а я осталась без крыши над головой. Слезу пустила. И такую из себя жалкую и бедненькую изобразила, что Валера вновь проникся ко мне сочувствием.

За сочувствием последовало приглашение – переночевать у него дома. Но на сей раз Валера решил подстраховать себя от жестокого разочарования и сразу же предупредил Веронику: пусть не думает, что может ночевать у него на правах простой знакомой. Если она хочет, чтобы он о ней заботился, должна быть ласковой с ним. Очень ласковой!

– Но я чего-то в этом роде и ожидала. Не такой простак этот Валерочка, чтобы позволить продинамить себя во второй раз. Да еще и не даме из высшего света, а какой-то беспризорнице!

Но Веронике повезло в том плане, что Валера поверил хлопанью ее ресниц и слезкам. Он решил, что имеет дел с крайне глупой, непрактичной девицей, наивностью которой не воспользоваться было бы просто смешно.

– Он мне так сразу и сказал: «Дианочка, мы поедем ко мне и там будем играть в разные игры до самого утра».

– И ты… согласилась?!

– Погодите вы ахать, Алена Михайловна, дайте договорить сначала.

И Вероника продолжила свой рассказ. Когда они с Валерием приехали к нему, она уже знала, как будет действовать дальше.

– По дороге я заставила его купить бутылку шампанского, а потом, когда мы вино выпили, Валера заснул.

– Как заснул? Просто взял – и заснул?

– Ну… помочь ему пришлось… немного.

– Как? Как помочь?

– Ну, насыпала я ему кое-что в его шампанское. Он и заснул.

– Что… насыпала?

– Есть у меня одна приятельница, – пустилась в объяснения Вероника. – Мы с ней вместе в Питер подались. В дороге и совсем крепко сдружились. Ну, она-то сразу заявила, что замуж не рвется. Да и то сказать, правильно она говорила. Ведь рожей моя подружка не вышла, чтобы за миллионера выскочить, шансов у ней нет. Ну, а голодранец какой-то ей и самой не нужен.

– Короче можно? Какая связь между этой твоей подружкой и тем, что случилось с Валерием?

– Так самая прямая! Подружка моя – можно я не буду вам ее имя называть? – клофелинщицей заделалась. Так-то мужики ей мало да и неохотно отстегивают, а под клофелином им уже все по-барабану. Они заснут, она их карманы обшмонает, что ценного в доме найдет, в сумочку положит, да и гуд-бай!

– Твоя подруга – преступница?!

– Да что вы говорите, Алена Михална? Какая же она преступница? Она же никого не убивает!

– Но она крадет вещи своих жертв! И их деньги!

– Ну и что? Мужики сами должны знать, на что они идут, приглашая к себе девушку из ночного клуба или бара! Это же стопудово – подстава! А если ты этого сам не знаешь, значит, ты лох последний и тебя учить надо!

Алена решила, что моральным воспитанием своей горничной она займется потом. Недосуг ей сейчас. Да и шуба, маячившая где-то на заднем плане, не давала Алене покоя. Все-таки, как ни крути, а это она подбила Веронику на преступление. Выходит, она – ее сообщница и тоже преступница. Ой, как это плохо! Нет уж! Лучше встать на сторону Вероники, которая искренне считает, что никакого состава преступления в ее действиях нет.

– Ладно, я поняла: Валерия ты с помощью клофелина вырубила, а потом чем занялась?

– Так я к тому и веду! К компьютеру его я сунулась, а там – код! Этот… как его… пароль, вот! Ну, я так и этак, а комп все свое бубнит – что пароль неверный, доступ в систему невозможен.

– И что же ты сделала?

Алене даже стало интересно, что предприняла находчивая девица, не обремененная излишними моральными принципами.

– На помощь еще одну свою приятельницу кликнула.

– Тоже клофелинщицу?

– Зачем? Этот этап уже был пройден. Теперь я компьютерщицу позвала. Хакершу, вот как она сама себя называет. Я ей пообещала шапку из соболя, ну, ту самую, которую вы мне дадите. Зачем мне шапка, если на шубе, я вспомнила, капюшон имеется? С меня и шубы с муфточкой достаточно будет. Шапкой пожертвовать пришлось. Да вы в голову не берите, это моя вина. Лопухнулась я. Надо было сначала Валерия заставить комп врубить, а потом уж отравой его угощать.

– Так бы он тебе его и включил!

– Тоже верно, – кивнула головой Вероника. – Ну, одним словом, комп мы вскрыли и в систему влезли. Там еще один код был, наверное, Валерий после моего прошлого визита его установил, так что ничего бы у меня одной все равно не получилось. Не зря я шапочку своей подружке пообещала! Ну, а когда мы все коды вскрыли, дальше совсем просто оказалось. Настюха расщедрилась и даже помогла мне нужный файл открыть и на носитель его скопировать.

– Так он у тебя с собой?!

– Ясное дело, не с пустыми же я к вам руками пришла! Все данные на тех, кто обращался в «Комету», там имеются. Ну, может, и не все, но ваши сестры Филипчук там точно есть!

Радости Алены не было предела. Она помчалась в гардеробную, достала шубу и принесла ее Веронике. Попутно она разбудила мужа, сообщив ему о радостной новости.

– Вот еще муфточка, и можешь выбрать себе любую пару сапог из тех, которые я еще не носила. Или даже две!

– Алена Михайловна! – задохнулась от радости горничная. – Да зачем же так много всего?!

– Бери, мне не жалко! – окончательно расщедрилась Алена.

Все-таки приятно быть доброй, когда самой тебе это ровным счетом ничего не стоит. Сапог у Алены было столько, что коробки уже не помещались в гардеробной, в специально предназначенном для них шкафу. Если Вероника ей поможет и освободит место, Алена купит себе следующей осенью новую обувь. Пока Вероника, повизгивая от удовольствия, рылась в обувных коробках, выбирая себе обновку по душе, проснулись мужчины.

Сергей вышел из комнаты, позевывая и продирая глаза, а вот Ваня появился на людях чисто выбритым, свежим и подтянутым. У Алены иногда даже возникал вопрос: может, их охранник и не человек вовсе? Может, он киборг? Иначе каким образом Ване удается каждое утро выглядеть так, словно бы он спать и не ложился вовсе? И ведь сама Алена караулила возвращение Вероники у окна с шести часов утра, но она не видела, чтобы Ваня проходил по квартире до ванной и обратно.

– Что эта девица делает в твоей шубе? – пробурчал Василий Петрович, появляясь на кухне последним.

Супруг был с утра не в духе, что частенько приключалось с ним в городе. Только в своих любимых «Дубочках» Василий Петрович пребывал в неизменно добродушном расположении с раннего утра и до позднего вечера. В городе же он частенько срывался на своих близких, кричал и топал ногами. Шумный мегаполис действовал на его нервную систему крайне угнетающим образом.

И поэтому Алена лишь поставила перед мужем чашку с чаем и кротко сказала:

– Это теперь уже не моя, это ее шуба.

– Ты ей подарила доху? Однако ты слишком добра.

– Дело не в доброте! Вероника принесла вот это! – И Алена показала ему маленькую, серебристого цвета флешку. – Тут вся информация, хранящаяся в компьютере Валерия!

Вся хмурость слетела с Василия Петровича, словно паутина с дерева. И Ваня с Сергеем тоже подняли головы:

– Да ты что?!

– Вот это удача!

– Включай скорее!

Алена послушно воткнула устройство в разъем ноутбука, который заранее притащила в кухню, и все четверо уставились на экран. Томительные мгновения, пока информация загружалась, наконец-то миновали. И на экране замелькали имена и фамилии незнакомых сыщикам людей, в разное время обращавшихся по той или иной причине в центр психологической помощи и защиты «Комета».

Строчку, касающуюся Лены Филипчук, друзья не стали трогать. Ее тайну они уже расшифровали. Куда больше их теперь интересовало то, что касалось Ульяны.

– Смотри, тут опять какие-то цифры и буквы.

– И что они означают?

Этого никто сказать не мог.

– Черт бы подрал этого Валерия с его любовью к кодам и шифрам!

Все вновь уставились на цифры, и внезапно Алена сказала:

– Помните, как в прошлый раз Инга лихо разгадала те цифры, касавшиеся Лены?

– А кстати, – оживился Василий Петрович. – Где твоя подруга?

– Дома, наверное. Еще рано, спит она.

– И ты ей до сих пор не позвонила? – укоризненно взглянул на нее муж. – И еще подругой ее называешься!

– Ой, и правда, неловко получилось, – смутилась Алена. – Но я не ожидала, что Вероника в такую рань вернется.

– Не ври. Я звонка в дверь не слышал, значит, ты ей дверь открыла. По телефону она тебе тоже не звонила. Ты телефон на ночь никогда на виброзвонок не ставишь. Вероника тебе позвонила бы, и я бы тоже услышал звонок. И какой из этого всего вывод? А вывод такой – ты, голубушка, сидела у окна и ждала Веронику!

– Ты просто Шерлок Холмс и Эркюль Пуаро в одном лице, – засмеялась Анжелика. – Признаюсь, я ждала Веронику, но об Инге подумала, что она еще спит, рано ее тревожить.

– Ничего, она не обидится, если мы ее потревожим. Беги, говорю, звони подруге! Предупреди, что за ней сейчас машина с шофером прибудет.

Таким образом Инга прибыла к месту сегодняшнего сбора всей сыщицкой команды в полном параде. Введенная в курс дела, по дороге она имела возможность обдумать услышанное. И, едва взглянув на экран компьютера, она подняла всех своих товарищей на смех:

– Да вы что? Сами не видите?

– Что?

– Это же проще простого! Первая буква Э – название проспекта Энгельса, где находится дом Сережиного папы. Следующая цифра – это номер самого дома, потом – номер квартиры.

– Погоди, ты пропустила двойку, которая идет за номером дома.

– Это корпус! – вздохнула Инга. – Просто номер корпуса.

После того как она им это сказала, всем сразу стало ясно, что обозначают таинственная буква и цифры.

– И как ты все это просекаешь? – восхитилась Алена. – Молодец!

– У меня такая особенность с детства – любую цифру я представляю себе сразу же зрительно. Ну, допустим, номер телефона, чтобы запомнить: я его мысленно пишу на бумаге. И тут же запоминаю! И вообще, любая дата у меня в мозгах именно «записана». Поэтому я с легкостью и опознала эти цифры.

– Хорошая какая особенность, – пробормотал Сергей.

А Василий Петрович радостно воскликнул:

– Я и на этот раз в тебе не ошибся! Как только я с тобой познакомился, сразу же сказал Аленке: смотри, одна у тебя настоящая подруга и есть. Она еще смеялась надо мной. А посмотри, сколько лет прошло, и из вашей прежней группы подружек только вы двое и остались. Я тебя всегда очень любил.

– Да что ты, Вася, – произнесла растроганная Инга. – Спасибо тебе. Но ты мне тоже очень дорог.

– Ну, началось! – закатила глаза Алена. – Начали друг другу в любви объясняться. Дождитесь хотя бы, когда меня в землю положат, бесстыдники!

– Типун тебе на язык! – дружно закричали на нее Василий Петрович с Ингой. – Молчи лучше!

И только Ваня ничего не произнес. Со вздохом он смотрел на панибратские отношения между его хозяевами и Ингой. То, как свободно общалась она с ними, ставило между ними еще одну преграду. А сколько их еще, таких вот преград, может вырасти на их совместном пути? Ваня подозревал, что много, слишком много, чтобы он мог сделать в этом направлении хотя бы один шаг.

Когда эйфория немного улеглась и все вновь обрели возможность мыслить здраво, возник новый вопрос.

– Хорошо, с первыми цифрами мы разобрались, а что это еще за 333 на конце?

И все посмотрели на Ингу, которая на сей раз растерялась и помотала головой:

– Я не знаю.

Алена открыла папку с делом Лены Филипчук:

– Тут тоже три цифры на конце. Только 555.

– Я вам про них говорила, – высунулась из гардеробной Вероника. – Помните?

– Молодец, помним! Ты уже себе все выбрала?

– Ой, нет!

И Вероника вновь шмыгнула назад. А друзья придвинулись поближе к экрану компьютера. Алена увлеченно щелкала по все новым и новым именам в длинном списке и неизменно натыкалась на странную закономерность.

– Тут у каждой фамилии в конце строчки стоят три одинаковые цифры, – произнесла она наконец. – Иногда 111, или 222, или…

– Не надо дальше, мы сами видим, – перебил жену Василий Петрович. – Что это такое, как, по-твоему?

– Возможно, еще один шифр, – предположила Алена. – Валерий, судя по всему, большой их любитель.

– И что он означает? Не знаешь?

– А ты сам-то знаешь?

– Я знаю… я знаю только одно! Ульяна вышла на эту квартиру на Энгельса не сама по себе – она получила наводку в «Комете»! Видимо, ей дали подробные указания, как действовать, чтобы заполучить в свои руки эту квартиру, где хозяином числится лишь одинокий старик.

– А потом хозяин умер, и Ульяна умерла, и Лена тоже… И кому же достанется теперь богатство господина Рябчикова? Уж не этим ли, из «Кометы»?

– Считаю, что добытой информации теперь вполне достаточно, чтобы господин Шемякин прекратил закрывать глаза на очевидный факт: работающие в «Комете» люди далеко не безгрешны. Совершенно уверен – они частенько действуют против или в обход закона.

– А зачем нам стравливать Шемякина с «Кометой»?

– Затем, что у нас в руках доказательства тесного общения работников «Кометы» с погибшими девушками – Леной и Ульяной. Но прижать Валерия и добиться от него правды у нас самих вряд ли получится.

– Почему? Разве мы недостаточно для этого грозная сила?

– Грозная, конечно, но куда лучше, если этим займется отец пропавшего ребенка и его служба безопасности. Махинации Ульяны с ребенком были направлены на обретение ею квартиры Леонида Владимировича. И задание это она получила в «Комете». Возможно, сотрудники центра и не поручали Ульяне брать «на дело» Колю, возможно, это была личная инициатива девушки, решившей немного поживиться за чужой счет, но факт остается фактом. Пробивая пути к получению имущества Леонида Владимировича, Ульяна действовала по заданию «Кометы», и она втянула в это дело и сына Шемякина.

– Скорее всего, она не имела права этого делать, Шемякин достаточно заплатил сотрудникам «Кометы», чтобы те и думать забыли о ребенке.

– И все равно, сотрудники «Кометы» виноваты. Они отвечали за работу Ульяны, а значит, должны были проследить за тем, чтобы у нее все шло строго по плану.

– Да, у Шемякина скорее получится убедить Валерия сказать нам правду.

– Насколько я понимаю, несчастный отец спит и видит, как бы раздобыть хоть какой-то ключ к загадке исчезновения ребенка. Теперь у нас есть доказательства причастности к этому делу «Кометы», и Шемякин будет вынужден вмешаться.

Все оказалось в точности так, как и предсказывала Инга. И всего спустя два часа компания сыщиков звонила в дверь квартиры Валеры. Тот вскоре открыл им. Выглядел мужчина неважно. После употребления клофелина в чрезмерных дозах хорошо вообще редко кто себя чувствует. Его все еще пошатывало, но он уже обрел возможность мыслить здраво.

– Явились, – морщась и держась за голову, простонал он. – Ждал, ждал… Ну, заходите. Спасибо, что хоть не насмерть меня отравили. Ваши девчонки у меня поработали?

И он кивнул на экран телевизора, где было хорошо видно, как Вероника с еще одной миловидной брюнеточкой деловито потрошат стоявший в этой комнате компьютер.

– У меня в этой комнате видеокамера, – пояснил Валера. – Как только проснулся, сразу же неладное почувствовал. Башка раскалывается, а моей милашки рядом нету. И что самое главное, координат ее у меня тоже нет! Кинулся вещи проверять, бумажник и часы на месте. Ладно, думаю, что же тебе от меня все-таки нужно было? Ведь не просто же так ты меня вырубила? Просмотрел видеозапись и все понял. Ловко сработано!

– Что же вы в полицию не побежали?

– Да вы что?! – удивился Валерий. – Какая полиция? Свои люди, своими силами между собой разберемся.

– Так уж и разберемся? И с чего вдруг такая покладистость?

– Ну, во-первых, вы явно недовольны моей работой. Значит, надо разобраться в причине. А во-вторых, причина эта не столь уж серьезна. Ведь я так понимаю: если вы меня сразу не убили, волноваться мне особо нечего?

– Ну, это еще как сказать! Мы вас убивать не собираемся, это точно. Но не мы будем решать вашу дальнейшую судьбу.

– А кто? Кто будет решать? И что это за человек?.. – слегка встревожился Валера. – Он что… он хочет моей смерти?!

– Все будет зависеть от степени вашей искренности.

– Я весь в вашем распоряжении! – быстро откликнулся Валера. – Вам ведь шум не нужен? Ну, а для меня он и вовсе пагубен! Какие у вас ко мне претензии? Выкладывайте, попытаемся решить дело миром. Вас много, я один. Все эти вульгарные трюки с похищениями и удержаниями заложников – это не для нас. Мы же деловые люди, грубый криминал нам ни к чему.

– Кстати, о похищении мы и хотели с вами поговорить.

– Похищениями людей сотрудники нашего центра не занимаются! – решительно произнес Валера. – Мы вообще ни с каким криминалом не связываемся. Это было решено нами еще в самом начале, когда мы только начинали нашу деятельность. Мы – нотариусы, мы – юристы, мы – крючкотворы, способные найти любой законный выход из создавшейся ситуации. Сфера наших интересов велика, но криминалом мы никогда не занимались, не занимаемся и впредь, надеюсь, заниматься не будем!

– Нас интересует похищение Коли Филипчука, – сказал Сергей.

– Знакомая фамилия…

– Этого мальчика вы помогли «родить» Елене Филипчук.

– А… да, да, теперь припоминаю. Так вас этот ребенок интересует?

– Он пропал!

– Я ничего об этом не знал, – покачал головой Валерий. – Это дело было успешно начато и завершено уже более полугода тому назад, я о нем совсем позабыл. А что случилось? Ребенок и впрямь похищен?

– Да.

– Тогда надо сообщить его отцу! – заволновался Валерий. – Это же очень серьезно! Господи, вы даже не представляете, что это за человек – отец мальчика. Мы должны ему позвонить!

Валерий двинулся к телефону, но внезапно застыл на месте.

– Вы? – произнес он, таращась на дверной проем, в котором появился господин Шемякин. – Это вы?.. Тут?! Вы уже все знаете?!

Голос Валеры сделался тоненьким и жалким. Он утратил все остатки самообладания, которым так кичился перед компанией сыщиков. Узрев лично могучего господина Шемякина, он затрепетал, ожидая неминуемой расправы.

А Шемякин еще и добавил накала, грозно спросив:

– Где мой сын?!

– Я ничего не знаю! – залебезил перед ним Валерий. – Клянусь! Я к этому делу непричастен!

– Где ребенок? Я заплатил тебе и этой девчонке достаточно, чтобы вы в четыре глаза следили за моим сыном! А Ленке было еще и сверх оговоренного положено щедрое вознаграждение, если она будет хорошо заботиться о ребенке.

Так вот какое вознаграждение имела в виду Ульяна, когда кричала в спину убегающей сестре: «Думаешь, его папаша отблагодарит тебя по-царски?» Теперь было ясно, что папаша маленького Коли – это он, господин Шемякин. Он и должен был благодарить Лену, да вот только не за что оказалось.

Между тем Шемякин наседал на перепуганного Валерия.

– Где мой сын?

– Я не знаю! Почему вы думаете, что это я?

– Ты поручил Ульяне Филипчук заняться дедом с улицы Энгелься? Говори! Ты?!

Валерий кивнул головой. На его лице явственно отразилась растерянность:

– Ну… не конкретно я, но я знаю это дело. Естественно, знаю. А что такое?

– Спрашиваю тут я!

– Просто… как это может быть связано с исчезновением вашего мальчика? Ульяна занималась совсем другим делом.

– Но она выдала моего сына за своего!

– Что?!

– У них с сестрой одинаковые имена, отчества и фамилии, болван! Она вышла замуж за этого вашего деда – Рябчикова, а моего сына пыталась выдать за их общего с ним ребенка!

– О… Я ничего об этом не знал! Клянусь! Поймите, это же глупо! Любой судья сразу же усмотрит в этом деле массу огрехов. Начать с того, что в свидетельстве о рождении ребенка должно стоять ваше имя, а не имя мужа Ульяны! У нее бы ничего не получилось.

– Значит, вы ей задания «размножаться» не давали?

– Нет! Конечно, нет! Зачем нам это было нужно? Ульяна работала за процент от сделки. Мы дали ей наводку, набросали примерный план действий, она сразу же вошла в рабочую колею. Ульяна не хотела жить с матерью, которая ее все время шпыняла. Она обустроила в квартире у «мужа» комнатку, платила старику за постой плату водкой и немножко деньгами и должна была смирно сидеть и ждать, пока старик не откинет копыта.

– И долго ей ждать не пришлось.

– Ну, тут уж как повезет, – развел руками Валерий. – Повторяю, с криминалом мы дела не имеем. Умер старичок быстро – отлично. Нет – пусть живет, сколько ему положено. Торопиться в таких делах не надо. Дороже выйдет.

– Значит, вы не поручали Ульяне раздобыть ребенка?

– Повторяю: нет! – в отчаянии воскликнул Валерий. – О! Теперь до меня дошло! Так это же она нас объегорить хотела! Вот мерзкая девчонка!

– Не говорите так о покойнице.

– Что?.. – Валера широко разинул рот. – Покойница?! Ульяна что… мертва?!

– А вы не знали этого?

– Нет! Откуда?! Кто мне сообщил бы?!

– Вы не поддерживали с Ульяной связь?

– Постоянно? Нет. И что же это теперь получается? Ульяна мертва, в права наследования она вступить не успела… И кто же теперь владелец имущества?

– Видимо, сын старика.

– Исключено! Он в Канаде, ничего не знает, если и приедет, то уже к шапочному разбору, когда переиграть обратно все будет крайне сложно. Не первый раз мы работаем эту схему. Всегда все работало безотказно!

– Но в этот раз вам уж что-то совсем не повезло. Потому что и Ульяна умерла, и настоящий наследник из Канады вернулся.

– Это я, – шагнул вперед Сергей.

– Да?! – окончательно оторопел Валерий. – Так, может, это вы Ульяну… и того? И ребенка, коли уж Ульяна его за своего сына выдавала!

– Я не такой скунс, как ты! Мирно с «мамочкой» планировал договориться.

– Но вы же рассчитывали, что станете единственным наследником? Уверен, рассчитывали!

– И что? Если даже отец еще одного сына на старости лет себе настругал, это его дело. И я родительское желание уважать должен. И уж точно, что ради наследства я губить ребенка никогда не стал бы.

– Но ведь это деньги, – простонал Валерий. – И большие деньги!

– Деньги деньгам тоже рознь, – веско произнес Сергей. – Одно дело – сидеть и просто ждать, когда старикан в ящик сыграет, а совсем другое, когда ради наследства живую душу сгубишь. Одно с другим никак не равняется.

Василий Петрович засопел от гордости, услышав такие разумные, взвешенные слова своего брата. Он исподтишка взглянул на жену. А то вечно она про Серегу всякие гадости говорит. А брат у него – классный. Может, он и врун, каких свет не видывал, и лентяй, и толку от него в любом деле – ноль, но ведь не убийца! А наследства после предков ждать – это вообще не преступление, этого все люди ждут.

Глава 17

Но пока Василий Петрович переживал приступ гордости за брата, его жена и ее подруга думали о другом. Похоже, их расследование вновь забуксовало. Ведь этот путь, с Валерием и «Кометой», также зашел в тупик.

Валерию была еще в меньшей степени выгодна смерть Ульяны, чем кому бы то ни было в этой комнате. Тот факт, что Ульяна втянула в игру своего «племянника», сына Шемякина, да еще и выдавала его за собственного сына, вообще явился для Валерия полнейшим откровением. И теперь, разочаровавшись в том, что «Комета» может оказаться им полезна, Инга лишь спросила:

– Скажите, а как вы «вышли» на квартиру Леонида Владимировича?

– Кого?

– Моего отца! – рявкнул на него Сергей.

– А-а-а… супруга Ульяны… Ну, у нас есть свои люди в собесах, которые специально заняты тем, что отслеживают для нас одиноких пожилых людей.

– Но как вам удалось затащить старика в ЗАГС?

Валерий явно колебался с ответом.

– Говорите! – подбодрила его Инга. – А то господин Шемякин может решить, что у вас есть все-таки от него тайны.

– Дело с квартирой никак не касается истории с мальчиком!

– Это уж мы сами рассудим.

– Ну, ладно, – сдался Валерий. – Так и быть, скажу… тем более что Ульяна мертва, наследовать она все равно не сможет, а значит, нашим с ней соглашением можно просто подтереться. Что же, бывают и в нашей работе проколы.

– Так что с ЗАГСом? Как вы затащили старика в ЗАГС? Все соседи в один голос утверждают, что он бежал от всяких государственных организаций как черт от ладана. Сколько раз ему соседи говорили, чтобы он сделал себе перерасчет пенсии, а он…

– А он – ни в какую, так и не стал себе перерасчет оформлять, – кивнул головой Валерий. – Наслышан о странностях старика от Ульяны.

– Господин Рябчиков не получал всей положенной ему пенсии? Вот это странно!

Впрочем, чему особо тут удивляться? К чему выстаивать длинные очереди в пенсионном фонде, чтобы получать потом жалкие копейки, когда у Рябчикова на счетах имелись суммы, во много раз превышавшие его пенсию за все эти годы?

И все же Валерий подтвердил:

– Вы правы, старик был чудной, даже очень чудной. Но с такими людьми как раз и легче всего работать. Соседи и знакомые давно махнули рукой на их странности и задвиги. Вот и в случае с Леонидом Владимировичем никто не удивился его женитьбе на молодой женщине.

– Но все-таки… Как вы его затащили в ЗАГС?

– А старик туда и не ходил.

– Как?!

– Очень даже просто. Не ходил, и все тут. За него сходил другой человек.

– Но…

– Отпечатки пальцев в наших ЗАГСах, к счастью, проверять еще не додумались. И сетчатку глаза там тоже не сканируют. Кто пришел с паспортом, тот и владелец документа. Надо лишь проследить за тем, чтобы гражданин в реале хотя бы немного походил на свое фото в документе. Немного, понимаете? Полного сходства никто от фотографии в паспорте обычно и не ждет.

– И как же вы осуществили… подмену?

– Ульяна стащила у старика паспорт, а в ЗАГС вместо него пошел специально загримированный актер. Есть у нас парочка актеров, сыграют любую роль, на любой вкус и кошелек.

– Скажите, а что означает число 333?

– Три тройки на конце кода означают брачную аферу.

– А 555?

– Афера с участием ребенка.

Как у Валерия было все интересно продумано! Но сейчас их всех больше интересовало другой вопрос:

– Значит, в ЗАГС с Ульяной ходил посторонний человек?

– Ну, почему посторонний? – вроде бы даже оскорбился Валерий. – Тот человек – тоже в деле. За свое «выступление» он получил гонорар, а за молчание – прибавку.

– Но по документам не ваш актер, а именно Леонид Владимирович был женат!

– Сам того не подозревая.

– Но ведь в паспорте должна была стоять печать о браке.

– И что? – пожал плечами Валерий. – Она там и стояла.

– Ульяна не вернула паспорт своему новоиспеченному мужу?

– Вернула. Положила на место, в тот же день.

– И Рябчиков не заметил, что стал женатым человеком?

– Скажите, а вы сами частенько листаете свой паспорт?

– Ну… нет.

– А другие люди?

– Вы имеете в виду сотрудников почты, банков и других?

– Да.

– Обычно вся интересующая людей информация обо мне содержится на первой странице.

– Правильно. И еще у гражданина могут проверить регистрацию. Состоит данный гражданин в законном браке или же нет, обычно постовых не интересует.

– Но Леонид Владимирович сам мог обнаружить печать!

– Повторяю, в нашем деле нельзя обойтись без элемента риска. Да, мог, но он ничего не обнаружил. Все прошло гладко. Вы сами мне сказали, что старик скончался мирно, своей смертью умер.

– Так и было. Никакого следствия в отношении его смерти возбуждено не было.

– Хотя бы это отрадно слышать.

– Насколько я понимаю, вы не часто созванивались с Ульяной?

– Почему же? Ежемесячно либо я звонил ей, либо она мне.

– Но Ульяна ничего не сказала вам о смерти «мужа»?

– Более того, она пропустила дату, когда мы с ней обычно созванивались. Но тогда у меня еще никаких дурных мыслей на счет Ульяны в голову не закралось. Она казалась полностью всем довольной. Я не ждал от нее подвоха.

– Даже после того, как она вам не позвонила?

– Даже тогда. Ну, а когда я сам начал звонить ей на мобильный, сразу понял, что она его выключила. Решил я, что Ульяна куда-то уехала, хотя, по условиям нашего с ней соглашения, она и не имела права этого делать.

– Не она свой телефон выключила, это сделал преступник.

– И аппарат ее он тоже забрал!

– Вот оно как… Что же, я этого не знал. Жаль девочку, честно говоря, она обладала большим потенциалом. У нее было большое будущее.

– Вы лучше о своем собственном будущем подумайте, – посоветовала ему Инга. – Вы увязли – глубже некуда.

– Я ни в чем не виноват!

– А господин Шемякин думает иначе.

Вид у бизнесмена был достаточно угрюмый, чтобы Валерий вновь задергался.

– Где мой сын? – повторил Шемякин.

– Понятия не имею!

– Думай, кто мог его украсть! А если ничего не придумаешь, мои ребята тебе помогут.

И Шемякин кивнул головой в сторону двух здоровенных детин, которые молчаливыми громадами застыли за его спиной. Физиономии у громил были самые отвратительные. И сыщицы подумали, что Шемякину стоило большого труда найти среди своих работников таких вот горилл. Наверное, их сняли с какого-то отдаленного объекта. Потому что в близком окружении Шемякина таких отвратительных морд не наблюдалось. Любой из его телохранителей мог смело претендовать на приз в каком-нибудь мужском состязании красоты и доблести.

Уродливые дуболомы скорчили зверские рожи, Валерий побледнел до синевы, и добрая Алена поспешила вмешаться:

– Стойте, не надо его пугать. Валерий и сам мечтает помочь нам. Правда, Валера?

Несчастный мошенник усиленно закивал головой. Она затряслась у него так часто, что сыщицам даже стало не по себе: а вдруг оторвется? Но Валерию это видимого неудобства не причиняло. И даже напротив. После тряски в его голове мысли хорошенько перемешались между собой, и получился отличный «коктейль».

– Начало цепи преступлений положила смерть Леонида Владимировича? Я правильно понимаю?

– Да. И все погибшие – претенденты на это наследство.

– Или люди, себя таковыми воображающие.

– Поэтому-то мы к вам и пришли, – объяснила Алена. – Поняли, что Ульяна старалась не ради себя, что она работала на вас, и решили, что это вы конкурентов и устраняете!

– Понял! Вам нужен не я! Вам нужен настоящий наследник!

– Из наследников у старика были только я да Ульяна, – буркнул Сергей.

– А кто вам это сказал?

– Кто?.. Ну, не знаю, я всегда это знал.

– Что именно?

– Ну, что других детей у старика нет, один я.

– Но вам это сказал ваш отец, и вы ему поверили?

– А почему я не должен был ему верить? Он же был моим отцом, как ни крути! Я должен был ему верить!

– Сейчас речь не о моральных аспектах и не о ваших сыновних чувствах. Сейчас мы говорим о реальных наследниках… Например, о тех, на кого старик мог написать завещание. И учтите, завещание тем и хорошо, что в нем можно указать абсолютно любого человека. Хоть первого встречного оборванца с улицы.

– И такое завещание будет законно?!

– Более чем.

– Выходит, человек может оставить все свое состояние в обход родных совершенно посторонним людям?

– Это редкость, но иногда все же так бывает. Именно поэтому Ульяне и вменялось в обязанность постоянно находиться рядом со своим «мужем». Но уж если Ульяна из доверия вышла, надо все версии проверить.

– А можно выяснить, оставлял ли завещание Леонид Владимирович?

– Считаю данный разговор бессмысленным. Старик был с причудами, нотариусов и все официальные структуры обходил за десять километров. По доброй воле он бы никогда не пошел к нотариусу, чтобы подписать что-либо, в том числе и завещание.

– Значит, наследниками могут считаться только его близкие родственники – жена и дети?

– А если их нет, то пойдут в ход братья, сестры и так далее. Были у господина Рябчикова родственные отношения с кем-либо еще?

Все уставились на Сергея. Но тот виновато развел руками:

– Я, того… с отцом не очень-то часто контачил.

– Неужели ты совсем ничего о своей родне с его стороны не знаешь?

– Ни о ком мне отец не рассказывал!

Но это еще было не основание, чтобы отказаться от новой версии.

– С причудами был старик или нет, а проверить версию с завещанием все равно нужно.

– Я знаю фамилию нотариуса, который должен открыть дело о наследстве господина Рябчикова. Полагаю, если следствие сделает официальный запрос, нотариус откроет нам суть завещательного распоряжения вашего отца, если, конечно, оно у него есть.

Все приободрились, впереди вновь замерцал лучик надежды. Но увы, она была такой слабенькой, а тучи, окружавшие этот лучик, такими плотными, что он погас, не достигнув цели…

Следователь подписал запрос, нотариус порылся в своих документах, каждый из них выполнил свой долг, но завещательного распоряжения господина Рябчикова не нашлось.

– А не может завещание находиться сейчас где-то в другом месте?

– Если оно где-то и находится, пока что это всего лишь бумажка. Для того чтобы завещание вступило в силу, его нужно принести мне, – сказал нотариус.

– А если его принесут к другому нотариусу?

– Это исключено. Завещание открывают по месту последней регистрации завещателя. Его фамилия начиналась на «Р», значит, завещание могу принять только я. А мне пока что никто ничего подобного не приносил.

Вопрос вновь повис в воздухе. Мрачные подозрения сгустились над головой Сергея. У его отца было двое равноправных наследников – он и Ульяна. И вот теперь Ульяна мертва, ее сестра мертва, даже Филипчуки, и те погибли. Немного утешало их, что заподозрить Сергея могли лишь в первом убийстве, во всех других случаях у него было алиби.

Но, как уже неоднократно говорилось, у него могли быть сообщники. И подозрения, окружавшие Сергея невидимым облаком, начали распространяться и на его брата. Кто, как не брат, мог помочь Сергею стать единоличным владельцем состояния его отца? И даже самому Василию Петровичу пачкаться было не нужно, у него для этих целей всегда был Ваня.

Сыщицы с ужасом наблюдали за тем, как черное облако, окутывающее Сергея, начало медленно заволакивать собою и Василия Петровича с Ваней. Алена была в настоящем ужасе:

– Так я и знала, что беда будет! Серега на пороге – неприятности уже в дороге. Наша семейная мудрость. Если бы ты знала, как у меня сердце ухнуло вниз, когда Вася сказал, что Серега из Канады вернулся. Прямо в холод меня бросило! И теперь я вижу, что не напрасно!

– Все будет хорошо.

– Нет, все плохо, все будет очень плохо! – твердила Алена. – Сергея посадят, и Василия Петровича и Ваню – тоже!

– А их-то за что?

– Как ты не понимаешь? В глазах всех они – сообщники Сергея! Помогали ему разбогатеть! Убили Ульяну! Устранили всех других конкурентов!

– Но они этого не делали!

– И кто это знает?

– Мы с тобой!

– Этого недостаточно!

– Смотря для чего.

Выражение лица подруги было до того загадочным, что Алена невольно заинтересовалась:

– Ты что-то придумала?

– Есть одна мысль… Вот ты сказала: наших мужчин подозревают в том, что они устранили конкурентов Сергея…

– А они этого не делали!

– Верно, не делали, но суть в другом… что, если этот кто-то совсем не стремился лить воду на мельницу Сергея? Что, если он старался для себя?

– И кто же этот «кто-то»?

– Если бы у Сергея имелась супруга, я бы сказала, что это она.

Но Сергей, когда друзья обратились к нему с этим вопросом, решительно отверг их версию:

– Ни жены, ни детей, один я, как перст, во всем мире. Вот отец был, и брат еще до сих пор имеется. Спасибо, не отказался он от меня. А больше никого у меня во всем свете нет!

И вновь все вернулись к одному-единственному портрету, нарисованному Ингой. Кто этот человек? Что ему было нужно от Ульяны и остальных? Зачем он крутился возле них? И как это было связано с теми убийствами, которые уже произошли?

Возможно, на эти вопросы мог бы пролить свет следователь Залесный, но он не появлялся и никак не давал о себе знать.

Алена ближе всех принимала к сердцу происходящее. Благополучию именно ее семьи грозила беда. Правда, был еще господин Шемякин, который, по мере того как таяла надежда найти Колю целым и невредимым, все больше и больше погружался в пучину отчаяния. Помимо личного горя, он еще и пытался скрыть от своей возлюбленной страшную правду. Но это давалось ему все с большим трудом.

– Почему Лена больше не выходит в скайп? – допытывалась у него Ласочка. – Я хочу видеть Колю. С ними все в порядке?

– В полном порядке. Сегодня я был у них лично, с проверкой.

– И как там Коля?

– Замечательно, растет мальчик. А в скайпе они не появляются, потому что компьютер у Лены накрылся.

– Так купи им новый.

– Я предлагал, да эта дура уже старый в ремонт отдала. Теперь ждет, когда все сделают.

– И долго еще ждать?

– Не волнуйся, дня три, максимум четыре, и ты снова увидишь Колю.

Он врал своей Ласочке, а на сердце у него кошки скребли. Порою, когда Ласочка говорила, что она так дико соскучилась по Коле, что скоро не выдержит этой пытки и вернется, в голове у обезумевшего папаши даже мелькала шальная мысль: а не найти ли ему похожего малыша и не представить ли его Ласочке в качестве их сынишки… но он вовремя останавливался. Очередная подмена могла только все испортить.

Да, дела у господина Шемякина были не ахти. Но в семье Алены все складывалось еще хуже. Несмотря на то что несколько человек, соседи господина Рябчикова Леонида Владимировича, опознали по нарисованному Ингой портрету некоего Вадима, несколько раз появлявшегося возле их дома, понять, что это за личность, следствию так и не удалось.

– Знакомый, – разводили руками соседи. – Или дальний родственник. Видеть мы его видели, но чтобы разговаривать с ним – такого не случилось.

И лишь соседка Марина, с которой сыщикам уже довелось познакомиться, без колебаний заявила:

– Да это же тот самый сын Леонида, о котором я вам говорила! Сергей!

– Вы ошибаетесь.

– Точно вам говорю, сын это его!

Но повторная проверка актов гражданского состояния господина Рябчикова никаких новых детей у него не выявила. Был один-единственный сын – Сергей. Но ведь на рисунке Инги был изображен совсем другой человек. Еще один сын? Незаконнорожденный, но тем не менее претендующий на наследство отца?

Уже на следующий день Алена позвала к себе Ингу, чтобы обсудить положение, в котором они все оказались:

– Настоящий преступник до сих пор не найден, а между тем сегодня следователь снова к себе Серегу вызывал.

– Ну, это ведь понятно. Серега у них – главный свидетель. Чего ты-то дергаешься?

– Так он его не одного вызывал, а вместе с моим Васей!

– Ну… спросить хотел, наверное, о чем-то.

– О чем-то! – передразнила подругу Алена. – Ты хоть знаешь о чем?

– Нет.

– Алиби он его интересовался, на время убийства Ульяны, на время несчастного случая с Леной…

– Ну, тут Ваня не при делах. Мы с ним под окнами Лениного дома сидели, нас все соседи видели, кто хочешь это подтвердит.

– Мы-то перед домом сидели, Серега в камере, а мой Вася… У него алиби нет! А на время убийства Филипчуков вообще ни у кого из нас алиби не имеется. А следователь и Ваню к себе тоже пригласил. Чуешь, куда ветер дует?

– Следователь нам мокрое дело шьет!

Алена даже не стала уточнять, откуда ее интеллигентная подруга знает такие слова, слишком она была взволнованна. Страх за мужа и – в какой-то степени – за себя, за Ингу, Ваню и даже за Серегу заставил умственные способности Алены мобилизоваться в полной мере.

– И вот что я предлагаю… Надо нам ловить этого типа на Серегу!

– На Серегу? Как это… на Серегу?

– Этот тип, как правильно сказал следователь, явно охотится за состоянием старика Рябчикова. Не знаю, кто он такой и какие у него мотивы, но Серега теперь у нас – единственный наследник Рябчикова. Поэтому убийца должен его устранить.

– Но Серега если куда и ходит, только в сопровождении Вани. Твой муж так распорядился.

– Вот и пора это распоряжение отменить.

– Как это? Ваня тебя не послушается. Прости, но ты для него только номер два.

– Зато ты у нас – номер один.

– Вообще-то я твоего Василия Петровича имела в виду.

– Забудь про Васю! Его мы в эту затею даже посвящать не будем. Расшумится, начнет орать, что не позволит он своего дорогого и единственного брата подставлять. Что лучше он сам в тюрьму вместе с ним сядет. Он мне это уже сегодня утром выложил.

– Вася – и в тюрьму? – ужаснулась Инга. – А как же его любимые «Дубочки»? А как же новая отечественная скаковая порода лошадей? Без хозяина весь проект загнется на корню.

– Рада, что хоть ты это понимаешь! Вася меня не услышит и не послушает. Но ты…

– Я на твоей стороне! – быстро сказала Инга. – Если Васе что-то угрожает, я вам помогу.

– Спасибо!

– Заранее не благодарят! Говори, что нужно делать?

– В общем, так… я тут кое-что придумала… слушай!

И, наклонившись поближе к подруге, Алена выложила ей свой план. Прямо сказать, особой хитростью он не блистал, зато был нахален сверх всякой меры. Но самое главное, Инге в нем отводилась главная, просто-таки наиглавнейшая роль.

– Ты идешь сейчас к Ване и как бы между прочим намекаешь ему, что не прочь прогуляться. Водишь его вокруг дома… далеко не отходите. А когда я тебе позвоню, ты быстренько возвращаешь Ваню на исходную позицию, к дому, и вы ждете, когда Сергей появится на улице.

– А долго ждать?

– Минут пять-десять. Не знаю, насколько быстро мне удастся разжалобить эту скотину. Может быть, и полчасика придется постонать! Симулирую сильнейшую головную боль, я это умею, еще в школе отработала до мелочей. Да! Еще Васю надо будет сначала куда-нибудь услать. Ну, это не проблема. С этим-то я справлюсь! Все, Инга, иди, действуй. И помни: ты – единственная из нас, кто хорошо разглядел и запомнил этого мужика. Тебе и карты в руки! Узнаешь, немедленно дай знать Ване, а он уж сообразит, как дальше действовать. Скрутит гада, как не фиг делать!

– А ты не боишься, что этот тип прикончит Серегу раньше, чем Ваня его скрутит?

– Немного боюсь, – откровенно призналась ей Алена. – Но еще больше я боюсь, что полиция арестует моего Васю. А ему в тюрьму никак нельзя. У него и печень, и язва, и… и вообще, как мы без Васи-то?!

Правильно, без Сергея обойтись было бы значительно легче. Этот человек никогда ни о ком в своей жизни не заботился. Жены и детей не имел. А поэтому в глазах Алены большой социальной ценности не представлял. Если уж приходилось выбирать между ним и мужем, Алена без колебаний отдала предпочтение мужу.

И невольно в голову Инги пришла одна мысль… А вот интересно, как бы поступила подруга, случись ей сделать выбор между нею, Ингой, – и мужем?

Разговориться с Ваней оказалось не так-то просто. Очень мешала Вероника, которая, заполучив шубу, муфточку и две пары совершенно новых, еще с чеками и в коробках сапог, воспылала таким рвением к работе, что теперь дневала и ночевала в квартире своей хозяйки. Но нельзя сказать, что горничная занималась своими прямыми обязанностями, наводила чистоту и порядок – нет, этого не было.

Вещи как валялись по углам, так там и оставались. Увядшие розы в вазе давно уныло свесили свои головки, но Веронике было на них наплевать. Решив, что если уж ей так фартит, что она буквально за сутки разжилась новым гардеробом, да еще каким, Вероника решила воспользоваться струей удачи до конца. Если фартит, надо пользоваться полосой везения. И девица с раннего утра оккупировала Ваню. Видимо, обзаведясь шубой, она решила, что теперь ей к шубе необходим еще и муж.

– Ванечка, а как ты варенички любишь, с творогом или вишней?

– С мясом.

– Глупый! – смеялась Вероника. – С мясом – это пельмени! Налепить тебе пельменей?

– Лепи, если не лень!

– А вот и налеплю, – смеялась в ответ девушка, но ни муки, ни мяса из холодильника не доставала. – Замуж меня позовешь, тогда и налеплю!

– Ага! Как же! Тебя позовешь, а потом пельменей до старости не дождешься. Или ты сказок не знаешь? Сначала добра молодца накорми, напои, в баньке попарь, а потом уж и о свадьбе речь можно вести.

– Ты, Ваня, хитрый очень. Знаю я вас, мужиков! Поедите, да и на боковую. А я от тебя кое-каких… движений жду.

Разговор в таком духе мог длиться бесконечно долго. И, главное, оба собеседника отлично понимали всю его беспредметность, но продолжали болтать. Инга немного постояла в дверях, убедилась, что так ничего не добьется, и вполголоса произнесла:

– Ваня, я могла бы с тобой поговорить?

Охранник сидел к ней спиной, да еще был увлечен болтовней Вероники, поэтому просто не услышал приближения Инги. И сейчас его буквально подбросило на стуле.

– Ох, Инга… – сконфузился он, – а мы тут с Вероникой…

Он не договорил, окончательно смутился и замолчал. Но Вероника, наоборот, пошла в наступление:

– И давно вы тут стоите? – воинственно осведомилась она у Инги. – Надо же, приличная с виду женщина, а туда же…

– Ты это о чем, девочка?

– Подслушивать любите, вот о чем!

Но продолжить девушке не удалось. Услышав, как какая-то горничная оскорбляет даму его сердца, Ваня побагровел и рявкнул:

– Попридержите язык, мадемуазель! А с вами, Инга, я готов говорить сколько угодно и о чем угодно.

– Наедине.

Вероника презрительно фыркнула, а Ваня, наоборот, расцвел от избытка чувств:

– Очень рад… Инга… но о чем же мы будем с вами говорить?

И он даже попытался ее обнять. Вот до чего доводит общение с разнузданной прислугой! Впрочем, действовал Ваня очень робко, Инге не составило труда избежать физического контакта с ним.

– Не здесь, – уклонилась от объятий телохранителя Инга. – Выйдем на улицу.

– Вообще-то, Василий Петрович поручил мне глаз с его брата не спускать, хоть днем, хоть ночью, но… ради вас я готов на все!

– Тем более, что может угрожать Сергею в этом доме? Пусть сидит, на улицу не выходит, все с ним будет в порядке.

Инга говорила это – и сама поражалась своему коварству. А ведь совсем скоро, если их с Аленой план сработает, несчастный, обреченный на заклание счастливого Алениного супружества человек выйдет на улицу. И побредет куда глаза глядят. И тогда только от Вани будет зависеть, увидят ли эти глаза завтрашний рассвет или все ограничится сегодняшним закатом.

Глава 18

Вывести Ваню из дома оказалось все же легче, чем занять его остроумной живой беседой, как предлагала Алена. Да, кое в чем Алена допустила промашку. Дело в том, что Инга совершенно не представляла, о чем разговаривать с Ваней. И уж точно она не понимала, как сделать так, чтобы разговор их увлек самого охранника настолько, чтобы он забыл обо всем и стал послушной марионеткой в руках Инги.

Ну, о чем с ним говорить? Какую бы фразу ни начинала строить Инга, она быстро осекалась. Все слова выходили какими-то чересчур громоздкими, а в предложениях было слишком много деепричастных оборотов. Ваня же хорошо и адекватно воспринимал только фразы, в которых было не больше пяти-шести слов. Дальше у него в мозгу происходил какой-то сбой, и Ваня «выключался». Странно, ведь сам он порой мог болтать без умолку целыми часами. А вот собеседника воспринимал только до определенного барьера.

Между тем Ваня уже заволновался:

– О чем же вы хотели со мной поговорить, Инга? Если это что-то незначительное, то давайте потом. Сейчас я сильно занят. Василий Петрович шибко из-за своего брата переживает. Надо мне за ними обоими приглядывать, как бы чего не вышло.

А ведь именно этого и не должна была допустить Инга! Ей нужно было освободить Алене поле для маневров. Но, как назло, все слова вылетели у нее из головы. Даже беседа на тему ее любимой архитектуры сейчас бы у нее не получилась. Да и не стал бы Ваня слушать о неоклассицизме, у него сейчас совсем другие заботы.

– Так что? Что у вас ко мне за разговор есть?

– Ваня… – залепетала растерявшаяся Инга, – я хотела… хотела у вас… то есть у тебя спросить…

– Чего случилось-то? Говорите, а то мне недосуг. Не в обиду вам, но такие дела вокруг творятся…

Сейчас он уйдет! Уже и к дому разворачивается! И шаг в его сторону делает! Надо срочно что-то придумать, иначе… Нельзя подводить Алену!

– Я хотела поговорить… Я хотела поговорить о нас с тобой!

Эта фраза вырвалась у Инги прежде, чем она успела в полной мере осознать ее. И сейчас едва удержалась, чтобы не прикрыть ладонями рот. Что она сказала?! Вот дура!

Однако Ваню предложение поговорить об этом явно заинтересовало. Он передумал уходить, вновь вернулся к Инге.

– А что у нас с вами? – спросил он, облизнув сухие губы. – Что-то у нас с вами может быть?

– Ваня… Ты ведь уже не маленький, все сам понимаешь. Ты – один, я – одна, чем мы не семья?

Со страху и от смущения Инга даже заговорила почти стихами, что было ей совсем не свойственно.

– Мы могли бы с тобой жить вдвоем.

– У нас в «Дубочках»? – уточнил Ваня. – Учтите, Инга, я своего Василия Петровича не брошу даже ради вас. Хотя честно скажу вам, Инга: еще ни одна женщина в моей жизни так сильно мне не нравилась!

Нравилась! Оказывается, она ему всего лишь нравится. Инга и сама не знала, отчего вдруг почувствовала себя уязвленной. А мозг уже услужливо подсказывал новый повод для обиды. И место жительства он ради нее менять не собирается. Василий Петрович ему, видите ли, дороже! Ну, так и пусть остается со своими хозяевами, Инге нужна стопроцентная преданность, а не на какие-то жалкие несколько процентов.

Но она помнила, что весь этот идиотский разговор она затеяла исключительно с целью задержать Ваню возле себя на максимально долгое время. И поэтому вынуждена была продолжить:

– Знаешь, Ваня, я часто вспоминаю, как мы с тобой впервые увиделись.

– Где же это было?

Он не помнит! Инга вновь ощутила волну раздражения по отношению к своему поклоннику. Ну разве можно быть таким невнимательным? Если уж волочишься за женщиной, будь добр помнить всякие такие мелкие ее сердцу приятные штучки – первая встреча, знакомство, первый поцелуй. Впрочем, этого лучше не надо! Инге совершенно не хотелось целоваться с Ваней.

О, зачем только Алена взвалила на нее это тяжкое бремя! Невыносимо водить за нос такого хорошего друга, каким был ей, без всякого сомнения, Ваня.

Но вариантов у Инги отныне не оставалось. Она слишком далеко зашла по тернистой дорожке лжи, возврата назад не было.

– А мы встретились в гостях у Василия Петровича, – принялась фантазировать она. – Помнишь, у него еще был такой маленький ресторанчик на Загородном?

– Еще бы! Хозяин его купил, потому что любил вкусно покушать. Только сдается мне, что вы ошибаетесь, Инга. Алена Михайловна уже тогда была супругой Василия Петровича. Значит, и с вами я уже познакомился.

– Это была особая встреча, – принялась выкручиваться Инга. – Знаменательная. Тогда я впервые поняла, что ты мне интересен!

Боже, что она несет! Господь накажет ее за эту ложь! Если, конечно, она сама прежде не сгорит заживо от стыда.

Но на Ваню вся эта полнейшая чушь действовала превосходно. Он совершенно забыл о том, что должен вернуться домой, охранять Сергея и хозяина. Забыл обо всем, кроме Инги. А еще что-то там плел о своей преданности хозяину!

– Вы всегда были такая отстраненная, – произнес Ваня. – И всегда рядом с вами был этот… ваш муж.

– Дима считал, что супружеская пара должна на всех приемах появляться вместе. Для него было крайне важно, чтобы все вокруг считали наш брак стабильным.

– Мне ваш муженек никогда не нравился.

– Не о нем сейчас речь. Мы говорим о нас с тобой.

Это волшебное «мы с тобой» вновь оказало свой волшебный эффект. Ваня заулыбался и уже куда более свободным тоном осведомился:

– А что же мы с вами, Инга, так долго тянули? Открылись бы давно друг другу и не страдали!

– Я же была замужем! – напомнила ему Инга. – Я не могла предать мужа даже в мыслях. Ты бы только знал, чего мне стоило таить свои чувства к тебе так глубоко в глубине души, чтобы даже самой о них забыть. Это было страшно тяжело, но я терпела.

– Да, это я в вас всегда и ценил, Инга.

– Что же?

– Преданность! Вы умеете быть преданной, а это очень важное качество в жене. В Веронике, например, его нет совсем. Кто ей подороже подарок сделает, за тем она и пойдет.

При чем тут Вероника? Положительно, Ваня совершенно безнадежен. Ну, кто же, говоря о любви с одной женщиной, вспоминает при этом другую? Пусть даже и с негативной стороны, но все равно, вспоминает!

– Ваня, давай не будем говорить о других. Сейчас мне бы хотелось узнать тебя получше.

– Да мы уж не первый год знакомы.

– Тогда давай перейдем на «ты»!

– А вот это можно, – одобрил Ваня. – Этого мне всегда хотелось. «Ты» – это ведь очень личное, не так ли?

– На «ты» можно обращаться только к самым близким людям, – подтвердила Инга и снова задумалась.

И о чем с ним говорить дальше? Даже эта тема оказалась тупиковой.

– Ваня, а пойдем погуляем? Это будет наша с тобой первая совместная прогулка. И ты всю дорогу будешь говорить мне «ты». И мы возьмемся за руки!

– Лучше ты за мою руку цепляйся, – предложил Ваня. – Так-то оно приличнее будет!

Какой он скучный! И тем не менее Инга выглядела довольной. Да она и была довольна, ведь главное задание Алены она выполнила. Не важно, каким способом, но Инге удалось убедить Ваню остаться с ней и погулять вокруг дома в ожидании появления Сергея. А в том, что тот скоро появится, у Инги не было сомнений. Краем глаза она видела, как из подъезда выскочила сначала Вероника, а следом за ней и Василий Петрович. Наступила минутная передышка, во время которой Инга прогуливалась под ручку с Ваней вдоль дома.

И вот у Инги в кармане загудел вибровызов. Звонила Алена – предупредить о том, что операция вступает в решающую фазу. А спустя минуту в дверях подъезда появился и Сергей. Выглядел он крайне озабоченным. Инга заранее завела Ваню за рекламный стенд, и Сергей их не заметил. Инга дала ему отойти на некоторое расстояние, а потом воскликнула:

– А кто это там? Уж не Сергей ли?

Ваня взглянул в ту же сторону и ахнул:

– Точно! Мать честная, это же наш Сергей!

– Куда это он намылился?

– Надо его остановить.

– Давай лучше посмотрим, куда это он навострился? Не доверяю я ему.

– Если честно, я тоже, – признался Ваня. – Что ж, будь по-вашему, давайте проверим, что он там затеял.

От волнения он снова стал говорить Инге «вы».

Сергей, торопившийся выполнить поручение Алены, которая отправила его за лекарством от нестерпимо раскалывающейся головы, даже не подозревал о ведущейся за ним слежке. Он быстро шел в сторону аптеки, до которой было еще прилично идти. Хитрая Алена нарочно послала его в дальнюю аптеку, заявив, что только там можно достать нужное ей лекарство.

Двигаясь за Сергеем, парочка сыщиков зорко поглядывала по сторонам. И на какое-то мгновение Инге показалось, что она видит следователя Залесного, мелькнувшего среди кустов. Но Инга быстро выбросила эту мысль из головы. Лицо Игоря наверняка ей мерещится из-за угрызений нечистой совести. Все-таки она виновата. Ведь, будучи увлеченной одним мужчиной, она флиртовала сейчас с другим. И даже более того, подавала ему надежды на какое-то там их совместное будущее!

– Как стыдно, – пробормотала себе под нос Инга. – Я – отвратительная, гадкая женщина!

– Что вы там говорите? – немедленно отреагировал Ваня. – Я что-то не расслышал.

– Не «вы», а «ты», – напомнила ему Инга. – Да так… Думаю, куда это Сережа так торопится?

– На тот свет ему захотелось, не иначе! Забыл, о чем его брат предупреждал! Сидеть дома, носа на улицу не высовывать. Вот куда он поперся? Кто ему разрешил?

Но Инга ничуть не осуждала Сергея. По личному опыту она знала: устоять под натиском Алены, когда ей чего-то было очень нужно, решительно невозможно. Если подруге что-то требовалось от человека, она не стеснялась и выкладывала ему все начистоту. Небось она и Сергею не постеснялась припомнить все его прошлые грехи, во искупление которых бедняга и отправился в аптеку явно против своей воли.

В том, что Сергею очень не нравятся его собственные действия, говорила и неуверенная походка, и его постоянно крутившаяся во все стороны голова, и глаза, испуганно шнырявшие по сторонам в поисках возможной опасности.

Но, как ни осторожничал Сергей, первым опасность заметил Ваня.

– А что это там такое? – внезапно изменившимся голосом произнес он.

Инга даже понять ничего не успела, как вдруг почувствовала, что ее рука свободно парит в воздухе, а Вани рядом с ней больше нет. Она – одна, а поклонник мчится к зарослям кустов, ругаясь так свирепо, что кровь стынет в жилах! Инга взглянула на Сергея, пытаясь понять, заметил ли он случившееся, а если заметил, то как отреагировал, но вдруг удивленно ойкнула.

Еще минуту назад неторопливо трусивший вперед по асфальтовой дорожке Сергей завалился на бок, прижав к нему руку. И рука эта была окрашена чем-то алым!

– Сережа?! – крикнула Инга. – Что случилось?!

Краем глаза она заметила, как со всех сторон к ним бегут какие-то люди. Часть из них на середине пути сменила траекторию и теперь двигалась в ту же сторону, куда рванул минутой раньше Ваня. Но густые заросли кустарника мешали Инге разглядеть происходившее там. Она только услышала крики и звуки какой-то возни. Да еще верхние ветки чересчур разросшейся акации заходили ходуном с такой силой, словно их хорошенько трясли несколько взрослых мужчин.

Но Инге некогда было думать о том, что происходит там. Сейчас ее помощь была нужна тут. В том, что Сергей ранен, у женщины не было никаких сомнений. Сочившаяся из-под его пальцев кровь была свежей и еще теплой. Инга едва не потеряла сознание, когда несколько тяжелых густых капель упали ей на руку. Эта кровь еще мгновение назад текла по жилам Сергея, а сейчас расплывается на коже Инги. Расплывается – и впитывается в нее!

Содрогнувшись от отвращения, Инга быстро вытерла кровь о куртку Сергея. Куртке уже ничто не повредит. И, сорвав с шеи красивый белый шарфик – никогда он еще так сильно не нравился, как в эту минуту, – она торопливо принялась перевязывать Сергея.

Кровь хлестала не из груди, как вначале подумала Инга, а из его левой руки. Сняв с Сергея куртку, Инга увидела отверстие, из которого вытекала кровь. Инге удалось бы перевязать его быстрее, если бы Сергей не визжал и не вырывался:

– Пусти! Ты делаешь мне больно!

– Все хорошо. Надо перевязать рану. Крови слишком много, ее надо остановить.

– Не трогай меня! Ты не врач!

– Пока настоящие врачи приедут, ты истечешь кровью!

С горем пополам Инге удалось сломить сопротивление Сергея. Она перемотала его руку своим шарфиком и дрожащими руками принялась набирать номер «Скорой помощи». При этом она с тревогой посматривала в сторону наложенной ею повязки. Белая ткань быстро пропитывалась кровью. Алые пятна выступали на ней слишком отчетливо. Господи, сколько же в человеке крови? И сколько ее он может потерять без вреда для себя? Вроде бы можно сдавать за один раз до полулитра крови. Если так, Сергею ничего не грозит. Пол-литра из него явно еще не вытекло. Так… небольшая лужица.

Вызвав медиков, Инга осталась с Сергеем.

– Что случилось? – спросила она у него.

– Сам не понимаю. Меня что-то ударило в руку и в бок, а потом – боль… О-о-о!.. Мне до сих пор больно!

– Рана поверхностная, – соврала ему Инга. – Тебе ничего не грозит.

– Серьезно? Ты в этом что-то понимаешь?

Инга ни черта не понимала в ранах, особенно в огнестрельных. Но зато она кое-что понимала в мужчинах. И она совершенно точно знала, что даже самый сильный из них, заболев, делается похожим на маленького капризного ребенка. С заболевшими мужчинами нужно разговаривать ласково и увещевательно, но время от времени не мешает и слегка прикрикнуть на них:

– Тебе нельзя разговаривать сейчас! Лежи и молчи!

Сергей послушно вытянулся на асфальте. Под голову ему Инга положила смятую куртку. Все равно она уже испорчена. И Сергей затих, глядя широко открытыми глазами в небо.

– Что с ним?!

Это прибежала Алена. Подруга была перепугана до такой степени, что была бледнее простыни, на лице ее жили одни глаза, а губы тряслись так, что Алена с трудом могла выговаривать даже коротенькие фразы:

– Он жив?!

Инга кивнула головой, она не сводила глаз с лица Сергея, которое, по правде говоря, было тоже довольно-таки бледным. Алена переминалась с ноги на ногу рядом с ней, а потом неожиданно взвизгнула:

– Ай! Кровь!

Инга взглянула на нее и увидела, что Алена от волнения не заметила, как наступила в натекшую из раны Сергея маленькую лужицу. Те самые белые сандалии, которые они так удачно выменяли на туфли от Маноло Бланик, снова были на Алене. И Алена шлепала ногой по дороге, пытаясь избавиться от липкой красной жижи на ней.

– Отойди и вытри подошву, – посоветовала подруге Инга, которую порядком раздражало поведение Алены.

И чего она так трясется? Ведь сама все затеяла! Да и Сергей не умер. Ну, по крайней мере, пока что он точно не умер.

Но оказалось, что Алена дрожала не напрасно. Не прошло и нескольких минут, как к их группе присоединился еще один человек – Василий Петрович. Он был в таком гневе, что даже говорить внятно не мог. С его губ лишь срывались невнятные выкрики:

– Как?.. Почему?.. Я же приказал… Сидеть дома… Ослушались… Кто?..

Но тут взгляд его налитых кровью глаз упал на Алену, и Василий Петрович побагровел еще больше.

– Ты?! – взревел он. – Ты же моя жена! Как ты можешь?!

– Вася, успокойся, я тебе сейчас все объясню, – залепетала Алена. – Я не виновата. Вася, тебе нельзя волноваться. Умоляю, успокойся!

Но Василий Петрович не желал успокаиваться:

– Негодная! Обманщица!

– Она хотела как лучше, – вступилась за подругу Инга. – Вася, ну что ты, в самом деле? Все ведь остались живы!

Но обычное благотворное влияние Инги на Василия Петровича сегодня дало осечку. Он налетел на свою жену и потребовал:

– Немедленно сними это!

– Что?

– Снимай эти гадские сандалии!

– Зачем?!

– Снимай!

– Вася, но в чем же я останусь?

– Снимай, я сказал!

И, видя, что Алена мнется, Василий Петрович сам содрал с нее обувку. После чего он сильно размахнулся и зашвырнул сандалии далеко в кусты. И лишь затем, все еще пыхтя от негодования, подошел к своему брату:

– Серега, ты как?

– Помираю, – едва слышно ответил тот. – Если умру, пообещай, что простишь Алену. Она ведь не хотела, чтобы меня подстрелили.

Голос Сергея звучал едва слышно.

– Ты не умрешь! – пообещал ему Василий Петрович. – А насчет всего остального… я еще разберусь!

При этом он почему-то посмотрел на босые ноги своей жены и злобно скрипнул зубами. Инга со страхом взглянула на Василия Петровича. Он не в себе? Какая муха его укусила? Чего ради он набросился на Алену? И зачем он заставил ее разуться? И чем ему не угодили ее сандалии?

Внезапно взгляд Инги заметил на асфальте странные закорючки. Это определенно были буквы. Буквы, отпечатавшиеся с подошв сандалий Алены. Она наступила одной ногой в кровь, а потом отошла от лужи. Она несколько раз наступила ногой на асфальт, надеясь избавиться от влаги на подошве. И вот надпись четко проступила на дороге. Прищурившись, чтобы лучше видеть, Инга наконец прочла эту надпись.

– Пойду с любым, – прочитала она вслух и едва сдержалась, чтобы не рассмеяться во весь голос. – Алена! Ты понимаешь?! Ты купила сандалии гетеры!

– Кого?!

– Проститутки в Древнем Риме и Греции носили сандалии, на подошвах которых были написаны какие-нибудь игривые фразы. Ну, например: «Следуй за мной» или: «Я буду твоя». Понимаешь? Надпись отпечатывалась на мягкой земле и в пыли, и мужчины знали, что эта женщина доступна для них.

– А я тут при чем?

– Взгляни вот сюда!

Инга указала Алене на отпечатавшуюся на асфальте надпись с подошвы ее обуви. И сыщицы обменялись выразительными взглядами.

– Вот от чего Вася взбесился.

– Он у тебя ревнивый.

– Вася теперь будет дуться на меня целый месяц.

– Да что ты! Это же шутка.

– Боюсь, что Вася такую шутку не поймет.

Но Инга считала, что расстраиваться нечего. Вася подуется и успокоится. Нельзя же дуться вечно? А сама Инга просто радовалась, что загадка, которая мучила ее все эти дни, наконец разрешилась.

– Теперь ясно, почему мужчины так реагировали на твое появление. Когда ты наступала в воду, сандалии начинали «работать». Вот о чем хотела предупредить нас девушка в магазине, а мы ее не дослушали.

Алена не ответила, зато пошевелился Сергей, который язвительно осведомился у Инги:

– Кто-нибудь тут вообще волнуется за меня? Где мой брат? Где моя семья? Я умираю и хочу, чтобы рядом со мной в этот момент находились все мои близкие!

И, дождавшись, когда Инга привела Васю и поставила его рядом с ним – стоять рядом с женой-обманщицей Вася не хотел даже перед лицом смерти, – Сергей торжественно произнес:

– Брат… Алена… Знаю, что я доставил вам много неприятностей, но теперь я хочу расплатиться с вами за все. Все деньги моего отца… возьмите их себе. Там, куда я отправляюсь, они мне не пригодятся.

И закрыл глаза. Даже Инга должна была признать, что прощальное слово Сергея прозвучало очень трогательно и трагично. Алена, чувствуя свою вину, рыдала в голос. И даже у Василия Петровича на глазах появились слезы.

– Братуха, – дрогнувшим голосом произнес он. – Братан… не умирай! Слышь, Серега, не умирай, тебе говорю!

И Сергей не умер. Когда врачи грузили его в машину, Сергей был все еще жив. А врач, взглянув на наложенную на его рану повязку, одобрительно кивнул Инге:

– Хорошо. Учились на медицинском?

– Я – филолог.

– Все равно молодец.

– Скажите, он будет жить?

– Почему же нет? – удивился врач. – Внутренних повреждений нет. Заштопаем, перевяжем, укольчик вколем, завтра можете своего дорогого мужчину навестить.

– Как?! – изумился Василий Петрович. – Уже завтра?!

Похоже, он был разочарован тем, что рана брата оказалась такой легкой. Да и остальные чувствовали себя вроде как обманутыми.

Машина уехала, а все трое так и стояли, глядя ей вслед. Потом взгляд Василия Петровича вновь упал на злополучную надпись на асфальте, он засопел и вырвал руку из пальцев жены. Алена с Ингой даже не успели ему ничего объяснить: Василий Петрович уже направился прочь.

– Вася! – кинулась за ним Алена. – Ну, прости меня! Я же не знала!

– Чего не знала?

– А из-за чего ты больше всего сердишься, то я и не знала!

Несмотря на заверения врачей, что Сергею ничего не грозит, медики включили мигалку и в больницу помчались на всех парусах. Василий Петрович заявил, что с него достаточно одной Алены, пусть Инга припасет свои объяснения на другой раз. И оставил женщин в одиночестве.

Но зато если объяснения Инги не интересовали Василия Петровича, то очень скоро рядом с Ингой появился другой человек, которому, напротив, хотелось услышать ее объяснения.

– Игорь! – обрадовалась Инга. – Майор! А я думала, что ваше лицо мне мерещится.

– Полагаю, мне надо чувствовать себя польщенным. Но я лучше спрошу… Что вы затеяли, Инга?

– А что такое?

– Почему ваш знакомый разгуливает по улицам один-одинешенек, хотя я ясно дал понять, чтобы он сидел дома и носа на улицу не высовывал?

– Понятия не имею. У него самого спросите.

– Хотите сказать, что это была случайность? И то, что вы с вашим телохранителем все время шли следом за Сергеем, – тоже случайность?

– Так получилось.

Следователь вперил в Ингу взгляд своих странных глаз, которые то ли смеялись, то ли сердились, не понять было.

– А ведь я был о вас куда лучшего мнения, Инга, – горько произнес майор, и снова женщина не поняла, шутит ли он или говорит всерьез.

Глава 19

Залесный появился в жизни Инги лишь на следующий день. Она как раз пригласила друзей прослушать очередной концерт хорового пения от своих соседей снизу и поэтому звонку в дверь почти обрадовалась. Следователь просто возник на пороге ее дома и скомандовал:

– Поедемте со мной!

– Куда?

– К нам в отделение. Очень уж мне хочется, чтобы вы познакомились там с одним человеком.

Инга обрадовалась еще больше:

– Так вы его все-таки поймали? Ну, того типа, портрет которого я вам нарисовала?

– Скрывать это, полагаю, смысла нет. Все равно узнаете. Да, мы его задержали.

– И кто же он такой?

– А вот это нам с вами и предстоит теперь выяснить.

Если в том, что задержанный покушался на Сергея, сомнений не было, то сама личность задержанного вызывала куда больше вопросов. Документов при нем не обнаружилось. Отпечатки пальцев ничего не дали. А сам задержанный хранил молчание, несмотря на то что Инга с легкостью опознала в нем того самого мужчину, который подслушивал их разговор в «Жареной перепелке» с супругами Филипчуками – покойными ныне.

Это был он, сомнений не возникло. Это был тот человек, который крутился возле дома господина Рябчикова и Ульяны, также теперь мертвых. И даже возле дома Лены и маленького Коли этого типа тоже видели. И его появление ничего хорошего жильцам не принесло. Лена погибла, а Коля исчез, словно его корова языком слизнула.

– Кто вы такой? Назовите свою фамилию и имя!

Но мужчина продолжал хранить молчание, и весь его вид говорил о том, что помогать следствию он не собирается.

– Ну, а привлечь его к случившимся убийствам на том лишь основании, что он крутился возле тех мест, где жили погибшие граждане, мы не можем.

– Но он стрелял в Сергея!

– Прямых улик против него нет даже в этом случае. Выстрел был произведен из укрытия – из гущи кустов акации. Наши эксперты поработали там, хочется верить, что на основании их отчета мы сможем привлечь подозреваемого к ответственности. Но полной уверенности в этом у нас пока нет.

– А оружие? У него ведь было оружие! Рана у Сергея – огнестрельная!

– Оружие он на бегу бросил в фонтанчик.

Ой, неприятная новость! Ведь не для того жильцы окрестных домов скидывались на благоустройство придомовой территории, и в том числе – на этот самый фонтан. Василию Петровичу будет неприятно узнать, что его деньги были потрачены на неблагое дело.

– И хотя мы нашли и достали из воды пистолет, но, к сожалению, вода смыла все отпечатки с оружия.

– Полагаю, вы все равно найдете способ привлечь преступника к ответственности за это злодеяние?

– Вообще-то хотелось бы привлечь его к ответственности не за одно покушение, к тому же неудавшееся, а за четыре убийства и похищение ребенка.

В этом вся команда сыщиков была солидарна со следователем. Но как это сделать, вот в чем вопрос?

Впрочем, Залесный не был бы самим собой, не припаси он в рукаве туза:

– Мы еще раз обошли соседей господина Рябчикова и нашли среди них одного человека, который согласился оказать нам помощь.

– И кто же это?

Вместо ответа следователь повысил голос и крикнул куда-то в коридор:

– Господин Кирюшкин, зайдите, пожалуйста!

В коридоре послышалось какое-то шуршание, и в кабинет вошел неописуемо вонючий тип. Подруги пригляделись и с удивлением узнали в этом свидетеле своего давнего знакомого – в поношенных калошах и дырявой рубахе, с которым они уже имели неудовольствие беседовать в тот день, когда арестовали Сергея. Даже рубашка была на пьянчужке та же самая. И калоши, и брюки, и носки.

Но на сей раз мужчина был относительно трезв. И если его и пошатывало, то лишь самую малость. Так сказать, по привычке.

– З-здравстуйте, – произнес он, распространяя несвежее дыхание по всему кабинету.

Инга с трудом удержалась, чтобы не зажать нос. Ох, опять он! А она-то надеялась, что судьба больше никогда не столкнет их.

– Кто это?

– Господин Кирюшкин – сосед и близкий друг покойного господина Рябчикова, – уважительно произнес Залесный. – Не смотрите на то, как он выглядит, господину Кирюшкину выпала долгая и полная тягот жизнь. Она измотала и измучила этого достойного человека. Но в душе он сохранил ростки гражданской ответственности, и он жаждет помочь нам, хочет найти преступника.

– Чем могу, завсегда людям помогаю, – подтвердил Кирюшкин. – Такое мое жизненное кредо.

Ох ты, мать честная! Жизненное кредо у него, вы только поглядите!

– Господин Кирюшкин любезно объяснил нам, что на портрете изображен сынок господина Рябчикова. Но не Сергей, а Вадим. Сержант, приведите задержанного!

Спустя несколько минут в кабинет ввели мужчину, чей портрет рисовала Инга.

– Вадим, присаживайтесь, – предложил ему Залесный. – Заметьте, я предлагаю вам пока что присесть, а не сесть. Чувствуете разницу?

Задержанный кинул на следователя полный ненависти взгляд. Зло зыркнул в сторону подруг и задержался взглядом на Кирюшкине. К счастью, тот взгляда этого человека не заметил, он был озабочен каким-то пятнышком на своих брюках.

– Знакомьтесь, перед вами Вадим – сынок господина Рябчикова. Верно, господин Кирюшкин?

Пьянчуга кивнул головой:

– Он самый. Вадим – сынок Леонида.

– Вадим? – недоуменно произнесла Алена. – Какой еще Вадим? У господина Рябчикова сыновей по имени Вадим не было! У него только Сергей.

– Верно, – усмехнулся Залесный. – У Рябчикова сыночка по имени Вадим не было. Однако мы навели справки и узнали, что сынок по имени Вадим был у его лаборанта – Виктора Сопливого. Не смотрите на меня так, мои дорогие сыщицы, Сопливый – это не прозвище, а самая настоящая фамилия. И что самое интересное, когда мы пробили данные на этого человечка, то узнали, что он умер в начале девяностых. Оплакан женой и уже взрослым сыном и похоронен ими честь по чести на кладбище. – И, повернувшись в сторону задержанного, Залесный неожиданно спросил: – Ну что, Вадим Сопливый, вы расскажете нам о том, как ваш малопочтенный батюшка сказался перед всем миром мертвым и занял под солнцем место своего научного руководителя? И ведь что интересно, занял-то он его не на научном поприще, как можно было бы предположить, а исключительно в быту! Ау? Гражданин Сопливый, где вы? Не слышу вашего ответа!

Задержанный мужчина поднял голову и оделил следователя взглядом такой убийственной силы, что, обладай он хоть малой толикой материальности, не быть бы Залесному живым.

Но Залесный уцелел. И снова задорно поинтересовался:

– Так что, Вадим? Говорить будете? Или мне рассказывать за вас?

Задержанный мужчина не отвечал. Но следователь ничуть не огорчился:

– Так я и думал, что контакта у нас с вами не получится. Очень уж вы глубоко увязли в этой истории, гражданин Сопливый.

Задержанный продолжал хранить молчание. Зато Алена не стала молчать.

– Сопливый?! – произнесла она. – Какой еще… Сопливый?! Кто это?!

– Ну, что же, вижу, придется мне все самому рассказывать. Эх, все сам да сам! Ладно, такая уж у меня, видать, планида. Трудишься, бегаешь, язык высунув, а никто и не ценит моих усилий. Вот как сейчас! Задержишь подозреваемого, а он и рта открыть не желает. Некрасиво, товарищ Сопливый! Что вы, право слово, в молчанку с нами играете? Ведь ваше инкогнито уже раскрыто. Или вы этого еще не поняли?

В ответ раздался вздох. А затем низкий мужской голос произнес:

– И что я выгадаю, если заговорю?

– Суд над вами состоится гораздо быстрее. И нам не придется вас держать в СИЗО. Отправитесь в колонию, а там куда веселее, чем в следственном изоляторе.

– Какой смысл каяться, если я все равно в тюрьму попаду?

– А какой смысл молчать, если вы все равно туда попадете?

Задержанный, которого следователь назвал Вадимом Сопливым, ничего ему не ответил. Он уставился на Ингу и мрачно поинтересовался у женщины:

– Это ты меня, сучка, срисовала? Из-за тебя меня взяли?

– Взяли вас, гражданин Сопливый, потому что вы повели себя глупо! И, вместо того чтобы смириться с тем, что ваш родной отец вас кинул, вы взялись мстить ни в чем не повинным людям.

– Много ты, следак, понимаешь! Да я к этим деньгам уже всей душой прикипел. Отец мне постоянно твердил: как он помрет, все богатство профессора моим будет. А я уж знал, что не в одной квартире там дело.

– Но как вы собирались до них добраться? Ведь ваше родство с покойным нигде не было зафиксировано. Юридически вы ему были никем!

Но Сопливого этот вопрос ничуть не смутил.

– А мне умные люди объяснили, было бы имущество, а кто им владеть станет, такой человек всегда найдется! Вполне я мог им стать. Поделиться, конечно, кое с кем пришлось бы, да я все равно не в убытке был бы после этой дележки.

– Выходит, ваши «умные люди» вас против закона действовать учили?

– А ты меня не стыди! – разозлился Сопливый на следователя. – Небось, окажись ты на моем месте, тоже бы задергался. Те деньги, что отец мне за молчанку отстегивал, они ведь крошками были. Да и себе отец только проценты со счетов брал, а саму сумму трогать опасался.

– Почему?

– Там, в банке, могли паспорт начать проверять, другие документы могли потребовать, – неохотно объяснил Вадим. – А отец всего этого жуть как боялся. Потому и квартиру не решился продать, и участки у Невы. Сколько я его соблазнял, скольких покупателей предлагал, которые бы и в документы особо заглядывать не стали, – все напрасно! Двадцать с лишним лет в страхе прожил, так от страха и помер! Все боялся, как бы кто-нибудь не прознал, что никакой он не профессор Рябчиков, а самый обычный лаборант Сопливый!

Вот оно что! Не было никакого господина Рябчикова, а был некий господин Сопливый. Подруги все это время гонялись не за тем человеком. Подмена была совершена уже давно, Сопливый привык отзываться на имя своего профессора, но страх разоблачения все равно оставался с ним до самого конца.

Подруги с интересом смотрели на сына Сопливого. Тот тряс затекшими руками и продолжал говорить. Похоже, на смену его упорному молчанию пришла отчаянная болтливость.

– Батя у меня с этим профессором Рябчиковым не один десяток лет вместе в лаборатории отработал. Ну, и где справедливость? Профессор за свою работу бабки лопатой греб, квартиру ему от государства выделили, участок на Неве, который ему вообще на фиг не нужен был. Ну, а мой батя как был нищим, так бы нищим в гроб и улегся.

– Отец твой работал лаборантом?

– Ну и чего? – вызверился Сопливый. – Всякая работа почетна! Может быть, без моего бати этот профессор вшивый ни одного своего изобретения и не сделал бы! Может быть, отец ему помогал во всем!

– Ты ближе к теме давай. Как твой отец додумался место профессора занять?

– А тут и думать особенно нечего было. Профессор под конец совсем странным сделался. Он иной раз и не понимал, где находится и кто вокруг него. А батя зашибать начал. Ну, его мама и выставила. Мол, иди в свою лабораторию, там и спи.

– И что?

– Ну, а лабораторию как раз в то время прикрыли. Вы же помните, в девяностых до науки вообще никому дела не было. Батя к профессору на квартиру и перебрался. Тот не возражал, ему вообще все по фигу было. Батя готовил для профессора, убирался в квартире. Себе водку покупал, профессору – еду. Оба довольны были.

Постепенно профессор вообще перестал покидать свою квартиру. Все, что ему было нужно, он и так имел. Стол, компьютер и ручку с бумагой, нехитрую еду и воду. Наверное, он бы так мог жить еще долго, но внезапная болезнь оборвала его век.

– Вот тогда батя и придумал эту штуку. Себя выдал за профессора, а профессора вместо себя похоронил. И чего? И нормально получилось. Они оба уже старики были. Да еще вместе проработали всю жизнь. Оба бородатые, в очках. На фото их и не отличить было. Профессор к себе никого не приглашал, ни с кем не общался. А батя, как подмену совершил, вообще все связи оборвал.

– Но вы-то отца признали?

– Ясное дело. Только я тоже не сразу врубился. Но потом, конечно, сообразил. Один раз пришел, батя бухой, а профессором и не пахнет. Второй раз пришел – опять профессора нет. Ну, тогда бате и пришлось мне во всем признаться. Дескать, он самого себя похоронил, за профессора жизнь доживать станет.

– И вы потребовали взять вас в долю!

Сопливый скривился:

– Скажете тоже – долю… Батя основные капиталы трогать боялся, хотя и знал, что профессор много бабок имеет. Только на проценты и жил. Их выдавали, к паспорту особо не приглядывались. Ну, а если бы батя счет профессорский закрыть захотел, там бы засуетились, конечно.

То же самое касалось квартиры и земельного участка. Их трусливый старик, занявший чужое место, тронуть тоже побоялся.

– Ну, а кому батя плохо сделал? Профессор один жил. О том, что у него сынок имеется, батя и не знал даже. Когда тот ему на голову свалился, батя чуть в штаны не наделал. Мне звонить принялся. А что я мог? Говорю, дружи с «сыном». Так мы хоть узнаем, если он чего затеять вздумает. Повезло, что профессор с женой своей еще давным-давно развелся. Сын с ним никогда и не общался. Моего батю с легкостью за своего родного папашу принял. Даже не задумался, тот ли его человек в дверях встретил.

Время шло, а лаборант Сопливый, предавшись любимому досугу, совсем спивался. Он все хуже соображал, что происходит, все реже появлялся в этой реальности.

– Батя либо пьян был в дымину, либо бухло искал. И тут эта Ульяна, откуда ни возьмись, появилась!

Сначала Вадим не понял всей опасности, которая исходила от тихой жилички. Отец ему невнятно объяснил, что Ульяна будет жить в свободной комнате, и это немаловажно, так как процентов с профессорского счета стало уже не хватать на то, чтобы поить всех желающих. А их день ото дня становилось все больше и больше.

– Я сначала даже обрадовался. Хорошо, думаю, жиличка бате деньги будет отстегивать, мне забот меньше. А то батя уже заикаться было начал, чтобы мне денег совсем не давать. Ну, этот финт у него бы со мной, ясен пень, не прошел, я от своего бы не отступил. Но все равно, приятного мало, когда тебя каждым рублем попрекают.

С появлением Ульяны ситуация разрешилась. Отец Вадима получил от нее выпивку, а часть денег по-прежнему отдавал сыну, чтобы тот молчал о том, что знал, и не поднимал суеты.

– Но потом я замечать начал, что соседи к Ульяне как-то странно относятся. Да и сама она потолстела. Батя сказал, беременная она. Ну, а на фига нам в квартире младенец? Я и говорю бате – гони жиличку.

Только Ульяна быстро заткнула рот обоим мужчинам.

– Она стала больше платить, батя и затих.

К тому же младенец в квартире если и появлялся, то крайне редко. Ульяна объясняла, что ребенок находится у ее сестры, там ему лучше. Старший Сопливый, допившийся к этому времени до чертиков, не интересовался уже вообще ничем. А младший Сопливый появлялся лишь раз в месяц, чтобы получить свою долю, и тоже был заинтересован лишь в том, чтобы все шло, как раньше.

– А потом батя умер, ну, и завертелось…

Тяжелый вздох, вырвавшийся из груди Вадима, говорил о многом.

– Когда Ульяна впервые заикнулась при мне о том, что она никакая не жиличка, а законная жена, у меня в голове прямо все помутилось. Ясен пень, Ульяна знать не могла, что я тоже на наследство старика профессора претендую. Но мне-то батя все совсем иначе объяснил! Он сказал, что я все получу после его смерти. Других наследников нет, меня он любит, я – его единственный сын, значит, хоромы, участки и счет в банке моими будут.

Похоже, старик так долго жил под чужой личиной, что и сам начал верить в то, что все богатство принадлежит ему одному. Но в то же время он путался в деталях и порою считал себя Сопливым, а порою принимал образ профессора. В голове у этого пьяницы была полнейшая каша. И его очень слабо интересовало, что же будет с деньгами и имуществом после его смерти.

Его сын тоже особой образованностью не страдал. Просто принял на веру слова отца о том, что все будет хорошо, деньги достанутся ему, этой мыслью и жил.

– А потом дело все круче и круче пошло. Я понял: если не устраню Ульянку, не видать мне денег как своих ушей. И ребенка ейного тоже надо было убрать.

– Ты его убил?

Голос следователя звучал спокойно. И лишь игравшие на скулах желваки выдавали скрытое волнение.

– Не… – помотал головой Сопливый, и у всех отлегло от сердца. – Что я, ненормальный, чтобы ребенка убивать? Это же дите. Отвез его в соседний город, в Лугу, там в детский дом подбросил. Небось они сообразят, что с младенцем делать.

– А Ульяну ты зарезал?

– Ага, – спокойно признался в содеянном Сопливый. – А что делать было? Она сама первая начала. Не в свое дело сунулась, вот мне ее и пришлось… того… устранить. Как батя умер, я ее обхаживать начал. Мол, она бедненькая, слабенькая, ее поддерживать надо. Уж не знаю, что она там себе про меня думала, может, думала, что я ухаживать за ней взялся, но помощь от меня охотно принимала. А я, чтобы подозрения ее усыпить, нарочно стал говорить, что она в своих правах действует, как мужняя жена она всему наследница. Вот и как Сергей нарисовался, она ко мне за помощью кинулась. Ну, я ей и говорю, спровадь его побыстрее, все права твои. Нечего этого гада и слушать! Он столько лет носа к отцу не казал, а теперь на все готовенькое явился! И ребенка, говорю, спрячь подальше.

– А ребенка-то зачем подальше?

– Тогда еще подумал, что поодиночке-то мне с ними легче будет справиться.

Нет, он не просто псих! Он еще и очень жестокий и хладнокровный человек!

– И когда Ульяне удалось выставить Сергея и она отдала ребенка сестре, она позвонила вам?

– Да. Все, говорит, сделано, как надо. Ну, я ей – молодец, держи конфету. Сейчас приеду.

Вот какой разговор слышала соседка Ульяны.

– Приехал к ней, она дурного даже не подумала, дверь мне открыла. Принялась рассказывать, как славно она заживет, когда до денег доберется. Ну, я ее и зарезал.

– А сумку зачем взял? И телефон?

– Сумку, чтобы следствие затруднить. Без документов труп еще опознавать нужно. Потом, там все документы, и на квартиру, и свидетельство о смерти отца. А мне умные люди подсказали, что документы мне хорошо было бы добыть.

– А телефон?

– Ульяна же мне последнему вроде как звонила. Зачем мне лишние подозрения? Я хоть и числился в приятелях у своего бати покойного, а такая интимность с его вдовой мне все равно не с руки была.

– Но ведь можно заказать в телефонной компании распечатку списка звонков, что мы и сделали.

– Ну, не подумал я об этом, – нехотя признался Сопливый. – Все-таки в первый раз довелось мне человека убить. Сказать честно, волновался я очень. Чуть было даже не попался!

– Когда?

– А из квартиры когда уходил. Соперник меня чуть было не прихватил!

– Сергей?

– Во-во! Он самый. По лестнице мне навстречу поднимался. Я едва успел назад в квартиру дернуться. Заперся изнутри на щеколду и сидел, ждал, пока тому не надоест у дверей ковыряться. Он решил, что Ульяна его видеть не хочет, вот и ушел. А я за ним следом тоже слинял по-быстрому. Никто меня и не заметил.

– А за рулем машины, которая Лену задавила, тоже ты был?

– Я! Ловко с машиной получилось. Прямо фортануло мне. Я уже и бороду фальшивую приготовил, и очки нацепил, чтобы, когда ребенка забирать буду, меня не заметили. Иду себе по улице, вдруг вижу – тачка бесхозная стоит. Хозяин – мальчишка, только-только в магазин вышел, а ключи в замке оставил. Не дурак ведь я, взял и сел за руль. По газам ударил, а тут и коляска знакомая. Ну, я – вперед, девку сбил, а сам – в соседний двор. Там бороду и очки фальшивые с себя содрал, назад прибежал. Народ шумит, мечется. До мальчишки никому и дела нет. Коляска в сторонке себе стоит. Ну, я мальчишку в суматохе из коляски вытащил да и дал деру.

– А потом?

– Потом парня в детдом пристроил, обратно вернулся. Надо же было понять – есть у меня шанс до профессорских денег добраться или нет? Очень я законного наследника опасался! Хоть и слышал от бати, что сынок профессорский в Канаде, но Ульяна мне проговорилась, что вернулся он.

– И что? Что ты решил с ним сделать?

– А чего тут делать? Убить его надо было. Тогда у меня шанс появился бы.

– И где ты раздобыл оружие? Небось снова «умные люди» помогли?

– Где я «дуру» взял, это мое дело. Только тут в дело эти скунсы вонючие вмешались. Отец и мачеха Ульяны.

– И ты их тоже убил?

– А чего? Они вообще на чужое позарились. Такое прощать никому нельзя.

И Сопливый замолчал, сосредоточенно разглядывая свои скованные наручниками запястья.

– Значит, они все на чужое позарились, а ты – на свое?

– А чего? – поднял голову мужчина. – Непонятно разве? Батя мой наследником профессорским сделался! Ну, а я следом за ним наследовать должен был. Все остальные – чужаки! Они мое кровное хапнуть себе хотели. Только у нас в семье так не водится. Мы – Сопливые – не из того теста, чтобы на чужое зариться. Но что наше, то уж мы никому не отдадим.

Мужчина явно не понимал, что слова его попахивают бредом. Но вот Залесный, сыщики и даже пьянчуга Кирюшкин смекнули: с головой у Сопливого совсем непорядок. Человека этого не в тюрьму надо сажать, а в специальное медицинское учреждение, для освидетельствования на предмет его вменяемости.

Маленького Колю Шемякина нашли там, где и сказал Сопливый. В детском доме в Луге. Обезумевший от радости отец лично помчался в Лугу, куда на машине отвез похищенного ребенка преступник. Шемякин был до того счастлив, что сын остался жив, что от избытка чувств даже нанял адвоката для Сопливого.

– Человек, который пощадил жизнь моего ребенка, не может быть совсем уж дурным.

Видимо, жизнь четырех взрослых людей для Шемякина особой ценности не представляла. Впрочем, если вспомнить, что за личности были из себя погибшие, то нельзя особенно уж упрекать Шемякина. Что касалось его планов на будущее, Шемякин сдержал однажды данное самому себе обещание. Как только младший сын вернулся к нему целым и невредимым, Филимон немедленно покинул свой дом и оповестил жену о предстоящем разводе.

Где обитал Шемякин со своей любимой Ласочкой и сыном в настоящий момент, никто не знал. Олигарх обещал вернуться лишь к судебным слушаньям, когда немного затихнет скандал, связанный с его поступком. Но где бы ни обитали эти трое, можно не сомневаться, что это весьма теплое, солнечное и приятное место. Ведь с теми деньгами, которые имелись у Шемякина, да еще в окружении тех, кто любит его и кого любит он сам, любой человек может запросто стать счастливым.

Что касается сыщицкой компании, то с ними все в полном порядке. Сергей оправился от полученного ранения в руку довольно-таки быстро. Уже через два дня его выписали из больницы, после чего он наконец смог приступить к оформлению бумаг для вступления в права наследства.

Конечно, мог возникнуть ряд трудностей, если бы всплыла история о том, что господин Рябчиков скончался уже много лет тому назад и был похоронен под чужим именем. Но, к счастью для Сергея, нотариус согласился считать господином Рябчиковым недавно упокоенного господина Сопливого – его лаборанта, самого когда-то близкого профессору человека.

Зла на стрелявшего в него Вадима наследник не держал.

– В принципе я бы на его месте поступил точно так же, – признался своим близким Сергей. – Стал бы бороться за то, что отец мне завещал, пусть всего лишь и на словах. И этого старика, который место моего бати занял, я тоже понимаю. Как лаборант, он имел совсем мизерный доход. А тут – отдельная квартира, деньги… Ведь не копеечная пенсия, а вполне приличный и, главное, стабильный доход. Можно считать, Сопливый все эти годы просто приглядывал за моим имуществом, я ему кое за что даже благодарен.

Но если Сергей поправил свое физическое здоровье очень быстро, то реанимировать доверие Василия Петровича к его жене оказалось куда труднее. На это понадобилось не два дня и даже не две недели.

– Как ты могла? – восклицал Василий Петрович при каждой попытке Алены помириться с ним. – Ты не посоветовалась со мной! Подставила под удар жизнь моего брата! Ты посмела меня ослушаться! Как я теперь могу тебе доверять? Да еще эти туфли, будь они неладны!

Про злополучные сандалии бедный Василий Петрович не мог забыть очень долго. Уже и имя Сереги в укорах к жене перестало всплывать, а о них Василий Петрович все еще вспоминал:

– Тебя могли счесть шлюхой! Доступной женщиной! Как я могу такое забыть?!

Но все когда-нибудь проходит, прошла и обида Василия Петровича на жену. И однажды он пригласил их всех на загородную прогулку, чтобы на природе отметить удачное завершение этого дела.

– Серега, ты теперь у нас богач, можешь позволить себе тряхнуть мошной, – весело заявил он брату.

Алена молчала, хотя в душе не сомневалась: платить по счету придется все равно ее Васе. Во-первых, Сергей еще не был допущен до денег своего отца. А во-вторых, к богатству тоже сперва надо привыкнуть.

Но все равно, день выдался поистине замечательный. Все с удовольствием искупались в чистой воде Финского залива, потом вернулись в ресторан, где их уже ждал красиво сервированный стол. Там, за столом, и состоялось окончательное примирение Василия Петровича с женой. После чего они наконец отбыли назад в свои «Дубочки», забрав с собой Ваню и взяв с Инги честное благородное слово, что она приедет к ним в гости не позднее конца лета.

Инга обещание своим друзьям, конечно, дала. Но… но до «Дубочков» ли ей было, когда в ее сердце поселилась самая большая любовь ее жизни? Следователь Залесный прочно занял свое место в сердце и в жизни Инги. И как-то так получилось, что с его появлением все неудобные моменты, мешавшие недавно Инге, сами собой рассосались.

Очень быстро закончился ремонт у соседей, вернулись к себе домой «певуны» с Кавказских гор. И теперь Инга вновь могла бы наслаждаться тишиной и покоем, вот только почему-то ей больше этого совсем не хотелось. А хотелось ей совсем другого: чтобы рядом был Игорь. Был постоянно, денно и нощно. И пусть даже это нарушит ее привычный покой – плевать. Она была влюблена и хотела, чтобы предмет ее обожания находился рядом с нею круглосуточно!

Content

Дарья Калинина
К колдунье не ходи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19