Дэвид Вебер

Тень свободы

От переводчика

«Mesan Alignment»… В предыдущих переводах зачастую это название оставалось не переведённым или – как я перевёл его в «Грядущей буре» – переделывалось в «Мезанских Уравнителей». Но мне напомнили, что «Уравнители» уже были и действовали они на Хевене… Так что в этом переводе представлен новый вариант названия этой тайной организации.

Элайнмент – слово имеет словарное значение «выравнивание», «выстраивание», «наладка», «юстировка» (т.е. обозначает процесс этого действия и поэтому, в отличие от английского языка, не может употребляться со сказуемым – глаголом в активном залоге) и недокументированное – из терминологии ролевых игр – «мировоззрение». Именно последнее значение подходит для обозначения организации – «Мезанское мировоззрение»/«Дух Мезы». Ибо ближайший исторический аналог этой организации – нацистская партия Третьего Рейха со своей теорией превосходства арийской расы над всем остальным человечеством и силовым способом навязывания положений этой теории тем, кому предстояло стать слугами и рабами новых богоподобных людей. Просто ДВ заменил расу на группу людей добившихся закрепления в собственной ДНК кардинальных улучшений своих физических и интеллектуальных способностей, существенно превосходящих таковые у «обычных» людей. И закономерно посчитавших, что коли они стали «высшей расой», то им и ниспослано право управлять галактикой.

Потом я вспомнил, что «выстраивание» как процесс означает расположение предметов не просто в линию, а в определённом порядке и в русском языке существует выражение «построить всех», означающее «указать присутствующим на их место». Как правило, гораздо ниже по иерархии, чем у того, кто их «строит».

Поэтому «Mesan Alignment» стал «Указанием Мезы» или «Мезанскими Указующими»…

Спасибо автору за прекрасную серию.

Особая благодарность Genkkis (http://genkkis.deviantart.com/) за прекрасные рисунки для обложек к романам Дэвида Вебера.

Приятного чтения.

SergUM.

Глава 1

Система Лумис

Февраль,  1922 год от Расселения.

“В следующий раз будет проще и… следующий раз будет. Неизбежно”.

-Фринкело Осборн, Управление Пограничной Безопасности, Система Лумис.

Бескрылый, похожий на блюдце беспилотник бесшумно парил на антигравитационной тяге во влажной, туманной ночи. Мелкая изморось, мутной пеленой застилающая видимость, отчётливо пахла сгоревшим деревом и углеводородами, капельки воды, попадая на поверхность, растекались маслянистой плёнкой. Но не взирая на дождь, тут и там шумно потрескивали пожары, пожиравшие кучи обломков совсем недавно бывшие домами, извергая в атмосферу очередные порции дыма и копоти. В затянутом облаками ночном небе слышались слабые, отдалённые раскаты грома, и трудно было сказать – эхо это далёкой грозы или новых взрывов.

Дрон застыл чёрной кляксой в ночной тьме, его водоотталкивающая светопоглощающая обшивка поглощала фотоны, не позволяя образоваться даже крохотному отблеску от пылающих рядом костров. Турель в нижней части устройства плавно вращалась, наводя линзы и датчики на всё, что привлекало внимание машины. Ветер устало вздохнул, шелестя ветвями сахарных сосен, крабовых тополей и завезённых со Старой Земли белых сосен и орешников, когда что-то, расшвыривая искры и пепел, сдвинулось в одной из куч мусора. Пылающие половинки перегоревшей балки рухнули на землю, и вновь лишь вода с тупым равнодушием продолжала капать с набухших от дождя обломков в недвижной тишине.

Дрон проанализировал поступившие данные и, сочтя их достойными дальнейшего изучения на вышестоящем уровне, передал их на спутник связи, а оттуда – оператору в далёкий город Эльгин. И застыл в ожидании.

Остались лишь тишина, дождь и ветер. Шипело пламя, когда капли потяжелее попадали в горячие объятия его красно-белых языков. А затем...

Подобно гневу Зевса, молния обрушилась с небес. Рождённая в двухстах шестидесяти пяти километрах от поверхности планеты, она, окутанная облаком вспененный плазмы, прочертила белую линию от самой кромки атмосферы. Двухсоткилограммовый снаряд примчался без предупреждения, оставив грохот собственного падения далеко позади, и поразил цель со скоростью превышающей скорость звука в тридцать раз.

Тихую дождливую ночь порвало на кусочки эквивалентом примерно двух с половиной тонн старого доброго тринитротолуола. Ослепительно сияющая вспышка обратила в пар дождевые капли. Ударная волна и  сотрясение почвы снесли последние уцелевшие стены разрушенного посёлка. Ярость взрыва, подсветив нависающие тучи, на миг превратила капельки дождя в россыпь сверкающих бриллиантов и рубинов, что казалось на доли секунды неподвижно зависли в воздухе, а рвущиеся к небесам метеоры горящих обломков чьих-то родных домом разлетелись по живописным параболам.

***

– Каллюм, не слишком ли большой молоток ты использовал? - Сухо поинтересовалась женщина в тёмно-синей форме лейтенанта Объединённых Сил Гражданской Безопасности Системы Лумис (ОСГБ СЛ).

Она стояла за спинкой удобного кресла оператора дрона, рассматривая через его плечо экран с беззвучно вспыхнувшей на миг булавочной иконкой взрыва. Сержант-оператор – ветеран со знаками отличия  двадцати т-лет службы на рукав – помедлил с ответом на какое-то мгновение, затем повернулся к ней.

– Несанкционированное движение в зоне перехвата, мэм, – отрапортовал он.

– И с этим надо было разбираться с помощью кинетического снаряда? – Вопросительно изогнула бровь лейтенант. – Как думаешь, это был олень? Или, на худой конец, бизон?

- Инфракрасная сигнатура идентифицирована как человеческая, мэм. Один из ублюдков МакРори, не иначе. Других там нет.

– Ясно, – офицер сложила руки за спиной. – Так уж вышло, но я стояла за командной консолью, – довольно едко пояснила она, – и если я не ошибаюсь, оперативный план чётко определяет допустимость кинетических ударов исключительно в случаях критической нехватки времени. Так?

– Так точно, мэм, – признал сержант, и лейтенант покачала головой.

– Каллюм, я понимаю, что ты любишь большие бабахи. Да, признаю, на сей раз у тебя даже повод был относительно пристойный. Но план нужен не для галочки, и я бы посчитала личной услугой – той самой, которая позволит твоей толстой и дурной заднице, готовой по малейшему поводу и даже без оного жать на курок, продолжать сидеть в этом удобном кресле, а не где-то в кустах на поверхности – если бы ты изволил не забывать об этом в следующий раз. Надеюсь, тебе это по силам?

– Так точно, мэм, - намного твёрже отозвался сержант, и она, ответив ему кивком на несколько градусов попадающим в зону дружелюбия, вернулась к своему пульту.

Сержант же, проводив её взглядом, вернулся к наблюдению за монитором и усмехнулся. Он понимал, что лейтенант была права и он получил выговор заслуженно, но полагал, что оно того стоило. Трое его друзей полегло в первые дни мятежа, и он всё ещё жаждал расплаты. К тому же, возможность обрушить гнев с небес дарила ему ощущение обладания некой божественной силой. Понятно, что лейтенант МакРуэр ни за что не позволила бы ему запустить кинетический снаряд по сомнительной одиночной инфракрасной сигнатуре и именно поэтому он не стал запрашивать её разрешения. И если уж начистоту, то он и сам вовсе не был уверен, что цель не являлась обычным сенсорным призраком. Но это-то его как раз не особо волновало, так что чувство глубокого внутреннего удовлетворения ощутимо перевешивало очевидное неудовольствие начальства. По крайней мере в этот раз всё обошлось без реальных последствий. Окажись эта уставная сучка в дурном настроении, она на самом деле отправила бы его в поле. Сержант мысленно покачал головой: «Не думаю, что мне бы пришёлся бы по нраву кросс по пересечённой местности на пару с теми ребятами внизу».

* * *

– Подтверждаю попадание, мэм, – доложил ракетный техник первого класса Георгий Частников. – Правда, похоже, птичку увело метров на 20 к планетарному западу относительно заданных координат, – он удручённо покачал головой, – это было неряшливо.

– Это проблема целеуказания или наведения, – поинтересовалась лейтенант-коммандер Шэрон Тэннер – офицер-тактик КФСЛ «Гоплит» и одновременно эскадры – перекидывая отчёт об ударе на свой дисплей. – Чез, я не в восторге от «неряшливости», когда речь заходит о кинетических ударах.

– Аналогично, мэм, – кисло согласился Частников, – потому я и упомянул об этом. – Он снова покачал головой, забивая в консоль запрос. – Ненавижу эти проклятые штуки, – добавил он негромко, но так, чтобы Тэннер смогла расслышать.

Та не стала его одёргивать. Частников был одним из самых опытных и ценных специалистов её секции, при этом готовый и желавший до самой смерти носить форму ФСЛ, такого каждый офицер-тактик был бы рад иметь под своим началом. Последнее позволяло людям вроде Шэрон несколько расширить рамки допустимого в его отношении.

«Не то чтобы он был не прав», – горько подумала она, вспоминая все то, чем пришлось заниматься «Гоплиту» и её небольшой эскадре в последние недели. По сравнению с некоторыми их заданиями расходование одного кинетического снаряда на предположительно фантомную цель было попросту мелочью.

– Похоже, проблемы всё же у них, мэм, – пару секунд спустя доложил Частников. – Поражены заданные координаты, снаряд промахнулся мимо уточнённой цели. Они выслали данные для коррекции, но обновлять последовательность целеуказания было уже поздно.

– А они часом не удосужились известить, что они пытались уничтожить нашими руками на сей раз? И получилось ли?

– Никак нет, мэм, только координаты. Я не исключаю, что это был один из их собственных отрядов. Оценки результата пока тоже нет. – «И не будет…как обычно», – было написано на его лице.

– Ясно, – Тэннер несколько секунд тёрла кончик своего носа, затем пожала плечами. – Запиши это, Чез. Убедись, что из отчёта будет ясно следовать, что мы строго придерживались процедуры пуска. А я передам его коммандеру Диадоро. Уверена, что они со шкипером постараются... донести до этих наземников, что подобные проколы с пусками кинетических снарядов могут иметь серьёзные последствия. Особо подчеркни, что они не дали нам чёткого описания характера цели. Мы не можем крутиться на орбите, напропалую разбрасываясь купленными на деньги налогоплательщиков кинетическими снарядами, не имея ни малейшего представления, во что именно палим.

«И надеюсь, капитан Венелли использует наш отчёт, чтобы проделать кому-то запасную дыру в заднице», – про себя добавила она. – «Чез прав, мы и так натворили достаточно дел этими штуками. Я сильно сомневаюсь, что на поверхности осталось что-то достойное оправдать расход «кинетики», но похоже, что этих кровожадных ублюдков, там внизу, ничто не способно убедить в том, что каждый отдельный засевший в кустах идиот с импульсником в руках не является заслуживающей внимания целью для кинетического оружия».

Многим из того, что Шэрон Тэннер делала на службе Пограничного Флота, она могла  гордиться, но этой последней операцией.

* * *

А среди руин уничтоженного посёлка Глен-мо-Чирд звук дождя внезапно перекрыл гораздо более громкий стук падающих обломков. Он длился несколько секунд, пока, разбрасывая отскакивающие от влажной земли искры, вниз по развалинам катились обломки брёвен, а затем всё вновь затихло. Кратер был широк – несколько десятков метров в диаметре и достаточно глубокий, чтобы скрыть воздушный грузовик... Его глубины как раз хватило, чтобы поглотить подвал, куда буквально только что заскочил тринадцатилетний мальчик, мчавшийся поделиться найденными им продуктами с младшей сестрёнкой.

* * *

– Они схватили Таммаса, – голос Эрин МакФензи прозвучал безжизненно, слабо и хрипло от истощения и отчаяния. Её взгляд устремился сквозь полумрак подвала на Меган МакЛин. – Фергюс только что доложил, – пояснила она с выражением горечи на лице.

– Где? – Спросила МакЛин, потирая уставшие глаза и внутренне сжимаясь от очередной потери.

– Ротс, – коротко отозвалась МакФензи, – «Грабы» [Гражданская Безопасность] перехватили грузовик на пути к Макессеку.

- Он жив? - МакЛин опустила руки и посмотрела на собеседницу.

– Фергюс не уверен. Говорит, повсюду была пальба, и, похоже, ему самому только чудом удалось унести ноги.

– Понятно...

МакЛин уложила руки на стол перед собой и посмотрела на тыльные стороны ладоней, затем глубоко вздохнула. Ей стыдно было признавать это, но она надеялась, что Таммас МакФи не достался врагу живым.

«И не мерзко ли думать так о человеке, которого ты знала три десятка т-лет?»

– Посмотри, не сможешь ли связаться с Тедом Огилви, – спустя мгновение сказала она. - Скажи, что Таммаса... больше нет. Так что теперь именно ему отвечать за тех, кто у нас остался за пределами столицы.

– Сделаю, - отозвалась МакФензи и тихо вышла из комнаты.

Когда дверь закрылась, плечи МакЛин опустились под грузом тщательно скрываемой от чужих глаз усталости. Не то чтобы ей удавалось кого-то обмануть... Да и остальные чувствовали себя не лучше. Но до самого горького конца ей полагалось играть свою роль. «Не так уж долго осталось», – пришла жёсткая мысль.

Так не должно было случиться. Она организовала «Лигу Освобождения Лумиса» как вполне законную политическую партию семь лет назад во время одного из редких подкрашиваний «Партией Процветания» демократического «фасада» системы. Она не рассчитывала добиться реальных результатов – как-никак это был Шелкирк – но ей хотелось показать МакМинн и МакКриммону, что всё ещё есть люди готовые подняться с колен выступить против них. И действительно, кандидаты от «ЛОЛ» сумели выиграть выборы на двух избирательных участках столицы, завоевав аж целых 0,4% мест в парламенте, что позволило их фракции стать самой мощной из оппозиционных. Но даже этой малости не случилось, если бы «Партия Процветания» не решила устроить шоу для телеканалов Центральных Миров снимавших документальный фильм о вырубках серебряных дубов, но два кресла оставались двумя креслами.

Не то чтоб из этого вышел прок. Да и никто из «ЛОЛ» не был переизбран, когда репортёры убрались из системы. Президент МакМинн на следующих выборах даже не делал вид, будто кто-то там вообще считает голоса, и именно в этот момент Меган МакЛин прислушалась к предложению Таммаса МакФи – вице-председателя «ЛОЛ» – и МакФензи. Она сохранила открытую структуру партии, занявшейся  лоббированием и протестами, но теперь в игру вступало и новое, секретное крыло – совершенно незаконное и вооружённое.

Теперь она считала, что, возможно, это стало её первой ошибкой, но никаких других вариантов всё равно не было. Не во времена, когда Объединённые Силы Гражданской Безопасности, ведомые секретарём по вопросам безопасности МакКуори, становились всё более жестокими и всё меньше обеспокоенными сохранением хотя бы ширмы законности. Конечно, можно было просто сдаться – но МакЛин этого не умела.

А что сейчас?... Семь лет трудов, полного самоотречения ради дела освобождения родной системы и всё это закончилось смертями и полного разгрома. Это не было даже...

Она подняла взгляд. Дверь импровизированного командного поста открылась – это вернулась МакФензи.

– Я послала связного к Теду, – её губы изобразили невесёлую улыбку. – Учитывая обстоятельства, я не стала пользоваться связью.

– Пожалуй, идея и вправду неплоха, – кивнула МакЛин, и на её лице появилось некое подобие ответной улыбки. Но какая бы она ни была, но и она быстро исчезла. – Было паршиво, когда «грабы» глушили коммы. Но теперь, когда на орбите болтаются солли и всё слышат...

Её голос затих и МакФензи кивнула. Она слишком хорошо понимала то грубое зазубренное острие ненависти, что мелькнуло в интонациях МакЛин. Благодарить за прибытие на орбиту Шелкирка кораблей ФСЛ следовало Фринкело Осборна, человека Управления Пограничной Безопасности и советника «Партии Процветания» МакМинна. Официально Осборн являлся всего лишь торговым атташе в составе миссии Лиги в Эльгине, столице системы Лумис. Работа торгового атташе была идеальным прикрытием для оперативников УПБ, направленных «помогать словом и делом» независимым системам Окраины, когда их хозяева приходили к выводу, что эти звёздные нации испытывают нужду в некоторой поддержке извне. И если этому «атташе» вдруг требовалась некая поддержка со стороны сил ФСЛ, то как правило он мог не сомневаться, что получит таковую. «Сами мы бы справились с МакКриммоном и МакГвайр», – горько подумала МакФензи. – «Мы бы смогли. Ещё несколько месяцев, ещё несколько партий оружия от Гверильяса и его людей, и мы отправили бы «ППЛ» прямиком в ад! Дьявол, мы бы и сейчас с этим справились, если бы не эти чёртовы солли! Как, во имя Господа, людям, вооружённым пульсерами и гранатомётами, справиться с орбитальной бомбардировкой? Если бы я только могла связаться с Гверильясом!..»

Но она не могла. Как предполагалось, до их выступления оставалось ещё минимум четыре месяца. Именно тогда Гверильяс должен был вернуться на Лумис, чтобы согласовать последние договорённости – о которых ничего не знала даже с МакЛин – и сейчас, когда всё неожиданно полетело к чертям собачьм, возможности передать ему что-либо попросту не было.

Она посмотрела в другой конец комнаты, размышляя, не стоит ли рассказать МакЛин о тех соглашениях с Гверильясом. Она не раз порывалась это сделать – но соображения секретности и безопасности всё же перевешивали. К тому же, сама МакЛин в душе вовсе не революционерка – она реформатор. Она никогда не смогла бы отдать всё себя вооружённому восстанию так полно, как МакФензи, да и сама мысль о необходимости столь серьёзно полагаться на кого-то из-за пределов системы или разрабатывать планы, рассчитанные на военную поддержку со стороны другой звездной нации для неё была  неприемлема.

«Эрин, будь честна сама с собой. Ты боишься, что она прикажет тебе закрыть канал, не так ли? Скажет, что доверие к кому-либо из-за пределов Лумиса – слишком рискованно. Что у них наверняка есть свои интересы мало совпадающие с нашими собственными. Ты твердила  себе, что она передумает, если предъявишь готовый план, учитывающий все непредвиденные обстоятельства, которые только могли бы прийти тебе в голову, но в глубине души ты понимала – сама мысль об этом ей будет противна. И ты не была готова взять на себя всю ответственность и заключить соглашение с Гверильясом без её одобрения, так ведь? Что ж, может, она была бы права... Но какая теперь разница – когда всё уже сложилось так, как сложилось, разве нет?»

Она посмотрела на скрывающийся в тенях потолок командного поста. В её глаза стояла горькая ненависть к тем кораблям, что дождём обрушили с небес смерть и разрушение на её родной мир, и всем сердцем желала лишь одного – найти того, кто способен отправиться на встречу к Гверильясу.

Глава 2

Система Лумис: конец

– И как ещё долго, по-вашему, это дерьмо будет продолжаться? – Резко поинтересовалась капитан Франсин Венелли. – У меня есть дела поважнее, причём прямо сейчас, чем сидеть здесь на орбите, отстреливая кучки захолустных полольщиков-грядок, и моим людям не нравится это. – Она неприязненно уставилась на аккуратно одетого чиновника за противоположным концом стола конференц-зала. – Им это вообще не нравится. Собственно говоря, мне тоже. И ещё мне не нравится, что в данный момент я не могу бросить всё это и заняться действительно важными вещами!

– Я не знаю, как долго, капитан, – с максимально возможным спокойствием и рассудительностью ответил Фринкело Осборн. – Мне жаль, но это так. И коль мы настолько откровенны друг с другом, мне тоже хотелось бы, что бы тебя здесь не было. – Он покачал головой, причём его лицо выражало ещё большее отвращения, чем у самой Венелли. – Ты здесь – это всё равно, что разбивать яйца кувалдой. Или, точнее будет – отшлёпать ребёнка топором?

Венелли откинулась на спинку кресла и, скрывая блеск своих голубых глаз, прищурилась. За свою карьеру она встречалась с чиновниками Управления Пограничной Безопасности несколько чаще, чем рассчитывала – и уж конечно гораздо чаще, чем ей хотелось бы! И слишком многие из них, как она хорошо помнила, когда дело доходило до необходимости приструнить очередного цыплёнка, были только «за» использование кувалды для разбивания яиц. Конечно, как простой советник администрации «Партии Процветания» Президента Лумиса Эйлсы МакМинн, а не полноценный комиссар системы или сектора, Осборн мог быть всё ещё недостаточно близок к вершине пищевой цепочки и продолжать верить в то, что во вселенной существуют более важные вещи, чем сальдо его собственного банковского счёта. «Или может быть, он просто достаточно умён, чтобы понимать, что именно кинетическое оружие проделывает с источником поступлений средств на его банковский счёт», – напомнила она себе. – «Интересно, сколько гектаров серебряного дуба мы превратили к данному моменту в золу?»

Она постаралась, чтобы её мысленная гримаса не отразилась на лице и, пока она обдумывала этот набивший оскомину вопрос, перевела взгляд на захватывающую живую картинку, проецируемую системами конференц-зала на интерактивной панели, занимающей всю дальнюю стену.

Её «эскадра» – линейный крейсер «Гоплит», лёгкий крейсер «Йент Макильвенн» и эсминцы «Абатис» и «Люнет» – была собрана на скорую руку сразу же после получения запроса Лумиса о помощи. И теперь её корабли занимали орбиту Шелкирка – основной населённой планеты Системы Лумиса – и прямая визуальная картинка транслируемая на интерактивной стене была просто захватывающей. Действительно, при других обстоятельствах, капитан, бывшая чем-то вроде знатока планетарных курьёзов, была бы, скорее всего, очарована посещённой её звёздной системой. В отличие от большинства систем Лумис имел две планеты попавших прямо в середину зоны жидкой воды звезды класса G7. Фактически, Шелкирк и его родственная планета, Тюрсо, были не только в зоне жидкой воды, но и бежали по орбите, вращаясь вокруг общего центра масс, в семи световых минутах от звезды. При всём при том, что они явно были сёстрами, близнецами они не были совершенно точно.

Шелкирк мог похвастаться всей гаммой зелёного и коричневого – особенно коричневого – с гораздо меньшим, чем Венелли привыкла наблюдать, содержанием синего, так как шестьдесят процентов поверхности этой планеты занимала суша. Часть её, как внутренний континент были довольно засушливыми областями, а вот остальные, пусть и меньшие по площади и более гористые континенты Стром и Стронсэй были достаточно комфортны. На самом деле, фактически располагаясь в субтропиках, благодаря океанским течениям и господствующим ветрам, даже «малые» континенты представляли собой значительные куски лакомой недвижимости. Конечно, расположившиеся между ними Хой и Вестрэй, занимавшие в лучшем случае семьдесят процентов от общей площади земель Шелкирка, были совсем другой историей. Венелли понимала, почему «Партия Процветания Лумиса» создала свои лагеря перевоспитания именно на Вестрэе.

Тюрсо же была полной противоположностью – великолепный сапфир блистающий на чёрном бархате космоса. Более девяноста процентов поверхности планеты были покрыты водой, а на рассеянные по океанской глади архипелаги, номинально считавшиеся сушей, регулярно накатывались такие волны, которые на большинстве планет посчитали бы – и капитан не была здесь исключением – цунами, а не обыденными приливами и отливами. «Не столь удивительно», – решила она, – «ведь «луна» Тюрсо на три процента более массивна, чем сама Старая Земля». Климат на планете тоже был… интересным, поэтому не было ничего удивительно в том, что население Тюрсо составляло крошечный процент от населения Шелкрика. С другой стороны, гигантский рыболовецкий флот Тюрсо поставлял потрясающий тоннаж морских деликатесов, позволявших диктовать экстраординарные цены гурманам Основных Миров. Может быть и не настолько экстраординарные, чтобы привлечь особое внимание Звёздной Корпорации «Инициатива, Анлимитед» к Лумису, но достаточные для того, чтобы сделать звёздную систему стоящим пунктом на торговом маршруте даже без Шелкрика. Разработка полезных ископаемых на астероидах и газовые месторождения трио газовых гигантов в системе компенсировали бы, несомненно, любые эксплуатационные издержки ЗКИА, но реальное сокровище Системы Лумис заключалось в рощах серебряного дуба на Шелкрике.

Франсин Венелли была профессиональным космонавтом, привыкшей к компактным жилым помещениям на борту судна или орбитальной станции. Она не мыслила в терминах планетарных жилых помещений и не понимала потребности богатых «наземников» в обширных и просторных домовладениях. Собственно говоря, она действительно не понимала обаяния «природных» материалов, так превозносимого некоторыми встречавшимися ей людьми. Долговечность, практичность и внешний вид были намного более важны для неё, нежели непосредственное происхождение материала, и древесина была довольно…блин… некачественным материалом, когда дело касалось строительства межзвёздных кораблей.

Несмотря на это, даже она была поражена изумительной красотой серебряного дуба Шелкрика. Плотная, зернистая, восхитительно тонированная, в завораживающих узорах древесина была похожа на голографическую картину, словно самой природой предназначенную усмирять буйство темперамента. Что-то в её текстуре – наполовину видимое глазом, наполовину воображаемое, подчёркнутое благородных блеском серебряных зёрен  глубоко внутри  древесины насыщенного вишнёвого цвета – было словно визуальный эквивалент почти не слышимой флейты тихо звучащей на краю сознания или как нежный, расслабляющий массаж. Даже беглого взгляда на стены зала, обшитого такими панелями,  оказалось достаточно, чтобы заставить женщину почти позабыть о её злости на людей из правительства Системы Лумис. Она решила про себя, что больше не будет удивляться астрономическим ценам этой древесины на главных торговых площадках галактики и её востребованностью среди скульпторов, дизайнеров мебели, а также в качестве строительного материала.

Если уж честно, ресурсов системы было более чем достаточно, чтобы обеспечить всему населению Лумиса комфортный уровень жизни... за исключением, конечно, той маленькой проблемы, что население системы не контролировало эти ресурсы. Основную часть, по крайней мере.  Последние сорок пять стандартных лет этот контроль принадлежал Звёздной Корпорации «Инициатива, Анлимитед» со штаб-квартирой в системе Люкастра, всего в семидесяти световых годах от Солнечной системы. ЗКИА добилась от ППЛ типичного для межзвёздной корпорации права столетней аренды и именно этот, извилистый и обходной путь, с которым пограничный флот вообще и Венелли в частности была слишком хорошо знакома, объяснял, почему она и её корабли находились на орбите Шелкрика в данный конкретный момент.

Венелли оторвалась от разглядывания картинки с камер внешнего вида и перевела взгляд на  Осборна.

– Как, чёрт возьми, ситуация стала настолько скверной? – Сквозь зубы поинтересовалась она.

Её собственные слова удивили её – изначально она собиралась задать совершенно другой вопрос. И уж абсолютно точно – это была далеко не самая тактичная формулировка, с любой точки зрения, но гримаса отвращения на лице начавшего отвечать Осборна была адресована не ей.

– Это было совсем не трудно, – пояснил он, – с таким идиотом как Загорский у руля.

– А я полагала, что вызов исходил от президента МакМинн и госсекретаря МакКуори, – саркастически заметила Венелли.

– Президент МакМинн уже настолько стара, что – не сомневаюсь – утро у неё начинается с реанимации, – тон Осборна был достаточно кислым, чтобы прожечь лист асбеста. –  МакКриммон – вот кто действительно сейчас отдаёт приказы в ППЛ. Он, вероятно, предпочёл бы, если б только мог, отправить МакМинн в далёкий тихий дом престарелых или на ещё более тихое кладбище, но она – всё ещё Любимый Лидер Партии. В общем, одна из тех небольших проблем, возникающих там, где политические деятели поощряют культы личности.

Венелли кивнула. Эйлса МакМинн и её муж были лидерами Партии Процветания, когда та захватила власть в результате быстротечного кровавого переворота, но к настоящему моменту Кит МакМинн был мёртв уже более двадцати стандартных лет, а самой  Эйлсе было хорошо за семьдесят. И она не была реципиентом пролонга. Вице-президент Тайлер МакКриммон – её общепризнанный неизбежный преемник – был более чем вдвое моложе её, но она всё ещё являлась публичным лицом Партии. МакКриммон, возможно, и был серым кардиналом, но всё же нуждался в королеве на троне для придания легитимности своим распоряжениям.

И он также нуждался в Зенге МакКуори и её Объединённых Силах Гражданской Безопасности, как основной подпорке Партии Процветания. К счастью для МакКриммона, МакКуори всё ещё была в какой-то мере новичком в правительственном кабинете (её предшественник и наставник, Лачлан МакЭндри, был – до его недавней смерти из-за неуказанных «проблем со здоровьем» – одним из «старых товарищей МакМинн»). Она столь же нуждалась в нём, насколько он нуждался в ней, по крайней мере, пока.

– Часть проблемы, – продолжал Осборн, – в том, что ППЛ после Революции не избавилась от МакРори. Просчёт на совести МакМиннов, но, сама понимаешь, несколько затруднительно обвинить их в этом. – Он поморщился. – Тэвис III, возможно, имел добрые намерения, но никогда не был сильным королём, и действительно казалось, что большинство его подданных не возражало, когда он «добровольно» отрёкся от престола пользу Партии. Мне кажется, что Кит и Эйлса не хотели рисковать и одевать на представителя династии венец мученика, так что я всё-таки склоняюсь к тому, что его смерть вскоре после Революции последовала от по-настоящему естественных причин. Но МакМинны при этом фактически оставили в покое и его семью, возможно потому, что у Клана МакРори очень много родственных связей в соседних системах. Да, естественно, им запретили заниматься политикой – и внутренней и внешней – и пристально следили за ними, но по-настоящему их не преследовали и не «поощряли» эмигрировать. И пока дела шли достаточно хорошо, это всё не имело практически никакого значения, но после того, как «Инициатива, Анлимитед» получила контроль над системой и начала прессовать местных, всё больше людей начало вздыхать о старых добрых времена и «Хорошем Короле Тэвисе». Разумеется, к тому времени он уже был благополучно мёртв, но вот его сын крутился поблизости.

– И он затеял интригу с целью возвращения власти, не так ли?

– Нет, – Осборн покачал головой, – насколько я в курсе местных реалий, он старался держаться от этого дела так далеко, как только мог. К тому времени было уже достаточно много людей, желавших сделать его своим знаменем, но, с моей точки зрения, всё выглядит так, словно он был достаточно умён, чтобы понимать, что не сможет добиться чего-либо путём открытых реформ, а более… энергичный способ приведёт к большому числу жертв. К сожалению для него, это не предотвратило устроенное для него предшественником МакКуори пятнадцать лет назад фатальное «транспортное происшествие». В том же самом «несчастном случае» погиб и его старший сын. Плохой новостью, с точки зрения госбезопасности, стало то, что они упустили его младшего сына, Манаса. Хорошая же новость заключалась в том, что последний не был идиотом. Он точно понял, что произошло с его отцом и его братом и держался так далеко от политики, как только мог и столько, сколько мог. В общем, всё было отлично…, пока «Инициатива» не прислала Загорского на место Системного Управляющего.

Он поморщился и Венелли почувствовала, что готова последовать его примеру. Как правило, её отношение к ставленникам УПБ было подчёркнуто нейтральным. В этом случае, однако, она имела сомнительное удовольствие встретиться с Ниотай Загорским сразу по прибытию в систему и не испытывала по этому поводу положительных эмоций.

– И что с ним не так? – Задала она вопрос.

– Разочарование, – пояснил Осборн. – Он надеялся на большее, чем получил, и остался недоволен утешительным призом.

– Как по мне, так довольно милое местечко, – Венелли указала на видеостену, продолжавшую транслировать изображение планет с камер внешнего обзора. – Конечно, я всего лишь офицер флота. Моя точка зрения может быть несколько более ограниченна, нежели его – человека вершащего политику и экономику Галактики, и всё такое прочее, – ироничным тоном заметила она.

Губы Осборна дёрнулись в усмешке, но он покачал головой.

– Действительно, есть такое дело, но и это не всё. Мне кажется, что и вправду сам себя считает таким – вершителем политики и экономики – и чувствует себя… лишённым объекта приложения своих выдающихся талантов. К сожалению для него, «Инициатива» не входит в число ведущих межзвёздных корпораций. В табеле о рангах она занимает место чуть выше среднего и Лумис этого стоит. И всё же обладание этой системой – далеко не то же самое, что найти горшок с золотом, и вообще – даже не начало радуги. Более того, последние десять лет Загорский занимал должность помощника Управляющего в системе Дельвеккио, являющейся жемчужиной в короне «Инициативы». Я уверен, получив от своих боссов вызов в главный офис, он уже ожидал повышения до Системного Управляющего, что сделало бы его по настоящему большой рыбой в своём личном пруду. Вот только Дельвеккио получил кто-то с лучшими семейными связями, а ему – в качестве утешительного приза – достался Лумис. Похоже, это по-настоящему разозлило его и он прибыл сюда с намереньем разбогатеть-по-быстрому. Он хочет выжать из Лумиса столько, сколько может и так быстро, как это ему только удастся, отчасти потому, что имеет желание снять сливки, а ещё – я думаю –  потому, что  надеется, что всплеск доходов системы с его появлением здесь заставит боссов вновь обратить на него внимание.

– Ну-ну, – неприятно усмехнулась Венелли. – Если бы я получала пару кредиток каждый раз, когда пытаясь произвести впечатление на своих боссов одна из этих задниц портит всё нахрен, то давно бы выкупила «Гоплита», превратила его в частную яхту и ушла на покой!

– Скорее всего, так оно и есть, – согласился Осборн. – В нашем случае, он решил поднять квоту на отгрузку серебряного дуба. Фактически, он удвоил её. И ещё раз. На Шелкрике много лесных массивов, но и они не безграничны и местные понимают это. Именно серебряный дуб их самый ценный планетарный ресурс и им не нравится такое отношение к нему. Загорского, естественно, всё это не волнует. Даже при установленном им уровне вырубки на планете достаточно площадей с серебряным дубом, чтобы держать его в этом бизнесе ещё от десяти до двадцати лет, а он планирует к тому времени оказаться достаточно далеко отсюда.

На лице Венелли проступило такое же отвращение, как и у самого Осборна. Последствия использованных Загорским радикальных методов, чересчур сильно распространённые на Границе, составляли, по меньшей мере, причину половины головных болей флота Солнечной Лиги.

– Когда объявили о новой политике в лесозаготовках, многие из тех, кто раньше предпочитал склонить голову и не привлекать внимание сил госбеза, начали вспоминать «Хорошего Короля Тэвиса» намного более нежно, – продолжал Осборн. – Манас МакРори, возможно, не лелеял политических устремлений, но его племянник Рэгнол – сын его старшего брата – понимал, что МакКриммон и МакКуори вряд ли поверят тому на слово. Так что, не поставив никого в известность – включая самого Манаса – он начал формировать «Ополчение МакРори». Насколько я могу судить, изначально это было попыткой организовать охрану его семьи. Я считаю, что он хотел лишь предпринять достаточно жёсткие меры, чтобы заставить МакКуори – если тот решит пойти по стопам МакЭндри, расправившегося с его отцом и дедом – подумать вдвойне, прежде чем решиться на убийство его дяди. К сожалению, это не помогло.

–  И около двух лет назад, когда произошёл резкий скачок недовольства, МакКуори начала видеть заговорщиков под каждой кроватью в Эльгине. Я вполне уверен, что она сознательно допускала преувеличения в своих докладах кабинету министров, в расчёте на дополнительное финансирование своих Объединённых Сил, но это совсем не означало, что этой напряжённости в обществе не было. Фактически, – на лице Осборна отразилось его собственное недовольство высказываемым признанием, – мои собственные источники указывают, что кто-то здесь, на Шелкрике, действительно занялся созданием какой-то серьёзной организации и предоставил ей внесистемные контакты для поставок стрелкового и даже некоторых видов тяжёлого вооружения. Это совсем недавние события и я всё ещё не смог выяснить, кто именно стоит за новыми игроками. Это точно не МакРори – за это я готов поручиться. К настоящему времени уже три или четыре группы вышли из объединения под эгидой нелегальной «Лиги Освобождения Лумиса» МакЛин, но – естественно – это случилось позже, а тогда МакКуори поняла, что на Лумисе действительно появился некто, заинтересованный в восстановлении старых порядков, и решила пресечь это на корню. Она скоропалительно сделала вывод, что в этом замешаны МакРори, и не придумала ничего умнее, чем попытаться произвести «превентивный арест» Манаса. Вот такие дела, капитан Венелли, и когда дерьмо полетело в вентилятор я отправил запрос на кого-то вроде вас.

– Вы не могли поискать кувалду поменьше? – В ответ на язвительный тон Венелли офицер УПБ пожал плечами.

– Я вообще не заказывал кувалду. К сожалению, Загорский не оставил мне большого выбора. Он хочет результата – быстрого результата – и у него имеются достаточно влиятельные покровители где-то в верхах – выше, чем это доступно для меня – чтобы получить ту кувалду, которую он хочет.

– Знаешь, кого я не люблю больше всего – упрямых болванов, – поморщилась Венелли. – С другой стороны – пора бы мне уже перестать удивляться их идиотизму.

– Да, идиотизма кругом полным-полно, – согласился Осборн. – Но всё же, за последнее время мне не встречалось более захватывающего примера этого.

Он покачал головой, и Венелли увидела в эго глазах нечто большее, чем отвращение. Там был гнев и даже… раскаяние.

– В своё время, капитан, я выступал в роли помощника – пусть даже по обязанности – в некоторых довольно грязных делах, – сказал ей офицер УПБ. – Это приложение к должности, и я должен признать, что плата обычно довольно неплоха. Но иногда… иногда это приложение встаёт поперёк горла и это – один из подобных случаев.

* * *

Иннис МакЛей, лёжа на животе, осторожно выглядывал из окна шестидесятого этажа. Для Шелкрика это было по настоящему высокое здание, но возвышавшиеся в сердце города мерцающие керамбетонные башни ЗКИА легко затмевали его. Две из них, относительно недавно возведённые, выделялись многочисленными отметинами ракетных ударов и тёмными шрамами полос гари от пожаров, уничтоживших интерьеры целые этажей. Губы МакЛея на миг раздвинулись в хищной усмешке – он ещё не забыл, как на стенах этих башен расцветали очереди разрывов ракетных установок. В тот момент он считал, что у Лиги есть реальный шанс.

Сейчас он так не думал. В течение тех первых пары недель они гоняли местных госбезников как хотели и о поддержке «Лиги Освобождения Лумиса» заявила как бы не треть всех малых городов и поселений или, по крайней мере, объявила о своём нейтралитете. Но это всё было ещё до того, как они узнали, что это чёртово УПБ запросило помощь Флота солли.

Его взгляд стал мрачным и жёстким, когда он вспомнил первые кинетические удары. Казалось МакКриммон и МакКуори вообще на заинтересованы во взятии пленных. Может быть они просто хотели избежать расходов на строительства больших лагерей перевоспитания на Вестрэе, а может они были настолько напуганы, что в панике били по всему, что попадалось им на глаза. А может они просто были жестокими ублюдками, которые под шумок решили избавиться от максимально большого числа недовольных. Сам МакЛей полагал, что правду он не узнает никогда, но, так или иначе, всё это не имело никакого значения. Главное – не было ни единого предупреждения, никаких требований сдаться и никаких угроз орбитальных ударов вообще. Только ужасные белые линии, пронзающие небеса Шелкрика и оставляющие после себя на поверхности планеты оспины кипящего ада.

Именно эти орбитальные бомбардировки сломали хребет Сопротивления. Первая волна ударов разнесла дюжину посёлков и региональный центр Конерок, муниципальный совет которого первым признал «Лигу Освобождения», когда отряды той захватили местные базы ОСГБ и центральный аэропорт. Никто не считал погибших, но только само население Конерока составляло более  восьмидесяти пяти тысяч человек, а оставшихся в живых можно было пересчитать по пальцам.

«Так что теперь всё кончено», – мрачно подумал он. Никто не заикался о капитуляции – ни сама Лига, ни, тем более, её ядро – такие как Иннис МакЛей. Так или иначе, они всё равно недолго продержатся в лагерях, даже предполагая, что вообще проживут достаточно долго, чтобы оказаться там, и, будь он проклят, если он предоставит МакКуори и генералу Бойлу это удовлетворение. Кроме того, его жена и дети навечно остались в Конероке, так что никто не сможет выманить его из последнего убежища, а когда настанет время, его зубы и когти ещё раз продемонстрируют свою остроту. И когда он окажется на пороге ада, то войдёт в него вслед за душами всех посланных им вперёд госбезников.

Это было не совсем то, что человек мог бы с нетерпением ожидать, но он был согласен и на это, и…

Он напрягся и прищурился. Сжав зубы, он поднял трубку старомодного проводного телефона. Качество связи было ни к чёрту, но наземные линии обеспечивали гораздо большую закрытость, чем любой стандартный ком, и даже датчики солли не могли выделить и идентифицировать его переговоры на фоне информационных систем города.

– Да? – Прозвучало на другом конце линии.

– МакЛей, крыша, – кратко сказал он. – Они появились. Вижу не менее дюжины танков и вдвое больше бронемашин направляющихся вниз по Броунхилл к Зелёному Замку. – Он на секунду замолк. – Я думаю, что они засекли нас.

Тишина воцарилась на дальнем конце линии в течение многих секунд, тянущихся словно часы. Затем…

– Поняла, Иннис. Через пару минут встречайте два ракетных расчёта.

– Жду, – ответил МакЛей и положил трубку.

Он отполз со своего наблюдательного поста у края балкона назад, через французские двери, в   комнату, к невидимому с улицы защитному брустверу из мешков с песком и… установленному на треноге тяжёлому трёхствольному пульсеру позади них. Сектор огня был далёк от идеала и МакЛей не тешил себя какими-то иллюзиями по поводу того, что именно тяжёлое оружие госбезников сделает с его импровизированной позицией в этой высотке как только они обнаружат её местонахождение. «Но нельзя иметь всё сразу», – решил он. – «В любом случае, я сначала заберу не менее дюжины из них в счёт уплаты за жизни своей семьи».

* * *

– Тебе пора, Мэги, – спокойно заметила МакФензи, когда Меган МакЛин опустила трубку телефона. – Они направляются прямо к нам, и у нас нет шансов остановить их.

– Эрин, ты действительно думаешь, что я уйду? – С наигранной капризностью вопросила  МакЛин. – Ты хочешь, чтобы я пряталась по лесным посёлкам? Подвергла опасности жизни тех, кто будет скрывать меня? – Она покачала головой и потянулась к импульсной винтовке в углу позади себя. – Я говорю – нет!

– Не глупи! – В голосе МакФензи прорезались эмоции и она взглянула прямо в глаза другой женщины. – Ты председатель Лиги – та, кто может говорить за всех нас! Убирайся отсюда к чёрту, спрячься, а затем найди способ покинуть систему.

– И что дальше? – Поинтересовалась МакЛин. – Эрин, мы рискнули – и мы проиграли. А всей остальной галактике наплевать, что твориться здесь, на Шелкрике!

– Ты не права, – возразила МакФензи, вызвав недоумённый взгляд МакЛин, и кивнула. – Да, я не… рассказывала тебе всего, – продолжила она с запинкой, отводя глаза вместо того, чтобы встретить взгляд своей подруги. – Наш поставщик оружия… он предлагал, когда настанет время, нечто большее, чем просто оружие.

– О чём ты? – Сузила глаза МакЛин.

– Он обещал мне поддержку флота, – МакФензи наконец полностью повернулась к ней. – Когда мы будем готовы, он – по моему запросу – мог бы устроить всё так, чтобы у нас на орбите висели старшипы.

– Это безумие! Как он мог бы это устроить? И почему ты мне об этом не рассказала?!

– Я ничего не говорила тебе об этом, потому что ты не доверяла ему, – голос МакФензи стал более безжизненным, чем когда-либо. – И, возможно,  ты  даже была права. Скорее всего, он и его друзья, помогая нам, преследовали собственные интересы, но, уже в конце, он признался мне, что контрабанда оружием не основная его деятельность. Она являлась всего лишь прикрытием, возможностью дезавуировать его в случае если всё пойдёт наперекосяк. Он заявил, что является правительственным агентом, и что его королева готова в открытую поддержать нас, если всё будет выглядеть так, что мы сможем достичь своих целей, и я ему поверила. Черт, возможно, мне надо было сразу поверить ему! Но если ты сможешь покинуть систему и найти способ связаться с ним, то может быть…

Она прервалась, сморгнула подозрительно заблестевшие глаза и решительно вздёрнула голову.

– Проклятье, Меган! Это всё, что нам осталось! Ты – наш председатель, и если кто-то может говорить от нашего имени, то это – ты! По крайней мере, вырвись от сюда и проследи, чтобы хоть кто-то услышал правду  о том, что произошло здесь. Не позволь этим ублюдкам так просто смахнуть нас, Конерок и всё остальное словно дерьмо под коврик, как будто ничего этого не было!

МакЛин, до глубины души потрясённая той страстью, что прозвучала в последних словах МакФензи, пристально взглянула на неё.

– Я даже не знаю, как с ним связаться, – сказала она наконец. Что-то взорвалось поблизости. Звук был приглушен стенами здания, но ясно различим всеми присутствующими в апартаментах. – И это при условии, что я вообще смогу выбраться из системы.

– Вот, – МакФензи перекинула ей карту памяти,  – здесь все контакты. – Она криво улыбнулась. –  Закодировано моим личным шифром, но с ключом ты разберёшься.

МакЛин, поймав чип, пару секунд, о чём-то размышляя, смотрела на него, а потом сжала в кулаке.

– Эрин, я не могу уйти, бросив здесь тебя и всех остальных. Вот так, не могу.

– Можешь, – возражения МакФензи почти заглушили звуки ещё нескольких взрывов, встряхнувших импровизированный командный пункт. – Ты должна нам это.

Их взгляды скрестились и МакЛин опустила глаза.

– Джейми выведет вас через один из туннелей, – тут же начала инструктировать её МакФензи. – Когда выберетесь из Эльгина, направляйтесь прямиком в Хаймер. Я думая, что наша ячейка там всё ещё в безопасности. Спрячься там на нескольких недель, пока Тобиас МакДжилл – он лидер наших людей Хаймере – не подготовит для тебя новые документы. Потом они с Джейми проведут тебя на один из грузовых шаттлов с серебряным дубом. Дальше… дальше тебе придётся импровизировать, но ты справишься с этим, Меган. Ты должна.

– Я…

МакЛин попыталась было найти ещё один – последний – аргумент, но не смогла, да и времени на это уже не оставалась. Она смотрела на свою подругу, подругу, которая вместе с остальными её друзьями, собиралась, как она знала, умереть ради неё, и едва могла видеть сквозь слезы, застилающие её глаза.

– Хорошо, – шептала она. – Я попробую.

– Хорошо, – МакФензи обогнула стол и сжала её в кратких, но сокрушительно сильных объятиях. – Хорошо. Тогда вперёд!

МакЛин удерживала её в кольце своих рук на мгновенье дольше, затем кивнула и, подхватив свою импульсную винтовку, направилась к дверям. МакФензи, убедившись, что она вышла, подняла трубку телефона и нажала кнопку циркулярной связи.

– «Blàr Chùil Lodair»[16 апреля 1746 г. в окрестностях Куллодена произошло сражение между шотландским ополчением под предводительством Карла Эдуарда Стюарта, претендента на английский престол, и английскими войсками под начальством герцога Камберлендского; шотландцы были разбиты, а сам Карл едва успел спастись.] – просто сказала она. – Прикупим чуть-чуть времени для наших мышек.

* * *

– Какого хрена вы там возитесь! – Полковник Натан Манди и не думал скрывать своего раздражения, отдавая приказы по коммуникационной сети батальона. – Нахер мне сдались ваши оправдания! Вы знаете, где они – так возьмите их за задницу и притащите мне их грёбаные головы!

Дождавшись рапортов о начале исполнения отданных им распоряжений, он, зло усмехнувшись, устроился поглубже в командирском кресле штабного экраноплана как раз огибающего последнее здание, перекрывавшее прямую видимость на жилой дом, в котором засели мятежники. Тот нисколько не отличался от полудюжины других зданий, которые те оккупировали в столице, но именно этот был особенным. Именно ему выпала честь стать окончательной могилой мятежников, ибо именно в нём располагался их центральный командный пункт. Да, совсем недавно он боялся, что МакФи так и не сломается, но ОСГБ всегда находило способ разговорить даже самых упорных. «Возможно окажись в руках ГБ в одиночку МакФи так  и не сломался бы, но когда привели его дочь… Я предполагаю, что он всё ещё может лгать нам», – жёстко подумал полковник. – «Естественно, если он продолжил свои игры, то узнает, что то, что уже проделали с его сучонкой, было только разминкой».

– Подойди ближе! – Рявкнул он своему водителю.

– Сэр, я…

– Ближе, я сказал, чёрт возьми!

– Да, сэр.

* * *

Танки, устаревшие минимум на два поколения, были получены с солларианских армейских складов неликвидов, но хоть какой-то танк всегда предпочтительней его отсутствия и их броня с высокомерной непринуждённостью отметала в сторону огонь пульсеров. Они неотвратимо надвигались, поливая жилой дом и два здания по обе стороны от него огнём своего главного гиперскоростного оружия с огневой мощью стапятидесятимиллиметрового орудия докосмической эпохи. Клубы пыли и дыма вздымались, проливаясь ливнем расколотого керамгранита, в местах попадания тысяч разрывных стрелок извергаемых парой трёхствольных пульсеров смонтированных на независимо вращающихся платформах. Никто и ничто не имело шансов выжить при таком обстреле, и экипажи танков знали это.

Но они ошибались.

Первая противотанковая ракета ударила словно дьявольская гадюка. Суперплотный проникающий элемент на скорости более десяти тысяч метров в секунду врезался в лобовую броню своей цели и прорвал её как лист бумаги. Танк превратился в косматый клубок огня, миг спустя за ним последовал второй. И третий.

– Иисус! – Взвизгнул кто-то по командной сети. – Где эти ублюдки взяли ракеты?! Направо! Алфи, уходим напра…!

Голос резко пропал.

* * *

Иннис МакЛей взревел в безмолвном ликовании, увидев как разваливаются на части первые танки ОСГБ. И тут же пара бронемашин оказалась в зоне действия одного из импровизированных взрывных устройств, которые лигисты укрыли в коллекторах под Броунхилл-Роуд. Его мощности оказалось недостаточно, чтобы уничтожить БТРы, но вполне хватило, чтобы их повредить, и МакЛей с удовольствием наблюдал за поспешно покидающими машины и разбегающимися, словно тараканы, фигурками в синей униформе госбеза.

Кисти Инниса легли на удобные рукоятки его тяжёлого трёхствольника, глаза внимательно всматривались в голографический прицел, палец нежно лёг на спусковую кнопку.

* * *

Натан Манди неверяще уставился на отображающиеся на его дисплее данные, – «Этот ублюдок МакФи! Он умолчал о наличии у лигистов тяжёлого оружия! И мятежники не показывали ничего с подобной огневой мощью здесь, в Эльгине! Как же я не догадался, что…?

* * *

Взорвался ещё один танк, но на сей раз кому-то из его компаньонов удалось засечь место пуска на третьем этаже. Башня крутнулась, срез танкового орудия окутался призрачным дрожанием воздуха и половина этажа за окном, из которого прилетела ракета, разлетелась в оглушительном взрыве.

* * *

МакЛей на своей верхотуре не мог почувствовать сотрясения от этого взрыва. Или, в любом случае, он не мог почувствовать его достаточно чётко, чтобы выделить его среди остальных хлеставших по зданию ударов и взрывов. Тем не менее, он видел выстрел танка и понял, что того бы не было, если б не было цели.

Он попытался было сообразить – кого именно из его друзей сейчас не стало – но это не имело значения. Они могли причинить ублюдкам боль, но они не могли победить, и он уже услышал сообщения с другой стороны здания. Похоже госбезники точно знали, где именно засели их противники – последний опорный пункт Лиги был окружён со всех сторон. МакФензи была права – только те, кто занимал позиции у самых входов в аварийные туннели, имели хоть какой-то шанс выбраться отсюда живыми.

При условии, что кто-то остался бы прикрывать их бегство.

Он выбрал другую цель, прошив дротиками большого калибра тонкую основную броню одного из БТРов. Двадцати-пяти местная бронемашина осела, замерев на месте, а потом взорвалась. Глаза Инниса, испещрённые красной сеточкой лопнувших капилляров, удовлетворённо блеснули. Было лишь вопросом времени, когда именно атакующие засекут его огневую позицию, но в данный момент те были больше озабочены уничтожением расчётов ракетных установок нежели «простых» пульсеров и он качнул ствол своего трёхствольника, отыскивая новую добычу.

* * *

– Назад! – Рявкнул своему водителю полковник Манди. – Уводи нас отсюда, немедленно, мать твою!

Водитель издал звук, который при известном воображении можно было принять за подтверждение приказа, и мобильный командный пункт, резко разворачиваясь на месте, накренился на создаваемой им воздушной подушке. И в этот момент аналитическая система, чьи сенсорные кластеры продолжали сканировать жилой дом впереди, подсветила и вывела на экран крупным планом балкон на шестидесятом этаже. Появившаяся возне него иконка информировала об идентификации энергетической сигнатуры и глаза Манди, узнавшего кодовое обозначение, расширились. «Тяжёлый трёхствольник!» – Билась мысль в уголке его сознания. – «Это – трёх…»

* * *

Штабной экраноплан вспух кипящим чёрно-красным облаком, превратившем его экипаж в пар, и Иннис МакЛей торжествующе оскалился. Миг триумфа был краток, не больше секунды – один из оставшихся неповреждённым танков ОСГБ выпустил очередь из своего главного калибра прямо сквозь французские двери балкона – но всё же он был.

* * *

– Сюда, Меган! – Хрипло дыша, проговорил Джейми Кирбишли. – Мы почти добрались.

Меган МакЛин, пробираясь по лодыжки в воде вслед за ним, кивнула, пытаясь не думать о том, что творилось позади. Не менее двадцати человек с каменными лицами растянулись длинной цепочкой у неё за спиной, в большинстве своём те, чьи семьи всё ещё оставались в живых – или могли бы всё ещё оставаться в живых – где-то по ту сторону ада. Люди, которые оставили своих друзей – друзей, которых некому было больше ждать – прикрывать своё спасение.

Она сунула руку в карман и острые грани футляра карты памяти врезались в её ладонь. «Кто ты на самом деле, тот, кто называл себя «Гверильяс»? – Задалась она вопросом. Говорил ли он МакФензи правду о своём официальном статусе или всё это была ложь. А если и правду, то какие цели на самом деле преследовали он и звёздная нация, пославшая его на Лумис? Почему они предложили помощь «Лиге Освобождения»? Что бы там не воображала себе МакФензи, они не делали это просто по широте душевной. МакЛин была уверена в этом, да и, видит Бог, у них самих в настоящее время достаточно много проблем. «Они просто ищут способы отвлечь своих врагов? Это может быть достаточно близко к правде», – предположила она. – «Но также было возможно, что в этом предложении с их стороны не было цинично-прагматичного расчёта. Они пользуются репутацией защитников угнетённых; возможно даже заслуженной. И если это так, и если я действительно смогу покинуть систему и каким-то образом добраться до них, то возможно вся эта кошмарная резня в конце концов окажется не напрасной. Возможно…»

– Ложись! – Раздался крик Кирбишли.

МакЛин среагировала мгновенно и оказалась лежащей на животе в ледяной воде чуть ли не раньше, чем осознала своё движение. Сквозь плеск собственного падения она слышала крики позади себя и подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как от люка над ней вниз по лестнице быстро соскальзывают закованные в броню бойцы ОСГБ. Импульсные винтовки атакующих поливали всё вокруг в полностью автоматическом режиме.

Это стало последним, что она увидела в своей жизни.

* * *

Фринкело Осборн стоял на посадочной площадке «Башни ЗКИА» с застывшим от ярости лицом, отмечая как всё новые и новые клубы дыма вздымаются, чтобы присоединиться к плотному, удушливому облаку, нависшему над столицей Системы Лумис. «Более двадцати процентов всех зданий Эльгина понесли хоть какой-то, но ущерб», – с отвращением подумал он. МакКуори настаивала на том, что не всё так плохо и его собственная оценка существенно завышена из-за чересчур эмоционального отношения к произошедшему, но сам он так не считал. Она лгала, пытаясь прикрыть свою собственную задницу, и, теперь, когда стрелять было больше не в кого, ей потребуется очень много прокладок. Восстановление только того, что он мог рассмотреть со своей нынешней позиции, обещало обойтись в  миллиарды, а ущерб в Эльгине был ничем по сравнению с тем, что кинетическое оружие капитана Венелли – не упоминая уже о командах палачей из ОСГБ – нанесло остальной части планеты. Он вспомнил свою беседу с Венелли в конференц-зале «Гоплита», и его правая рука поднялась, коснувшись твёрдой угловатости кобуры пульсера под левой подмышкой.

Заманчиво, так заманчиво. Он мог войти в пентхаус офиса Загорского и никто не подумает отказаться принять его. И как только он туда войдёт...

Он убрал руку от пистолета и мрачно нахмурился. Мысль может быть и заманчива, но он не собирался воплощать её в жизнь и знал это. Так же, как знал истинную причину того, почему он хотел украсить стены офиса Нятуи Загорского мозгами его хозяина.

Осборн верно служил УПБ, дольше, чем ему хотелось бы помнить, но происходящее стало самым кошмарным из всего с чем он до этого сталкивался. Каким-то образом ему всегда удавалось избегать тех подробностей, с которыми он столкнулся спустившись вниз в коллектор, и он никогда не будет чист снова. «И хуже всего то», – подумал он в холодном, жестоком свете честности, – «что теперь, сделав это однажды, в следующий раз будет проще. И, если я останусь в этом деле достаточно надолго, следующий раз будет. Неизбежно».

Он постоял ещё несколько минут, глядя на пылающий жилой дом и гадая, как долго тот  ещё простоит, прежде чем его каркас низвергнется в ад. «Интересно, остался ли ещё там внутри кто-то в живых, сгорая заживо и молясь о смерти?»

Потом повернулся и медленно двинулся прочь.

* * *

Было темно в забитом дымом коллекторе под городом Эльгин. Ни проблеска света, ни движения… ни жизни. Уже ничего… Лишь карта памяти медленно-медленно оседала сквозь насыщенную кровью воду на дно отстойника.

Глава 3

Система Шпиндель

Март, 1922 год от Расселения.

«Поверьте мне, воронка была бы чертовски глубже!»

- Энсин Хелен Зилвицкая, Королевский Флот Мантикоры.

– Одну секунду, Гвен [GWEN= GervaisWintonErwinNevilleArcher], – бросила капитан Лоретта Шоуп вслед лейтенанту Жерве Винтон Эрвин Невиль Арчеру направляющемуся к выходу из офиса адмирала Августо Хумало на борту КСЕВ «Геркулес».

Жерве только что освободился после позднего совещания Хумало и Шоуп, его начальника штаба. В течение последних трёх недель этих совещаний проводилось великое множество и было похоже, что в ближайшее время их не станет меньше. Вся система Шпинделя по-прежнему пребывала где-то между удивлением и эйфорией по поводу нанесённого Десятым Флотом под командованием адмирала Золотого Пика поражения флоту Солнечной Лиги, но Флот оказался слишком занят, чтобы праздновать победу, лихорадочно курсируя по системе, пытаясь справиться с огромным потоком военнопленных, так внезапно свалившихся на него. Несмотря на что – или, возможно, из-за чего, учитывая его поредевшую команду – коридоры устаревшего флагманского супердредноута недавно организованной Станции Талботт были пустынны.

– Да, мэм? – Отозвался Жерве, повернувшись к ней лицом.

– Гвен, ты ведь знаешь энсина Зилвицкую достаточно хорошо, не так ли? – Как отметил про себя Жерве, вопрос Шоуп прозвучал скорее как утверждение, и он задумался о том, что она могла подразумевать.

– Да, мэм, – повторил он. Несмотря на монументальную разницу в званиях всего лишь энсина и целого старшего лейтенанта он всё-таки был знаком с юной Зилвицкой, флаг-лейтенантом сэра Айварса Терехова. На самом деле, он с ней был очень хорошо знаком.

– Я так и думала, – заметила тут же  Шоуп. Немного смущаясь, она твёрдо продолжила. – Я потому спрашиваю, что коммандер Чандлер и я – как и все остальные, я полагаю – пытаемся держать руку на пульсе этой тянущейся с Мезы истории. Я не хочу быть назойливой или как-то давить на неё, но правда в том, что мы на самом деле нуждаемся в любых догадках, которые мог бы дать нам её личный опыт.

Жерве вежливым, несмотря на промелькнувшее раздражение, кивком сопроводил слова Шоуп. Капитан, как и коммандер Амброуз Чандлер – офицер разведки штаба Хумало – входили в его личный список достойных уважения людей. И, более того, сам Жерве ясно понимал, почему те нуждаются в такой эфемерной вещи, как «догадки, основанные на личном опыте». Ужасающие «документальные репортажи» о том, что солларианская пресса растиражировала как «Злодеяние в Зелёных Соснах», достигли Шпинделя на следующий день после сражения – меньше чем через девятнадцать часов после капитуляции адмирала О'Клири, если быть абсолютно точным – и он не завидовал адмиралу Хумало или баронессе Медузе (или, собственно говоря, Леди Золотой Пик) вынужденных иметь дело с последствиями этой новости. И ни одно из этих последствий, а именно к этому, по его мнению, вела разговор Шоуп, не делало его более счастливым.

– Да, мэм? – Жерве постарался, чтобы его голос прозвучал максимально нейтрально.

– Гвен, я не призываю тебя устроить ей допрос, – на грани учтивости пояснила Шоуп. – Но, совершенно очевидно, что, судя по сообщениям из дома, эта история уже создаёт проблемы –  большие проблемы – там, где дело касается общественного мнения солли. Собственно говоря, местная солларианская пресса уже начинает задавать вопросы губернатору и премьер-министру об их отношении к «причастности мантикорцев к этому злодеянию», как будто у кого-то здесь могут быть улики, даже если Звёздная Империя могла быть причастна к чему-то подобному! – Она раздражённо фыркнула. – Причина, по которой они думают, что мы можем знать больше их, учитывая коммуникационную петлю или что нам здесь докладывают о каждой «чёрной» операции, подобной этой – предполагая конечно, что дома нашёлся идиот санкционировавший такое – совершенно ускользает от меня, но, видимо, она есть.

Она пожала плечами. И, как отметил Жерве, сердитый жест свидетельствовал о том, что капитан действительно принимала ситуацию близко к сердцу.

– Вдобавок ко всему мы менее чем в двухстах шестидесяти световых годах от Мезы, – продолжила она. – Никто не ждёт, что мезанцы сами нанесут нам некий «удар возмездия», но уверена, что они приложат прямо-таки дьявольские усилия, чтобы сподвигнуть на это Лигу. А учитывая то, как далеко они уже зашли в попытках дестабилизировать Сектор, трудно сказать, какие ещё способы они могут избрать для достижения своих целей. С одной стороны, я думаю, что мы можем быть чертовски уверенны в том, что они собираются протолкнуть собственную версию случившегося в каждую независимую звездной систему в надежде удержать их от сближения с нами или остаться «глухими» к словам Звездной Империи. И похоже на то, что солларианская пресса всеми силами готова поддержать это их начинание и, честно говоря, нам придётся положить этому конец. Хотя я сомневаюсь, что энсин Зилвицкая имеет возможность пролить какой-то свет на то, что на самом деле произошло в Зелёных Соснах, её заявление о том, чем её отец занимался – я имею ввиду, по-настоящему – и о том, что могло вынудить Мезу выдвинуть подобного рода обвинение, могло бы быть чрезвычайно полезным.

– Мэм, я не обсуждал этот вопрос с нею, – произнёс Жерве. – После того, как сообщение достигло Шпинделя, я ещё с ней не встречался и, честно говоря, это не та тема, которую я готов обсуждать с ней по кому. Тем не менее, насколько я знаю, прошли месяцы с тех пор, как она в последний раз лично встречалась со своим отцом, так что, откровенно говоря, я сомневаюсь, что она будет в состоянии добавить хоть что-то к той информации, которой мы уже владеем.

– Я понимаю твои чувства, Гвен, – тон Шоуп стал несколько холоднее. – Однако, как мне не жаль, но это моя работа. На самом деле некоторая часть меня склоняется к тому, чтобы пригласить её лично явиться в мой офис для обсуждения всего, что она может знать, думать или подозревать по данному вопросу. Но я стараюсь избежать превращения этого обсуждения в какой-то формальный допрос, потому что я ни на минуту не сомневаюсь, что она переживает по этому поводу больше всех – и по намного более личным причинам – чем кто-либо другой в Секторе.

Жерве смотрел на неё мгновением дольше, затем вздохнул про себя.

– Это волнует ещё двадцать одну сотню обитателей Тимбла, мэм, и я планирую ужин. Я был бы рад, если она сможет присоединиться ко мне.

* * *

Энсин Хелен Зилвицкая следовала за официантом мимо в большинстве своём пустых столиков ресторана с выражением, как она надеялась, не демонстрирующим признаков её истинных чувств. Пришедшее в последний момент запоздалое приглашение Гвена Арчера пришлось как никогда кстати. Коммодор Терехов загрузил её работой по полной, но был предел и тому сколько часов законного служебного времени мог найти для своего помощника даже самый изобретательный адмирал. А она, к сожалению, стала слишком эффективной. Работа кончалась раньше, чем время на её исполнение, и ей оставалось лишь сидеть без дела и думать об отвратительной лжи про своего отца.

В то же время она подозревала, что приглашение от Гвена не просто так материализовалось из воздуха. Графиня Золотой Пик держала его под ещё большим грузом обязанностей, чем коммодор Терехов её саму, так что Хелен сомневалась, что Арчер имел достаточно времени для посещения поверхности. А учитывая его выбор, он явно предпочёл бы провести каждую выпавшую ему свободную минутку с Хельгой Болтиц, что, в свою очередь, заставляло думать, что некто, располагающийся где-то выше по армейской пищевой цепочке, попросил его поинтересоваться её мыслями о случившемся в Зелёных Соснах.

Она не могла винить его за это, и была благодарна – даже если её подозрения окажутся верны – за то, что он, по крайней мере, выбрал для «встречи» место настолько удобное, насколько вообще возможно.

Она ещё не была знакома с кухней этого ресторана, и задалась вопросом, случайно ли Гвен выбрал именно это заведение. Витающие в воздухе запахи подаваемых блюд были приятны, а приглушенное освещение настраивало на благодушный лад, что она сочла успокоительным несмотря на характер предстоящей ей беседы. Однако она была несколько удивлена, когда официант привёл её не к общей обеденной зоне, а к залу меньшего размера – всего лишь на полдюжины столиков. И лишь один из них был занят – лейтенантом Арчером и золотоволосой красавицей Хельгой Болтиц, личной помощницей  Анри Крицманна, министра обороны.

– Хелен!

К тому моменту, когда официант подвёл Хелен к их столику, они оба уже были на ногах и Хельга, обогнув столик, заключила её в краткие тесные объятия. Подобный жест застал Хелен несколько врасплох – Хельга, как правило, не демонстрировала своих чувств на публике – но она ответила на объятия, а потом повернулась к Жерве.

– Гвен, – сказала она, с лёгкой улыбкой приветствуя его. – Спасибо за приглашение,… даже если Хельга думает обо мне как о третьем колесе!

– Ничего подобного, – энергично запротестовала та. Её ярко-выраженный дрезденский акцент придавал стандартному английскому несколько грубоватое звучание, но её голос был искренен и ещё она, подчёркивая отрицание, энергично замотала своей очаровательной головкой.

– Хельга, я обожаю тебя, – ответила Хелен, – но иногда ты несёшь такие глупости! – Её улыбка на миг превратилась в ухмылку. – Я знаю насколько обычно бывает загружен Гвен, и не думаю, что в офисе министра Крицманна дела обстоят иначе.

– Я не говорила, что не хотела бы проводить с Арчером больше времени. Я всего лишь сказала, что никогда не буду думать о тебе как о «третьем колесе», – указала Хельга.

– Конечно-конечно, я так и поняла. Но ты в последнее время слишком много времени проводишь в компании дипломатов и политиков, – заметила Хелен.  – Я так думаю, это несколько смягчило присущую дрезденцам прямоту.

Хельга хихикнула и легонько кивнула, а Хелен вновь повернулась к Жерве.

– Но какой же доброй и дипломатичной наша Хельга может быть. Гвен, я должна сказать, что меня гложут некие подозрения по поводу того, каким образом у тебя образовалось свободное время, чтобы пригласить меня на обед. Особенно, когда ты мог бы провести это время, посвятив его… более интересным вещам.

Она взмахнула ресницами в сторону Хельги, и парочка хихикнула. Но Жерве тут же вновь стал серьёзен.

– К сожалению, ты права, – сказал он. Сделав знак официанту оставаться на месте, Жерве сам подвинул ей стул и придержал его. – И я не буду пытаться притворяться, что эта встреча просто дружеский ужин, как бы мне не хотелось, чтобы она таковой была. И всё же, мы оба действительно рады видеть тебя.

– Я знаю.

Хелен позволила ему, несмотря на всю разницу в званиях, помочь ей устроится за столом, затем обратилась к протянутому официантом меню. Сделав предварительный заказ на напитки и проводив того взглядом до дверей зала, она вновь сосредоточила своё внимание на Жерве.

– Я знаю, что вы рады видеть меня, – повторила она. – И догадываюсь кто именно порекомендовал тебе побеседовать со мной. И всё равно я не жду, что разговор пойдёт на пользу моему аппетиту.

– Если ты думаешь, что это была адмирал Золотой Пик, то ошибаешься, – сказал Жерве, но  Хелен покачала головой.

– Даже не думала. Она довольно прямой человек, и, возникни у неё такое желание, она имеет возможность поговорить со мной об этом напрямую. Если на то пошло, она скорее всего бы организовала личную встречу через сэра Айварса. То же самое касается капитана Лектера. А вот в штабе адмирала Хумало со мной действительно лично никто не знаком и не имеет возможности получить ответы в случайном разговоре. Что оставляет нас с «обычными подозреваемыми», не правда ли?

– Что ж, ты права, – Жерве откинулся на спинку своего стула напротив неё. – Хотя, честно говоря,  я думаю, что причиной того, что они попросили именно меня поговорить с тобой, стало желание не подвергать тебя лишнему стрессу. Неофициальное расследование, так сказать.

Хелен фыркнула. «Да, это многое объясняет», – предположила она. – «Приятно узнать, что кто-то побеспокоился о её чувствах».

– Ну что ж, тогда – сказала она, – как говорит герцогиня Харрингтон – давайте займёмся этим, – она натянуто улыбнулась. – Похоже определённые неназванные высокопоставленные лица хотели бы знать, считаю ли я, что есть какая-то доля правды в утверждениях о том, что мой отец и его психованные друзья-террористы ответственны за подрыв – вероятно, с ведома и при прямом попустительстве Звездной Империи – сложносоставного ядерного устройства в городе Зелёные Сосны. Следствием детонации которого стала серия ядерных взрывов, которые, по заявлениям мезанских властей, привели к гибели тысяч людей, и один из взрывов был произведён прямо среди переполненного по случаю выходного дня городского парка, испепелив при этом всех гуляющих там детей. Об этом пойдёт речь?

Жерве внутренне вздрогнул. Хелен Зилвицкая была одной из самых стойких личностей, которых он когда-либо встречал, и подобная язвительность совсем не была свойственно ей.

– Что-то в этом роде, – вздохнул он. – Конечно, не в такой формулировке. И я не думаю, что они – если бы их спросили – именно так описали бы произошедшее. Прежде всего, как я думаю, их интересуют твои догадки относительно того, почему мезанцы представили именно такую версию событий. Я имею ввиду заявления о том, что к взрывам причастен твой отец.

– По моему – это всё довольно очевидно! – Хелен, облокотившись на стол, наклонилась вперёд. – Когда мне было тринадцать, меня в Старом Чикаго похитили агенты «Рабсилы», и вот с тех пор папа стал занозой у них в заднице. Поверьте мне, не сердите моего папу – особенно таким образом. Плюс ко всему, именно тогда он познакомился с Кэти Монтень, а это, с точки зрения Мезы, делало и так плохую ситуацию ещё хуже. Потом было то дело на Факеле. Вы помните – тогда моя сестра стала королевой планеты населённой освобождёнными рабами, каждый из которых ненавидит Мезу и «Рабсилу» на – извини за формулировку – генетическом уровне? И если ещё где-то в галактике есть человек, репутацию которого они хотели бы очернить больше чем его, то я не знаю, кто это вообще может быть! И если вы имеете возможность возложить на Факел ответственность за нечто подобное, а затем заявить, что причастность папы означает, что за спинами исполнителей стоит Звёздная Империя, то, с их точки зрения, нет ничего лучше. Только посмотрите, как они используют эту историю, чтобы подорвать  доверие к нашим заявлениям об их причастности к событиям здесь, в Секторе! Очевидно, мы придумали все эти отвратительные, лживые от начала и до конца заявления как очередной этап некого направленного против них вероломного плана! Разве тот факт, что мы позволяем террористам «Баллрума» использовать ядерное оружие против гражданского населения, не доказывает, что мы ловко прикрываемся ими с целью отвлечь внимание здравомыслящих солли от нашего собственного зловещего имперского заговора?

Гнев в её голосе не был направлен на Жерве, тот понимал это. Он не был даже направлен на «определённых неназванных высокопоставленных лиц», что попросили его провести эту беседу. Однако это был явный признак того, что она переживала сильнее – и сильнее гораздо – чем кто-либо подозревал судя лишь по её поведению. И это совсем не повышало его настроение и так не слишком радостное от того, что он вынужден был завести этот разговор.

– Я думаю, что они уже сами пришли к этим выводам, – сказал после недолгого молчания. – Но в первую очередь они хотят узнать, имеются ли у тебя какие-то идеи о том, что реально могло случиться там. Прежде всего такие, что могли бы объяснить, почему они сразу выдвинули версию о причастности твоего отца и «Баллрума» к взрывам.

– Ты имеешь в виду, что они задаются вопросом, что именно папа мог делать там, имеет ли какое-то отношение к тамошним событиям и ответственен ли за взрывы или нет, не так ли?

– Я думаю, что можно сказать и так, – согласился Жерве.

– Тогда, боюсь, ничем не могу тебя порадовать, – слегка насмешливо заявила она. – Ты же знаешь, папа серьёзно относится к режиму секретности. И он всегда боялся поставить меня в неудобное положение, дав информации, о доступе к которой офицер королевы обязан поставить в известность УРФ. Если бы папа собирался что-то сотворить, то со мной не стал бы это обсуждать – и уж совершенно  определённо не перед тем как сделать это. И уж тем более, не пришлёт с оказией весточку, где этак небрежно упомянёт: «Да, кстати, я тут решил заскочить на Мезу и сбросить на городской парк атомную бомбу».

Весёлость постепенно исчезла с её лица.

– Хелен, я не думаю, что кто-то считает, что ты намеренно «утаиваешь» важную для понимания ситуации информацию. И я уверен, что все также вполне осознают, что твоему отцу не придёт в голову отправить тебе сообщение с данными о секретных операциях, чьи бы они не были – его личные, «Баллрума» или Факела. Скорее, они ждут... впечатления от первого лица, я думаю, тебе есть что сказать.

– И в этом отношении я мало чего могу добавить, – сказала она более спокойным тоном.– Я имею в виду, сверх того, что им уже известно. Этот разоблачитель – Яэль Андервуд – некоторое время назад проделал чертовски хорошую работу по отправке его прикрытия псу под хвост, заодно прикрепив ему на спину большущую мишень. Тем не менее, большинство обнародованных Андервудом фактов истинны и я сомневаюсь, что могу добавить что-то существенное к его истории. Вкратце – с тех пор, как отец после той первой стычки с «Рабсилой» ушёл в отставку, он стал плотно работать с «Баллрумом». Он никогда не делал тайны ни из этого, а также из причин, по которым вообще связался Факелом, начиная с момента как тот стал свободным. Он – больше аналитик, нежели специалист «по прямому воздействию», хотя я не сомневаюсь, что он время от времени помогает «Баллруму» в планировании их операций. Я не хочу сказать, что он не способен, когда считает это уместным, к несколько более… практическим действиям, потому что он чертовски хорош и в этом. Но я думаю, большинство понимает, что это не совсем то, что можно назвать «профильным использованием» его талантов. Конечно, если кто-то угрожает дорогим для него людям, то «теоретик» мгновенно оборачивается очень умелым практиком.

Она, сделав паузу, в упор посмотрела через стол в глаза Жерве и Хельги и пожала плечами.

– Также, начиная с того дела с Принцессой Рут, он довольно близко знаком с членами королевских семей, хотя, с тех пор как Берри стала королевой, в основном все его интересы сосредоточены на Факеле и Системе Конго. А ещё он и…, – запинка была еле заметной и едва ли кто-то, кто не знал Хелен столь же хорошо как Жерве, смог бы понять, что та начала говорить не совсем то, что собиралась изначально, – факельцы действительно не упускали ни единой возможности  отомстить Мезе. Черт, да Факел вообще объявил им войну! И давайте не будем забывать, что именно пять месяцев назад  те ублюдки пытались сотворить с планетой.

– Так что в заявлениях Мезы, на первый взгляд, есть определённая правдоподобность. Отец люто ненавидит «Рабсилу» – та не раз пыталась убить его и меня, и Берри, и Кэти – и я не сомневаюсь в его реакции, узнай он, что молодчики «Рабсилы» затевают какую-то пакость в адрес Факела. Поверьте, если бы он увидел, что всё идёт к этому, то сделал бы всё возможное, чтобы предотвратить её. Но он не пошёл бы по пути террора. Даже если бы понимал, что ничто иное не сработает – он провёл достаточно много времени рядом с Кэти, чтобы знать точно, насколько крайне неудачным с политической точки зрения что-то вроде этого может стать – не только для Факела, но и для всего движения за запрет института генетического рабства.

– Что, даже в том случае, если эта «пакость» заключалась бы в прямом нападении на Факел? – Спокойным тоном задала вопрос  Хельга и Хелен повернулась к ней. – Я имею в виду, что если бы он узнал о нападении и не знал, что адмирал Розак в состоянии отразить его? Если он вообразил, что твоей сестре и всем его друзьям на Факеле грозит неминуемая смерть?

– Ни за что, – Хелен уверенно покачала головой. – Папе такое и в голову не придёт. О, я не утверждаю, что он позже не заставил бы Мезу и «Рабсилу», в случае если бы тем удалось задуманное, стократно оплатить этот долг, но он не стал бы это делать раньше, чем узнал бы результаты. И точно не стал бы мстить гражданским, даже если мезанцам удалось бы превратить Факел в безжизненный шар. Нет, на такое он никогда не пойдёт.

– Горе и ненависть могут толкнуть человека на ужасные вещи, – мягко заметил Жерве и был ошарашен коротким смешком Хелен.

– Гвен, думай, что говоришь. Помнишь, что произошло со мной на Старой Земле? Или что произошло с моей мамой? Да и то, как я познакомилась с Берри и Ларсом? Но папа очень… управляемое оружие, Гвен. Он абсолютно чётко определяет цель акции и столь же  хорош в минимизации сопутствующего ущерба. Кроме того, сбросить атомную бомбу на парк? Парк, полный детей? – Она покачала головой. – Только через его труп. Или, точнее, он сделал бы трупом того, кто счёл бы это хорошей идеей! Я не хочу сказать, что мой папа - святой, потому что это не так. Я люблю его, но никто, кто знает его, никогда не станет утверждать, что он - ангел. А если и ангел, то – ангел мести, чей нимб покрыт копотью сгоревших душ его врагов. И я могу представить, что его не сильно взволнует трогательная ранимость кучки мезанских работорговцев. Я могу даже представить его использующим ядерную бомбу против некой конкретной цели, цели такого рода, когда в атомном грибе не гибнут бесчисленные гражданские лица. Но ни как в этом случае. Никогда в парке.

– Ты уверена?

– Гвен, я чертовски уверена, что папа не планировал и не совершал этот удар. Я не знаю, где он, и я не знаю, почему он до сих пор не дал о себе весточки. И, да, я признаю, что испугана до дрожжи в коленках. Он должен знать, что Меза использует произошедшее в Зелёных Соснах в качестве оружия против и Звёздной Империи и против «Баллрума», и он никогда не позволил бы им продолжать делать это, если он мог бы сделать что-нибудь – типа, объявиться, чтобы опровергнуть их версию – чтобы остановить это. Но это не его стиль. О, да, если бы «Рабсиле» действительно удался бы геноцид на Факеле, то тогда он, может быть, отправился бы на Мезу. Тем не менее, он не сделает это раньше, чем узнает о результатах их рейда на Факел, и даже тогда он не пойдёт по пути террора. Он выберет другую цель, и когда найдёт её, то не возникнет ни единого вопроса о том, кто был ответственен за взрыв.

– Почему не будет? – Очаровательный голосок Хельга так сильно контрастировал с темой разговора, что Хелен не удержалась от резкого смешка.

– Потому что, если бы отец решил поразить цель на Мезе, то не стал бы размениваться на Зелёные Сосны. Если бы он использовал «убийцу-городов», то его целью стал бы не какой-то паршивой сонный городок, а Мендель и всё правительство их системы. И, поверьте мне, воронка была бы чертовски глубже!

Глава 4

Система Серафим

Мелкий, туманнообразный дождь моросил с тусклого серого неба. Порывистый ветер бросал капельки воды вздымающимися волнами, почти (но не совсем) как клубы дыма, и воздух был холодным, обжигающим близостью наступающей зимы. Боковые окна разбитого старого наземного автомобиля были затянуты плёнкой, сквозь которую едва проглядывали внутренности салона, а почтенного возраста изношенный обогреватель, похоже, окончательно проигрывал в безнадёжной битве с царившим там холодом, лезвие старомодного дворника со стороны пассажира бесполезно застыло на месте. Колесо транспортного средства вдруг резко провалилось в очередную наполненную водой яму и та с шумом плеснула в пол кузова.

Индиана Грэхем сгорбился над рулём, наклонившись вперёд и пытаясь рассмотреть дорогу в крохотный, относительно чистый, отвоёванный, пусть и не в самом удобном месте, вентилятором обдува кусочек лобового стекла. Куртка на нём была толстой и вполне соответствовала погоде, хотя, также как и машина, была сильно изношена, но вот шапки и перчаток у него не было. На руках стройная молодой женщины, походившей на него достаточно, чтобы её можно было принять за его сестру (потому что она ей и была), съёжившейся на пассажирском сиденье, перчатки были, но она всё равно, пытаясь согреться, засунула кисти под мышки. Её дыхание сопровождалось лёгкими облачками пара, а на лице застыло выражение вселенского несчастья.

Автомобиль въехал в ещё одну, более глубокую и более широкую лужу, выплёскивая крылья воды с обеих сторон. Часть той воды захлестнуло в затянутое плёнкой заднее боковое окно и женщина недовольно поморщилась, брызги попали на её правую щеку.

– Фу-у! Инди, надеюсь, более глубоких луж не будет? – Вопросила она, вытирая грязную воду с лица затянутой в перчатку ладонью.

– Прости, Макси, – водитель на секунду оторвал взгляд от дороги, чтобы улыбнуться пассажирке. – Я тоже надеюсь, но не обещаю. Ты бы согласилась на такую же, но только намного более широкую? Я потому интересуюсь, что вижу, что именно такая ждёт нас впереди.

– Очень смешно, – Маккензи Грэхэм наклонилась, чтобы посмотреть вперёд через его половинку ветрового стекла и её глаза расширились. – Инди, не смей!

– Прости, – снова произнёс, правда уже несколько более серьёзным тоном, её брат, – но другой дороги нет.

Она впилась взглядом в него, но, похоже было, на сей раз тот не оказал своего привычного действия. Скорее всего потому, что Индиана был безусловно прав. Приближающаяся яма простиралась через всю дорогу, и в то время как защитные ограждения, установленные по краям того, что считалось шоссе, были старыми и заброшенными, в прогибах и обильной ржавчине, они  всё ещё были достаточны крепки, чтобы не позволить ветхому старомодному наземному автомобилю выехать за пределы дорожной (если она могла таковой считаться) полосы.

Индиана извиняюще улыбнулся и нажал на педаль тормоза, замедляясь по мере приближения к подёрнутому рябью от порывов ветра пространству грязной воды. Их обоих ощутимо тряхнуло, когда передние колёса со всплеском ухнули в выбоину и автомобиль ощутимо повело вбок. Большие, пусть и не столь высокие, как при проезде предыдущей ямы, волны разбежались по обе стороны машины. Затем настала очередь задних колёс проваливаться в туже самую яму и Маккензи испугалась, что те могут вообще потерять сцепление с дорогой. Но они продолжали, выбрасывая из под себя потоки грязи, толкать переваливающийся с боку на бок автомобиль вперёд, и Маккензи поморщилась, когда ей пришлось поднять ноги, спасаясь от начавшей заливать салон через отверстия в проржавевшем днище воды. Та поднялась почти на сантиметр, а автомобиль замедлялся всё больше и больше, и женщина уже готовилась к мысли о пешем путешествии к берегам их собственного маленького водоёма, когда их транспорт окончательно увязнет. Но тут – единым рывком, словно подпрыгнув – колёса вырвались из грязи и зацепились за твёрдую поверхность.

– А я и в правду испугался, что мы можем не вылезти из этой ямы, – словно прочитав мысли своей сестры, высказался Индиана. Та подарила ему красноречивый взгляд, и он пожал плечами. – Эй, ты же знаешь, не я не выбирал место для этой встречи!

– Да, я это знаю, – согласилась она.

Она не выглядела сколь-нибудь счастливее и настала очередь Индианы подтверждающе поморщиться. Она была организатором, той, кто отслеживает детали, но она была также и мисс-предусмотрительность. Он же являлся прирождённым лидером, тем, кто не мог не идти вперёд, тем человеком с беспокойной душой, кто не мог смириться с мрачным серым повиновением в ожидании «лучшего». Их отец был таким же…, до того, как оказался приговорён к тридцатипятилетнему сроку заключения в тюрьме максимальной безопасности Терраборы [Земля Скуки].

И пока Маккензи удавалось воспрепятствовать Инди воссоединиться с отцом в этом заведении, и её брат обеими руками был «за» сохранение такого положения. В той или иной степени, они оба понимали, что, по крайней мере, некоторыми рисками нужно было управлять, если они действительно собираются сделать что-то для вызволения их отца (и нескольких тысяч других заключённых) из совсем не нежных рук генерала Службы Безопасности Системы Серафим Тиллмана О'Салливана.

Помимо всего прочего.

– Мне только одно непонятно, почему место встречи было перенесено именно сюда, – продолжила Маккензи после паузы. – Мне не нравится насколько легко для О'Салливана или Шелтона было бы «стереть» нас обоих здесь совершенно незаметно для всех остальных.

– Ты знаешь, та же самая мысль пришла и мне голову, – заметил Индиана. – С другой стороны, им не требуется для этого вывозить нас за город, не так ли? На самом деле, чем больше я думаю об этом, тем больше смысла для них вижу в том, чтобы сделать всё в точности наоборот. Я имею в виду, прибыть с воем сирен и арестовать нас посреди столицы. Отряды спецуры повсюду, бесы на крышах.… Только подумай, как они могут обыграть эту историю!

Когда Маккензи, имеющая на свою беду слишком живое воображение, представила себе картину нарисованную братом, по её телу пробежала полоса озноба, гораздо сильнее, чем от царившего в салоне холода.

– Ну спасибо, Инди, утешил, – скривилась она. – Мне теперь эта сценка в кошмарах сниться будет.

– Но с другой стороны, есть аргументы и против этого, – радостно добавил он. – Если они решатся на публичный арест, то тем самым признают, что глубоко в подполье зреет движение за подлинную независимость. Я не думаю, что они пойдут на это после событий в Мадрасском Секторе.

– Что, в конце концов, возвращает нас к первому варианту – сначала убрать нас подальше из столицы, а уже потом произвести захват, – указала его сестра ещё более несчастным тоном.

– Ну, да, – кивнул Индиана. – Подумай сама, в любом случае мы вынуждены рисковать, если хотим добиться своей цели. Кроме того, Макси, все коды были правильными. А если бы бесы О'Салливана их заполучили, то им не нужно было бы заманивать нас куда-то. Они уже знали бы  наверняка кто мы, где живём и им, вместо того чтобы заставлять нас тащиться в такую даль, оставалось бы только явиться среди ночи и взять нас тёпленькими.

– Каждое твоё слово, словно бальзам на душу, – сердито блеснув глазами, заявила она, и Инди пожал плечами.

– Я всего лишь рассматриваю варианты. И пока всё указывает на то, что это почти наверняка не ловушка, потому что имеется достаточно других способов разделаться с нами, конечно если они, во-первых, знают о нас, а, во-вторых, именно таково их намерение.

Его спутница поморщилась и, отвернувшись, откинулась на своём сиденье. «Всё же придётся признать, что Инди прав. И, что удивительно, на душе полегчало. Пусть не намного, но всё же», – подумала она.

– Поворачивай, – сказала она, высвободив правую руку и указав на что-то через мелированное дождём окно рядом с собой.

– Понял!

Индиана свернул в распахнутые настежь обветшалые ворота в охранном ограждении и с отчётливым чувством облегчения въехал под навес над пустынной погрузочной эстакадой. И вовремя – постепенно набирающий силу дождь уже не напоминал моросящую туманнообразную взвесь, а из нависающих всё ниже туч посыпались отчётливые капли. Мало того, что навес защитил автомобиль (особенно такое дырявое ведро как этот) от дождя, но также это предполагало хоть какую-то защиту от беспилотников СБСС.

Собственная промышленная и технологическая база системы Серафим оставляла желать лучшего. О чём недвусмысленно намекало использование даже здесь, в столице, древнего старомодного асфальта вместо керамгранита. Но это совсем не означало, что более продвинутые технологии были абсолютно недоступны – были бы деньги, и «бесы», как члены отрядов службы безопасности под командованием генерала О'Салливана были повсеместно (и очень мало любимы) известны, как правило получали лучшее, что можно было приобрести за деньги на более технически развитых мирах. Даже армия Серафим, как было известно, не раз и не два демонстрировала муки зависти, но президент Жаклин МакКриди знала куда именно надо вкладывать средства, когда речь заходила о бюджетной статье «системы безопасности». Что означало, что СБСС имело право первой ночи при вёрстке бюджета и… большую, способную на многое, конюшню платформ слежения.

Но даже у бесов их количество было ограничено. А ещё оставалась проблема поддержания работоспособности оборудования, так как система образования Серафим по сравнению с остальной исследованной галактикой не могла похвастаться хоть сколь-нибудь сносно подготовленными техниками по обслуживания. Таким образом, были неплохие шансы на то, что никто не заинтересуется происходящим в данный момент в таком ветхом и бесполезном месте как «Ржавый пояс» – именно так стали называться некогда процветающие районы по периметру Херувим. Там не было ничего, о чём стоило бы беспокоиться, с тех самых пор как на планете появились межзвёздные корпорации «Крестор Интерстеллар» и «Мендоса Кордовы», задавившие бурно развивающийся сектор малого бизнеса системы Серафим. Так что сейчас либо ты трудился как примерный маленький раб на своих межзвёздных хозяев, либо не работал вообще. И Бог вам в помощь, если вы решили, что сможете  наскрести немного стартового капитала и сделать попытку изменить эту ситуацию.

Как это было в случае с Брюсом Грэхемом.

Маккензи приспустила покрытое трещинами боковое стекло со своей стороны и выглянула наружу, напряжённо всматриваясь в мрачные тени, собравшиеся в углах погрузочной эстакады. Казалось, совсем недавно минул полдень, но нависающие тучи, моросящий дождь и преддверие зимы обуславливали наступление ранних (и более темных) сумерек, и молодая женщина, попыталась хотя бы периферийным зрением проникнуть за них.

– Я никого не вижу, – более чем слегка взволнованным тоном сообщила она через пару секунд.

– Я тоже, – отозвался Индиана. – С другой стороны, мы прибыли на несколько минут раньше оговорённого. Он может всё ещё быть в пути. Или…

Он замолк, когда из затенённой ниши, из которой, очевидно, рассматривали наземный автомобиль, выступил какой-то человек. Вновь прибывший двигался спокойно и неторопливо, на нём было пальто с высоко поднятым воротником – видимо в качестве защиты от холода – и глубоко надвинутая мягкая фетровая шляпа – того стиля, что когда-то назывался «фидорэ». В общем, мужчина выглядел как менеджер среднего звена или, может быть, немного ниже по иерархической лестнице.

А ещё он был совершенно не похож на человека, которого Грэхэмы ожидали здесь увидеть, и правая рука Индианы осторожно сомкнулась на рукояти пистолета в наплечной кобуре под его курткой.

– Инди, – тихо произнесла Маккензи.

– Знаю, – отозвался тот и, ни на секунду не отрывая взгляда от приближающегося незнакомца, хлопнул свободной рукой сестру по колену. – Оставайся здесь.

Он мягким движением вынул пистолет из кобуры и выскользнул из наземного автомобиля, удерживая оружие у правого бедра – там, где оно было скрыто от взгляда другого человека. Выпрямившись возле дверцы, он, как только мог, попытался расслабить плечи, в то время как его сердце бешено стучало, разнося  по телу выплеснувшийся в кровь адреналин.

– Я думаю, вам стоит остаться там, – сказал он, когда незнакомец оказался в семи или восьми метрах от автомобиля, стараясь, чтобы его голос был хорошо слышен сквозь шум дождя. И с некоторым удивлением обнаружил, что его тон оказался гораздо более спокойным, нежели его собственные нервы.

– Мы оба приехали раньше, – спокойно указал незнакомец с небольшим, но явно инопланетным акцентом, и пожал плечами.

Он удерживал свои руки слегка расставленными в стороны и ладонями к Индиане, как будто сознательно демонстрировал, что в отличие от серафимца был безоружен. Или, по крайней мере, что он в данный момент, по крайней мере, не собирался пустить какое-то легкоузнаваемое оружие в ход.

«Этот тип обладает настолько обычной, абсолютно незапоминающейся внешностью», – отметил Индиана. – «Средний рост, обычные карие глаза, неяркие каштановые волосы, без особых примет и невыразительное лицо. Фактически, именно слово – «среднестатистический» – является определяющим итогом любой попытки описать его внешность. Интересно, он на самом деле так выглядит или это грим?» – Подумал Индиана. – «Великолепная маскировка, если последнее. Никто не подумает взглянуть на него второй раз. Да что там во второй, на него и в первый-то раз не обратишь внимания – словно его и нет вообще! Возможно это стоит использовать в будущем».

– Не самая лучшая погода для экскурсии инопланетника по местным достопримечательностям, – уже вслух заметил он, и стоящий напротив мужчина усмехнулся.

– Я не ожидал, что она будет настолько паршивой, – согласился он. – И если ты думаешь, что погода плоха сейчас, то тебе стоило бы постоять здесь в ожидании, вместе со мной,  последний час  или около того.

– В ожидании чего? – Небрежно поинтересовался Индиана.

– Я ценю твою осторожность, Талисман, – произнёс его собеседник, – но если бы я был бесом, то группа поддержки уже набросились бы на вас, разве не так? И уж точно, если бы я был бесом, то уже отдал бы команду снайперу снять тебя, а не позволял бы тебе стоять здесь с пистолетом в руке!

– Ясно. – Индиана огляделся – он ничего не мог поделать в сложившейся ситуации – потом пожал плечами и вернул пистолет в кобуру. В конце концов, второй мужчина был прав. Не то, чтобы тот факт, что он чего-то не сделал, доказывал, что он не являлся бесом, ведущим кого-то рода  сложную игру. А вот то, что он совершенно верно назвал кодовое имя Индианы, позволяло, по крайней мере, предварительно принять его заявление на веру.

– Я не знаю тебя, – продолжил он разговор, и незнакомец кивнул.

– Зато я знаю. Честно говоря, именно поэтому я настраивал на встрече именно здесь, где не будет  лишних свидетелей, на тот случай если бы вы среагировали несколько чересчур… бурно на неожиданное появление незнакомого лица. – Он пожал плечами. – К сожалению, произошла накладка и я – ваш новый контакт.

– Какая накладка? – Поинтересовался Индиана более напряжённым тоном и другой человек слегка улыбнулся.

– Боюсь, что не могу сказать ничего более определённого, – ответил он. – Я вынужден следовать протоколу общей безопасности, а не только нашей с вами. И всё же могу заверить, что это не имеет никакого отношения к событиям на Серафимах. Более того, пойду дальше и признаю, что это – больше проблема логистики, чем что-либо ещё. В вашем предыдущем контакте нуждались в другом месте, а меня направили сюда в роли его сменщика.

– Нуждались, направили, вот как?

– Осторожность – это хорошо, мне это нравится. С другой стороны, если всё, что мы делаем – это стоим здесь и подозреваем друг друга бог знает в чём, то дело кончится лишь тем, что мы отморозим свои задницы. Так. Я думаю, что ты ждёшь следующую фразу: «Дорого лишь то, что мы ценим».

Индиана почувствовал, как напряжение спало с его плеч, и глубоко вздохнул.

– И было бы странно, если бы такая вещь как Свобода не ценилась бы превыше всего, – отозвался он.

– Совершенно верно, – согласился другой человек, но затем слегка поморщился. – С другой стороны, если мы цитируем Томаса Пэйна, то я, честно говоря, предпочёл бы несколько более точную цитату.

– Может быть, – Индиана рассматривал его пару секунд, потом улыбнулся. – С другой стороны, если бы бесы были в кур…, раздобыли бы часть пароля, то вряд ли бы им пришло в голову, что цитата, может быть, скажем так, слегка перефразирована.

– Понятно, – протянул мужчина, наклонив голову к плечу и прищурившись. – Пикник не упоминал, что это ты выбрал фразу для пароля. Я думал – она была его инициативой. –  Он легонько кивнул. – Я не знаю, принесло ли бы это действительно пользу, но это была уловка, которой стоило воспользоваться. И да, ты можешь называть меня Искрой.

– Искра? – переспросил Индиана и усмехнулся. – А, что!? Мне нравится. Имя более… подходяще к грядущим событиям, нежели «Пикник».

– Я рад, что тебе понравился мой оперативный псевдоним, – с холодком отметил Искра и добавил. – Если не ошибаюсь, там, в машине – Сорока?

– Да, подтвердил Индиана. – Если хочешь, можем поговорить в салоне. Печка не очень, но в машине пусть ненамного, но всё же теплее чем на открытом воздухе.

– Мне больше нравится внутри склада, – возразил Искра. – Без обид, но я предпочитаю иметь менее дырявую крышу и стены между собой и невзначай залетевшим сюда беспилотником-шпионом бесов.

– Без проблем, – отозвался Индиана и, обернувшись, подозвал Маккензи. Та смотрела на него несколько секунд, затем открыла свою дверцу и, пробежавшись под постепенно усиливающимся дождём, присоединилась к мужчинам.

– Прошу в мой офис, – пригласил Искра и пошёл впереди, указывая дорогу.

Склад, в который Искра привёл Индиану и Маккензи, производил гнетущее впечатление – холодный и продуваемый насквозь, с тонущими тенях  брошенными пластиковыми поддонами в пьяно наклонённых кипах и одиноким автопогрузчиком – не одной из тех антигравитационных платформ, что использовались для погрузочно-разгрузочных работах на складах межзвёздных корпораций, а настоящий, старомодный, ещё времён до появления на планете УПБ. Барабанившие по крыше капли дождя, сливаясь, падали струёй через найденное где-то отверстие и звонко расплёскивались по залитому водой бетонному полу. «Далеко не самое комфортное место для встречи», – решил Индиана, собственным дыханием пытаясь согреть руки. – «И прекрасная иллюстрация произошедшего с системой Серафим после того, как ей на «помощь» пришло Управление Пограничной Безопасности».

– Выходит, ты – сменщик Пикника, – вслух произнёс он, и Искра кивнул.

– Как я уже говорил, нам пришлось ввести несколько корректировок. С другой стороны, одной из причин, почему мы на это пошли, стала появившаяся возможность немного ускорить наши планы.

– Ускорить? – Заинтересованно поинтересовался Маккензи и, после утвердительно кивка Искры, прищурился.  – На сколько?

– Честно говоря, – признался Искра, – мы пока не можем дать оценку. Самая большая проблема состоит в том, что трафик в вашем направлении явно недостаточен, если конечно не считать грузопотока в адрес «Крестора» и «Мендосы», так что мы вынуждены проявлять осторожность в отношении наших планов. – Он неожиданно ухмыльнулся. – А вот если мы будем иметь дело непосредственно с этими компаниями, то тут появляются некоторые плюсы, даже не говоря об элементарном удовлетворении от использования их собственных судов против них самих! В конце концов, их карго столь же коррумпированы, как и вся система в целом, а контрабанда всегда была процветающим делом в Протекторатах. Никто в Лиге не может достоверно подсчитать оборот средств в «серой экономике» Пограничья, но все знают, что эта сумма чертовски велика, таким образом мы могли бы использовать текущее положение дел в своих интересах. Если в течение пары ближайших месяцев ситуация не изменится, то мы и вправду отправим ваши «вкусняшки» под прикрытием грузовых деклараций «Крестора». Останется только забрать груз после того как тот окажется на поверхности.

– Это не опасно? – Поинтересовалась Маккензи.

– Не очень, – Искра пожал плечами. – Я знаю, что вы получили две первые поставки как «попутный груз» с «проходящего мимо» грузовика, но это на самом деле гораздо более рискованно, нежели предложенный способ. Сорока, поймите, у вас в системе просто нечем обосновать столь частое посещение её судами с «попутным грузом», чтобы прикрыть необходимые объёмы поставок. Люди, если вы действительно собираетесь добиться своих целей, то вам потребуется переместить по настоящему серьёзные массу и кубатуру, а Серафимам явно не хватает независимого бизнеса для привлечения достаточного количества свободных перевозчиков. Межзвёздные корпорации слишком хорошо прижали независимый бизнес. Таким образом, если мы собираемся доставить оружие и другое оборудование, в котором вы остро нуждаетесь, то нам придётся проявить некоторую изобретательность. И хорошей новостью является то, что если мы делаем это таким образом, то у организующих поставку фрахтовиков будут все основания не фиксировать груз в документах и не  задавать слишком много вопросов. Честно говоря, им вообще наплевать, что там за груз, даже если они и догадываются что это оружие, если тот оплачен, а оно не будет обращено против них самих.

Маккензи выслушала это с не самым довольным видом, а вот Индиана кивнул.

– А ведь он прав, С-сорока. Он безусловно прав в том, как сложно нам найти прикрытие для получения груза с независимого фрахтовика, – он поморщился. – Это своего рода проблема, не так ли? Действительно, в системе просто не с кем вести бизнес!

– Да, – на сей раз признала его сестра. На её лице появилась решимость, – это верно.

– Но это ещё не всё, – между тем продолжил Искра. – Как вы знаете, конфликт с солли назревает и у нас. И, честно говоря, фактор отвлечения – вы и те, кого вы представляете – может оказаться гораздо более необходимым – и гораздо скорее – чем мы рассчитывали.

– Понятно, – протянул Индиана, лихорадочно обдумывая сказанное.

Часть его была в восторге от перспективы ускорения графика. Другая его часть к несчастью очень хорошо знала, что любая спешка приводит к ошибкам, тем самым ошибкам, в результате которых люди оказываются в тюрьмах бесов или… мертвы. И, хотя он никогда не питал никаких иллюзий относительно самоотверженной благотворительности его союзников, слова Искры  напомнили ему, что он и «Движения за независимость Серафим» были всего лишь тем, кем их считала Мантикора: способом отвлечения их главного врага. «Ну, не то чтобы это стало неожиданностью», – напомнил Индиана себе. – «В конце концов, ведь именно в этом изначально заключался их главный интерес, не так ли? Я не сомневаюсь, что манти желают нам успеха. Всё, что я когда-либо слышал о них, предполагает, что их всё же немного волнует то, что УБП творит здесь, в Серафимах. Но настоящая причина того, что они связались с нами, в первую очередь состоит в том, что они воюют против Солнечной Лиги. Против кого-то столь громадного, что они остро нуждаются в каждой отвлекающей противника ситуации, какую только могут заполучить, и чертовски глупо делать вид, что ты не понимаешь, что именно такую ситуацию Искра и пытается здесь устроить. В общем,  остаётся только надеяться, что они не решат, что находятся в таком глубоком дерьме, что – пусть и сожалея об этом – им не остаётся ничего иного, как использовать нас в качестве расходного материала».

– Я догадываюсь, что тебя беспокоит, – как будто прочитав его мысли добавил Искра. – Ты имеешь на это право. Но, Талисман, взгляни на это с другой стороны. Рано или поздно то, что мы помогали вам – и, я мог бы добавить, довольно многим другим звёздным системам – выйдет на свет, как бы ни старались держать это в секрете. Если уж на то пошло, – он пожал плечами, – вообще, как только соглашение заключено, нет каких-либо причин пытаться сохранить его в тайне. И если договорённость достигнута, то мы не можем позволить себе нарушать её, зарабатывая себе репутацию человека использующего и злоупотребляющего доверием и предающего союзников. То есть, мы не собираемся делать то, чем именно, по сути, на протяжении последних веков занимается Пограничная Безопасность, и весь смысл нашей поддержки вас и других движений Сопротивления заключается – по крайней мере, частично – в том, чтобы доказать, что мы не Пограничная Безопасность. Я ещё раз подчёркиваю, что ситуация далеко не так плоха и для нас не имеет смысла бросать своих будущих союзников на съедение гексапуме, лишь бы выиграть немного времени, потому что после того как пыль уляжется никто не будет ни на кредит доверять тем, кто заработал подобную репутацию.

Индиана медленно кивнул, хотя ему пришло в голову, что если бы Искра действительно собирался «бросить их на съедение гексапуме» (кем бы эта «гексапума» не была), то он использовал бы абсолютно те же аргументы, чтобы убедить собеседников в том, что на самом деле он не намерен делать что-то в этом роде. С другой стороны, его слова действительно имели смысл и… если они с Маккензи не были готовы воспользоваться предоставляемой возможностью, то у Искры вообще не оставалось резонов и дальше иметь дела с «ДНС».

– Должен признать, что уверенности в том, что мы достигнем цели, у меня меньше, чем хотелось бы, – сказал он.

– Было бы странно будь иначе, – согласился Искра и сам улыбнулся своим словам. – Смотрите, я – профессионал в этом деле. А вы, ребята, по определению – любители. Я не обвиняю вас в некомпетентности. Я всего лишь хочу сказать, что сама суть революций и движений за независимость в том, что люди ответственные за них, как правило, получают «образование» по месту «работы» и имеют возможность применить эти знания только раз в жизни. И, также, это карьера не того рода, что позволяет вам загодя записаться на учебные курсы в какой-нибудь колледж. Верно?

Индиана кивнул и Искра пожал плечами.

– Хорошо, это означает, что всё это – «терра инкогнита» для вас, а ещё на кону ваша родная звёздная система. Талисман, если ваше дело не выгорит, то вам и всем вашим близким придётся покинуть её – без вариантов. Я понимаю это. И я понимаю, что вас это не может не беспокоить. Ситуация, в которой вы вынуждены полагаться на кого-то ещё – кого-то, чьи побуждения, как вы отлично знаете, кардинально отличаются от ваших – просто обязана вас нервировать. Так что не думайте, что заденете нежную ранимую душу кого-то с нашей стороны, если проявите некоторую осторожность и толику… здравого скептицизма, так сказать.

Индиана почувствовал, что снова кивает и больше, чем немного удивился тому, насколько легче у него на душе стало после этих слов Искры.

– Мы снабдим вас оружием, – продолжил Искра. – Также, если получится, я попытаюсь договориться, чтобы к вам отправили инструктора, а может быть даже не одного, но, откровенно говоря, шансы на это не очень высоки. Мы слишком ограничены в личном составе. С другой стороны, мы снабдим всё оружие техническими руководствами, а большинство пусковых установок и другого тяжёлого оружия будет укомплектовано тренажёрами с программами виртуальной реальности.

– Что же касается времени «X», решающего момента – всё будет зависеть от ваших людей. У нас нет никакой возможности предсказать, когда ситуация здесь, в Серафимах, станет наиболее благоприятной. Когда именно вы выступите – целиком ваш выбор, хотя мы, очевидно, надеемся, что это произойдёт, так сказать,… достаточно скоро, – он криво улыбнулся. – Естественно, мы совсем не ожидаем, что вы совершите самоубийство, выступив слишком рано. Или по какой-то другой причине. Потому что мы напрямую заинтересованы в успехе вашего – и подобных – дела. Только в этом случае вы будете для солли отвлекающим фактором, если Вы понимаете, что я имею в виду.

– Да, я понимаю, – признал Индиана.

– Честно говоря, самое узким местом, на которым мы всё ещё продолжаем работать, является поиск возможностей скоординировать ваши действия с нашими. Вам, очевидно, будет необходима поддержка боевых старшипов для удержания Пограничного Флота от орбитальных бомбардировок, обстрелов кинетическим оружием и высадки подразделений жандармерии на ваши головы. Мы, как вы понимаете, не говорим ни о каких действительно тяжёлых собственных единицах – только что-то достаточно большое, чтобы держать Пограничный Флот подальше от ваших спин. Но или мы оказываемся перед необходимостью иметь твёрдый график ваших действий или, в противном случае, вы оказываетесь перед необходимостью организовать какой-то канал связи с нами, чтобы сообщить о своей готовности. И, откровенно говоря, для обеспечения тайны, безопасности и надёжности коммуникационной петли может потребоваться определённая изобретательность. Хорошая новость состоит в том, что у нас ещё есть некоторое время, чтобы подумать об этом прежде, чем поступят первые большие партии груза. Если вашим людям придёт в голову что-то интересное – не стесняйтесь поделиться этим. Я говорил, что вы - любители, но бывает, что любители не скованны шаблонами, которыми привыкли мыслить умудрённые опытом профессионалы.

– Мы подумаем об этом, – пообещал Индиана. – Я, правда, не ожидаю, что мы сможем предложить что-то такое, чего вы – «умудрённые опытом профессионалы» – не знали бы, но если что-то придумаем, то, конечно же, сообщим.

– Отлично! – Искра склонил голову набок, прищурился на секунду, очевидно, в мыслях по быстрому пробежавшись по всему сказанному. – Кажется, это – всё, –  сказал он наконец. – На данный момент, по крайней мере. Я задержусь на планете ещё на несколько дней, и, прежде чем покину систему, я ещё раз воспользуюсь каналами Пикника для связи с вами. Кроме этого, я заведу здесь, на Серафиме, почтовый аккаунт и передам вам код доступа к нему. Так что вы сможете «взломать» его и получать через него сообщения, не являясь официальными адресатами. Через этот почтовый ящик вы будете получать уведомления о графике поставок. Надеюсь, кодовый блокнот Пикника всё ещё у вас?

– У нас, – сухо подтвердила Маккензи. – Искра, пусть мы и любители, но освоить шифроблокнот для нас труда не составило.

– Да я вроде и не сомневался в этом, – на сей раз он выдал ей ослепительную улыбку, а не обычную для него усмешку. – В таком случае, я думаю, пора заканчивать. И теперь, когда мы познакомились лично, я надеюсь, при следующей встрече вы уже не будете направо-налево размахивать оружием, – он бросил иронический взгляд на Индиану. – Я думаю, что в следующий раз мы можем, как мне кажется, договориться встретиться где-нибудь в несколько более удобном и менее сыром месте. Пусть это будет какой-нибудь миленький семейный ресторан со столиками в закрытом зале, где никто, надеюсь, нас не подслушает.

– Мне нравится, как это звучит, – с охотой  согласился Индиана.

– Договорились, – агент Мантикоры протянул руку. – Пора разбегаться. И если вы не против, то сначала вы.

– Без проблем.

Индиана и Маккензи по очереди пожали протянутую руку. Потом, тёплыми кивками попрощавшись с Искрой, покинули погрузочную эстакаду и забрались в свой избитый старый наземный автомобиль.

Человек, назвавший себя «Искрой», смотрел, как пробудившийся к жизни автомобиль покинул место своей стоянки и вновь окунулся в дождь.

«Какие славные дети», – подумал он. – «У них ведь действительно есть шанс один к двадцати или даже один к десяти добиться своих целей. Конечно, свяжись они на самом деле с Мантикорой – эти шансы были бы чертовски выше. Но, «Талисман», нельзя иметь всё сразу», – сухо решил Дэмьен Харахап, бывший офицер Жандармерии Солнечной Лиги, позже правительственный агент Системы Мезы, в настоящее время работающий на Указующих Мезы. И, по крайней мере, они вполне вменяемые ребята – в отличие от этой маньячки, Нордбранд!»

Он улыбнулся и покачал головой. По сути, он не имел ничего против Талисмана и Сороки. На самом деле, они ему даже понравились и он готов был пожелать им удачи, пусть и не верил, что это им поможет. Но – ничего личного. Только бизнес.

Когда наземный автомобиль исчез за перекошенными створками ворот, он посмотрел на свой хроно. Семь с половиной минут, решил он. Достаточно случайный интервал до направляющейся в прямо противоположном направлении машины.

Глава 5

Система Шпиндель

Апрель, 1922 год от Расселения.

«Вселенная не совершенна. Займёмся ею».

– Адмирал Мишель Хенке.

Крис Биллингсли наполнил последнюю чашку кофе и, оставив кувшин на маленьком приставном столике, бесшумно вышел. Вице-адмирал Глория Мишель Саманта Эвелин Хенке – графиня Золотой Пик и командующая Десятым Флотом КФМ – проводила его глазами, затем поднесла к губам свою чашку и стала понемногу потягивать напиток. Остальные – люди занимающие места вокруг конференцстола – занялись тем же самым, и она задалась вопросом, как много из них использовали этот несложный ритуал как предлог прийти в себя и убедиться, что вселенная вокруг них не сошла с ума. «Если это так, то это не красит их», – мрачно отметила она. – «С другой стороны, не мне их обвинять – потому что, насколько я могу судить, вселенная действительно сошла с ума».

Первым намёком на это стала информация о том, что впоследствии назвали «Удар Явато» из-за полного уничтожения города Перекрёсток Явато, пришедшая на Шпиндель двадцать шесть часов назад. Тогда всё, что они имели, было коротким сообщением о нападении на Двойную Систему Мантикоры и о «серьёзном» разрушении производственного потенциала Звездной Империи. Сейчас же пришёл первый последующий отчёт, с более подробной оценкой потерь – и жертв – и она поймала себя на мысли, что ей хотелось бы, чтобы доставка сообщений между Шпинделем и Мантикорой занимала бы более продолжительное, чем восемь дней, время. Мишель даже предположила, что, возможно, вообще бы обошлась без этой конкретной информации в течение многих лет. Да что там лет – десятилетий!

– Ну, хорошо, – наконец сказала она, опуская чашку и переводя взгляд на капитана Лектер. – Я полагаю, что теперь мы можем начать. – Она безрадостно улыбнулась. – Думаю, что каждый из вас будет не более счастлив услышать это, чем я. К сожалению, в итоге мы должны решить, что мы собираемся делать в этой ситуации, и, более того, я намереваюсь выработать рекомендации для адмирала Хумало и баронессы Медузы. Так что, если в процессе доклада Синди кого-то из вас – и я имею в виду, любого из вас – осенит блестящая идея, я хочу немедленно узнать о ней. Мы нуждаемся в каждой из них, каждой, что можем получить.

Присутствующие согласно склонили головы, и Мишель кивнула Лектер.

– Палуба Ваша, Синди, – сказала она.

– Да, Мэм.

Лектер выглядела не намного более довольной той информацией, что ей предстояло озвучить, чем её аудитория тем, что те знали и что готовы были услышать. Она ещё в течение пары секунд изучала заранее подготовленные записи, потом подняла голову и окинула твёрдым взглядом своих голубых глаз присутствующих за конференц-столом.

– У нас есть подтверждение первоначальной информации, – начала она, – и всё действительно настолько плохо, как мы и предполагали. Более того, всё ещё хуже.

Она глубоко вздохнула, затем, представляя первую графическую проекцию, активизировала голо-дисплей над конференц-столом.

– Прямые непосредственные потери среди гражданского населения повреждённых в результате нападения космических станций, – продолжила она, – намного больше, чем в самых пессимистичных прогнозах, потому что не было абсолютно никакого предупреждения. Как вы можете видеть из графиков, первый удар по «Гефесту»…

* * *

– Только сейчас я понял, насколько победы делают горше вкус поражения, – произнёс тем же вечером, некоторое время спустя после окончания совещания Август Хумало.

Он, Мишель, Майкл Оверстиген, сэр Айварс Терехов и сама хозяйка дома расположились на балконе официальной резиденции баронессы Медузы на океанском побережье. Было время прилива и близкий прибой успокоительно и ритмично шуршал галькой в темноте, но никто из присутствующих здесь в этот вечер не ощущал на себе его расслабляющего действия.

– Вот именно, – согласилась Мишель. – И это, отчасти, заставляет всё, чего мы достигли здесь, выглядеть несколько менее важным, не так ли?

– Нет, Миледи, это совершенно определённо не так, – возразила Медуза настолько резко, что Мишель, чуть не вскочив со своего кресла, с удивлением уставилась на миниатюрную женщину.

– Извини, – тут же поправилась Медуза. – Я не хотела, что бы мои слова прозвучали столь грубо. Но Вы – и Август и Айварс и Майкл – достигли очень значительных результатов «здесь». Никогда не принижайте свои достижения – или самих себя – только из-за дурных вестей из других мест!

– Ты, конечно, права, – признала Мишель после мгновенья колебаний. – Вот только…

– Вот только всё это похоже на конец света, – закончила за неё фразу Медуза, найдя именно те слова, что безуспешно искала сама Мишель.

– Может быть не настолько плохо, но близко, – согласилась Мишель.

– Хорошо, чертовски близко! – Иронично заметила Медуза. – Недооценка твоих собственных достижений не обязательно делает неверными твои суждения о том, как глубоко в заднице мы все оказались  прямо сейчас.

Мишель кивнула. Курьер Адмиралтейства был предельно откровенен. После уничтожения производственных мощностей домашней системы Королевский Флот Мантикоры столкнулся – впервые после начальных фаз Первой Хевенитской войны – с острой нехваткой боеприпасов. И эта нехватка собиралась стать ещё более острой – намного большей – прежде, чем её удастся преодолеть. Что было той причиной, по которой все остающиеся на борту судов Мишель подвески «Аполлона» надлежало как можно скорее возвратить на Мантикору. Учитывая количество кораблей под её командованием вооружённых «Марк-16», Адмиралтейство попыталось восполнить разницу, отправив ей все те, что они могли найти, и в настоящее время и на её старшипах и на судах местной флотилии боеприпасов были полные погреба. Но даже в этом случае она оказывалась перед необходимостью быть чрезвычайно осмотрительной в том, каким образом распорядиться доступным ей боезапасом, потому что новых поставок в обозримом будущем не предвиделось.

– По крайней мере, я не ожидаю, что кто-то захочет в ближайшее время вновь сунуть нос в растревоженное осиное гнездо, – вслух заметила она.

– Если, конечно, те, кто напал на нашу домашнюю систему, не отправили своих «призрачных рейдеров» и в нашу сторону, – кисло указал Хумало.

– Вряд ли, если Вы позволите мне так выразиться, сэр, – заметил Оверстиген и пожал плечами в ответ на недоумевающий взгляд Хумало. – Адмиралтейство считает, что кто бы ни сделал это, действовал он в условиях «ограниченного бюджета», то есть максимальный эффект при фиксированных затратах. И, откровенно говоря, если бы они приняли решение продолжить нападения подобного рода, то что бы то ни было здесь, в этом Секторе, должно было бы быть намного менее ценным для них, чем развитие успеха их нападения на нашу домашнюю систему.

– Август, я думаю что, Майкл, скорее всего, прав, – поддержала его Мишель. – Я не предлагаю принять всё на веру и поэтому, на всякий случай, я поручила Синди и Доминике разработать максимально эффективный способ увеличения избыточности наших сенсорных сетей, но я не вижу нас в роли логичного кандидата на следующий внезапный удар. Если они и совершат нападение на кого-то в нашем Секторе, то, я предположила бы, что это будет непосредственно Терминал, так как я не вижу ничего другого, что могло бы иметь сравнимое стратегическое значение для тех, кто очевидно очень нас не любит. А это, к счастью или к сожалению, выходит за сферу нашей ответственности.

Её одетые в военную форму товарищи согласно склонили головы, а баронесса Медуза откинулась на спинку своего кресла.

– То есть я должна предположить, что здесь, в этом Секторе – в настоящий момент, по крайней мере – вы чувствуете себя в относительной безопасности?

– Я думаю, что скорее всего «да», – вместо Мишель ответил Хумало. Он был, в конце концов, командующим станции. – К анализу адмирала Оверстигена можно добавить очень многое, особенно, в части касающейся этих загадочных новых пришельцев. И, честно говоря, в данный момент Лига не имеет ничего, что они могут отправить в нашу сторону, даже если они и имели бы наглость сделать это. В течение нескольких месяцев ситуация может измениться, но сейчас, по крайней мере, они не могут представлять какую-либо реальную угрозу даже против кораблей, вооружённых «всего лишь»  «Марк-16».

– Ну, что ж, – ноздри Медузы затрепетали. – Я лишь надеюсь, что здравомыслие в Лиге проснётся раньше, чем кому-то удастся собрать дополнительные силы для атаки на нас. Или на нашу домашнюю систему.

* * *

– Какие-либо изменения в формировании эскортов, «ганни»? – Поинтересовалась коммандер Наоми Каплан.

– Нет, мэм, – ответила лейтенант Абигейль Хеарнс. – Они поддерживают прежние интервалы и курс.

Стройная, темноволосая лейтенант не добавила, что корабли упомянутого эскорта уже наверняка засекли сигнатуры импеллеров двух настигающих их с кормы эсминцев. Наоми Каплан являлась тактическим офицером КЕВ «Гексапумы» в то время, когда Абигейль Хеарнс была помощницей тактика тяжёлого крейсера, и Абигейль многому научилась у неё. Включая тот факт, что командиры исключительно редко нуждаются в мучительно подробном объяснении абсолютно очевидных вещей.

– Ясно, – подтверждающе кивнула Каплан и, нахмурившись, откинулась в своём командирском кресле, анализируя текущую тактическую ситуацию с точки зрения вероятного мышления некого капитана Якова Завалы.

Завала первоначально был старшим офицером второго дивизиона Эскадры Эсминцев 301. Он унаследовал командование всем подразделением от коммодора Рея Чаттерджи после уничтожения трёх четвертей дивизиона 301.1 в Новой Тоскане и всё-таки реорганизовал выжившие пять судов в два недоукомплектованных дивизиона. Как часть этой перестройки, он переместил свой флаг с КЕВ «Гавейн» [эсминцы эскадры носят имена рыцарей Круглого Стола короля Артура] на КЕВ «Кэй» и оставил «Гавейна» в дивизионе 301.2, где его капитан – Франк Морган – стал новым старшим офицером дивизиона. В то же самое время, «Кэй» был выведен из дивизиона 301.2 и, наряду с собственным «Тристрамом» Каплан, составил полудивизион 301.1. Им было обещано дополнить эскадру новыми судами, чтобы компенсировать потери подразделения и возвратить оба дивизиона к полному штатному расписанию, но… это было перед «Ударом Явато». Теперь же о сроках замены можно было только предполагать или…. если уж на то пошло, вообще забыть об этом обещании. Откровенно говоря, сама Каплан склонялась к последнему варианту.

Тем не менее, планировалось, что эскадра должна быть способна выполнять самостоятельные задачи. Входящие в её состав эсминцы класса «Роланд» являлись крупными судами с мощной бронёй, несущими в своих пусковых ракеты класса «Марк-16», что делало их идеальными кандидатами для рейдерских операций на коммерческих линиях. Правда, они также прекрасно подходили для эскортирования собственных конвоев, но определение местонахождение конвоя в гипере было дьявольски трудным, а входящие в Сектор Талботта звёздные системы уже были хорошо защищены от рейдеров коль судно уже вышло в нормальное пространство. Это означало что «Тристрам» и его систершипы освобождались от работы в роли эскорта, а, следовательно, оказывались доступными для исполнения других обязанностей. Учитывая тот факт, что конфронтация Мантикоры с Солнечной Лигой скорее всего станет намного жёстче прежде, чем хоть немного смягчится, и принимая во внимание, что звёздные системы Сектора Мадрас не были хоть сколь-нибудь прилично защищены от мантикорских рейдеров, независимо от того, что мог себе наивно воображать Флот УПБ, не трудно было понять, чем именно скорее всего придётся заниматься ЭЭ 301 в болезненно ближайшем будущем.

«Отсюда и нынешние учения. И почему это у меня такие плохие предчувствия?» – Вопросила себя Каплан.  – «Я имею в виду, что вон там они сидят, тащась вперёд только на сорока тысячах километрах в секунду – медленные, толстые, тупые и счастливые. Несомненно, у них для поддержки эсминцев есть ещё пара лёгких крейсеров, но, чёрт побери, и вместе они не чета паре «Роландов»!»

Она хмурилась ещё немного, машинально наматывая на эбеновый палец платиновый локон. На первый взгляд предполагаемый эскорт солли ничего не мог сделать, чтобы помешать «Тристраму» и «Кею» снять шкуру с их подопечных. У «Марк-16» Каплан был более чем в три раза больший радиус досягаемости нежели у стоящих на вооружении ФСЛ противокорабельных ракет класса «Дротик», что означало, что она могла разнести в пух прах всех этих «толстопузов» даже не подходя на дистанцию эффективного огня их эскорта.

Вот только ёмкость погребов «Роландов» составляла всего 240 «Марк-16», а точность на такой дистанции – даже по «баржам» – будет оставлять желать лучшего. Правда, параметры упражнения предполагали, что рейдеров сопровождает транспорт с ракетами, с которого они могли пополнить  боезапас, но после катастрофических для ракетного производства последствий «Удара Явато» никто не хотел потратить впустую сколь угодно малое количество из их ограниченного доступного запаса. Таким образом, самым логичным шагом с её стороны должен быть подход настолько близко к её добыче, чтобы только оставаться за дистанцией эффективного радиуса ракет эскорта. Это максимизировало бы точность (и экономичность) её собственного огня, одновременно гарантируя ей неприкосновенность со стороны противника. «Именно это я и планировала с самого начала. И до сих пор не вижу ни одной причины передумать. Но всё же здесь что-то не то….»

Её глаза сузились, когда она наконец поняла то, что беспокоило её. Она не знала капитана Завала так хорошо, как ей хотелось бы, но он, по её мнению, был полной противоположностью невероятно неистового коммодора Чаттерджи. Никто из тех, кто служил рядом Чаттерджи не поставил бы под сомнение компетентность коммодора, но его энтузиазм и неистощимая энергия были первыми на что все обращали внимание при первом знакомстве, и он был очень … прямолинеен в решении проблем. В отличии от него Завала мало того, что был невысок – едва ли две трети роста Чаттерджи – но ещё и намного более спокойным, задумчивым, почти не от мира сего. Но этот вид, как она быстро поняла, был обманчив. Чаттерджи хорошо подходило его прозвище «Медведь», но Завала был древесным котом – маленьким, ловким и с уверенной, невозмутимой осторожностью терпеливого хищника.

Когда коммандер Завала принял командование подразделением, Каплан провела своё собственное маленькое расследование и обнаружила, что их новый командир в течение четырёх лет был старшим инструктором по тактике на Острове Саганами. Ещё в то время, когда на Новом Париже свалили Оскара Сент-Жюста, Завала готовился принять под командование эсминец, но потерял это назначение в связи с сокращениями во Флоте после прихода Яначека в Адмиралтейство и был вместо этого направлен преподавать в Академию. Фактически, его преподавательская работа на Острове Саганами практически полностью совпала со сроком пребывания Эдварда Яначека в качестве Первого Лорда Адмиралтейства, а быть списанным на поверхность Адмиралтейством Яначека с точки зрения самой Каплан было своего рода той ещё рекомендацией. Судя по всему, в Академии коммандер был на чертовски хорошем счету и Адмиралтейство Белой Гавани доверило ему командование с почти неприличной поспешностью. С тех пор он зарекомендовал себя как очень грамотный командир эсминца. Фактически, он, по результатам его участия в операциях Восьмого Флота, перепрыгнул через чин капитана (младшего разряда) и сразу оказался капитаном по списку Адмиралтейства. Ну, это было едва ли удивительно. Без ложной скромности, Каплан знала, что Флот не выбирал шкиперов «Роландов» наугад, и каждый старший офицер в эскадре, прежде чем быть отобранным, достаточно продемонстрировал его или её способности.

И всё же для этих учений Завала избрал для себя роль всего лишь пассажира на борту своего флагмана. «Я здесь только для того, чтобы наблюдать», – заявил он. Именно это подспудное ощущение не давало ей покоя: «Наблюдать, да, но, интересно, за чем или кем именно наблюдать?»

Она, рассеянно поглаживая указательным пальцем бровь, вспоминала как на брифинге перед упражнением прозвучало описание операции. Фактически, всё выглядело не просто просто, а очень просто. Да она в жизни не могла припомнить, когда грамотный старший офицер организовывал учебную симуляцию  в стиле «стрельба-по-мишеням». Традиции Мантикоры требовали обучения в сознательно более жёстких и трудных условиях нежели реальные боевые операции. Чем, очевидно, здесь и не пахло, но такой как Завала вряд ли забудет традиции. Что означало, что в этой вкусно выглядящей приманке где-то скрывалась отвратительная западня. Но вот какая западня…?

– Абигейль, – позвала она.

– Да, мэм? – Недоумённо приподняв бровь, обернулась лейтенант Хеарнс.

– У тебя есть описания произошедшего в окрестностях Факела?

– Да, мэм, кое-что конечно есть.

– Я знаю, что у нас нет детальной информации, – признала Каплан очевидное. Адмирал Луис Розак и Эревон предпочли придержать реальные данные поближе к себе. – Но я думаю больше о предположениях УРФ. Об эксплуатационных характеристиках ракет, которыми Меза снабдила «пенсионеров» бывшего госбеза Хевена.

– Мэм, у нас нет ничего определённого, – Абигейль с отрешённым выражением на лице листала тщательно упорядоченную и снабжённую перекрёстными ссылками информацию. – Фактически вообще нет ничего определённого о поставляемых Мезой ракетах. Но один из аналитиков в штате адмирала Хемпфилл выдвинул теорию, что те ракеты, скорее всего, не были стандартными изделиями солли. Это Вы искали, мэм?

– Именно, – кивнула Каплан. – Напомни, что там было дальше?

– Мэм, как Вы сами сказали, всё это на уровне предположений. Но, отбросив шелуху статистического анализа, главным из того, что мы знаем, является то, что Эревон строит новые корабли для губернатора Баррегоса. Мы также знаем, что у Эревона есть собственные многодвигательные ракеты. Они всё ещё большие и неуклюжие штуки на базе накопителей, но они на верном пути, а их боеголовки и системы самонаведения лучше, чем у кого бы ни было в Солнечной Лиге. Собственно говоря, Эревон, по всей видимости, уже в состоянии начать производство аналога старой «Марк-13» с увеличенной дистанцией для пусковых установок меньшего размера, и они предположили, что Баррегос и Розак будут требовать, по крайней мере, «Марк-13». Независимо от того, о чём они докладывают в Старый Чикаго, а о чём умалчивают, они несомненно осведомлены об обычных для нашего захолустья дистанциях ракетного огня. Это является определяющим моментом того, что они, скорее всего, стали бы настаивать на покупке самых дальнобойных птичек из всех возможных.

Она сделала паузу, словно желая убедиться, её командир следит за её мыслью, и Каплан ободряюще кивнула.

– Что самое интересное – я вполне уверена, что вы уже обратили на это внимание, мэм – учитывая имеющиеся данные о потерях Розака и предположение, что он приобретает у Эревона дальнобойные ракеты, он, должно быть, либо провёл бой как полный и законченный идиот (что трудно ожидать от человека с его послужным списком), либо значительно недооценил радиус действия оружия врага. В противном случае, в первую очередь, он бы никогда не допустил этого. Если же он всё-таки вошёл в него, то, возможно, слишком сильно заступил за грань, пытаясь подойти к противнику достаточно близко, чтобы максимизировать вероятность попаданий собственных ракет.

– Совершенно верно, – по губам Каплан скользнула улыбка. – Мы не знаем, каков на самом деле был радиус действия этих ракет, но я думаю, Абигейль, что на твоего аналитик снизошло озарение.

– Мэм, я признаю, что эти выводы в большей степени интуитивны. Но, начиная со Шпинделя, мы получаем по настоящему достоверные разведданные о вооружении солли. И мы не нашли ни в одной из их пусковых ракет с увеличенным радиусом эффективного огня. Собственно говоря, нет абсолютно никаких упоминаний на что-то подобное ни в захваченных у них тактических руководствах, ни в программах учебных симуляторов. Я разбираюсь с их ракетной доктриной – и нападения и защиты – с тех пор, как мы получили к ней доступ, и там действительно рассматриваются бои на малой дистанции, по крайней мере, по нашим стандартам. И они, очевидно, до Шпинделя не имели никакого представления о дальности действия «Марк-16» или «Марк-23».

– Я знаю. На самом деле я не была бы сильно удивлена, если то, что мезанцы вручили своим наёмникам для нападения на Факел, было бы ещё одной маленький игрушкой, которую на скорую руку только для них соорудили их хорошие  друзья – поддерживающие их подонки из Технодайна. Я думаю о тех самых ракетах системной обороны, которыми они нас так сильно удивили на Монике.

Их взгляды встретились, и Каплан увидела ту же боль в серо-голубых глазах Абигейль. Боль памяти о том, как эти ракеты системной обороны разнесли вдребезги эскадру Айварса Терехова – и были чертовски близки к тому, чтобы проделать тоже самое и с Наоми Каплан – далеко за пределами эффективного радиуса огня, спрогнозированного самой Каплан на базе известных данных о технических характеристиках ракет солли.

– Те ракеты были ужасно большими штуками, мэм, – указала Абигейль. Каплан понимала – Абигейль не спорила, она просто думала вслух. – Мы не видели ни единого признака того, что у этих людей есть подвески на буксировке, и никакой крейсер солли и тем более эсминец не может запускать птичек такого размера без, фактически, полной их перестройки. И даже тогда, они скорее всего не смогли бы получить больше четырёх или пяти пусковых установок и сорок или пятьдесят ракет на борту чего-то с тоннажем одного из их лёгких крейсеров. И даже если полностью игнорировать проблемы с массой и габаритами пусковых, я была бы удивлена, если они смогли бы втиснуть в одну из своих жестянок больше двадцати таких здоровых птичек. В удачный день.

– Согласна. Но давай предположим, что «Технодайн» придумал нечто более компактное, но всё же предполагающее существенное увеличение дистанции по сравнению со стандартным «Дротиком»? Им не потребуются подпорки того вида, с которыми мы столкнулись на Монике, чтобы стать чертовски неприятным сюрпризом для кого-то, кто считает, что точно знает их эффективную дальность полёта. И, так или иначе, я не могу избавиться от подозрений, что капитан Завала, возможно, также ознакомился с теми же самыми данными – и теми же самыми «предположениями» УРФ – что читали и мы с тобой. Тогда, я думаю, что мы, вероятно, должны принять во внимание, что эти по-дурацки самонадеянный эскорт знает что-то, что мы не знаем об их ракетах.

– Не сомневаюсь в этом, мэм, – с улыбкой  согласилась Абигейль.

– Конечно, есть небольшая проблема, а именно – мы не знаем точно насколько именно капитан Завала увеличил радиус действия их ракет, – размышляла вслух Каплан. На лицах  нескольких офицеров на мостике, слышавших её слова, расцвели понимающие улыбки. – Я думаю, что самым логичным приближением было бы просто удвоить их текущий эффективный радиус, – продолжила она. – Конечно, он мог для усложнения задания выбрать некоторый другой множитель, но их точность на больших дистанциях стрельбы, при любом раскладе, должна быть намного хуже нашей. Если, конечно, он не решил пойти дальше и вручить им ещё и «Призрачного Всадника»! – «Всё может быть», – уже про себя подумала она. – «Но давай ты будешь разумна. Идея сделать учения максимально сложными, не означает, что они автоматически должны стать самоубийственными! Ну, по крайней мере, если ты не Леди Золотой Пик, вчистую разделавшая адмирала Оверстигена».

Она мысленно усмехнулась, но было маловероятно, что Завала будет столь же жестокосерден как Леди Золотой Пик. В конце концов, графиня и Оверстиген – это дела прошлые, чуть ли не обычный трёп.

– Шестнадцать миллионов километров, как вы думаете, мэм? – Прерывая её мысли, вежливо предположила Абигейль.

– Пусть будет семнадцать, – возразила Каплан. – Это даст нам чуть больший запас на ошибку, а с «Призрачным Всадником» и с этой дистанции мы должны быть в состоянии вмазать по «баржам» не тратя впустую слишком много атакующих птичек.

– Да, мэм, – Абигейль мельком взглянула на свои дисплеи, недовольно поморщилась и вновь повернулась к Каплан. – Мне потребуется пять-шесть минут, чтобы заново пересчитать план огня.

– Ну, а по моим вычислениям нам потребуется не менее трёх часов, чтобы добраться до семнадцати миллионов километров, – серьёзно ответила Каплан. – Я думаю, что у нас есть время.

* * *

– Вы израсходовали довольно много ракет, капитан Каплан, не так ли? – С неудовольствием поинтересовался Яков Завала. – Знаете ли, они ведь не растут на деревьях! Особенно теперь.

– Да, сэр, не растут, – мягко признала Наоми Каплан. Тон, который заставил бы насторожиться любого из тех, кто хорошо её знал. – С другой стороны, мы поразили каждую из «барж» даже не выходя на дистанцию действительного огня их эскортов.

– Верно, но Вы, возможно сэкономили бы по крайней мере двадцать процентов своего израсходованных боеприпасов, если бы приблизились ещё на пять или шесть миллионов километров и при этом всё ещё оставаясь за радиусом эффективной дальности «Дротика», – указал Завала.

– Да, сэр, так и было бы, – кивнула Каплан. – С другой стороны, – продолжила она тем же самым умеренным тоном, – это скорее всего не оставило бы меня вне радиуса досягаемости ракет, которые Вы фактически предоставили солли для этого упражнения.

– В смысле? – Поднял голову Завала и сузившимися голубыми глазами пристально, но с лёгкой насмешкой, взглянул на Каплан. – Капитан, Вы предполагаете, что я сжульничал?

– Сэр, цитируя одного из моих инструкторов по тактике в «дробилке» – если Вы не жульничаете, то Вы просто недостаточно стараетесь. – Каплан пожала плечами. – И всё же, так ради любопытства, сколько Вы им добавили?

– У Вас, капитана Каплан, какое-то непочтительное и оскорбительное мнение о моей справедливости, – строго заметил Завала, потом фыркнул. – На самом деле их номинальная эффективная дистанция – двенадцать миллионов километров. Добавка в двадцать пять процентов мне показалась вполне обоснованной.

– Вот как? – Улыбнулась Каплан. – Сэр, а я полагала, что Вы ограничитесь хорошим круглым числом и всего лишь удвоите её.

– А вот это, капитан, было бы уже за рамками – несправедливо, жестоко и вообще низко. И именно поэтому я точно сделаю это, когда придёт очередь этого упражнения для дивизиона капитана Моргана. – Завала погрозил пальчиком капитану Каплан. – И не вздумайте предупредить его!

– Я? Предупредить его? – Рассмеялась Каплан. – О, не волнуйтесь об этом, сэр. На самом деле, я уже поспорила с ним на бутылку Glenfiddich Grand Reserve, что он не сможет повторить наш счёт на симуляторе. Как Вы знаете, мы с капитаном Морганом давно знаем друг друга. И так или иначе я, кажется, забыла упоминать ему дистанцию, с которой мы стреляли в конвой. Я очень не хочу предупреждать его, – она скорчила жалостливую гримасу, – но при этих обстоятельствах я бы поставила на то, что он решит, что если он будет стрелять с границы зоны досягаемости «Дротика», то он будет в состоянии вынести все «баржи» намного меньшим количеством ракет, чем я.

Она сожалеюще покачала головой и Завала тоже рассмеялся.

– О, Боже, женщина, имя тебе – коварство, – заметил он. – Я определённо вижу флаг адмирала в Вашем будущем, капитан Каплан!

Глава 6

Станция Пармели

– Чёрт, как всё на-до-е-ло! – заявила Яна Третьякова.

Высокая, привлекательная и чрезвычайно опасная блондинка откинулась в потёртом кресле. Она потянулась, скрестила руки и посмотрела свозь кристопластовую стену на то, что всякий непредвзятый человек назвал бы впечатляющим видом Туманности Ямато.

Но в настоящее время Яна была менее чем впечатлена. С одной стороны, на неё вообще мало что производило впечатление. А с другой – у неё было предостаточно времени, чтобы пресытиться этим видом.

– Я уверен, что ты вполне смогла бы найти, чем себя ещё развлечь, если действительно захотела бы, – мягко заметил Антон Зилвицкий, отвлёкшись на миг от решения выведенной на экран его миникомпа шахматной задачи. – Как тебе конечно известно – это один из самых больших и самых тщательно спланированных развлекательных комплексов галактики.

– Это было одним из самых больших развлекательных комплексов галактики, – бросила Яна. – В эти дни это – одно из самых больших заброшенных мест галактики. Даже если не обращать внимания на противоестественную переполненность этого места террористами Баллрума и коммандос Беовульфа, всё равно приходится учитывать, что и у тех и у других не функционирует чувство юмора!

– Ну, если бы ты не повредила плечо того милого лейтенанта с Беовульфа во время спарринга по армрестлингу, то, возможно, узнала бы, что чувство юмора в их конструкцию всё-таки заложено.

– Бла-бла-бла, – нахохлилась Яна. – Даже дразнить Виктора уже надоело!

Глубокий смешок прогрохотал из массивной груди Зилвицкого. Вначале, когда Яна только подписалась на участие в его и Виктора Каша рискованной миссии на Мезу, она была, по крайней мере, наполовину напугана (вне зависимости от того, готова ли она была признаться ли она в этом какой-либо живой душе или нет) участием хевенитского секретного агента. Она согласилась на участие, главным образом из-за желания отомстить за смерть подруги Лары, и она была стальной душой, была Яной. Тем не менее, понятие лучшей подруги – хотя на самом деле больше подошло бы старинное понятие «подельница» – со стороны того, кого большинство людей имели полное право счесть хладнокровным сумасшедшим убийцей-социопатом, очевидно беспокоила её больше, чем она готова была признать. На самом деле, размышлял Зилвицкий, Каша никогда не казался ему ни хладнокровным, ни сумасшедшим, но, учитывая число жертв его хевенитского коллеги, у кого-то другого вполне могло сложиться такое впечатление. Что же до социопатии – скажем так – лично сам Зилвицкий ещё не пришёл к окончательному мнению.

Не то чтобы он не знал некоторых совершенно замечательных социопатов. Кроме того, Зилвицкий отмечал, что суждение о том, кто социопат, а кто просто защищает то, что правильного и достойного, во многом, как оказалось, зависит от точки зрения наблюдателя.

«И, конечно, иногда что-то является тем самым, чем кажется», – подумал он. – «Это одна из тех вещей, которые делают жизнь рядом с Виктором такой интересной».

За время их продолжительной миссии на Мезе Яна сумела оставить в прошлом большую часть своего беспокойства по поводу хевенитов, а последовавшее за этим четырёхмесячное путешествие от Мезы назад к системе Хаинувеле [имя персонажа индонезийской легенды] покончило и с его остатками. Конечно, путешествие в любом случае не должно было занять так много времени. Старый, разбитый и обветшавший грузовик «Хали Соул», предоставленный в их распоряжение одним из их контактов на Эревоне, в своё время принадлежал контрабандистам и был оборудован гипергенератором военного образца. Внешне это не бросалось в глаза, поскольку его прежние владельцы приложили немало усилий, чтобы замаскировать этот факт, и, несмотря на то, что его импеллерные узлы оставались коммерческого образца, а радиационный щит не подвергся переделке, это позволяло ему подниматься до тэта-полосы, что делало его гораздо быстрее подавляющего большинства торговых судов. К сожалению, обслуживание рассматриваемого гипергенератора теми хозяевами, через руки которых прошло судно с того момента когда он был только-только установлен, в значительной мере не соответствовало требованиям инструкции по эксплуатации, что привело к его полному отказу сразу после их бегства с Мезы в гипер. Им удалось пережить данный опыт, но Эндрю Артлет потратил целую вечность, пытаясь «на коленке» [на скорую руку] из подручных материалов собрать нечто способное заменить вышедший из строя блок.

Всё это время, пока Эндрю с Антоном занимались ремонтом, они практически неподвижно висели в межзвёздном пространстве, и даже после того, как они реанимировали гипергенератор, использование гиперперехода Меза-Вестгот даже не обсуждалось. Они находились более чем в девятисот шестидесяти световых годах от своей базы в Хаинувеле (и более чем в тысяче световых лет от Факела), но, с учётом сопровождавшего их побег… фейерверка, они не осмеливались вернуться к Терминалу Мезы и использовать короткий путь, что мог бы доставить их на расстояние менее шестидесяти световых лет от Беовульфа. Вместо этого они были вынуждены воспользоваться обходным путём через управляемый УПБ Терминал Сью-Танга гиперперехода Сью-Танг–Оливия, а затем пересечь четыреста восемьдесят и сколько-то-там ещё световых лет от системы Оливии до Хаинувеле по старинке.

Путешествие предоставило в их распоряжение достаточно времени, чтобы оточить их навыки карточных игр, и то же самое вынужденное заключение нанесло смертельный удар любому вялому страху, который, возможно, чувствовала Яна по отношению к истинным целям Виктора Каша. Это время было с пользой использовано Каша и Зилвицким для познавательных бесед с доктором Симоесом – сбежавшим от Указующих мезанским физиком. Ну, вообще-то понятие «достаточно времени», вероятно, было бы слишком сильно сказано. У них было достаточно времени, но для того чтобы должным образом обработать представленные Симоесом невероятные данные требовалось, откровенно говоря, гораздо больше времени и познания в физике значительно превосходящие те, которыми мог похвастаться Зилвицкий.

Информации, всплывшей в ответах Симоеса, и представленных Джеком Макбрайдом – офицером охраны Мезы – спланировавшим бегство Симоеса невыносимо дразнящих кусочках данных, оказалось достаточно, чтобы понять – всё то, что знали лучшие спецслужбы галактики о Мезе, на самом деле было ложью. Этот вывод должен был стать особо неприятным сюрпризом для разведслужб Беовульфа, подумал в тот момент Зилвицкий, но Беовульф едва ли будет одинок в своей реакции. И, несмотря на то, что им удалось собрать вместе такое количество фрагментов мозаики, какое никому до них ещё не удавалось, их собственное, со скоростью беременной черепахи продвижение к дому не становилось менее тягостным.

Периодически – и довольно часто – Зилвицкий неистово желал плюнуть на всё и направиться напрямую к Терминалу Рыси Мантикорской Туннельной Сети. К сожалению, выбранное ими первоначально направление бегства увело их прочь от стандартных маршрутов, так что пришлось бы затратить ещё больше времени, чтобы вернуться к Рыси, чем продолжать движение к Сью-Танг. И ещё оставался достаточно деликатный вопрос, что именно произойдёт с Виктором Каша, если он внезапно объявится в двойной системе Мантикоры, особенно после того, как та подверглась прямому нападения Хевена, информация о чём достигла новостных каналов Мезы только спустя два с лишним стандартных месяца с момента их поспешного отъезда. С трудом верилось, что одного из активнейших сотрудников спецслужб Хевена примут с распростёртыми объятьями и уверениями в вечной признательности.

Если уж на то пошло, не менее щекотливым оставался вопрос, в чьей юрисдикции окажется Симоес – и бесценный источник разведанных, которым он являлся. Их операция совместно спонсировалось Королевством Факела, Республикой Хевен (и совсем неважно – знали ли об этом в Новом Париже или нет), Одюбон Баллрум, Служба Биологического Контроля Беовульфа и эревонские контакты Виктора Каша. Вот уж кто точно не принимал вообще никакого участия в этой операции, так это мантикорские должностные лица, хотя вклад Принцессы Руфь Винтон столь же точно нельзя было назвать ничего не значащим. Пусть официально она выступала в ипостаси начальника разведки Факела, однако, неофициально – члена правящего дома Звёздной Империи Мантикора.

Однако, при здравом размышлении, Антон пришёл к выводу, что возможности напрямую направиться на Мантикору никогда и не было. Именно поэтому ими и был выбран Хаинувеле, как находящийся на прямом пути к Факелу. Это была самая близкая безопасная гавань, учитывая доступные туннельные гиперпереходы, к тому же они по прибытии в систему надеялись обнаружить здесь одно из замаскированных десантно-диверсионных судов Беовульфа и использовать его в качестве посыльного. Однако в этом отношении их надежды не оправдались – в системе присутствовало единственное судно – эревонский корабль «Кастис» [cупруга президента США Дж. Вашингтона], передвижная ремонтно-строительная верфь, заканчивающая  преобразование станции «Пармели» в постоянную базу для операций коммандос Беовульфа и Баллрум против межзвёздной торговли генетическими рабами.

Самоделка Артлета и Зилвицкого не смогла на отличного заменить вышедший из строя блок и «Хали Саул» прихромал в Хаинувеле буквально на последнем издыхании своего гипергенератора. Капитан «Кастиса» был оторван от мира уже более двух или трёх месяцев в течение которых его строительные команды работали на станции «Пармели», но он был в состоянии подтвердить насколько далеко зашли активные боевые действия между Хевеном и Мантикорой, а также что после Битвы за Мантикору стороны, истощив свои силы, взяли тайм-аут. И Антон, и Виктор сбросили значительный груз с плеч, обнаружив, что вопреки тому, что они узнали на Мезе, никто больше активно не стреляет друг в друга, но было очевидно, что любезный капитан был не в восторге от осознания своей вовлеченности в клубок интриг, повсюду, казалось, преследовавших команду Зилвицкого и Каша. Похоже, он был уверен в том, что его эревонские работодатели не одобрят его увязание в болоте, которым ему не без оснований представлялся «Хали Саул» и его пассажиры. Они, возможно, убедили бы его передумать, если бы могли рассказать ему об обнаруженном на Мезе, но они не осмеливались нарушать протоколы безопасности на этом участке своего пути. Что означало, что самое большее, что он был готов сделать – доставить на своём корабле с Эревона, до которого  (что, честно говоря, не могло не радовать) было на двадцать световым лет ближе, чем до Факела, новый гипергенератор для ремонта «Хали Саул». И попутно капитан был готов передать зашифрованное послание от Виктора Шэрон Джастис, временно замещающей Каша на посту старшего офицера Республики в Секторе Эревон, но это только в крайнем случае.

Зилвицкий даже не счёл нужным притворяться, что не считает отношение капитана раздражающим. К счастью, сам Антон по своей природе был терпеливым, привыкшим просчитывать свои поступки и действовать по заранее составленному плану человеком. Но, с другой стороны, в сложившейся ситуации было и кое-что положительное. Ни Зилвицкий, ни Каша не собирались демонстрировать Симоеса кому попало, и пока у них не будет каких-либо особых причин доверять капитану и команде «Кастис», то и доверять они им не собираются. Если даже малая часть той информации, которой Джек Макбрайд и доктор Симоес поделились с ними, подтвердится, то она сотрясёт до основания все звёздные нации всего исследованного космического пространства. Они просто не имели права на риск до тех пор, пока не смогут предоставить своим подопечным безопасную возможность сообщить подробности – в деталях – их истории своим национальным звёздным разведывательным службам. Именно поэтому они предпочли остаться на месте, дожидаясь пока Шэрон Джастис организовывает безопасный транспорт до Факела, нежели на месяц (или около того), который потребуется «Кастис» на путь до Эревона, оказаться в ситуации, которую они не смогут контролировать. В общем, они смогут спокойно вздохнуть только тогда, когда благополучно доставят Симоеса на Факел, но и там их ждёт нетривиальная работа по рассылке осторожных запросов с приглашением на Факел полномочных представителей служб безопасности заинтересованных звёздных наций.

Никто не ждал, что это будет легко, и он знал, что Каша, как и его самого, тоже пугала возможность того, что, пока они будут сидеть здесь в бездействии, Звёздная Империя и Республика возобновят боевые действия, но также они оба знали, что  информацию, на которую они наткнулись, можно отнести к тому редкому типу разведданных, актуальность которой не теряется и за века. Предполагая, что всё это не было частью некой невероятно безумной программы дезинформации, Указующие Мезы плели паутину свих планов уже – по самым оптимистичным оценкам – шестьсот стандартных лет и ни единая душа даже не подозревала о происходящем. В этих обстоятельствах не было буквально ничего, на что Виктор Каша и Антон Зилвицкий не готовы были пойти, чтобы сохранить в живых их единственный источник информации.

Именно поэтому они всё ещё сидели здесь, на борту раскинувшейся громадины космической станции «Пармели», в ожидании возможности отправиться дальше.

– Ты знаешь, – сказала Яна слегка печально, – никто не говорил мне, что та небольшая прогулка, на которую мы собирались, затянется на целый год.

– Так она и не тянется целый год, – указал Зилвицкий. – Хотя, на самом деле, как я думаю, это смотря на какой планете. А  с точки зрения стандартного года – меньше. Если посчитать, прошло всего десять стандартных месяцев!

– Вообще-то, как предполагалось, должно было быть четыре, – парировала Яна.

– Тебя предупреждали, что дело может затянуться и на пять, – поправил Зилвицкий, и заслужил фырканье собеседницы.

– Антон, ты знаешь, даже «кощеи» владеют арифметикой в достаточной мере, чтобы...

Автоматическая дверь, перекрывающая доступ в нечто среднее между обзорной галереей и гостиной, относилась к одной из тех систем станции «Пармели», что были подвергнуты полному апгрейду. И теперь, прервав Яну на середине фразы, она резко распахнулась, пропуская внутрь темноволосого мужчину. По сравнению с широкоплечим и имеющим внушительную мускулатуру Зилвицким, вновь прибывший выглядел почти заморышем, но на самом деле являлся молодым мужчиной с развитой мускулатурой.

– А, вот вы где! – воскликнул он, – Гэнни Эль оказалась права.

– Ну, так как мы здесь, Виктор, – пробасил Зилвицкий, вопросительно подняв бровь. – И ты тоже теперь здесь, то мне интересно – кто же сейчас присматривает за нашим добрым другом Орландо [доктор Симоес]? Если я не ошибаюсь, сейчас твоя очередь, не так ли?

– Антон, я оставил Фрэнка с игольником перед входной дверью, – тем тоном, каким врач объясняет пациенту его проблемы, заявил Каша, и Зилвицкий что-то буркнул.

Звук можно было интерпретировать, с некоторой натяжкой конечно, как сдержанное одобрение, правда для этого нужно было очень хорошо знать Зилвицкого. С другой стороны, Фрэнк Гиллич был способным парнем. Он и Джун Мэттис являлись сотрудниками Службы Биологического Контроля Беовульфа, частью той самой команды СБКБ, которая обнаружила Клан Батре здесь, на станции «Пармели», и выступала посредником при заключении соглашении, согласно которому членам клана гарантировалась жизнь, а станция превращалась в передовую базу СБКБ/Баллрум. С точки зрения большинства (или, точнее, большинства из тех, кто не был лично знаком с Виктором Каша) Гиллич и Мэттис выглядели столь же смертельно опасными, как и прибывшие агенты, и Зилвицкий готов был признать, что Гилличу можно было доверить безопасность Симоеса на ближайшие пятнадцать-двадцать минут.

– И я ещё когда-то считал себя гиперподозрительным, параноидальным и наслаждающимся манией преследования типом, – продолжал Каша. – Но ты превзошёл меня! Пытаешься заполучить титул Самого Главного Параноика?

– Ха! – фыркнула Яна. – Ему и не нужно пытаться. Чтобы стать главным параноиком достаточно немного пообщаться с тобой. Этого достаточно, чтобы любого – кроме Каи… возможно – свести с ума!

– Я не понимаю, почему все во вселенной настаивают на том, чтобы считать меня сумасшедшим убийцей? – Ласково поинтересовался Каша. – Но это ведь не так – я не убил ни одного лишнего человека.

Слова были сказаны с абсолютно невозмутимым видом, но Зилвицкий подумал, что, скорее всего, это была шутка. Скорее всего. Никогда нельзя было быть полностью уверенным в том, что Каша имел в виду, а понятие хевенита о чувстве юмора несколько отличалось от того, что таковым считалось у большинства остальных людей.

– Я могу предположить, что есть причина, по которой ты оставил Фрэнка играть роль приходящей няни и расспрашивал Гэнни Эль о нашем местопребывании? – Наконец озвучил вопрос Зилвицкий.

– Как ни странно, да, – ответил Каша, сверкнув блестящими тёмно-карими глазами. – Антон, я думаю, что наконец-то нашёл аргументы, которые заставят тебя согласиться, что Орландо необходимо отправить прямо в Новый Париж.

– Вот как? – Зилвицкий скрестил перевитые жгутами мышц руки и поднял голову, рассматривая Каша, как профессиональный дровосек мог бы рассматривать особо захудалый кустик. – И почему мы должны внезапно отступить от согласованного между нами плана оставить его на Факеле и пригласить все горы самостоятельно прийти к Мохаммеду?

– Потому что, – ответил Каша, – только что с Эревона прибыло курьерское судно.

– Курьерское судно? – Глаза Зилвицкого сузились. – С чего бы это кому-то на Эревоне пришло в голову послать сюда  курьера?

– Видимо Шэрон решила, что это будет хорошей идей позволить всем оказавшимся на станции «Пармели», включая Баллрум и СБКБ, узнать о том, что творится в галактике, – ответил Каша, пожав плечами. – Очевидно, она не знала, что я буду здесь, когда посылала судно – она отправила его приблизительно три недели назад, а «Кастис» сможет добраться до Эревона, самое раннее, только завтра.

– Я отлично осведомлён о графике «Кастис», – пробасил Зилвицкий. – Так что предполагаю, что ты просто пришёл рассказать мне о «что творится» и это что-то настолько важно, раз твои подчинённые начали рассылать курьеров по всей галактике?

– Ну, приблизительно три месяца назад Герцогиня Харрингтон прибыла на орбиту Хевена, – сказал Каша. – Новости облетели все отделения нашей разведки в регулярном информационном циркуляре, но им потребовался ещё месяц, чтобы добраться до Шэрон, а уже она разослала его курьерскими судами всем нашим отделениям в секторе. Прибывший курьер,  если верить его шкиперу, делал остановку и на Факеле. Мы являемся последней точкой на его маршруте. – Он ещё раз пожал плечами. – Предполагаю, что единственная причина, по которой он оказался здесь – это обычная предусмотрительность Шэрон. В общем, вкратце новости таковы – Герцогиня Харрингтон находится на Новом Париже со специальной миссией договориться о мирном урегулировании конфликта между Республикой и Звёздной Империей.

Любой, кто знал Антона Зилвицкого, мог бы засвидетельствовать, что его всегда было очень сложно удивить. Тем не менее на сей раз, судя по расширившимся зрачкам, кое-кому это удалось.

– Мирное урегулирование? Ты имеешь в виду формальное соглашение?

– Очевидно именно поэтому она там, и, согласно резюме Шэрон, президент Притчарт столь же решительно настроена как и Герцогиня. С другой стороны, я сомневаюсь, что после двадцати лет стрельбы в друг друга они вряд ли уже закрепили соглашение вежливыми поклонами. А так как Герцогиня Харрингтон фактически поверила в нашу теорию прежде, чем мы отправились на Мезу, то я не вижу причины, по которой она разуверится в ней, когда мы появимся с Симоесом на буксире. Собственно говоря, она будет со своим древесным котом, а он точно будет знать, говорим ли мы правду. Или говорит ли её доктор, когда дело дойдёт до этого.

– И если есть кто-то в Звёздной Империи, кто сможет убедить Королеву выслушать нас – то это Харрингтон, – энергично кивнув, согласился Зилвицкий.

– Именно. Таким образом, вот что я предлагаю – мы оставляем записи наших бесед с доктором здесь, на нашей станции. Они будут переданы на борт первого же прибывшего после нашего отлёта курьера и доставлены им на Факел. В конце концов,  избыточность информации предпочтительней её потери. Тем временем, ты и я реквизируем курьера Шэрон, загружаем Орландо на борт и сопровождаем его прямёхонько на Хевен, – Каша усмехнулся. – Как думаешь, откровения о заговоре Указующих смогут оказать некоторое маленькое влияние на переговоры?

Глава 7

Система Шпиндель

Вице-адмирал Золотой Пик стояла в ночной тиши своего рабочего кабинета в удобно разношенной тренировочной паре и пушистых фиолетовых тапочках. Ссутулившись, глубоко засунув руки в карманы куртки, она недовольно – бесспорно, взгляд был недовольный – рассматривала изображение на громадном голографическом дисплее. Одна сторона того показывала подробную, если мелкомасштабную схему можно было назвать таковой, карту системы Шпиндель, другая –  текущие позиции флота под её командованием. Если бы она обернулась на видеостену за своей спиной, то увидела бы ещё и звёздную карту всего Сектора Талботт. Однако сейчас она изо всех сил старалась туда не смотреть – так ей не хотелось чувствовать себя в положении кондитера, которому не хватило шоколадной глазури, что бы покрыть торт к Дню Рождения своего босса.

«Чёртова вечеринка как раз ко Дню Рождения», – мрачно подумала она, – «хотя, истины ради, это не день её рождения, шестьдесят четыре ей стукнет – если быть точной – через два дня. А учитывая то время, что она потратила носясь по галактике на релятивистских скоростях, её субъективный возраст был более чем на три года меньше календарного. Впрочем, никто, когда дело доходило до отслеживания дней рождения, не обращал на это внимания. И Королевский Флот Мантикоры при определении относительного старшинства также использует свой собственный календарь, а не чей-то индивидуальный стаж».

Она на несколько мгновений задержалась на этой мысли, затем поморщилась, вспомнив о лежащих в верхнем ящике стола позади неё знаках различия нового звания. Тех самых, что через два дня ей предстояло официально прикрепить к воротнику своего мундира.

«Прямо-таки вижу, как Бет усмехается во весь рот, визируя представление о присвоении мне очередного звания. Чёрт, готова биться об заклад, что она лично изменила первоначальную дату приказа, приурочив её к моему дню рождения! Подобные шутки как раз в её стиле».

Определённо были некоторые неудобства в том, что твоя двоюродная сестра – Элизабет Винтон – Императрица Мантикоры, а сама ты стоишь в очереди за короной сразу за её двумя детьми и братом императрицы. Словно специально для неё, всю свою карьеру боровшейся даже с малейшим намёком на протекционизм. Она вспомнила тот день, когда её лучшая подруга всерьёз отругала её за подобное малодушие, заявив, что, избегая всего, что только теоретически может быть истолковано как льготный режим, она ставит крест на своей карьере, и мысленно изумлённо фыркнула.

«Видишь, Хонор, я исправилась с тех пор! Сорок один год от Академии до вице-адмирала, и всего одиннадцать стандартных месяцев до полного адмирала! Скажи, какой карьерный взрыв». – Она вновь стала серьёзной. – «Хорошо бы вся галактика не решила бы взорваться вместе со мной».

Она покачала головой – тяжесть ожидающих её адмиральских звёзд камнем легла на её плечи. Она не раз спрашивала себя, не является ли истинной причиной столь усердного избегания фаворитизма её боязнь ответственности сопутствующей очередному рангу и нежелание возлагать её на себя. Особенно тогда, когда за прошедший почти год, она ловила себя на желании свалить гнетущий её груз на кого-то ещё.

В общем, много чего было.

Она глубоко вздохнула и мысленно встряхнулась. «Как говорится – размышления о несправедливости вселенной всегда было наименее эффективным способом борьбы с этой несправедливостью», – подумала она и заставила себя сфокусировать всё внимание на числах и названиях судов на дисплее.

Пусть, возможно, и было несколько человек, предполагавших, что её быстрое продвижение по службе обязано прежде всего её родственным связям, но несравненно больше было тех, кто понимал, что очередной ранг стал наградой за безоговорочную победу Десятого Флота в битве у Шпинделя. Собственно говоря, в этом несомненно был и политический подтекст, также как и продвижение по службе было ещё одним способом Императрицы Елизаветы – в голове у Мишель всё ещё никак не укладывалось то, что теперь её кузину следовало величать императрицей, а не «просто» королевой –  продемонстрировать её одобрение и поддержку действий Мишель. Способ ещё раз подчеркнуть для остальной части галактики, и особенно для Солнечной Лиги, что Звёздная Империя Мантикора не имеет никакого намерения отступить перед угрозой невообразимой экономической и военной мощи Лиги.

Мишель была уверена, что её родственные связи сыграли минимальную роль в решении императрицы. Она была бы ещё счастливее, если бы могла быть уверена, что они вообще не сыграли никакой роли, но она жила в реальном мире и понимала, что политика и дипломатия всегда останутся политикой и дипломатией. Это было одной из тех причин, по которым она выбрала Флот вместо того, чтобы заняться непосредственно политикой. И всё же, как она понимала, был ещё один нюанс обусловивший её карьерный взлёт.

Если Элизабет собирается оставить Десятый Флот под её командованием (а снятие её выглядело бы для остальной галактики как то, что Мантикора пошла на попятную), то Мишель, чтобы соответствовать усилившейся мощи её Флота, нуждалась в новом ранге. Ведь в течение последнего, практически, месяца в Десятый Флот были направлены более четырёх вице-адмиралов, все с большей чем у неё выслугой. Как правило, обеим сторонам неловко, когда младший командовал старшим, поэтому Адмиралтейство разрубило этот своего рода гордиев узел в очередной раз посодействовав Мишель «выйти за рамки». Именно поэтому ей через два дня предстояло заменить на воротнике своего мундира двойные звёзды на созвездие из трёх и добавить на рукава ещё одно широкое кольцо в дополнение к тем к трём, что уже опоясывали его обшлага. Что в таком нежном возрасте (для общества пролонга) – всего-то шестьдесят четыре – действительно было стремительным карьерным взлётом.

К сожалению, даже с упомянутыми адмиралами и силами под их командованием, Десятый Флот всё ещё оставался ужасно недоукомплектованным для тех задач, которые был призван выполнять. Защищаемые им более дюжины звёздных систем были раскиданы повсюду в сфере ответственности протянувшейся на более чем двести тридцать световых лет от Терминала Рыси до Системы Скарлет и на четыреста световых лет от Тиллермана до Жреческой – самой Мишель хотелось бы, чтобы её силы были бы, по меньшей мере, удвоены. И это с учётом того, что противостоять планировалось бы противнику с сопоставимыми силами и ресурсами, а не монструозной Солнечной Лиге. Но независимо от того, что ей хотелось бы, численность её сил, после всех реорганизаций, составляла лишь семьдесят семь боевых гиперпространственных кораблей. Правда, двадцать из них были нЛАКами, дававшими ей более двух тысяч лёгких космических кораблей, причём мантикорских ЛАКов последнего поколения – сила, с которой вынужден будет считаться любой агрессор. Особенно тот, чей флот составляют корабли устаревающих или даже безнадёжно устаревших – как ФСЛ успел продемонстрировать – концепций. Солли похоже до сих пор не были готовы признать, что что-то столь маленькое как ЛАК может угрожать крупному боевому кораблю, но если они действительно были уверены в этом и если они попытаются доказать это, то их ждёт жесточайшая бойня. Единственной проблемой было то, что, сколько бы не досталось противнику, смертей среди собственных людей Мишель Хенке тоже будет предостаточно.

«И ни одного завалящего кораблика с «Аполлоном»», – хмуро подумала она. – «Ни одного. Но кто я такая, чтобы оспаривать решения Адмиралтейства после того, что произошло дома».

Ни один из прибывших за последние время курьеров не смог развеять очевидность крайней серьёзности разрушений индустриальной инфраструктуры Мантикоры. Реальное число погибших в результате «Удара Явато» оказалось просто ужасающим, но, что ещё хуже, подавляющее большинство из них были работниками космических производственных комплексов Звездной Империи, важнейших элементов  обслуживания запросов флота. Фактически, Мантикора лишилась всех до единой орбитальных верфей. Были полностью разрушены и технологические линии производства противокорабельных ракет. Как итог, всё что имела Мантикора – это только те суда и ракеты, которые уже были в строю, и больше ничего нового в течение долгого-долгого времени не предвиделось, и защита домашней системы, её жителей и всего того, что сохранилось от её промышленной базы (не говоря уже о Терминалах тоннельных сетей, которые были жизнено необходимы для стратегического выживания Мантикоры), обязаны были иметь приоритет над почти любыми другими соображениями. Особенно если учесть, что солларианская стратегическая доктрина бескомпромиссно предписывала изыскание возможности нанесения нокаутирующего удара по главной системе любой звёздной нации имевшей глупость скрестить клинки с Лигой.

В этой ситуации обещанные Мишель две эскадры СД(п), оснащённых системами «Замочной скважины-2», были отозваны обратно в домашнюю систему чуть ли не раньше, чем прибыли на Шпиндель. Ведь только корабли с платформами контроля «Замочная скважина-2» имели возможность в полном объёме использовать сверхсветовые каналы телеметрии мульти-двигательных ракет «Марк 23-E», которые и были сердцем системы «Аполлон», и все они – и весь существующий на флоте запас модифицированных Марк-двадцать-третьих – были отчаянно необходимы для защиты Двойной Системы Мантикоры.

Вместо них, в качестве утешительного приза, она получила двадцать подвесочных супердредноутов с «Замочной скважиной-1» – тоже представлявших собой внушительную боевую силу. Конечно, они не могли использовать «Аполлон», но имели возможность наводить на цель большее количество ракет, чем любой солларианский супердредноут мог даже мечтать, а их собственная система ПРО была несравнимо лучше чего бы то ни было у противной стороны. Пусть они и не несли у себя на борту ракеты «Марк 23-E», стандартные «Марк-23» в их пусковых по всем параметрам существенно превосходили любые противокорабельные ракеты соллариан. Разумеется, точность на экстремальных дистанциях ожидалась  намного хуже по сравнению с «Аполлоном», но всё же ракетный шторм, который они могли обрушить на любого противника, будет смертоносным. И, к счастью, между «Ударом Явато» и «Операцией Беатрис» Хевена минуло шесть стандартных месяцев. Боевая активность в этот период снизилась почти до нуля, что означало, что не было реального расхода боеприпасов, способного исчерпать поток производимых по нормам военного времени ракет. А это означало, что в распоряжении Королевского Флот Мантикоры оказалось очень много этих самых стандартных «Марк-23».

Не то, чтобы Мишель хоть сколько-то сомневалась в том, что произойдёт с любым солларианским адмиралом, который будет настолько неблагоразумен, чтобы противостоять её боевой мощи в пространстве. Проблема была в том, что пространства, которое она должна была защищать, было уж слишком много. Она не могла быть достаточно сильной везде, чтобы предотвратить возможность для дерзкого солларианского флаг-офицера, избегая её боевых кораблей, провести разрушительный (снова это слово) налёт на инфраструктуру систем, за защиту которых она была ответственна.

Потом оставался интересный вопрос о том, какие подкрепления солли могут направить или уже направили в её Квадрант. И, если уж на то пошло, ещё более интересный вопрос (предполагая, что её собственные подозрения о том, кто был настоящим кукловодом текущего галактического кризиса были верны) – каких ещё кроликов могут достать Меза и «Рабсила» из своей общей шляпы.

И, последнее – по порядку, но не по важности – она не получит и изначально обещанных ей кораблей с новыми «Марк-16».

Курьер КФМ с сообщением об «Инциденте у Занкера»  достиг Шпинделя только сегодня утром, и Мишель оказалась почти в равной степени впечатлена тактикой капитана Иванова и непривычной осмотрительностью продемонстрированной участвовавшим в деле адмиралом Солнечной Лиги. Столкновение также подтвердило – или, перефразируя, снова продемонстрировало – тактическое превосходство имеющихся во Флоте Мантикоры вооружённых «Марк-16»-ми лёгких единиц. К сожалению – Мишель была уверена – за прошедшие со времени оригинальных событий три недели «случились» и другие «Занкеры» и каждый из них только увеличивал потребность Адмиралтейства в  дополнительных единицах, способных нести на борту ракеты «Марк-16». Особенно с учётом принятого решения о начале операции «Лакоон-2».

Едва ли она могла винить Адмиралтейство в смене приоритетов, очевидно, что для «Лакоон-2» требовалось множество относительно быстрых, относительно хорошо вооружённых гиперпространственных кораблей. Что, когда она свела все требования воедино, в значительной степени было точным описанием «Ник», «Саганами-С» и «Роландов». Что, в свою очередь, объяснило, почему так ожидаемые ею лёгкие классы кораблей в данный момент уже на полной скорости направлялись в какие-то другие места.

«Вселенная не совершенна», – посетовала она сама себе. – «Прими это как данность, Мика».

Она вновь фыркнула, затем расправила плечи, вынула руки из карманов и, развернувшись, направилась к своему автоматизированному рабочему месту. Взяв в руки чашку кофе, что Крис Биллингсли оставил для неё, она устроилась в кресле. Как планировалось, завтра им с Августо Хумало предстояла встреча с губернатором – баронессой Медузой, премьер-министром Иохимом  Алькесаром, министром обороны Анри Крицманном и другими старшими членами правительства военного времени Алькесара, чтобы обсудить её новый план развёртывания. «И», – начиная проводить подборку соответствующих документов, – «в этих обстоятельствах», – подумала она, – «мне, наверное, надлежит иметь, что обсуждать».

* * *

– Итак, вот как обстоят дела, по крайней мере, в отношении размещения людей. – Анри Крицманн окинул взглядом собравшихся в конференц-зале столичной губернаторской резиденции – Веретено был не только столицей планеты Лён в системе Шпиндель, но и столицей всего сектора – и пожал плечами. – С момента капитуляции О'Клири прошло всего семь недель, таким образом, я думаю, что мы фактически проделали чертовски большую работу, чтобы там не заявляла адмирал Бордело. Особенно принимая во внимание тот факт, что это не мы напали и пытались оккупировать их звёздную систему!

– Эй, Анри, неужели ты ожидал от Бордело чего-то иного? – Усмехнулась баронесса Медуза.

Большинство людей, сидящих за длинным столом поморщилось, но она была права. С отбытием в Старый Чикаго адмирала Келли О`Клири и гибелью в «Битве у Шпинделя» адмиралов Сандры Крэндалл, Дуниши Ласло и Гризельды Дегачи, адмирал Маргарита Бордело унаследовала командование над сдавшимся личным составом ОГ 496 ФСЛ. Судя по опыту своего личного общения с Бордело, Мишель Хенке была уверена, что солларианский флаг-офицер отказалась бы от этой чести, если бы имела хоть какой-то выбор.

Любая беспристрастная комиссия по расследованию должна была бы прийти к заключению, что Бордело не несёт никакой ответственности за то, что произошло с оперативной группой Крэндалл. Она, возможно, и не продемонстрировала в бою чудеса тактической мысли, но Мишель сомневалась, что какой-либо флаг-офицер Боевого Флота, вообще способен на это. Что же касается капитуляции, то Бордело делала именно то, что ей было приказано, и повела себя в точном соответствии с Денебскими Соглашениями, включая и согласие на принятие командования над солларианскими военнопленными. Ни то, ни другое, скорее всего, не поможет предотвратить закат её карьеры. Как два оставшихся в живых старших офицера ОГ-496, она и О'Клири, могли в значительной степени рассчитывать на то, что их сделают козлами отпущения за ошибки покойной Крэндалл, если, конечно, их собственные семейные связи не были достаточно высоки, чтобы избежать этой судьбы.

Правда, в случае с О'Клири вряд ли помогут и семейные связи, так как именно она и была той, что фактически сдалась горстке крейсеров, «разорвавших» СД Крэндалл. Но, возможно, для Бордело  были некоторые надежды – в карьерном плане, во всяком случае. В конце концов, она не была той, кто «трусливо» (любимое слово в передовицах солларианских информагентств, хотя «бесхарактерно» занимало с небольшим отставанием твёрдое второе место, а уж использование эпитета «малодушно» ясно свидетельствовало о внушительном активном словаре репортёра) сдалась. И она, очевидно, намеревалась быть настолько несгибаемой, насколько возможно, в своих жёстких требованиях соблюдения Мантикорой положений Денебских Соглашений касающихся должного обеспечения военнопленных «жильём, питанием и медицинским уходом». Тот факт, что эти наилучшие условия надо было обеспечить неожиданно свалившимся на голову более чем полумиллиону заключённых, не мог смягчить, по мнению  Бордело, эти обязательства ни в малейшей мере. Она не только повторяла свои требования о «соответствующих жилищных условиях» на каждой встрече с любым из представителей Медузы или Крицманна, но и настаивала, чтобы её протесты против «жестокого обращения» с её людьми стали частью официального документа.

Очевидно, она надеялась, что её требования, что с её подчинёнными должны достойно обращаться (как бы намекая этим, что обращение было недостойным) представит её как решительного флаг-офицера, отказавшегося склонить голову перед жестокостью своих пленителей в ситуации, в которой оказалась не по своей вине.

Мишель хотелось бы думать, что на месте Бордело её больше бы заботило благополучие её людей, нежели попытки сохранения возможностей карьерного роста. Справедливости ради, тем не менее, она должна была признать, что Бордело в данный момент в принципе-то и не о чём было больше беспокоиться. В частности, солларианка отлично знала, что Медуза и Крицманн делали всё по-человечески возможное для благополучия её людей. И это совсем не означало, что кто-то из соллариан на самом деле страдал от недостатка чего бы то ни было. Премьер-министр Алькесар выделил для размещения лагерей военнопленных группу островов в тропической зоне планеты Лён. Благодатное влияние тёплого океана на постоянство температуры делали климат островов настолько максимально приближенным к идеальному, насколько это вообще было возможно. Конечно, не так было в сезон штормов, но тот окончился уже несколько месяцев назад, а надлежащее жилье и сопутствующие объекты строились в чрезвычайно быстром темпе. Да, большинство соллариан  всё ещё были размещены в палатках, но ситуация быстро менялась, а на питание и медицинское обслуживание не могла пожаловаться даже сама Бордело.

– Нет, не жду. Боюсь, она вообще не способна признать очевидное, – парировал Крицманн комментарий Медузы. – Однако это совсем не помогает избавиться от соблазна свернуть ей шею каждый раз, когда она открывает свой рот!

Дрезденский акцент Крицманна был более явным, чем обычно, и Мишель задалась вопросом, было ли это намеренным. Как министр обороны Сектора, он был непосредственно ответственен за координацию, снабжение и управление планетарным ополчением и Гвардией местных сил самообороны планет Сектора, организованных в соответствии с Конституцией Сектора. Для Мантикоры это был новый опыт, но некоторые делегаты Учредительного Собрания привели доводы в пользу организации и развития местных сил самообороны и флота и их привлечения в качестве резерва Королевского Флота и правительство Грантвилля согласилось на это. С одной стороны, это значительно ослабляло бремя ответственности Флота и подразделений Морской Пехоты, причём Сектор брал на себя обязательства финансирования Гвардии Сектора из местных налоговых поступлений, что снижало нагрузку на имперское казначейство. И, наконец, соглашение Грантвилля признавало невысказанную правду, что наличие местной военных сил поспособствует Талботту спокойней спать ночью. Мало того, что это гарантировало, что УПБ не свалится как снег на голову в тот момент, когда Звёздная Империя будет отвлечена на решение других проблем, но это было что-то вроде успокоительной уступки местным страхам «тирании» руководства Старого Звёздного Королевства.

В данный момент, однако, именно Гвардия Крицманна обеспечивала безопасность военнопленных. Этого было достаточно для того, чтобы протесты Бордело были особо раздражительны сами по себе, но особо раздражительны они были для него лично. По какой-то странной причине разнузданное нападение ОГ 496 на столичную систему не сделало талботтцев горячими поклонниками солли и ненависть ко всем солларианам в сердцах обитателей Дрездена пылала ярче, чем у кого-то бы ни было ещё.

– Анри, я надеюсь, ты не был столь же… откровенен с адмиралом Бордело, как со своими коллегами по Кабинету? – Заметила сухо министр финансов Самиха Лабабиби.

– Нет, конечно же, – безуспешно пытаясь подавить смешок, решительно отмёл подозрения Крицманн. – Хоть и очень хотелось.

– Что ж, примите нашу искреннюю благодарность за Ваше самообладание, – подвёл итог премьер-министр Алькесар – безусловно, не только самый высокий, но и самый высокопоставленный человек среди сидящих за столом – и повернулся к адмиралу Августу Хумало. – Адмирал, пока Анри делает всё возможное, чтобы оставить голову Бордело на своём месте, я полагаю, что у Вас и адмирала Золотой Пик есть какое-то заявление?

– И которое, а не отношения министра Крицманна с адмиралом Бордело, Вы предпочли бы обсудить, так господин премьер-министр? – Невинно поинтересовался Хумало.

Макушка Хумало едва доставала Алькесару до плеча, но силы тяжести на Сан-Мигеле – родной планете премьер-министра – составляла всего лишь 0.84 от нормали, и при всём своём росте Алькесар выглядел чуть ли не хилым по сравнению со значительно более массивным Хумало.

– Адмирал, я предпочту обсуждать практически что угодно, лишь бы не «отношения» Анри с Бордело! – Решительным тоном заявил премьер-министр, вызвав понимающую улыбку Крицманна. Алькесар взял себя в руки. – Давайте отложим шутки в сторону, ведь, как вы все понимаете, вопросы текущей дислокации нашего флота гораздо важнее чем чтобы то ни было ещё.

Хумало согласно наклонил голову и, коротко бросив взгляд на Мишель, обратился к сидящим за конференцстолом.

– Так как адмирал Золотой Пик является командующей нашими мобильными силами, я предоставлю ей прояснить специфические моменты Вашего вопроса, господин премьер-министр. Тем не менее, прежде чем она начнёт, я хотел бы особо подчеркнуть, что она и я исчерпывающе обсудили ситуацию и между собой, и с командующими эскадр, и с министром Крицманном и членами его штаба также. Я не думаю, что кто-то остался по-настоящему удовлетворён предложенной нами схемой развёртывания, но при этих обстоятельствах, я полагаю, что это – наилучшее из доступного нам.

Он окинул взглядом обращённые к нему лица и кивнул Мишель.

– Миледи.

– Спасибо, сэр, – тон Мишель был несколько более официален нежели стало нормой между нею и человеком, командующим Станцией Талботт. Теперь настала её очередь обвести глазами присутствующих, твёрдо встречая взгляды мужчин и женщин ответственных за управление Сектором.

– По существу, – начала она, – наша проблема состоит в том, что в то время как мы решительно продемонстрировали – по нашему с  адмиралом Хумало мнению – своё боевое превосходство, нам элементарно не хватает гиперпространственных кораблей, чтобы прикрыть весь квадрант. Я сомневаюсь, что кто-то в Адмиралтействе счастлив по этому поводу, хотя это огорчение касается нас несколько более непосредственно, чем их. К сожалению, я не вижу предпосылок для изменения приоритетов развёртывания в ближайшее время. Учитывая сочетание того, что случилось с домашней системой и того факта, что у нас нет оснований полагать, что в настоящее время у солли есть в наших окрестностях дополнительные силы, сколь-либо сравнимые по мощи с ОГ Крэндалл, а также активацию второго этапа «Лаокоон», у Адмиралтейства просто нет больше кораблей, которые оно могло бы направить нам.

– Таким образом, мы вынуждены обходиться тем, что имеем, и в то время как ни адмиралу Хумало, ни мне не нравится эта ситуация, нам, как офицерам Королевы, приходится иметь дело с ней чаще, чем хотелось бы.

– После тщательного анализа мы пришли к выводу, что оптимальным использованием наших наличных сил будет прикрыть каждую систему Сектора для локальной защиты четырьмя или пятью эскадрильями ЛАКов с приданными им несколькими курьерскими кораблями. ЛАКов должны быть более чем достаточно, чтобы поставить на место любого «пирата», достаточно глупого, чтобы атаковать их, и судя по тому, что мы узнали о технологиях Солнечной Лиги, наши ЛАКи должны быть в состоянии противостоять любым рейдерским эскадрам солли, не имеющих ядра из крупных боевых кораблей. Учитывая потери Крэндалл, маловероятно, что где-то в Секторе имеется достаточно много таковых для обеспечения упомянутого ядра. Очевидно, это может измениться,  возможно даже безо всякого предупреждения, но даже в худшем случае ЛАКи локальной обороны должны быть в состоянии, по крайней мере, задержать и лишить спокойной жизни любых напавших, в то время как один из курьеров поспешит за подмогой.

– Я осознаю, что у некоторых имеются идеи о разделении наших собственных крупных боевых кораблей для обеспечения большей степени защиты наших звёздных систем.

Она старательно не смотрела в направлении двух мужчин, сидящих справа и слева от Самихи Лабабиби. Антонио Кларк из системы Мэйнваринг [Mainwaring – дословный перевод названия: «Берегись!»], занимал пост министра промышленности сектора, в то время как Клинт Вестмен, Монтанский кузен небезызвестного (или печально известного) Стивена Вестмена, возглавлял министерство внутренних дел. На первый взгляд, они должны были быть почти столь же маловероятными союзниками олигарха подобного Лабабиби, как и собственно сам Крицманн, но характер их обязанностей дал этой троице определённую общность точки зрения. Неизбежно, все трое беспокоились – глубоко – о том, что произойдёт, если на звёздные системы Сектора будут совершены нападения подобные «Удару Явато». Вестмен и, особенно, Кларк горячо выступали в поддержку идеи по рассеиванию Десятого Флота в целях предоставления каждой звездной системе, по крайней мере, хоть какой-то защиты. В конце концов, как они указывали, было окончательно продемонстрировано решающее превосходство мантикорского флота, таким образом традиционные риски поражения, обычные для раздёрганных по кусочкам подразделений и эскадр, должны быть менее применимыми, чем обычно.

Лабабиби оказалась в том же самом лагере, хотя была скорее наименее пылкой представительницей их позиции.

– Есть несколько причин, по которым мы отказались от этого варианта, – продолжала Мишель. – Две самых важных, тем не менее, – во-первых, рассеивание наших крупных боевых кораблей не обеспечило бы заметного увеличения безопасности системы от нападений подобных совершённому на нашу домашнюю систему, но, во-вторых, лишило бы нас мощного, сконцентрированного ядра ударных сил, наличие которого жизненно важно для ответа на любую новую солларианскую угрозу в нашем районе.

– В настоящее время Адмиралтейство и УРФ всё ещё продолжают работать над вопросом, как был организован «Удар Явато». По доступной нам на данный момент информации, адмирал Хемпфилл склоняется к варианту, что нападающие воспользовались некой абсолютно новой технологией межзвёздного двигателя. В сущности, мы считаем, что нападавшие были «невидимы» для наших стандартных систем слежения. Никто – пока, по крайней мере – не в состоянии предположить какой именно принцип положен в основу работы их привода и как  можно обнаружить его работу в будущем. Тем не менее, однако, анализ также предполагает, что нападавшие скорее всего действовали относительно малочисленными силами, полностью полагаясь на свой «плащ-невидимку», а не на голую боевую мощь. Я понимаю, что это может казаться абсурдным, учитывая причинённый ущерб, но я уверяю вас, что единственного СД(п) или даже нескольких линейных крейсеров класса «Ника» – если они будут в состоянии абсолютно необнаруженными войти внутрь системы – было бы вполне достаточно, чтобы причинить весь тот ущерб.

– Как я считаю, проблемой Мантикоры не была нехватка боевой мощи или отсутствие защиты; проблема была в обнаружении приближающейся угрозы. Рассеивание кораблей стены по звёздным системам Сектора не приведёт к заметному увеличению нашей способности к обнаружению вражеской угрозы. Но мы можем развернуть достаточно много автономных сенсорных платформ – более того, фактически мы этим уже занимаемся – чтобы предоставить каждой из наших систем больше возможностей для обнаружения целей, чем имеет целая эскадра супердредноутов. ЛАКи дадут нам большее число пилотируемых боевых платформ для тщательного поиска и преследования возможных контактов; курьерские корабли обеспечат доставку запросов на подкрепление в случае нападения крупных вражеских сил; и мы планируем развернуть достаточное количество ракетных подвесок на планетарных орбитах, чтобы обеспечить ракетную огневую мощь дальнего действия, эквивалентную, по меньшей мере, паре СД(п). Конечно, у нас не будет того рода устойчивости к ракетному огню, которой обладают супердредноуты и надёжности противоракетной обороны, которую они могут предложить, но у нас будет достаточно сил, чтобы разобраться с чем-угодно меньшим полноценной боевой эскадры солли, предполагая, что это «что-угодно-меньшее» мы смогли обнаружить.

Она сделала паузу и на сей раз посмотрела прямо на Лабабиби, Кларка и Вестмена.

– Я полагаю, что такая схема развёртывание даст нам не меньшую, по крайней мере, глубину защиты, чем можно было достигнуть разделением моих кораблей стены. Однако, кроме того, это позволит адмиралу Хумало и мне сконцентрировать собственные гиперпространственные единицы в два ударных кулака, подкреплённых собственными сильными эскадрами ЛАКов. Первый будет базироваться на Тиллермане; второй – на Монтане.

– Очевидно, оперативная группа Тиллермана будет самой близкой к Монике и Мейерсу, которые в обычных обстоятельствах стали бы самыми вероятными первоочередными целями любой новой угрозы со стороны солли. Хотя, откровенно говоря, учитывая тот факт, что мы только что покончили с более чем семью десятками супердредноутов базировавшихся в Секторе Мадрас, в настоящее время я действительно не очень-то озабочена какой-либо угрозой с той стороны. Пусть Меза и «Рабсила» даже пообрывают все ниточки у своих марионеток, но мне кажется маловероятным, что у них всё ещё остались в загашниках крупные боевые корабли.

– Если солли всё же раскопают несколько сэкономленных супердредноутов, то, наиболее вероятно их следует ждать на прямом пути от Ядра. Вот почему я планирую разместить вторую ударную группу на Монтане – чтобы прикрыть фланг Сектора, при этом силы пикета Терминала Рыси будут доступны для парирования любой угрозы со стороны Асгарда. Есть некоторые аргументы в пользу пребывания основных сил здесь, на Шпинделе, вместо перемещения в Монтану, учитывая, что Шпиндель расположен ближе к центральным областям квадранта, но пока ни адмирал Хумало, ни я не нахожу их убедительными. Если быть честной, то нашей целью являлось получение достаточной боевой мощи – достаточной концентрации боевых кораблей – развёрнутой на широком фронте, позволяющая мне быстро реагировать на донесения из глубинных звёздных систем, одновременно занимая позиции, пригодные, в случае необходимости или желательности, для активных действий в пространстве Солли и Мезы.

При её упоминании Мезы Мишель заметила пару брошенных в её сторону острых взглядов. Не все в Секторе разделяли её собственные подозрения по поводу Мезы и корпорации «Рабсила, Инк.». Не то чтобы кто-то подвергал сомнению утверждения о том, что «Рабсила» причастна к событиям на  Монике и Новой Тоскане. Также никто в Секторе не сомневался относительно непримиримой враждебности (надо сказать – совершенно взаимной) Мезы и «Рабсилы» к Звездной Империи. Но, тем не менее, среди людей, сидящих за этим столом, ни один и не двое придерживались мнения, что Пограничная Безопасность (и, возможно, другие заинтересованные силы в пределах Лиги) использовала «Рабсилу» в качестве прикрытия. Естественно, ведь на их взгляд это имело гораздо больше смысла, нежели признание возможности того, что сколь угодно преступная, но единичная межзвёздная корпорация использовала всю Солнечную Лигу в качестве прикрытия!

Правда большинство всё же было готово признать, по крайней мере, саму возможность того, что Мишель, Хумало и их сотрудники могут быть правы, и «Рабсила» или система Мезы действительно могут быть теми, кто заварил всё эту кашу. И, возможно, предоставили межзвёздные «корабли-невидимки» для «Удара Явато». Мишель сомневалась, что кто-то из присутствующих счёл этот термин хоть немного менее странным, чем она сама, но они были, по крайней мере, готовы принять его. И если она правильно понимала приходящие из дома оценки УРФа, то мнение в Адмиралтействе и правительстве Грантвилля склонялось в том же самом направлении. Была, однако, немалая дистанция между «готовностью признать возможность» и «стопроцентной уверенностью», и она решила – снова – не акцентировать внимание на этом моменте логических построений приведших её к данной схеме развёртывания сил.

Она сочла, что будет достаточно одного упоминания о её намерении базироваться на Монтане, самой близкой точке к Мезе, и её твёрдой уверенности в угрозе с этого направления. При этом командование силами базирующимися на Тиллермана возлагалось на вице-адмирала Теодора Беннингтона по его прибытию из домашней системы. В этих обстоятельствах, тем не менее, несомненно было бы более мудро не будить ту самую спящую собаку. Впрочем, так или иначе, она не ожидала возражений со стороны Алькесара или Крицманна, а именно они были теми людьми, чьи голоса на Талботте действительно имели значение при принятии решений по вопросам перемещения Флота.

– В дополнение к данному плану адмирал Золотой Пик и я разработали, – снова взял слово Хумало, – ещё ряд мероприятий, которые нам хотелось бы провести. Три из них особенно важны.

– Во-первых – кстати, премьер-министр Алькесар, министр Лабабиби, министр Крицманн, министр Кларк и я уже детально обсуждали эту тему – мы должны завершить анализ  промышленного потенциала Сектора как можно быстрее. Я подозреваю, что наши местные производственные мощности могли бы более существенно, чем это принято считать, поспособствовать усилению нашей обороноспособности. Естественно, никто не собирается строить супердредноуты в ближайшее время, но некоторые из наших систем – прежде всего Рембрандт, Сан-Мигель и сам Шпиндель – имеют достаточно развитую местную промышленность, чтобы обеспечить значительную техническую поддержку не только наших местных сил обороны, но и ударных сил. Очевидно, что мы постараемся, чтобы технический персонал и мобильные ремонтные базы адмирала Золотой Пик были доступны везде, где это возможно.

– Во-вторых, и пожалуй даже более важное, адмирал Золотой Пик предложила запустить программу найма и обучение военно-космического персонала прямо здесь, в Секторе. Понесённые флотом потери в «Битве за Мантикору», «Ударе Явато» и, сколь не хотелось бы мне ошибаться, особенно в домашней системе и на Звезде Тревора – где была сосредоточена большая часть наших… технологически искушённых граждан – требуют скорейшего, насколько это вообще возможно, воссоздания нашей квалифицированной рабочей силы. Я полагаю, что мы будем в состоянии – особенно если используем уже имеющиеся у нас симуляторы ЛАКов и запросим у домашней системы поставку дополнительных тренажёров – принять и провести обучение значительного числа военно-космического персонала. Буду предельно откровенен – я надеюсь, что никто не будет обижаться – обеспечение персоналом с образовательным уровнем, который мы ожидали бы от домашней системы или Звезды Тревора, здесь останется нашей недостижимой мечтой ещё некоторое время. Конечно, в течение следующих нескольких стандартных лет силы и средства, вкладываемые в улучшение системы образования Сектора, исправят эту проблему. Однако, в ближайшем обозримом будущем это станет актуальной проблемой. То есть, тот персонал, который мы будем в состоянии обучать, не будет настолько полно усваивать знания, как мы возможно надеемся – другими словами, не сможет овладеть всем необходимым спектром навыков – но они всё же обеспечат очень полезное расширение нашего кадрового резерва, а их дальнейшее техническое образование может быть продолжено на борту судна.

– В-третьих, также очень серьёзный вопрос, мы предлагаем использовать Гвардию Сектора в качестве основы для развёртывания её в полноценные планетарные боевые войска. У Мантикоры никогда не было многочисленных наземных армейских подразделений и, откровенно говоря, значительная часть того, что мы всё же имели, была направлена в Силезию. Не потому, что там существует активное вооружённое  сопротивления, а потому что мы вынуждены были основательно расформировать значительный процент существующих сил Силезии, когда начали избавляться от пронизывающих местную армию системы протекционизма, родственных связей и всеобщей коррупции. После увольнения связанных с этими явлениями военнослужащих у нас не оставалось иного выбора, кроме как обеспечить поддержание мира и порядка – а также предоставить кадры для обучения и контроля местной полиции – из нашего и так немногочисленного состава Морской пехоты и армейских подразделений. Тамошняя ситуация, кажется, начинает выправляться, но всё ещё исключает возможность отзыва командированных в Силезию частей в обозримом будущем.

– Эта утечка людей в Силезию и является той самой причиной, по которой мы фактически не имеем в нашем Секторе армейских подразделений. В общем, это и тот факт, что Сектор – за исключением Нордбранта и ещё пары сумасшедших – не Силезия, мы здесь не сталкиваемся в какой-либо необходимости в дополнительных силах по поддержанию мира и охраны общественного правопорядка как в Силезии, особенно учитывая формирующуюся Гвардию. Кроме того, как все мы знаем, новые конструктивные решения наших кораблей не предусматривают наличие на борту сколь-нибудь значительных подразделений Морской пехоты, и вся численность её, приданная Десятому Флоту, составляет немногим более пары бригад. Учитывая их оснащение и подготовку, это представляет собой значительную огневую мощь, но – одновременно – и очень ограниченное общее количество личного состава. Если конфликт с Лигой будет развиваться в том же направлении, что и сейчас, то – в случае, если мы будем вынуждены проводить наступательные операции против Лиги – проблема нехватки численности войск вернётся к нам с удвоенной силой.

– Учитывая вышесказанное, мы полагаем, что было бы хорошей идеей использовать Гвардию в качестве основы, на базе которой можно будет прямо здесь в Секторе сформировать, обучить и оснастить по крайней мере несколько дивизий пехоты и эскадрилий атмосферных боевых единиц поддержки. Мы сможем обучить людей техническим навыкам, требующимся бойцам эффективных наземных сил, намного быстрее, чем флотским специальностям. Кроме того, наша существующая инфраструктура может производить планетарную военную технику столь же хорошую – или даже лучшую, чем что-либо – как всё, с чем мы, вероятно, можем столкнуться здесь, на Границе и… скорее всего, уже оснастим её войска в достаточных количествах к тому времени, когда сможем получить необходимое пополнение и программы его обучения на местах. Откровенно говоря, может оказаться, что предоставление наземных войск, а потребность в них наверняка возникнет, может оказаться самым эффективным непосредственным вкладом в дело защиты всей Звездной Империи со стороны нашего Сектора. И, наконец, в то время как навыки и умения, которым мы должны будем обучить наши планетарные боевые подразделения, не являются теми же самыми, что и на флоте, они всё ещё представят значительный шаг вперёд для очень многих наших звёздных систем здесь, в этом Секторе, что, после того как стрельба закончится, позволит экономике мирного времени получить готовых технических специалистов.

– Однако, в дополнение к фактической добавке трудовых ресурсов и, в конечном итоге, повышению общего уровня образованности и профессиональной подготовки, такого рода программы какие мы предлагаем, также должны способствовать повышению чувства солидарности и единства в Секторе – именно это основная причина существования Гвардии. Мы все знаем, что мы – всё ещё новое политическое образование. Мы всё ещё... притираемся друг к другу и угроза внешней агрессии  порождает много вполне оправданного беспокойство и неуверенности. Мы надеемся – я надеюсь – что непосредственное участие как можно большего числа наших граждан в их собственных силах самообороны будет лучшим противоядием этим тревогам. Мы не предлагаем это как некое плацебо [плацебо – таблетка-пустышка, чьё действие основано на самовнушении пациента]. Если план сработает так, как мы рассчитываем, это на самом деле существенно поспособствует общей обороноспособности Сектора и, не исключено, Звездной Империи в целом. Впрочем, лично я категорически против любого распыления сил и средств – это не приведёт к увеличению обороноспособности и численности боевых подразделений. Я просто указываю, что задачу можно решить разными способами и что любое решение приводит к более чем одному результату.

На несколько секунд воцарилась тишина, потом премьер-министр Алькесар повернулся к баронессе Медузе.

– Мадам губернатор, я склонен поддержать предложения адмирала Хумало и адмирала Золотой Пик. Я знаю, что Анри тоже внёс значительный вклад в них, и, в то время как мне самому всё же хотелось бы иметь возможность более подробно взглянуть на выкладки, я испытываю самое большое уважение к мнениям и адмирала Хумало и адмирала Золотого Пика. С Вашего позволения, я хотел бы предложить, чтобы мы уполномочили их начинать подготовку к передислокации сил адмирала Золотой Пик согласно предложенного ими плана, и чтобы Вы и я рассмотрели эти детали с целью предоставления им твёрдого одобрения – и запрос в Парламент Сектора на одобрение необходимого финансирования, конечно - в течение следующих двух дней.

– Это кажется мне вполне разумным, господин премьер-министр, – согласилась Медуза. – И это должно дать всем заинтересованным лицам, – она позволила себе мельком искоса взглянуть на Лабабиби, Кларка и Вестмена, – достаточно времени, чтобы рассмотреть эти предложения и выдвинуть поправки, какие считают нужными.

– В таком случае, – сказал Алькесар, слегка кривовато улыбнувшись, – я предлагаю прерваться. Я уверен, что увижусь со всеми вами на заседании Военного Кабинета в среду. К этому времени, без сомнения, призрак Мерфи организует для нас ещё один кризис.

Глава 8

Система Монтана

– Ты знаешь, – глубокомысленно отметила Мишель Хенке, вольготно откинувшись на спинку кресла и несколько неэстетично задрав ноги на журнальный столик, – эти соли начинаются меня понемногу  бесить.

– Что, правда? – Капитан Синтия Лектер удивлённо задрала бровь. – Мэм, что-то не верится.

Мишель усмехнулась, хотя усмешка вышла немного кислой, и взглянула на Криса Биллингсли, появившегося со стаканом виски для Лектер и бутылкой пива для Мишель. За предшествующие годы у неё развилась стойкая привычка к употреблению Старого Тилмана – любимого сорта Хонор Харингтон. На самом деле, именно её подруга привила ей варварскую привычку пить его охлаждённым. С улыбкой она приняла протянутую стюардом холодную бутылку, но была вынуждена поморщиться, когда Шансик запрыгнул ей на колени. Кот приземлился с ощутимым толчком, дважды боднул её в живот своей широкой, покрытой старыми шрамами головой, затем с утробным урчанием собственнически разлёгся на её коленях.

– Крис, так ты этого монстра называешь своим котом? – Страдальчески вопросила она.

– Да, мэм, – невозмутимо признал Биллингсли.

– Это был риторический вопрос, – пояснила она, в знак смиренной капитуляции поглаживая Шансика между ушами, – но спасибо за разъяснения.

– Вы ему понравились, мэм, – мягко улыбнулся Биллингсли, покидая каюту, и Мишель, встряхнув головой, вновь повернулась к Хумало.

– Как я сказала, эти солли начинают действовать мне на нервы. И я чертовски хочу понять, чего именно добивается своими манёврами Дуеньяс.

– Мэм, конечно если предположить, что имеющая у нас информация о них соответствует действительности, – заметила Лектер.

– Синтия, я помню, что мы должны непредвзято рассмотреть все возможности, но сколько об этом можно говорить! – Отмела её слова Мишель. – Какие именно допущенные солли ошибки вселяют в тебя подобного рода оптимизм?

– Вот так сразу ничего конкретного сказать не могу, – признала Лектер, – но это не означает, что они не допустили хотя бы одной, просто мы их ещё не обнаружили.

– Может быть и так, но я склонна полагать, что информация о Сэлташе истинна.

В голосе Мишель прозвучали стальные нотки, а с её лица исчезло всяческое выражение веселья, и её начальник штаба более чем безрадостно кивнула.

Мишель кивнула ей в ответ и, потягивая пиво и продолжая рассеянно поглаживать Шансика по голове, вспомнила о последних неприятных приказах оказавшихся у неё на столе.

«Полагаю, нам повезло, что Лершер следовал через Монтану и поделился новостями с нами», – подумала она.

Мишель и те подразделения Десятого Флота, что остались под её непосредственным командованием, прибыли на Монтану менее трёх дней назад, и всё ещё были заняты вопросами размещения на своём новом месте службы. Конечно, она бывала на Монтане и прежде, когда только-только началась переброска сил в Сектор Талботт, ещё до того, как всё пошло к четям собачьим, но это были краткие визиты, немногим более чем беглый взгляд. На сей раз, если (или, скорее «до тех пор, пока») что-то ещё не пойдёт не так как надо, ей предстоит провести здесь некоторое время и погрузиться в череду обменов визитами вежливости с системным правительством и представителями местных бизнес-кругов. По пути она встретилась – кратко – с печально известным Стивеном Вестменом. Пусть их встреча и была быстротечной, она узнала в Вестмене родственную душу; они  оба относились к тому сорту людей, которые предпочитали сносить препятствия со своего пути ближайшей подходящей дубиной. И оба были столь же упрямы.

А ещё у неё появилась возможность получше ознакомиться с экономикой системы и Хенке начала понимать, почему Монтана стала одной самых богатых старых звёздных систем Сектора Талботта. Монтанская говядина имела наилучший вкус из когда-либо пробованных Мишель, а сама система располагалась в пределах нескольких сотен световых лет от более чем дюжины других звёздных систем. Включая сюда и всего двести десять световых лет до Терминала Мезы, предоставлявшему продукции системы прямой доступ к сердцу Солнечной Лиги и избалованным пресыщенным богатым гурманам Основных Миров. Даже до открытия Терминала Рыси две сотни световых лет не являлись какой-то существенной дистанцией для «новых чайных клиперов», нёсших в своих трюмах охлаждённую продукцию мясной промышленности системы, и Монтана отправляла в месяц буквально миллионы тонн говядины. И это даже не принимая во внимание появившуюся у владельцев ранчо с обнаружением Терминала Рыси возможность проникнуть на новые рынки сбыта.

Конечно, предполагая по умолчанию, что вся остальная исследованная галактика не была занята подготовкой своего путешествия в ад.

Что имело значение в данный момент, так это то, что именно монтанское производство говядины привело в звёздную систему Ли-Хо Лершера, капитана андерманского грузового судна «Анжелика Тёрних». Он не ожидал увидеть здесь полную эскадру мантикорских «кораблей стены» – уже не упоминая о нЛАКах, разнообразных крейсерах, эсминцах и судах снабжения – встретивших его здесь, но он с радостью воспользовался так удачно подвернувшейся возможностью.

– Мэм, вы же понимаете, – прервала молчание Лектер, – всё это может быть дезинформацией.

– Я думала об этом, – признала Мишель, делая большой глоток пива, но потом лишь пожала плечами. – Похоже, Лершер именно тот за кого себя выдаёт. И полдюжины его постоянных поставщиков здесь, на Монтане, готовы поручиться за него. – Она покачала головой. – Кто-то, кто уже десять стандартных лет ходит по этому маршруту, вряд ли станет наживкой, если рассчитывает вернуться назад в Империю к жене и детям. Совсем не похоже, что он готов исчезнуть, как только всучит нам левую информацию. Кроме того, я не думаю, что Император Густав будет особо доволен им, если окажется, что наш капитан сознательно передал нам дезу. Это может столкнуть не только нас, но и самих андерманцев прямо в середину свежесрежисированного инцидента с солли, а я сильно сомневаюсь, что Густав с особым нетерпением жаждет присоединиться к крестовому походу против Лиги, пусть даже он в настоящее время – наш союзник против Хевена. Собственно говоря, остаётся неясным и вопрос кому выгодна такого рода «дезинформация». Я согласна, что обоснованные подозрения имеются, особенно учитывая всё, что нам уже известно, но всё ещё…

Она вновь пожала плечами, и её начальник штаба медленно кивнула. Тем не менее, лицо Лектер, потянувшейся к своему стакану, оставалось обеспокоенным, а в глазах явно отражалось сомнение.

– Мэм, я согласна с тем, что Лершер, скорее всего, именно тот за кого себя выдаёт, и я согласна с тем, что стать андерманским торговым шкипером разозлившим Императора ложью о его союзниках будет очень и очень неприятно. Однако, это не означает автоматически, что его информация абсолютно истинна. И первое, что приходит мне на ум, что если бы «Рабсила» или Меза действительно манипулировали событиями, скармливая нам дезинформацию способную вовлечь нас в потенциальный – ещё один – конфликт с солли, то это очень хорошо вписалось бы в их режиссёрский замысел.

– Такая мысль приходила и мне, – согласилась Мишель.

– Ну, если это так, то Лершер скорее всего действительно говорит нам правду… ту, которую таковой считает. Его, возможно, самого ввели в заблуждение и отправили к нам. Собственно говоря, если бы губернатор Системы Сэлташ был в кармане у Мезы как Веррочио – или даже по образцу Новой Тосканы тех времён, когда вы там были – то Лершер мог говорить нам правду о том, что на самом деле произошло, и это всё ещё может быть ловушкой, предназначенной для вовлечения нас в ещё одну конфронтацию с Лигой.

– И это не исключено, – с ещё более мрачным видом кивнула Мишель, но голос её по прежнему был твёрд.

Одной из функций Лектер являлось обнаружение потенциальных ловушек за любой явной или неявной приманкой, встретившейся на пути Десятого Флота. И видит Бог, за прошедшие несколько месяцев они столкнулись с таким количеством афер, лжи и искажений истины, которые любого заставили бы стать параноидально подозрительным. Фактически, правда была в том, что, несмотря на её собственные комментарии к утверждениям Лектер, Хенке с готовностью могла себе представить, как тот, кто манипулирует ситуацией, может наслаждаться возможностью довести до кровавого апогея ещё один  инцидент с Солнечной Лигой. К сожалению,...

– Я думаю, мы должны предположить, что Лершер говорит правду, – сказала она.  – И одной из причин, почему я не склонна считать, что это преднамеренная дезинформация с чьей-либо стороны, является тот факт, что здесь, на Монтана, куда Лершер направлялся с самого начала, никто не мог знать, что наша оперативная группа окажется здесь одновременно с его прибытием. Он, скорее всего, так или иначе передал бы информацию дальше, но курьеру потребовалось бы две недели, чтобы вернуться на Шпиндель. И это при условии, что на Монтане оказался бы готовый к отправке курьерский корабль. Мне кажется, если бы кто-то захотел втянуть нас в грязную заварушку, то этот кто-то направил бы своего посыльного непосредственно или на Шпиндель или на Рысь, где у того было явно больше, на основе имеющейся у них информации, шансов повстречаться с Флотом, готовым к немедленному выступлению.

– Да, мэм, похоже на правду, – признала Лектер.

– И, честно говоря, на самом деле не имеет значения подстроено это или нет, – с напором заявила Мишель. – Я имею ввиду действительно ли Дуеньяс захватил кого-то из наших «купцов» или это липа. Если всё же это дезинформация, то тому, кто окажется там, надо просто внимательно смотреть под ноги и стараться не наступать на любимые мозоли столь ранимых Солли. Но если это не так, если Дуеньяс действительно сделал то, о чём говорит Лершер, тогда меня абсолютно не будет волновать кто и с какой целью слил нам эту информацию.

Лектер с тревогой распахнула глаза, но Мишель хладнокровно усмехнулась.

– Синтия, не волнуйся, я не сошла с ума, – сказала она. – Но по настоящему имеет значение лишь то, что основной миссией Флота с самого момента его создания всегда была защита мантикорской торговли. Ничто в полученных нами приказах не отменяет этого положения. Также в них не вводится никаких ограничений на то, какими конкретно способами мы имеем право воспользоваться при защите наших коммерческих судов и людей на их борту. Я не знаю, было ли это собственной идеей Дуеньяса или  кто-то подтолкнул его к ней – если вдуматься, то это не имеет значения. Возможно – это попытка организовать преднамеренную провокацию, но даже если это и так, мы не можем проигнорировать случившееся или отступить. И, честно говоря, я и не хочу, – Мишель хищно улыбнулась. – На самом деле, последнее – одна из главных причин того, почему я ещё не отдала приказ на выступление. Прежде чем заняться этим делом, я сначала решила убедиться, что достаточно твёрдо держу свои эмоции под контролем.

– Мэм, извините, – заметила Лектер, – но зная вас, я могу предположить, что вы уже приняли решение. Могу я узнать, какое именно?

– Ага, – кивнула Мишель и, продолжая поглаживать голову Шансика, пояснила. – Я думаю, что оптимальным решением станет визит туда Завалы. К тому же подразделение эсминцев – особенно несколько недоукомплектованное – будет выглядеть существенно менее угрожающим, чем дивизион линейных крейсеров.

– Вы считаете, что пяти жестянок будет достаточно, чтобы убедить системного губернатора Солли отступать?

– Когда они мощнее большинства лёгких крейсеров Солли, я думаю, шансы, скорее всего, чертовски высоки, – ответила Мишель. – И я, всё-таки, предпочитаю адаптировать наши силы к характеру миссии. Я не хочу использовать кувалду большего размера, чем это необходимо для разбивания данного яйца, что является одной из причин, почему я считаю Завалу хорошим выбором. Он не позволит наезжать на себя, но и не будет выглядеть угрожающе, по крайней мере до того момента, когда сочтёт необходимым показать зубы. И, честно говоря, я не могу позволить себе растаскивать на части отряды крейсеров, только не тогда, когда весь смысл существования нашей оперативной группы требует сосредоточение всех сил, здесь, на Монтане.

«И не тогда, когда я не знаю, в какой момент появится следующий «Лершер» с сообщением, что он, кажется, натолкнулся на что-то подобное где-то в другом месте, и мне придётся направить туда очередной дивизион», – добавила она чуть слышно.

– Мэм, я понимаю вашу логику, – сказала Лектер. «А ведь это совсем не то же самое, если бы она сказала, что согласна со мной», – отметила Мишель. – Я так понимаю, что Вы хотели бы лично проинструктировать Завалу прежде, чем мы отошлём его?

– Именно, – твёрдо кивнула Мишель. – Следует побеспокоиться, чтобы исполнитель совершенно чётко понимал суть отданных ему приказов, и что эти приказы прикроют ему спину в случае если всё отправится в тартарары.

– Ясно, мэм, – ответила Лектер, хотя начальник штаба могла бы вспомнить довольно многих адмиралов, кто больше бы беспокоился о прикрытии их собственных задниц, нежели спин офицеров отправленных на выполнение подобного рода миссий.

– Хорошо, – подвела итог Мишель, одним глотком допила своё пиво и, наклонившись вперёд, поставила пустую бутылку на журнальный столик. Шансик недовольно потоптался по колышущимся под ним коленям, но потом расслабился и, мягко на прощание боднув Мишель головой, спрыгнул на пол. Та улыбнулась, наблюдая за блужданиями кота, затем повернулась к Лектер. – Я хотела бы, чтобы дивизион стартовал в ближайшие двенадцать часов.

– Будет сделано, мэм, – начальник штаба допила своё виски и поставила свой стакан рядом с бутылкой Мишель. Потом встала, с уважением кивнула Мишель и направилась к дверям рабочего кабинета.

Мишель, проводив её взглядом, поднялась со своего кресла и, включив голо-дисплей над  рабочим столом, сосредоточенно уставилась на горящую дьявольским огоньком иконку звезды под именем Сэлташ.

«Синтия», – молча обратилась она к покинувшей каюту начальнику штаба, – «я вправду надеюсь, что это не какая-то инсценировка. Я призываю к мужеству и выдержке, но я действительно, действительно не хочу снова связываться с этими проклятыми солли».

Это походило на поиск на ощупь тропы через болото по пояс в мутной жиже, полном плывунами и плохо накормленными аллигаторами. В болоте же политики было чертовски много предательства, просто безумное количество встречных течений обмана, всепоглощающих высокомерия и возмущения солларианцев и очень много другого, что могло пойти крайне неудачно и неправильно. Было искушение забаррикадироваться в секторе и отсидеться в обороне, избежав тем самым ошибок могущих сделать ситуацию ещё хуже. Но как она сказала Лектер – в их случае это было невозможно. Если Лершер не солгал по поводу событий на Сэлташе, то Мишель обязана была  действовать.

«И, чёрт возьми, я надеюсь, что в этот раз судьба будет более благосклонна к эскадре Завалы и ужас Новой Тосканы не повторится», – подумала она.

Глава 9

Система Ласточки

– Мне это не нравится, – заявила Роза Шумен, привольно откинувшись в чертовки удобном, роскошном и монументальном, словно трон, кресле у себя за столом. Сидя вполоборота к своему единственному гостю, сероглазая рыжеволосая женщина рассеянно рассматривала открывающийся из окон её рабочего кабинета вид на столицу, которую первопоселенцы назвали (с сомнительным юмором) «Капистрано» [непонятно, что Д.В. нашёл сомнительно-юморного в названии ничем не примечательного городка и имени заштатного проповедника-инквизитора?]. – Мне это совсем не нравится. Эти «йети» Алленби окончательно обнаглели.

– Роза, не буду с тобой спорить, – отозвалась генерал Фелиция Караксис в манере, в которой очень немногие люди отважились бы обратиться к президенту республики Системы Ласточки. Но Фелиция Караксис как раз и была одной из этих «немногих». Она командовала вооружёнными силами Системы Ласточки, а с тех пор как армейская реформа завершилась полным объединением силовых ведомств, в её непосредственном подчинении естественно оказалась и силы службы безопасности, чьей главной задачей было сохранение за некой президентом Розой Шумен её роскошной троноподобной подставки под пятую точку. Кроме того, Фелиция была в курсе дел о массовых захоронениях на Ласточке,… особенно учитывая, в организации скольких из них она  приняла личное участие.

– Я ведь неоднократно предлагала тебе разобраться с ними раз и навсегда, – продолжила Караксис, откидываясь на спинку своего кресла и нащупывая в кармане кителя коробку так любимых ею сигарилл. Вскрыв упаковку, она достала одну палочку и начала очищать её от обёртки, одновременно продолжая разговор. – Отдай команду и я проутюжу их проклятые горы штурмовиками, а остатки подчищу десантом. Я разберусь с этими ублюдками!

– Поверь мне, я не против, – вздохнула Шумен, поймав себя на мысли, что ей бы такую уверенность в лёгкости «разборки с ублюдками» какую демонстрировала Фелиция. Она сама с чисто животной яростью – не исключено, что даже сильней самой Караксис – ненавидела клан Алленби, но, в отличие от той же Караксис, воспринимала их всерьёз.

– Да, я не против, – продолжила она, – но Паркмен и остальные ублюдки из «Таллуле» требуют от нас не портить им туристический бизнес.

– Туристический бизнес! – Караксис даже поперхнулась ароматным дымком сигариллы. – На его месте я была бы намного больше обеспокоена возможным визитом Флойда или Джейсона, нежели благополучием какого-то лыжного курорта!

Шуман закатила глаза. Фелиции может быть немного не достаёт тактичности, решила она, но здесь та попала в точку. Если бы кто-то решил составить рейтинг самых ненавидимых Розой Шуман деятелей Системы Ласточки, то бесспорное первое место в нём бы, скорее всего, занял бы именно  Альто Паркмен, системный администратор корпорации «Таллула». Чёрт! Если уж на то пошло, Шуман действительно ненавидела его до глубины души! И ничего не могла с этим поделать.

Но, между тем, она вынуждена была признать, что претензии Паркмена были обоснованы,… частично по меньшей мере. Ласточка не была особенно богатой звездной системой, а «Корпорация Таллула» была не столь могущественна как солларианские межзвёздные корпорации. Конечно, даже относительно бедная звёздная система представляла её законному президенту – а именно таковым стала вице-президент Роза Шуман после смерти её мужа Донни согласно юридическим положениям собственноручно написанной тем конституции – достаточно возможностей для получения  крупных сумм денег. Паркмен был в ещё лучшем положении – с некоторых пор «Таллула» (как довольно многие из межзвёздных корпораций) перестала обращать внимание на «откаты» при заключении сделок, уклонение от налогов и прямое воровство управленческого персонала своего подразделения, естественно при условии, что это подразделение продолжало показывать приличную чистую прибыль. Таковой была программа индивидуального стимулирования своих сотрудников в версии «Таллулы».

Система Ласточки в основном представляла собой монопольный рынок для сбыта продукции «Таллулы», верные приспешники которой – Донни и Роза Шуман – создали для неё льготный экономический режим, гарантированно исключавший любого из конкурентов той из бизнеса системы. Правда Донни в последствии обуяла жадность и он попытался отхватить больший кусок пирога, но его поползновениям помешала трагическая случайность в воздухе и Роза со слезами на глазах унаследовала президентство. Однако, помимо безвременной кончины мужа, Розе больше особо не на что было жаловаться. Она знала всё и была совершенно счастлива согласиться на первоначальную сделку Донни с «Таллула» и УБП. Население более четырёх миллиардов человеческих существ лишённое возможности торговать с кем-либо ещё кроме избранного поставщика, обеспечивало очень симпатичные – вплоть до лёгкого головокружения – числа в нижней строчке расчётных ведомостей, и на протяжении большей части последних пятидесяти T-лет граждане Ласточки и являлась таковыми для «Таллулы». Но «туристический бизнес» Паркмена добавлял ещё один замечательный кусочек к итоговому балансу «Таллулы».

Горы Калек входили в перечень самых захватывающих горных цепей в исследуемом космосе. А гора Отбитый Зад, самый высокий пик Калек, была почти на двести пятьдесят метров выше знаменитого Эвереста Старой Земли, ещё три из вершин Калеки были, по крайней мере, столь же высоки как Эверест. Остальная же часть горной цепи превосходно подходила для организации великолепных лыжных курортов, могущих похвастаться одними из самых скоростных и протяжённых (и красивейших)  горнолыжных трасс в галактике, а также возможностями для альпинизма, горного туризма, охоты и рыбалки в условиях по-настоящему девственной природы. Правда, та же самая «девственная природа» в мгновенье ока могла убить неосторожного, но последнее лишь добавляло притягательности для истинных поклонников. И, разумеется, «Путешествия Таллулы, Интерстеллар» также получила полную монополию на эту часть экономики системы.

К сожалению, потомков тех кто первыми заселил склоны Калек, было почти так же трудно обуздать, как и сами горы, и Флойд Алленби был превосходным примером этого.

– Роза, я заявляю тебе, – говорила Караксис, подчёркивая свои слова взмахами сигариллы, словно у неё в руке была зажата указка или офицерский стек, – рано или поздно мы окажемся перед необходимостью раз и навсегда разобраться с этими Алленби и чем дольше мы откладываем это, тем хуже это всё будет выглядеть к тому времени. Позволь мне раздавить их сейчас, пусть грязно, но зато быстро, и тогда посмотрим как долго это их «Движение за Горы Калек» ещё просуществует!

Шуман считала доказанным, что именно люди из службы безопасности Караксис были виновны в гибели жены Флойда Алленби восемь стандартных лет назад. Справедливости ради стоило бы отметить, что целью была не она. Аэромобиль Сандры Алленби просто оказался не в то время не в том месте. Фактически, Шуман склонялась к тому, что смерть Сандры была ужасным несчастным случаем и предложила очень щедрое финансовое урегулирование. К сожалению, Флойд Алленби похоже не считал, что ракета класса «земля-воздух» попадает под определение «несчастного случая» и требовал крови, а не денег. И кое-кто из этой деревенщины с Гор Калек поддержали это требование. А вся его чёртова семья, по слухам, кажется согласилась с ним.

– Фелиция, – начала президент, – мы не можем позволить себе уничтожить клан Алленби по частям – особенно прямо сейчас – по многим причинам. Вы знаете их образ мыслей. Если мы решим «разобраться» с кем-нибудь одним, то будем вынуждены «разбираться» и со всеми остальными, а последствия устранения самой многочисленной, наиболее высококвалифицированной и самой прибыльной группы проводников не сделает нашего любимого господина Паркмена счастливее. И честно говоря, я не думаю, что твоим людям и в правду доставит удовольствие преследовать в горах тех, кому они дом родной. О, я не сомневаюсь, что ты, в конце концов, сможешь прижать их, – быстро поправилась она (слегка слукавив), заметив, как меняется выражение лица Караксис, – но это не будет лёгкой прогулкой, и я совершенно убеждена, что это займёт несколько больше времени, чем любая из нас в данный момент может предположить. Что ещё хуже, Алленби далеко не единственная кучка недовольных в тех горах, кто будет, мягко говоря, слегка обозлён деятельностью твоих людей по поимке Флойда или кого-то бы ни было ещё.

Караксис, сердито блеснув глазами и не вынимая изо рта сигариллы, что-то недовольно буркнула, но, по сути, не стала оспаривать слова Шуман.

– Более того, – продолжала президент, – пока ещё, можно сказать, Алленби не единодушны по вопросу поддержки Флойда. Да, все они ненавидят нас до глубины души, но прямо сейчас, по крайней мере, большинства членов клана, похоже, не считает открытое выступление против нас лучшей стратегией.

– Естественно, не окончательно же они сошли с ума, – хмыкнула Караксис. – Стоит им в открытую выступить против нас, мы тут же раскатаем их всмятку!

– Уверена, это одна из причин, – согласилась Шуман. – Но проблема в том, что они настоящие маньяки. И если мы попытаемся их прижать, то они могут наплевать на последствия своей попытки возмутиться. Вспомни, что вытворял старый Саймон!

Это напоминание заставило умолкнуть даже Караксис, генерал лишь понимающе кивнула.

– По крайней мере, Флойд не реципиент пролонга, – продолжила Шуман. – Сколько ему сейчас? Тридцать? Тридцать пять? Ещё пару Т-лет, и он, скорее всего, решит, что это его «освободительное движение» – забава для юношей. Посмотри на проблему с этой стороны – время работает на нас, не так ли?

Караксис неуверенно кивнула. Шуман подозревала, что генерал вспомнила Саймона Алленби, дедушку Флойда. Старость не ослабила Саймона сколь-нибудь заметно. Согласно традиции – и, Шуман была вполне уверена, правильной традиции – Саймон Алленби дрался на своей последней дуэли в «нежном» возрасте девяноста лет.

И победил.

С блеском.

Ему даже не потребовалось убивать своего противника, он просто вывел того из строя.

– Фелиция, пойми. В любом случае, – пожимая плечами, указала президент, – я сейчас не могу дать зелёный свет такой операции, даже если бы была абсолютно убеждена в её целесообразности. Не с этой занозой в заднице Лютером и его друзьями из Фонда Никсона здесь, в системе.

Хмурый взгляд Караксис превратился в явно раздражённый. Шуман её отлично поняла, она просто жаждала устроить феерический (и желательно фатальный) несчастный случай для Джерома Лютера и остальных членов из команды Фонда Никсона, пытающихся расследовать какие-то смехотворные слухи о нарушениях прав человека здесь, на Ласточке. Более того, она уже была готова дать санкцию на эту операцию, но тут Паркмен предупредил её, что экспедицию Фонда Никсона финансируется одним из конкурентов «Таллулы» в надежде раскопать нечто достаточно вопиющее, чтобы оправдать вмешательство Пограничной Безопасности. «Таллула» в настоящее время была вовлечена в «аукцион» за благосклонность УПБ и пока ситуация не прояснится корпорация и её друзья были вынуждены всеми силами избегать создания предлогов, которыми Пограничная Безопасность могла бы  воспользоваться как мандатом для изменения «régime» и передачи… приручённой Ласточки (и потока её наличности) кому-то ещё. Или, что ещё хуже, перевести всю систему под прямой протекторат УПБ, а это означало, что большая часть экономики системы оказалось бы непосредственно в кармане Пограничный Безопасности.

– Именно поэтому я и говорю, что мне не нравится всё это, – продолжила Шуман. – Если мы позволим втянуть себя в крупномасштабную операцию в Калеках, это обязано выйдет наружу, и оглянуться не успеешь, как там будут крутиться эти назойливые типы из «Никсона». Мне кажется, эти недоумки и правда полагают, что их фонд действительно может что-то изменить здесь, а если мы ещё и дадим им основание…

Она позволила своему голосу затихнуть и пожала плечами. Караксис, всё так же сердито сверкая глазами, не спешила отвечать.

– Ладно, – наконец сказала генерал. – Я поняла твою мысль, и я тоже не испытываю особого желания вываливать телегу дерьма посреди улицы. Но если слухи, которые доносят до меня мои люди, точны – если Алленби и другие действительно планируют начать своего рода активную партизанскую кампанию – мы окажемся перед необходимостью как-то реагировать. И когда мы начнём отвечать, это вызовет подъём активности с той стороны. Именно поэтому я всё ещё убеждена, что было бы лучше сейчас по-быстрому всеми силами прищемить им яйца, чтобы пресечь в корне всяческие поползновения с их стороны, вместо того, чтобы позволить всему этому затянуться и превратиться в нечто ещё более глобальное и более кровавое.

– Согласна, есть риск такого вариант развития событий, и я обратила внимание Паркмена на это. Но его теория состоит в том, что пока мы просто реагируем на провокации с другой стороны, мы остаёмся в рамках стандартной правоохранительной деятельности и преследования преступников, ничего не имеющих общего с военной кампанией против какой-либо политической организации сопротивления. Честно говоря, я думаю, что он вправду надеется, что Лютер и прочий сброд из «Никсона» устанут и отправятся домой прежде, чем этот нарыв прорвётся. Как только они уберутся отсюда, мне будет гораздо проще дать тебе санкцию на прямые действия. Мы всего лишь должны удержать крышку на этом вареве ещё несколько Т-месяцев. Возможно Т-год.

– Я-то готова не подкидывать дровишки в огонь под твоей кастрюлей, – огрызнулась Караксис. – Вопрос в том, согласятся ли на то же самое Алленби!

* * *

– Флойд, ты считаешь, что шансы есть? – задал вопрос Джейсон МакГрудер.

– Шансы на что? – Флойд Алленби отхаркнул сгусток мокроты и сплюнул в костёр. – Будет или нет снегопад? Или ты имеешь в виду охоту на снежного медведя?

– Я имею в виду, «будем ли мы живы или нет» в это же время через год? – Конкретизировал МакГрудер свой вопрос.

– А, ты об этом, – Алленби пожал плечами и снова опустил глаза на чинимый им снегоступ. – Не знаю, Джейсон. Как по мне, так у нас всего один способ это узнать.

– «Поживём – увидим», хотел ты сказать, – уныло кивнул МакГрудер, чем вызвал улыбку Алленби.

МакГрудер был его троюродным братом. С теми же самыми каштановыми волосами и карими глазами – не говоря уже о фамильном орлином носе Алленби – хотя МакГрудер относился к высокорослой, даже долговязой, генетической линии семьи, в то время как сам Алленби был из невысоких и широкоплечих – этакая коренастая тумба. По сути других различий между ними не было, но у МакГрудер положительно был дар видеть всё с мрачной стороны.

Не то, чтобы в данный момент хоть  в чём-то можно было найти светлую сторону.

Алленби закончил замену порванной шнуровки из сыромятной кожи, завязал узел и аккуратно отрезал лишнюю длину. Он отставил отремонтированную обувь в сторону и, наклонившись поближе к огню, налил себе чашку кофе из видавшей виды пивной кружки. Сев на место, он откинулся на плоскую каменную плиту, удачно скрывающую огонь костра и отражающую его тепло обратно в их крошечный лагерь.

– Ты знаешь, Флойд,  – устроившись в собственном спальнике и закинув руки за голову, задумчиво сказал МакГрудер, – наше могучее освободительное движение откусило, кажется, несколько больше чем может прожевать.

– Ну-у, – кивнул Алленби.

– Кол мне в глотку, нас ведь «капельку» превосходят в численности, – продолжал Макгрудер. – Что-то… где-то приблизительно три-четыре тысячи к одному?

– А насчёт того дерьма?

– Аэромобили, автономные разведплатформы, штурмовые шаттлы, бронетранспортёры, тяжёлое оружие? Чёрт, Флойд, я слышал, они получили даже танки!

– Я тоже, – отозвался Алленби, потягивая обжигающе горячий кофе.

– Ты не считаешь, что это несколько слишком круто даже для Алленби?

– Возможно, но только чуть-чуть.

МакГрудер пренебрежительно хмыкнул, но его губы задрожали, и Алленби постарался скрыть собственную улыбку за очередным глотком кофе. И уже потом, согнав веселье с лица, обернулся.

– Джейсон, правда в том, – начал он намного более серьёзно, – что, скорее всего, мы проигрываем. Ты уверен, что хочешь остаться?

– А ты не мог бы обойтись без оскорблений, задавая человеку подобные вопросы, – указал МакГрудер, рассматривая мерцающий брильянтами за тонким слоем атмосферы Гор Калек великолепный звёздный пейзаж.

– Я серьёзно, Джейсон. Да, я думаю, что у нас есть шанс, иначе я не ввязался бы в драку, но «иметь шанс», не то же самое, что иметь «хорошие шансы».

– А что Винни скажет по этому поводу? – Вежливо поинтересовался МакГрудер.

– Сам знаешь, что Винни скажет по этому поводу, – ответ Алленби, тон которого внезапно ставший более резким и намного более холодным чем до этого, словно пощёчина хлестнул по его кузену, и в глазах МакГрудера появилось виноватое выражение.

Винсент Фругони был родным братом Сандры Фругони Алленби, погибшей жены Флойда Алленби. Как и сама Сандра, он родился за пределами системы и был десятью стандартными годами младше её. Именно доктор Фругони привезла его на Ласточку после смерти их родителей. Сандра в то время работала на «Таллула Корпорейшион», но ей не потребовалось много времени, чтобы понять, что именно творится на Ласточке, и она, тут же уйдя в отставку, основала собственную практику в Калеках. Винсент полностью поддержал её решение, и они оба всегда чувствовали себя комфортно в окружении трудолюбивых, упрямых и несговорчивых обитателей Гор Калек. Фактически сам Винсент был ещё более упрямым и несговорчивым чем большинство членов кланов Ласточки. Другими словами, убийство его сестры было столь же большой ошибкой, как убийство жены Флойда Алленби.

«Чёртова сучка Караксис и её грёбанная зенитная ракета. Чтоб они обе провалились», –  подумал МакГрудер. – «Да и я, до кучи».

Пролитая кровь и семейные узы очень много значили в Калеках. Сандра Алленби стала дважды кланником – как медик, она спасла много жизней, а став женой одного из них – вошла в семью, а МакГрудер чтил традиции клана, точно так же как сам Алленби. Он примкнул бы к своему двоюродному брату даже если никогда лично не был бы знаком с Сандрой, но, как все остальные, кто знал её, он любил её. Как бы то ни было, для него это было личное дело, но он был достаточно честен, чтобы признаться самому себе, что это дело было ещё более личным, чем могло бы быть.

– Что я имел в виду, Флойд, – сказал он более мягким, менее насмешливым тоном, – что бы там Винни не думал по поводу того, можем ли мы справиться или нет, это хорошая идея.

– Честно говоря, я не уверен, действительно ли он думает, что мы и вправду можем прижать Шуман и Караксис, – помолчав, признался Алленби. – Я думаю, что он убеждён, что мы можем, по крайней мере, заставить их обоих пожалеть, что они вообще появились на свет. Но по настоящему завалить правительство? – Он пожал плечами. – Это намного-намного круче. Всё, что я могу сказать, что он думает, что есть по крайней мере шанс, и если этот его контакт даст нам то, в чём мы нуждаемся, то наши шансы станут гораздо выше, чем я мечтал тогда, когда мы начинали.

– Рассчитывать на «контакт», о котором ничего не известно – несколько стрёмно, – заметил МакГрудер.

– Не-а, –  Алленби покачал головой. – Не стрёмно, Джейсон. По любому, не более стрёмно, чем неумение досчитать до одиннадцати, не сняв ботинок.

МакГрудер хихикнул, хотя, трезво глядя на ситуацию, он понимал, что Алленби прав. В настоящее время их «Движение за Горы Калек» насчитывало в общей сложности менее четырёх сотен активных членов. Учитывая дисбаланс между импортным вооружением сил Караксис и чуть ли не охотничьими ружьями со стороны их противников, следовало признать, что правительству Шуман пришлось изрядно постараться, чтобы вызвать у будущих волонтёров «ДГК» возмущение такого уровня. И практически все эти четыре сотни были выходцами из кланов Гор Калек, а это подразумевало, что даже в тех семьях, в которых не считали возможным взять в руки оружие, любой посторонний, а тем более полицейский или рейнджер, столкнулся бы с агрессивным невежеством по вопросу о местонахождении партизан.

Некоторые из членов «ДГК» горели желанием начать крупномасштабные атаки на инфраструктуру «Таллула Корпорейшион», но в настоящий момент Алленби ограничивал действия своих людей патрулированием их гористой цитадели, свободной от сил безопасности системы. За последний календарный год или около того, между его людьми и силами Караксис случилась всего лишь дюжина серьёзных столкновений, и пусть их было больше нежели годом раньше, но всё же они оставались скорее исключением нежели правилом. Боле того, большинство этих столкновений стали результатом случайных встреч отрядов этих двух сторон, а не заранее подготовленных операций.

Хотя в последнее время относительно вялое противостояние приобрело тенденцию к обострению – особенно с тех пор, как на Ласточку вернулся Винсент Фругони, старший сержант (в запасе) Солларианского Корпуса  морской пехоты. Лицо Фругони, почти болезненно напоминавшее портрет Сандры – такой же светловолосый и голубоглазый – можно было описать как бесспорно мужскую версию черт его погибшей сестры. Он также, как и его сестра и в отличии от Алленби и МакГрудер, являлся реципиентом пролонга. На два десятка т-лет старше любого из них, он выглядел скорее как чей-то младший брат (этакая хорошо отточенная маска невинного подростка в случае необходимости мгновенно оказывающаяся у него на лице), нежели как сильный и безусловно опасный боец, которым он на самом деле являлся.

Винсент двадцать семь стандартных лет провёл в подразделениях Солларианской Морской пехоты, дослужившись до одного из двух высших, доступных для таких как он, неофицерских званий, и под его началом четыреста членов «ДГК» достигли уровня учебной подготовки и тактического опыта на световые года превышающие таковые у так называемых «солдат» Фелиции Караксис.

Конечно, этого было не достаточно, чтобы нивелировать дисбаланс в техническом оснащении и вооружении противников. Хотя…

– Скажи мне правду, Флойд, – после недолгого молчания попросил МакГрудер неожиданно серьёзным тоном. – Ты знаешь, я полностью с тобой согласен, что бы там ни было. Мы вломим этим ублюдкам и я готов к этому, тем не менее дело подходит к финишной черте. Ты правда считаешь, что те люди – эти «манти» – готовы выручить нас?

– Я не знаю. Честно, – признался Алленби, отвечая откровенностью на откровенность. – Но, если хотя бы половина тех слухов, что доходят до нас, верна, то манти действительно будут нуждаться в каждом преимуществе, которое смогут организовать. Как по мне, так они хотят отвлечь внимание солли, и ты знаешь столь же хорошо, как и я, к чему приведёт эта стратегия здесь. Пограничная Безопасность не поддерживает «Таллулу» исключительно за красивые глаза этого мудака Паркмена! УБП получает долю от каждого кредита, что «Таллула» загребает на Ласточке, и если Лига вляпается – впервые за время своего существования – в настоящую войну, то ей потребуются все деньги, которые она сможет выжать из протекторатов... и нас. Таким образом, если манти сумеют помешать ей это сделать, то это должно помочь Мантикоре, верно?

– Даже я это понимаю, – разочарованно заявил МакГрудер. – Что беспокоит меня, так  это не собираются ли они просто пёрнуть в бурю и что потом будет с нами.

– Резонное сомнение, – кивнул Алленби. – Но с другой стороны, также резонно – зачем им пердеть в бурю? Они не знают нас и они, чёрт возьми, ничем нам не обязаны! Но истина в том, что с их стороны поставка на Ласточку оружия и снаряжения, необходимых нам для противостояния Караксис, не требует каких-то особых усилий. Это совсем не то же самое, что обременить себя долгосрочной поддержкой нашего движения. На самом деле, если вдуматься, это самый дешёвый способ навести шороху в курятнике у солли. А если они обещали помочь нам, а затем отказываются от договорённостей – если они не выполнят свои обязательства и бросят нас на произвол судьбы – это рано или поздно станет широко известно. Я думаю, что кто-то достаточно крутой, чтобы взять Лигу за яйца, не захочет, чтобы остальная галактика считала, что союзники для него просто расходный материал. Может в краткосрочной перспективе это и имеет смысл, но в будущем это грозит им большими потерями авторитета среди независимых звёздных систем. Джейсон, если они собираются одержать вверх в противостоянии с Лигой, то они не могут позволить себе наплевать на независимые системы. Им потребуется выход на их рынки сбыта для компенсации потерянных в Лиге. И им  потребуются союзники, а не только торговые партнёры. Так или иначе, я не думаю, что кто-то, кто втравливая партнёров в противостояние с режимом, а затем бросая их этому режиму на съедение, сможет найти достаточно тех, кто захочет подставить им шеи для противостояния кому-то вроде Лиги.

Брови МакГрудера поползли вверх. Иногда просторечий горный акцент его двоюродного брата мог обмануть даже его, заставляя забыть об остроте ума скрывающейся за этими карими глазами. Но лишь до той поры, пока Флойд не напоминал ему о нём, раскладывая по полочкам итоги какого-нибудь анализа.

– Я не утверждаю, что манти собираются поддержать нас из чистого альтруизма – точно так же, как УПБ поддерживает «Таллулу» совсем не из-за платонической любви к Паркмену, – продолжил Алленби. – Я всего лишь говорю, что у нас и у них есть причины быть чертовски злыми на Пограничную  Безопасность, и если для манти имеет смысл поджарить пятки Шуман и Караксис – и Паркмена – здесь на Ласточке, то для меня имеет смысл позволить им помочь нам сделать это.

– С этой точки зрения, и для меня тоже, – почти сразу признал МакГрудер. Он, притихнув, внимательно выслушал всё, что его кузен сказал за последние секунды, затем поднял голову.

– И когда мы ожидаем вести от Винни? – Задал он вопрос.

– Где-то на следующей неделе или около того. – Алленби в очередной раз наполнил свою чашку кофе. – Я не думаю, что Караксис даже представляет себе, что Винни вернулся на планету, но единственное место, где он мог вступить в контакт, оказалось в Капистрано, таким образом мы не узнаем как всё прошло до тех пор, пока у него не окажется возможности вернуться назад не привлекая ничьего внимания. Так что, – он пожал плечами, – приблизительно неделя или около того.

– Осталось только понять, как манти собираются осуществлять поставки оружия для нас, когда всем трафиком на Ласточке заправляет «Таллула»? – МакГрудер выглядел столь же любопытным, сколь и скептически настроенным, что Алленби подавился смешком.

– А чёрт его знает! – Бодро признался он. – Это проблема Винни и этого супер тайного  агента манти, с которым он связался. – Он пожал плечами. – Тем не менее, если мистер «Искра» может предложить способ поставки нам оружия, то я вполне уверен, что мы будем в состоянии выяснить, что с ним делать после того как оно окажется у нас в руках.

Глава 10

Система Сэлташ

– Итак, Осия, я надеюсь ты подготовил своё домашнее задание, – скучающим тоном произнесла Наоми Каплан, капитан КЕВ «Тристрам». С момента оставления орбиты Монтаны минуло уже двенадцать часов, и сейчас эсминец шлёпал через гиперпространство. – И я хотела бы указать, что кое-какие подсказки по поводу того, о чём велась речь на планёрке у коммодора я давала.

– Шкипер, я бы не сказал, что их было слишком много, – усмехнулся лейтенант Осия Симпкинс, астрогатор «Тристрама». – Я выжал всё, что только было возможно из нашей базы данных, но, видит Испытующий, информации всё-таки не так много как хотелось бы.

– И почему я не удивлена? – Коммандер Каплан пожала плечами и откинулась на спинку своего кресла во главе стола конференцзала. – Что ж, тогда вперёд и покажи, что тебе всё-таки удалось найти.

– Да, мэм, – начал астрогатор Каплан – урождённый грейсонец –  не потрудившись даже заглянуть в свои записи. – Технически Сэлташ независимая звёздная система. Фактически, последние почти шестьдесят Т-лет система является сателлитом УПБ. Единственная пригодная для жизни планета называется Корицей. Радиус орбиты – приблизительно девять световых минут, население – чуть меньше два-точка-пять миллиардов. Планета имеет диаметр всего лишь ноль-точка-девять-шесть диаметров Старой Земли, но обладает практически стандартным ускорением свободного падения, таким образом, очевидно, что плотность планеты несколько выше. Площадь водной поверхности ровно семьдесят три процента, и, при угле наклона оси вращения всего лишь в  девять градусов, планета выглядит довольно уютным местечком для жизни.

– К сожалению, шестьдесят или семьдесят Т-лет назад местное политическое устройство ввергло планету в хаос. Обе политические силы – и Республика Макфи и Республика Локор – провозгласили себя единственным законным правительством системы, что обернулось парой-тройкой безрезультатных войн. Дело шло к очередной войне и всё указывало на то, что на сей раз она окажется последней, когда президент Макфи пригласил Пограничную Безопасность в качестве независимого арбитра.

– Свежо предание! – Поморщившись, хмыкнул лейтенант-коммандёр Альвин Таллмен, первый помощник.

– Сэр, как бы не хотелось мне это признавать, – возразил Симпкинс офицеру «Тристрама», – но в конечном итоге в этом случае УПБ действительно сделало то для чего оно якобы и было создано. Как вы понимаете, я не утверждаю, что это было сделано по доброте душевной, но если бы Лига не вмешалась, то, скорее всего, Макфи и Локор успешно стерилизовали бы планету. Именно настолько плоха была ситуация на Корице.

– Осия, как ты думаешь, что стало причиной такой напряжённости? – Прямо взглянув на Симпкинса, поинтересовалась Каплан, и тот пожал плечами.

– Мэм, не могу сказать ничего определённого. Судя по накалу сражений в последней войне, эти люди столь же неблагоразумны как мы, грейсонцы, были прежде, до того как выслали Истинных на Масад, но в случае Сэлташа, мне кажется, религия не являлась причиной противостояния. Единственное, что можно сказать наверняка, это то, что эти две стороны, очевидно, ненавидели друг друга в течение долгого времени, и похоже, что накал ненависти достиг того уровня, когда им, простите за выражение, стало насрать на то, какое оружие применить и что после этого будет с планетой.

– М-да, звучит чертовски многообещающе, –  вздохнул лейтенант Винченцо Фонзарелли.

– Всё может быть не так плохо, Винченцо, – с лёгкой улыбкой возразила главному инженеру «Тристрама» Абигейль Хеарнс. Фонзарелли скептически посмотрел на неё, и та пожала плечами. – На самом деле нам совсем не нужно иметь дело с самими салташианцами, таким образом, не имеет значения, являются ли они столь же сумасшедшими как Истинные или… даже как грейсонцы, – в уголках губ Абигейль появились ямочки. – Всё, что нас должно волновать, это наличие присутствия УПБ в системе.

– Это обнадёживающая мысль, – язвительно заметила лейтенант Ванда О'Рейли. Обида офицера связи на карьерный рост Абигейль и (по её мнению) привилегированный статус той утихла – немного – но всё ещё терзала Ванду, и О'Рейли не так-то легко было отделаться от чувства противоречивости.

– Ванда, мне тоже хотелось бы избежать противостояния с солли, – мягко заметила Каплан мягко. – К сожалению, нам не пришлось бы отправляться в это путешествие если бы на том конце нас не ожидала бы встреча с солли, не так ли?

– Да, мэм, – признала очевидное О'Райли.

– Итак, Осия, что там с системной инфраструктурой? – Задала вопрос Каплан, вновь возвращая своё внимание астрогатору.

– Практически отсутствует, – на сей раз грейсонец заглянул в свои заметки. – Имеются кое-какие разработки полезных ископаемых в Призрачном Поясе между Сэлташ-Дельта и Гималаями, единственным газовым гигантом в системе, хотя значительная общая численность работающих и членов их семей – в сумме полмиллиона человек – заставляет задуматься. Также есть газообогатительная фабрика непосредственно на орбите Гималаев. Тем не менее, похоже, в системе практически не развита местная тяжёлая промышленность – имеется только одна платформа перегрузки, которую можно назвать грузовой – Станция Шон. И она же является единственной обитаемой орбитальной станцией Корицы.

– Осия, сколько на ней живёт народу? – В глазах Абигейль стояла тревога, и Симпкинс снова заглянул в свои записи.

– Почти четверть миллиона, – ответил он, и тревога в глазах Абигейль стала ещё заметней.

– Что тебя беспокоит, Абигейль? – Поинтересовалась Каплан, и Абигейль встряхнула головой.

– В основном то, что слишком много гражданских могут оказаться в зоне потенциальной угрозы, мэм, – пояснила она. – Я на миг представила себе, что если ситуация сложится по образу и подобию Моники?

Каплан пристально смотрела на неё несколько секунд, затем кивнула.

– Понимаю твою озабоченность… Но всё же давайте будем надеяться, что никто из нас на этот раз не будет настолько глуп, чтобы начать раскидываться ракетами.

– Да, мэм, давайте будем надеяться, – согласилась Абигейль, и Каплан снова обратилась к Симпкинсу.

– Надо полагать, нет никаких признаков того, что эта Станция Шон вооружена?

– По информации в наших базах – нет, мэм.

– Что ж, тогда учитывая неоднократно продемонстрированную солли способность облажаться везде, где требуется соблюдать процедуры [обеспечения секретности], я полагаю, что в этом случае мы можем надеяться на достоверность наших данных, – протянула  Каплан.

Среди сидящих за столом раздались смешки, и Таллмен повернулся к своему командиру.

– Шкипер, похоже, разумен или нет этот Дуеньяс, мы узнаем только столкнувшись с ним?

– Это – самый трудный вопрос, не так ли? – По лицу Каплан мелькнуло подобие улыбки. – И, я боюсь, ответ будет положителен. Информация о нём ещё жиже, чем накопал Осия по системе в целом – только биоданные. Согласно этим данным, – она, выведя на экран копию отданных Мишель Хенке приказов по эскадре, воздела глаза к потолку, – официально, он не губернатор системы – там просто принято его так называть – но из того, что сказал Осия следует, что когда он говорит «прыгай», кто угодно на Сэлташе спрашивает лишь «как высоко».

– В общем, это всё, что я смог найти, мэм, – вставил Симпкинс. Капитан вопросительно задрала бровь, и он пожал плечами. – В соответствии с «Соглашением по поддержанию мира» на Пограничную Безопасностью была возложена ответственность за управлением внутрисистемным и межзвездным трафиком системы. Как вы понимаете, исключительно ради того, чтобы быть уверенными в том, что никто не выведет военные корабли в атакующую позицию. И, разумеется,  УБП за эти услуги по обеспечению безопасности Сэлташа вынуждена была установить некоторую плату.

– И её размер?

– Примерно тридцать пять процентов… системного валового дохода, мэм, – мрачно отозвался Симпкинс, и губы Каплан сложились в тихом свисте. Это было круто даже для УПБ.

– Ты не знаешь, был ли этот уровень частью первоначального соглашения? – Задала она вопрос. – Или Дуеньяс и его предшественники «скорректировали» его в сторону увеличения взяток, когда получили контроль на местах?

– Мне жаль, мэм, но данных нет.

– Ничего, – Каплан покачала головой. – Ты фактически добился большего, чем я ожидала, учитывая то, насколько малозначителен – и как далеко от нас – этот Сэлташ. Я не думала, что ты  сможешь столько накопать в нашей базе.

Улыбка Симпкинса продемонстрировала его удовольствие от комплимента, и капитан, ещё раз кратко ему улыбнувшись, вновь повернулась к Таллмену.

– Альвин, как я уже сказала, у нас нет полного психологического портрета Дуеньяс и мы не можем сделать хоть сколь-нибудь достоверные предсказания его реакции на наше появление у себя на пороге. Тем не менее, очевидно, если он не дурак, то скорее всего изначально понимал, что слухи о его действиях рано или поздно доберутся до Сектора Талботт, таким образом я точно не склонна к дикому оптимизму по поводу степени его разумности. Капитан Завала встретился со всеми на Монтане кто имеет деловые отношения с Сэлташем, но Дуеньяс удерживает должность губернатора  меньше Т-года. Это явно недостаточный срок для кого-то бы ни было, чтобы составить реальное представление о его личности. С другой стороны, его определённо послали сюда, чтобы заменить его предшественника после того, как отношения между нами и Лигой были спущены в унитаз, и, поверь, даже если меня будут убеждать в обратном, я не считаю это хорошим знаком.

– Ну, я полагаю, есть только один способ узнать так ли это, мэм? – Коротко улыбнулся Таллмен. – И всё же жаль, что нет более лёгкого варианта.

– О, мне тоже, – ответила Каплан, раздвинув губы в столь же краткой, но намного более холодной, улыбке. – Мне тоже, – повторила она. – Но, люди, одно замечание о том, чем Сэлташ не будет. – Она обвела взглядом собравшихся в конференц-зале. – Он не будет очередной Новой Тосканой. Не на сей раз.

* * *

– Итак, у кого-нибудь с момента нашей последней встречи появились новые мысли? – Поинтересовался Джейкоб Завала.

Эскадра под его командованием уже одиннадцать дней по общегалактическому времени как вышла из Монтаны – хотя по локальному времени Эскадры Эсминцев 301 (ЭЭ 301) минуло только восемь суток – и впереди их ждали ещё четверо суток пути до Сэлташа. Дисплей кома перед Завалой  был разбит на четыре равных сектора, каждый из которых далее дробился ещё на три части, показывая  командира, старшего помощника и тактика четырёх из пяти эсминцев его эскадры. Коммандер Рошель Гулар, лейтенант-коммандер Жасмин Карвер и лейтенант Самюэль Тёрнер – командный состав КЕВ «Кэй» – физически присутствовали в конференц-зале флагмана, наряду с лейтенант-коммандером Джорджем Ауэрбахом, его начальником штаба, и лейтенант-коммандером Элис Габровски, его офицером-тактиком. В данный момент Джейкоб взирал на присутствующих – как во плоти, так и в виде электронной проекции – вопросительно задрав бровь.

– Кое-что есть, сэр, – отозвался лейтенант-коммандер Рюцель, командующий КЕВ «Гахерис». Это был крупный мужчина с лицом, словно самой природой предназначенном для улыбок, но в данный момент оно вместо этого выражало только озабоченность. – Хотя, скорее не мысль, а замечание.

– Так обнародуйте его, Тоби, – предложил Завала.

– Сэр, я имею в виду информацию –  ту, что сумели накопать на Станцию Шон. Я понимаю, что ничто в тех данных не указывает на то, что на станции может быть установлено какое-то противокорабельное вооружение, но согласно тем же имеющимся у нас данным на стации на постоянной основе дислоцирован штурмовой батальон УПБ. Конечно, скорее всего какие-то отделения из его списочного состава находятся на Корице и в других местах системы, но если они полностью контролируют станцию, то, в случае если нам придётся высаживаться на неё, такая численность войск противника может стать существенной проблемой.

На секунду воцарилась тишина. Потом раздался голос капитана Моргана, командующего КЕВ «Гавейн», флагманом эскадры.

– Тоби прав, сэр, – сказал он. – В большинстве случаев это, скорее всего, не составляло бы проблемы, но у нас уже достаточно доказательств, что солли не готовы видеть очевидное. Особенно, когда у нас нет собственных подразделений Морской Пехоты, которых мы могли бы отправить на борт станции для донесения до них логики наших аргументов.

Завала понимающе кивнул.

– Вы оба заработали очки, – согласился он. – Я хотел бы думать, что любой ответственный офицер признает необходимость уступить кардинально превосходящим силам, но у разных людей разное понимание «ответственности». И давайте будем справедливы. Лично я счёл бы затруднительной для себя необходимость отступить и притвориться мёртвым, если бы эскадра солли заявилась  в звёздную систему, за защиту которой я был бы ответственен, и начала выдвигать требования.

– И Франк прав по поводу отсутствия у нас на борту Морской Пехоты, сэра, – несколько мрачно заметила Наоми Каплан. – Уменьшение экипажей всем хорошо и прекрасно, и я признаю, что это пошло на пользу эффективности флотских операций, но отсутствие хотя бы отделения Морской Пехоты в подобных ситуациях является настоящей болью в заднице.

Абигейль Хеарнс, безусловно самый молодой офицер, присутствующий на данном совещании, кивнула в подсознательном согласии с замечанием своего командира. «Похоже она специализируется на операциях в которых без Морской Пехоты как без рук», – Абигейль мысленно усмехнулась, вспоминая тот действительно неприятный день на планете под названием Тибериан и ещё один, не менее неприятный, на борту разрушенной громадины, которая когда-то была солларианским супердредноутом «Чарльз Бэббидж» [1791-1871, английский учёный, философ, изобретатель, математик. Разработал проект универсальной цифровой вычислительной машины].

«Как всегда их нет рядом, когда ты нуждаешься в них», – подумала она сухо. – «Ну, кроме Матео», – поправилась она, вспомнив лейтенанта Матео Гутьерреса.

– Есть моменты, когда требуется нечто более… гибкое нежели лазерная боеголовка, – признал Завала. – Будем надеяться, что это не тот случай. Но, как бы то ни было, мы действительно должны быть готовы и к такому развитию событий. Теперь мне интересно, у кого из нас может быть достаточная квалификация, опыт и подготовка для надзора за чем-то вроде этого?

Его тон непредсказуемо изменился, пока его глаза пробегали по лицам на дисплее его кома. Он улыбнулся, остановив взгляд на одном из своих офицеров.

– Я полагаю, что у Вас имеется некоторый опыт в решении подобных вопросов, ведь так, лейтенант Хеарнс?

* * *

– Что всё это значит, вице-адмирал? – Слегка раздражённым тоном потребовал Дэмьен Дуеньяс. Он лёг в постель менее двух часов назад, когда его вырвал из сна сигнал экстренного вызова кома, а он был не из тех, кто просыпается с улыбкой на лице.

– Получено подтверждение сигнатур гиперпереходов, губернатор, – ответила с экрана кома вице-адмирал Оксана Дубровская. – Грависенсоры засекли пять отдельных точечных источников.

Дуеньяс напрягся и почувствовал, как на его лицо наползает маска бесстрастности. Баржам не было нужды ходить косяками, не в солларианском пространстве по крайней мере, и он не ожидал визита какого-либо флотского подразделения. Во всяком случае, из состава собственного Флота.

– Что вы ещё можете сообщить мне, вице-адмирал? – Спросил он после небольшой паузы.

– Меньше, чем мне хотелось бы, сэр, – Дубровская не слишком беспокоилась о душевном здравии Дуэньяса, и она с самого начала возражала – максимально тактично – против его плана, что стало одной из причин, почему она взяла на себя труд обращаться к нему настолько вежливо, насколько это было возможно. – Сейчас они направляются в систему, но свой переход они выполнили прямо на гипергранице и поэтому всё ещё в более чем девяти световых минутах от Симаррона. Так что, прежде чем мы получим хоть какую-то информацию от платформ на скорости света пройдёт ещё пара минут. Пока я лишь могу подтвердить, что они направляются внутрь системы по кратчайшему курсу и выйдут с нулевой скоростью на перехват планеты примерно через, – она перевела взгляд на отметки времени в углу дисплея перед ней, – сто семьдесят одну минуту. На основе характеристик перехода и мощности их клиньев БИЦ даёт оценку их массы в сто пятьдесят-двести килотонн, начальная скорость составляла девятьсот двадцать шесть километров в секунду, но к данному момент они набрали уже более чем три тысячи двести. Губернатор, это означает, что их ускорение составляет пять-точка-шесть километров в секунду за секунду.

Дуеньяс озадаченно посмотрел на собеседницу, и Дубровская напомнила себе, что вздыхать не стоит.

– Сэр, наши эсминцы класса «Бастион» чуть ли не вдвое легче, а их максимальная величина ускорения, с нулевым запасом безопасности на компенсаторе, составляет лишь пять-точка-ноль-девять километров в секунду за секунду.

В глазах Дуэньяса зажёгся огонёк понимания.

– Это манти, – произнёс он.

– Я не знаю кто кроме них способен развивать такое ускорение, сэр, – согласилась Дубровская.

«Губернатор не выглядит чересчур удивлённым», – отметила она. – «Недовольным, да; но не удивлённым».

– Чёрт, – практически тут же мягко выругался Дуеньяс. – Я надеялся заполучить в систему хоть какие-то  дополнительное подкрепление прежде, чем к нам нагрянут гости. – При последних словах от Дубровской ощутимо повеяло холодом, и губернатор быстро помотал головой. – Вице-адмирал, уверяю Вас, это не упрёк в Ваш адрес и не критика Ваших судов. Но я был бы более счастлив, если бы у нас был ещё больший перевес в силах. Совершенно ясно, что эти люди, скорее всего, не прислушаются к разумным доводам – предыдущие их поступки говорят сами за себя.

Дубровская удовольствовалась лёгким кивком, хотя она сама не была уверена, что Дэмьену Дуеньясу стоило в данный момент употреблять слово «разумный». Конфискация торговых судов суверенной звездной нации и заключение в тюрьму – без суда или назначения залога – всего экипажа всех кораблей никак не походила под данное определение, какой бы толковый словарь она не взяла, независимо от формального обоснования таких действий. С другой стороны, решение было не её и она не собиралась проливать слезы, когда уши этих выскочек-манти будут прибивать к позорному столбу – они на это давно напрашивались.

– Губернатор, даже предполагая, что есть какая-то доля истины в тех слухах о Шпинделе, – уверенно заявила она, – мы не видим ничего, что могло бы транспортировать ракетные подвески, способные уравнять шансы здесь, на Сэлташе.

Слухи были намного более отрывочны, чем хотелось бы вице-адмиралу, но согласно им было похоже, что посещение адмиралом Флота Сандрой Крэндалл Системы Шпиндель прошло не очень удачно. Единственная проблема была в том, что никто на Сэлташе не имел понятия насколько действительно неудачным был этот визит. Сражение (если бой вообще фактически вёлся) имело место немногим большее двух месяцев назад, и сколь-нибудь надёжный отчёт об этих событиях   элементарно не успел ещё достигнуть захолустной звёздной системы – такой как Сэлташ – на задворках Солнечной Лиги.

Одна вещь, в которой Дубровская была уверена,  было то, что дошедшие до них слухи  –  как и в случае событий в Новой Тоскане, участником которых стал Иосиф Бинг – очевидно сильно преувеличены. Должно быть, была некоторая, по крайней мере, доля правды в диких рассказах о бойне, но уничтожению десятков СД, в то время как манти остались безнаказанными? Смешно! Однако ФСЛ очевидно действительно понёс потери и по-видимому отступил из системы перед лицом неожиданно сильного сопротивления, и это более чем сильно задевало Оксану Дубровскую. Тот факт, что солларианский флот впервые за всю историю ФСЛ оказался не в состоянии добиться своей цели, стал отрезвляющей –  и приводящей в бешенство – мыслью, и она решительно была настроена не позволить собственной самонадеянности убаюкать и привести её к такому же краху, что стало одной из причин, почему она была менее чем в восторге от стратегии Дуеньяса. Однако она и её штаб проанализировали стократно перевранные кусочки дошедшей до них информации так тщательно (и критически) насколько это было возможно, и пришли к выводу, что манти должно быть удалось нашпиговать пространство ракетными подвесками системной обороны гораздо плотнее, чем это могла себе представить Крэндалл. Также, скорее всего, судя по неполным отчётам, имевшимся в их распоряжении, эффективная дальность этих ракет оказалась больше, чем Крэндалл могла ожидать. Это стало единственным объяснением, что они могли предложить и…, как она только что указала губернатору, ракетные подвески в Шпинделе не помогут им на Сэлташе.

– Вице-адмирал, конечно, я рад это слышать, – кивнул Дуеньяс. – Но я хотел бы уладить дело без перестрелки, если это будет возможно, и наличие большего числа демонстрирующих флаг военных кораблей могло бы помочь достичь гарантированного результата.

– Сэр, да я и сама не рвусь стрелять, – сказала Дубровская. – Однако если манти окажутся достаточно сумасшедшими, чтобы пойти на обострение ситуацию, то тут же обнаружат, что зря они это затеяли.

– Я в этом и не сомневаюсь, вице-адмирал, – ответил Дуеньяс. – Мои опасения не имеют ничего общего с вашими кораблями и вашими людьми. Я просто подумал о политических и дипломатических, в отличие от непосредственно военных последствий.

– Понимаю, губернатор, – кивнула Дубровская, хотя правда была том, что она совсем не была уверена в том, в чём же именно состояли политические цели Дуеньяса в этом случае. Однако, безотносительно его намерений, его приказы были достаточно ясны.

«И он не особенно стесняется раздавать эти приказы», – подумала она с больше чем лёгким негодованием. Она была флаг-офицером уже более двадцати Т-лет, и ей не нравилось получать приказы от губернатора единственной звездной системы на задворках пустоты, что официально даже не являлась территорией Лиги. К сожалению, её личные приказы о цепочке подчинения были ясны и недвусмысленны. И по данным Такера Кирнена, её начальника штаба, тыл Дуеньяса был хорошо прикрыт со Старой Земли, а это подразумевало, что активная позиция по отношению к его самонадеянности может, мягко говоря, не являться шагом по сохранению возможностей карьерного роста, зато обеспечит отменной болью в заднице.

«Чего я хочу, так это раздавить его как прыщ», – решила она про себя. Но потом мысленно отвесила себе затрещину. – «Оксана, это не первый высокомерный цивил, приказы которого ты вынуждена исполнять! И, по крайней мере, манти отправили всего лишь лёгкие крейсера. Однако...  пусть стратегия Дуэньяса может оказаться под вопросом, но у тебя более чем достаточное преимущество в силе, чтобы не дать взорваться этому вареву.

– Благодарю вас за то, что оперативно информировали меня, – продолжил между тем разговор Дуеньяс. – Сейчас мне необходимо обсудить её с моими людьми здесь, в Кернюше [шотландское имя]. Пожалуйста, держите меня в курсе любой дополнительной информации по этому вопросу.

– Разумеется, губернатор.

* * *

– Что ты думаешь, Сесиль? – Пару минут спустя задал вопрос Дэмьен Дуеньяс.

– Скорее всего то же самое, что и ты, – отозвалась с экрана кома вице-губернатор Сесиль Тайликайнен, и пожала плечами. – Дубровская права - они должны быть мантями. С таким-то уровнем ускорения.

– Но почему они тогда ещё не вышли на связь? – Размышлял вслух Дуеньяс.

– Кто знает? – Тайликайнен вновь пожала плечами. Она с самого начала не высказывала особого энтузиазма по поводу задумки Дуеньяса, и сейчас он почувствовал вспышку гнева из-за её очевидного намерения отойти в сторону и сделать это достаточно демонстративно, чтобы показать, что это был его план. – Возможно это своего рода некая психологическая атака. Они должно быть скомплектовали эскадру в спешке, лишь бы она как можно быстрее оказалась здесь, а возможно они полагают, что у нас вообще нет собственной флотской группы. Если дела обстоят именно так, то они могут полагать, что, позволив вам некоторое время поволноваться по поводу их намерений, это сделает вас более восприимчивым к их требованиям.

– Может быть, – Дуеньяс потёр подбородок, сузив глаза и тщательно не обращая внимания  на местоимения «вам» и «вас» в её последнем высказывании. Затем он встряхнулся и выпрямился.

– Так, я собираюсь. Как только будешь готова, встретимся у меня в офисе.

– Я уже в пути, – сказала она, повернув камеру кома в сторону бокового окна своего аэромобиля с приличной скоростью несущегося по пустынным по случаю ночного времени воздушным трассам города Кернюш. – Я буду там раньше вас.

Глава 11

Система Сэлташ: ультиматум

– Капитан, мы получили новые данные с передовых платформ, – раздался голос Абигейль Хеарнс и Наоми Каплан, уловив особые нотки в её фразе, вскинув голову развернула своё командирское кресло в сторону тактической секции.

– Мэм, платформы обнаружили трёх «купцов» на парковочной орбите, – отвечая на невысказанный вопрос, произнесла Абигейль. – Их транспондеры отключены, но зонды прошли достаточно близко для надёжной визуальной идентификации и по крайней мере два из них выглядят как корабли мантикорской постройки. Но это всё же ещё не самое интересное.

– Вот как? – Лёгкая улыбка скользнула по губам  Каплан. – Интригующее начало. Продолжай, Абигейль.

– Конечно, мэм. Вот что я имею в виду – во внутренней области системы затаились четыре линейных крейсера. Правда, это действительно интересно?

Дрожь напряжённости пронеслась по мостику «Тристрама».

– Ты права, это интересно, – после короткой паузы признала Каплан. – Я полагаю, что коммодор Завала также получил эту информацию?

– Да, мэм. Все данные сразу сбрасываются в тактическую сеть.

– Хорошо, – на губах Каплан появилась улыбка – слабая и намного более холодная, чем минутой раньше – больше похожая на хищный оскал гексапумы. – Мне кажется, что этот небольшой паучок несколько недооценил муху.

* * *

– Есть подтверждение, сэр, – сказал лейтенант-коммандер Габровский полчаса спустя. – Все четыре линейных крейсера относятся к классу «Неутомимый» – или, судя по сигнатурам эмиссии, ещё  старее – и разведплатформы показывают, что у них «горячие» узлы. Сейчас наши платформы получили хороший взгляд на всю внутреннюю часть системы, но тем не менее кроме трио жестянок на противоположной стороне естественного спутника Корицы ничего не обнаружили. Похоже, это всё, что они имеют.

– И до сих пор ни один из наших зондов не был обнаружен, так, Абхиджат? – Джейкоб Завала повернулся к лейтенанту Абхиджату Уилсону, своему офицеру-связисту.

– Ни один, сэр, – подтвердил Уилсон.

– Но они должны знать, что мы здесь и… что мы безусловно не «купцы», – добавил лейтенант-коммандер Ауэрбах. – Таким образом, возникает закономерный вопрос, почему они до сих пор молчат.

– Ну, по крайней мере это приятное изменение по сравнению с обычными для соллариан в такой ситуации взрывами гнева, как ты считаешь? –  Лениво, по контрасту с сосредоточенным выражением лица, протянул Джейкоб Завала.

– Сэр, что-то подсказывает мне, что тому, почему мы в данный момент не выслушиваем обычный для соллариан взрыв гнева, есть какая-то причина, – отозвался Ауэрбах. Начальник штаба ценил и уважал Завалу, и они обычно хорошо ладили, но Джордж Ауэрбах никогда не отличался ни легкомыслием, ни блестящим чувством юмора.

– Всё честно, Джордж, – заметил Завала более серьёзным тоном. – Мы ведь тоже ещё не выходили с ними на связь.

Усечённая эскадра Завалы двигалась к системе уже в течение восьмидесяти пяти минут. Скорость его эсминцев относительно основной системы составляла примерно 29 400 километров в секунду, и они были всего в трёх минутах от точки оборота для выхода на нулевой скорости к точке пересечения с планетой Корица, до которой пока ещё оставалось более чем 88 миллионов километров. Кроме того эскадра забралась «глубоко» за границу «двенадцати световых часов» от системы, где любой корабль, как предполагалось, обязан был идентифицировать себя. Единственная оговорка в этом требовании (специально для судов появляющихся из гипера – как в большинстве своём и было – далеко внутри этого предела) предусматривала, что судно обязано было «своевременно, как только появится возможность» идентифицировать себя. Так что Завала мог с чистой совестью утверждать, что времени для выхода на связь у него ещё не было.

Как не жаль.

– Сэр, я понимаю, что мы ещё не выходили с ними на связь, – сказала коммандер Рошель Гулард с дисплея кома, связывающего Завалу и его штаб с командной рубкой КЕВ «Кей». – С другой стороны, я не могу не обратить внимания на то, что если бы у них не было на уме чего-то дурного, то они не стали бы прятать свои корабли от наших датчиков.

– Рокси, я могу навскидку придумать уж не менее пары законных – с их точки зрения, по крайней мере – объяснений того, почему они «спрятали свои корабли», – возразил Завала  командиру своего флагмана. – Прежде всего здешний командующий местными силами Пограничного Флота может быть достаточно башковит, чтобы завязать собственные шнурки без посторонней помощи. Пусть у него здесь, на Сэлташе, пока ещё скорее всего нет подробной информации о Шпинделе, но с тех пор как Бинг облажался на Новой Тоскане минуло пять Т-месяцев. Времени более чем достаточно, чтобы выяснить всё об этом столкновении, а если они догадались обратить хоть какое-то внимание на сообщения о дальности действия наших ракет на Новой Тоскане, то они вполне могут захотеть удостовериться в том, что мы вошли в зону эффективной дистанции поражения их собственных ракет прежде, чем они сделают своё присутствие известным. Особенно, если они верят в то, что именно наши ракеты стали причиной того, что солли провалились на Новой Тоскане.

– Согласна, сэр, – сказала лейтенант-коммандер Габровская. – Но есть и кое-какие другие варианты. – Завала посмотрел на неё, и офицер-операционист пожала плечами. – Мы всё время задавались вопросом, зачем губернатору системы потребовалось сделать нечто столь ненормальное как захват мантикорских торговых судов. Что если они с самого начало были предназначены на роль приманки, а эти линейные крейсеры – ловушка?

– Я думаю, что это вполне вероятный сценарий, – признал Завала. – Имейте в виду, я не утверждаю, что это именно то, что есть на самом деле, но, чёрт возьми, не могу исключать и такого варианта!

– Какое облегчение, сэр, – с серьёзным видом заявила Габровская. – Учитывая то, как доверчивы и легковерны вы обычно, я имею в виду.

В отличие от Ауэрбаха, у Габровской действительно было чувство юмора, и Завала усмехнулся в ответ на её слова, затем глубокомысленно почесал кончик носа.

К настоящему времени солли несомненно уже выяснили, кем – и чем – являлась его эскадра. Или, в любом случае, выяснили, что его суда являются кораблями мантикорской постройки, даже если не поняли что что-то столь же большое, как эсминец класса «Роланд» не является лёгким крейсером. С другой стороны, было маловероятно, что кто-то на Сэлташе смог обнаружить рассыпавшиеся перед ним веером разведплатформы-невидимки «Призрачного Всадника». Что, в свою очередь, скорее всего означало, что на данный момент они понятия не имели, что он уже обнаружил их линейные крейсера.

Вопрос был в том, что именно делать с этой информацией.

«Я знаю, что я хочу», – он мрачно подумал. – «К сожалению, приказы адмирала Золотой Пик совершенно ясны – пока меня не вынудили, я, как предполагается, не применяю силу, если у меня есть выбор. Таким образом, из этого следует, что если без предупреждения вынести их из пространства, то это можно будет трактовать только как излишне чрезмерную реакцию. Конечно, если они в дальнейшем проявят неблагоразумие…»

– Абхиджат, я полагаю пришло время поздороваться с хозяевами, – сказал он.

– Да, сэр, – ответил лейтенант Уилсон, старательно пряча улыбку наползающую на его губы от смиренного тона своего командира. – Я постараюсь связаться с кем-нибудь.

* * *

Комм губернатора системы Дэмьена Дуэньяса негромко загудел и тот, разрешая входящий  вызов, коснулся виртуальной клавиши.

– Губернатор, получен запрос от капитана Джейкоба Завалы, – сообщил с материализовавшегося над столом голографического дисплея его помощник-референт Максенс Коду.

– Надо же, – откинувшись в кресле, поморщился Дуэньяс, – похоже этот ублюдок довольно долго искал свой комм, не правда ли?

– Ну, он приближается к спрогнозированной Дубровской точке разворота, – заметила вице-губернатор Тайликайнен со своего места откуда открывался казалось бы полностью поглощавший её внимание вид на огни ночного города и отблески огней на аэровоздушных магистралях Кёрниша. Затем она повернулась лицом к губернатору. – Если его целью было заставить нас попотеть от страха, то пора бы нам начать это делать – похоже, он посчитал, что пришло время поговорить с нами, – она поморщилась. – И судя по тому, что мы видели до сих пор, я не думаю, что он намерен быть особенно любезным.

– Я почти надеюсь, что вы правы, Сесилия, – с отчётливым оттенком недовольства буркнул Дуэньяс. – Нет, не так! На самом деле я с нетерпением жду этого. И не думаю, что он будет очень счастлив, когда узнает, что мы несколько более готовы к его визиту нежели он ожидает! Я только хочу, чтобы он поглубже увяз в системе прежде чем выяснит, что у нас есть чем его встретить.

Тайликайнен кивнула и вновь отвернулась к окну, вызвав у Дуеньяса очередной укол неудовольствия. Пусть она и не высказывала энтузиазма, но Дуеньяс не мог не отметить её готовность полностью погрузиться в его замысел и заставить план работать, и она была вице-губернатором здесь в Сэлташе более десяти стандартных лет, а ещё она выглядела гораздо менее… заинтересованной в его успехе нежели Дуэньяс рассчитывал. Или, другими словами, не столь заинтересованной как можно было бы ожидать от человека с хоть какими-то амбициями. «Впрочем, последнее не слишком удивительно», – предположил он. – «Должность младшего губернатора в захолустной звездной системе, да ещё такой как Сэлташ, точно не тот лакомый кусочек, за который  могут передраться делающие успешную карьеру функционеры УПБ». Даже кресло губернатора здесь было не многим больше, чем стартовой площадкой для чего-то лучшего и более выгодного, но Тайликайнен казалась готовой согласиться на свою текущую нишу. Дэмьен Дуеньяс, с другой стороны, не был готов к этому. А системный губернатор, утёрший наконец нос мантям, несомненно заслуживал большего и лучшего.

«Чёрт возьми, если всё пройдёт хотя бы вполовину настолько хорошо, как я рассчитываю, я заберу её вместе с собой!» – Решил он. Потом обернулся к Коду.

– Выведи его на мой экран, Максенс, – распорядился он.

– Конечно, сэр, – Коду вежливо кивнул и исчез с голограммы. Мгновение спустя его заменило изображение невысокого офицера с неуместно голубыми глазами и в явно военном скафандре.

– Капитан Завала, я полагаю? – Произнёс с холодной улыбкой Дуэньяс и, откинувшись на спинку кресла, приготовился десять с лишним минут провести в ожидании пока сообщение на скорости света достигнет далёкого мантикорского корабля, а ответ с него придёт обратно.

– Вы не ошиблись, – ответил человек на его дисплее едва ли девять секунд спустя. – А вы, судя по всему, губернатор системы, Дуэньяс?

Дуэньяс дёрнулся. Он не смог скрыть удивления, промелькнувшего в его непроизвольно расширившихся глазах. Он повернул голову, стрельнув острым взглядом на Тайликайнен. Вице-губернатор находился за пределами поля зрения его комма, но она быстро повернулась и на её лице Дуэньяс увидел отражение собственных эмоций.

– В данных обстоятельствах, губернатор, – продолжил Завала, – я решил, что вероятно будет хорошей идеей минимизировать задержки передачи во время этого разговора. Надеюсь, я обращаюсь к губернатору Дуэньясу?

– Да. Полагаю я и есть губернатор системы, Дуэньяс. Чем могу быть полезен, капитан?

Голос Дуэньяса перед лицом демонстрации мантикорской сверхсветовой связи, технологии о которой человеческая раса мечтала последнюю тысячу T-лет или около того, звучал менее твёрдо, чем ему хотелось бы, почти нерешительно, но он волевым усилием вернул на лицо бесстрастную маску.

– Губернатор, я здесь для того, чтобы получить подтверждение или опровержение некоторых полученных нами данных, – ответил мантикорский офицер с той же обескураживающей быстротой, но потом сделал паузу.

– Так что за данные, капитан? – Переспросил Дуэньяс, молча кляня себя за то, что позволил Завале поставить себя в положение отвечающего.

– По информации, которую получила адмирал Золотой Пик, – достаточно вежливо ответил Завала, – мантикорское торговое судно «Каролина» незаконно задержано здесь, в системе Сэлташ. – Он широко улыбнулся, блеснув белоснежными зубами. – Я уверен, что всё это просто недоразумение, но леди Золотой Пик послала меня разобраться в сути вопроса.

– Понимаю, – Дуэньяс скрестил руки на пресс-папье и спокойно рассматривал голографическое изображение Завалы. Он начал возвращать себе душевное равновесие, хотя подтверждение способностей манти к сверхсветовой связи было неприятно. Главным образом потому, что это могло означать, что и некоторые другие дикие слухи могли иметь под собой основания.

– Ну, капитан Завала, – сказал он через некоторое время, – боюсь, что всё это не «просто недоразумение». Я действительно запретил отправление «Каролины» и поместил её экипаж в медицинской карантин. И боюсь, что это относится также и к мантикорскому судну «Аргонавт».

– Понимаю, – очевидно Завала был отличным игроком в покер, но по блеску в его глазах было понятно, что он повторил собственные слова губернатора со злым умыслом. – А могу я поинтересоваться природой этой медицинской проблемы? А также сколько других судов, которые возможно также затронуты её, были задержаны?

– Я вряд ли хорошо разбираюсь в медицинских вопросах, капитан. У меня не было выбора, кроме как полагаться на свой медицинский персонал, чтобы оценить риски, а затем действовать соответствующим образом, –  обезоруживающе улыбнулся Дуэньяс. – Что касается других судов могущих быть задержанными, то, боюсь, нет никаких очевидных признаков, чтобы кто-либо ещё был источником инфекции.

– В таком случае я уверен, что вы не будете возражать против проведения нашим медицинским персоналом обследования экипажей обоих кораблей для изучения вопроса.

– Боюсь, что это совершенно невозможно, капитан. Карантинные правила очень строги, вы же знаете.

– Понимаю, – вновь повторил Завала и слегка наклонил голову. – И как долго по-вашему будет продолжаться карантин, губернатор Дуэньяс?

– Это будет зависеть от рекомендаций моего медицинского персонала, – улыбка Дуэньяса стала тоньше и значительно менее приветливой. – Боюсь однако, что он может быть ... довольно длительным.

– Особенно учитывая тот факт, что нет никаких медицинских оснований для него вообще. Это вы имеете в виду, губернатор? – Голос Завалы был ещё холоднее и резче, чем улыбка Дуэньяса.

– Не уверен, что понимаю о чём вы говорите, капитан, – ответил губернатор системы и улыбка исчезла с его лица. Это был ответ, которого он добивался, но он более, чем немного опешил от того, как быстро получил его. Очевидно, что этот Завала был  ещё более высокомерен, чем он ожидал!

– Охотно верю в это, губернатор, – спокойно согласился мантикорец. – В то, что вы не можете дать мне ориентировочную продолжительность карантина, я имею в виду. Я не думаю, что кто-то удивится, если некто настолько глупый, чтобы выдумать подобную причину ареста судна, окажется и полным кретином в математике, не способным даже отсчитывать дни недели загибая собственные пальцы. Честно говоря, я буду удивлён, если этот некто самостоятельно справляется с вытиранием капающей с его собственного подбородка слюны.

Дуэньяс окаменел. В течение нескольких ударов сердца ощущение недоверия, что кто-то осмелился говорить таким тоном с полномочным губернатором Солнечной Лиги, удерживало его неподвижно. Его глаза расширились в шоке, а потом он почувствовал, как его лицо темнеет от приступа ярости.

– Что, что Вы сказали!? – Прохрипел он.

– Вам повторить? – Поинтересовался Завала. – И в следующий раз Вы должны придумать ложь получше, губернатор. Я сомневаюсь, что эту можно было продать даже в Старом Чикаго. И почему-то мне кажется, что постоянный старший заместитель МакАртни будет не очень рад видеть Вас, когда всё взорвётся так эффектно, как собирается.

– Что вы имеете в виду? – Потребовал Дуэньяс, его лицо всё ещё заливала краска гнева, и Завала пожал плечами.

– Я имею в виду, что не существует никакой медицинской необходимости в вашем глупого фиктивном «карантине», губернатор. Вы решились на незаконный захват не одного, а двух мантикорских торговых судов, вопиющим образом пренебрегая несколькими международными договорами и по крайней мере двумя кардинальными принципами межзвёздного права. И вы сделали это пребывая в уверенности, что никогда не предстанете перед адмиралтейским судом. Ваша попытка замаскировать свои действия под медицинский карантин может обмануть доверчивого двухлетнего младенца, но никто старше не поверит в него ни на мгновение. И уж конечно не поверю я. И полученные мной от леди Золотой Пик приказы предельно ясны на это счёт.

– И что же это за приказы, капитан? – Презрительно скривил губы Дуэньяс, и Завала пожал плечами.

– Мои инструкции предписывают мне освобождение любых незаконно задержанных в данной звёздной системе мантикорских судов и репатриацию их в пространство Мантикоры как можно скорее, губернатор.

– И как же вы намерены это сделать, капитан? Несмотря на то, что объявленная мною опасность заражения, говоря вашими словами, является «глупой и фиктивной», у меня нет намерения освобождать указанные суда из-под карантина, пока я не буду убеждён, что никакого риска для здоровья нет. – Взгляды Дуэньяса и мантикорца скрестились. – У нас могут быть разногласия по поводу обоснованности данного карантина, капитан Завала, но его правовой статус не подлежит сомнению.

– Его правовой статус в точности равен нулю, губернатор, так что давайте не будем тратить время друг друга. В соответствии с Конвенцией Беовульфа, вы обязаны предоставить моему медицинскому персоналу доступ к членам экипажей с целью подтверждения правильности диагноза поставленного вашим персоналом. Вы отказались это сделать, а это означает, что ваше объявление карантина не имеет юридического статуса вообще.

– Боюсь, что я не согласен с вашим юридическим толкованием по данному вопросу, капитан, – жёстко заявил Дуэньяс. – И в условиях отсутствия инструкций от вышестоящих властей мне придётся действовать в соответствии со своим собственным пониманием обстоятельств и положений договора. Я буду счастлив запросить эти инструкции со Старой Земли, конечно, но,  –  он снова холодно улыбнулся, – это скорее всего займёт несколько месяцев.

– Это неприемлемо, губернатор, – спокойно сказал Завала.

– Боюсь, что это всё, что при данных обстоятельствах я могу сделать, капитан. Понимаете?

– О, я понимаю обстоятельства даже лучше, чем вы можете себе представить, губернатор. При всем уважении, к вам.

– Что вы имеете в виду, капитан?

– Я имею в виду, что у меня приказ любой ценой репатриировать эти суда как можно быстрее. И если Вам ещё не понятно – уточняю, сэр. «Любой ценой» включает применение силы.

– Вы серьёзно угрожаете совершить акт войны против Солнечной Лиги на её территории? – Притворно удивился Дуэньяс.

– Во-первых, система Сэлташ не является солларианской территорией, – ответил Завала. – Это юридически независимая звёздная система и Солнечная Лига де-юре присутствует в ней исключительно с миротворческими полномочиями для предотвращения военных действий между Республикой Макфи и Республикой Локоре. Хотя Управление Пограничной Безопасности и обладает определёнными административными правами в результате соглашения с Макфи и Локоре, однако это не делает Сэлташ солларианской территорией, независимо от того сколько именно денег вы выжимаете из неё каждый T-год. Во-вторых, не я совершил акт войны, а Вы. В отсутствие подлинных и законных медицинских оснований для объявления Вашего так называемого «карантина» Ваши действия представляют собой акт пиратства. И я мог бы указать Вам, сэр, что пиратство является тяжким преступлением. И, в-третьих, я не угрожал применить силу, а предполагаю применить её в случае Вашего отказа освободить суда моей звёздной нации и их гражданский персонал.

Дуэньяс недоверчиво смотрел на офицера в своём дисплее. Завала выглядел необычно – по-настоящему необычно – можно  сказать безумно-спокойным для простого капитана только что в таких выражениях угрожавшему губернатору Солнечной Лиги. Дуэньяс ожидал непримиримости. Даже рассчитывал на неё. Но он никогда даже не думал о возможности того, что Завала двинется в его ловушку с такой скоростью... и с таким очевидным презрением к Лиге в целом и Дэмьену Дуэньясу в частности. Его глубоко поразило это презрение, исходящее от какого-то скромного офицера крошечного флота маленькой неоварварской звездной нации с манией величия, и губернатор почувствовал как злость опять наполняет его.

– Если Вы попытаетесь воплотить в жизнь эти возмутительные и совершенно неприемлемые угрозы, капитан, это будет конец Вашей карьеры! Я обещаю Вам это! И последствия для отношений вашей звёздной нации с Солнечной Лигой будет самыми серьёзными!

– Губернатор, я беспокоюсь о своей карьере в последнюю очередь и даже если бы это было не так, для вас было бы только хуже принимая во внимание мои приказы. А что касается отношений Звёздной Империи с Лигой, я отвечу вам так. На сегодняшний день Лига выступала зачинщиком в каждом инциденте между Звездной империей и Лигой, в том числе и в этом. И как не пытались моя Императрица и её правительство дать понять Старому Чикаго, что Звёздная Империя Мантикора не готова безнаказанно позволять Солнечной Лиге убивать своих граждан, оскорблять её суверенитет или захватывать её торговые суда, – его глаза впились в Дуэньяса, – реакции не последовало. Поэтому, если Вы отказываетесь пойти навстречу в деле разрешения данного, Вами же и вызванного кризиса мирным путём, то я вынужден предположить, что Вы предпочитаете более ... воинственные способы. В таком случае, губернатор, моя эскадра и я в Вашем распоряжении.

– Довольно! Я услышал вполне достаточно! – Терпение Дуэньяса лопнуло. – Имейте в виду, капитан, что в свете угрожающей риторики, использованной Вами в этой беседе, у меня нет другого выбора кроме как считать, что Ваши суда представляют собой враждебные силы. И если Вы немедленно не покинете мою звёздную систему, то я буду считать Ваше присутствие нападением. И я буду использовать все имеющиеся в моем распоряжении возможности, чтобы противостоять вторжению в защищаемое Солнечной Лигой пространство.

– А эти «все имеющиеся в моем распоряжении возможности» включают в себя, надо полагать, губернатор, четыре линейных крейсера класса «Неутомимый» находящиеся в настоящее время на расстоянии около пяти тысяч трёхсот километров за Станцией Шон?

При этих словах мантикорца, произнесённых без сомнения самым презрительным тоном, челюсть Дуэньяса сделала не совсем безуспешную попытку достичь уровня стола. Вице-адмирал Дубровская заверяла его, что её суда невозможно будет обнаружить до тех пор, пока манти не подойдут гораздо ближе, чем они были на данный момент. Тот факт, что Завала знал, что они находятся там, уже был достаточно плох. Но куда более красноречивым стал тот факт, что мантикорец бросался настолько откровенными угрозами даже зная о наличии противостоящих ему сил...

– Вы можете сообщить своему старшему офицеру, что мы завершили тактический анализ их судов, – продолжил Завала. – Включая тот факт, что на одном из них зафиксировано падение мощности бета-узла переднего импеллерного кольца. Я прекрасно осведомлён об их местоположении, а также о местоположении трёх эсминцах, скрывающихся за обратной стороной Луны Корицы. Я не знаю, зачем Вы побеспокоились скрыть их, но уверен, что у Вас были какие-то причины для этого, и что это действительно может иметь смысл – для Вас, во всяком случае. Используя Ваши собственные слова, «имейте в виду», что я так тщательно подошёл к вопросу разведки сил Солнечной Лиги развёрнутых в настоящее время в системе Сэлташ потому, что мне хорошо известна склонность ФСЛ к стрельбе без предупреждения по неподготовленным судам суверенных звёздных государств. В свете данной навязчивой склонности, пожалуйста, сообщите вашему старшему офицеру, что он может не питать никаких иллюзий по поводу моей способности атаковать и уничтожить все его тактические единицы в том случае, если я буду вынужден это сделать. И поскольку Вы сочли нужным угрожать моей эскадре атакой «всеми средствами», имеющимися в вашем распоряжении, у меня нет иного выбора кроме как рассматривать ваши корабли как враждебно настроенные. Таким образом, я требую, чтобы они оставались неподвижными, немедленно отключили импеллерные узлы и системы слежения и целеуказания, а их персонал немедленно эвакуировался на поверхность Корицы. Должен отметить, губернатор, что моих датчиков размещённых вблизи ваших судов более чем достаточно, чтобы определить их статус и будут ли спасательные капсулы использованные для эвакуации экипажей на самом деле заняты. В том случае если мои требования будут выполнены, Ваши суда не будут уничтожены, и Вы сможете... вернуться на них после того как мы покинем вашу звёздную систему.

– И что вы намерены делать, если эта несбыточная мечта не осуществится? – С яростью потребовал Дуэньяс.

– Если Ваши экипажи не покинут корабли в ближайшие двадцать семь минут, – сказал Завала глухим, непримиримо-спокойным тоном, прозвучавшим страшнее любых угрожающие воплей, – Я буду толковать это как выражение враждебных намерений и открою огонь. Решение за Вами, губернатор. В любом случае мои корабли выйдут на орбиту Корицы примерно через полтора часа. Независимо от того останутся ли ваши суда к этому моменту целыми или нет. Доброго дня.

Дуэньяс всё ещё смотрел на дисплей в недоумении, когда он вдруг опустел.

Глава 12

Система Сэлташ: столкновение

– Мэм, никогда бы не подумала, что коммодор настолько хорош в дипломатии, – обратилась к капитану Элвин Таллмен со своего места на резервном мостике «Тристрама».

– Да, верно, он ловко жонглировал словами, – отозвалась Наоми Каплан. – Я считаю себя ценителем удачных фраз, но сегодня оказалась впечатлена его мастерством. Особенно этим пассажем о бета-узле «Танго-3». Прямо в яблочко! Но по крайней мере никто на той стороне не сможет заявить, что их не предупреждали, не так ли?

– Так-то оно так, но это не значит, что они не попытаются, шкипер, – заметила Таллмен.

– Безусловно это их право, но лично я поставлю на коммодора. Лучше пусть сразу считают нас гексапумой, чем драной кошкой. Кроме того, – Каплан холодно улыбнулась, – мы испробовали их способ решения споров на Новой Тоскане. Теперь они могут испробовать наш.

* * *

– Мэм, он должно быть сумасшедший, – резко заявил Такер Кирнан Оксане Дуброской. – Пять лёгких крейсеров против четырёх линейных? Да - их больше. Ну и что? У них восемь пусковых на борт против наших двадцати восьми!

– Капитан Кирнан прав, адмирал, – поддержал его капитан Максимилиан Джонсон, командир флагмана. – С другой стороны, – продолжил флаг-капитан, – не хочу показаться паникёром, но должен заметить, что если дальнобойность их ракет соответствует той, на которую указывают данные Уайлдера из Новой Тосканы, то похоже на то, что они планируют открытие огня далеко за пределами нашей досягаемости.

– Вы предполагаете, что группа лёгких крейсеров собирается открыть огонь с сорока миллионов километров, сэр? – Вопрос капитана Кельвина Диадоро, оперативного офицера Дуброской, прозвучал немного более недоверчиво, чем он может быть должен был звучать при обращении к человеку с положением Джонсона, но вице-адмирал не могла его винить.

– Кельвин, совсем не обязательно подобное предполагать, – с лёгким холодком отозвался Джонсон. – Я просто хочу отметить, что сорок миллионов километров достаточно хорошо соответствуют эффективной дальности ракет применённых ими в Новой Тоскане. Но имеют ли эти предположения какую-либо связь с реальностью, я не готов сказать. Однако, совершенно точно одно – этот Завала определённо считает, что имеет значительное преимущество в дальнобойности и планирует использовать его. И если он прав и у него действительно есть такие ракеты, то не имеет значения сколько ракетных шахт у нас, а сколько у него, так как нашим птичкам прежде чем достигнуть целей придётся преодолеть двадцать или тридцать миллионов километров по баллистической траектории. И в этом случае противоракеты и лазеры ПРО даже лёгкого крейсера легко и непринуждённо нарежут их мелкими ломтиками.

– Максимилиан прав, адмирал, – слегка запинаясь, поддержала его Меридиана Куинкуиллерос, командир КФСЛ «Успех». Глаза присутствующих обратились к её сектору коммуникационного дисплея и она пожала плечами. – Я сомневаюсь, что какие угодно противокорабельные ракеты имеющие эффективный радиус поражения соответствующий сообщениям из Новой Тосканы могут быть запущены с борта лёгкого крейсер, но у них всё-таки могут  быть более дальнобойные ракеты по сравнению с любыми нашими. И, судя по всему, это именно так, ведь совершенно очевидно, что он действительно намерен атаковать нас.

– Тоже верно, Меридиана, – отметила Дубровская и перевела взгляд на Диадоро. – Предположим, что ситуация такова, как сказал Кельвин. К чему это нас приводит?

– Мы говорим о лёгких крейсерах, – ответил Диадоро, – и меня не волнует, насколько «тяжёлыми» ракетами, согласно их тактической доктрины, оснащаются эти корабли, пусть даже и такие толстожопые как эти. В любом случае они никак не могу иметь более двухсот или трёхсот птичек на борту. Они просто не смогут вместить их больше, особенно если у них есть какая-то модернизированная двигательная система, которая съест ещё больше массы и кубатуры. Итого пусть это будет тысяча пятьсот птичек, каждая с боеголовкой, как у одного из наших «Стилетов». «Стилет» относился к новому поколению ракет для эсминцев и лёгких крейсеров ФСЛ и характеризовался значительно облегчённой по сравнению с ракетным вооружением тяжёлых и линейных крейсеров лазерной боеголовкой. – Если бы они могли отправить в едином залпе все их – это было бы больно, не вопрос. Но нет никакого возможности каждому из них запустить за один раз больше восьми – максимум, десяти – птичек в за один раз и некоторые из них к тому же будут платформами РЭБ. Без последних никакие молитвы не помогут им преодолеть нашу оборону. Предположим их в залпе будет – ну сколько? четверть? – от общего количества ракет. Тогда это приводит нас к тому, что пять крейсеров максимально смогут выпустить залп из тридцати восьми лёгких противокорабельных ракет по четырём «Неутомимым». Мне нравятся такие шансы, адмирал.

– А если у них есть ракетные подвески? – Поинтересовалась Дубровская.

– Предполагая что дошедшие до нас сведения верны, манти действительно скорее всего использовали подвески на Новой Тоскане и у Шпинделя, – добросовестно добавил Диадоро, хотя он и относился к тем офицеров эскадры, которые считали, что слухи о Шпинделе были дико неточными. – И они действительно могут их иметь, – продолжил он, – но они не могут иметь их много. Они могут буксировать их только внутри своих клиньев, иначе наши разведывательные платформы обнаружили бы их, а вы просто физически не сможете прицепить к корпусу лёгкого крейсера больше пары-другой подвесок достаточно больших, чтобы нести подобные ракеты. Кроме того, всё ещё остаются ограничения на систему управления огнём. Лёгкий крейсер имеет не так много каналов телеметрии и нет никакого способа, чтобы они могли бы контролировать залпы достаточно большие, чтобы пройти через нашу оборону. Я не говорю, что они не могли бы получить два или три попадания – пару раз им может повезти. И вполне возможно, что они могли бы иметь достаточную дальнобойность, чтобы запущенные ими птички атаковали нас прежде, чем мы могли бы ответить. Но они не смогут насытить нашу оборону так сильно, чтобы они смогли победить. Особенно с лазерными боеголовками класса «Стилет». Не тогда, когда у них корабли тоннажем 900 тысяч тонн, а у нас – 3,4 миллиона тонн.

– Мэм, лично я не вижу логических ошибок в предположениях Кельвина, – вступила в разговор Хэм Сын Чжи, капитан «Неумолимого». – Единственный оставшийся у меня вопрос состоит в том, что манти само собой в состоянии с тем же успехом просчитать наши шансы,… так почему они продолжают идти вперёд?

– Я бы сказал, что это потому, что они придурки, – раздался ещё один голос. Все посмотрели на изображение капитана Бордена МакГилликадди, командира крейсера «Палладин», а тот махнул рукой в сторону тактического дисплея. – Они просто сами лезут нам в пасть, – продолжил он. – Даже если они немедленно перейдут на максимальное торможение, то, с учётом их текущей скорости прежде чем смогут сбросить скорость до нуля, они всё равно пройдут всю дистанцию до орбиты Корицы. Независимо от их долбаного преимущества в дальнобойности, они наши, хотят ли они того или нет.

– Вы предполагаете, что они блефуют? – Решила прояснить ситуацию до конца Хэм.

– Все, что я предполагаю на данный момент, так это то, что я не верю, что они смогли подвести свои «невидимые разведмодули» достаточно близко, чтобы суметь обнаружить нас настолько заблаговременно, как им хотелось бы,  чтобы мы поверили, – ответил МакГилликадди. – Возможно Завала ещё не знал о нас, когда начал ускоряться внутрь системы и вплоть до момента, когда вышел на связь с губернатором Дуэньясом. Видит Бог, все мы знаем какими высокомерными могут быть манти! Может быть, он просто направился по кратчайшему пути к планете, не позаботившись о разведке внутренней части системы. В конце концов, какова вероятность того, что кто-то разместит целый дивизион линейных крейсеров в такой захолустной системе как Сэлташ? К тому времени, как он понял, что облажался, стало уже слишком поздно отступать и пытаться вернуться в гипер. Поэтому он вместо бегства вполне мог решить на блеф и попытаться убедить нас в правдоподобности мантевской версии произошедшего на Новой Тоскане и Шпинделе.

– А когда это не сработает? – Поинтересовалось Дубровская.

– А тогда, мэм, он скорее всего всё равно продолжит идти вперёд и сделает оборот, – пожал плечами МакГилликадди. – У него есть запас времени – пока он ещё преодолеет те самые 30 миллионов километров до момента входа в нашу зону эффективного ракетного огня. Это даёт ему достаточно времени, чтобы передумать и встать на более примирительную позицию, прежде чем мы сможем уничтожить его. Если бы я был на его месте и понял, что выхода нет, то наверно тоже бросался бы угрозами. Если вторая сторона пасует – я выиграл. Если вторая сторона не пасует – не страшно, я всё ещё могу сдаться прежде чем они разнесут меня.

Дубровская медленно кивнула. Гипотеза МакГилликадди определённо имела смысл, а Диадоро был безусловно прав насчёт ограниченной ёмкости погребов и малых размеров лёгких крейсеров. Она не столь категорично как МакГиллкадди оценивала умственные способности манти только потому, что они были настолько глупы, чтобы вступить в борьбу с Солнечной Лигой. Однако, с другой стороны, в анализе капитаном неприятной тактической ситуации было много такого, что стоило бы учитывать.

«На самом деле именно в этом и состоял основной план Дуэньяса», – напомнила она себе. – «Идея была в том, чтобы поставить манти в затруднительное положение и заставить повести себя определённым образом, а именно – наглядно продемонстрировать свою воинственность, причём ещё до того, как они поняли бы, что их есть кому встретить. Что в основном, как отметил Борден, в конце концов и произошло».

«Губернатор конечно хотел бы ещё большего преимущества в огневой мощи, но четыре линейных крейсера против пяти лёгких было и так подавляющим преимуществом по любым стандартам. И когда она и Дуэньяс разнесут их, когда они покрошат мантикорскую эскадру лёгких крейсеров в мелкую пыль – пропаганда и ручные комментаторы быстро превратят эту стычку в сокрушительную победу. Именно в такую, о которой хотелось бы услышать солларианской общественности в качестве противоядия от разрушительных слухов приходящих из Шпинделя».

«И будь честна. Борден прав – Дуэньясу повезло больше, чем всем чертям в аду, что у меня оказалось хотя бы четыре линейных крейсера, которые смогли добраться сюда вовремя! Если бы нас здесь не было, он был бы сейчас очень счастлив – счастлив, как ублюдок, застрявший на орбите в пробитом скафандре».

Остальные крейсера эскадры 491 находились либо в других звёздных системах, либо в руках верфи. Но это было в порядке вещей для Пограничного Флота. Его крейсера были нужны всегда, и всегда было слишком много мест, в которых они должны были быть в один и тот же момент. Но в данном случае Дуэньясу действительно повезло.

«По любому, предположение Бордена о том, что манти берут нас на испуг – всего лишь правдоподобная теория», – честно напомнила она сама себе. И тут же поняла, что сама не сомневается в её истинности.

«Предположим, что Кельвин ошибается или что эффективный радиус их ракет и вправду больше, чем мы можем себе вообразить, и они и вправду смогут закинуть несколько дюжин мячей в нашу корзину прежде, чем мы подойдём достаточно близко, чтобы приложить их», – прикинула она. – «Ладно, округлим для гарантии до полусотни. Против четвёрки «Неутомимых»? Черт, даже излучатели лазеров «Дротиков» едва поцарапают нашу краску!»

«Нет, даже если Борден где-то в мелочах ошибается, у этих ублюдков нет никакой надежды уйти от меня и избежать боя. Они действительно получат кол в задницу, что бы ни случилось. Думаю, что я смогу привыкнуть к славе первого адмирала Солнечной Лиги, вломившей мантям так, как они того заслуживают».

– Что ж, – снисходительно произнесла она, – поскольку они знают, что мы здесь, я полагаю, что мы могли бы поднять наши клинья и двинуться вперёд, чтобы поприветствовать их должным образом.

* * *

– Мэм, они двинулись нам навстречу, – сообщила Абигейль Хеарнс через три минуты после того, как узлы линейных крейсеров полностью прогрелись и квартет импеллерных клиньев появился на тактическом дисплее, начав движение от своей первоначальной позиции между Станцией Шон и ЭЭ 301.

– Вижу, ганни, – почти рассеянно отозвалась Наоми Каплан, но Абигейль знала этот тон. Лицо командира «Тристрама» превратилось в маску готового к бою хищника, а мозг – в просчитывающий ситуацию на несколько шагов вперёд компьютер.

– Полагаю, мы просто обязаны убедиться, насколько они серьёзны, – добавила Каплан мгновение спустя с улыбкой напоминающей оскал. Для дивизиона 301 – и особенно для эсминца «Тристрам» – противостояние Звездной Империи Мантикора и Солнечной Лиги было делом личным.

Очень личным!

Это было верно, как для Абигейль, так и для каждого члена экипажа. И ей было интересно, не было ли это главной причиной, по которой леди Золотой Пик выбрала для этой операции эскадру именно капитаны Завалы.

* * *

Крейсера вице-адмирала Дубровской двигались навстречу мантикорским эсминцам с ускорением 3,89 километров в секунду за секунду, что составляло восемьдесят процентов от их максимального теоретически возможного ускорения. Никаких особых причин спешить у них не было. Даже при таком низком ускорении они бы приблизились к манти на четыре миллиона километров прежде, чем истечёт установленный Завалой двадцати семи минутный срок. Конечно, за это же время манти приблизятся на сорок два миллиона километров к Корице и дистанция между двумя силами в этот момент составит «всего лишь» 36 700 000 километров, а скорость сближения между ними даст солларианским «Дротикам» дальность эффективного огня в более чем двенадцать миллионов километров.

Дубровская более охотно, чем Кельвин Диадоро, готова была признать, что ракеты манти могут иметь большую дальность активного участка, нежели у неё, но ничто размером с лёгкий крейсер не могло уместить их внутри корпуса достаточно много, решила она, сопровождая взглядом перемещение по дисплею иконок своих судов. Впрочем, исходя из постоянных ускорений с обеих сторон, дополнительно потребуется лишь пятнадцать с половиной минут, чтобы уже манти оказались в зоне досягаемости её собственных ракет. Два из её кораблей – «Успех» и «Паладин» – относились к модификации «Непобедимых»  со старым пусковыми установками типа «SL-11-b» с циклом запуска в сорок пять секунд. Но «Неумолимый» и «Покоритель» уже были оснащены новыми пусковыми типа «SL-13» с временем цикла всего тридцать пять секунд. Манти скорее всего могли стрелять немного быстрее. По крайней мере, солларианские эсминцы и лёгкие крейсера, учитывая меньшие габариты и массу ракет которыми были вооружены, точно могли. Однако любая ракета с достаточно мощной боеголовкой, чтобы представлять угрозу её кораблям, должна быть по меньшей мере такого-же размера, как её собственные птички. Это должно было замедлить  темп их стрельбы, так что можно предположить, что он составляет тридцать секунд на запуск с одного борта. Это означало, что они за то время, что ей потребуется для выхода на дистанцию собственного огня, смогут произвести примерно тридцать один бортовой залп. Считая от восьми до десяти пусковых на борт, это составляло максимум триста десять ракет с каждого из кораблей противника – в комбинированных залпах не более чем по полсотни ракет в каждом. И как указал Диадоро, по крайней мере некоторые из этих ракет будут нести платформы средств проникновения и электронной борьбы. На её четырёх линейных крейсера установлены по восемь пусковых противоракет и шестнадцать кластеров лазеров ПРО, что даёт эскадре тридцать две противоракеты и шестьдесят четыре лазерных кластера против вероятной угрозы не более чем в сорок птичек в залпе.

Она холодно улыбнулась в предвкушении развития событий. Нет на свете ракет, запускаемых из чего-то размером с лёгкий крейсер и способных пройти сквозь её оборону в количестве достаточном чтобы остановить её, прежде чем она приведёт свои пусковые в действие. А на её кораблях установлено по двадцать девять пусковых. И достигнув дистанции, она будет стрелять залпами по сто шестнадцать ракет каждый и… очень быстро её тяжёлые ракеты превратят корабли манти в дрейфующие обломки.

* * *

– Не похоже, что они очень впечатлены, сэр, – спокойно произнёс Джордж Ауэрбах и Яков Завала кивнул.

– Мой опыт подсказывает мне, что лучший способ произвести впечатление на солли – выстрелить ему прямо между глаз, – не отрывая взгляда от экрана, ответил он своему начальнику штаба. – Но вы не должны стрелять ему в другое место. Вы можете причинить ему боль.

Ауэрбах слегка поморщился, услышав слова командира, но не мог отрицать, что в словах Завалы был смысл. Тем не менее, он был начальником штаба эскадры, что налагало на него определённые обязанности.

– Мы достигнем точки «Альфа» через десять минут, сэр. Вы уверены, что хотите запустить «Кувалду»?

– Делаешь свою работу? Понимаю, Джордж, – сказал Завала, отворачиваясь от тактического дисплея и коротко улыбаясь Ауэрбаху.

– Как Вы сказали, сэр – это моя работа.

– Знаю, Джордж. Знаю.

Завала подошёл и положил руку на плечо Ауэрбаха. Слегка сжал её. Он признавался себе, что в вопросе начальника штаба был смысл. Никто в ЭЭ 301 не остался полностью удовлетворён планом ведения огня «Зефир» – прямой альтернативе «Кувалды». Хотя он сам и считал, что первый был более элегантен и мог бы  – мог! – уменьшить серьёзность инцидента, который должен был вот-вот разразиться здесь, в Сэлташе.

Проблема была в том, что этот план был также более рискованным и... обещал гораздо меньшее личное удовлетворение.

«Интересно, насколько честен я в этом вопросе?» – Подумал Завала. – «Риск безусловно есть, но насколько желание мести повлияло на моё решение?»

Он мысленно встряхнулся и постарался ещё раз рассмотреть альтернативы.

План «Зефир» преследовал скорее цель продемонстрировать солли последствия их неразумности, нежели серьёзное нападение и представлял собой сконцентрированный залп ракет «Марк-16», запущенных далеко из за зоны досягаемости собственных ракет солли, который должен был насквозь пройти через их ПРО, но не атаковать корабли. Именно так, как герцогиня Харрингтон использовала систему «Аполлон» против Второго флота хевенитов в первой битве при Мантикоре и как позже поступил капитан Иванов при Занкере. Теоретически разумный солларианский флаг-офицер должен был понять, что за те пятнадцать или шестнадцать минут, которые ему потребуются, чтобы выйти на дистанцию атаки эскадры Завалы, большинство его судов будут гарантированно уничтожены. В таком случае, гипотетически разумный солларианский командующий должен был бы прийти к выводу, что у него нет другой альтернативы, кроме как отменить боевую готовность.

Однако в этих рассуждениях была незначительная уязвимость: они предполагали наличие разумного солларианского командующего. А с того момента, как на сцене появился Джозеф Бинг, доказательств их существования было маловато. Хуже того, если бы командующий с другой стороны отказался принять во внимание такой намек, Завала безвозвратно потратил бы впустую один из своих залпов, а ограниченная ёмкость собственных погребов было ахиллесовой пятой его «Роландов». Имея только двенадцать выстрелов для каждой пусковой установки, он не мог позволить себе тратить их впустую. И, что ещё хуже, даже Солли, который не был полностью неблагоразумен, мог бы решить, что его линейные крейсера могут пережить всё, что выпустит ЭЭ 301 в течение следующих пятнадцати минут и всё ещё быть в состоянии вступить в бой с эсминцами. Завала не думал, что Дубровская пойдёт на это, но его анализ единственного столкновения между силами оснащёнными ракетами «Марк-16» и линейными крейсерами солларианской постройки допускал, что они могли бы попробовать. Конечно, эсминцы Айварса Терехова в Битве при Монике были оснащены ракетами «Марк-16» первого поколения, тогда как птички ЭЭ 301 имели лазерные боеголовки последнего образца. Вероятно, что эта деталь значительно изменила уравнение, но Завала в данный момент не мог этого гарантировать.

Так или иначе, учитывая их скорость сближения, солли собирались проскочить мимо его судов прежде, чем смогут замедлиться, и любой из линейных крейсеров, который пережил бы столкновение, мог в конце концов уйти в гипер. Завала сомневался, что кто-то из них уцелеет, и даже если они действительно достигнут дистанции пуска своих ракет до того, как их выведут из строя, противоракетная защита эсминцев класса «Роланд», учитывая превосходство мантикорских противоракет, ложных целей и систем РЭП, была значительно совершеннее, чем у линейных крейсеров класса «Неутомимый».

Но его эсминцы были не лучше бронированы, чем любой другой эсминец или лёгкий крейсер. И если Завала был неправ относительно возможностей его обороны перехватить приближающиеся ракеты и если Солли будут более удачливы, то не потребовалось бы очень много попаданий, чтобы попортить «Роландам» их шкурку.

«Кроме того», – подумал он мрачно, – «мы ничего не должны этим ублюдкам, и будь я проклят, если я собираюсь подвергать моих людей опасности, пытаясь уберечь этих заносчивых придурков от самоубийства».

Он признавал, что возможно не был слеплен из того теста, из которого получаются хорошие дипломаты. С другой стороны, графиня Золотой Пик знала это, когда поручала ему это задание.

– Я думал об этом, Джордж, – сказал он. – Я правда думал. Но нет, мы не будем использовать план «Зефир».

– Да, сэр, – коммандер Ауэрбах смотрел на дисплей секунду или две, затем пожал плечами.

– На самом деле, сэр, меня это устраивает, – наконец сказал он.

* * *

– Вызов от манти, мэм, – сказал коммандер Хервасио Урбанович. Вице-адмирал Дубровская посмотрела на него, и специалист по связи пожал плечами. – Это капитан Завала, мэм, и я думаю, что сигнал передаётся тем устройством, которое он использовал раньше при разговоре с губернатором. Как бы то ни было, это стандартный коммуникационный лазер, установленный на какой-то платформе, находящейся прямо перед нами.

Дубровская перевела взгляд на капитана Кирнена.

– Интересный выбор времени, мэм, – сказал тот. – Возможно, в словах МакГилликадди что-то было.

– Предполагаю, что это мы сейчас и узнаем, – сказала Дубровская и кивнула Урбановичу. – Хервасио, переведи канал на главный дисплей,.

– Да, мэм.

Тот же самый офицер, чьё изображение губернатор Дуеньяс переслал Дуброской, появился на основном коммуникационном дисплее. Какое-то мгновение он не смотрел на экран, но почти тут же его глаза прищурились, поскольку он увидел её изображение. Как отметила Дубровская, хотя их всё ещё разделяло более двух световых минут, ему потребовалось меньше двух секунд на реакцию. По крайней мере, она была предупреждена об их достижениях в сверхсветовой связи и не выдала ни взглядом, ни выражением лица своего неудовольствие этим фактом.

– Я вице-адмирал Оксана Дубровская, флот Солнечной Лиги, – холодно произнесла  она. – Что я могу сделать для Вас, капитана Завала?.

– Вы можете приказать покинуть корабли в течение следующих двух минут, адмирал Дубровская, – ответил он, и от его решительного взгляда и спокойного тона ледяные мурашки пробежали вдоль её позвоночника. Если это был человек, который только что обнаружил, что его блеф раскрыли, то он должен был быть чертовски хорошим игроком в покер.

– И что заставляет Вас думать, что мне может быть интересно поступить таким образом, капитан?, – задала она вопрос. – Я полагаю, что губернатор Дуеньяс абсолютно точно обозначил позицию Солнечной Лиги. Однако, если Вы хотите сдать свои суда прежде, чем я превращу их в дрейфующие обломки, не стесняйтесь.

– Вы знаете, – холодно произнёс Завала, – меня постоянно удивляет высокомерие соллариан. Адмирал, меньше чем через сорок пять минут с момента как я выполнил альфа-переход мои разведплатформы уже обнаружили Ваши линейные крейсеры. То есть именно столько времени им потребовалось, чтобы добраться до них. И я не только точно знаю, где вы находитесь сейчас, но и знал о вашем местонахождении более чем за полчаса до того, как я выполнил оборот, и у меня всё ещё остаются две сотни «G» ускорения в запасе. Подумайте об этом. Если бы я хоть сколь-нибудь опасался ваших сил, то без проблем ушёл бы обратно за гиперграницу и отправился домой даже не выходя на связь с губернатором Дуэньясом.

«Похоже мурашки пригласили потоптаться у меня по хребту всю свою родню», – поёжилась Дубровская.

– Это – смелое заявление, капитан, – словно со стороны она услышала свой голос. – Простите меня, если я укажу, что единственное доказательство замечательного уровня ускорения ваших кораблей и удивительных способностей и сверхъестественной скрытности упомянутых вами автономных разведплатформ только ваше слово. Лично я считаю, что в это также сложно поверить как в существовании Зубной Феи.

– А причиной Вашего скептицизма, надо полагать, стал тот факт, что Вы уверены, что вам удалось отследить выпущенные мной разведплатформы? Вы и в правду уверены, что смогли отследить их все?

– Скорее всего, не все, – признала Дуброская. Фактически, им удалось обнаружить не более дюжины из них, и все они оказались вне  эффективного радиусом поражения оружия её линейных крейсеров. Она успела израсходовать почти три десятка ракет прежде, чем признала, что эти платформы являются практически неуловимыми целями – они мгновенно ныряли в стэлс-режим и меняли своё местоположение в пространстве прежде, чем её ракеты успевали подобраться к ним. Она была уверена, что манти развернули большее число модулей: ведь сенсоры её кораблей регистрировали хаотичные гравитационные импульсы, которые могли свидетельствовать о наличии  дополнительных платформ, впрочем как и иметь некоторое отношение к очевидной способности манти передать широкополосные данные на более быстрых чем свет скоростях. Но в любом случае их не могло быть значительно больше, чем обнаружили её люди.

– Конечно, ваши стелс-системы лучше, чем мы ожидали, но я полагаю, что мы обнаружили  местонахождение – приблизительное, в самом худшем случае – большинства ваших платформ, –  продолжила она тоном несколько более уверенным, чем она на самом деле себя чувствовала.

– В таком случае взгляните на свой тактический дисплей, адмирал, – в голосе Завалы послышался ледяной холод, и Дубровская услышала резкий выдох Диадоро. Она перевела взгляд на главный тактический голодисплей как раз в тот момент, когда БИЦ обновил его содержимое и… весь ордер её кораблей оказался заключён в сферу вспыхнувших иконок – не менее тридцати дополнительных разведплатформ, скинувших полог стелс-режима –  следующих шаг в шаг с её линейными крейсерами на ничтожной дистанции в полторы световые секунды. Точки новых целей, словно дразня её, висели на схеме в течении по меньшей мере десяти секунд. Потом, прежде чем поражённые зрелищем офицеры контроля за огнём смогли взять их на уверенное автосопровождение, они также легко, словно насмехаясь над их усилиями, вновь исчезли с тактической схемы. Она не сомневалась, что в данный момент все они деловито перебирались на абсолютно другие позиции, с которых также можно будет, прикрываясь своим защитным плащом-невидимкой, держать её под наблюдением.

– Адмирал Дубровская, прямо сейчас я могу прочитать названия на бортах Ваших кораблей, – под мерцание исчезающих с тактической схемы иконок произнёс Завала, – и я всё ещё не показал вам всех моих платформ. Ещё раз повторю: я узнал о присутствии Ваших линейных крейсеров прежде, чем связывался с Дуэньяс, и у меня есть данные в реальном времени по каждому шагу, который Вы делаете. Вы можете покинуть суда сейчас и спасти много жизней или то, что останется от Ваших людей, может быть сумеет покинуть то, что останется от Ваших судов, когда я разделаюсь с ними. И, адмирал, если Вы хоть на миг вообразили себе, что я постесняюсь нажать на курок, то подумайте о том, что мои эсминцы – это остатки эскадры, расстрелянной Иосифом Бингом в Новой Тоскане. Я даю Вам шанс спасти жизни своих людей, что чертовски больше того, что Бинг предоставил коммодору Чаттерджи и навечно оставшимся там нашим товарищам. Но, тем не менее, время идёт, адмирал, и у Вас осталось всего семьдесят пять секунд, чтобы сказать мне, какой вариант Вы предпочитаете.

Они смотрели друг другу в глаза и, несмотря все свои старания, Дубровская не смогла убедить себя в том, что он блефует. Он, скорее всего, ошибается – да что там, он точно ошибается – но он не блефовал. Если она не примет его условия, то он откроет огонь, как только окажется на дистанции эффективного радиуса действия своих ракет.

Но она не могла принять его условия. Она просто не могла сдать четыре линейных крейсера всего лишь пятёрке лёгких. Она не могла... и не толькоиз-за приказов Дуэньяса. Возможно истории о Новой Тоскане и даже дикие слухи пришедшие со Шпинделя были в конце концов правдой. Но если это так, то становилось ещё более важным, чтобы ФСЛ подвёл жирную черту под цепью унижений и вернул свою честь.

«И, ей-Богу, будь я проклята, если позволю этому высокомерному придурку-капитанишке диктовать мне условия», – категорично подумала она. – «Нет. Не на сей раз, капитан Завала!»

– Капитан Диадоро, – она, не сводя глаз с лица Завалы, повысила голос достаточно громко, чтобы быть уверенной в том, что мантикорец слышит её.

– Да, мэм?

– Удерживайте этот курс и ускорение. Готовность к атаке, – отчеканила вице-адмирал Оксана Дубровская и отключила ком.

*  *  *

– Ну что-ж, ты выбрала, – сказал Джейкоб Завала, отворачиваясь от опустевшего экрана кома.

– Мне кажется, сэр, в каком-то смысле её можно понять, – заметил Ауэрбах. Завала вопросительно поднял бровь, и начальник штаба криво улыбнулся. – Всё, что она может иметь на данный момент по Шпинделю – это слухи. Нужно поискать кого-то с гораздо большим воображением, нежели мы видели когда-либо у солли, чтобы на основе лишь слухов по-настоящему поверить в то, что пять «жестянок» способны что-то противопоставить четырём линейным крейсерам. Собственно говоря, большинство наших офицеров, окажись они на месте солли, тоже отказались бы в это поверить. Я имею в виду, на первый взгляд – это смешно.

– Да, действительно, для этого требуется наличие, по крайней мере, хоть капельки воображения, – согласился Завала. – С другой стороны, Дубровская безусловно знает о Новой Тоскане, и она обязана была задаться вопросом: каким образом мы взяли там вверх? И, чертовски уверен, она обязана была спросить себя, почему я продолжил сближаться с ней, если у меня возникли сомнения в свой способности справиться с её силами?

– Не могу спорить с этим, сэр. Однако, сэр, бьюсь об заклад, солли потребуется некоторое время, чтобы ответить на эти вопросы.

– Ну, этому конкретному стаду солли лучше бы найти ответы побыстрее, – мрачно подвёл итог Завала.

* * *

– Мэм, точка «Альфа» через пятнадцать секунд, – голос внимательно изучающей тактическую схему Абигейль Хеарнс был спокоен, но в её памяти были ещё свежи воспоминания о другой группе  солларианских линейных крейсеров и резне, которую те устроили в Новой Тоскане товарищам «Тристрама» по эскадре. Дистанция уменьшилась до тридцати восьми миллионов километров, а скорость – почти до 23 819 километров в секунду.

«Мне отмщение и аз воздам», – прозвучал тихий голос в глубине её сознания, – «когда поколеблется нога их; ибо близок день погибели их, скоро наступит уготованное для них» [Втор.32:35].

Абигейль Хеарнс всегда предпочитала любовь и мягкость Нового Завета, но этот миг принадлежал Ветхому. И её глаза были полны решимости, а руки твёрдо лежали на тактическом пульте.

– Готовность к открытию огня, – ответом прозвучали слова Наоми Каплан.

* * *

«Роланд» стал первым эсминцем в своём классе, специально созданном для размещения у себя на борту двухдвигательных ракет «Марк-16». Это стало причиной его большей тяжеловесности по сравнению даже с лёгкими крейсерами многих флотов. А также объясняло некоторые особенности его дизайна. По этой причине он нёс на борту «всего лишь» двенадцать ракетных пусковых, и все они являлись погонным вооружением, установленным в молотообразных окончаниях  его корпуса. Следствием этого стало наличие несколько большего количества каналов управления огнём по сравнению с любым другим эсминцем в исследованном космосе. Это было сделано, чтобы в полной мере воспользоваться преимуществами, предоставляемыми технологией «отложенного старта» и позволяло погонному вооружению поражать цели в секторах традиционных для бортовых пусковых установок. И эта избыточность огневого контроля была предназначена, чтобы иметь возможность «суммировать» залпы со ступенчатой активацией двигателей, тем же самым способом, как это проделывали намного большие и более мощные тяжёлые крейсеры класса «Саганами-С». «Роланд» не мог наводить одновременно столь-же много ракет как «Саганами-С»: он был более чем в половину меньше этого тяжёлого крейсера и были пределы того, что можно было запихать в его корпус. Но даже сдвоенный залп давал двадцать четыре ракеты, что было вдвое лучше, чем оценка капитаном Кельвином Диадоро самого худшего случая… и каждая из этих ракет была столь же смертоносна как будь она выпущена непосредственно с самого «Саганами-С».

* * *

– Пуск ракет! – Внезапно раздался возглас одного из операторов тактической секции Диадоро. – Множественные пуски ракет с дистанции три-шесть-точка-семь миллионе километров! БИЦ подтверждает сто двадцать - повторяю, одни-два-ноль – приближающихся ракет. Ускорение сорок шесть тысяч «G»! Время подлёта при неизменном ускорении пять-точка-девять минут!

Оксана Дубровская неверяще уставилась на сообщённые БИЦ невероятные цифры значения ускорения. Пусть это было на шестнадцать сотен «G» меньше, чем у «Дротика», но последний, разгоняясь  с таким ускорении, имел максимальный ресурс работы  всего лишь три минуты, развивая на последнем участке полёта скорость в 84 000 километров в секунду при эффективной дистанции активного участка всего лишь в 7 575 930 километров. «Если манти способны поддерживать это ускорение в течение шести минут, то они действительно могут достать мои корабли с этой невероятной дистанции!»

Это было её первой мыслью, но мгновенье спустя, осознав число обнаруженных ракет, она бледнела. Сто двадцать?! Это было смешно! Ни один лёгкий крейсер не мог запустить так много ракет в единственном бортовом залпе! У него просто не хватило бы длины корпуса, чтобы установить эти чёртовы пусковые!

– Проверьте данные! – Услышала она требование Диадоро.

– БИЦ подтверждает, сэр, – голос техника был хриплым, но уверенным. – Точность распознавания близка к единице.

– Боже мой, – раздался чей-то тихий возглас.

– Противоракетная оборона по схеме «Браво»! – Раздался приказ Диадоро.

– Есть, сэр! Противоракетная оборона, схема «Браво».

Корабли эскадра линейных крейсеров 491 поменяли курс, разворачиваясь бортами к накатывающейся волне ракет,  чтобы с максимальной эффективностью использовать свои средства ПРО.

* * *

Расчёты Оксаны Дубровской и Кельвина Диадоро опирались на шесть предположений, но каждое из них оказалось ошибочным. Пусть они правильно разобрались в том, что ракеты использованные Королевским Флотом Мантикоры в Новой Тоскане были запущены с подвесок, но ошиблись, посчитав, что только у запущенных с подвесок ракет может быть увеличенная дистанция поражения. И усугубляя это исходное заблуждение, они предположили, что их собственные ракеты, средства защиты и системы РЭБ сопоставимы по эффективности соответствующим образцам Мантикоры. Точно так же, как они предположили, что пусковые установки Мантикоры не более эффективны, чем их собственные, оценив рабочий цикл мантикорских пусковых в тридцать секунд, и что «Роланды» не способны дать бортовой залп более чем в десять ракет на корабль. И, последнее, они предположили, что их собственные лазерные головки являются намного более мощными, чем что-либо, что мог бы запустить «лёгкий крейсер».

По настоящему, учитывая неизбежную медлительность межзвёздной связи, это не было исключительно их ошибкой. В распоряжении эскадры крейсеров 491 не было никаких официальных сообщений о Сражении на Шпинделе. Также не было и информации об отдельных стычках солларианских сил с мантикорскими военными технологиями в процессе проводимой Звездной Империей операции «Лакоон». Но, возможно, наличие такой информации ничего бы и не изменило. Почти неизбежной реакцией флота Солнечной Лиги на внезапное открытие, что он в чём-то технологически уступает какому-то противнику, было состояние полного отрицания этой идеи, и после очень многих столетий не подвергаемого сомнению превосходства, осознание реального положения вещей – насколько действительно устарела их техника – требовало значительного времени даже для самого психологически гибкого из его офицеров. Так что без этой информации, без отчётов о столкновениях из таких мест как Нолан и Занкер, ошибки были практически неизбежны.

Что не делало их ни капли менее смертельными.

Пусть их оценки рабочего цикла пусковых была на целых шесть секунд лучше показанной «гостями», но это только потому, что эсминцы Завалы запускали сдвоенные бортовые залпы. Время рабочего цикла их пусковых установок составляло всего лишь восемнадцать секунд, но упорядочивание двойного бортового залпа требовало уже тридцать шесть секунд между каждой отправляемой волной ракет. К сожалению для ЭК 491 последнее также означало, что каждый из этих залпов был более чем вдвое мощнее, чем оценка Кельвином Диадоро самого худшего случая.

«Марк-16-е» неслись сквозь пространство, накатываясь на линейные крейсера вице-адмирала Дубровской, ускоряясь более чем на четыреста пятьдесят километров в секунду каждую секунду, уже имея в качестве базовой скорость выпустивших их кораблей. На такой дистанции, с настолько большим подлётным временем, к конечному участку своего пути им предстояло набрать скорость  более чем 180 500 километров в секунду – чуть более шестидесяти процентов скорости света – и именно с ней они подошли к рубежу эффективного огня солларианских противоракет, а программное обеспечение класса «Неутомимый» никогда не предназначалось для борьбы с маневрирующими целями атакующими на таких невообразимых скоростях.

И это было только частью проблем Эскадры Линейных Крейсеров 491.

* * *

– Мэм, противник активировал системы «Ореол», – объявила внимательно всматривающаяся в контрольные экраны на своём рабочем месте Абигейль Хеарнс. – БИЦ отмечает идентичность оборудования использованному против нас на Шпинделе. Похоже отличия только в тонких настройках программных алгоритмов.

– Хорошо, – отреагировала на доклад Наоми Каплан, также внимательно следя как на её собственном тактическом дисплее к противнику вслед за первой, тридцатью шестью секундами спустя и тридцатью тысячами километров позади, устремляется вторая волна обозначающих ракеты иконок, затем третья. Затем четвертая. В течение одной минуты и сорока восьми секунд ЭЭ 301 запустила четыреста восемьдесят «Марк-16».

Учитывая разницу в эффективном радиусе действия ракет противника и собственных, эсминцы Завалы могли запустить двадцать шесть сдвоенных бортовых залпов (предполагая конечно, что у них хватило бы для этого ракет) прежде, чем солли достигнут дистанции, с которой смогут отвечать на огонь. Но Завала решил ограничиться четырьмя, по одному на каждый из крейсеров Дубровской – этого должно было быть достаточно для указания на ошибочность её поведения. И, если бы этого не хватило, то оставалось ещё достаточно времени на дополнительные залпы, чтобы убедить выживших солли быть благоразумными.

«Предполагая конечно, что какие-то выжившие солли вообще будут», – с мрачным, мстительным удовлетворением подумала Каплан.

* * *

Офицеры систем противоракетной обороны с ужасом взирали на эти невероятные накатывающиеся на них залпы. Глубоко внутри каждый из них надеялся – молился – что вот-вот мантикорские ракеты пойдут по баллистике. Надеялся на то, что ракеты были запущены с такой дальней дистанции потому, что манти запаниковали, или потому что те все ещё продолжают свой блеф. Но глубоко внутри они знали, что всё с точностью наоборот.

Единственное хорошим моментом в пуске с дальней дистанции было то, что это давало им много времени для точного отслеживания местоположения каждой противокорабельной ракеты. Импеллерный клин противокорабельной ракеты было трудно не заметить и невозможно замаскировать, и это было хорошо, потому что абсолютная заключительная скорость ракет манти и так потребует о них вывернуться наизнанку, чтобы остановить их. Время контакта позволяло сделать не больше чем единственный встречный пуск противоракет на каждую волну, и всё, что пропустят противоракеты через свою защитную сеть, всего через восемь секунд обрушится на свои цели. Это означало, что их противоракеты нуждались в максимально точном целеуказании и оптимальном распределении целей, какие только можно было обеспечить в данной ситуации, потому что следующему рубежу обороны – кластерам лазеров ПРО – предоставлялась время только на один-единственный выстрел прежде, чем противокорабельные ракеты пронесутся сквозь эскадру, а… на каждом линейном крейсере было всего лишь по шестнадцать таких кластеров.

– По крайней мере, мэм, у них будет заметно меньший «дельта V» по сравнению с «Дротиком», – тихо, чтобы Дубровская только-только могла его расслышать, пробормотал Такер Кирнэн. – Это должно немного помочь.

– Хоть что-то положительное, – резко, не отводя  взгляд от тактического дисплея, отозвалась Дубровская.

* * *

– Выход на рубеж активации платформ РЭБ через три, две, одну… сейчас, – объявила Абигейль.

* * *

Спустя триста сорок пять секунд после запуска, преодолев тридцать пять миллионов километров из дистанции до цели, рассеянные среди ракет первой волны выпущенной ЭЭ 301 платформы радиоэлектронной борьбы внезапно пробудились к жизни. Алгоритмы их срабатывания были тщательно выверены: «Зуделки», на короткое время ослепляя системы слежения солли, буквально прожгли дыры в мгновенье назад сплошной радарной сети, доли секунды спустя заработали «Драконьи Зубы», внезапно породив целую россыпь ложных целей.

Это случилось в самый худший момент: когда они пересекли периметр зоны эффективного поражения противоракет вице-адмирала Дубровской, спустя половину биения сердца после запуска противоракет с линейных крейсеров.

Системы контроля за огнём потеряли цели, оставляя противоракеты на откуп их автономным головкам самонаведения, но и бортовые ГСН противоракет также были ослеплены. И когда «Зуделки» выработали свой ресурс, вместо ста двадцати подходящих ракет оказалось более пятисот. Жалким тридцати двум противоракетам из выпущенных ЭК 491 удалось повторно обнаружить и сбить целую одну противокорабельную ракету и… кластерам ПРО осталось всего лишь  семь секунд на то, чтобы обнаружить сотню настоящих лазерных головок погребённых в мешанине ложных целей, прежде чем те достигнут дистанции подрыва в тридцать тысяч километров.

Лазеры потерпели неудачу. Управляющие ими компьютеры и люди всё ещё отчаянно боролись, пытаясь найти им цели, когда цунами термоядерных взрывов послал ураган рентгеновских пучков в КФСЛ  «Непреклонный».

* * *

Ракетный огонь с увеличением дистанции до цели всегда становился всё менее и менее точным и задержки на скорость света в коммуникационном канале управления огнём начали не лучшим образом сказываться на  качестве информации, скармливаемой бортовым компьютерам ракет. Этот ползучий артрит возлагал всё большую нагрузку на гораздо более ограниченные сенсоры ракет и их менее мощные бортовые компьютеры и с увеличением дистанции вопрос, когда именно свернуть каналы телеметрии и предоставить ракету её собственной автономной системе наведения, становился во многом скорее искусством нежели наукой. Это стало причиной, по которой Королевский Флот Мантикоры создал систему «Аполлон» и способность управлять ракетами – и платформами РЭБ – в режиме реального времени даже на дистанциях исчисляемых буквально световыми минутами объясняла смертоносную точность мантикорских многодвигательных ракет.

Скорее всего в обычных обстоятельствах существенному проценту выпущенных ЭЭ 301 ракет предстояло бы потерять свои цели из-за отвлечения головок самонаведения на генерируемые имитаторами ложные отметки, а так же из-за ослепления сенсоров ГСН мешаниной активных и пассивных помех. Но обстоятельства не были обычны. Во-первых, фактически сидящие на загривке у солларианских линейных крейсеров платформы «Призрачного Всадника» были оснащены системой сверхсветовой коммуникации, что автоматически вдвое сократило задержки в канале телеметрии ракет. Во-вторых, Завала знал какой эффект окажут «Зуделки» и «Драконьи Зубы» на противоракетную оборону Дубровской – да просто сделают её неэффективной, поэтому его ракеты не  были вынуждены прибегать к сложным противозенитным манёврам на «последней минуте» полёта, а также, буквально извиваясь, продираться сквозь огонь лазерных кластеров в ближней зоне ПРО. Это обеспечило мантикорским ракетам возможность выхода на оптимальные позиции для атаки без срывов целей с автосопровождения ГСН в самые критические моменты и заблаговременно развернуть свои системы генерации когерентных пучков, в идеальных условиях наведя и стабилизировав их перед активацией боевых частей.

Но, что может быть было ещё более важным, Королевский Флот Мантикоры захватил неповреждённым в Сражении у Шпинделя более половины флота Сандры Крэндалл. Что позволило досконально исследовать новейшие системы РЭБ ФСЛ. Были проанализированы их технические параметры, определены их возможности и слабые места. Мантикорские офицеры-тактики Абигейль Хеарнс и Элис Габровская выжали всё возможное из каждой буковки технических и тактических руководств ФСЛ как скупцы каждую крупинку золота из попавшего в их руки Философского камня. Более того, во время двухнедельного путешествия из  Монтаны до Сэлташа они даже имели возможность вплотную поработать с захваченными у Шпинделя имитаторами, охватывающими все грани ФСЛ – военную доктрину, систему управления и аппаратные средства.

С тем же успехом у ЭК 491 вообще могло не быть системы РЭП (радиоэлектронного противодействия). Более того, её отсутствие принесло бы больше пользы, потому что системы РЭБ крейсеров солли не одурачили ни одну атакующую ракету. Вместо этого постановщики активных и пассивных помех, которые, как предполагалось, должны были защищать корабли, фактически превратились маяки наведения, помогая своим убийцам обнаружить их жертвы. В результате  эффективность огня его подразделения изумила даже самого Джейкоба Завалу.

* * *

Шок от вида раздираемого на части сотней пучков когерентного излучения корабля капитана Бордена МакГилликадди до мертвенной синевы выбелил лицо Оксаны Дубровской.

Одно только количество запущенных манти ракет обращало все её предварительные подсчёты в детский лепет. А сплав их немыслимой скорости и невероятной мощи и эффективности систем радиоэлектронной войны бортовых систем «Марка-16» делал ситуацию ещё хуже. У Дубровской не было никакой возможности узнать, что совместными согласованными усилиями всей своей эскадры ей удалось сбить единственную из атакующих противокорабельных ракет, но она поняла, что её ПРО остановила немногих, а оставшиеся полностью проигнорировали ложные цели сгенерированные развёрнутыми эскадрой платформами «Ореола». Залп полностью сжёг «Непреклонный» и адмирал почувствовала как её живот сжимается в испуганном недоверии, когда на боковой врезке тактического экрана появилась оценка БИЦем мощности лазерных головок ракет.

Оригинальная боеголовка «Марк-16», имея мощность в пятнадцать мегатонн, была более разрушительной, чем на любой ракете эсминца или лёгкого крейсера когда-либо до этого стоящего на вооружении, хотя броня линейного крейсера – как Абигейль Хеарнс убедилась на борту КЕВ «Гексапума» в Системе Моника – приближалась к пределу её возможностей. Но «Тристрам» и его систершипы были вооружены ультрасовременной версией «G» c боеголовкой на сорок мегатонн и улучшенными гравитационными генераторами. Что увеличило эффективность боевой части более чем в пять раз, а это означала, что мощность пучков когерентного излучения превосходила таковую у новейшей, ещё далеко не везде поступившей на вооружение в подразделения ФСЛ, ракеты тяжёлых классов кораблей «Требушет».

Броня «Непреклонного» изначально не была рассчитана на противостояние такому Холокосту, а ведь каждая из девяноста девяти «Марк-16» достигших рубежа атаки несла шесть фокусирующих когерентные пучки стержней. Пятьсот девяносто четыре рентгеновских лазера, каждый чуть-ли не более разрушительный чем что-либо, что могло нести в своих пусковых солларианское «судно стены», нанесли слаженный удар по кораблю МакГилликадди. Пусть треть из них впустую израсходовала свою ярость на непроницаемые крышу и дно импеллерного клина «Непреклонного», но две оставшихся трети не промахнулись. Словно кулаком, с высокомерной непринуждённостью пробив боковые стены линейного крейсера, разметав броню, рентгеновские пучки передали свою энергию вздрогнувшему корпусу судна. Боковые стены и противорадиационное экраны ослабили лазерные лучи… немного. Тем не менее ничто похоже не могло остановить их и восемьсот пятьдесят тысяч тонн линейного крейсера исчезли в сверкнувшей как сердце звезды вспышке.

Вся атака, от подрыва первого термоядерного заряда накачки лазеров до активации последнего, заняла менее полутора секунд. Это было одно ужасное, ослепляющее извержение ярости, карающая длань Бога. И в этой вспышке не было времени для старта спасательных капсул. Ни единой возможности для маленьких космических судёнышек покинуть терпящий бедствие корабль. БИЦ КФСЛ «Победитель» не смог даже различить каждый отдельный лазерный удар прервавший существование его спутника и унёсший вместе с ним жизни всех членов экипажа крейсера «Непреклонный».

* * *

– «Танго-1», цель уничтожена, – услышала словно со стороны собственный голос Абигейль Хеарнс когда информация, пришедшая по сверхсветовым каналам платформ «Призрачного  Всадника», отобразилась на её дисплеях. – Наведение на «Танго-2». Активация РЭБ второй волны через… двадцать одну секунду.

* * *

– Вызывай Завалу! – Рявкнула Оксана Дубровская. – Скажите ему, что мы сдаёмся!

* * *

– Сэр! – Внезапно раздался голос лейтенанта Уилсона. – Они сдаются!

Джейкоб Завала, вздрогнув, перевёл взгляд на Ауэрбаха.

– Переведи картинку на мой дисплей! – Скомандовал он. Мгновенье спустя лицо вице-адмирала Дубровской появилось перед ним. Ничего не напоминало уверенного в себе и осознающего свою силу солларианского старшего офицера. Был лишь опустошённый взгляд расширенных глаз.

– Капитан…, – начала было она по более быстрому чем свет каналу буя «Гермес», но Завала взмахом руки прервал её.

– Вы в двух световых минутах от меня, а эта линия связи не может взаимодействовать с моими каналами телеметрии, так что я не могу отозвать своих птичек, – быстро заговорил он. – Мой очередной залп подойдёт к вам менее чем через десять секунд. Это уже неизбежно, и есть ещё два чуть позади и ни один из них я уже не могу остановить прежде чем они доберутся до вас. Немедленно эвакуируйтесь!

Дубровская, всего лишь миг ещё смотрела на него, затем повернулась к собственным дисплеям.

– Покинуть корабль! – Крикнула она. – Всем экипажам, покинуть корабли – немедленно!

* * *

КФСЛ «Паладин» был «Танго-4», последней целью ЭЭ 301. Три четверти его экипажа успели занять места в эвакуационных капсулах прежде чем он прекратил своё существование, их примеру последовала почти половина КФСЛ «Успех», но… только сто одиннадцать из двух тысяч членов команды «Победителя» сумели спастись.

Вице-адмирала Оксаны Дубровской и её штаба среди них не было.

Глава 13

Система Сэлташ: новый шанс

– Сэр, Вас снова вызывает капитана Завала.

Голос Максенса Коду был приглушенным, а выражение лица ошеломлённым. И Дэмьен Дуэньяс знал, что и сам выглядит столь же шокированным, как и его помощник. Губернатор бросил взгляд через весь на Сесилию Тайликайнен. Та наконец оторвалась от изучения вида из окна и перевела широко распахнутые глаза на своего боса.

– Боже мой, Дэмьен, – помотав головой словно кошка отряхивающая капли воды со своей шкурки, тихо сказала она. – И что нам теперь делать?

Дуеньяс подавил внезапное желание обругать её. Откуда, чёрт возьми, он знает, что им делать сейчас? Этого не могло быть. Дубровская была уверена – она обещала ему! – что сможет легко разгромить эту неполную полудюжину лёгких крейсеров манти! Естественно он принял оценку своего старшего флотского офицера за чистую монету! Это была не его вина!

Родители Дуэньяса были выходцами с фермерской планеты. И он, вращаясь в «высших» кругах, постоянно чувствовал неловкость за своё «приземлённое» происхождение и привитые ему родителями фермерские обороты речи, но только сейчас он наконец прочувствовал одну из любимейших присказок своей матери, потому что она как ничто другое точно описывала состояние его разбегающихся в разные стороны мыслей – как та самая так часто поминаемая Элизабет Дуэньяс «корова на льду» – пытающихся объять необъятность катастрофы только что сокрушившей его карьеру. Должен же быть какой-то способ спасти ситуацию – ведь прежде он всегда находил выход – но какой?

– Я..., – начал был он, но понял, что просто сидит за столом с открытым ртом, ожидая слов, которые отказывались приходить.

– Нам придётся отпустить их грузовики, – сказала Тайликайнен

– Нет! – Единственное слово вырвалось из него без раздумий и Тайликайнен поджала губы.

– У нас нет выбора, – резко бросила она. – Этот человек сумасшедший! Мы не можем рисковать тем, что он может учинить ещё, если мы не позволим им уйти!

– Нет! – Повторил Дуэньяс, стукнув кулаком по столу. – Я позволю какому-то неварварскому хрену запугать Солнечную Лигу! И мне плевать кем он себя считает!

– Дэмьен, он только что вынес четыре линейных крейсера! Ты думаешь, он не сможет проделать то же самое с оставшимися у нас эсминцами?

– Он не посмеет!

– Чёрт побери, в каком мире ты живёшь? – Уставилась на него Тайликайнен. – На этих крейсерах было восемь тысяч космонавтов, и он просто отправил их в преисподнюю. Он может быть сумасшедшим, но основываясь на его действиях, не кажется ли тебе, что нам лучше предположить, что он готов пойти напролом и сделать именно то, что пообещал?

– Он не будет, – упрямо покачал головой Дуэньяс. – Сесиль, одно дело атаковать военные корабли, совсем другое – гражданскую инфраструктуру звёздной системы, находящейся под защитой Лиги. Он понимает, что мы сделаем с его долбаной «Звёздной Империей» если он сотворит нечто подобное!

– Ты бредишь, – отрезала Тайликайнен.

– Следите за своим языком, вице-губернатор Тайликайнен! – Взорвался Дуэньяс.

– Хорошо, – задохнувшись, сказала она, но её кивок отражал решительность. – Вы губернатор, сэр, и это Ваш план. Поэтому скажите мне, почему Вы считаете, что он не будет наращивать давление до того уровня, при котором, как он думает, он сможет получить то, что хочет?

– Ты вообще слушаешь о чём я говорю?! – Прохрипел Дуэньяс. – Манти пытаются выставить себя перед остальной галактикой в роли невинных жертв, этакого отважного малыша вынужденного дать отпор  здоровому злобному хулигану из Солнечной Лиги. Вспомни, что они втирали каждому кто готов был их слушать: мол, эти бедные, угнетённые граждане Сектора Талботт сами попросили принять их в состав «Звёздной Империи» и – мы были «вынуждены» защищаться, чтобы спасти своих граждан! Они могут надеяться, что смогут продать этот кусок дерьма под видом столкновений с Флотом, но как только появятся жертвы среди гражданского населения, вся их благородная невиновность будет спущена в унитаз, и они это знают.

– Дэмьен, я думаю, что Вы ошибаетесь, – Тайликайнен смотрела прямо ему в глаза, а её тон был более невыразительным, чем когда-либо. – Я надеюсь, что этот Завала не собирается наглеть. И считаю, что он всего лишь максимально доходчиво продемонстрировал нам, почему и нам не стоит наглеть. Вы, точно также как и я, знаете, что он прав по поводу безусловной неприменимости в данной ситуации «Беовульфских Соглашений». Мы не правы по межзвёздным законам – Вы знаете это и я знаю это – и он зайдёт так далеко и будет действовать так жёстко как посчитает нужным, чтобы получить то, за чем его сюда отправили. И после того как он добьётся своего, манти доведут до сведения всей галактике, что все пострадавшие в этой ситуации пострадали из-за нашей ошибки.

– Нет!

Она упорно смотрела ему в глаза и они оба игнорировали Коду, взиравшего на них с комм-пульта Дуэньяса. Молчание зависло на несколько секунд, а затем Тииликайнен глубоко вздохнула.

– Похоже Вы собираетесь превратить всё это в полную катастрофу? – Почти светским тоном задала она вопрос.

Его челюсти сжались, но, прежде чем он смог ответить, она продолжила тем же спокойным тоном.

– Ну что же, я не могу остановить Вас. Как Вы только что указали, я всего лишь вице-губернатор, и у Вас есть право делать всё, что Вы хотите сделать. Но я немедленно подам официальный рапорт с рекомендацией дать манти то, что они хотят, чтобы не провоцировать их на убийство кого-либо ещё. Я больше не буду участником этого безумия.

– Вы будете следовать моим указаниям! – Сорвался на крик Дуеньяс.

– О нет, не буду, – она покачала головой. – Сегодня было уже достаточно смертей – Вы и Ваша Дубровская постарались на славу. И я не собираюсь помогать Вам убить ещё больше. И прежде чем Вы зайдёте ещё дальше, делая ситуацию ещё хуже, я рекомендую Вам вспомнить о том, что Завала сказал в самом начале. Сделанного уже достаточно, чтобы МакКартни захотел получить Вашу голову в качестве пресс-папье. Вы действительно хотите разозлить его ещё больше?

Где-то под накрывшией Дуеньса волной ярости – и паники – тихий голос прошептал, что Тайликайнен права. Никто не мог быть настолько сумасшедшим, чтобы настолько жёстко давить на Лигу, но Завала уже успел продемонстрировать степень своего безумия. Да и остальные поганые манти были такими же сумасшедшими, как и он.

«Всё началось с письма его сестры», – вспомнил он. Учитывая изоляцию системы и медлительность, с которой перемещались межзвёздные новости, Сэлташ был почти полностью отрезан от информационных потоков исследованной галактики. Но сестра Дуеньяса была замужем за старшим помощником заместителя министра внутренних дел и её последнее письмо донесло до него слухи (частное письмо, как это обычно и бывало, опередило официальную корреспонденцию) о возможности отзыва Звёздной Империей своего торгового флота с солларианских коммерческих маршрутов. Это стало бы очевидно враждебным актом – фактически объявлением экономической войны – против всей Лиги, и он поначалу счёл, что даже манти вряд ли решатся на этот шаг. Но потом он понял, что они действительно могут пойти на это и что… благодаря письму Мануэлы он, похоже, знает то, о чём сами находящиеся в его системе манти представления не имеют.

Это стало отправной точкой всей его стратегии: смело положиться на предоставленную ему судьбой информацию и упредить планы мантей. Действуя быстро и решительно, ему удалось задержать «Кэролайн» и «Аргонавта» прежде, чем команды судов сообразили что происходит, а затем, как дар от самого Бога, усиливая имеющиеся под рукой несчастное трио эсминцев, ему подвернулись линейные крейсера Дубровской. В итоге Дуеньяс считал себя отлично подготовленным для того, чтобы показать, что Лига не собирается безнаказанно спускать с рук столь явный акт  экономической агрессии и… спровоцировать манти продемонстрировать всем их истинное лицо, а потом принудить их отступить перед лицом солларианской решительности и силы.

Что неминуемо случилось бы, поспособствовав заодно взлёту карьеры некого Дамиана Дуэньяса.

«И я был прав», – сказал он себе. – «Я был прав с самого начала по поводу истинного лица мантей и действия Завалы здесь, в Сэлташе, доказали это! Я всего лишь оказался не готов к тому, насколько по настоящему безумно далеко они изначально были намерены зайти, а неуклюжесть и полная некомпетентность Дубровской позволили мантям нанести удачный – и предательский – удар. Но, как бы там ни было, в Старом Чикаго события будут выглядеть иначе. Нет, Старый Чикаго, даже не принимая во внимание трактовку произошедшего спасающей собственную задницу Тайликайнен, увидит лишь потерю четырёх линейных крейсеров. В своём отчёте она всё свалит на меня – уж в этом-то я могу быть абсолютно уверен! – и МакКартни лично выбросит меня из аэрокара с пяти тысяч метров,  лишь бы поднятая этим скандалом волна не затронула высшие эшелоны Управления Пограничной Безопасности».

«Остановись», – тихо шептала ему осторожность. – «Остановись, пока всё не стало ещё хуже».

Он было поддался, но потом сжал зубы и выпрямился. Осторожность была равносильна признанию поражению. Послушайся он и его карьера закончится в самой глухой дыре. Тогда как ему нужно продемонстрировать решимость. Показать, что независимо от собственных шансов, он осознаёт необходимость поддержания авторитета Солнечной Лиги! Это Дубровская могла позволить себе оказаться побеждённой какими-то пятью занюханными лёгкими крейсерами, а Тайликайнен – убежать в панике, забыв о своих обязанностях, забыв, что способность УПБ делать свою работу напрямую зависит от выбивания пыли из выскочек вроде Звёздной Империи Мантикоры, когда те осмеливались поднять голову. Но Дамиан Дуеньяс не собирался это забывать!

– Вы что, считаете что этот мантикорский мясник достаточно сумасшедший, чтобы  напасть на гражданских лиц находящихся под защитой Управления Пограничной Безопасности? – Холодно поинтересовался он. – Так позиция Солнечной Лиги в отношении подобного рода действий очень проста, вице-губернатор Тайликайнен. Мы не торгуемся и не идём на уступки неоварварам, которые угрожают или даже совершают террористические и прочие акты насилия в отношении нас или в отношении гражданских лиц находящихся под нашей защитой. Вы это знаете так же хорошо, как и я –   это было политикой Лиги на протяжении последних двух T-столетий!

– Ты ещё более сумасшедший, чем Завала, – Тайликайнен покачала головой. – Оглядись вокруг, Дэмьен! Что, чёрт возьми, ты собираешься противопоставить манти, чтобы помешать им делать то, что они хотят?!

– Может быть я и не смогу остановить его, – пояснил Дуэньяс, решительно расправляя плечи и откидываясь в своём удобном кресле за огромным рабочим столом. – Но в отличие от некоторых я собираюсь исполнить свой долг. Если Завала захочет обострить ситуацию ещё больше, то любые возникшие дополнительные последствия будут на его совести, а не чьей-либо ещё! Я готов пойти на уступки и согласиться запросить инструкции у вышестоящих инстанций, но это максимум того, на что я соглашусь. Всё остальное станет нарушением постояннодействующей политики, а также актом крайней трусости.

Тайликайнен посмотрела на него долгим взглядом. Затем снова покачала головой. Нечто вроде жалости мелькнуло за гневом в её глазах и… изрядная доля того, что откровенно смахивало на презрение, в придачу.

– Вы можете рассчитывать, что сможете втюхать эту сказку Министерству, – наконец сказала она. – Вы можете даже рассчитывать, что сможете втюхать эту сказку репортёрам и тем самым оградить себя от гнева МакКартни. Но Вы неправы. Вам это не удастся, и эта сказка не спасёт Вас. Единственное чего Вы добьётесь – погибнет ещё больше людей, – последние четыре слова она буквально отчеканила, сопроводив их смертельным холодом во взгляде. – Вы можете спустить мою карьеру в унитаз вместе с собой, в этом я не могу помешать Вам. Но я, со своей стороны, отказываюсь быть ответственной за ещё большие смерти и разрушения. Делайте, что хотите, губернатор. Я ухожу.

Она, крутнувшись на каблуках, вылетела из кабинета, хлопнув за собой старомодной дверью, и обжигающий поток ярости заставил побагроветь лицо Дуэньяса. Он вскочил на ноги и раскрыл было рот чтобы приказать ей вернуться, но вовремя остановился. Она скорее всего не послушалась бы, и не было никакого смысла позволить ей сделать её протест ещё более явным. Кроме того, он сможет использовать это когда настанет время писать отчёты. Доказательства ещё большего предательства, трусости и некомпетентности его подчинённых только подчеркнут его собственную решительность и отказ уступить требованиям маньяков-убийц.

Он, глубоко вздохнув, вернулся в кресло. Закрыл на пару минут глаза, вновь беря под жёсткий контроль свои чувства и приказывая себе сосредоточиться. Когда же обрёл уверенность, что вернул себе самообладание, то вновь открыл глаза и повернулся к голографической иконке Коду.

– Максенс, давай сюда капитана Завалу, – холодно бросил он.

* * *

Официальная заставка-визитка офиса губернатора Системы Сэлташ пропала – наконец-то – с дисплея Якова Завалы, сменившись лицом уже знакомого ему светловолосого, кареглазого солларианина. Тем не менее, что-то новое просматривалось в выражении этого лица, впрочем, чёрт возьми, так и должно было быть. Этому идиоту потребовалось более десяти минут чтобы ответить на вызов словно в его распоряжении была целая вечность. А ведь считая с текущего момента, ЭЭ 301 до выхода на орбиту Корицы оставалось всего тридцать две минуты, их скорость уже снизилась до 10 тысяч 568 километров в секунду, а расстояние  составляло чуть больше тридцати трёх световых секунд. Завала почему-то думал, что кто-то, кто только что потерял погибшими большую часть из шести тысяч своих собственных подчинённых будет ощущать несколько большую безотлагательность вопросов, от ответов на которые напрямую будут зависеть жизни других его людей, и он почувствовал как при взгляде на своего собеседника кипящий в нём гнев поднимается на поверхность.

«Только не сорвись, Яков», – со всей жёсткостью приказал он себе. – «Да, этот тип напортачил и получил кучу трупов, но ты сам не лучше. Ты не должен был уменьшать задержку между залпами до минимума. Ты вполне мог ввести паузу в несколько минут между первым и вторым залпами – предоставив Дубровской больше времени для принятия решения. Но ты ведь не сделал этого, не так ли?»

Нет, не сделал, и он сомневался, что кто-то когда-либо решится обвинить его в этом. Никто, кроме… его самого. Любая комиссия по расследованию инцидента сочтёт его действия и решения полностью оправданными резким дисбалансом между оборонительными возможностями и конструктивной прочностью его кораблей и потенциальной огневой мощью противника. И точность его собственного огня – а также абсолютная смертельность действия лазерных головок модификации «G» – застала Завалу врасплох. Он ожидал, что потребуется по меньшей мере два залпа на каждого из его противников чтобы уничтожить или хотя бы полностью вывести того из строя. Именно поэтому он в первой волне распределил залпы по одному на каждый противостоящий ему линейный крейсер, ожидая что понесённый теми ущерб заставит даже солли счесть более мудрым немедленно сдаться. И, конечно, он даже не рассчитывал взрывать линейные крейсеры единственным залпом каждый!

Всё это так, но у него всё равно ещё оставалось время. Пусть у него не было боеприпасов, чтобы использовать план огня «Зефир» [«лёгкий ветерок» в буквальном переводе] и потратить на это абсолютно впустую сдвоенный бортовой залп. Но он мог бы растянуть «Кувалду», запустив первый залп с точно тем же самым целеуказанием, но выждав целую минуту или даже две перед тем как запустить следующие. Если бы он сделал это, то тот первый залп превратился бы в несколько более решительный вариант «Зефира» и дал бы Дубровской последний шанс признать правду и… время, чтобы спасти больше жизней её людей.

Но не сделал, и он знал, что это было одной из причин, почему он ощущал столь абсолютную, убийственную ярость при виде Дэмьена Дуеньяса.

– Я полагаю, Вы понимаете, что только что убили несколько тысяч солларианских военнослужащих, – без преамбулы начал Дуеньяс. – Я заверяю Вас, что Солнечная Лига не забудет этого никогда!

– Вице-адмиралу Дубровской – и Вам, губернатор – была предоставлена полная возможность отступить и полностью избежать каких-либо потерь, – категорично заявил Завала, вновь наступая на горло собственному гневу. – И раз речь зашла о напрасных жертвах: есть маленький вопрос по поводу тех эсминцев, что прячутся позади луны Корицы.

– А что с ними? – Лениво процедил Дуэньяс, и во взгляде Завалы мелькнул космический холод.

– Губернатор, что именно заставляет Вас считать, что, будучи заранее готовым к бою с Вашими линейными крейсерами, я оставлю без внимания Ваши эсминцы? При моём текущем уровне торможения я войду в зону эффективного действия их ракет через четыре минуты, а позволить им стрелять в мои суда я расположен не больше, чем вице-адмиралу Дубровской в аналогичной ситуации. Учитывая отстойные характеристики Ваших ракет и очевидную беспомощность Вашей ПРО – не стану напоминать уже о том сколько Вам потребовалось времени на то, чтобы потрудиться ответить на мой вызов – я дам Вашим командам пять минут, чтобы приступить к эвакуации с кораблей. Однако я не намереваюсь заходить ни на миллиметр глубже – чем я это указал – в зону действия их ракет независимо от того насколько дрянными являются их системы вооружения. Если они не начнут эвакуацию экипажей в указанный мной срок, то их ждёт судьба бывших линейных крейсеров вице-адмирала Дубровской.

– Капитан Завала, Солнечная Лига не реагирует на угрозы и тем более угрозы неспровоцированного массового убийства своих военнослужащих! Вы и только Вы несёте полную ответственность за всё произошедшее, так как именно Вы вторглись на суверенную территорию независимой звёздной системы находящуюся под защитой Управления Пограничной Безопасности. Ни на миг не рассчитывайте, что Лига посмотрит сквозь пальцы на сотворённое Вами здесь сегодня! Ваши действия только что поставили под сомнение любую возможность мирного урегулирования напряжённости между вашей звёздной нацией и моей. У меня нет сомнений в том, что если Мантикора захочет избежать опустошительной войны и пригласит Солнечную Лигу к проведению переговоров, то одним из первых наших условий станет выдача Вас  для суда как военного преступника!

– Вы только что лишили ваши эсминцы сорока пяти секунд времени, – стальным тоном отчеканил Завала. – У них осталось четыре минуты и десять секунд.

– Вы сумасшедший? – Поразился Дуэньяс. – Вы слушаете, что я говорю?

– Четыре минуты, губернатор. И вы можете спросить вице-адмирала Дубровскую – или её дух – насколько я пунктуален.

Их взгляды встретились, и Завала задался вопросом – насколько упрямым может быть  этот конкретный человек?

– Сэр, ещё один входящий вызов! – Быстро прошептал в его гарнитуре голос лейтенанта Уилсона. – Это капитан Мьяу с эсминца «Мститель».

– Переключи немедленно! – Скомандовал Завала и лицо Дуэньяса исчезло с его экрана, сменившись высокой худощавой женщиной в форме Флота Солнечной Лиги. Выражение её лица было твердокаменным, а глаза с экрана комма пылали ненавистью, но в целом она контролировала себя лучше, чем он мог ожидать.

– Капитан Завала? – Решительно начала она.

– Я слушаю.

– Я капитан Мьяу Пинг-ва, – сказала она с металлом в голосе. – Я считаю, что ваши действия будут иметь далеко идущие последствия и в конечном итоге окажутся губительными для вашей страны и вашего флота. К сожалению на данный момент я вынуждена признать собственную тактическую неполноценность. Очевидно, что ваше оружие существенным образом превосходит моё, и столь же очевидно, что вы готовы использовать это преимущество. Я полагаю, что вы не намерены входить в зону досягаемости моих ракет прежде чем сделаете это. Я на Вашем месте не стала бы, – на миг показалось, что её губы дёрнулись в мимолётной горькой усмешке. – Последнее предполагает, что если я не приму ваши требования и не выйду из игры, прежде чем вы войдёте в зону действия моих ракет, то Вы собираетесь уничтожить мои эсминцы тем же способом, что и крейсеры вице-адмирала Дубровской. В свете того, что осталось мало времени, я, как старший офицер – живой старший офицер, во всяком случае – и при отсутствии инструкций от гражданских властей этой звёздной системы, – как решил Завала, на этот раз горький огонёк в её глазах ему не показалось, – я приказала своим экипажам покинуть корабли.

На дисплее Завалы алмазная россыпь спасательных капсул начала удаляться от более крупных иконок эсминцев, и тот почувствовал огромное чувство облегчения.

– Имейте в виду, – продолжила Мьяу, – что мои инженеры предусмотрели удалённый доступ для подачи команды на самоуничтожение энергетических установок моих эсминцев. Если какой-либо из ваших шаттлов окажется ближе пяти тысяч километров от любого из моих кораблей, то будет дана команда и корабль, а также ваши люди, которые могут оказаться на его борту, будут уничтожены, – она оскалилась. – Вы не захватите никаких секретных данных в этой звёздной системе.

– Во-первых, капитан Мьяу, – ответил ей Завала, – я рад обнаружить, что кто-то в этой звездной системе проявил достаточно соображения, чтобы постараться избежать кровопролития. Я уверен, что Вы не хотите слышать это, но я уважаю Вас за принятие этого трудного для Вас решение, и я хвалю Вас за то нравственное мужество, которое Вам потребовалось проявить, чтобы игнорировать этого идиота в офисе губернатора и сохранить жизни Ваших людей. Поверьте, в убийстве людей я испытываю не больше удовольствия, чем любой другой человек.

– Во-вторых, в любом случае пока Ваши эсминцы не представляют угрозы моим собственным судам или персоналу у меня нет никаких поводов заниматься ими. Если бы губернатор Дуеньяс был готов подойти к сложившейся ситуации с капелькой рациональности, то я вообще не был бы вынужден выдвигать требования об оставлении кораблей и… вице-адмирал Дубровская и несколько тысяч её подчинённых всё ещё были бы живы.

Он удержал её взгляд ещё несколько на несколько секунд, позволяя ей увидеть правду – и стальную решимость – в его собственном. Он специально не стал заострять внимание на том факте, что Королевский Флот Мантикоры захватил уже более чем достаточно информации и корабельного оборудования для исследований и экспериментов. Три устаревших эсминца из заштатной звёздной системе вроде Сэлташа не стоили бы затраченного на них времени. Тем не менее, он должен был уважать намерение Мьяу проследить чтобы информация с них не досталась противнику.

– А сейчас, капитан, – продолжил Завала, – не хочу казаться невежливым, но мне придётся отключиться, чтобы вернуться к своей беседе с губернатором Дуэньясом. Я полагаю, что теперь именно Вы будете ответственны за поисковые и спасательные операции здесь в Сэлташе. В то время как по очевидным причинам я не могу позволить Вашим эсминцам участвовать в них, я даю Вам своё слово, что все привлечённые Вами для этих целей гражданские суда будет неприкосновенны. И если Вы хотите, то я с удовольствием могу предоставить Вам информацию о местонахождении оставшихся в живых со своих сенсоров. На самом деле мы оставили свои разведывательные платформы на месте боя и у нас на тактической схеме отмечены все покинувшие гибнущие корабли шаттлы, спасательные капсулы, контактные скафандры с действующими аварийными маяками и относительно неповреждённые отсеки. Если Вы останетесь на связи ещё несколько минут, то я отдам команду своему связисту, чтобы он согласовал с Вами возможность передачи этой информации вам напрямую с нашего БИЦа и обеспечения своевременного обновления её.

– Спасибо, – натянуто поблагодарила Мьяу.

– Пожалуйста. Как я сказал, я действительно предпочёл если бы в операциях по поиску и спасению вообще не возникло бы необходимости, – он оглянулся через плечо на лейтенант-коммандера Габровскую. – Элис, помогите капитану, пожалуйста.

– Конечно, сэр, – согласно кивнула Габровская со своего рабочего места вне зоны видимости видеокамеры кома связи. Она подняла руку и легонько коротко помассировала глаза и потом, усмехнувшись, взглянула на Завалу. Тот кивнул в ответ. Он знал, что Габровская удостоверилась, что информационный поток с датчиков нёс только самую элементарную, самую необходимую для солли информацию. Она никогда не позволила бы Мьяу увидеть реальные возможности аппаратуры КФМ.

– Удачи, капитан Мьяу, – попрощался Завала и с его кома исчезло изображение солларианского офицера.

– Абхиджат, полагаю, мы должны вернуться к этой заднице, – сказал он лейтенанту Уилсону.

* * *

Новый приступ ярости клокотал где-то глубоко внутри Дэмьена Дуэньяса, пока он смотрел на заставку своего комм-пульта. Как посмел этот Завала просто поставить его на удержание в середине разговора?

Он сидел в своём удобном кресле с кулаками сжатыми на пресс-папье перед собой и распалял свой гнев. Это добавляло ему решимости и помогало сдерживать страх. В  чём, как бы он не хотел это признавать, он очень нуждался. Чтобы обернуть ситуацию во что-то более привлекательное (после того как осядет пыль) нежели полная катастрофа, ему следовало быть сильным и проявить решительность. Шестеренки в его голове уже прокручивали различные варианты, которые можно было бы использовать для того, чтобы преподнести произошедшее как результат отказа Тайликайнен поддержать его действия и абсолютно неточной оценки военной ситуации вице-адмиралом Дубровской, а также её непрофессиональных и чрезмерно агрессивных советов данных ему в качестве старшего офицера и эксперта. Плохо было только то, что у него всё ещё не было ничего, что опытный оператор мог бы вытянуть из действий Завалы, чтобы со всей очевидностью доказать, что он был изначально прав в необходимости продемонстрировать жульническое поведение манти. Таким образом…

В углу его экрана замерцал символ, и он нахмурился, так как это была иконка персонального вызова Коду. Он раздражённо буркнул – вызов сбил его с мысли, но Коду был с ним достаточно долго, чтобы знать как он отреагирует, если его побеспокоить в такой момент без наличия серьёзных оснований, и он резко нажал на кнопку ответа.

– Что? – Резко бросил он в экран даже не пытаясь скрыть свой гнев от того, что его прервали.

– Губернатор, – сказал его помощник, – я только что получил сообщение, что экипаж капитана Мьяу оставил свой корабль.

– Что?! - Рявкнул Дуэньяс уже совсем другим тоном.

– Пришёл отчёт Службы Контроля системного трафика, – усилия Коду сохранять спокойный тон были видны невооружённым взглядом. – Они перекрывают движение, чтобы спасательные капсулы могли приземлиться на космодроме Кернюша.

– Вот сука! – Потерял самообладание Дуэньяс, будучи повторно предан флотом. У Мьяу не было права – никакого! – эвакуировать экипаж! Он представлял власть Солнечной Лиги в Сэлташе, а не она! Но что ещё он должен был ожидать? Дубровская была дурой, пообещавшей ему лёгкую победу над манти, так почему бы Мьяу не оказаться трусихой, слишком напуганной, чтобы хотя бы встретиться с ними?

Он вновь прикрыл глаза и заставил себя сделать глубокий вдох. Просидел так несколько секунд,  снова открыл глаза и заставил себя расслабить кулаки, где ногти уже были готовы продавить плоть до крови.

«А ведь это можно обернуть в свою пользу», – подумал он, когда сумел обуздать приступ ярости. – «Я не приказывал покинуть корабль. Она приняла это решение даже не проконсультировавшись с ним и тем более без какого-либо приказа поступить так с его стороны! Это был очевидный пример трусости перед лицом врага, что было невозможно вменить ему в вину, так как она даже не консультировалась с ним и… это ещё раз подчёркивало, насколько плохо прикомандированные к Сэлташу флотские подразделения поддержки действовали с самого начала. Разве катастрофа могла быть его ошибкой, если Флот сначала ввёл в заблуждение, потом давал плохие советы, а затем и предал его?»

Его мозг обдумывал лучшие способы свалить вину на Флот так, чтобы это не выглядело  попыткой оправдать свои собственные действия. К счастью, он и Дубровская обсуждали первоначальный план конфиденциально, лицом к лицу, здесь в его офисе. Ему нужно пересмотреть записи их предыдущих бесед на коме, чтобы выявить нестыковки с его версией, а что-что, а опыт обработки записей должным образом у него достаточен для…

Заставка на его дисплее – и изображение Коды – исчезли, сменившись рожей Завалы.

– Я прошу прощения за задержку, губернатор, – сказал мантикорец без какого-либо намёка на раскаяние, – но я должен был принять другой вызов. Это связано со спасением людей, за жизни которых я опасался.

– Должен ли я предположить, что вы имеете в виду трусливое решение капитана Мьяу уступить вашим угрозам?

– Нет. Вы должны считать, что я имею в виду здравомыслие и мужество капитана Мьяу отказавшейся угробить свой экипаж из-за вашего упрямства и глупого высокомерия.

Дуэньяс почувствовал, что на его лице снова наливается кровью, а челюсти сжимаются.

«Он пытается заставить тебя выйти из себя», – напомнил он себе. – «Пытается напугать, превратить в неконтролирующего себя психа».

– Личные оскорбления в адрес официального представителя другой звёздной нации похоже являются типичным подходом «Звездной Империи Мантикоры» к межгалактическим отношениям, капитан, – холодно произнёс он. – Я уверен, что правительство Солнечной Лиги даст надлежащую оценку вашей странной версии дипломатии. Нет сомнения, что граждане Солнечной Лиги также будут весьма впечатлены, когда запись этого разговора будет опубликована. Сожалею, но Ваши оскорбления, хотя и в меньшей степени чем Ваши убийственные действия, вынуждают меня отклонить Ваши возмутительные и абсолютно незаконные требования.

Завала склонил голову набок, его глаза сузились встретившись с глазами Дуэньяса в комме, и губернатор ответил ему жёстким, пристальным взглядом. Их противостояние длилось несколько секунд, а затем Завала покачал головой.

– Губернатор, я в не в состоянии понять, почему Вы решили превратить бедствие в полный разгром. Вы уже получили тысячи убитых космонавтов ФСЛ. Теперь вы рассчитываете, получить ещё больше убитых из-за действий, которые, как вы прекрасно знаете, были незаконными с самого начала? Вы не задумывались о помощи психоаналитика?

– Новые оскорбления, капитан? – По губам Дуэньяса скользнула ехидная усмешка. – Они похоже становятся несколько менее резкими; Вы потеряли вдохновение? Или, может быть, вы начинаете понимать, что когда известия об этой бойне достигнет Солнечной Системы вина за кровь убитых вами сегодня мужчин и женщин ляжет на вашу драгоценную Звёздную Империю?

– Мне тяжело проливать чью-либо кровь, губернатор, – голосом Завалы можно было заморозить гелий. – Я с большим удовлетворением предпочёл бы, чтобы погибших вообще не было. К сожалению, вы и вице-адмирал Дубровская не приняли это решение из моих рук. И похоже, что Вы не в состоянии оценить реальное положение дел между Звёздной Империей Мантикоры и Солнечной Лигой на данный момент. Гибель вице-адмирала Дубровской и значительной части её экипажей – трагедия, о который я глубоко сожалею, но  весьма сомневаюсь, что она будут иметь какое-то заметное влияние на отношения Мантикоры с Лигой. К Вашей карьере – да, к межзвёздным отношениям – нет.

–  Уверяю Вас, Вы ошибаетесь.

– Губернатор Дуеньяс, – в ледяном тоне мантикорца был лёгкий оттенок жалости, – Очевидно, что Вас ещё хуже информируют о текущих событиях, чем я считал. Менее чем три стандартных месяца назад Флот адмирала Крэндалл вторгся в Систему Шпинделя. Двадцать три её супердредноута были полностью уничтожены. Остальные сорок восемь капитулировали вместе со всеми кораблями прикрытия и поддержки. Более чем сто тысяч членов экипажей её кораблей были убиты так же быстро, как это произошло здесь с людьми вице-адмирала Дубровской, а все остальные – все они, губернатор, каждый мужчина и каждая женщина – в настоящий момент являются военнопленными Звёздной Империи Мантикоры. Как бы глубоко я не сожалел о жизнях, которые были потеряны сегодня, они едва ли являются более чем эпизодом того, что уже произошло. Прямо сейчас Вы должны думать только о двух вопросах: как сделать так, чтобы кто-то ещё сегодня не погиб, и как Ваши собственные начальники будут реагировать на последствия Ваших высокомерных, своевольных, незаконных, глупых действий во время захвата мантикорских торговых судов, отказа их освободить и провокации боя, который закончился так плачевно для эскадры вице-адмирала Дубровской.

Глаза Дуеньяса несмотря на все попытки контролировать себя распахнулись. Прошло слишком мало времени для того, чтобы детали произошедшего у Шпинделя достигли Сэлташа. Всё, что у них было – это слухи из третьих рук и обрывки информации доставленные одним из кораблей, торговым, не военным кораблём или официальным курьером, которые, как все они считали, просто обязаны были быть сильно преувеличены. И всё же, даже те громадные цифры потерь были далеки от тех, что только озвучил Завала.

«У тебя нет никаких подтверждений его словам», – напомнил себе губернатор, – «а у него есть все основания лгать, чтобы убедить тебя пойти на попятную. Кроме того, это же смешно! Почти восемьдесят супердредноутов Солнечной Лиги выведены из строя неоварварами с манией величия? Нелепость!»

– Я надеюсь, вы поймёте, почему я вынужден отнестись к Вашим словам с недоверием, капитан Завала, – услышал он собственный голос.

– Вы можете воспринимать их так, как Вам будет угодно, но это не изменит того, что произошло на самом деле. В связи с этим – и потому, что весь этот разговор записывается с моей стороны, и я намерен продемонстрировать, что сделал всё, что в моих силах, чтобы убедить Вас проявить хотя бы каплю рациональности – я готов передать вам копии отчётов журналистов новостных агентств Солнечной Лиги о битве при Шпинделе. Вы, скорее всего, не пожелаете поверить мне на слово, и уверен, что Вы способны убедить себя в том, что любые мантикорские записи, показанные мною Вам, сфальсифицированы, но может быть Вас  впечатлят репортажи ваших корреспондентов о произошедших там событиях.

Дуэньяс почувствовал, что начинает сомневаться и сжал нервы в кулак.

– Если вы способны фальсифицировать одну запись, значит способны сфальсифицировать столько, сколько пожелаете, – жёстко ответил он. – Вне зависимости от того, что могло или не могло случиться в Шпинделе, сейчас мы находимся в системе Сэлташ. Политика Солнечной Лиги и Управления Пограничной Безопасности по отношению к террористическим актам против звёздных систем находящихся под защитой Лиги общеизвестна. Я не могу помешать Вам в дальнейших убийствах персонала Солнечной Лиги и в создании угроз для жизни, имущества и средств к существованию граждан Сэлташа, но я могу и отказываюсь мириться с Вашими действиями, а также с попытками придать им видимость законности. Если Вы продолжите эту неприкрытую агрессию, то последствия для Вас лично и последствия для вашей звёздной нации будут гораздо хуже, чем Вы похоже в состоянии понять.

– То есть Вы категорически отказываетесь освободить мантикорский персонал и гражданские суда, которых Вы захватили в этой звездной системе и незаконно заключили в тюрьму?

– Я категорически отказываюсь позволить Вам нарушить объявленный законным образом медицинский карантин и категорически отказываюсь пресмыкаться перед безответственным и незаконным использованием грубой силы против Флота Солнечной Лиги.

– Ну что же, так как мы оба знаем, что всё это станет частью официальной записи, имейте в виду, губернатор, что я намерен получить этих людей и эти суда обратно, – со скучающим видом произнёс Завала. – Я ставлю вас в известность, что намерен отправить абордажную группу на станцию Шон. Если все мантикорцы интернированные в этой системе будут возвращены – невредимыми – к тому моменту как мои люди прибудут на станцию, а также если мантикорские грузовики находящиеся в Сэлташе получат разрешение покинуть эту систему, никто больше не будет ранен или убит. Однако если наши люди не будут освобождены или если они пострадали каким-либо образом или если эти грузовики не смогут беспрепятственно покинуть систему, я предприму любые военные действия, которые сочту целесообразными, вплоть до использования смертоносной силы. Так как очевидно, что попытки убедить Вас проявить разумность примерно столь же эффективны, как спор с камнем, я не вижу смысла в дальнейшем обсуждении. Я сообщил вам о моих намерениях и о последствиях продолжения непримиримости с Вашей стороны. Как я понимаю, этот разговор закончен. Однако я советую Вам сообщить тому, кто отвечает за Станцию Шона, что мои боты пристыкуются к станции в течение пятнадцати минут после прибытия моих эсминцев на орбиту, – он показал в улыбке зубы. – Я бы не хотел, чтобы кто-то ещё пострадал только потому, что не знал о нашем визите.

Он смотрел на Дуэньяса ещё нескольких биений сердца, а губернатор смотрел на него, пытаясь найти ответ. Оба исчерпали свои аргументы и не знали, что ещё сказать, потом Завала холодно кивнул.

– Хорошего дня, губернатор Дуэньяс.

Глава 14

Система Сэлташ: Станция Шон

Валентин МакНаутэн – капитан Космических Сил Сэлташа – раздражённо поморщился, когда в капельке наушника раздался сигнал личного вызова. По мнению МакНаутэна сейчас было далеко не самое подходящее время для болтовни с друзьями. Не в тот момент, когда вся звёздная система, набрав уже приличное ускорение, валилась в тартарары, а пять мантикорских лёгких крейсеров собирались припарковаться у космической станции, за которую он якобы отвечал.

Капитан, проигнорировав входящий вызов комма, уставился в свой дисплей, пытаясь понять – понимает ли вообще этот чёртов губернатор Дуэньяс, что именно он делает. МакНаутэн наравне со всеми остальными был поражён, как походя были сметены линейные крейсеры вице-адмирала Дубровской и это вносило определённую изюминку – весьма существенную, по правде говоря – в вопрос, ответ на который он пытался сейчас найти. Пусть любой из когда-либо построенных крейсеров выглядел карликом на фоне мегатонной массы «Станции Шон», но последняя при этом оставалась всё же существенно более хрупкой и… набитой гражданскими, а не только людьми в погонах. Для старшего офицера станции казалось очевидным, что постараться удержать корабли способные мгновенно нарезать ломтиками линейные крейсера от повторения того же самого со станцией Шон, было бы хорошей идеей, но ему начинало казаться, что он единственный человек во всей звёздной системе которому пришла в голову эта мысль.

«Дуэньяс, ты несчастный тупица», - со злостью подумал он, – «у тебя ведь больше нет никаких идей, не так ли? Поверь, мне совсем не интересно, что ты выкинешь напоследок, но пятая точка мне определённо подсказывает, что мне это не понравится. Иисус, Марии и Иосиф! Дедушка, ты вообще понимаешь, что натворил?!»

Последний вопрос был далеко не риторическим, именно дедушка капитана МакНаутэна и был тем самым президентом МакФи, чью светлую голову и озарила «блестящая» идея пригласить на Сэлташ Управление Пограничной Безопасности. Старик весь остаток жизни сожалел об этом, но строго говоря, и сам МакНаутэн не видел других вариантов. Жители Сэлташа гордились своим упрямством и серьёзно собирались повторить на Корице Последнюю Войну Старой Земли. И это при том, что даже самый упрямый признавал, что истоки их ссоры уходят в тривиальный спор о правах на рыбную ловлю! Ну, бабушка МакНаутэна всегда утверждала, что во всей истории человечества эпохи до Расселения никто не был в состоянии столько поддерживать своё недовольство, лелеять вражду и цепляться за проигранное дело как шотландцы. «Возможно, кроме ирландцев», – глубокомысленно добавляла она. Похоже, некоторые вещи не подвластны времени.

МакНаутэн не знал этого. Он не был студентом-историком, и здесь, на Сэлташе, его интересовали совсем другие вещи. Как, например, последствия прибытия УПБ. Несмотря на то, что он готов был признать, что приглашение Управления было гораздо предпочтительней полной стерилизации планеты, но время от времени он бывал не настолько в этом уверен. Его семья была одной из тех, кто смог удержать хоть какую-то власть и привилегии при новом режиме, что и помогло ему получить должность командующего станцией Шон. Но это также означало, что его семья лучше других понимала, насколько циничной фактически была эксплуатация солли его домашней системы.

Естественно, система Сэлташ не приносила Лиге огромные суммы наличности по сравнению даже с самой маленькой из основных систем. По крайней мере, единолично. И всё же их общее количество в  маленькой империи «благотворительной» организации под названием «Управление Пограничная Безопасность» было таковым, что совокупный поток наличности был громадным. И суммы, которые Лига извлекала из Сэлташа в виде «взносов за услуги» и «лицензионных платежей», были более чем достаточны, чтобы задушить любой внутренний экономический рост. МакНаутэн знал, что Сэлташ был более обеспечен, чем многие – а скорее большинство – систем протектората, и Корица сумела избежать той беспросветной нищеты, что стала уделом многих миров Окраины. Он был уверен, что застой намного лучше бедности, а также что чиновники Пограничной Безопасности подобные Дэмьену Дуеньясу  абсолютно не были заинтересованы в изменении ситуации. Их более чем устраивало сложившееся положение.

Во всяком случае так было до сих пор. К сожалению, Дуэньяса не будет среди тех, кому предстоит расплачиваться по счетам. Впрочем, не было его и среди тех, кто уже заплатил максимальную цену. МакНаутэн не был близко знаком с Дубровской, та не пробыла в системе достаточно долго, но она, безусловно, заслуживала лучшего, чем получила! И клан МакНаутэнов варился в этом котле достаточно долго, чтобы понимать, что Дуеньяс постарается свалить всю ответственность за произошедшее на погибшую Дубровскую. Просто удивительно, насколько удобнее мёртвые козлы отпущения – не путающиеся под ногами и не оспаривающие твою версию произошедшего.

И если что-то ещё пойдёт не так как надо, губернатор будет перекладывать ответственность на любого  кто подвернётся под руку. Что ставит некого МакНаутэна на первое место в очереди к…

Его гарнитура заверещала снова, громче, и он молча чертыхнулся, поскольку теперь сигнал вызова был приоритетным.

Он быстро оглянулся, а затем поманил рукой коммандера Тэда Ранкейлора, своего старшего помощника.

– Тэд, займи трон на минутку, – попросил он, тыча пальцем через плечо в кресло командующего, на котором, по идее, должна была быть припаркована его задница. – Похоже, я вынужден ответить на звонок.

– Чертовски вовремя, – хмыкнул Ранкейлер. В КСС не зацикливались на субординации, а МакНаутэн и Ранкейлер были знакомы с детства. – Передавай привет Майре.

– Это не Майра, – вздохнул МакНаутэн с мимолётной улыбкой несмотря на надвигающуюся на них катастрофу. Он и Майра были женаты менее шести местных месяцев, а Ранкейлер был его шафером.

– Ну разумеется, – закатил глаза Ранкейлер.

– Номер не её, – пояснил МакНаутэн, и глаза Ранкейлора стали серьёзными и сузились.

– Кто же ещё, чёрт возьми, может звонить тебе в такой момент?

– Если ты займёшься делом, то я скоро это выясню! – Оборвал его МакНаутэн, и Ранкейлор кивнул.

– Извини, – сказал он. – Смену принял.

– Смену сдал, – отозвался МакНаутэн. Придерживаетесь вы там субординации или нет – некоторые формальности и процедуры просто должны быть соблюдены.

Ранкейлор придвинулся поближе к тактическому мастер-планшету, а МакНаутэн отступил на  несколько шагов, достаточно далеко, чтобы не стоять у остальных на дороге и прикосновением руки активизировал на коме режим «только звук».

– МакНаутэн, – сухо сказал он.

– Капитан, это Сесилия Тайликайнен, – сказал голос, и он почувствовал как его плечи напряглись.

Тайликайнен обреталась в Сэлташе дольше чем любой из предыдущих губернаторов или вице-губернаторов. Если бы у Валентина МакНаутэна спросили, кому бы он в случае необходимости смог бы довериться в Пограничной Безопасности, то он скорее всего выбрал бы Тайликайнен. По крайней мере, он не доверял ей меньше, чем любому из её предшественников. Однако, если быть честным, желания довериться у него не было, и его глаза сузились, когда он задумался, почему она связалась с ним по личному номеру, а не по одному из официальных ком-каналов.

– Да? – Через мгновенье отозвался он, инстинкт подсказал ему не называть её по имени или официальной должности, дабы этого не услышал кто-либо из вахтенных.

– Я звоню на личный номер, полагая что это разговор ни один из нас не хотел бы сделать частью официальной записи, – сказала Тайликайнен, словно прочитав его мысли. – Губернатор и я только что ... разошлись во мнениях.

– И? – Осторожно отозвался МакНаутэн. Попасть в разборки между бюрократами Пограничной Безопасности явно было чем-то неразумным для жителя Сэлташа.

– И я указала ему направление по которому ему следует отправиться, если он пожелает дальнейшего сотрудничества со мной, – отрезала Тайликайнен. – Мне изначально не нравилась эта его безумная идея, и я хотела его послать, когда он впервые её изложил. Но я не смогла, и теперь он наседает с удвоенной силой. Ты знаешь, что случилось с Дубровской.

– Да, – отозвался он, хотя это не было вопросом.

– Дуэньяс по-прежнему отказывается отступить. Он даже отказался санкционировать эвакуацию экипажей Мьяу.

– Что? – Брови МакНаутэна взлетели вверх и он оглянулся на дисплей, показывающий входящие в атмосфере планеты набитые людьми спасательные капсулы. – Но...

– Мьяу сделала это самостоятельно… после того как я с ней пообщалась, – МакНаутэн, словно аудио-канал на миг сменился полноценной виртуальной встречей, увидел едкую гримасу Тайликайнен. – Я намекнула ей, прежде чем наш уважаемый губернатор найдёт время озадачить её своими приказами, поскорее установить с этим Завалой прямой контакт. Она сразу уяснила обстановку, ведь у ней на тот момент не было приказа «не сдаваться», и это был чертовски удачный момент для того, чтобы принять быстрое решение, без каких-либо указаний от своего гражданского начальства. Официальных, по крайней мере.

– Понял. И ты предлагаешь мне сделать то же самое?

– Не совсем. – Он услышал раздражённый выдох. – В отличие от Мьяу ты в другом положении. И не можешь вот так просто эвакуировать станцию, и будь я проклята, но губернатор наверняка прикажет тебе и МакВильямс – и этому ослу Поле – не пускать манти на станцию. Он верит, что Завала не будет давить и не посмеет предпринять действий, которые могли бы причинить ущерб гражданским лицам.

– А ты что думаешь по поводу его намерений? – МакНаутэн понизил голос, но его лицо помрачнело.

– Ну, если тебя интересует моё личное мнение, то я думаю, что Завала не хочет этого делать, но, Вал, этот парень по-настоящему крут. Я не знаю, насколько такое поведение типично для манти вообще, но конкретно этому манти палец в рот не клади, да и за задницей приглядывай, и факт в том что юридически неправы здесь мы. Более того, Завала прекрасно понимает это и, я думаю, судя по тому, что он уже продемонстрировал, он не будет колебаться если от него потребуется сделать очередной шаг к своей цели. Я не знаю, что именно потребовал он от Дуэньяса после того как я покинула кабинет губернатора, но мне кажется это должно быть нечто вроде этого: верните мне граждан Мантикоры и никто больше не пострадает; станете у меня на пути – пожалеете. И так как упомянутые мантикорцы – оказывается – находятся на борту твоей космической станции…

Судя по её интонации, она пожала плечами, и МакНаутэн закрыл глаза. Замечательно. Этот день просто продолжал становиться все лучше и лучше.

– Хорошо, спасибо за информацию, сэр, – сказал он бодро, возвысив голос для тех кто стоял достаточно близко к нему, чтобы услышать официальное обращение и пол. – К сожалению, я сейчас должен вернуться к работе. Здесь, как вы знаете, слегка оживлённо и мне следует держать канал открытым для официальных запросов.

– Понимаю и ... мне очень жаль. Удачи.

Тайликайнен отключилась, а МакНаутэн, вздохнув, двинулся обратно к Ранкейлору.

– Вызови Бриди, – тихо сказал он. – Я хочу видеть её и МакГичи в конференц-зале через десять минут. И, ради Бога, не включайте там аппаратуру протоколирования!

– Сделаю, – отозвался выглядевший менее удивлённым чем мог бы быть Ранкейлор, а МакНаутэн, кивнув, направился к комнате брифингов, непосредственно примыкавшей к командному пункту станции Шон.

* * *

Капитан-лейтенант Бриди МакВильямс, командующая полицией КСС на борту станции, и лейтенант Ёрдсид МакГичи, её заместитель, прибыли в комнату брифингов менее чем через три минуты. Впрочем МакНаутэна это не очень удивило. МакВильямс была юна, и он всегда знал, что она быстро бегает. Кроме того она относилась к тому типу людей, что просчитывали ситуацию заранее, так что она наверняка уже ожидала его вызова.

– Звали, шкипер? – Спросила она, когда за ними с МакГичи закрылась дверь.

– Именно, – он безрадостно улыбнулся. – Похоже на то, что нас ждут некоторые неприятности.

– Неприятности прямо здесь, на станции? Или неприятности в общем? – Уточнила МакВильямс.

– Может быть и так и эдак, но станция Шон интересует меня больше, чем что-либо другое. Надёжный источник только что сообщил мне, что губернатор Дуэньяс не намерен удовлетворять требования манти о возвращении их граждан.

– Иисус, – пробормотал МакГичи, затем покраснел и спохватился. – Извините, сэр.

– Прямо мои слова, лейтенант, – заверил его МакНаутэн.

– Что-то мне подсказывает, сэр, что «надёжный источник» – это не губернатор Дуэньяс? – Поинтересовалась МакВильямс, проницательно блеснув глазами.

– Давайте пропустим этот момент, – отозвался МакНаутэн с натянутой улыбкой. – Прямо сейчас важно, что манти будут настаивать на возвращении этих людей, а Дуэньяс собирается приказать нам не отдавать их. В этой ситуации я вполне мог бы посоветовать нашему уважаемому губернатору пойти глотнуть вакуума и спокойно жить дальше, но боюсь, что майор Поле не поддержит это моё начинание.

Голубые глаза МакВильямс затвердели. Она и майор Жандармерии Солнечной Лиги Джон Поле – командир интервенционного батальона Пограничной Безопасности, дислоцированного на Станции Шон – ненавидели друг друга. Люди Поле не практиковали той разновидности жестокого террора, введённого – или поддерживаемого каким-либо образом – Пограничной Безопасностью во многих системах протектората, но это не делало его рыцарем в сияющих доспехах. МакВильямс и её предшественник были вынуждены иметь дело с несколькими пострадавшими от Поле, большинство из которых были женщинами ответившими недостаточно благосклонно на знаки внимания с его стороны. Любой сэлташец был бы жёстко наказан по такому обвинению. Самое малое – он был бы задержан на время проведения тщательного расследования. Но местные полицейские силы не могли расследовать деятельность командиров интервенционных сил. Это была одна из сторон жизни на Окраине и она стояла у Бриди МакВильямс как как кость в горле.

Хуже того, как командир жандармов, Поле был образцом для своих подчинённых. Двое или трое из его солдат настолько далеко зашли за черту, что предыдущий губернатор УБП фактически разрешил их уголовное преследование, а один из них даже вылетел из Жандармерии, отправившись на десять T-лет на газодобывающую платформу на орбите Гималаев. Дуэньяс, однако, быстро обратил время вспять,... что стало причиной появления МакВильямс на нынешней должности, так как одним из первых действий губернатора было увольнение её предшественника именно за эти расследования.

– Шкипер, – тотчас отозвалась она, – я думаю, у нас весьма ограниченные возможности. У меня около пятисот полицейских на всей станции, большинство из которых не имеют ничего тяжелее ручного оружия, и даже если мы их соберём вместе, то противостоять придётся более чем двум ротам жандармов Поле. Я не в курсе последних цифр, но в его распоряжении  здесь и сейчас должно быть около трёх сотен человек, а ещё у них гораздо более тяжёлое оружие, чем у нас.

– Двести семьдесят три по состоянию на сегодняшнее утро, мэм, – вставил МакГичи, – не считая троих больных в лазарете. – МакНаутэн и МакВильямс уставились на него с задранными бровями, и он пожал плечами. – Я просто подумал, учитывая ситуацию, что это нужно уточнить. Таким образом, мы могли лучше спланировать, как…  мы могли бы... объединить наших людей с его, если бы это потребовалось, ну вы понимаете.

– Думаю, что понимаю, Ёрдсид, – ухмыльнувшись ответила МакВильямс. – Думаю, что понимаю.

Затем улыбка исчезла, и она повернулась к МакНаутэну.

– Сэр, я думаю, что майор Поле будет подчиняться приказам – законным приказам, разумеется – губернатора Дуэньяса. И я не вижу на борту станции Шона никого, что может помешать ему сделать это.

«Она тщательно выбирает слова», – отметил МакНаутэн. Все они могли честно засвидетельствовать, что никто даже не предположил, что можно игнорировать инструкции губернатора, а тем более саботировать их

– Я тоже, – сказал он. – С другой стороны, как ты отметила, твои люди гораздо хуже вооружены по сравнению с жандармами майора Поле. В этих обстоятельствах, я считаю, вам с лейтенантом МакГичи следует использовать своих людей прежде всего для контроля над толпой, обеспечения общественной безопасности, а также для поддержки аварийных отрядов коммандера МакВей, похоже они нам потребуются. Мне кажется, что мы должны немедленно начать эвакуацию гражданского персонала из сектора «Виктор-7» с целью содействовать любым действиям майора Поле, которые то сочтёт уместными.

– Да, сэр, – кивнула МакВильямс.

«Виктор-7» был жилым модулем станции, переданным для размещения жандармов с момента их прибытия в Сэлташ. Вообще-то, они сами передали его себе, так как изначально он задумывался как VIP-сектор станции и по-прежнему оставался самым большим и роскошным модулем, гордостью Станции Шон. Кроме того, часть помещений была переоборудована для содержания заключённых, которых жандармы не считали уместным помещать в тюрьму под  юрисдикцией Полиции Космических Сил Сэлташа. Никто не был особенно рад идее содержания мантикорских торговцев в «Викторе-7». Общее мнение заключалось в том, что Сэлташ вступил на тонкий лёд, а жандармы никогда не славились корректным обращением с задержанными. Однако в данных обстоятельствах МакНаутэн не мог делать вид, что недоволен их пребыванием в той части Станции, потому что за исключением нескольких десятков человек обслуживающего персонала люди в «Виктор-7» были либо жандармами либо манти.

– Жаль, – продолжил МакНаутэн, – что наш дефицит личного состава и малоэффективное оснащение означает, что имеющиеся резервы рабочей силы будут полностью заняты поддержанием безопасности в остальных частях станции. Но пока мы не сможем усилить или поддержать майора, я хочу, чтобы каждый приложил все силы, гарантировав, по меньшей мере, целостность станции и убедился, что он и его люди освобождаются от любых распоряжений могущих отвлечь их от исполнения приказов губернатора Дуэньяса. Я надеюсь, что Вам, коммандер МакВильямс, это ясно.

– Да, сэр, – МакВильямс понимающе улыбнулся. – Лейтенант МакГичи и я займёмся этим.

* * *

– Абиджат, свяжитесь со станцией.

– Да, сэр, – ответил лейтенант Уилсон, и Джейкоб Завала в ожидании расслабился, в который раз рассматривая ситуацию на тактической схеме.

ЭЭ 301 обосновался на орбите планеты Корица. По вполне понятным причинам Управление Движением не назначило им парковочной орбиты, но астрогатору КЕВ «Кей» удалось найти свободное место. В конце концов не сказать было, что на Сэлташе было не протолкнуться от орбитального движения, чтобы нельзя было найти подходящую траекторию.

Эсминцы капитана Мьяу оставались на орбите вокруг естественного спутника Корицы, и Завалу вполне удовлетворяло такое их положение. Когда эскадра вышла на планетарную орбиту, горстка гражданских судов нервно прыснула подальше от планеты, но в остальном ситуация казалось довольно спокойной. Возможно причиной этого стало то, что большинство орбитальных челноков и внутрисистемных каботажников были заняты поиском и спасением оставшихся в живых членов экипажей Оксаны Дубровской.

Завалы скрипнул зубами снова вспомнив ту бойню, но тут же постарался отбросить эти мысли. Прямо сейчас он должен был сконцентрироваться на других вопросах, и он не мог лгать себе, что не благодарен ситуации, которая позволяла ему отвлечься от мрачных воспоминаний. С другой стороны, у «других вопросов» был потенциал превратиться в ещё более ужасающий хаос, чем самый настоящий расстрел линейных крейсеров Дубровской. В конце концов, на тех кораблях было всего лишь чуть больше  восьми тысяч военнослужащих… в отличие от четверти миллиона гражданских лиц на Станции Шон.

«И которые является той самой причиной – той самой болью в заднице, что так хорошо понимает Дуэньяс – почему на сей раз мы не сможем использовать «Марк-16», чтобы вежливо постучаться в закрытые двери», – подумал Завала. – «А если там действительно расквартирован штурмовой батальон, то вызволить наших людей из тамошней тюрьмы и при этом не стать причиной гибели кучи случайных и неслучайных людей станет далеко не тривиальной задачей. Во всяком случае если командующий станцией не обладает благоразумием Мьяу. А каковы шансы на это, если у того в распоряжении имеется толпа жандармов?»

– Сэр, установлен канал связи с командующим станцией, – сказал лейтенант Уилсон, и Завала поднял глаза от дисплея.

– Спасибо, – сказал он, поворачиваясь к своему комму.

* * *

– Я капитан Яков Завала, Королевский Флот Мантикоры, – произнёс невысокий темнокожий человек с экрана комма. Это сильно отличалось от доминирующего в Сэлташе генотипа, но, как решил МакНаутэн, несмотря на его миниатюрный рост и вежливый тон, никто, пожалуй, не позволит себе каких-либо вольностей по отношении к нему после первого же взгляда в глаза.

– Могу ли я поговорить с командующим Станцией Шон? – Продолжил мантикорец тем же учтивым и непреклонным тоном.

– Я капитан Валентин МакНаутэн, – отозвался МакНаутэн. – Я старший офицер Космических Сил Сэлташа на борту.

Это вежливоуклончатое определение, словно он избегал ответственности, вызвало некоторое смущение в душе у самого МакНаутэна, но не было никакого смысла притворяться, что дела обстоят иначе, и его собеседник похоже это понимал. В целях перекладывания вины губернатор Дуеньяс только приветствовал эту юридическую фикцию, поэтому официально считалось, что МакНаутэн действительно командовал Станцией Шон. Но если МакНаутэн вдруг поглупеет настолько, что забудет, что на борту станции он всего лишь выполняет административные функции, а самой станцией – как и всем остальным в системе Сэлташ – заправляет УПБ, то будет заменён с вызывающей головокружение скоростью.

Во взгляде Завалы мелькнуло понимание того в каком положении находится его собеседник, и МакНаутэн почувствовал, как краска стыда готова залить его лицо. Но мантикорец просто кивнул.

– Мне кажется, я понимаю Ваше положение, капитан МакНаутэн, – сказал он. – К сожалению, Вы и я в данный момент оказались в сложной ситуации. На вашей станции находятся незаконно задержанные мантикорские граждане. Я полностью понимаю, они были задержаны, простите, «помещены в карантин» – по приказу губернатора Дуэньяса, а не Космических Сил Сэлташа. Проблема в том, что я потребовал отпустить их, а губернатор Дуэньяс...м-м-м… отказался сотрудничать. На самом деле, он наотрез отказался отпустить их. Суть нашей проблемы в том, что я вынужден настаивать на их освобождении. На самом деле, мне приказано сделать именно это... любыми средствами, которые будут необходимы. Боюсь, что эскадра вице-адмирала Дубровской уже осознала, что это значит.

Если буквально только-что взгляд этих голубых глаз был сочувствующим, то спустя миг в них уже не было ничего кроме стальной решимости и разрушительной мощи лазерной боеголовки – со всей отчётливостью осознал МакНаутэн.

– Я проинформировал губернатора Дуэньяса, что отправлю абордажную команду на Вашу станцию в течение пятнадцати минут после прибытия на орбиту Корицы, – продолжил Завала. – Мои боты сейчас уже в пути. У меня нет желания причинить дополнительные потери, особенно среди гражданского населения, но мои приказы ясны и я намерен следовать им. Это означает, что мои люди прибудут на станцию Шон в самое ближайшее время. Я не думаю, что губернатор Дуэньяс поручил Вам, освободить людей за которыми я прибыл?

– Боюсь, что не поручал, – ответил МакНаутэн.

– Могу ли я узнать, какие именно инструкции, если они были, он дал Вам?

– Я был проинформирован, что он отказывается освободить Ваших людей из карантина, – тщательно выбирая слова ответил МакНаутэн. – Помимо этого у меня нет конкретных инструкций по этому поводу.

– Должен ли я считать, что Вы намерены отказаться от сотрудничества с моей абордажной партией? – Голос Завалы стал заметно холоднее, и МакНаутэн глубоко вздохнул.

– Ваш персонал не находится под опекой Космических Сил Сэлташа, – ответил он. – За их безопасность и медицинское лечение несёт ответственность Управление Пограничной Безопасности в соответствии с условиями деятельности УПБ здесь, в Сэлташе. Губернатор Дуэньяс сообщил мне об этом абсолютно однозначно, когда его медицинский персонал установил необходимость карантинных мероприятий. Как следствие, я не могу передать их Вам, однако иные формы взаимодействия возможны.

Завала, задумчиво поджав губы, молча смотрел на него несколько секунд. Затем мантикорец откинулся в кресле и склонил голову на бок.

– Могу ли я считать, что Вы, как и я, желаете избежать любых неприятных инциндентов на борту вашей станции, капитан?

– Я несу административную ответственность за безопасность и благосостояние большей части четверти миллиона мирных жителей, не говоря уже о значительной части производственной инфраструктуры моей звёздной системы, капитан Завала, – решительно заявил МакНаутэн. – Я думаю, можно предположить, что никто во всей галактике не желает избежать «неприятных инцидентов», больше чем я.

– Понимаю. А Вы, надеюсь, понимаете, что мои люди так или иначе прибудут к вам на борт. Я бы хотел, чтобы мои боты пришвартовались к станции Шона как и любые другие малые суда и чтобы мои люди прибывали и убывали с минимальным нарушением установленного порядка, благосостояния ваших гражданских лиц или работы ваших промышленных узлов. Так как мы оба похоже хотим одного и того же, будете ли Вы достаточно любезны, чтобы выдать разрешение на швартовку?

– Полагаю, что губернатор Дуэньяс предпочёл бы, чтобы я отказал вам в разрешении, капитан Завала. К сожалению, он не дал мне конкретных указаний, и кажется очевидным, что Ваша более чем достаточная огневая мощь позволяет силой принудить меня  разрешить, по меньшей мере, Вам доступ к станции. Поэтому, да, Вашим ботам разрешается швартовка со станцией, хотя я вынужден заявить официальный протест. Поймите, однако, – он посмотрел прямо в глаза Завалы, – что я несу ответственность за безопасность этих гражданских лиц. Если они окажутся в опасности, я буду обязан вмешаться.

Он произнёс это твёрдо и решительно, и Завала кивнул.

– Я понял Вас, капитан МакНаутэн, и уверяю Вас, что мои люди не намерены ставить под угрозу жизнь и здоровье гражданских лиц. Разумеется, сразу после швартовки они должны будут вступить в контакт с персоналом Пограничной Безопасности, ответственным за поддержание медицинского карантина на борту Вашей станции. Будет ли у Вас возможность обеспечить их инструкциями или схемами, чтобы помочь им добраться до карантина?

– Я разумеется могу проследить за тем, чтобы они не сбились с пути, – пообещал МакНаутэн. – А для того, чтобы свести к минимуму возможность любых инцидентов, которых мы оба хотим избежать, я принял меры предосторожности и эвакуировал гражданских лиц и персонал Космических Сил Сэлташа из модуля в котором расположены карантинные объекты.

– Я ценю, это, – сказал Завала с тонкой улыбкой. – Надеюсь, это будет относительно безболезненный визит, капитан. Мы, по крайней мере, постараемся сделать его таким.

* * *

– Хорошо, ребята, – объявила лейтенант Абигейль Хеарнс, остановившись в голове десантного отсека катера. Одновременно её изображение появилось на экранах, установленных на переборках в каждом из трёх других ботов, и она надеялась, что выглядит спокойнее, чем на самом деле чувствует себя.

– По нашим последним данным местные жители не хотят участвовать в этом. Они сказали об этом не сразу и не прямо, но нам разрешена стыковка, а их старший отозвал свой персонал из помещений между причалами и местом где держат наших людей. Это хорошая новость. Плохая новость заключается в том, что мы всё ещё не знаем численность жандармского подразделения дислоцированного здесь в настоящее время и сколько может быть развёрнуто в других частях системы, но мы знаем, что наши люди находятся в их распоряжении, и они не имеют приказа вернуть их нам.

Она видела напряжённость на обращённых к ней лицах десантной партии на борту своего собственного абордажника и знала, что точно так же смотрят на её изображение десантники остальных миникрафтов. А что ещё было ожидать – только один человек из всей её абордажной команды имел подготовку морского пехотинца. И пусть интервенционные батальоны жандармерии заслуженно имели репутацию скорее головорезов и мордоворотов, чем воинов, но они по меньшей мере номинально прошли подготовку по владению пехотным вооружением и средствами огневой поддержки и практически наверняка на борту Станции Шон их было больше чем мантикорцев и грейсонцев на всех её штурмовых шаттлах.

– Разумеется, мы все надеялись, что эти люди окажутся достаточно умны, чтобы осознать реальность встретившись с ней лицом к лицу, – продолжила она. – То, что случилось с их крейсерами, должно было убедить их, что расстраивать коммодора Завалу это очень плохая идея. Однако, они, кажется, немного тормознутыми... даже для солли.

Её выбор последних трёх слов был удачным и несколько человек громко рассмеялись, несмотря на общую напряжённую атмосферу в катере.

– Я абсолютно не хочу, чтобы кто-то из вас погиб в этой заварушке, – сказала она им, когда смех стих. – Многие из вас были со мной и Матэо во время спасательной операции на Шпинделе и именно поэтому вам повезло оказаться в нашей компании и здесь. Все знают план действий, и я ожидаю, что Вы будут придерживаться его. Ещё раз. Мы не будем ни в кого стрелять, если без этого можно будет обойтись. Мы не будем провоцировать конфликты, если их можно будет избежать. Однако главным является ваша собственная безопасность. Я не хочу также потерять убитыми никого из вас, ни под каким предлогом – предпочту десяток мёртвых жандармов солли, чем любого из вас. Это понятно?

Головы кивнули, и она кивнула в ответ.

– Как только мы высадимся, боты отшвартуются под командованием лейтенанта Ксамара. Благодаря переговорам капитана Завалы с персоналом станции, мы знаем в каком модуле находятся наши люди и мы уже примерно знаем, как туда добраться. Пока мы продвигаемся туда, лейтенант Ксамар займёт позицию у модуля. Надеюсь нам не потребуется огневая поддержка ботов, но если понадобится, он её окажет.

Головы снова кивнули, гораздо более решительно.

– Хорошо. Помните о чем говорили на брифингах, следите за спинами и целыми возвращайтесь домой. Если кто-то из вас вернётся по частям, я буду по настоящему расстроена, а это вам точно не понравится. Всё понятно?

* * *

Ёрдсид МакГичин был шокирован тем как быстро и эффективно мантикорская абордажная партия оказалась на борту.

Как он отметил, на всех были контактные скафандры, а не броня с экзоскелетом, но они оказались пугающе хорошо оснащены импульсными винтовками, ручным оружием, игольниками, трёхствольниками и гранатомётами. Он также заметил несколько ракетных тубусов и понадеялся, что они снаряжены ракетами с химическими или кинетическими боеголовками, а не импеллерными. Бойцы двигались с мрачной дисциплинированной компетентностью, и ему пришлось напомнить себе, что он фактически нейтрален.

Вопрос, разумеется, заключался в том, знают ли об этом они или нет.

Стройная (и нелепо молодо выглядящая) брюнетка с серо-голубыми глазами и в контактном скафандре со знаками различия старшего лейтенанта перепрыгнула к нему на галерею. Из следующего за ней по пятам широкоплечего типа можно было выкроить не менее двух, а если постараться, то и трёх таких как она. Сопровождающий, в отличии от лейтенанта, был буквально обвешен оружием – обманчиво небрежно закинутый на плечо тяжёлый игольник, один пульсер в  кобуре на поясе, второй в наплечной – и всё оружие выглядело ухоженным и слегка, словно от постоянного использования, потёртым. Впрочем, столь же опасным был и взгляд его тёмных глаз. Украшенный таким большим количеством огневой мощи он должен был выглядеть смешным; вместо этого, он был похож на человека, сопровождаемого своими старыми друзьями готовыми по первому зову прийти ему на помощь. МакГичи не смог разобрать знаки отличия на их контактных скафандрах, но был вполне уверен, что они не были мантикорскими.

– Лейтенант Абигейль Хеарнс, Грейсонский Космический Флот, – представилась брюнетка приятным хриплым контральто. Брови МакГичи поползли вверх, и она улыбнулась. – Мы мантикорские союзники. Не волнуйтесь об этом, – посоветовала она.

– Как скажете, лейтенант, – отозвался МакГичи. – Лейтенант Ёрдсид МакГичи, Космические Силы Сэлташа.

– Рада знакомству, – Хеарнс твёрдо пожала протянутую руку. – Это – лейтенант Гутьеррес, Гвардия Землевладельца Оуэнса, – заметив, что брови МакГичи вновь недоумённо дёрнулись, она добавила, – Не берите в голову.

– Мм, да, мэм, – МакГичи не был уверен, что она была старше его, но подозревал, что скорее всего, несмотря на её очевидно юный вид, это так и есть. Всегда было немного трудно оценить чей-то реальный возраст, не зная реципиентом какого поколение пролонга является твой собеседник, но эта лейтенант Хеарнс источала лёгкую ауру компетентности, говорившую о намного большем количестве опыта, чем должна иметь кто-то выглядевшая столь юной.

– Я полагаю, что нам пора выдвигаться, ты так не думаешь, Матео? – С лёгкой улыбкой обернулась она к своему сопровождающему, и тот кивнул.

– Я займусь этим… миледи.

Глаза Хеарнс смешливо блеснули, словно в ответ на какую-то понятную только им двоим шутку, но она ограничилась только кивком. Пока МакГичи наблюдал за ней, Гутьеррес быстро и грамотно распределил по местам людей её абордажной партии. И тут сэлташец, заметив сквозь армопластовые заслонки как доставившие их боты тихо отстыковались от станции, нахмурился. Он хотел было что-то сказать, но потом прикусил язык, увидев как отошедшие от причальных шлюзов боты, коротко подрабатывая двигателями ориентации, медленно дрейфуют по направлению к  модулю «Виктор-7». Не хотят ли они…?

Его мысли затихли, когда он вспомнил, что случилось с вице-адмиралом Дубровской. В свете этих обстоятельств не стоило ни в чём быть слишком уверенным – как бы это ни выглядело со стороны, эти люди знали что они делают.

Он размышлял над этим ещё миг или два, а затем его губы постепенно расплылись в улыбке. Если бы не выходки жандармов, он, возможно, почувствовал бы лёгкую жалость к солдатам майора Поле, и в то же время...

Глава 15

Станция Шон: вызываем огонь на себя

– Постойте, лейтенант Хеарнс.

Абигейль, обернувшись к лейтенанту МакГичи, приподняла бровь. Офицер Космических Сил Сэлташа послал ей извиняющий взгляд, в котором было нечто странное, граничащее с радостным  предвкушением, и протянул ей планшет.

–  Извините меня, но ввиду того, что моя Служба оказалась даже более недоукомплектованной, чем мы предполагали – особенно учитывая характер текущей ситуации, боюсь, что наше знакомство будет очень кратким, – продолжил МакГичи, –  коммандер МакВильямс нуждается в моём присутствии в командном центре. Поскольку это означает, что я не смогу лично проводить вас к майору Поле, капитан МакНаутэн попросил меня передать вам это. Понимаю, это не заменит вам живого проводника, но надеюсь, что этого будет достаточно.

Абигейль хотелось выругаться, но вовремя прикусила язык. Если МакГичи и вправду получил приказ держаться подальше и от жандармов и от её людей, то её претензии ничего не изменят. Кроме того, она не могла винить его – или любого другого сэлташца – за желание держаться как можно дальше от неё и её людей, ибо Пограничная Безопасность могла бы истолковать иное как сотрудничество с Мантикорой.

Она приняла планшет, но МакГичи, вместо того чтобы отпустить его, сильнее сжал пальцы и не выпустил его из рук. Вместо этого он, сделав шаг вперёд, многозначительно посмотрел ей в глаза.

– Как я уже сказал, мэм, это не заменит вам живого проводника, но капитан МакНаутэн попросил передать Вам, что он надеется, что это поможет.

Он сделал едва слышимое ударение на последних словах и зрачки Абигейль сузились. Она бросила более внимательный взгляд на устройство и удивлённо распахнула глаза.

– Я сочувствую Вашим проблемам с личным составом, лейтенант МакГичи, – ответила она после секундной паузы. – Действительно, в данной ситуации было бы невежливо с нашей стороны задерживать Вас дольше. Пожалуйста, передайте мою благодарность капитану МакНаутэну.

– Разумеется, мэм.

МакГичи ослабил пальцы, позволив планшету остаться в руках мантикорки, и отдал честь. Абигейль вернула знак вежливости отступившему на полшага офицеру КСС и тот, быстро развернувшись и не оглядываясь, зашагал прочь.

– Простите, миледи, но разве он не должен был стать нашим гидом? – Прозвучал за её спиной глухой бас, и она обернулась.

– Да, Матео, я тоже на это надеялась, – спокойно согласилась она. – Однако, планы изменились. Капитану МакНаутэну и коммандеру МакВильямс лейтенант МакГичи требуется в другом месте.

– То есть нам придётся провальсировать через эту космическую станцию самостоятельно, так что ли? – Лейтенант Гутьеррес прямо-таки излучал скептицизм, а взгляд, которым он одарил лейтенанта Хеарнс, был подозрительно похож на взгляды некоторых её наставников с Грейсона. Обычно это происходило сразу после того как что-нибудь дорогое таинственным образом оказывалось сломанным.

– Боюсь, что так, – вздохнула она. – А это всё, что они смогли сделать для нас.

Она подняла планшет, и брови Гутьерреса поползли вверх.

– Это ведь... ? – Начал было он, а затем захлопнул рот. Он ненавидел людей, задающих очевидные вопросы.

– Да, это так, – по губам Абигейль скользнула улыбка. – Правда – это несколько меняет ситуацию, как ты думаешь?

– Можно сказать и так, мэм, – согласился Гутьеррес, по-прежнему пожирая глазами планшет.

На дисплее того горел значок, указывал их текущее местоположение здесь, в стыковочном отсеке, но пожалуй это было единственным его сходством со стандартной электронным путеводителем по палубам, который он ожидал увидеть. Стандартное устройство показало бы их текущее местоположение и указало путь к месту назначения. Чисто-схематическая карта показала бы им где и куда поворачивать, какими лифтами им необходимо воспользоваться и какие палубы они должны пересечь, чтобы добраться до «Виктор-7». Естественно, лейтенант МакГичи был бы лучшим – и, при данных обстоятельствах, более заслуживающим доверия – гидом, пусть и не показывающим никаких подробностей помимо их прямого пути, но им и этого было бы достаточно.

Однако планшет, что Абигейль Хеарнс сейчас держала в руках, был мобильным руководством по ремонтно-восстановительным работам предназначенным для сотрудников Инженерной Службы Станции Шон. Эта штука действительно могла проводить их до «Виктор-7». Но дело было в том, что данный планшет предназначался для аварийных команд, которым требовалось пройти везде и в любых условиях. Вот и сейчас, вместо того чтобы просто показать проложенный маршрут к «Виктору-7», устройство  демонстрировало вспомогательные технические галереи, вентиляционные воздуховоды, трубы канализации, декомпрессионные шлюзы, аварийные проходы и коды доступа к их управляющим системам, а также… точное местоположение камер тюрьмы жандармерии, в которых содержались члены экипажей мантикорских кораблей.

– Жаль, что у них не оказалось времени, чтобы найти для Вас стандартный путеводитель, миледи, – продолжил личный телохранитель Абигейль. – Придётся обходиться тем, что есть.

* * *

- Ну и что ты думаешь об очередном озарении Абигейль? – Поинтересовалась Наоми Каплан у Элвина Таллмена, её старпома, находящегося в данный момент в резервной рубке, и тот рассмеялся. В его смехе было ни капли насмешки. На самом деле он скорее был реакцией на её собственный хищный оскал.

– Шкипер, мне нравится её идея, – раздался в головной гарнитуре голос Таллмена. – Появилась весомая причина сменить тактику.

– Согласна, – кивнула Каплан, но затем выражение её лица стало серьёзным. – С другой стороны, я думаю, что она права по поводу того, что мы обязаны немного прикрыть МакНаутэна.

– И я того же мнения. Хотя и помог он нам отнюдь не по доброте душевной, мэм. Похоже, что у самих сэлташцев поднакопились некоторые претензии к солли.

– А у кого их нет? – Холодно отозвалась Каплан.

– Видимо только у тех, кто никогда с ними не встречался, – предположил Таллмен. – Возвращаясь к нашему вопросу, каким образом О'Рейли осуществит это прикрытие?

– Ну, – Каплан чуть изогнула губы в улыбке, смотря на своего офицера связи. – Похоже её немного расстроило, что предложение исходило от Абигейль, но она всё равно ухватилась за него. Обратил внимание, насколько глубоко планшеты их Инженерной Службы интегрированы в аварийные коммуникационные сети? И насколько легче проникать в систему, когда ты уже и так в ней, –  её улыбка стала шире и коварней. – Я уверена, что Ванда обязательно проследит за тем, чтобы следы её присутствия в системе было легко найти. И к тому времени, как кто-то начнёт искать, уже будет очевидно, что мы взломали их систему снаружи. В общем, спишут на очередное доказательство «нелепого» технического превосходства оборудования манти.

* * *

Капитан Йорн Кристофферсон, командир роты «А» 10347-го отдельного батальона Солларианской Жандармерии, был недоволен.

Как правило он наслаждался своей должностью старшего из командиров рот батальона. Правда, Сэлташ находился у чёрта на куличках, и ему не хватало здесь его любимых «продвинутых» развлечений. Однако, служить здесь всё же было несколько предпочтительней, нежели в тех адских дырах, где он тянул лямку прежде, и пока ты соблюдаешь осторожность можно было отыскать достаточно возможностей поразвлечься. А что ещё лучше, майор Поле снисходительно смотрел на традиционные для Окраины «невинные шалости» расслабляющегося после службы личного состава, особенно после того, как сменивший  предыдущего губернатора Дуэньяс вновь напомнил местным, кто настоящий хозяин в системе. Пусть некоторые местные мужланы всегда были готовы серьёзно вломить попавшему в их руки жандарму, но Кристофферсон и не собирался разгуливать где попало в мундире без полудесятка своих парней, готовых в любой момент прикрыть его спину; но это было нормой в любой точке Окраины.

Однако, нынешняя ситуация никак не являлась нормой, и в то же самое время как он обуздывал свой гнев, он одновременно пытался убедить себя, что что-то кроме страха дало этому гневу так много силы.

– Грёбанные ублюдки, – с чувством выругался он, сердито таращась на шахты лифта и отчётливо ощущая длинный и пустой коридор у себя за спиной. – Нахальные суки, вот кто они! Давно пора поставить их на место, показав, что с нами такое дерьмо не пройдёт.

К несчастью, похоже, попытка вице-адмирал Дубровской сделать это оказалась неудачной. И вот теперь он вынужден взяться за испачканный дерьмом конец палки, хотя почему это должен делать именно офицер, ему всё ещё было не понятно. Если бы у него был выбор, то он тут же перепоручил бы эту миссию кому-нибудь из своих подчинённых, но приказ был слишком однозначен, чтобы обойти его и переложить на кого-то другого. К тому же, если эти фанатики полезут на рожон, то вряд ли на станции сыщется хоть по настоящему безопасное место.

«Может быть майор, гореть ему в аду, все-таки прав! И…»

Тут его размышления были прерваны открывшимися дверями шахты лифта и появившимся из них необычайно широкоплечим типом с лейтенантскими знаками различия на усиленном броневыми накладками контактном скафандре. Игольник, выглядевший почти игрушечным в его лапе, был мирно опущен стволом в палубу, но взгляд тёмных глаз за армопластовым пузырём шлема не казался особо дружелюбным.

Следом за ним появился ещё один мантикорец, и Кристофферсон удвоил усилия, стараясь держать руки подальше от кобуры с собственным пульсером, так как ещё десяток манти выскочили из лифта вслед за первыми двумя. Никто не бушевал и не угрожал, но все были хорошо вооружены и передвигались с чётким осознанием своей задачи, образовав защитный периметр вокруг лифтовых шахт. Один из них что-то произнёс в микрофон шлема и через мгновение двери второго лифта открылись, выпустив ещё с десяток манти, также быстро и эффективно как первая группа рассыпавшихся веером. Менее чем за три минуты они заняли круговую оборону и никто, казалось, не проявил ни малейшего интереса к Кристофферсону. Они были полностью поглощены наблюдением за своими зонами ответственности, и его сердце упало от доказательств их очевидно хорошего обучения и компетентности.

– Я лейтенант Абигейль Хеарнс, – через внешние динамики скафандра представилась появившаяся второй манти – из той самой партии, что первой появилась из лифтов. – Представьтесь, пожалуйста.

Отрывистая манера речи не несла в себе открытой угрозы, голос прозвучал так, словно его хозяйке явно было чем ещё заняться кроме как тратить время на подтверждение солларианского самомнения. Первой реакцией Кристофферсона на это как бы нечаянное  оскорбление была очередная вспышка гнева, но он сумел сдержаться.

– Капитан Йорн Кристофферсон, Жандармерия Солнечной Лиги, – коротко ответил он.

– Что ж, капитан Кристофферсон, я полагаю – Вы в курсе причины нашего визита. Капитан Завала поручил мне засвидетельствовать своё почтение старшему офицеру жандармерии и просит о немедленном освобождении мантикорских гражданских лиц, незаконно удерживаемых здесь, на станции Шон.

– Боюсь что те люди, о которых Вы похоже ведёте речь, содержатся в законном медицинском карантине объявленном губернатором системы Дуэньясом по совету его медицинского персонала, – возразил Кристофферсон. – Майор Поле с сожалением вынужден проинформировать капитана Завалу, что без прямых указаний губернатора о прекращении карантина он не может из него никого выпустить.

Он знал, что его слова звучат выспренно и отрепетировано, но беспокоило его не это. Да и кто угодно не чувствовал бы себя полным радости, заявляя подобное оказавшись в одиночку среди пары дюжин обвешанных оружием манти.

«Трёх дюжин», – кисло поправил он себя, когда створки первого лифта вновь открылись.

– Это неприемлемый ответ, капитан. – «Как может такое приятное природное контральто как у лейтенанта Хеарнс быть настолько ледяным», – мысленно поморщился Кристофферсон. – Я думаю, что майору Поле следует пересмотреть свою точку зрения.

– Майор Поле примет Ваш совет к рассмотрению, лейтенант. Я уверен, что он оценит его так, как он того заслуживает.

Кристофферсон, произнося эту фразу, позволил себе издевательскую улыбку. Несмотря на холодок в животе, было просто необходимо поставить этих неоварваров на место, но...

– Это не совет, капитан, – отозвалась Хеарнс. – Это предупреждение.

– Предупреждение, лейтенант? – В голосе Кристофферсона прорезался гнев в ответ на бесподобную наглость манти.

– Ни капитан Завала, ни я не готовы больше мириться с чинимыми солларианами препятствия, капитан Кристофферсон, –  серо-голубые глаза впились в него из-за бронированного армопласта её шлема. – Лично я считаю, что губернатор Дуэньяс угробить уже достаточно людей для одного дня. Надеюсь, майор Поле не намеривается увеличить их число.

– Вы угрожаете Жандармерии Солнечной Лиги? – В тоне Кристофферсон прорезалось возмущение и его лицо потемнело от гнева. Хеарнс, в ответ на эти слова, закатила глаза.

– Капитан, мы только что уничтожили четыре линейных крейсера ФСЛ, – терпеливо, словно разговаривая с умственно отсталым ребёнком, указала она. – Если Вы не можете сосчитать сами, на каждом из них было более двух тысяч персонала ФСЛ и несколько сот человек Морской пехоты, и я буду непритворно удивлена, если хотя бы половина из них выжила. Что конкретно из этого предполагает, что мы должны испугаться жандармов?

Лицо Кристофферсона пошло бело-красными пятнами гремучей смеси гнева и ярости, когда её сказанные презрительным тоном слова словно плетью хлестнули его и его рука непроизвольно дёрнулась к пульсеру. Это было крошечное движение – инстинктивное подёргивание, не более того – но ствол дробовика того, кто первым вышел из лифта, поднялся примерно до уровня его колен, и жандарм тут же замер. Мысль об ампутации обеих ног одним нажатием на спуск этой штуки была не слишком привлекательной.

– Я бы посоветовал Вам начать бояться Жандармерии, лейтенант, – отозвался он вместо этого, смотря ей в лицо и стараясь не коситься на дульный срез страшного оружия. – Как бы вы в данный момент не злорадствовали, Лига не оставит без внимания то, что ваши люди уже натворили здесь. И угрозы в адрес, а тем более атака подразделения жандармерии лишь усугубят ваше положение.

– Мда-а, капитан Кристофферсон, а угрожать-то Вы совсем не умеете, – отметила Хеарнс. – Могу посоветовать стать более… глумливым, что ли, может быть даже завести усы, чтобы было что молодцевато подкрутить... ну хоть что-нибудь. А тем временем Вы должны уяснить, что пока нас не особенно впечатляет ни Жандармерия, ни сама Солнечная Лига, ни майор Поле, ни Вы. Поймёте это –  избавите нас всех хотя бы от некоторых проблем. Мы пришли сюда за нашими гражданами, что незаконно удерживаются в этой звёздной системе; когда мы будем уходить – мы заберём их с собой, и мы сделаем всё что потребуется для достижения этой цели. Я советую Вам передать майору Поле, что его «медицинский карантин» заботит нас ничуть не больше чем угрозы губернатора Дуэньяса. Если он не готов немедленно отпустить наших людей, мы можем – и сделаем – это силой. И чтобы всё было предельно ясно – под запись – «силой» совершенно определённо означает «с применением летального оружия».

– Вы полагаете, что можете вот так просто взойти на борт этой станции и угрожать солларианам? Кем вы, чёрт возьми, себя считаете?

– Людьми, которым уже сыты по горло солларианами считающими что могут творить что угодно по отношению к кому угодно и  которым даже в голову не приходит, что за это их могут призвать к ответу, – холодно ответила Хеарнс. – Естественно, это лишь моё личное мнение. Хотя и довольно распространённое. Так Вы передадите моё сообщение майору Поле? Или я должна считать, что уже пора применять силу?

Кристофферсон был переполнен яростью, но остро осознавал собственное одиночество. Как ему хотелось бы быть более убедительным в споре о сопровождении и иметь сейчас в своём распоряжении хотя бы взвод своих людей. Тем не менее в глубине души он подозревал, что так даже лучше. Потому что оскорбительное поведение этих психов наверняка толкнуло хотя бы одного из его ребят на неадекватный ответ, и сейчас они уже стояли бы по колено в трупах... включая, скорее всего, и его собственный.

– Я передам ваше «послание», лейтенант, – выдавил он. – Хотя уже сейчас могу сказать вам какой будет ответ.

– Действительно? – Холодно посмотрела на него Хеарнс.

– Вот именно, – оскалился он. – «Fuck off» – пошла в задницу – вполне адекватно передаст его суть. Только официальным языком, само собой.

Манти с дробовиком слегка наклонил голову. Маска бесстрастности на его лице не дала ни единой трещины, но Кристофферсон почувствовал внезапный приступ ледяного ужаса, уловив как в глубине темных глаз шевельнулось что-то жуткое и большое словно Левиафан. Хеарнс протянула руку и легонько похлопала по предплечью своего подчинённого.

– Солларианская версия стандартного английского не перестаёт удивлять и впечатлять меня, – проговорила она, не  сводя глаз с Кристофферсона. – Вы привносите весьма своеобразную образность и поэтичность в наш общий язык. Однако, предполагая, что Вы верно передали суть ответа майора Поле, я вынуждена просто пойти и забрать наших граждан.

– И как Вы собираетесь это сделать? – Сквозь зубы процедил Кристофферсон. – Не знаю, может быть у вас и крутой Флот. Но он не поможет Вам вытащить ваших засранцев из их камер. Лейтенант, Вы внутри станции, и мы тоже здесь, и Вам действительно на хрен не тягаться с Жандармерией на её поле. Даже не сомневайтесь! Если у вас, конечно, нет чертовски более мощной брони и более тяжёлого оружия чем пока мной увиденное! Вы хотите попробовать пробиться в эту секцию? Вперёд! И я Вам гарантирую чертовски большую кучу мёртвых мантии ещё до того, как вы туда попадёте! Особенно жалко будет, если, в следствии Вашего решения атаковать жандармерию, всего лишь выполнявшую законное распоряжение об изоляции в карантине персонала ваших торговых кораблей, будет совершенно случайно разгерметизировано помещение гауптвахты.

Пока, сверкая глазами, он бросался этими не слишком завуалированными угрозами, выражение лица Хеарнс становилось всё холоднее и холоднее.

– И почему я не удивлена? – Покачала она головой. – Капитан, позвольте мне объяснять Вам кое-что. Нам приходила в голову мысль, что благородные и храбрые жандармы могут угрожать убить наших граждан. Да-да, я имею ввиду именно ту саму Жандармерию Солнечной Лиги, которая является поборником правды, рыцарем справедливости и защитником солларианского образа жизни. Испытующий знает, как часто вы демонстрировали всем нам, бедным отсталым неоварварам, истинный путь к настоящей цивилизации! Поверьте мне, мы все были глубоко впечатлены готовностью вашего интервенционного батальона уничтожить любого, кто встанет на вашем пути… пока этот кто-то не имеет возможности выстрелить в ответ, – её холодное презрение заставляло Кристофферсона трястись от ярости, но она просто продолжала тем же самым тоном. – Однако у нас есть возможность отстреливаться, и если кто-то из удерживаемых вами наших гражданских лиц каким-либо образом пострадает, то мы будем считать вас – а именно: лично Вас, майора Поула и весь состав вашего подразделения в целом – ответственными за это. И если Вы не в курсе, то незаконное задержание гражданских лиц чужой звёздной нации квалифицируется межзвёздным правом как похищение и незаконный арест. Что может быть — и будет — истолковано как акт пиратства. А смертные приговоры пиратам, как Вы несомненно должны знать, выносятся очень быстро.

Кристофферсон уставился на неё в явном недоумении.

– То есть теперь Вы угрожаете судить нас как пиратов? – Спросил он.

– Нет, капитан. Мы предупреждаем, что если кто-то из наших людей пострадает, то мы казним Вас как пирата, – категорически заявила мантикорка.

Несмотря на все усилия себя контролировать, Йорн Кристофферсон оцепенел от её ровного голоса. Никто и никогда не угрожал казнить солларианского жандарма! Однако, всмотревшись в эти холодные голубые глаза и прочувствовав неустрашимую уверенность этого голоса, он с ужасом осознал, что именно это она и сказала.

– Капитан, я думаю, вам пора отправиться к майору Поле и прояснить ситуацию прежде, чем сделаете эту яму немного глубже для всех вас, – скривив губы, сказала ему Хеарнс. – Передайте ему, что у него есть пятнадцать минут для того, чтобы принять решение о добровольном освобождение наших граждан. По истечению этого срока мы сделаем это сами. И не забудьте пояснить ему что произойдёт, если кто-то из наших людей пострадает при этом. Я бы не хотела, чтобы он задавался вопросом, почему его выставляют из шлюзового отсека без скафандра.

И, потеряв к нему интерес, она повернулась к нему спиной, а манти с дробовиком мотнул головой в сторону коридора к «Виктор7». Кристофферсон был на грани того, чтобы сказать что-то ещё –  или, может быть, даже напасть на Хеарнс, что несомненно явилось бы попыткой суицида. Но здравомыслие перевесило ярость, и  он, развернувшись, зашагал по коридору.

* * *

– Скажите-ка мне, миледи, – Матео Гутьеррес, провожая глазами удаляющего солли, активировал приватный канал кома, – существует ли на свете что-то менее дипломатичное нежели то, что Вы проделали с этим солли?

– Надеюсь, что нет, – отозвалась Абигейль. Она повернула голову, оглядываясь через плечо – Кристофферсон исчез в коридоре – а затем вновь обратилась к Гутьерресу. – Я постаралась потоптаться шпильками по каждому пальчику этого типа.

– О, я бы сказал, что на некоторые Вы наступили не по одному разу, – рассудительно поправил её Гутьеррес. – Пару раз я даже решил, что он вот-вот набросится на Вас или схватится за оружие.

– В этом случае он был бы мёртв... а мир стал бы лучше.

Гутьеррес дёрнулся от холодного и горького подлинного отвращения в её голосе. Ненависть была чужда Абигейль Хеарнс, он знал это намного лучше, чем все остальные, но она была грейсонкой. Грейсонцы считали собственную жизнь Испытанием. Они делали свою работу и чтили свои обязанности, и тысяча лет выживания на планете, изо дня в день пытающейся их убить, привила им своего рода безжалостность, которая могла быть довольно пугающей. Это не был фанатизм изгнанников-Истинных с их более гостеприимной и радушной планетой, её может быть сумели бы понять сан-мартинцы – такие как Гутьеррес – и ещё горцы Грифона. Но поможет ли это понимание ощутить эту безжалостность? Это другой вопрос. Но Матео Гутьеррес для себя уже давно понял, почему кровь кланника с гор Сан-Мартина так сильно потянулась на гранит Грейсона в жилах Абигейль Хеарнс и её народа.

– Что ж, – продолжил он тем же самым рассудительным тоном, не позволяя проявиться своему пониманию ни словом, ни выражением лица. – Скажу так: если бы он все-таки попробовал достать оружие, то Вы, скорее всего, удовлетворили бы своё желание.

– Хорошо, – холодно сказала Абигейль. Но затем взяла себя в руки, встряхнулась и улыбнулась ему.

– Хорошо, – повторила она более обыденным тоном. – Похоже я разозлила его достаточно, чтобы привлечь внимание, не так ли? А коль это так, то, лейтенант Гутьеррес, не будете ли Вы так  добры, и не скомандуете ли построение?

– Разумеется, миледи.

Глава 16

Станция Шон: миссия выполнена

«…хотела, чтобы он задавался вопросом, почему его выставляют из шлюзового отсека без скафандра».

Гнев вздымался в душе внутри майора Джона Поле словно цунами во время прослушивания им записи «переговоров» Кристофферсона с лейтенантом манти. По недосмотру (который Поле планировал исправить, как только завершится текущий кризис) он не получил доступа к системам наблюдения за пределами «Виктор-7» после того как системы Станции Шон перешли в режим чрезвычайной ситуации, а это означало, что он не имел возможности увидеть или хотя бы услышать разговор Кристофферсона с манти до того как капитан вернулся с записью всего инцидента.

– «Неувязочка», мать их! – В очередной раз выругался Поле, вспомнив выражение лица этой суки МакВильямс пока она многословно рассыпалась в «извинениях» за «временную невозможность» подключить его к аварийной системе. Как она его заверила, это была чисто программная ошибка и техники коммандера МакВи её тут же исправят как только станции вернётся в режим нормального функционирования и её люди освободятся от своих обязанностей по аварийному расписанию.

От этого воспоминания у майора даже свело скулы, но в данным момент он ничего не мог с этим поделать. Кроме того, сейчас у него наклёвывалась проблема  посерьёзней.

– Сэр, эта манти – настоящая психопатка! – Категорически заявил Кристофферсон. – Она явно провоцировала меня на нападение, лишь бы дать предлог своему ручному громиле прикончить меня!

Невнятное ворчание Поле может быть и содержало капельку сочувствия к потрёпанным нервам его подчинённого, но, если честно, он должен был признать, что вселенная никуда бы не делась если бы кто-то из манти вычеркнул Кристофферсона из списка живых. К сожалению, это не означало, что оценка капитаном здравомыслия этой Хеарнс была ошибочной.

– Простите, сэр, – почтительно вступила в разговор капитан Леони Ашер – командир роты «С» – почему бы не для разнообразия не предположить, что эти люди имеют в виду именно то, что говорят?

– Что? То, что они придут сюда, убрав нас с дороги? Фактически напав на объект, безопасность которого гарантирована  Жандармерией Лиги?

Поле посмотрел на неё, и она слегка пожала плечами.

– Сэр, не поймите меня неправильно. Я не призываю просто лечь под первого же неоварвара и начать получать удовольствие. Но эта манти права, Завала уже разнёс четыре линейных крейсера. Вполне может быть, что он психанул и сорвался с катушек так и не поняв каких действий ждали от него командиры посылая его сюда. Это вполне может быть правдой. Чёрт, наверняка это и есть правда! Но он уже вляпался в прямые военные действия, и я считаю, что мы должны всерьёз рассмотреть возможность того, что он продолжит переть в лобовую. Посмотрим правде в глаза, сэр – он всерьёз считает, что должен вытащить своих людей.

– Ты думаешь, что он загнал себя настолько далеко в угол, что не оставил себе другого выбора кроме как продолжать идти вперёд? Он должен получить то, за чем пришёл, чтобы хоть как-то прикрыть свою задницу, когда его начальство узнает, какого именно рода он спровоцировал инцидент с Лигой?

– Да, сэр, что-то в этом роде, – кивнула Ашер.

Поле задумался над сказанным ей. Поскольку ещё два его ротных – капитан Майерс и капитан Тручинский – вместе со своими подразделениями в настоящий момент выполняли задания вне станции, Ашер и Кристофферсон оставались его единственными старшими офицерами на борту. И хотя Ашер была младше Кристофферсона и два взвода её роты в данный момент не было на станции, она несомненно являлась более ценным активом. Она всегда была умнее – на самом деле намного умнее – чем остальные капитаны, поэтому Поле послал именно Кристофферсона на встречу с манти. Если те действительно сорвались с катушек – как ясно показало уничтожение кораблей эскадры Дубровской – и если что-то пошло бы не так и он бы потерял одного из них, то было предпочтительнее, чтобы этой потерей стал Кристофферсон. Всё вышеназванное предполагало, что ему следует предположить, что Ашер права и… скорее всего, абсолютно права.

К сожалению, у него самого не было выбора. Губернатор Дуэньяс, лично связавшись с ним по кому, отдал ему прямой приказ и наверняка не преминул сделать официальную запись этой беседы, что оставляло Поле очень мало простора для манёвра. Если бы он отпустил интернированных манти, это стало бы неподчинение прямому приказу законного начальника. Жандармерия и так будет в ярости от его капитуляции под угрозой какого-то неоварварского флота, и уж совсем безнадёжной ситуация станет если учесть крайне неудачный прецедент, который будет установлен. Если он не только подастся на угрозы, но сделает это вопреки прямому приказу, то неизбежно вручит  комиссии по расследованию – и последующему военному трибуналу – самую большую в мире кувалду, которая разнесёт его карьеру на самые мельчайшие осколки. И можно быть уверенным, этот чёртов Дуэньяс сделает всё от него зависящее (и использует каждую возможность), чтобы объявить виноватыми в катастрофе всех кроме себя.

Майор Поле не сомневался, что губернатор в данный момент занят подтасовыванием документов, результатом чего станет официальное объяснение делающее уничтожение эскадры вице-адмирала Дубровской полностью её ошибкой. Сама по себе мысль была смешной, но в споре мёртвого адмирала Пограничного Флота и живого губернатора Пограничной Безопасности лучшие шансы были у того, кто ещё который ещё дышит, в не зависимости от наличия таких небольших неприятных нюансов как факты. При этих обстоятельствах последняя вещь, которую Поле мог себе позволить, это одновременно разочаровать Дуэньяса и дать ему повод повесить унизительную капитуляцию Лиги на него. В конце концов, кто-то должен стать козлом отпущения за всё произошедшее, и этот кто-то должен будет молиться, чтобы единственным последствием всего случившегося для него окажется быстрый и бесславный конец карьеры. Наиболее вероятно, что начальство примет решение явить остальным показательный пример. А Джон Поле не имел никаких намерений этим примером становиться. Уровень выживаемости экс-жандармов, которые становились гостями пенитенциарной системы, был слишком низок для этого.

Проблема заключалась в том, что Ашер скорее всего права по поводу готовности Завалы идти до конца. Тот действительно мог отправить абордажную команду для силового решения своей задачи. И если он потерял всяческое  представление о реальности, то где гарантии, что он действительно не будет рассматривать солларианских жандармов как обычных пиратов, когда те окажутся у него в руках!

– Мы не можем просто притвориться мёртвыми или сделать вид, что нас нет, – сказал он наконец. – Это абсолютно недопустимо.

Кристофферсон и Ашер переглянулись, потом снова скрестили взгляды на нём, и он широко улыбнулся.

– Они могут мечтать, что их задание окажется лёгкой прогулкой, – продолжил Поле. – Коли так, мы сможем продемонстрировать  всю глубину их заблуждения. У нас, скорее всего, здесь больше солдат, чем у них Морской пехоты на борту, а входов в модуль не так уж много. Мы знаем эту станцию чертовски лучше и у нас преимущество оборонительной позиции. Наше вооружение гораздо тяжелее, чем то, что они притащили с собой, – он небрежно ткнул пальцем в застывшую на экране картинку. – Если они хотят войны, то получат резню!

– А если они используют кластеры ПРО своих крейсеров, чтобы сделать вход снаружи, сэр? – Засомневалась Ашер.

– Даже маньяк не пойдёт на это, махнул рукой Поле. – Ты думаешь, что они собираются рисковать взрывной разгерметизации всего модуля, когда так стремятся получить назад целыми и невредимыми своих людей? – Он покачал головой. – Нет, если они попытаются пробиться сюда, они будут вынуждены играть на нашем поле. И когда это случиться, мы пустим им кровь.

Взгляд Ашер выдавал её сомнения, и майор посмотрел на неё.

– Я не собираюсь, имея прямой приказ, просто так, даже не попробовав посопротивляться, отдать им их людей, – категорически заявил он. – И надеюсь, что они проявят больше здравомыслия как только поймут во сколько трупов им обойдется попытка освободить тех силой.

Похоже Ашер всё ещё оставалась при своём мнении, но Поле было на это наплевать. Он и сам ни на цент не верил в то, что сможет удержать интернированных манти. Но был уверен, что сможет нанести манти существенный урон в случае любой попытки проникнуть в сектор «Виктор-7». И когда это произойдёт, они отступят, чтобы заново всё обдумать. В этом случае, на месте этого Завалы, он поискал бы новые способы нажать на Дуэньяса. Поле ни на секунду не сомневался, что тот кто располагает единственными боеспособными кораблями в звёздной системе, сможет рано или поздно найти способ дожать губернатора, особенно если упомянутый губернатор торчит на открытом месте, где того можно прихлопнуть не гробя при этом кучу собственных людей. И если Завала сможет «убедить» Дуэньяса отменить приказ о задержании экипажей мантикорских кораблей – даже под очевидным принуждением – то у майора окажутся развязаны руки.

– А если манти смогут убедить Дуэньяса выкинуть белый флаг, я и в этом случае ничего не теряю, – подумал он. – Допустим, я потеряю несколько десятков жандармов и затем верну мантикорцев – «чтобы предотвратить дальнейшее кровопролитие» – то может быть даже смогу представить это как ошибку Дуэньяса, который запретил мне сразу сделать это. Если я правильно сформулирую рапорт, из которого будет чётко видно, что я был готов идти до конца и сдал обратно только ради сохранения жизней граждан Солнечной Лиги, которым угрожала смерть от руки кровожадных неоварваров, как только стало очевидно, что мой гражданский начальник катастрофически недооценил серьёзность ситуацию, то Жандармерия будет в чертовски лучшей позиции и сможет выставить уже Безопасность в качестве козла отпущения во всей этой ситуации.

* * *

– Время вышло, миледи, – напомнил  Гутьеррес.

– Действительно, – согласилась Абигейль. – Похоже, пора выдвигаться, но нужно расчисть дорогу. Не будешь ли ты так любезен, Матео?

– Разумеется, миледи.

Гутьеррес кивнул и оглянулся, чтобы убедиться, что все его люди находятся там, где он их расставил, после чего осторожно подошёл к повороту коридора по которому удалился разозлённый до белого каления Кристофферсон. Он выдвинул в проём коридора датчик сканера, и разноцветная подробная схема прохода появилась на внутренней стороне шлема его скафандра. Он проанализировал видимую часть спектра, затем инфракрасный и ультрафиолетовый диапазоны и удовлетворённо хмыкнул, обнаружив ожидаемое – паутина лазерных «растяжек» охватывала последнюю треть – около сорока метров – коридора. Декомпрессионные люк в дальнем конце коридора, где переход фактически упирался в оболочку модуля «Виктор-7», был закрыт, но в нём наличествовало несколько подозрительно выглядевших щелей – словно бойницы в сверхпрочной панели.

Углублённое обследование показало, что лазерные лучи испускались установленными на переборках и верхней палубе противопехотными минами. Мимикрирующее нанопокрытие тех позволяло им оставаться незаметными на фоне панелей, к которым они были прикреплены, но установившие их люди были жандармами, более опытными в бандитизме, чем собственно в военном деле. Они даже не потрудились отсоединить лазерные датчики от мин, так и оставив их закреплёнными прямо на корпусах, с учётом этого, его сенсорам было совсем не сложно обнаружить эти мины по встроенному источнику энергии.

– Знаете что, миледи, – рассеянно сказал он, продолжая оценку оборонительной позиции солли, – если бы мы построились в колонну по двое и промаршировали по середине прохода – да, совсем забыл, ещё стоило бы нарисовать большие мишени на груди – то тогда многим из нас не поздоровилось бы.

– Матео, я знаю насколько ты хорош, – успокаивающе ответила Абигейль. – Не стоит злиться на них только потому, что они не такие. Я уверена, тоже стараются делать всё хорошо.

– Если Вы правы, то это пугает.

Он изучал показания датчиков ещё некоторое время, а затем кивнул.

– Всё, что мы ожидали, миледи. Не слишком изящно, но давайте будем честными. Это прямой коридор к входным взрывоустойчивым дверям. Сколько здесь места для хитрых трюков?

– Я думаю, что зависит от многих факторов, – ухмыльнулась она. – Давай, Матео, пришло время напомнить о себе.

– Сей момент, миледи.

* * *

Личный состав отделения Жандармерии, занимавший позиции сразу позади этого взрывоустойчивого люка так и не смогли засечь работу сенсоров Гутьерреса, но командир отделения сержант Клинтон Абернати по мере того как шло время нервничал всё сильнее. Творилось совсем не то дерьмо, на которое он подписывался, а слухи о том, что именно эта конкретная банда неоварваров уже натворила, делали всё намного хуже.

Ему не нравилось всё это и он не разделял уверенность майора Поле, что эти люди отступят стоит им только столкнуться с реальным сопротивлением. Может быть потому, что именно ему и его отделению предстояло первыми продемонстрировать это «реальное сопротивление».

Были три пути, соединявших «Виктор-7» с остальной частью Станции Шон. Этот – начинавшийся от площадки главной лифтовой шахты – был самым прямым и широким, что делало его самым вероятным направлением полноценного штурма. Второй маршрут пролегал через систему труб главной централи снабжения и утилизации. Этот лабиринт, тесный и извилистый, изначально не предназначался для передвижения людей, но однако всё же позволял добраться до гарнизона модуля. На данный момент, все его усиленные декомпрессионные переборки были задраены и оснащены дистанционными системами контроля целостности, чтобы предупредить защитников в случае проникновения кого-либо за них. Вряд ли кому-то придёт в голову воспользоваться этим путём, но – если всё же кто-то попытается реализовать эту идею – не потребуется много времени для переброски блокирующих сил в нужное место.

Третий возможный путь проектировщиками станции задумывался как маршрут экстренной эвакуации и там было меньше взрывоустойчивых дверей, так как он должен был оставаться открытым и доступным для тех, кто попытается покинуть «Виктор-7» в случае катастрофы. Хорошей новостью было то, что этот маршрут представлял из себя сплошные изгибы и был гораздо уже, чем осевой проход, хотя и более доступным, чем трубопроводы главной транспортной централи. Именно для прикрытия его пришлось направить большую часть людей, но там были хорошие огневые позиции и манти придётся выйти на открытое место, чтобы добраться до них.

«Но всё е…»

– Движение! – внезапно воскликнула капрал Марджори Пареха.

– Что? Где?! – встрепенулся Абернати, подключаясь напрямую к портативному дисплею отображающему картинку со скрытых камер наблюдения по ту сторону взрывоустойчивых дверей.

– Зебра-танго! – уточнила Пареха.

* * *

Гутьеррес сопровождал взглядом свой миниатюрный робот-разведчик ползущий по потолку коридора. Тот как раз остановился чуть не доходя до линии первых мин. На самом деле лейтенант уже выяснил всё что хотел, но оценка скорости реакции противника должна была стать ещё одним кусочком информации.

– Один...два...три...четыре...

Он успел досчитать до семи и только тогда очередь пульсерных стрелок из бойницы разнесла его «паучка».

–  Господи, – проворчал он. – Такие же жалкие клоуны, как те убл... Я имею в виду, как те ослы на Тиберии, миледи.

Он покачал головой. Семь секунд на то, чтобы среагировать, и вместо одного выстрела дебилы выпустили чуть ли не целую обойму! Отрикошетившие стрелки разнесли три их собственных мины, и это при том, что датчик не мог сообщить ему ничего нового!

– Не жалуйся, Матео, – строго сказала Абигейль.

–  Да я не жалуюсь. Просто...

Он пожал плечами, как раздосадованный профессионал разочарованный сделанной кое-как работой потенциального конкурента, и перевёл взгляд на главного корабельного старшину Франклина Масгрейва, боцмана «Тристрама».

– Готов, Фрэнк?

– Готов, – подтвердил Масгрейв.

– Тогда сделай нам вход.

– Приготовиться к взрыву!

Масгрейв только высунул дуло своего оружия за край коридора и нажал на спусковой крючок. Это был неудобный угол и, несмотря на стабилизирующую демпфирующую штангу, упирающуюся противоположным концом в одну из лифтовых шахт, отдача была значительной. Но Масгрейв был готов к этому. Он удержал контроль над взбрыкнувшей пусковой установкой без особых проблем, а траектория полёта снаряда была запрограммирована с учётом отдачи ствола в момент схода того с направляющих. Из-за малой дистанции – противоположный  конец прохода был фактически в опасной зоне пусковой установки - и того факта, что никто в здравом уме не хотел бы находиться ближе сорока-пятидесяти метров от кинетического удара настолько мощного оружия, они значительно снизили нормальный темп ускорения и использовали химическую кумулятивную боеголовку вместо стандартного оперённого болта. Даже это было достаточно скверно, поскольку заряд был разработан для поражения лёгкой бронетехники, но по крайней мере подавляющее большинство энергии взрыва израсходуется уже по другую сторону взрывоустойчивой двери.

У сержанта Клинтона Абернати оставалось лишь одно мимолётное мгновение на опознание противотанковой ракетной установки до момента выстрела, и это стало единственным предупреждением перед тем как он, взрывоустойчивая дверь и всё его отделение перестали существовать.

* * *

– Езус Христ!

Неприятный сюрприз вырвал богохульство из уст Кристофферсона, когда отделение Абернати прекратило своё существование.

– Это же ПТУРС! – воскликнул его старший ротный сержант.

– А то я не понял?! – рыкнул Кристофферсон, бросив на того яростный взгляд, заставивший того заткнуться. – Передай лейтенанту Будро усилить Осевой-Один и Осевой-Три. И скажи его людям, чтобы держали свои чёртовы головы пониже! Эти ублюдки притащили более тяжёлое оружие, чем мы расчитывали.

* * *

– Это было шумно, – отметил Гутьеррес. Он запустил в коридор очередной дистанционный сенсор и поморщился, – и грязно.

– У них была возможность выбрать другой путь, Матео, – жёстко ответила Абигейль. – Как ты сам сказал, даже те ублюдки на Тиберии были умнее! Продолжаем.

– Как скажите, миледи.

* * *

"Ну, по крайней мере, они не стесняются, – буркнул майор Поле, всматриваясь в тактический дисплей. Ни один из виденных Кристофферсоном во время "переговоров" с лейтенантом Хеарнс манти не имел при себе подобного оружия. Это осложняло ситуацию, но тяжёлое оружие будет менее полезным для нападающих, когда они окажутся внутри «Виктор-7». Больше не было столь удобных позиций для запуска ракет как на том рубеже, а в тесных переходах модуля никто предварительно не облачившись в собственную силовую броню не захочет находиться рядом с эпицентром взрыва.

Это была хорошая новость. Плохая же новость заключалась в том, что теперь, когда они прорвались через позицию отделения сержанта Абернати, число возможных маршрутов их движения увеличилось. Люди Поле знали внутреннее устройство своего жилья гораздо лучше, чем могли знать манти, но потребуется много бойцов, чтобы перекрыть все возможные подходы с огневой мощью, достаточной для противодействия людям, оснащённым таким тяжёлым оружием.

Он задумался, не согласиться ли на возврат интернированных теперь, когда манти продемонстрировали серьёзность своих намерений, но решил что не имеет такой возможности... пока. Если он не хотел стать тем кто окажется крайним в этом фиаско, он должен быть в состоянии доказать, что действительно пытался подчиняться отданным ему нелепым, необоснованным приказам, и это означало, что ему придётся понести тяжёлые потери прежде чем он признает неизбежное и с сожалением сдастся. Радовало только одно – его командный пункт располагался вдали от рубежей обороны. Он был уверен, что у него будет время, чтобы набрать достаточно жертв для прикрытия собственной задницы прежде чем ему лично придётся взять в руки оружие.

* * *

– Та-а-к, миледи, дальше придётся импровизировать, – протянул Гутьеррес.

Атакующие уже преодолели два отмеченных взрывоустойчивыми дверями декомпрессионных рубежа по направлению к сердцу «Виктор-7» в чём им очень помогли данные, скаченные с планшета аварийных групп. Кроме себя и Гутьерреса, Абигейль скачала копии руководства по ликвидации аварий на комы скафандров Никасио Ксамару, помощника тактика «Тристрама», главному старшине Масгрэйву и остальным старшинам, прикреплённым к абордажной партии. Сейчас Абигейль и Гутьеррес, не смотря на разделявшее их расстояние в добрых пятьдесят метров, совместно изучали 3D-модель фрагмента модуля.

– Можно попробовать воспользоваться вот этим техническим каналом, – подумал вслух Гутьеррес, отмечая лаз знаком вопроса на их общем виртуальном дисплее. – Это позволило бы нам просто обойти их позицию.

Он подсветил закрытые взрывоустойчивые двери с бойницами прямо напротив его текущей позиции, где жандармы создали очередной опорный пункт.

– Если бы нашей задачей было пробиться в модуль, то идея скорее всего имела бы смысл, – возразила  Абигейль. – А так как мы...

– А так как нам нужно не это, то, я полагаю, нам придётся снова постучать в дверь, – продолжил Гутьеррес.

Лейтенант, расслабившись, на мгновенье задумался. Как он сам отметил – придётся импровизировать. Чтобы проникнуть в опорный пункт, мантикорцам придётся преодолеть относительно крутой изгиб коридора. Проблема состояла в том, что как только они высунут головы из-за попорота, на них тотчас же обрушится огонь с прекрасно защищённой позиции жандармов. Также здесь не было места для развёртывания пусковой установки Масгрейва. Звено морпехов в соответствующей силовой броне, с тяжёлыми трёхствольниками и плазменными винтовками разобралось бы с этой тактической проблемой в лобовую. Он же, не имея их снаряжения, просто был вынужден что-то приспосабливать, изобретать и… всё равно идти дальше.

– МакФарлан!

– Да, лейтенант? – отозвался Уильям МакФарлан, старшина первого класса.

– Давай сюда твоего маленького друга.

– Уже в пути, лейтенант.

МакФарлан, один из специалистов отдела по борьбе за живучесть «Тристрама», подобрался сзади к Гутьерресу меньше чем через минуту. Морпех, ставший личным телохранителем, отполз немного назад и поднёс свой наручный комп поближе к старшине.

– Нам надо вынести эту дверь, – показал на дисплее Гутьеррес. – Надеюсь, твой питомец справится?

– Без проблем, – ответил МакФарлан. – Правда, парни с той стороны попытаются остановить его.

– Думаю, что мы что-нибудь придумаем, – успокоил его Гутьеррес. – Конечно, я понимаю, что здесь больше подошёл бы «Браво Чарли», но, думаю, мы справимся.

– Не обижайте «Денни», лейтенант! – усмехнулся МакФарлан. – Он всё сделает классно.

– Ну что ж, тогда у займусь группой поддержки, а потом ты сможешь продемонстрировать на что он у тебя способен.

* * *

Сержант Норманн Дрейфус жалел, что его контактный скафандр не позволял по-старинке отереть пот со лба. Это ничего конечно не изменило бы, но, по крайней мере, он почувствовал бы себя лучше.

Ещё он чертовски хотел знать, чем же сейчас заняты затаившиеся за поворотом коридора манти. К сожалению те систематически всё уничтожали все установленные жандармами сенсоры. Фактически, по мере продвижения они с издевательской лёгкостью сметали все следящие системы со своего пути. Очевидно, что те кто их размещал, спрятали их не так хорошо как думали, а это, в свою очередь, означало, что самое большее на что он был сейчас способен – это гадать, чем они сейчас заняты. И это не делало его счастливым... и то, что их текущая позиция похоже находилась сразу за изгибом коридора, ничуть не добавляло ему оптимизма.

Нападавшие продвигались внутрь модуля по двум отдельным маршрутам, двигаясь с определённой степенью осторожности, но не прилагая особых усилий чтобы скрыть свои намерения. В скрытности и не было особой необходимости, поскольку имелось не так уж много доступных проходов.

–  Альтабани, что-нибудь есть? – спросил он у своего специалиста по датчикам.

– Нет, – ответила она. – Ты думаешь, я промолчала бы, если бы что-нибудь увидела? Дерьмо, Норм! Я знаю, что они за углом, но...

Что-то стукнуло и, отрикошетив от переборки, покатилось с внешней стороны люка.

– Граната! – крикнула Альтабани, когда взрывное устройство, отскочив от бронированной двери, тут же замерло уцепившись крошечным тяговым лучом активированным метнувшей его мантикоркой за ближайшую поверхность.

Мантикорка во многом не соответствовала представлениям Матео Гутьерреса о должном уровне подготовки, но для флотской штафирки была в целом неплоха. Она следила за иконкой на своём дисплее, контролируя продвижение её по предписанной траектории к задраенной бронированной двери, а затем активировала тяговый луч. Пусть она немного промахнулась, зафиксировав гранату на палубе в десятке сантиметров от двери, а не на одной из панелей, но это было достаточно близко и она нажала кнопку взрывателя.

Дрейфус отскочил назад и откинулся на спину – резко – когда ослабленная дверью взрывная волна достигла его. Алтабани выругалась – сенсор, который она только что просунула через одну из бойниц, был уничтожен, а ещё один солдат Дрейфуса, не успев отступить от бойницы, с пронзительным визгом был отброшен близким взрывом более чем на метр. Его контактного скафандра и навесной брони было более чем достаточно, чтобы защитить его от той малости, что пробилась через бойницу; его визг стал следствием шока – и страха – в большей степени нежели реальных травм.

Но этим всё и ограничилось, и Дрейфус, почувствовав прилив облегчения, снова привстал на одно колено.

Альтабани уже загоняла другой датчик на место, и Дрейфус продемонстрировал оскал вверенному ему отделению.

– Если это лучшее, что у них есть, то они облажались, – подбодрил он своих людей.

* * *

– Очень мило, – постановил Гутьеррес. – Давайте добавим ещё.

Дюжина мантикорцев и грейсонцев отправили гранаты за угол, рикошетом от переборки к бронированной двери.

* * *

Когда с другой стороны посыпались гранаты, взрывоустойчивая дверь легонько завибрировала, глуша грохот новых взрывов, но ни один из них не был достаточно близок и силён как тот первый, к тому же все они, казалось, происходили на большем расстоянии от дверей.

– Центральный, это Дрейфус, – передал сержант по комму. – Они производят много шума, но я не думаю, что они добьются хотя бы чего-нибудь.

– Хорошо! – отозвался капитан Кристофферсон. – Держи нас в курсе и...

Мир сержанта Дрейфуса исчез в пламени взрыва.

* * *

– Говорил же я, не стоит недооценивать Денни, – самодовольно заявил МакФарлан Гутьерресу.

– Буду иметь в виду, – отозвался Гутьеррес, изучая развороченный люк сенсорами скафандра.

Он действительно предпочёл бы «Браво-Чарли» – один из бронированных роботизированных зарядов на антигравитационной платформе стоящих на вооружении Королевской морской пехоты Мантикоры. Конечно, это было бы чересчур против простой бронированной двери гражданского класса. И хотя робот МакФарлана «DNI-1», изначально задуманный для работы в зонах аварийных разрушений, не был предназначен для выполнения этой задачи, но под прикрытием петард и дымовых шашек он доставил кумулятивный заряд с должной аккуратностью и точностью. Не имея в отличие от «Браво-Чарли» собственной брони, он всё же прекрасно чувствовал себя в агрессивных средах, что очень быстро выводили из строя или разрушали стандартных роботов. Если бы жандармы заметили его появление и смогли бы обстрелять , то, несомненно, уничтожили бы его, однако использованные мантикорцами «хлопушки» были слишком маломощными, чтобы причинить ему реальный вред.

И вот сейчас Гутьеррес обозревал обломки того, что мгновенье назад было взрывоустойчивой дверью.

–  Фрэнк, Уилки, вперёд и прикройте  нас, – сказал он и двинулся по проходу. – Похоже нам потребуется пара-другая минут, чтобы расчистить дорогу.

* * *

Майор Поле в сердцах чертыхнулся когда на его тактическом дисплее обновилась картинка.

Манти продвигались не слишком быстро, но, как было болезненно очевидно, совсем не потому что его люди их тормозили. Его ожидания, что начнёт наносить им катастрофические потери прежде, чем они смогут продраться через опорные пункты, не оправдались. Вместо этого они избрали другую тактику – решив продемонстрировать, что имеют неисчерпаемый запас гранат и подрывных зарядов. Всё, чего он действительно достиг своими «опорными пунктами» – заставил их использовать некоторое количество взрывчатых веществ, чтобы проложить через них свой путь.

«Ладно. Они явно сосредоточили свои усилия по «Осевой-Три», но когда – если – они преодолеют ещё пару взрывобезопасных дверей, то окажутся в одной из общественных зон «Виктор-7», предназначенной для пребывания особо важных посетителей: просторный, благоустроенный шестидесятиметровый отсек представляющий собой живописную лужайку со столами для пикников, рассеянными тут и там шезлонгами и даже небольшим декоративным прудом с фонтаном».

Он прищурился. Поле рассчитывал, что, согласно теории о необходимости трёхкратного перевеса нападающих над защищающимися, короткая огневая дистанция и ограниченные сектора обстрела сыграют ему на руку, но эта лейтенант Хеарнс была, похоже, гораздо более опытна в абордажном бою чем любой из его людей. Она заставляла ограниченные сектора обстрела работать на атакующих, а не на защитников, так что, возможно, ему просто нужно существенно увеличить дистанцию огня.

Он прикинул свои возможности. Практически все люди Кристофферсона были уже поделены между подходами, и он не смел прореживать передний край обороны. Последнее, что ему нужно, это открыть второй маршрут вторжения! Что оставляло ему только два недоукомплектованных взвода роты капитана Ашер. Ему необходимо сохранить хоть какой-то минимальный резерв, но если он переместит один из её взводов для укрепления уже прикрывающей отсек команды Кристофферсона, а затем прикажет отступить другому отряду, прикрывающему взрывобезопасные двери между ним и манти...

* * *

–  Миледи, если ваш безумный план и правда сработал, то похоже мы почти добрались, – по закрытой линии связи с Абигейль заметил Гутьеррес. – Будь я на месте жандармов, как ты думаешь, где бы я сосредоточил свои силы? Прекрасные широкие сектора обстрела и множество возможностей для перекрёстного огня по единственной двери, из которой вот-вот появятся плохие парни.

– Это место прямо-таки создано для огневой ловушки, не так ли? – согласилась Абигейль, изучая подробные чертежи отсека, найденные ей в руководства по ликвидации аварий. – Остаётся единственный вопрос – как много сил майор Поле выделит для неё из своего резерва.

– Есть только один способ узнать это, – философски отозвался Гутьеррес.

– Знаю, – мимолётно улыбнулась Абигейль. – Хотя это не означает, что мне это нравится. Матео, мне правда не хотелось бы ошибиться.

– Разумеется не хотелось бы, – успокаивающим тоном ответил он. – Но когда так ставится вопрос – проще подбросить монетку. Я тоже не знаю, сработает ли твой план, но мы сделали всё как надо.

Абигейль кивнула. Её самым большим опасением было то, что жандармы выставят заслон из мантикорских заключённых и пригрозят начать убивать их если она и её абордажная команда откажутся покинуть модуль. Учитывая обычное для жандармерии пренебрежение жизнями гражданских – особенно если те при принадлежат к «неоварварам» – Абигейль с самого начала ожидала, что солли в конечном итоге посчитают, что она блефует и решат выяснить, действительно ли она желает продолжить атаку перед лицом прямой угрозы жизни заложников. И она была не в состоянии оценить с какой-либо степенью достоверности как скоро они могут это сделать. Казалось маловероятным, что они стали бы так рисковать эскалацией конфликта, пока были убеждены, что смогут остановить её каким-то другим способом, и именно на этом базировалась разработанная ей стратегия.

«Хотелось бы надеяться, что майор Поле окажется достаточно умён, чтобы повторить рассуждения Гутьерреса по поводу  оборонительных возможностей той позиции. И если это так, и если он отправил сюда приличную часть своих резервов...»

– Ладно, народ, – объявила она по общей тактической сети. – Время для танцев. Сообщить о готовности.

Хор докладов прозвучал по сети и она кивнула.

– Матео, запускай музыку. Никосия, держись поближе к нему.

* * *

– Приготовиться! – рявкнула капитан Ашер, когда «Денни» превратил в обломки ещё одну взрывобезопасную дверь.

* * *

– Сейчас! – уверенно скомандовала лейтенант Никосия Ксамар, и личный состав Королевского Флота Мантикоры занимавший позиции на поверхности жилого модуля «Виктор-7» двинулся вперёд.

Уже только само обнаружение шлюзов предназначенных для команд службы спасения должно было бы стать нетривиальной задачей, и даже после того, как манти нашли бы их, они должны были бы прожечь или взорвать себе путь через них. И уж конечно не должны были иметь никакой возможности обойти коды безопасности и прошлюзоваться через них так, что никто не заметил! Но это, конечно, предполагая, что они не имеют доступа к закрытым базам Инженерной Службы Станции Шон.

* * *

– Они в тылу! Они у нас в тылу!

– Какого дьявола?!

Джона Поле вскинул голову, когда картинка на его тактический дисплея внезапно резко поменялась. Полдюжины иконок его оставшегося в одиночестве резервного взвода мгновенно стали тёмно-красными, а ещё три поменяли свой цвет с зелёного в жёлтый – и красный – прямо у него на глазах. «Это не может быть! Манти не могли ...!»

– Центр, они прошли чер…

Голос оборвался на полуслове, и лицо Поле стало мертвенно-бледным при виде ещё одной группы изменивших свой статус значков. Траектория перемещения других свидетельствовала о паническом оставлении его хозяином занимаемых позиций, а ещё он услышал звуки активной стрельбы и взрывов на открытом канале. «Но это же невозможно. Манти никоим образом не смогли бы...»

– Сэр, Вас вызывают манти, – прервал его мысли побледневший техник-связист. Поле уставился на него, и техник указал на дисплей. Каким-то чудом манти подключились к «закрытой» сети станции.

Поле замер на миг, пытаясь осмыслить поступившую информацию. «Этого не могло быть никогда, но…»

– Cэр? – чуть ли не просительно поторопил его связист и майор потряс головой, с ужасом возвращаясь к жизни, и повернулся к указанному дисплею.

– Да? – выдавил он из себя. Его голос звучал придушено даже для него самого, и молодая женщина на дисплее холодно улыбнулась.

– Я получила сообщение от своих людей, что они только что взяли под свой контроль вашу тюрьму, майор, – решительно заявила она. – Насколько я знаю, по меньшей мере двадцать пять Ваших жандармов сдались. В данный момент они заперты в камерах, в тех самых, где Вы держали наших граждан. Я очень сомневаюсь, что Вы в состоянии помешать мне покинуть станцию, но… если Вам всё-таки придёт в голову попробовать это сделать, то мой Вам совет – даже не пытайтесь. До сих пор, поверите ли Вы или нет, я пыталась избегать излишних потерь среди Ваших людей. Но… готова отказаться от такого подхода, если Вы решитесь настаивать.

Её улыбка была ледяной, а взгляд ещё холоднее. Внутри у майора Джона Поле всё сжалось.

– Так что, майор? – спросила она, – какое развитие событий вы предпочтёте?

Глава 17

Система Мёбиус

Май 1922 года от Расселения.

«О, ты считаешь, что это катастрофа? Погоди минутку и

ты увидишь, что такое настоящий крах!»

Приписывается Саймону Алленби,

из клана Алленби с Гор Калек, система Ласточки.

– Берегитесь!

Предупреждение пришло слишком поздно – первый «Скорпион», устаревший, но всё ещё смертельно опасный бронетранспортёр солларианской сборки, уже вывернул из-за угла светло-коричневой керамобетонной башни. Он занял позицию по центру широкого бульвара, и тут же к нему присоединились ещё две аналогичные машины. За первой тройкой появились и остальные. Все БТР несли на броне президентский герб и скрещённые молнии Президентской Гвардии.

Всякие сомнения относительно цели «Скорпионов» были развеяны быстро и совершенно чётко, и для этого не потребовалось ничего потенциально неоднозначного вроде слов.

Главное оружие Скорпионов — 35 миллиметровое гравитационное орудие — не стреляло, но установленный на башне трёхствольник изверг тысячи пятимиллиметровых дротиков. Они пронеслись как ужасающий шквал разрушения и первые ряды демонстрантов были раскромсаны на отвратительные брызги темно-красной измельчённой плоти. Части тел разлетались и дождём опадали на стены ближайших домов и мостовую, а вопли ужаса сменили только что скандируемые лозунги.

Запахи крови и разорванных человеческих тел изгнали тёплый летний аромат цветов, и толпа демонстрантов начала ударилась в паническое бегство.

Ни один из разбегающихся сейчас демонстрантов не был вооружён. Они пришли, чтобы выразить свой протест против режима президента Ломброзо, а не участвовать в противостоянии с Президентской Гвардией – самой внушающий страх спецслужбой из всех, имеющихся в системе Мёбиус. Эта демонстрация стала результатом продолжительного недовольства политикой режима, и более половины её участников сами были членами «Партии Единства и Прогресса Мёбиуса», основанной самим президентом Ломброзо. Последнее особо ничего не значило, так как Партия Единства являлась единственной разрешённой  политической партией во всей Системе Мёбиус, а партийное членство было обязательным условием для любого, кто рассчитывал на нечто более престижнее, чем место простого исполнителя. Однако, это всё же говорило о значительном количестве членов партии готовых принять участие в протестах против политики их собственного вождя. И тем не менее, не смотря на весь гнев звучавший в лозунгах против тирании и коррупции Ломброзо, мало кто из тех, кто сейчас разбегался, спасая свои жизни, ожидал именно такого ответа на свой протест!

Однако не все демонстранты разбегались. И не все из них пришли без оружия. Менее идеалистические (или, скорее, менее наивные) они ожидали появления Президентской Гвардии и заранее подготовились. По крайней мере, они так считали. Появление БТР в сердце планетарной столицы для разгона абсолютно неагрессивной демонстрации поразило даже их.

Но несмотря на последнее, то там то здесь из кричащей толпы начали раздаваться ответные выстрелы пульсеров. Их было немного и они были далеко друг от друга, что объяснялось тем, что более 20 стандартных лет назад Ломброзо и прошедшая подготовку в УПБ Президентская Гвардия конфисковали у граждан всё современное оружие, аргументируя это тем, что их личная безопасность отныне является зоной ответственности их правительства. «С этого момента в комитетах бдительности [созданные самими жильцами отряды милиции для охраны собственных домов, улиц и т.д.] на Мёбиусе нет нужды, дорогие сограждане, и большое спасибо! Можете расходиться. Больше ничего интересного не будет!»

Менее современное огнестрельное оружие избежало правительственного запрета на личное оружие, однако, если оно и было «менее продвинутыми» чем пульсеры, то не перестало быть менее смертельным если ему удавалось поразить свою цель.

И появившиеся на бульваре вслед «Скорпионами» облачённые в броню и спрятавшиеся за щитами пехотинцы Гвардии с высоковольтными полицейскими шокерами в руках убедились в этом на собственной шкуре. Их защитное полицейское снаряжение хорошо служило им в столкновениях с вооружёнными лишь недовольством возмущёнными студентами, скорее уязвлёнными интеллектуальным произволом, нежели ведомых организованной ненавистью. Также неплохо оно служило для успокоения буйных голов во время стихийных забастовок или для выселения «незаконно проживающих в домах» – точнее тех, чьи дома и участки под ними потребовались корпорации-покровителю Ломброзо. И эти самодовольные – самопровозгласившие себя «элитными» – солдаты шли в «бой» при поддержке тяжёлой пехоты, бронемашин и даже штурмовиков. Они были уверены, что никто не может быть достаточно глуп, чтобы пытаться навязать им вооружённое сопротивление против всей этой поддерживающей их огневой мощи.

К сожалению для себя, на сей раз они ошибались, и полицейское защитное снаряжение, всегда останавливающие импровизированные дубинки и брошенные камни, оказалось не очень эффективным против пуль.

Ряды Гвардии дрогнули, когда начался ответный огонь. На секунду или две солдаты просто оцепенели, неспособные осознать, что это могло произойти с ними, и более четырёх десятков их были за эти секунды были выведены из строя. Впервые с момента своего создания Президентская Гвардия услышала мучительные крики агонии своих раненых, тела которых были изувечены или разорваны, и увидела цвет своей крови на доспехах. В тот же миг «элитные» бойцы, все как один, превратились в вопящую, панически разбегающуюся толпу.

Экипажи «Скорпионов» тоже были удивлены жёсткостью отпора. Как и их сослуживцы из пехоты, они привыкли к тому, что именно они обладают исключительным правом убивать и калечить. Даже мысль о том, что кто-то мог оказать им организованное сопротивление, никогда не приходила им в головы, и они в ярости зарычали, когда простое развлечение по расстрелу врагов государства превратилось в нечто иное.

Тем не менее перед ними было ещё достаточно «врагов государства», а у «Скорпионов» было собственное оружие и… собственная броня. И они, приподнявшись на антигравах, двинулись вперёд, ведя непрерывный огонь из трёхствольников. Десятки демонстрантов, большинство из которых не имели никакого отношения к ответному огню по Гвардии, были убиты в отместку за каждого выведенного из строя солдата службы безопасности. Толпа, втаптывая упавших в ошмётки разорванных дротиками тел, побежала в тщетных усилиях избежать гнева «Скорпионов».

Однако, к сожалению Гвардии, службе безопасности президента Ломброзо не удалось конфисковать всё современное вооружение у граждан, а противотанковая пусковая установка на тридцатом этаже Башни О'Салливана являлась по-настоящему современным оружием. Её кинетический снаряд, несмотря на свои скромные размеры, имел массу более пяти килограммов. Разогнанный портативной гравитационной пусковой установкой до тридцати километров в секунду фактически он представлял собой эффективное энергетическое оружие. Суперплотный снаряд, с поражающей способностью в полтонны докосмического взрывчатого вещества сжатого в цилиндр полторасантиметрового диаметра, врезался в вырвавшийся вперёд «Скорпион» и тот  расцвёл языками бело-синего пламени воспламенившегося водорода из пробитых топливных баков.

Вторая пусковая выбила ещё один БТР так же эффектно, и экипажи «Скорпионов» резко переключились с резни демонстрантов к более насущному вопросу самосохранения. Их орудия развернулось, обрушив вал разрушения на фасад башни, откуда были произведены пуски. Разлетались осколками стёкла окон и витрин. Огонь вырывался сквозь пробитые проёмы в керамобетонных стенах. Завыли пожарные сирены, клубы густого дым подымались в небо, смешиваясь с гарью ещё одного взорванного «Скорпиона».

Оставшиеся удвоили свои усилия, и к смерчу дротиков из трёхствольников присоединились выстрелы главных орудий. Их более тяжёлые 35-миллиметровые снаряды, по крайней мере, столь же быстрые как те ракеты, что поразили БТРы, прошили фасад башни, взорвавшись глубоко внутри неё.

* * *

– Недопустимо! Неприемлемо! – отмечая каждое слово ударом кулака по столу, кричал президент Свейн Ломброзо. – Что вы там наворотили? Я вас спрашиваю, что вы там наворотили?

На секунду он оставил в покое стол, чтобы ткнуть пальцем в окно резиденции, через которое открывался вид на колоны чёрного как смоль дыма, поднимающиеся над сердцем финансового района Лэндинга. Стрельба утихла ещё час назад, но нижние этажи трёх главных башен были объяты пламенем и бог знает, какой ещё ущерб нанесёт огонь до того, как пожар будет потушен. И пострадала собственность не только местных компаний. Частью пожара стали и два офиса крупной межзвёздной корпорации – спонсора Ломброзо.

– Я месяцами твердил вам, что надо ждать чего-то подобного! - продолжил президент. – Месяцами! Я предупреждал вас о слухах, о недовольстве, о которых сообщала моя служба безопасности! И вы верили мне? Нет, чёрт возьми, не верили!

– Господин президент, пожалуйста, успокойтесь, – попросила Анжелика Ксидис своим самым спокойным тоном. – Сэр, я согласна – всё это ужасно. Но мы полностью контролируем ситуацию!

– Полностью контролируем?! – недоверчиво уставился на неё Ломброзо. – Я потерял более ста человек. Сто человек! За один день погибло больше солдат Гвардии, чем за последние пятьдесят Т-лет. Вы думаете, эти анархисты не понимают этого? И они не будут окрылены таким успехом?

Ксидис прикусила язык.

Официально она считалась сотрудником государственного департамента – торговым атташе Солнечной Лиги на Мёбиусе. На самом деле, как все отлично понимали, торговое представительство занималось тем, чем считал нужным представитель местного отделения Управления Пограничной Безопасности (некая Анжелика Ксидис, так уж случилось). Как чиновник УПБ среднего звена, Ксидис могла – при желании, которого она не имела – вспомнить достаточно многих властолюбивых личностей вроде Ломброзо. И большинство из них имело зад в вазелине именно по причине своей полнейшей некомпетентности. И было удивительно, сколько из них зацикливалось — точно так же, как Ломброзо — на потерях, понесённых их личными силами безопасности и как это сможет воодушевить местную оппозицию вместо того, чтобы задуматься над тем, какую ярость породят несколько тысяч жертв среди гражданского населения!

«Естественно именно потому, что они гражданские. Чего их считать!?» – мрачно подумала Ксидис. – «Почему, ну почему же, все эти придурки с захолустных планет знают о палке, но не вспоминают о морковке? Понимают ли они, кто создаёт им условия для роскошной жизни? Их головорезы из служб безопасности или те рабочие, которых они уничтожают пачками, стоит тем проявить лишь намёк на недовольство?»

«И ведь не скажешь, что у Ломброзо есть склонность к необдуманному применению насилия», – размышляла она, разглядывая двоих мёбиусцев, застывших позади президента.

Генерал Оливия Ярдли, возглавляющая Президентскую Гвардию, была по мнению Ксидис несколько прямолинейна и туповата. Немного более сообразительная, чем любой из её бойцов, но не сильно, и Президентская Гвардия полностью соответствовала личности своего командующего, что во многом объясняло её реакцию этим утром.

Ярдли, как всегда, щеголяла в чёрной униформе Гвардии (и почему все эти головорезы с захолустных планеток считают чёрный цвет наиболее подходящим для своей униформы?), а человек рядом с ней был облачён в гражданский костюм с красночёрнозолотым значком ПЕПМ, говорившим о том, что он входит в верхний эшелон руководства этой партии, на лацкане пиджака. Он также носил чин генерала, но с одним нюансом: генерал Фридман Матиас возглавлял Тайную Полицию Мёбиуса – организацию, которой официально не существовало… Что всегда поражало Ксидис, которая считала очень глупым притворяться и скрывать очевидный для всех факт. Все знали о ТПМ. В конце концов, довольно глупо рассчитывать на страх перед террором организации о существовании которой никому не известно! Но казалось что Ломброзо и Матиас просто не понимают, что слова «тайная полиция» в первую очередь должны обозначать, что никто не знает кто-именно в ней служит, а не существует ли она на самом деле.

Однако, Матиас, по крайней мере, был умнее Ломброзо, и его ТПМ стала фактически контрразведкой ПЕПМ. За пять десятилетий Ярдли и Матиас проделали довольно внушительную работу по уничтожению любой организованной оппозиции режиму. И всё же им не удалось сделать её менее ненавистной для жителей Мёбиуса. Но, тем не менее, Матиас хотя бы частично осознавал возможные последствия беспардонной резни собственной планетарной рабочей силы, в то время как Ярдли и интересовали исключительно потери понесённые службой безопасности.

Ксидис подумала, не стоит ли подкинуть им «свеженькую» мысль, что они с Ломброзо всегда могут набрать ещё больше солдат там, откуда была их последняя партия. А если и не оттуда, то таких полно в тюрьмах за пределами планеты или в сумасшедших домах! В общем фактически напомнить президенту системы, кто на самом деле поддерживает его режим.

«Но… Видимость благопристойности должна сохраняться», – напомнила она себе вместо этого. – «Кроме того, если я действительно хочу держать его на коротком поводке, то должна сначала обсудить это с Генрике. А она тот ещё подарочек».

«Атташе» подавила накативший приступ брезгливости. Джорджина Гернике занимала пост исполнительного директора корпорации «Триада» на Мёбиусе. Учитывая это, она должна иметь хотя бы туманное понимание необходимости сохранения количества «подвластной» ей рабочей силы и потенциальных потребителей. Но «Триада» казалось была полностью удовлетворена тактикой «выжженной земли» обычно используемой УПБ в мирах Окраины. И ей было наплевать, что творят Ломброзо и его дружки до тех пор, пока в головах у тех не появляются крамольные мысли по поводу того, кто является реальным хозяином их звёздной системы.

– Господин президент, я признаю, что возмутители спокойствия скорее всего будут слегка воодушевлены достигнутыми «успехами», – вслух сказала Ксидис, как только убедилась что достаточно уверенно контролирует свой голос и выражение лица. – И я уверяю Вас, что пересылала абсолютно все полученные от Вашей службы безопасности предупреждения в офис комиссара Веррочио. Я уверена, что его люди тщательно их рассмотрели.

«Или нет», – добавила она про себя . – «В конце концов, ты скулил об угрозах своему режиму последние лет сорок. Ты когда-нибудь слышал историю о маленьком мальчике и волке? Чем бы этот чёртов «волк» не был».

– И толку-то?! – усомнился Ломброзо. – Мейерс всего в двенадцати днях пути для курьера! Не похоже что-то, что его хоть как-то волнуют наши проблемы!

– Господин президент, – в тоне Ксидис появился холодок, – Вы отлично понимаете, что прошлогодние провокации манти в Талботте и на Монике ставят под угрозу не только этот регион, но и весь Мадрасский сектор. Очевидно, что внимание комиссара было сосредоточено на той угрозе. Я понимаю, что это может выглядеть так, как будто он игнорировал Ваши проблемы или недооценивал серьёзность угрозы. Однако, уверяю Вас, это не так.

– Легко Вам говорить, – проворчал Ломброзо. Но, как удовлетворённо отметила Ксидис, всё-таки немного расслабился. Те, кому реально принадлежит власть на Окраине, вполне могут призвать его поумерить аппетиты.

– Я понимаю Ваши проблемы, сэр, – продолжила она более мягко. – И я уверяю Вас, что немедленно направлю рапорт комиссару Веррочио, в котором буду просить его направить сюда один или два интервенционных батальона УПБ. Я думаю, что для усиления Вашей Гвардии бригадный генерал Юкель пришлёт свои самые лучшие подразделения и самых компетентных советников. Жандармерия постоянно сталкивается с подобными ситуациями.

– Ладно, – сказал Ломброзо. – Но я надеюсь, что Вы также передали мои сообщения о провокациях мантикорцев. Нет нужды говорить, какую именно помощь они готовы предложить своим доверенным лицам здесь на Мёбиусе! И к слову, скорее всего именно оттуда появились эти противотанковые установки!

– Я обязательно посоветую комиссару Веррочио и бригадному генералу Юкель обратить особое внимание на эти сообщения, господин президент, – уверила она его.

«Даже если я так и не думаю, то все равно, чёрт возьми, есть шанс на то, что манти действительно пытаются создать проблемы в этом галактическом захолустье», –  подумала она. – «Будь я на их месте, я тоже постаралась бы приложить все усилия, чтобы пнуть Пограничную Безопасность в самое чувствительное место, до которого смогла бы дотянуться. Но эта небольшая буря начала назревать задолго до того, как этот осёл Бинг отправился на Новую Тоскану, и независимо от того, кто и что думает по этому поводу, я не верю, что манти сознательно ищут конфронтации с Лигой. И даже если это они, то почему из всех систем был выбран именно Мёбиус?! Я уверена, что они вполне могли подыскать вариант получше и создать гораздо более эффектную проблему. Правда, мы тут находимся в информационном вакууме, но всё же…»

– Ладно, – повторил Ломброзо. – Хорошо.

* * *

– В общем, Ксидис пообещала ему интервенционные батальоны, – горько отметил Михаэль Брайтбах.

Председатель «Освободительного Фронта Мёбиуса» стоял на балконе первой высотки, возведённой в рамках проекта правительства Ломброзо по строительству общественного жилья, который – впрочем, как и все остальные его проекты – захлебнулся в море взяточничества, мздоимства и бесцеремонного вымогательства. В результате первая высотка так и осталась единственной и даже она не была закончена. Десять верхних из семидесяти её этажей были пригодны для проживания только местных крыс, летучих мышей и тараканов.

Хотя, если уж на то пошло, сказать, что достроенное общественное жилье было значительно лучше, было бы большим преувеличением.

Сейчас Брайтбах стоял, облокотившись на хрупкие перила балкона (очень опрометчиво, по мнению Кэйли Бланшар), и вглядывался в тёмный город. Пожар ещё не был потушен, и вздымающие клубы дыма подсвечивались языками пламени. И скорее всего сейчас основные силы администрация города бросила на тушение пожаров, а не уборку с улиц тел погибших. Ведь мёртвым некуда спешить, не правда ли?

– Это точно? – задала вопрос Бланшар, и Брайтбах, отстранившись от перил, взглянул на неё.

– Да, – сказал он, и она задумчиво кивнула.

Пусть Бланшар была его правой рукой и наиболее вероятным преемником, но даже она не знала всех (даже большинства) его источников информации. В отличие от значительного числа освободительных движений, появлявшихся и канувших в небытию за полстолетия с того момента, как Ломброзо стал президентом (на «свободных, справедливых и прозрачных выборах», за проведением которых наблюдал такой образец справедливости и честности как УПБ), Брайтбах никогда не питал иллюзий по поводу реальности успеха поставленной задачи. Ещё до того как он сформировал первую ячейку ОФМ, он провёл буквально годы, исследуя всё, что смог найти об успешных революционных движениях. В результате ОФМ, в отличие от любого из более ранних движений раздавленных Президентской Гвардией, стал системой абсолютно обособленных ячеек, организацией в которой безжалостно устранялась любая угроза безопасности. Имелось совсем немного более нехороших способов умереть, чем дать заподозрить ОФМ, что ты поставляешь информацию правительственной СБ, а ещё – твоя смерть была гарантирована. И тогда чьё-то тело оказывалась на обозрении в каком-то людном месте в качестве послания Гвардии и… предупреждения любому другому потенциальному предателю.

– Ты считаешь, что Веррочио пришлёт их? – спросила она после паузы.

– Я считаю, что это гадание на кофейной гуще, – откровенно сказал Брайтбах. – Если…

Он неожиданно замолчал, затем криво улыбнулся, так как Бланшар мягко, но твёрдо убрала его локти с ненадёжных перил. Он посмотрел на неё с улыбкой в глазах, но покорно последовал за её рукой.

– Так лучше? – спросил он.

– Угу, – кивнула она. – Я была бы рада, если бы ты не давал Ломброзо такого повода для радости, как собственное падение со смертельным исходом. – Она укоризненно смотрела на него до тех пор, пока он не пожал плечами и не облокотился вместо перил к двери, соединяющей кишащую паразитами башню и балкон. И лишь тогда она удовлетворённо кивнула. – Итак, ты говорил об интервенционных батальонах?

– Я говорил, что если решать будет Юкель и у неё будут в распоряжении эти батальоны, то они прибудут сюда на самом быстром транспорте, который окажется у них в распоряжении, – уже серьёзно сказал Брайтбах. – Веррочиоже, скорее всего, судя по отчётам, будет колебаться, но Юкель, один в один как наша дорогая генерал Ярдли. Хотя если судить по тому, что я о ней слышал, то она похоже умнее Ярдли. С другой стороны, мне даже представить тяжело, как можно быть глупее её!

Его лицо скривилось в гримасе, в которой любой бы опознал полное отвращение, и Бланшар, не сдержавшись, фыркнула. Ломброзо потратил целых двадцать лет, чтобы найти кого-то настолько готового убивать направо и налево, предоставляя Богу возможность самостоятельно отделить агнцев от козлищ. Но Оливия Ярдли оставалась командующей Президентской Гвардией уже более двадцати пяти стандартных лет главным образом потому, что… её личная охрана была, к сожалению, слишком хороша для того, чтобы дать ликвидаторам ОФМ возможность отправить её саму на отбор к Богу. С другой стороны, это могло быть и не плохо. Как Брайтбах только что сказал, она едва ли была гигантом мысли, и её уничтожение, возможно, освободило бы место для кого-то менее жестокого, но гораздо более опасного. Теперь же, если бы они смогли заполучить кого-нибудь из безопасности Матиаса… особенно, если бы они смогли убедить его, что именно Ярдли стоит за этим...

– Хонгбо более непредсказуем, – продолжил Брайтбах, прерывая её задумчивость. – Я думаю, что он умнее или, что более вероятнее, просто в отличие от Веррочио имеет привычку обдумывать свои действия заранее, но это вряд ли много значит.

Бланшар снова кивнула. Это было ещё одной особенностью Брайтбаха: он тщательно выполнял свою домашнюю работу по составлению характеристик противников, и его оценки их действий и реакций снова и снова оказывались абсолютно точны.

– В итоге, – продолжил он, – я думаю, что отправка батальонов более вероятна, чем отсутствие реакции, особенно если Гернике тоже подпишет соответствующий запрос. После всего случившегося в секторе Талботта они должны нервничать по поводу того, что любой из нас может набраться достаточно нахальства. Я думаю, что Веррочио на данный момент напуган, хотя бы потому, что он ожидает реакции своих боссов. И если он напуган, то он вряд ли склонен делать хоть что-то раздражающее или разочаровывающее кого-то в роде «Триады», которая скорее всего будет подталкивать его реализовать подход в стиле «твёрдой руки».

– Замечательно, – пробормотала Кэйли.

– На самом деле, я больше волнуюсь не по поводу самих интервенционных батальонов, – сказал Брайтбах, и глаза Бланшар удивлённо расширились. – Я больше опасаюсь того, что он может отправить парочку эсминцев для сопровождения транспортников и поддержки орбитальным огнём любой наземной операции.

– Ты думаешь, что они будут использовать вооружение космических кораблей по наземным целям? – Бланшар не смогла скрыть тревогу, но Брайтбах отрицательно покачал головой.

– Я сомневаюсь, что они будут использовать их по целям в пределах городов, поскольку не смогут избежать огромных потерь приспешников Ломброзо. А мы не собираемся давать им отличных изолированных целей в сельской местности, где они могли бы сделать большие кратеры без риска уничтожения своих сторонников. Нет, я больше обеспокоен тем, что они смогут эффективно противодействовать новым поставкам оружия.

Бланшар нахмурилась и на пару секунд склонила голову, затем медленно кивнула. Жёсткая реакция Гвардии на мирную демонстрацию удивила ОФМ. Несмотря на общее глубокое проникновение Фронта в среднее звено органов власти режима, ни у кого заблаговременно не было информации о планируемой акции чтобы успеть сделать хоть что-то. «С другой стороны, это тоже к лучшему», - подумала Бланшар. – «Если бы они знали, то вступили бы в открытое противостояние с Гвардией слишком рано. Их запас современного оружия, вроде противотанковых пусковых установок, уничтоживших в общей сложности пять «Скорпионов» до того, как их самих подавили огнём, стабильно рос, но был всё ещё недостаточно большим».

И если на орбите столичной планеты, Мёбиус-Бета, окажется пара эсминцев Пограничного Флота, то шансы получить новые партии оружия фактически упадут до нуля.

– И что мы будем делать? – поинтересовалась она.

– В настоящий момент нам необходимо воспользоваться тем, что произошло сегодня, – оскалился Брайтбах. – Истина непоколебима: любой головорез всегда создаёт достаточное количество мучеников. Видит Бог, я ни за что не поддержал бы проведение демонстрации, если бы ожидал подобной реакции Ярдли. Но теперь, когда она руками Гвардии убила столь многих, то безусловно пожалеет об этом, когда Томас и его люди опубликуют список погибших. Ей будет очень тяжело убедить людей, что мы раздуваем число жертв.

Бланшар кивнула. Томас Марроун возглавлял департамент пропаганды ОФМ. Несомненно, во вселенной были авторы и получше него, но у Марроуна был дар обличать ненависть и гнев людей Мёбиуса в словесную форму. Скорее всего, причина была в том, что эта ненависть и гнев были отражением его собственных чувств. Не было ни цинизма, ни идеологии в его бескомпромиссных анонимных рисунках, слоганах и лозунгах, которыми он украсил не одну стену даже в центре города. Были только возмущение, гнев и страсть. И люди, которые видели и читали его послания, верили ему.

– Я только надеюсь, что Томас не станет испытывать судьбу… снова, – сказала она.

– Я тоже.

Брайтбах на мгновение нахмурился. Искренность Марроуна, делающая его таким эффективным в роли пропагандиста, являлась одновременно и его слабостью, как революционера. Он хотел, даже желал того, чтобы его поймали, и Гвардия была чертовски близка к этому, когда он рисовал одну из своих граффити менее трёх месяцев тому назад. Брайтбах вынес ему «строгий выговор с занесением», указывая на тот факт, что поимка головорезами Ломброзо одного из членов Центрального Комитета имела бы очень пагубные последствия для ОФМ. Марроун же утверждал, что они, скорее всего, будут считать его всего лишь ещё одним неприметным участником движения или вообще просто сочувствующим, но он и сам в это особо не верил.

– Я надеюсь, что не будет и не думаю, что он все-таки рискнёт, – сказал Брайтбах. – Будем надеяться, что я выбил дерьмо из его головы, указав на тот факт, что Матиас сможет узнать слишком много в том случае, если кто-то догадается, кто он на самом деле. Конечно же, я планируют ещё раз переговорить с ним о безопасности, прежде чем мы снова отпустим его на улицы.

– В дополнение к тому, что мы будем делать здесь, я думаю – пришло время отправить курьерский корабль. Если Ломброзо и Ксидис отправляют сообщение Веррочио, то и мы должны отправить вести своим людям.

– Курьерский корабль? – Бланшар даже не пыталась скрыть своё удивление. – Майкл, у тебя есть доступ к курьерскому кораблю?

– Можно и так сказать, – уклончиво ответил он. Затем пожал плечами. – К чёрту, так или иначе, если что-нибудь случится со мной, то тебе нужно знать об этом. У нас есть…, скажем так, друг в экипаже одного из этих кораблей. Я не собираюсь говорить тебе какого-именно даже теперь, хотя скажу, что Лэндрум знает, как выйти с ним на связь.

Бланшар кивнула ещё раз. Джозеф Лэндрум был одним из старших руководителей ячейки Брайтбаха и, более того, присоединился к движению раньше самой Бланшар. Помимо этого, он обладал незаурядным даром общения и потому она не была удивлена, что Брайтбах выбрал именно его для налаживания межзвёздной линии связи, коль появилась возможность её организовать.

– Так или иначе, но этот курьерский корабль покинет Мёбиус через несколько дней, – продолжил Брайтбах. – Сам факт не имеет никакого отношения к нам, но мы сможем это использовать. Особенно учитывая то, что несмотря на напряжённость между солли и манти, он отправляется прямо в Сектор Талботта. Более того, он направляется к Шпинделю через Монтану, а именно последняя нам и нужна, устраивает маршрут?!

– Шпиндель? – словно пробуя на вкус, повторила Бланшар, затем улыбнулась. – О, да, Майкл, – согласилась она. – Шпиндель меня более чем устроит!

Глава 18

Система Херувим

Июнь 1922 от Расселения.

«Комиссар! К этому времени даже эта дебильная Золотой Пик должна понять как крупно она облажалась в Новой Тоскане и Шпинделе! Их правительство должно быть не вылезает из сортира, пытаясь отмыться от того дерьма, в которое она их макнула. Если приказ о её отставке ещё не прибыл в Шпиндель, то наверняка уже в пути!»

Бригадный Генерал Франциска Юкель, Жандармерия Солнечной Лиги,

Губернатору сектора Лоркану Веррочио, Управление Пограничной Безопасности.

– Всё прошло более гладко, чем я ожидала, – произнесла Маккензи Грэхем, стоя у окна квартиры и глядя на заснеженные улицы Херувим. Потом она отвернулась от окна... как раз вовремя, чтобы заметить как её брат поднял брови.

– Не смотри на меня так самодовольно, Индиана Грэхем! И не пытайся сделать вид, что ты не нервничал по поводу всех этих новых договорённостей!

– Ни единой секунды не сомневался, – ответил он с видом оскорблённой добродетели.

– Чушь, – язвительно заметила она и он усмехнулся.

– Ну, если ты настаиваешь, то признаю, что чувствовал себя немного нервно. Чуть-чуть, – он показал ей на пальцах расстояние примерно в сантиметр и улыбнулся.

– Да. Конечно!

Она покачала головой, бросив в его сторону взгляд старшей сестры раздосадованной выходками младшего брата, а не как один из лидеров революционного движения смотрит на своего ближайшего соратника.

Он лишь ещё более широко – и невинно – улыбнулся, но она была права. Три стандартных месяца прошедшие после их первой встречи с Искрой могли показаться ужасно долгими, но учитывая низкую скорость, с которой суда преодолевали межзвёздные расстояния, это было не так. На самом деле, первая партия оружия прибыла на стандартный месяц раньше, чем они ожидали. Когда типовое уведомление об ожидающем контейнере с грузом пришло с созданного Искрой адреса – это стало полной неожиданностью.

К счастью, как Искра и предполагал, таможенники, которые пропустили контрабандный контейнер, действительно не хотели даже знать что-либо о его содержимом. Именно так это и работало: если это содержимое окажется замешанным в чём-то противоправном, то они всегда смогут честно заявить: «Мы не знали, что там находится». И это было довольно приемлемой защитой для солларианской правовой системы. По крайней мере, в таких незначительных сферах, как контрабанда.

Брюс Грэхем изучал историю, а Индиана стал творить её, особенно с тех пор как его отца упекли за решётку. Сын ещё не достиг уровня своего отца, но также он ещё не попал в тюрьму «Террабор», что давало ему простор для самообразования, покуда он соблюдал осторожность. Индиана был уверен, что президент МакКриди и генерал О'Салливан понятия не имели, какой колоссальный объём «подрывных» знаний скрывали в себе файлы библиотек Серафим. Частично кое-что полезное было даже в пылящихся на древних стеллажах старомодных бумажных книгах. И после их прочтения Индиана узнал, что действительно в человеческой истории были периоды, когда суды ни за что не потерпели бы вездесущей коррупции и «полюбовных сделок» УПБ.

«Конечно, и в те времена скорее всего были свои проблемы. Хотя с другой стороны, я бы наверное всё же поменял свои   проблемы на их, если бы имел такую возможность. Каковой у меня нет.»

– Замечательно, – сказала Маккензи, снова взглянув на брата как на соратника, – теперь, когда мы получили что хотели, что мы будем с этим делать?

– Своевременный и уместный вопрос, Макс, – согласился Индиана.

В данный момент контейнеры находились на складе и – они оба были уверены в этом – не под присмотром бесов. Склад был расположен в самом сердце Ржавого Пояса, и если и выглядел лучше чем место их встречи с Искрой, то не намного. Но он, по крайней мере, лучше защищал от непогоды, хотя контейнеры были герметично закрыты и практически не разрушимы. Конечно, забрать их оттуда было не слишком простой задачей. Штрих-коды «Крестор, Интерстеллар», обеспечившие их прохождение через таможню без досмотра, в Ржавом Поясе бросались в глаза, как одинокое дерево в поле, и то же самое относилось к любому современному грузовому автомобилю из космопорта.

Но сподвижники Искры ожидали этого. Габариты контейнеров позволяли поместить их внутри стандартных грузовых прицепов, наподобие тех, что строили в Серафимах для собственных нужд до того как «Крестор» и «Мендоса Кордова» озаботились «спасением» её экономики. Более того, контейнеры были оснащены встроенными антигравами, что позволяло прицепам не выглядеть подозрительно перегруженными. Это также облегчало ручные погрузочно-разгрузочные работы на поверхности планеты ограниченным контингентом.

– Я по-прежнему не в восторге от метода транспортировки, – продолжил Индиана. – О, в этот раз всё сработало, но нам многое пришлось продумывать прямо на ходу. Теперь, когда мы их спрятали, я хочу потратить некоторое время, чтобы обдумать как их безопаснее всего доставить до места назначения.

– Это моя работа, – вскинулась Маккензи. Она подняла голову, заглядывая в глаза высоченного брата. – Это моя работа, но в то же время я не хочу оставлять их в одной большой неразобранной куче, где мы можем, если бесам повезёт, потерять всё разом!

– Я тоже. Но чем больше мы будем растаскивать их в кучи поменьше, тем больше вероятность, что один из стукачей О'Салливана наткнётся на одну из них. Или, если на то пошло, что платформы-разведчики что-то унюхают.

– Нет, если мы уберём их из столицы, – возразила Маккензи. – Я думаю передать их Саратоге.

Индиана хотел было возразить, но остановился, задумавшись. «Саратогой» был Леонард Силвович, местный лидер «Движения за Независимость Серафим». Он не знал, что получает инструкции от Индианы и Маккензи, которых знал в течение многих лет, так как был тайным партнёром в событиях закончившихся арестом Брюса Грэхема. Что же касалось их роли в ДНС, то он знал их только как «Талисмана» и «Сороку», а его связь с ними была косвенной и неявной.

– Ты знаешь, – медленно протянул Индиана, – это может стать в целом неплохой идеей. Я не сумасшедший, чтобы подвергать его опасности преждевременно, но Ферма может быть хорошим местом, чтобы спрятать их там, не так ли?

«Ферма» в пятидесяти километрах к северу от Херувим была частью скромной бизнес-империи Леонарда Силвовича: коммерческое сельскохозяйственное предприятие, обеспечивавшее работой несколько десятков человек и показывавшее хорошую прибыль, поставляя свежие овощи и молочные продукты в более урбанизированные районы Серафим. К сожалению, на эту рентабельность обратил внимание местный менеджер «Крестор, Интерстеллар», и администрация «Крестора» «предложила» Силвовичу арендовать у него предприятие примерно за двадцать процентов истинной стоимости. Затем «Крестор» уволила практически всех сотрудников Силвовича, некоторые из которых проработали у него целых двадцать или тридцать T-лет, и заменила их автоматизированным оборудованием.

Формально Силвович по-прежнему владел Фермой, хотя он не имел никакого контроля над её эксплуатацией, а «Крестор» не была заинтересована в жилье для своих работников (так как уже не было сотрудников, которых нужно было размещать). Когда-то крепкие и весьма удобные дома постепенно, как и всё Серафимах, приходили в негодность, но всё ещё стояли, а Индиана и Маккензи планировали – когда придёт время – использовать их в качестве тренировочного полигона. Этот посёлок находился достаточно далеко, чтобы быть вне обычной зоны контроля бесов, а интенсивные грузоперевозки продукции фермы в столицу и необходимых материалов обратно на поля должны были скрыть активное перемещение групп ДНС.

– Я считаю, что это хорошее место и не могу предложить другого, – заметила Маккензи. – В то же время, всегда существует опасность, что какой-нибудь техник, приехавший туда для ремонта сломанного культиватора или комбайна сможет что-то обнаружить.

– Так или иначе, это может произойти, когда мы начнём там тренироваться, – ответил Индиана. – И эти контейнеры более прочные и водостойкие, чем я ожидал, так что он может спрятать их в лесу, а не в одном из ангаров, где этот твой техник возможно будет ковыряться. Или есть место даже получше.

Он улыбнулся ей, и она в ответ на нескольких секунд задумалась. Затем её лицо прояснилось.

– Ты имеешь в виду Калвер-Хилл, не так ли?

– Именно о нём я и подумал, – кивнул Индиана. В детстве они с сестрой провели много летних ночей в палатках на небольшом озере к востоку от Калвер-Хилла. Поэтому они знали о системе пещер, простиравшихся на километры под самим холмом. Пещеры были насквозь пропитаны влагой, но с герметичными уплотнениями контейнеров...

– В целом это неплохая идея, – одобрительно сказала Маккензи. Потом улыбнулась. – И как она пришла тебе в голову?

– Очень смешно, – Индиана хмуро посмотрел на неё. – Но поскольку я похоже сделал сегодня всю тяжёлую интеллектуальную работу, то поручаю тебе прежде всего продумать способ транспортировки контейнеров на Ферму.

– Ну, на первом этапе надо дать знать «Саратоге», что к нему прибудет груз, – указала Макензи. – Он должен осмотреть пещеры и убедиться, что он сможет разместить их там. Даже с антигравами их перемещение будет тем ещё геморроем, особенно без достаточного количества сильных рук, а ещё там есть несколько довольно узких мест прямо у входа в пещеры.

– Согласен. Но не будем пока сообщать ему, что именно мы планируем там разместить, – выражение лица Индианы стало значительно более серьёзным, чем миг назад. – Нет смысла говорить ему об наличии оружия, если выяснится, что он не сможет его там разместить.

Макензи рассудительно кивнула. Один из их принципов руководства состоял в том, что если ты чего-то не знаешь, то ты этого и не выдашь случайно или… по принуждению, в котором бесы Тиллмана О'Салливана были экспертами.

– Отлично, – Индиана отрывисто кивнул сам себе. – Составим сообщение вместе и я оставлю его в тайнике «Осириса». «Осирисом» была Дженис Карпова – контакт Индианы и Маккензи с Силвовичем. – Если пошевелю задницей, то скорее всего  смогу заложить его уже сегодня вечером.

– Только никакого глупого риска, Инди, – немного резко сказала Макензи. Он посмотрел на неё, и та снова нахмурилась, ещё более мрачно, чем прежде. – С тех пор как ты был ребёнком, ты постоянно просто ломишься напрямик и начинаешь играть в свои игры, похоже некоторые вещи и правда не меняются, не так ли? Клянусь, я знала пятилетних детей с большей выдержкой, чем у тебя! Ну, осмотрительностью, в крайнем случае, – она фыркнула. – Это оружие не устареет и не пропадёт за пару лишних дней.

– Я знаю, Макс, – тон Индианы был скорее успокаивающим, чем согласным, но Макензи была готова согласиться и на это. Заставить младшего брата согласиться с ней – это значило ожидать слишком многого, но это не значило, что он не осознавал, её правоту.

– Если я смогу сбросить послание без излишнего риска, то по-прежнему предпочитаю сделать это сегодня вечером, – продолжил он. – Все равно мы не смогли наладить надёжных линий связи, так что приходится поторапливаться, когда возникает нужда отправить по-настоящему важное сообщение, не так ли?

– Это не совсем так, – не согласилась она.

– Принимается, – сдался Индиана. Затем он улыбнулся. – Ты знаешь, я помню о безопасности коммуникаций и насколько это важно, но всё же очень хотел бы увидеть лицо дяди Леонарда в тот момент, когда он узнает, что вот-вот получит стрелковое оружие и средства поддержки для целого батальона!

Глава 19

Система Мейерс

– …ничего нового по Золотому Пику или Медузе нет, – сказала капитан Садако Мерриман, поднимая взгляд от экрана своего планшета. – Комиссар, это разумеется совсем не означает, что они ничего не затевают, – она поморщилась. – На самом деле мы практически уверены, что они что-то предпринимают. Просто мы понятия не имеем что именно.

Стройная и изящная, офицер Пограничного Флота не была одной из популярных у Лоркана Веррочио людей сразу по нескольким причинам. Помимо прочего она, похоже, не была впечатлена его августейшим присутствием, а ещё она имела раздражающую привычку говорить ему правду. Он понимал, что это ценная привычка, даже если «мы понятия не имеем» было не тем, что он хотел бы услышать от своего старшего специалиста по разведке.

– Разумеется, мы пытаемся получить больше информации, Комиссар, – вставил коммодор Фрэнсис Таргуд (который имел сомнительную честь нравиться Веррочио ещё меньше чем Мерриман). – Тем не менее, в свете того что произошло с адмиралом Крэндалл, мы не в том положении чтобы осуществлять давление так сильно как нам бы этого хотелось. Не думаю, например, что манти доброжелательно оценят ещё один «заход в порт» с нашей стороны.

– Спасибо за разъяснение коммодор, я в курсе, – поблагодарил его Веррочио так вежливо, как только мог.

Коренастый коммодор имел эдакий обветренный вид, который Веррочио находил довольно странным для человека проведшего большую часть своей жизни в искусственной среде жизнеобеспечения. И хотя Таргуд был достаточно осторожен, чтобы заострять на этом внимание, именно он пытался предостеречь Сандру Крэндалл о том, с чем именно ей придётся столкнуться. Конечно, даже его нелепые прогнозы были очень далеки от реальности, просто они оказались наиболее ближе к истине чем чьи-либо ещё.

– Решение манти отозвать свой торговый флот из Солнечной Лиги тоже не играет нам на руку, – добавила Мерриман. – Понятно, что у нас в Секторе изначально было не слишком оживлённо, но всегда было эдакое... пусть будет «перекрёстное опыление». Торговцы общались друг с другом каждый раз, когда их пути пересекались. Они всегда знали гораздо больше, чем это можно было бы предположить, о том что кругом происходит, и можно было многое перехватить из их переговоров. Теперь же разговаривать просто некому.

Веррочио кивнул, не то чтобы ему было нужно очередное напоминание о том, как сильно манти ударили по межзвёздной торговле Лиги. Лично он сам сумел отвертеться от какой-либо ответственности за решение Сандры Крэндалл атаковать Шпиндель, но катастрофические последствия этой атаки породили достаточно грязи, чтобы запачкать каждого в секторе, особенно его комиссара. Официальное сообщение об отзыве мантикорских фрахтовиков прибыло на Мейерс менее двух недель назад, и разорительные последствия снятия мантикорских судов с торговых путей Лиги были довольно резко обрисованы ему вышестоящей властью. Некоторые из этой вышестоящей власти не постеснялись предположить, что это решение являлось прямым следствием событий, произошедших именно в его секторе.

– Со всем уважением, Комиссар, также возможно, что мы ничего не слышим, потому что и слышать нечего, – вставила бригадный генерал Франческа Юкель.

Старший офицер Жандармерии сектора Мадрас была невысокой сероглазой блондинкой с мощной мускулатурой уроженки мира с высокой гравитацией. Выражение её лица также не добавляло оптимизма, и Веррочио, посмотрев на неё, мысленно нахмурился. Бригадному генералу никогда не нравились ни Таргуд (которого она называла «эта ведьма») ни Мерриман (которую она считала человеком, сующим свой нос в вопросы внутренней безопасности, ни один из которых её не касался), и она была активно не согласна с их анализом возможных действий мантикорцев. К тому же она была ещё большей занозой в его заднице чем Мерриман и Таргуд вместе взятые, но это необязательно означало, что она неправа.

– Франциска, я понимаю, что твоя точка зрения отличается от Флотской, – сказал комиссар. – Но в обязанности коммодора Таргуда и капитана Мерриман входит предусмотреть наихудший возможный сценарий развития событий с точки зрения именно Флота.

– Согласна, – тон Юкель, как заметил Веррочио, говорил о совершенно обратном. – Просто я хочу сказать, что в свете того, что произошло на Шпинделе, мы не должны в страхе забиваться в угол. К этому времени даже эта тупица Золотой Пик должна понимать как крупно она облажалась в Новой Тоскане и Шпинделе! Их правительство должно быть не вылезает из сортира, пытаясь отмыться от того дерьма, в которое она их макнула. Комиссар, если приказ о её отставке ещё не прибыл на Шпиндель, то он наверняка уже в пути!

Веррочио кивнул в подтверждение, хотя сам он был очень далёк от того, чтобы согласиться с ней. Ничто из того что он знал о манти не предполагало, что они готовы пойти на какие-нибудь уступки, и он очень сильно сомневался в том, что Елизавета Винтон собирается в обозримом будущем отозвать свою кузину из Талботта. Однако он был вынужден согласиться хотя бы с одной из основных предпосылок Юкель – никто, кроме разве что безумцев, не решится на полномасштабную войну с Солнечной Лигой, и не важно насколько хороши их военные технологии. К сожалению, всё, что он до сих пор видел, указывало на то, что манти и были такими безумцами. Вот почему он не принимал в расчёт мнение Юкель по поводу того, что хотя бы напоминало «умиротворение». Она считала, что поддавшись Мантикоре, они только увеличат заносчивость и амбиции Звёздной Империи, тогда как отказываясь быть ею запуганными и в панике отдать ей всё что она захочет, в конечном итоге приведёт к тому, что манти дадут задний ход. Насчёт последнего Юкель могла оказаться права. На самом деле он и сам надеялся, что она права. Но после цепочки катастроф, разразившейся на его пороге, ему совсем не улыбалось выступить в роли «отказавшегося быть запуганным» и выяснить, что манти на самом деле не блефовали.

– Возможно, что бригадный генерал Юкель права, – сказал Таргуд. Но тон его был не более искренен, чем у самой Юкель минутой раньше. – Однако в настоящий момент Золотой Пик всё ещё остаётся на своей должности, по последним данным по крайней мере. И я думаю, что мы можем спокойно предположить, что она изменит дислокацию своих сил. Она может быть  излишне... конфронтационна, чем бы хотелось её правительству, но в тактическом смысле, по крайней мере, она уже продемонстрировала свою адекватность. И как она доказала в Новой Тоскане, к лучшему или худшему, она также не боится действовать самостоятельно, – он слегка улыбнулся – Джозефа Бинга он тоже пытался предупредить. – Уже очень скоро я предвижу усиление присутствия флота Мантикоры вдоль нашей границы. Я соглашусь с тем, что она не собирается усиливать конфронтацию с Лигой, если может этого избежать, но отступать она тоже не собирается.

– Вы предполагаете, что она может развернуть наступательные операции на секторе Мадрас, коммодор? – спросил вице-комиссар Жуньян Хонгбо.

– Честно говоря, господин вице-комиссар, я не вижу причин которые заставят её это сделать, если только не считать за таковые те, что назвала Бригадный генерал Юкель. Дело в том, что у нас не достаточно сил, чтобы угрожать квадранту Талботт, простите сектору Талботт. – Коммодор слегка поморщился, поправляя себя. Очевидно он находил то, что Пограничный флот настаивал на незаконности интеграции квадранта Талботт в Звёздную Империю Мантикора, довольно глупым. – Не думаю, что Мантикора захочет предпринять какую-либо попытку захватить наш сектор, по ряду причин, включая, как предположила Бригадный генерал, желание пригасить всю конфронтацию в целом. Вряд ли она отступит если дело дойдёт до драки, но не думаю, что она станет провоцировать необязательные сражения или распылять свои ресурсы, если только не столкнётся с подлинной, непосредственной и насущной угрозой. И поскольку у нас нет космических военных баз, которые могут ей угрожать в оперативном смысле, то думаю, что она будет смотреть в другую сторону. Честно говоря, как бы нам не хотелось бы этого признавать, мы просто недостаточно важны для того, чтобы она сейчас беспокоилась на наш счёт.

«Ну, спасибо тебе, коммодор», – кисло подумал Веррочио. – ««Недостаточно важны» для беспокойства. Это лишь подчёркивает уже полученный удар по репутации Пограничной Безопасности!»

Эта мысль не обеспокоила бы его так сильно, если бы он не подозревал, что Таргуд испытывал определённое удовлетворение, указывая на этот факт. Как решил комиссар, чувства коммодора – тот  должен чувствовать себя если не удовлетворённым, то хотя бы оправданным – можно понять, ведь тот был прав, когда предупреждал всех о том, что Манти действительно могут иметь в виду то о чём заявляли, тогда как все остальные (особенно Сандра Крэндалл) обвиняли его в трусости.

– Так вашей рекомендацией будет, попросту говоря, остаться дома и не провоцировать её, – сделал вывод Хонгбо, на что  Таргуд пожал плечами.

– Я бы сформулировал по другому, господин вице-комиссар. У нас просто нет возможности «спровоцировать её». До тех пор пока нам не пришлют значительные подкрепления, лучшее что мы можем делать – это поддерживать порядок на коммерческих линиях – на том, что от них осталось – и формировать силы реагирования на случай если какая-нибудь из планет сектора станет излишне... своенравной. Разумеется, это означает «оставаться дома», но с другой стороны, это также означает – выполнять свою работу. – Он твёрдо посмотрел через стол на Хонгбо. – Если кто-то захочет, чтобы мы стали более активными, то этот кто-то должен прежде всего чертовски глубоко озаботиться обеспечением нас средствами для этого. А учитывая технические характеристики систем вооружения, уже продемонстрированные манти, не уверен что у кого-нибудь есть такие средства.

После секундного размышления Хонгбо кивнул ему в ответ.

– Замечание учтено, коммодор, – почти примирительно сказал он. – Я не имел в виду, что Вы собираетесь уклониться от Ваших обязанностей. Полагаю я, как и все, просто подвержен разочарованию и нервозности.

Таргуд мимолётно улыбнулся ему в ответ, показывая что полу-извинения вице-комиссара приняты, и Мерриман лёгким покашливанием привлекла к себе внимание присутствующих.

– Комиссар, – обратилась она к Веррочио, – боюсь что так или иначе в настоящий момент это действительно всё, что Флот может добавить к видению ситуации в целом. Хотела бы я сказать что-то большее, но у нас ничего нет.

– В таком случае, если Вы не возражаете, Комиссар, у меня есть ещё несколько вопросов, которые необходимо рассмотреть, – решительно заявила Юкель.

– Вот как? – Веррочио взглянул на неё. – И что же это за вопросы, Бригадный генерал?

– Сообщение миз Ксидис с Мёбиуса, – голос Юкель был ровным, но Веррочио почувствовал, как у него засосало под ложечкой.

– Я понимаю озабоченность президента Ломброзо текущей ситуацией, – сказал он, – но, давайте на чистоту Франческа, он всегда озабочен ситуацией.

– Я знаю это, сэр, – тон Юкель понизился почти до точки замерзания. – Но ситуация значительно ухудшилась – против Президентской Гвардии было применено высокотехнологичное оружие. Ничего подобного нельзя изготовить в кустарных условиях, Сэр, и никто не покупает ничего подобного ни для самозащиты ни, тем более, для охоты. Совершенно определённо кто-то прислал его извне, чтобы его использовали именно так, как использовали.

– Я думаю, нам следует с осторожностью делать выводы на основе донесений об этом оружии, Бригадный генерал, – холодно заметил Хонгбо. Они с Юкель сходились во мнениях по очень узкому кругу вопросов, и вопросы имеющие отношение к её теории о том, что не существует такого понятия как «чрезмерная сила» к этому кругу не относились. В её понимании, не было такой проблемы, которую нельзя было бы решить, убив достаточное количество людей. Именно поэтому вице-комиссар и генерал очень редко оказывались по одну сторону в любых политических дебатах.

– Ломброзо, Ярдли и Матиас не подходят на роль незаинтересованных наблюдателей, – добавил вице-комиссар, – Они годами пытаются заполучить официальное представительство УПБ для поддержки своего режима.

Веррочио почувствовал, что медленно кивает, соглашаясь. Учитывая, как сильно и непрерывно росла ненависть граждан системы Мёбиуса по отношению к Свейну Ломброзо, практически со дня прихода того к власти, не удивительно что единственным способом предотвратить катастрофу, он рассматривал поддержку его режима Пограничной Безопасностью. Более умный (и менее жестокий) президент мог бы понять, что приглашать Пограничную Безопасность – это всё равно что пустить лису переночевать в курятнике, но Ломброзо, очевидно, был на пределе.

– Да, я понимаю это, господин вице-комиссар, – сказала Юкель. – Просто хочу отметить, что согласно сообщениям Ксидис, на сей раз сообщение президента Ломброзо абсолютно достоверно, там действительно есть жертвы среди мирного населения и противостоящие его администрации террористы явно лучше организованы и чертовски лучше вооружены, чем когда бы то ни было ранее. Также есть признаки того, что Мёбиус – не единственное место, где происходит подобное. Более того, Ломброзо  совсем не одинок в своих докладах о том, что повстанцев оружием и деньгами на самом деле поддерживают манти.

Веррочио с большим трудом удержался от закатывания глаз к потолку. Это было нелегко, учитывая, как настойчиво Юкель, не обращая внимание на собственное твёрдое убеждение, что Мантикора не посмеет пойти на открытую конфронтацию с Лигой, каждую ночь пыталась найти под своей кроватью мантикорский след. Похоже, у неё не было проблем с верой в то, что Мантикора может прибегнуть к любым тайным методам противостояния УПБ, невзирая на риск возможного возмездия со стороны Солнечной Лиги, а это казалось ему белее чем непоследовательным. Может быть она провела слишком много времени за планированием собственных «чёрных» операций и теперь автоматически полагала, что и все остальные думают также как она? Тем более, когда есть некие основания для этого. Однако, в то же время, в её словах по поводу последнего отчёта Ломброзо был определённый смысл.

– Я понимаю, что для всех нас ситуация сложная, – сказал Хонгбо, – и я полностью согласен с тем, что нам следует подходить с крайней осторожностью ко всему, что касается манти, но в данном случае я считаю, что было бы ошибочным полностью полагаться на эти отчёты, Бригадный Генерал. – Юкель сердито посмотрела на него, и он в ответ пожал плечами. – Недовольство на Мёбиусе началось задолго до прибытия Адмирала Бинга, и я не могу найти причин столь значительных затрат и усилий Звёздной Империи для формирования движения недовольства в такой близости от нас ещё до того как они узнали, что он прибудет!

– Кто-то поставляет современное оружие, и не только противникам Ломброзо, – упрямо продолжила Юкель. - И если это происходит на хотя бы отдалённо том уровне, как утверждается в отчётах, то этот кто-то явно готов прилагать те «затраты и усилия», о которых Вы только что упомянули. И я не знаю никого кроме манти, у кого были бы лучшие причины делать это.

Её серые глаза с вызовом впились в его лицо, но он не отступил.

– И я не знаю, – сказал он. – Что, боюсь, в свою очередь предполагает, что отчёты, на которые Вы опираетесь, сильно преувеличены. Правдивы, в какой-то степени, – добавил он, не более искренне, чем до этого она или Таргуд, – учитывая всё то недовольство, что вспыхнуло кругом после битвы у Моники, но тем не менее преувеличены. И хотя я согласился что нам следует быть крайне осторожными, но всё-таки жаль что, как заметил коммодор Таргуд, наши ресурсы ограничены. Не думаю, что было бы мудро распылять их в ответ на угрозы, которые могут быть просто надуманными.

– Я склонен согласиться с тобой, Жуньян, – быстро сказал Веррочио, прежде чем Юкель смогла возразить. – Однако, я хотел бы сосредоточиться на этом конкретном случае в Мёбиусе. Бригадный Генерал, что скажете?

Юкель замерла в повисшей грозовой тишине, затем глубоко вдохнула.

– Возможно президент Ломброзо видит вмешательство Мантикоры там где его нет, – признала она, хотя её тон говорил о том, что думала она как раз обратное. – Тем не менее, очевидно, что проблемы, с которыми он столкнулся, куда серьёзнее, чем предполагали наши более ранние расчёты. И думаю также очевидно, что он теряет ту уверенность, что когда-то у него была. Это путь к поражению. Так что, я думаю, пришло время решать: либо мы поддерживаем его, либо пришло время его сместить. Вице- комиссар – и коммодор – правы, говоря про ограниченность наших ресурсов. Мы не можем позволить себе терять их; честно говоря, предоставление долговременного гарнизона для осуществления прямого контроля планеты слишком сильно урежет мои имеющиеся силы.

Веррочио поморщился. В чём никто не мог бы упрекнуть Франческу Юкель, так это в утончённости. Тем не менее, в её словах был смысл. Ломброзо стал гораздо менее ценен для Пограничной Безопасности, чем он мог сам о себе думать. На самом деле, при нормальных условиях, как только что намекнула Юкель, Веррочио просто потянул бы время до тех пор, пока ситуация не стала бы настолько плохой, чтобы дать силам УПБ неоспоримый повод вмешаться в события – с великим сожалением, разумеется – в целях поддержания безопасности и общественного порядка. В результате чего Мёбиус превратился бы в официальный протекторат, а президент Ломброзо неожиданно оказался бы безработным.

Однако, обстоятельства были далеки от нормальных, и последние что ему было нужно, это восстание в Мёбиусе, прямо, так сказать, у его порога. Был ли мантикорский след в событиях на Мёбиусе, не был ли, но одно не вызывает сомнения – активизация оппозиции Ломброзо во многом обусловлена событиями в Талботте. Пример того, как целый кластер миров попросил, а затем и получил членство в Звёздной Империи, не был оставлен без внимания ни в одной из окрестных формально независимых звёздных систем. Они в любом случае должны были увидеть в этом более подходящий для себя вариант, нежели быть систематически высосанными досуха одной из межзвёздных корпораций или попасть под протекторат Управления Пограничной Безопасности с тем же итогом, и Веррочио ни на минуту не сомневался, что его непосредственное начальство в Старом Чикаго понимает это также хорошо как и он. И они явно не скажут ему спасибо за ещё одну течь в плотине престижа и власти УПБ.

А реакция самой «Триады, Интерстеллар» и её экономических партнёров на то, что он позволит сместить режим Ломброзо какому-либо по-настоящему патриотическому движению? Да у «Триады» уйдут годы, прежде чем она получит нужное влияние на преемника Ломброзо, и всё это время её функционеры будут очень громко возмущаться по этому поводу.

– Полковник, должен ли я полагать, что Ваше мнение о развитии ситуации совпадает с мнением бригадного генерала Юкель? – спросил комиссар, переводя взгляд на полковника Арманда Вонга, занимавшего в епархии Юкель должность эквивалентную капитану Мерриман.

Вонг был темноглаз, темноволос, с горбинкой на большой переносице и на добрых сорок сантиметров выше Юкель. А ещё, по мнению Веррочио, он был несколько умнее своей начальницы. Сейчас тот краешком глаза быстро глянул на Юкель и пожал плечами.

– Возможно, – он слегка выделил это слово, – президент Ломброзо и генерал Ярдли реагирую слишком остро. Как Вы заметили, сэр, они и в прошлом не раз настаивали, что на них небо рушится. Но мы внимательно изучили их отчёты, особенно последние от генерала Матиаса и миз Ксидис. Также мы послали запрос на дополнительную информацию от наших источников в корпорации «Триада» в системе, хотя должно пройти какое-то время, прежде чем мы услышим что-либо от них. – Он пожал плечами. – На основе всей имеющейся информации не возникает сомнений в том, что в руках оппозиции президенту Ломброзо оказались по крайней мере несколько образцов современного вооружения. Это совершенно очевидный факт. Как бы оно туда не попало, и даже если местные власти слишком остро отреагировали, сейчас не время спускать кому бы то ни было что-либо подобное с рук.

Веррочио и не ждал, что полковник заявит что-то противоречившее позиции Юкель. Комиссар посмотрел на Хонгбо, который тоже пожал плечами. «Немного же от тебя толку», – кисло подумал Веррочио.

Комиссар подавил искушение начать грызть ногти. Что бы он не отправил на Мёбиус, это станет для него недоступным в случае если что-то пойдёт наперекосяк на одной из планет сектора Мадрас, и его оправдания, что он отправил войска необходимые для удержания его собственного сектора в критический момент для предотвращения восстания на Мёбиусе, вряд ли удовлетворит его недоброжелателей в Старом Чикаго. Но если он позволит Мёбиусу превратиться в очередной квадрант Талботт...

– Хорошо, – вздохнул он, – я понял, что ты имеешь в виду, Франческа. И Вы, полковник Вонг. И принимая во внимание всё вышесказанное, я думаю, что нам не стоит сейчас менять какой-либо местный режим. Итак, исходя из этого, что вы посоветуете?

– Думаю, у нас нет другого выбора, кроме как удовлетворить просьбу Ксидис о наземных войсках, – неприятно ухмыльнулась Юкель. – Местные может быть и готовы на открытое противостояние с Президентской Гвардией Ломброзо, но я сомневаюсь, что они будут настолько же энергичны против парочки интервенционных батальонов.

– Неужели столь сильный ответ действительно необходим, бригадный генерал? – с отвращением поморщился Хонгбо.

– У нас не так много вариантов, господин вице-комиссар, – раздражённо бросила Юкель. – Кого бы я не послала на Мёбиус, они пропадут из моих боевых порядков на месяцы, так что, если мы вообще хотим посылать войска, то нужно послать их достаточно много и с ясными установками – быстро сломать хребет этим террористам. Прилететь, выбить из них все дерьмо, переломить ситуацию в пользу Ломброзо (возможно оставить ему парочку советников из Жандармерии с ротой солдат для поддержки) и вернуть обратно остальные войска. Если мы сделаем всё быстро и жестоко, возможно мы сможем завершить всю операцию ещё до того, как кто-нибудь в секторе Мадрас вообще поймёт, что мы отослали куда-то часть наших сил.

– К этому необходимо добавить  ещё кое-что, господин комиссар, – Таргуд явно был не рад, говоря это, но лицо его не дрогнуло, когда Веррочио повернулся к нему.

– Оценка идеи об интервенции находится вне зоны моей компетентности, сэр, – продолжил офицер Пограничного Флота. – Я не эксперт в вопросах подавления восстаний на планете. Но если решение об интервенции будет принято, я бы предпочёл, чтобы операция завершилась как можно быстрее. – Его губы неприязненно сжались. – Если мы посылаем наземные войска, мне придётся выделить им хотя бы пару эсминцев для контроля околопланетного пространства. Хотя бы лишь для того, чтобы быть уверенными, что ни одна поставка современного вооружения не попадёт не в те руки, пока там будут наши войска. А это означает, что в дополнение к части армии, которую придётся перенаправить бригадному генералу Юкель, мне также придётся перенаправить часть моих флотских сил. И честно говоря, чем дольше любой из моих кораблей будет отсутствовать, тем более вероятно что-нибудь проскочит мимо нас здесь, дома.

Было ясно, что невзирая на зону своей компетенции, Таргуд был против всей операции. К сожалению это не означало, что он был не прав.

Размышляя, Веррочио прикрыл на мгновение глаза, затем вздохнул.

– Франческа, мне нужен расчёт численности войск, которые ты предлагаешь отправить, – сказал он. – И представьте мне план операции прежде чем я приму окончательное решение. Тем не менее считаю, что ты права и нам действительно жизненно необходимо оказать поддержку Ломброзо пока ситуация не стала ещё хуже. Коммодор, – он повернулся к Таргуду, – как только мы с бригадным генералом определимся с численностью посылаемых войск, мне будет нужен Ваш расчёт о потребности в  транспортах и флотской поддержке. – Он холодно улыбнулся. – Если мы собираемся сделать это, давайте попробуем сделать всё правильно.

Глава 20

Система Меза

– Что ты сказал?

Альбрехт Детвейлер уставился на своего старшего сына и ужас в выражении его лица шокировал бы любого из относительно небольшого числа людей, когда-либо с ним встречавшихся.

– Я сказал, что наш анализ того, что произошло в Зелёных Соснах, похоже, был немного ошибочен, – отрезал Бенджамин Детвейлер. – Этот ублюдок МакБрайд был не единственным, кто пытался сбежать, – Бенджамин во время перелёта из столицы планетарной системы Менделя уже имел возможность освоиться с этой информацией, и если ужас на его лице был не настолько ощутим, то оно было мрачнее и намного более страшным, чем у отца. – И то, как манти представляют это дело общественности, сукин сын, безусловно, даже и не пытался остановить Зилвицкого и Каша. Конечно, они не утверждали это прямо, но он, должно быть, сознательно покончил с собой, чтобы скрыть всё, что он сделал!

Альбрехт молча смотрел на сына в течении нескольких минут. Затем встряхнулся и глубоко вздохнул.

– Продолжай, – прохрипел он. – Уверен, самое интересное ещё впереди.

– Каша и Зилвицкий всё ещё живы, – не заставил себя ждать Бенджамин. – Я не уверен, где, чёрт возьми, они были. У нас пока нет ничего похожего на полную версию этих событий, но, видимо, они потратили большую часть последних нескольких месяцев на дорогу домой. Ублюдки прилагают все усилия, чтобы не допустить утечки большего, чем необходимо количества оперативной информации, но я не удивлюсь, если единственной целью кибер-атаки МакБрайда окажется прикрытие их бегства.

– Тем не менее, в соответствии с наиболее достоверными фактами, имеющимися в нашем распоряжении, сбежав, они направились прямиком на Хевен, а не на Мантикору, что хорошо согласуется с тем, почему они так долго находились вне Сети. Я уж точно не берусь воспроизвести ход мыслей, породивший данное решение. Но, независимо от их намерений и действий, результатом всего этого стал визит Элоизы Притчарт – собственной персоной! – на Мантикору, где та, очевидно, и смогла, чёрт возьми, заключить этот так называемый мирный договор с Елизаветой.

– С Елизаветой?

– Мы же всегда знали, что Елизавета на самом деле не настолько сумасшедшая, как мы представляли это солли, – отметил Бенджамин. – Безусловно, она временами чертовски упряма, но слишком прагматично смотрит на вещи, чтобы отказаться от чего-то вроде этого. Впрочем, она посылала Харрингтон на Хевен добиться того же самого ещё до «Устричной Бухты»! А ещё, чтобы добавить аргументов к своему предложению, Притчарт прихватила с собой доказательство в виде некого Орландо Симоеса. Доктора Орландо Симоеса..., который когда-то работал в Гамма-центре над созданием линейного двигателя.

– Вот дерьмо, – в сердцах тихо выругался Альбрехт.

– Ах, отец, это слишком мягко сказано, – жёстко продолжил Бенджамин. – Я не знаю, как много на самом деле информации МакБрайд передал Зилвицкому и Каша, или была ли у них возможность подтвердить её достоверность, но и это уже чертовски больше того, чем они должны были, согласно нашим планам, располагать! Они заявляют об нанотехах-убийцах, линейном двигателе и спайдерприводе, и они называют своими именами, как их там, «Указующих Мезы». По сути, они сейчас заняты тем, что уверяют Мантикорский Парламент – и, я уверен, Конгресс Хевена и всю остальную грёбаную галактику! – в реальности Мезанского плана завоевания всей известной вселенной. На самом деле, ты будешь сильно удивлён, узнав, что Государственный Секретарь Арнольд Джанкола, состоя на содержании у гнусных «Указующих», умышленно подталкивал Хевен к возобновлению войны с манти!

– Что? – Альбрехт моргнул от удивления. – Мы не имеем с этим ничего общего!

– Конечно же, нет. Но, если быть беспристрастными, мы и вправду знали, что он подделывал дипломатическую переписку. Пусть и узнали об этом только когда он, чтобы замести следы, привлёк Несбитта, но мы действительно знали об этом. И, несомненно, предоставив Несбитту нанотехов для ликвидации Гросклода, мы совершили тактическую ошибку. Похоже, Ушер, а может и не он один, пронюхал про это, и даже если бы и нет, сходство между самоубийством Гросклода и убийства Вебстера – и покушением на Харрингтон – слишком очевидны для любого, кто начал бы копать. Из всего этого вытекает, что если мы – единственные, кто имеет данную технологию, и если Джанкола использовал нанотехов, чтобы избавиться от Гросклода, то, значит, он работал на нас всё время. По крайней мере, они, похоже, не поставили Несбитта в центре всего этого – пока, по крайней мере – но эта их реконструкция определённо имеет смысл, учитывая ту информацию, которой они владеют на данный момент.

– Чудесно, – с горечью сказал Альбрехт.

– Отец, давай посмотрим правде в глаза, на самом деле всё ещё хуже. Очевидно – всё кончено: все новостные агентства манти и даже часть солларианских начали копаться в этом деле. Судя по времени, эта информация пока ещё не успели достигнуть Старой Земли, но ждать осталось недолго. Не могу сказать, как там отнесутся к этой сенсации, но новости уже достигли Беовульфа и можешь сам представить, какой шум там поднялся.

Губы Альбрехта сжались, когда он осознал полный и абсолютный крах режима секретности. Уже того, что Зилвицкий и Каша остались живы, было достаточно, чтобы поставить под сомнение мезанскую трактовку событий в Зелёных Соснах. Остальное же…!

– Спасибо, – сказал он через минуту хрипловато-ядовитым тоном. – Я думаю, что моё воображение вполне может подсказать мне под каким гарниром эти ублюдки всё это подадут, – жестокая улыбка перекосила его лицо. – Я полагаю, лучшее, на что мы можем надеяться – это то, что обнаружение того, как ловко в последние несколько веков мы водили за нос их так называемые спецслужбы, поколеблет их уверенность в себе. Например, я бы очень хотел видеть реакцию этого ублюдка, Бентона-Рамиреса-и-Чоу. К сожалению, независимо от того что нам хочется, Беовульф выступит единым фронтом с манти. Собственно говоря, я не был бы удивлён, если они присоединятся к Мантикорскому Альянсу..., особенно если Хевен уже там.

– Несмотря на конфронтацию манти с Лигой? – Это был вопрос, но тон Бенджамина не оставлял сомнений, что он следил за логическими выкладками своего отца достаточно внимательно.

– Чёрт, Бен, мы изначально подталкивали события в направлении развала Лиги! Но ты не считаешь, что кто-то вроде Беовульфа ограничится только проклятиями в адрес тех грёбанных аппаратчиков из Старого Чикаго? – Высокомерно фыркнул Альбрехт. – Я могу ненавидеть ублюдков, и я буду делать всё возможное и невозможное, чтобы порвать им глотки, но независимо от того, что они из себя представляют, они не являются ни глупцами ни трусами, и не позволят Колокольцеву и его жалкой команде запугать их и заставить делать ту единственную чёртову вещь, которую они делать не хотят.

– Ты, вероятно, прав насчёт этого, – хмуро согласился Бенджамин, затем покачал головой. – Нет, ты точно прав.

– К сожалению, этим всё не ограничится, – продолжил Альбрехт. – Уже одно только прекращение стрельбы Хевена по Мантикоре само по себе достаточно плохо, но Золотой Пик слишком близко от нас, чтобы я мог спать спокойно. Она думает слишком много, и она также чертовски хороша во всём, что делает. Скорее всего, она, по крайней мере, пока, ещё не в курсе последних новостей, но, учитывая время в пути курьеров, будет и достаточно скоро. И если она – или же Елизавета – почувствует жажду приключений, всего через несколько стандартных недель к нам, прямо сюда, на Мезу, может заявиться траханый флот манти. Он без труда пройдёт, как горячий нож через масло, через всё, что мы можем против них выставить, даже не заметив этого. И, кроме всего прочего, остаётся восхитительная возможность, что Хевен составит компанию Золотому Пику в этом походе по наши души, если они, как оказывается, заключили военный союз!

– Та же самая мысль пришла в голову и мне, – мрачно согласился Бенджамин. Как командующий флота «Указания Мезы», он слишком хорошо знал на что способны, перестав стрелять друг в друга и объединились, два единственные в галактике флота, обладающие оснащёнными подвесками кораблями стены и многодвигательными ракетами.

– Как думаешь, что собираются делать анди? – Поинтересовался он через мгновение, и его отец разразился смехом.

– Изабель всегда была против использования этих нанотехов где-либо без крайней необходимости. И, похоже, я должен был прислушаться к ней, – он покачал головой. – Я всё ещё считаю, что все аргументы за то, чтобы избавиться от Хуана были налицо, даже если у нас ничего и не вышло, но если манти поделятся с Густавом тем, что знают о нанотехах, то, я думаю, он выкинет свою обычную «realpolitik» через воздушный шлюз. Бенджамин, мы ведь не просто покусились на члена его семьи – мы замахнулись на его наследника, а династия Андерманов никогда не простит подобного. Поверь мне. Если он будет думать, что манти говорят правду, то он, скорее всего, лично явится по нашу душу! Собственно говоря, манти могут сознательно держать его в стороне его от своего Альянса. Фактически, если у них есть мозги, то они должны это сделать. Убрать Густава с линии огня солли и позволить ему позаботиться о нас. Это немного не то же самое, что попросить у него взаймы пару-другую дивизионов носителей подвесок, чтобы надавать по заднице Флоту Солнечной Лиги! А мы, как назло, оставили инфраструктуру анди абсолютно нетронутой, не так ли? Что означает, что у них предостаточно многодвигательных ракет и, если Густав, оставшись вне рамок конфликта с Лигой, заявится к нам, как ты думаешь, хоть кто-нибудь из наших «друзей» в Старом Чикаго пошевелит хоть одним чёртовым пальцем, чтобы остановить его? Особенно, когда они, наконец, осознают, что на что действительно способны манти?

– Нет, – с горечью признал очевидное Бенджамин. – Ни сейчас, ни через миллион лет.

В тишине следующих нескольких секунд как отец, так и сын обдумывали сокрушительный переворот в тщательно проработанных планах «Указания Мезы».

– Ладно, – наконец сказал Альбрехт. – Ничто из случившегося нельзя назвать чьей-либо ошибкой. Или, по крайней мере, если в этом и имеется чья-либо вина, то лишь моя, а не чья-либо ещё. Вы с Коллином предоставили мне наиболее вероятный анализ событий катастрофы в Зелёных Соснах и я согласился с вашей оценкой. Собственно говоря, тот факт, что Каша и Зилвицкий нигде не объявились к тому времени, в значительной степени, казалось, подтверждал её. И, учитывая тот факт, что ни в одном из наших внутренних отчётов не упоминалось имени Симоеса – или же все-таки упоминалось, в любом случае я сейчас уже конечно не помню – я предполагаю, что все наши эксперты предположили, что он был в числе погибших при взрывах в Зелёных Соснах?

– Да, – скривился Бенджамин, – действительно, те записи Гамма-Центра, которые «невероятным образом» пережили кибербомбу МакБрайда, показывали Симоеса на своём месте в момент срабатывания самоубийственного заряда, – он вздохнул. – Я должен был задаться вопросом, почему уцелели именно эти записи, в то время как большинство остальных файлов системы безопасности оказалось стёрто.

– Ты был не единственным, кто не подумал об этом, – резко указал его отец. – Что бы ты ни думал, его эвакуировали о-очень аккуратно, ты не находишь? И неудивительно, что мы охотно поверили, что он просто испарился при взрыве! Видит Бог, в отношении остальных ведь так и было, – он покачал головой. – И, учитывая то, что мы знали, я всё ещё думаю, что мы поступили правильно, воспользовавшись общим хаосом и стравив Мантикору с Лигой. Но это – всего лишь моё мнение. Как говорит старая мудрость: «Ты знаешь лишь то, что знаешь сейчас и ничего сверх этого». Она, как ни крути, безусловно верна в данном случае!

– Я думаю, что мы могли бы благополучно согласиться с этим, отец.

Они сидели молча в течение некоторого времени, пока Альбрехт ни пожал плечами.

– Ну, это не конец вселенной. И, по крайней мере, у нас достаточно времени на запуск «Гудини» [так называлась операция прикрытия] и бегства.

– Но, учитывая то, где мы сейчас, недостаточно много, – указал Бенджамин. – Недостаточно, если манти – или анди – среагируют настолько быстро, насколько способны. И если солли поверят им, то его будет ещё меньше.

– Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, – вспылил его отец, но затем лишь покачал головой и поднял руку в примирительном жесте. – Извини, Бен. Не имеет смысла срывать своё чёртово раздражение на тебе. И ты прав, конечно. Ну, не то чтобы у нас совсем нет плана на случай вроде этого, – он сделал паузу и рассмеялся. – Разумеется, не настолько вроде этого, который мы не видели и в своих самых страшных кошмарах, но ты понимаешь, что я имею в виду.

Бенджамин кивнул, и Альбрехт, откинулся назад в кресле, барабаня пальцами по скрещенным рукам.

– Я думаю, что мы должны предположить, что Макбрайду и этому Симоесу на пару удалось практически полностью скомпрометировать нас, поскольку  каждый из них имел доступ к критически важной информации, – сказал он через мгновение. – Откровенно говоря, я сомневаюсь, что её у них настолько уж много, но я не собираюсь делать никаких оптимистических – больше никаких – предположений относительно всего этого. С другой стороны, наша организация достаточно децентрализована, чтобы даже кто-то подобный Макбрайду знал обо всех планах, что мы держим наготове. И если даже Симоес и работал в Гамма- Центре, он не знает ничего конкретного о практических оперативных планах. Ты с Коллином – и Изабель – следили за этим. В частности никто в Гамма-Центре, включая МакБрайда, вплоть до начала «Устричной Бухтой» не знал о «Гудини». Таким образом, пока мы не захотим предположить, что Зилвицкий и Каша добавили телепатию к своим возможностям, это всё ещё безопасно.

– Возможно, – согласился Бенджамин.

– Но даже в этом случае мы оказываемся перед необходимостью ускорить процедуры. Хуже того, мы никогда не предполагали, что «Гудини» придётся запускать в таком жёстком цейтноте. Нам придётся придумать, как скрыть такую хренову кучу исчезновений в по-настоящему жёстком временном окне, и это будет тем ещё геморроем, – Альбрехт нахмурился, его лицо становилось всё более задумчивым по мере того, как к нему возвращалось самообладание. – Есть предел тому, сколько мы можем организовать не вызывающих подозрений воздушных автокатастроф. С другой стороны, мы сможем, скорее всего, вписать имена очень многих исчезнувших в список погибших в Зелёных Соснах. Конечно, не из тех, кто на виду, но приличный процент второго эшелона из проживающих в Зелёных Соснах. Нам может, скорее всего, сойти с рук добавление большого количества из них к спискам погибших и пострадавших, по крайней мере тех, кто не имеет за собой близких родственников или друзей.

– Колин и я займёмся этим сразу, как только он доберётся сюда, – согласился Бенджамин. – Ты верно подметил то, почему мы будем не в состоянии скрыть стольких, скольких нам бы хотелось. У многих из них семья и друзья числятся в резерве по «Гудини», и если мы начнём расширять списки «Гудини» слишком быстро…

– Принято к сведению, – кивнул Альбрехт. – И всё же, подумай над этим. Это предпочтительный вариант для тех, кому он подходит. В остальных случаях нам придётся быть более изобретательными.

Он, глубоко задумавшись, покачался в кресле. Затем внезапно улыбнулся с выражением изумления весёлья. Горького, с привкусом боли, возможно, но веселья.

– Что? – Спросил Бенджамин.

– Я думаю, пришло время снова использовать Баллрум.

– Не уверен, что понимаю тебя.

– Меня не волнует, кого манти выставляют виновниками в своих разоблачениях, – ответил Альбрехт. – Пока они физически не вторгаются на Мезу, чтобы своими руками вырвать корень всех зол, солли, – во всяком случае, большинство из них – продолжают считать их лжецами. Особенно в том, что касается Баллрум. Один Бог знает, сколько мы потратили времени, усилия и денег, чтобы убедить Лигу, что весь Баллрум сплошь состоит из одних только маньяков-убийц! Собственно говоря, они проделали большую часть работы за нас, поскольку они и есть маньяки-убийцы! Таким образом, я думаю, что сейчас самое время, чтобы развеять эти распускаемые Баллрум нелепые слухи о некоем тайном многовековом мезанском заговоре. Все доказательства, безусловно – полная фальсификация. В лучшем случае – наглая корыстное подтасовка фактов, а, следовательно, любой убийственный ответ, на который они сподвигнут Баллрум, будет полностью виной манти, пусть даже они и никогда и не признают этого. И, увы, наша охрана здесь окажется более «дырявой», чем мы привыкли считать.

Бенджамин смотрел на него некоторое время, а затем улыбнулся сам.

– Ты думаешь, что нам может сойти с рук обеспечение достаточной «дырявости», чтобы раскрутить их на дополнительные ядерные бомбы?

– Ну, из допросов этого ублюдка – нашего собственного безопасника, что работал с Зилвицким и Каша  – мы знаем, что именно охранники пронесли ту ядерную бомбу, что сработала в парке, – указал Альбрехт. – Предполагая, что любой, поддерживающий их, жизненно заинтересован в правде и только правде – что я, по общему признанию, не стал бы делать на их месте – этот небольшой факт может сделаться достоянием общественности. Фактически, теперь, когда я думаю об этом, если Каша и Зилвицкий озвучат свою версию произошедшего, они, скорее всего, захотят подчеркнуть, что не они доставили на Мезу ядерное оружие. И, да, я думаю, что возможно, что некоторые из особо злобных фанатиков, доведённых до новых высот мстительности порочной ложью манти, вероломно обрушат на нас новые ядерные удары. И если они собираются сделать это, то наиболее разумным – если я могу применить этот термин к подобным мясникам – будет нанести удар по верхними эшелонам власти общества Мезы.

– Это может сработать, – кивнул Бенджамин, с задумчивым видом уперев рассеянный взгляд в пространство. Внезапно он сфокусировал глаза на своём отце, а улыбка исчезла. – Если мы все же решим пойти этим путём, это сильно увеличит сопутствующий ущерб. Отец, «Гудини» никогда не предусматривал такого.

– Я знаю, что нет, – лицо Альбрехта выражало те же чувства, что и у его сына. – Мне тоже всё это не нравится. Собственно, слишком многим из списка «Гудини» это придётся не по нраву. Бен, поднимется столько грязи, что я не думаю, что у нас есть другой выбор, кроме как трезво смотреть на вещи. Мы не можем позволить себе оставить какие-либо след, по которым нас потом могут отыскать.

– МакБрайд, учитывая его положение, должен был знать достаточно много о наших последних военных разработках, но его никогда не информировали о Дэриусе, и он не имел контактов, по крайней мере официально, ни с одним из подразделений, знающих хоть что-то о Маннергейме или других семьях Хранителей. Возможно, тем не менее, до него дошли какие-то неопределённые слухи о Хранителях и очевидно он был достаточно умён для того, чтобы понять, что у нас должно было быть что-то вроде Дэриуса. Собственно говоря, есть чёртова куча манти, достаточно смышлёных для понимания того, что без чего-то подобного мы никогда бы не смогли создать использованные в «Устричной Гавани» корабли и оружие. В общем, всё это должно быть достаточно очевидным для любого, кто склонен поверить вещаемым налево и направо заявлениям манти о том, что у Мезанских Указующих должно быть где-то тайное убежище, – он вскинул голову. – Мы не можем позволить себе оставить хоть какие-то доказательства, могущие подтвердить теорию о том, что мы просто спрятались в заранее подготовленную тёплую норку. Если, чтобы избежать этого, мы вынуждены будем понести некоторые «сопутствующие потери», то, я боюсь, у нас не будет другого выбора, кроме как смириться с ними.

Бенджамин смотрел на него в течение нескольких секунд, затем с сожалением кивнул.

– Ладно, – повторил Альбрехт. – Очевидно, сейчас мы оба не готовы к разговору. Откровенно говоря, мне на подготовку потребуется некоторое время, даже просто для того, чтобы оправиться от потрясения и убедиться, что мой мозг снова работает, и последнее в чём мы нуждаемся – это посвятить себя исполнению плана, который мы не продумали настолько хорошо, насколько это только возможно. Мы должны понимать, что в нашем распоряжении ограниченное время, но я не собираюсь хвататься за первые попавшиеся решения – они могут сделать ситуацию только хуже. Таким образом, мы не должны принимать решения до тех пор, пока у нас не будет возможности оценить их. По твоим словам – Колин уже в пути?

– Да, Сэр.

– Тогда, как только он появится, мы втроём должны пройти все, что получили на данном этапе от точки до точки. Должен ли я предположить, полагаясь на твою обычную предусмотрительность, что все отчёты с последними данными у тебя с собой?

– Я полагал, что ты захочешь увидеть их лично, – сказал с поклоном Бенджамин, доставая из кармана чип памяти.

– Одна из радостей начальства – наличия компетентных подчинённых, – высказался Альбрехт уже практически нормальным тоном. – В таком случае, – он протянул левую руку за чипом, в то же время правой активируя личный терминал, – давайте посмотрим на то, чего нам придётся лишиться.

Глава 21

Система Монтана

– Интересное дело, – манерно растягивая слова, протянул контр-адмирал Майкл Оверстиген.

Мишель Хенке едва удержалась от удара его по голове. С трудом.

– Я понимаю, что мы аристократы и должны поддерживать определённый имидж, но, Майкл, вы действительно находите, что сейчас лучшее время для демонстрации глубины вашего хладнокровия?

– Гм? – Оверстиген моргнул, а затем, встряхнувшись, виновато улыбнулся ей. – Прошу прощения, миледи. Я даже не замечаю, когда делаю это. По крайней мере, в этот раз.

Он снова улыбнулся, став более похожим на самого себя, и Мишель покачала головой в ответ.

«Неужели нашлось что-то, что смогло-таки выбить из колеи этого «ничто-не-может-меня-удивить» аристократа! Жаль что для этого понадобилось такое!»

– Честно говоря, миледи, я не думаю, что адмирал Оверстиген единственный человек, который... скажем, застигнут врасплох, – заметила Синтия Лектер. – К этому придётся привыкнуть.

– В самом деле? – наклонила голову Мишель и рассудительно поджала губы. – Давайте посмотрим. Президент Притчарт в прошлом месяце просто лично заскочила на Мантикору и предложила мирный договор. А затем и военный союз. И выясняется, что причиной этого стало то, что нечто, именуемое по данным Антона Зилвицкого и пресловутого Виктора Каша «Указанием Мезы», в течение последних пяти-шести т-столетий строило козни против Звёздного Королевства и Хевена – не считая всего остального человечества. Синди, ты и правда полагаешь, что мы не в состоянии с ходу принять эти незначительные изменения?

– Прошу прощения миледи, что Вы там говорили про аристократическое хладнокровие? – поинтересовался Оверстиген.

– Туше, – признала Мишель. – С другой стороны, я адмирал, а ты контр-адмирал. Привилегии ранга, знаешь  ли. По крайней мере, я слышала о таком понятии.

– На самом деле меня интересует, насколько точны эти сведения в действительности, мэм, – сказал сэр Айварс Терехов. Все взгляды обратились к нему, и он пожал плечами. – Я не говорю, что я не верю в это. Хотя бы потому, что многие события, происходившие здесь, вдруг стали гораздо более ясно сочетаться друг с другом. Меня беспокоит лишь то, что это может сделать их взаимосвязь слишком аккуратной. А также, что это может означать, что на самом деле мы ничего не знаем.

Как обычно, отметила Мишель, Терехов чертовски точно сформулировал суть проблемы.

Она откинулась на спинку кресла, разглядывая потолок. Тот факт, что Десятый флот только сейчас получил информацию о несомненно важнейшем политическом событии за всю историю Звёздной Империи или Звёздного Королевства Мантикоры, являлся результатом информационных задержек, сопровождающих путешествия на межзвёздные расстояния. И это ещё при добавлении в уравнение использование терминала Рыси!

Курьерский корабль с сообщением от баронессы Медузы и адмирала Хумало прибыл в систему Монтана менее шести часов назад. Ещё один курьер с копией этой информации, отправленный непосредственно вице-адмиралу Теодору Беннингтону, командующему второй половиной кораблей стены Десятого флота на Тиллермане, должен был достичь адресата примерно через десять  стандартных дней. Было очевидно, что Медуза и Хумало хотели переслать оригинальное экстренное сообщение как можно быстрее, и она их понимала. В то же время, она бы хотела, чтобы они дождались хоть какой-нибудь дополнительной информации, прежде чем вываливать всё это ей на голову.

– Признаю – было бы здорово иметь хотя бы какое-нибудь представление о том, соглашение какого рода хочет предложить Притчарт, – сказала она после паузы. – И, полагаю, мне хотелось бы знать немного больше чем, «приближенный к Баллрум и общеизвестный, как заклятый враг и ненавистник «Рабсилы», капитан Зилвицкий вместе со своим другом, всем известным хевенитским шпионом, убийцей, крестным отцом Факела и саботажником нашего альянса с Эревоном, Виктором Каша, заявляют, что за всем этим стоит Меза». Но, Айварс, я думаю, мы все должны принять это как данность – по крайней мере, пока – что они говорят правду. Ариэль и Нимиц почувствовали бы ложь, и тут я пожалуй рискну и предположу, что Императрица не поверила бы на слово хевениту без чертовски убедительного подтверждения от того кому она полностью доверяет. Эти люди могут конечно ошибаться – но они не лгут.

– Я и не утверждал, что они лгут, мэм, – возразил Терехов. – Просто я хочу понять, как на это должны ответить мы, прежде чем до нас дойдут сведения о том, во что всё это выльется?

– Это очень тонкий вопрос, миледи, – сказала вице-адмирал Аполония Манминг. Как и Оверстиген, высокая, темноволосая, кареглазая адмирал была родом со столичной планеты Звёздной Империи, но её акцент был настолько далёк от аристократического протяжного говора Оверстигена, насколько только мог быть. Она была не просто простолюдинкой, но простолюдинкой-иммигранткой (её семья бежала из Народной республики Хевен восемьдесят стандартных лет назад), и столь же гордилась своим простым происхождением, как сам Клаус Гауптман. Не смотря на это, они с Оверстейгеном очень хорошо ладили.

Она также занимала должность командующей 16-ой эскадрой, то есть всеми супердредноутами тех сил, что Мишель привела в Монтану, в рамках своего плана передислокации.

– Этот фактор повлияет на всё наше планирование, – продолжала Манминг, – но пока у нас нет дополнительной информации, я думаю мы должны быть очень осторожны с тем, как это учитывать.

– О, я полностью согласна, Аполония, – энергично кивнула Мишель. – Тем не менее, эта информация в основном только подтверждает  наши нынешние умозаключения о мезанском влиянии на сложившуюся чрезвычайную ситуацию. Они все нас беспокоят с тех самых пор, как их доверенные лица сбежали от Айварса на Монике. Я думаю, главным изменением наших взглядов будет то, что если эта информация является точной, если мезанцы нанесли «Удар Явато» только собственными ресурсами, значит они сумели создать чертовски более мощный Флот, чем мы думали. Честно говоря, я сама считала, что Меза преимущественно будет действовать руками солли, так же – думаю, не ошибусь – скорее всего думало и большинство из вас. Но если кто-то имеет «звездолёты-невидимки» и готов выступить открыто, то он может быть намного более опасен – сию секунду опасен, я имею в виду – чем мы допускали. Я уверена, что многое изменится, как только мы получим «усиление» сэра Айварса, но этого придётся подождать, пока дополнительная информация дойдёт до нас.

– Ещё вопрос, с Вашего позволения, – сказал Оверстиген.

– Давайте, – кивнула Мишель, и он пожал плечами.

– Ещё один нюанс, который требует прояснения – мэм, насколько широко мы можем распространять эту информацию на данный момент.

– В соответствии с заголовком на послании, сэр, – пояснила Лектер прежде, чем Мишель смогла ответить, – это же базовое сообщение было отправлено руководителям администраций каждого системного правительства Сектора. В том числе президенту Саттлу.

– Полагаю, это имеет смысл, – поддержал её Оверстиген. – Капитан, какой уровень безопасности присвоил губернатор этой информации?

– «Совершенно секретно», но данный уровень не препятствует президенту Саттлу поставить в известность об этой информации любого члена своего правительства. Сэр, очевидно, что баронесса Медуза и премьер-министр Алькесар ожидают от администрации системы осмотрительности, но последние являются местными гражданскими властями, так что я не вижу, как она могла ограничить их.

По выражению лица Оверстигена было очевидно, что он довольно легко представил себе Медузу и Алькесара, прилаживающих герметичную крышкой на ящик с чем-то подобным. И на этот раз часть Мишель неохотно согласилась с ним. Тем не менее...

– Я не думаю, что у них в этом случае был большой выбор, – отметила она. – Если в данные о «Мезанских Указующих» хоть немного верны – нам всем надо быть настороже. У меня такое ощущение, что мы всё-таки застали их врасплох с нашей  экспансией в район, который они до сих пор считают своей песочнице, по крайней мере до некоторой степени. Я имею в виду, даже дьявольский многовековой заговор не мог предвидеть, что мы наткнёмся на Терминал Рыси! И я думаю, что эти «Указующие» скорее всего никак не связаны с маленьким припадком безумия у Дуэньяса в Сэлташе. Вы все читали отчёт Завалы, и я не понимаю, как кто-либо в здравом уме мог считать, что имеет право арестовать наших торговцев.

Несколько голов кивнули. ЭЭ-301 месяц назад вновь влилась в состав Десятого флота на Монтане, и если один или двое из старших офицеров Мишель, возможно и желали менее впечатляющего решения проблемы, то никто из них не поставил под сомнение действия Завалы в данной ситуации.

– Но если предположение Пат Гивенс верно, – продолжала Мишель, указывая пальцем на дисплей с сообщением перед собой, – и они не только руководили Бингом и Крэндалл, развернув их в этом направлении более или менее на лету и, не взирая на убогость их обоих, заставили переть напролом, просто чтобы столкнуть нас с Лигой, тогда они исключительно слишком хороши для моего душевного спокойствия. Нам придётся смотреть во все глаза, чтобы не пропустить ту пакость, которую они несомненно сейчас готовят.

– Пока эти глаза не начали видеть вещей, которых на самом деле нет, мэм, – с необычной для себя застенчивостью откликнулся Оверстиген. Он поднял руку в умиротворяющем жесте прежде чем кто-либо успел ответить. – Я не пытаюсь намекнуть, что гражданское руководство Сектора – это толпа параноидальных паникёров, потому что так не считаю. И если кто-то думает, что заметил хоть что-то похожее на работу этих «Мезанских Указующих», то чертовски надеюсь, что этот кто-то поставит нас в известность об этом! Но у нас в Талботте очень ограниченное количество флотских и армейских сил. Мы не можем позволить себе пустые траты любого из наших ресурсов на что-нибудь, что в конце концов не окажется враждебными действиями.

– Согласна, – кивнула Мишель. – Поверь мне, Майкл, как человек, чьи ресурсы «очень ограниченны», это не то, что я могу забыть. И всё же думаю, что  скорее всего нам необходимо чтобы наши «ушки-на-макушке» слушали так далеко и так чутко, как только возможно. Это даже более важно – быть уверенным, что мы не пропустили действие, оказавшееся враждебным, чем надеяться, что наши фильтры и оценки корректно различают реальными угрозы и ложные тревоги.

Оверстиген понимающе кивнул в ответ.

– Мэм, вот что я хотела бы сделать, – предложила Манминг, – это потратить некоторое время на мозговой штурм. Я помню, что только что говорила, что мы должны быть осторожными в том, как учитывать это в наших планах, но не думаю, что это повредит, если рассмотреть, что мы могли бы сделать Мезе если в конце концов окажется, что эта информация об «Указующих» абсолютно достоверна. Давайте прогоним некоторые возможности, предполагая худший для нас сценарий, и начнём думать о способах противодействия ему.

– Мэм, я поддерживаю это предложение, – энергично кивнув, согласился Оверстиген. – Единственный используемый при мозговом штурме ресурс одновременно является единственным известный мне ресурсом, которого тем больше, чем сильнее вы его эксплуатируете – это ваш разум!

– Ну, в таком случае, – ответила Мишель, – кто готов первым озвучить свой «самый страшный кошмар»?

* * *

– Боюсь, что чем дальше, тем эта идея мне нравиться всё меньше и меньше, – тихо признался губернатор сектора Веррочио стоящему рядом с ним на трибуне Жуньяну Хонгбо.

Хонгбо воздержался от напоминания, что ему эта идея не понравилась ещё тогда, когда план развёртывания был впервые предложен.

«Так или иначе, слишком поздно менять наши планы», – подумал он. – «Кроме того, на этот раз я не уверен, что Юкель действительно ошибается. На моей памяти это впервые, но даже невероятные вещи случаются... иногда».

Затянутые в чёрную форму батальоны жандармерии маршировали мимо трибуны – блестящие как полированное чёрное дерево бронежилеты, наклонённые под идеально выверенным углом стволы тяжёлых пульсеров и в унисон громыхающие о керамобетон мостовой каблуки сапог. «Они действительно выглядят как настоящие солдаты», – подумал Хонгбо. – «Впрочем, несмотря на все её провалы – видит Бог, их было множество – Франциска Юкель действительно добилась высокого уровня дисциплины и подготовки личного состава, что, к сожалению, редко встречается в Солларианской Жандармерии». Он сам никогда не сомневался в том, что мегаломаньяк (одержимый манией величия человек) в ней наслаждался видом чётких коробок подразделений, словно маленькая девочка она забавлялась с игрушками способными убивать людей. Это не означало, что в процессе строевой подготовки она не превратила их в гораздо более эффективную силу, тем не менее, она предложила этот парад перед лицом губернатора сектора для – как она выразилась – «поднятия морали и поддержки чести мундира личного состава».

«Честь мундира, ха!» – мысленно фыркнул он. – «Толпа головорезов и костоломов вот они кто. Эта партия просто получилась лучше, чем большинство других!»

Хотя это было именно то, чего всегда хотела Пограничная Безопасность, когда дела катились в пропасть. Он сознавал, что сделал бы то же, что и Юкель, но в отличие от неё, он не был убеждён, что это была хорошая идея, особенно в данном случае. Предложение спустить их с поводка, да ещё и с полной свободой крушить головы – и что ещё хуже – в теоретически независимой звёздной системе, он воспринял как отличный рецепт для увеличения беспорядков и ненависти в Протекторатах.

«А мы и так сидим на баке с водородом, огонь пыхает совсем рядом, а тушить пожар практически нечем».

Он прислушивался к чёткому ритму каблуков и проклинал себя за все те годы, что сползал в постель к Мезе и «Рабсиле». Не стоило становиться на этот путь. Как предполагалось, эти маленькие договора были просто неизбежным приложением к должности каждого чиновника УПБ. Но его договор оказалась иным. В отличие от кого бы то ни было в администрации Сектора Мадрас он знал, что Мантикора права заявляя, что Меза организовала и конфликт в Новой Тоскане и нападение Крэндалл на Шпиндель, потому что именно он помог «Рабсиле привести эти события в движение, и он задавался вопросом, какая змея выползет из-под следующего камня.

И пока перед ним парадным строем проходил второй и последний штурмовой батальон холодный и твёрдый комок в его груди намекнул, что он, может быть, как раз сейчас и смотрит на ту самую следующую змею.

* * *

Лоркан Веррочио не знал, о чём думал его заместитель, но Жуньян Хонгбо возможно был бы удивлён тем, насколько мысли его номинального начальника созвучны его собственным. Веррочио страстно желал не позволить Юкель уговорить его разрешить эту десантную операцию, и ещё более страстно хотел, чтобы она не командовала ей лично. Но она уговорила его и на это, и сейчас было слишком поздно менять своё решение.

«Ты сам сказал, что эту проблему нужно решить быстро», – напомнил он себе, – «и она ухватилась за твои слова. Никто в Секторе не может справиться с чем-то вроде этого так же быстро, как она. Вопрос только в том, сколько яиц она готова разбить в свой омлет».

Это беспокоило его, потому как он подозревал, что ответ будет «много», а это может стать гибельным из за всеобщего внимания прикованному к Сектору Мадрас и Квадранту Талботт манти. Только Богу ведомо, как некоторые излишне эмоциональные иномирянские журналисты могут преподнести «разоблачения жестокости» УПБ в Протекторатах и за их пределами! В самом деле, одной только мысли о том, что кто-то вроде Одри O'Ханрахан сделает с высказыванием Юкель о лучшем способе справиться с беспокойным населением, было достаточно, чтобы завязать кишки Лоркана Веррочио в узел.

«Но что ещё я могу сделать? Мне нужно войти и выйти из Мёбиуса, и это нужно сделать, прежде чем ситуация станет хуже. Похоже, до сих пор никто за пределами Сектора не обратил внимания на рост напряжённости, скорее всего потому, что все заняты наблюдением за противостоянием Мантикоры и Флота. Но если рост напряжённости продолжится, если всё станет ещё хуже, то кто-то обязательно ткнёт в это пальцем. Смотрите, именно здесь начал разгораться пожар националистических переворотов! Не сомневаюсь, именно так эти ублюдки из СМИ подадут эту информации! Так что, если я не удержу крышку над этим варевом, Штаб-Квартира поимеет мою задницу, потому что ещё одно великолепное фиаско в Секторе – или в любом месте поблизости, если на то пошло! – обязательно привлечёт внимание репортёров. А это последнее, чего хотел бы домашний офис... за исключением эффектных обвинений в «чрезмерном насилии» или «жестокости Жандармерии»!»

Он расправил плечи и старательно удерживал на лице выражение благородной решительности, чтобы «поднять боевой дух» проходящих мимо него солдат, но даже этот парад может стать катастрофой для общественного мнения. Если мужчины и женщины, марширующие мимо него в своей чёрной форме и блестящих сапогах превратятся в подобие батальонов захватчиков (как зачастую их изображают газетчики), то очевидное утверждение, что он отправил их с такой официальной помпой, сделает ситуацию только ещё хуже.

«Это всё из-за проклятых манти», – с горечью подумал он. – «Пока они не сунули свой нос в Талботт, кого, чёрт возьми, волновало что здесь, в подмышке галактики, творится? Никого! А теперь малейший чих потенциально может превратиться в очередной межзвёздным инцидент!»

Он взглянул на Хонгбо, стоящего рядом с ним с таким же серьёзным выражением. Вице-комиссар достаточно аккуратно прикрыл свою задницу, обиженно размышлял Веррочио. На записи он выглядел как противник интервенции. Он согласился с ней откровенно неохотно и только потому, что все советники по безопасности Веррочио заявили о её необходимости. Так что, если одобренная Веррочио миссия с треском провалится, то Хонгбо всегда может заявить, что он был против с самого начала. А если всё пройдёт как задумано, он получит бонус за то, что открыт для убеждения и достаточно разумен и готов отказаться от первоначальных возражений при наличии аргументированных доказательств советников по вопросам безопасности.

«Вселенная», – обиженно заключил Лоркан Веррочио, – «отнюдь не переполнена справедливостью».

Глава 22

Система Мёбиус: месть

Одинокий аэровэн, раскрашенный в цвета АИНМ – Агентства Информации и Новостей Мёбиуса, официальной правительственной новостной службы системы Мёбиус – степенно снижался по широкому каньону между господствующими над сердцем Лэндинга башнями бизнес-центра. И не было заметно никакой видимой связи между ним, ещё двумя фургонами и парой слегка потрёпанных личных аэрокаров, и все пять машин по пути к своим особым пунктам назначения очень аккуратно придерживались транспортных указателей.

Однако видимость бывает обманчива, и места в первом аэровэне занимали одиннадцать очень мрачных и серьёзных мужчин и женщин, только что закончивших последнюю проверку своего оружия и готовясь пустить его в ход.

– Три минуты, – тихо обронил водитель через плечо.

Никто из пассажиров ему не ответил. Этого не требовалось. Каждый знал свою роль также хорошо, как и то, что нанести подобный удар посреди в разгар рабочего дня было более чем чрезвычайно рискованно. Фактически это означало самоубийство, однако это являлось одной из сильных сторон их плана. Никто, даже эта безумная сучка-убийца Ярдли, не подумает, что такое возможно.

Перед ними показалась блестящая башня «Триады». Корпорация занимала особое место в сердцах членов Освободительного Фронта Мёбиуса. Пусть она не входила в число самых могущественных межзвёздных корпораций Старой Земли, таких как «Технодайн» или «Замволт» [класс новейших эсминцев США] – «Триада» ничем не выделялась среди откровенных середнячков – но всё же ей напрямую принадлежало примерно шестьдесят процентов всей экономики Мёбиуса. И она не стеснялась напоминать об этом факте здесь, в своём маленьком частном «заповеднике». Башня «Триады» – цвета слоновой кости – являлась самой высоким зданием на планете и от своих владельцев получила прозвище «Серебряная Леди», но большинства граждан Мёбиуса (по крайней мере, между собой) звали её «Белой Шлюхой». Для того, чтобы превратить её в витрину и памятник корпоративному величию «Триады» (чего, по понятным причинам, она не могла себе позволить в ядре Солнечной Лиги) не жалелось ничего и никого. Она стала бесстыжим заявлением: Мёбиус – частный «заповедник» «Триады» и… каждый житель системы фактически является её рабом.

– «Ну, хорошо», – мрачно подумал лидер ударной группы, – «наши господа и хозяева сейчас узнают, что эти рабы не очень-то ими довольны. И они станут не очень довольны нами уже через несколько минут».

– Готовность! – произнёс водитель.

* * *

Вэн АИНМ, неожиданно ускорившись, рванулся вперёд и, вывернув со своего ряда, пересёк три других потока. Аэрокары и грузовые платформы посыпались в разные стороны и частота службы контроля движением взорвалась проклятиями, вопросами и экстренными указаниями диспетчеров.

Аэровэн ни на что не обращал внимание. Он просто изменил курс, по кратчайшей траектории направляясь прямиком к закрытой зоне парковки ограниченного доступа. Этот боковой вход в башню «Триады» предназначался исключительно для высшего руководства компании. Доступ кого бы то ни было другого был строго запрещён, и у одиннадцати охранников из службы безопасности корпорации, занимающих контрольный пункт на въезде, имелся приказ стрелять на поражение. К сожалению для «Триады», спланировавшие это нападение люди были правы по меньшей мере хотя бы в том, что никто в здравом уме не мог предположить, что подобное нападение будет осуществлено прямо средь бела дня.

Охранники просто решили, что стали свидетелями грандиозной аварии по вине пьяного или потерявшего сознание водителя. Это было естественным логическим заключением, особенно учитывая раскраску фургона. Прежде чем они успели понять насколько сильно они ошибались, фургон был уже прямо над ними, окна его распахнулись, и восемнадцать пульсеров военного образца открыли огонь.

Не смотря на личную броню, у охранников не было ни единого шанса пережить настолько сконцентрированный залп. Большинство из них умерло сразу. Трое выживших были тяжело ранены и скорее всего должны были просто тихо истечь кровью в самое ближайшее время, а фургон, продолжая сеять смерть, пролетел над ними.

Двигаясь слишком быстро, он не сумел вписаться в остающийся незанятым на внутренней парковке пятачок, но лидер атакующей группы предусмотрел и это. Остававшегося места хватило, чтобы погасить большую часть имевшейся у фургона скорости прежде чем тот врезался и смял заднюю часть представительского лимузина и, наконец, остановился. Специально усиленные ремни безопасности, а также тактические шлемы армейского образца защитили от травм его пассажиров, которые не задерживаясь ни на секунду высыпали из фургона через раздвижные двери.

Четверо из них бросились назад, к только что расстрелянному ими контрольному пункту. Не обращая внимание на мёртвых и умирающих, разве что отбросив оружие за пределы досягаемости тех, кто ещё подавал признаки жизни, они выбили замок из дверей оружейной комнаты и вынесли из неё способные поразить даже бронированный истребитель армейские трёхствольники, которыми по личному разрешению президента Ломброзо были экипированы силы службы безопасности «Триады», и установили их на специально предусмотренные для тех поворотные лафеты.

Остальная часть ударной группы бегом направилась к аварийным выходам. Разумеется двери были заперты, но это их не сильно задержало. Термические заряды проплавили замки, под ударами плеч распахнулись двери, и ботинки нападавших загрохотали по старомодным лестничным пролётам.

Они ворвались в шикарное фойе в тот самый момент, когда в ответ на сигнал тревоги из дверей лифта начали появляться первые охранники. У тех было преимущество в виде внутренних камер наблюдения и каналов коммуникации, нападавшие, с другой стороны, обладали преимуществом точного знания каждого своего следующего шага посекундно спланированной операции. В результате, когда двери лифта открылись, они были готовы к встрече, а охранники – нет. Дротики пульсера превратили обе кабины лифта в страшное подобие чаши миксера, а брошенные в каждую из них гранаты гарантировали отсутствие выживших.

Ещё четыре человека отделились от группы, взяв под прицел фойе, тогда как две оставшиеся пятёрки нападавших ворвались в святая святых корпорации «Триада».

– Всем на пол! – скомандовал командир группы. – На пол - или стреляем!

Импозантно выглядевший секретарь и оба его ассистента мгновенно, скользнув под столы, упали на пол и прикрыли головы руками. Из дверей кабинетов на происходящее таращились недоумевающие, что здесь делают грубо одетые вооружённые пролы, офисные служащие. Впрочем, большинство из них всё поняли столь же мгновенно как и первая тройка их коллег. Самые быстрые из них нырнули, как суслики Старой Земли в свои норки, обратно в кабинеты. Остальные попадали на пол, уткнув носы в дорогой ковёр. Но не все…

– Да кем вы, чёрт возьми, себя возомнили, вы бл..?

Два пульсерных дротика поставили смертельное двоеточие во фразе выскочившего из персонального кабинета побагровевшего от гнева типа. Обрубив его яростный выпад на середине слова, пара разрывных дротиков превратили его лёгкие и сердце в ярко-красное облако брызг, обнажив белизну начисто срезанной кости правой лопатки.

Лидер, сопровождаемый пятёркой своих товарищей, побежал дальше по коридору, оставив третий квартет своих людей в заполнившемся испуганными криками фойе. Он выбил богато инкрустированную дверь в дальнем конце холла, и пульсерный дротик просвистел мимо его уха. Голова одного из его товарищей взорвалась брызгами, и его ответный выстрел почти разорвал пополам стоящего у стола телохранителя.

Тот упал, и лидер перепрыгнул через стол. Вид скорчившейся за ним испуганно сжавшейся женщины в богатом платье, с растрёпанными волосами, сохранившими следы роскошной причёски, диким взглядом и прижатыми ко рту кулачками, вызвал у него холодную улыбку.

– Думаю Вам лучше вылезти, миз Гернике, – произнёс он.

* * *

По всему Лэндингу завывали сирены. Общественные здания перешли в режим блокировки. Корпоративные структуры мобилизовали свои частные армии из головорезов внутренних служб безопасности. Бронированные машины Президентской Гвардии грохотали на подземном и наземном уровнях. Истребители пронзали небо над городом, и автоматизированные платформы наблюдения роились в воздухе вокруг башни «Триады».

Все гражданские машины, подчиняясь не допускающим возражений командам городской службы контроля за движением, спешили покинуть воздушное пространство близлежащего к башне района с максимально возможной оперативностью. Для двух невзрачных машин (ни одна из которых не выглядела даже отдалённо похожей на ту, что влетела в башню «Триады») самым быстрым способом оказалось приземление. Первая торопливо и неуклюже приземлилась на наземную дорогу в полуквартале от башни ниже по бульвару, вторая – воткнулась на свободное место на наземном этаже многоуровневой общественной парковки через улицу от захваченного здания. Их водители, явно не желая оказаться в центре того, что, судя по всему, в самом ближайшем времени должно было превратиться в зону перекрёстного огня, заперли свои машины и побежали прочь со всех ног.

В этом они были далеко не одиноки. После беспорядков прошлого месяца ни один житель Мёбиуса не был настолько глупым, чтобы оставаться там, где с минуты на минуту должна была появиться Президентская Гвардия. Массовый исход жителей за пару минут превратил оживлённые деловые кварталы центра города в город-призрак, оставив улицы и тротуары во власти подразделений службы безопасности, уже заполняющих подходы к зданию.

За шесть кварталов от башни «Триады» (по обе стороны от неё) пара потрёпанных аэрокаров спустилась вниз только для того, чтобы подобрать убегающих водителей фургонов, а затем раствориться в городской суете.

* * *

Настольный коммуникатор Джорджины Гернике издал громкую трель. Предводитель ударной группы подождал немного, а затем нажал кнопку «только аудио».

– Да?

– Генерал Ярдли, – раздался из комма уверенный женский голос. – С кем я говорю?

– Вы позвонила только для того, чтобы занять меня идиотскими вопросами?

– Вы конечно понимаете, что никто из вас не выйдет оттуда живым? – спокойно поинтересовалась Ярдли.

– Может быть, – согласился предводитель. – Однако умрём не только мы. Более того, счёт мертвецов уже в нашу пользу.

– Тот кто умирает, убив больше всех, всё равно труп, – нашлась с ответом Ярдли, и предводитель неожиданно для себя усмехнулся.

– Умно, генерал. Умнее чем я ожидал от такой одержимой убийствами суки, как Вы. Так Вам есть что сказать или мне  повесить трубку?

– Полагаю у вас есть какие-то требования? Ну так давайте предъявляйте их, чтобы мы могли быстрее со всем этим закончить.

– Вообще-то мои требования очень просты. Вы отпускаете всех арестованных вами за последние две или три стандартные недели невинных мужчин и женщин, затем предоставляете нам аэрокар и миз Гернике отправляется с нами на небольшую прогулку. Выполните свою часть сделки, и мы её отпустим живой и невредимой. Вы нас обманываете, и Ломброзо придётся объяснять «Триаде» по какой именно причине им потребовался новый системный управляющий на Мёбиусе.

– Хрен тебе, – голос Ярдли стал даже ещё спокойней. – Тронете хоть волосок на голове миз Гернике, и я обеспечу вам долгую мучительную смерть.

– Это если вам удастся взять нас живыми, – возразил предводитель. – Чего, я уверен, не случится. Видите ли, мы бы предпочли выйти отсюда живыми и здоровыми, но для нас приемлем и другой вариант. Ваша грёбанная Президентская Гвардия позаботилась об этом ещё в прошлом месяце. Знаете, чем я дорожил, что мне не хотелось бы потерять, генерал Ярдли? Месяц назад я бы ответил – жена, дочь-подросток и десятилетний сынишка. А сегодня? Попробуйте угадать.

На мгновенье повисла тишина, и предводитель услышал хныкающую от ужаса, сидящую в углу под прицелом пульсера, Гернике. Когда-нибудь раньше, давным-давно, его сердце могло бы даже ощутить к ней какую-то жалость, но это время давно прошло.

– Должна ли я предположить, что остальные в вашей маленькой банде убийц согласны с Вами? – в конце концов спросила Ярдли.

– Вы у меня на громкой связи, генерал, – ответил он, поднимая взгляд и посмотрев в глаза своим товарищам. – Вы слышите чьи-то возражения?

– Вы ничего не получите, – ответила Ярдли. – Если я вас отпущу с мисс Гернике, вы её не отпустите. Вы будете за неё держаться, и вы будете выдвигать всё новые и новые требования до тех пор, пока мы ни за что не сможем выполнить очередное из них. И тогда вы всё равно её убьёте, а вину повесите на нас. Не думаю, что буду играть в эти игры.

– Решать вам, генерал. Но прежде чем вы примете окончательное решение…

Он поманил пальцем женщину, держащую пульсер у головы Гернике, и та вздёрнула управляющую «Триады» на ноги и наполовину подвела, наполовину протащила её через кабинет к столу. Предводитель задержал на Гернике свой взгляд и показал на терминал комма.

– Ярдли, Бога ради! – Закричала Гернике в микрофон. – Какого хера ты там раздумываешь? Просто выполни все их чёртовы требования!

Предводитель кивнул, и Гернике снова отвели в угол и поставили на колени. Он подождал ещё немного, и повернулся к комму сам.

– Ну вот, генерал, Ваша хозяйка высказалась. Теперь Вы знаете, что она всё ещё жива и дала Вам чёткие указания. Что же Вы будете делать? Не думаю, что «Триада» погладит вас с Ломброзо по головке, если она погибнет в перестрелке после того, как сказала что Вам следует делать.

Тишина на другом конце линии связи была оглушающей.

* * *

– Господи, генерал! – воскликнул полковник Тайлер Брэддок. Полковник Брэддок, откликавшийся на придуманный им самим позывной «Тигр», был на добрых десять сантиметров выше и настолько же шире в плечах чем Оливия Ярдли. Его обычно смуглое лицо сейчас было белым и покрыто каплями пота. – Они и правда захватили Гернике. Что же, чёрт возьми, мы будем делать?

– Заткнитесь полковник, – процедила Ярдли спокойным и опасным голосом и метнула на него полный ярости взгляд. Огонь именно его «Скорпионов» вызвал месяц назад Майские Бунты, и сейчас ей было плевать на его душевное состояние.

Он взглянул на неё, открыл рот, затем со щелчком закрыл его снова и кивнул, и она фыркнула. По крайней мере у этого идиота было хоть какое-то чувство самосохранения.

– Чего мы не собираемся делать, – заявила она ему, – так это позволить этим ублюдкам запугать нас и вынудить пообещать им то, что они хотят. Нет, я лучше поищу способ задурить им мозги вплоть до той секунды, когда мы прострелим им головы. Если мы выпустим их из этой башни вместе с Гернике, то это станет только самым началом дерьма. Сейчас мы их там зажали, и я хочу быть чертовски уверена, что они никуда оттуда не денутся, так что давайте выдвигайте ваши проклятые войска на позиции. И постарайтесь в этот раз никого лишнего не убить!

Брэддок побагровел от гнева, но сумел сдержаться и, ограничившись кивком, вылез из штабной машины Ярдли. Она проводила взглядом подчинённого, уверенно скользящей походкой профессионального воина метнувшегося к своему командному пункту.

«Похоже, бесполезно надеяться на то, что эти ублюдки сумеют убить его за меня», – подумала она. – «Но помечтать-то можно».

А сейчас пришла пора решить, какие именно рекомендации ей следует представить президенту Ломброзо, и от этой мысли она скривилась. Президент был не более доволен ею, чем она Брэддоком и то что случилось сегодня явно не пойдёт ей на пользу. Может ей удастся сообразить, как можно представить это как провал разведки и возложить всю вину на Фридмана Матиаса? Об этом стоило поразмыслить.

* * *

Многоуровневая парковка, расположенная на противоположной стороне «Бульвара Триады» к востоку от захваченной башни, стала идеальной позицией для «Скорпионов» полковника Брэддока. Правда, масса каждого «Скорпиона» примерно на двадцать процентов превышала индивидуальную максимальную разрешённую массу для машин этой парковки. Но поскольку их было всего тридцать, и они были расставлены на четырёх уровнях, то их вес был с запасом равномерно распределён. К тому же парковка имела въезд не только с восточной стороны, но и с западной, что означало, что БТР имели возможность попасть на парковку незамеченными со стороны башни «Триады».

Кто-нибудь мог бы задаться вопросом: чем именно могли помочь в такой ситуации бронированные машины, но за последние пару недель политикой Президентской Гвардии стало привлечение к любой операции по принуждению к повиновению и устрашению возможных диссидентов подавляющих сил. Кроме того, в этом безумном плане всегда мог скрываться элемент наземного нападения, и иметь под рукой такую большую огневую мощь казалось хорошей идеей.

Брэддок лично руководил расстановкой своих машин на парковке, после чего распорядился расположить штабную машину на крыше. Её экипаж, сидя у всех на виду, чувствовал себя не очень комфортно поскольку воспоминания о ПТУРах (противотанковых управляемых ракетах), с которыми им пришлось столкнуться в прошлом месяце, были ещё очень свежи. Брэддоку на это было наплевать. Во-первых, потому что он думал, что ублюдки не решатся на применение тяжёлого вооружения (если оно у них вообще было) если их к этому не вынудят. А во-вторых, потому что в штабной машине его не было. Он был в более выгодной для наблюдения позиции, прямо на выходящем в сторону башни въезде на наземном уровне. При этом он сохранил на защищённом канале связь со штабной машиной, у которой, благодаря своему положению на крыше здания, был наибольший радиус передачи.

И сейчас он включил микрофон.

– Первый, – сказал он и подождал, пока сигнал в наушнике не подтвердил, что коммуникационный компьютер перенаправил вызов Ярдли. – Первый, Тигр на позиции, – услышав щелчок, добавил он.

– Принято, – ответила Ярдли.

* * *

Настольный комм снова зазвенел, и предводитель нажал на клавишу.

– Чем могу помочь, генерал?

– Как насчёт перерезать себе глотки и сэкономить мои силы, – предложила Ярдли.

– Жаль Вас разочаровывать, но мы никуда не собираемся без Гернике и мы собираемся убить как можно больше ваших ублюдков, прежде чем Вы сможете попасть в этот офис. Может перейдём к Вашему второму предложению?

– Отпустите миз Гернике из здания невредимой, и мы дадим Вам и вашей команде убийц беспрепятственно уйти.

Предводитель громко рассмеялся.

– О, это вряд ли! – фыркнул он. – Для детской сказки ещё неплохо, но мы уже довольно давно перестали верить в Зубную Фею. Попробуйте ещё раз.

– Хорошо, вариант номер три. Вы остаётесь прямо там, где сейчас находитесь, а мы сидим снаружи и морим вас голодом. Ну как, подходит?

– Уже больше похоже на правду. Вот только мы принесли с собой довольно много еды. Конечно, мы вряд ли не сможем поделиться ею с миз Гернике или с другими сотрудниками «Триады», так что они наверное захотят есть и пить гораздо быстрее нас. Но если вы всё же хотите попробовать – милости прошу.

- Я всего лишь разминаюсь, – ответила ему Ярдли. – Всегда остаётся возможность пустить усыпляющий газ по в систему кондиционирования, или послать на штурм спецназ. Это чертовски большая башня, и вы не сможете везде расставить своих людей. Мы всегда можем вас обойти, расставить своих людей, а затем пробить пол и стены чтобы вас убрать.

– Вариант, – признал предводитель. – Хотя, я бы сказал, что ваши шансы провернуть такое и проникнуть сюда до того как мы убьём мисс Гернике не больше чем сорок на шестьдесят, и то если вы выждите пару суток, пока нервозность и усталость не притупят нашу бдительность. Это конечно если предположить, что мы будем ждать так долго, а не возьмём и просто убьём эту суку. В конце концов у нас здесь где-то около пятидесяти сотрудников «Триады» и большинство из них – довольно большие шишки, и нам никто из них особо не нравится. Хотите мы отправим Вам кого-нибудь из них воздушной почтой? Без антиграва они прибудут к вам в очень компактном виде.

На стороне Ярдли воцарилась тишина, и предводитель откинулся на спинку чрезвычайно комфортабельного кресла Гернике.

– Президент Ломброзо проинформировал меня, что вы не получите аэрокар и не выйдете из этого здания, пока не передадите нам миз Генрике, невредимую, – наконец сказала Ярдли. – Это не предмет торга.

– Это пока не предмет торга, – поправил её полевой командир. – И я не думаю, что он таковым останется. Но мы никуда не уйдём, а вы не сунетесь в это здание, до тех пор, пока он имеет возможность... передумать.

– Вы так думаете?

– Если только вы не хотите получить назад старший управленческий персонал «Триады» по частям, в виде мокрых пятен на мостовой.

– Как только вы начнёте выбрасывать людей из окон, я могу решить, что миз Гернике имеет единственный шанс остаться в живых – если мы прорвёмся прежде, чем очередь дойдёт до неё.

– Я пожалуй рискну. Кроме того, что именно заставляет Вас думать, что это единственная тетива у нашего лука?

– Я знаю, сколько у Вас людей, – сказала Ярдли. – Сами же знаете, эта паршивая башня нашпигована камерами слежения. Я знаю о тех, кто прикрывает вход – и, кстати, от тех трёхствольников не будет толку против «Скорпионов» – и я знаю, сколько людей прикрывают лифты. Я даже знаю, сколько именно человек вошло вместе с Вами в кабинете миз Гернике... и сколько вы потеряли по пути.

– И много ли Вы получаете информации от них сейчас? – заинтересованным тоном осведомился полевой командир.

В своём воображении он почти расслышал зубовный скрежет в воцарившейся на другом конце тишине.

– Да, мы знаем о камерах, – продолжил он через минуту и пожал плечами. – Не существовало способа обойти их, прежде чем мы проникли внутрь, но сейчас вы ни хрена не видите. Это значит, вы не знаете, что мы притащили из нашего фургона и есть ли у нас тяжёлое вооружение или нет. Вы даже не знаете, находимся ли мы ещё в офисе Гернике или закрепились возле дверей лифтовой шахты. Да, кстати, знаете ли вы, у миз Гернике с её рабочего места есть административный доступ ко всем камерам слежения здания и системам кондиционирования воздуха? Пусть и после настойчивых просьб, но она была достаточно любезна, чтобы предоставить мастер-ключ к их системам управления. Так что, если вы ещё не отказались от идеи тихонько проникнуть в здание, то вперёд!

– Послушайте, – сказала Ярдли. – Я не собираюсь посылать туда людей за тобой – пока нет. Но я, чёрт побери, захвачу нижние этажи этой башни.

– Если Вы попытаетесь сделать это, то кое-кто получит пинок. Очень болезненный, – отрезал полевой командир. Дисплей перед ним транслировал картинки с камер системы безопасности первого этажа. По меньшей мере две роты Президентской Гвардии продвигались от парковки по «Бульвару Триады». – Даже если вам удастся ввести войска внутрь башни, это не даст вам ничего, чего вы уже не имеете. Но если они продолжат наступать, вы об этом пожалеете.

– Снова угрожаете заложникам? – Ярдли издевательски рассмеялась. – Вы не будете убивать миз Гернике, да и любого другого заложника, пока не почувствуете чертовски большую угрозу, чем эта! И если вы это сделаете, то потеряете свои козыри, и мы – уже не обращая ни на что внимание – пойдём на прямой штурм.

– Последнее предупреждение, – сказал ей полевой командир, продолжая наблюдать за наступающими войсками. – Отзовите их немедленно.

* * *

Глаза Ярдли сузились. Голос её противника звучал ровно, без колебаний. Фактически в нём слышалось нечто вроде... удовлетворения и сигнал тревоги прозвучал в глубине её мозга. Но она не могла отступить. Она провоцировала его на нервный срыв, пытаясь поколебать его уверенность в том, что он контролирует ситуацию, в то время как у неё не было выбора, кроме этих танцев. Она убедила себя в способности контролировать ситуацию и поэтому просто сидела, сложив руки и глядя на визуальный дисплей штабного автомобиля.

* * *

– Это ваш выбор, генерал, – сказал полевой командир и нажал кнопку.

* * *

Фургон, в спешке припаркованный на первом наземном уровне, после приказа Управления Воздушным Движением очистить воздушное пространство района, был брошен с неприличной поспешностью. Водитель даже не потрудилась поставить его ровно, она просто бросил фургон на парковке, поперёк трёх стояночных мест, под острым углом к дороге. Очень небрежно, конечно, но другие машины были оставлены с не большей аккуратностью.

Однако было существенное отличие этого конкретного фургона и любой из этих машин, которое и обнаружила Президентская Гвардия, исчезая в ужасающем огненном смерче.

Технически это оружие являлось «Импровизированным Взрывным Устройством», поскольку было изготовлено руками любителей из в основном легко доступных компонентов. Хотя ничего случайного или небрежного в нём не было. Сплошные, имеющие с обеих сторон вогнутую форму переборки, были установлены вдоль просторного грузового кузова. Их наружные поверхности были покрыты взрывчатым веществом гражданского образца – не армейская взрывчатка конечно, но достаточно мощное для поставленной цели – украденным со строительных площадок, а взрывчатое  вещество, в свою очередь, было щедро покрыты толстым слоем болтов, старомодных гвоздей, обломками металлолома, битым стеклом и кусками керамобетона. Фургон был превращён в огромную направленную мину, которая отправила несущую смерть шрапнель в обоих направлениях одновременно.

Водителю не удалось воткнуть фургон под оптимальным углом, но ошиблась она совсем немного, а полевой командир тщательно рассчитал момент. Он поймал по меньшей мере девяносто процентов наступавшей пехоты Президентской Гвардии в фокус взрывной волны ИВУ, и шквал уничтожения обрушился на них, как удар молнии. Взрывная волна своим огненным дыханием разметала оружие, шлемы, элементы брони и части тел. Самодельная шрапнель раскромсала свои жертвы словно гигантский блендер слоновью тушу и… расписала мостовую и самодвижущиеся тротуары ужасными брызгами крови, декорированными кусками искорёженной плоти.

* * *

– Я советовал Вам отозвать их, – голос в комме Ярдли был холодным и чётким. – Надо было прислушаться. Но поскольку вы не прислушались к моим словам...

Он нажал вторую кнопку.

* * *

«Тигр» Брэддок изумлённо оглядывался, удивляясь что всё ещё жив. Просто его позиция находилась достаточно глубоко внутри парковки, чтобы её толстые стены перехватили осколки выбившие пехоту. Только что лучшие три сотни его элитных войск уверенно шагали к своей цели вдоль  «Бульвара Триады». В следующий миг как минимум две сотни из них умерли, а большинство оставшихся бились в агонии. Он, пошатываясь, остановился у выхода с парковки, пережидая звон в ушах вследствие сильнейшего взрыва, и в ужасе увидел открывшийся ему кусочек адского пейзажа – мужчины и женщины с оторванными ногами пытались подтягиваясь на руках вытащить себя из кучи заваливших бульвар фрагментов тел. Его лихорадочный взгляд выхватывал то стоящего на коленях солдата, пытающегося засунуть свои вывалившиеся кишки обратно в разорванный живот, то другого беспомощно тыкающегося в разные стороны, зажав руками слепое, красное месиво лишь несколько мгновений назад бывшее человеческим лицом. А были ещё неспособные сдвинуть с места свои искалеченные  тела и только вопли позволяли отличить ещё живых от столь же неподвижных мертвецов.

Он всё ещё пытался осознать чудовищность произошедшего, когда третий фургон – один из припаркованных на стоянке, которую полевой командир определил, так же ясно, как Брэддок, как прекрасное место, чтобы разместить броневые машины Гвардии – взорвался.

На этот раз это была гораздо более мощная бомба, а водитель тщательно припарковал фургон непосредственно рядом с центральной опорой всей конструкции общественной стоянки.

Огромные полотнища огня вырвались с обоих открытых торцов здания. Топливные баки припаркованных автомобилей добавили свои огненные всполохи в ярость первого взрыва. Брэддок бросился ничком на пол, прикрывая защищённую шлемом голову руками в инстинктивном жесте самосохранения. На данный момент всё, что он осознавал – это ужас от шокирующей силы взрыва. Затем его истерзанные уши опознали другие звуки – потрескивание перенапряжённого бетона и скрип лопающейся арматуры – и в его распоряжение остался только миг на осознание того, что инстинкты сыграли с ним злую шутку.

Ведь если бы он выбежал на усыпанный телами кошмар «Бульвара Триады», то имел бы шанс выжить.

Многоярусная парковка сложилась, выбросив концентрические кольца дыма и пыли, когда её этажи рухнули – один за другим – в ревущий ад поглотивший весь полк «Тигра» Брэддока.

* * *

– Похоже, Вам потребуется ещё один полк, генерал, – отметил ледяной голос в комме Оливии Ярдли.

– Какая жалость.

Глава 23

Система Мёбиус: ответный удар

– Мне не нужно это дерьмо, генерал, – неприязненно заявил Свен Ломброзо. – Я мог сэкономить просто непристойную кучу денег просто послав вас на пару с Вашей Гвардией на хер! Один чёрт, с вами или без вас, Гернике убили!

– А Вы бы предпочли лишиться только полка Брэддока? – Огрызнулась генерал Оливия Ярдли. Как решил про себя Ломброзо, её смелость имеет некоторое отношение к тому факту, что она чувствует свою незаменимость…, по крайней мере, пока. – Господин президент, с самого начала это была безнадёжная ситуация. Как только они захватили офис Гернике и её саму, то мы или выполняли их требования или теряли её. А Вы запретили мне выполнять их требования, – она пожала плечами. – Вот я и их не выполнила.

– Проклятье! – Прорычал Ломброзо. – На фоне этого дела события прошлого месяца выглядят пикником, где парочка девственниц лишилась невинности! А уж когда информация дойдёт до головного офиса «Триады»…!

– Операция началась только после того, как Фролов личного одобрил план, – указала Ярдли и Ломброзо сжал зубы.

Он начал было говорить ей, что именно думает об этом банальном оправдании, затем остановился. Прежде всего потому, что это не принесло бы пользы. Он мог пойти навстречу своему самому сокровенному желанию и оторвать ей задницу, но это не наполнит кровью разорванные тела ребят Тейлора Брэддока и не сложит обратно размозжённую голову Джорджины Гернике. И, во-вторых, потому что она была права. Забастовка продолжалась уже более трёх стандартных дней когда Кристиан Фролов, помощник управляющего планетарного операциями «Мёбиуса» сделал это – дал «добро» на активные действия Ярдли. Фактически, тем самым он приказал напасть на участников демонстрации в поддержку протестующих, что скорее всего найдёт полное понимание со стороны боссов его корпорации после того, как он должным образом отобразит произошедшее в своих отчётах.

«И что только приближает его задницу к вожделенному им креслу Гернике», – мрачно подумал президент. – «Ну, так или иначе, она всегда была моей болью в заднице. А ещё у нас есть запись того, как Фролов разоряется по поводу того, что каждый день забастовки обходится «Триаде» в миллионы кредитов и что нам уже пора начать шевелиться и вернуть Башню. Если кто-то на Старой Земле захочет устроить мне разнос по этому поводу, то я свалю всё на их собственного «золотого» мальчика».

«Кто знает, может быть это даже пойдёт на пользу дела. А может быть и нет».

– Ладно, – наконец произнёс он немного успокоившись. – Пусть будет так. Но я всё равно хочу знать как, чёрт возьми, это стало возможно. Вас и Брэддока застали со спущенными штанами. Почему?

– Да потому, что ничто этого не предвещало, – откровенно  призналась Ярдли. Она перевела взгляд на Фридмана Матиаса. – Ни мы, ни ТПМ (Тайная Полиция Мёбиуса) не ожидали ничего подобного.

– Что скажешь? – Ломброзо бросил на командующего своей тайной полицией даже несколько  более недовольный взгляд, чем ранее на Ярдли, и Матиас поморщился.

– Оливия права, мы действительно не ожидали ничего подобного, – согласился он. – Мы всё ещё пытаемся внедрить информатора в ОФМ (Освободительный Фронт Мёбиуса). Пока мы сумели сделать три почти успешные попытки и в данный момент я испытываю острую нехватку в новых добровольцах, учитывая то, что произошло с каждым из провалившихся, – он неприятно улыбнулся. – Проблема, господин президент, состоит в том, что это – лучшая группа организованного сопротивления с которой мы сталкивались до сих пор. Серьёзный противник. – Он пожал плечами. – Мне не хочется это признавать, но они профи. И до сих пор они не проявляли заметной активности. По оценке ТПМ – и, я думаю, люди Оливии пришли к тем же выводам – они всё ещё находятся на этапе построения организации. Создают ячейки, закладывают тайники с оружием и выстраивают коммуникационные цепочки.

Он, подняв брови, вопросительно глянул на Ярдли и та – несмотря на их давнишнюю конкуренцию – отрывисто кивнула.

– Примерно такое же впечатление сложилось и нас в Гвардии, – согласилась она. – И, господин президент, это одна из тех причин, почему мы оба утверждаем, что должны пресечь деятельность этих людей в зародыше, прежде чем они полностью организуются.

– Ну, если они настолько чертовски умны и если они всё ещё настолько неподготовлены к главным операциям, то, чёрт возьми, что это такое было? – Потребовал Ломброзо. – Я с трудом могу вообразить большую «заметную активность» чем убийство Гернике в её собственном офисе! И опять возвращаюсь к моему вопросу – как, чёрт возьми, они проникли внутрь?

– Мы идентифицировали то, что осталось от тела их лидера, – ответила Ярдли. – Его имя  Кадзуёси Брюстер, и он говорил правду. Он действительно потерял всю семью в Майских Беспорядках, – она ещё раз пожала плечами. – Также мы смогли идентифицировать ещё шестерых членов его команды. Пятеро из них также потеряли всех своих близких – по меньшей мере членов своих семей – в то же самое время. Похоже, Брюстер был чертовски хорошим организатором, но очевидно самое главное то, что они все решили, что им больше нечего терять. Они лишь хотели нанести настолько большой ущерб, как только смогут, прежде чем убьют их самих, и я должна признать, что они проделали чертовски хорошую работу.

– «Чертовски хорошая работа», – повторил Ломброзо, впиваясь в неё взглядом.

– Именно, – ответила она. – Именно тот факт, что никто не рассчитывал, что нападающих не будут интересовать ни возможность отступления, ни шансы остаться в живых позволили тем – в общем кучке склонных к суициду психов – сделать то, что они сделали. Вот почему нас захватили врасплох – в этот раз, по крайней мере. На данный момент мы усилили меры безопасности по всем направлениям в корпусе офисов корпораций имеющих связи за пределами планеты.

Ломброзо сверлил её взглядом ещё несколько мгновений, вспоминая древнюю поговорку о запертых дверях сарая и пропавших лошадях. Или речь шла о коровах?

Он отогнал неуместную мысль и глубоко вздохнул.

– Так, а теперь скажите мне, как это меняет нашу ситуацию, – скомандовал он. – Ты первая, Оливия.

– Ну, после исследования оборудования Брюстера стало очевидно, что кому-то удалось накопить даже больше инопланетного оружия, чем мы думали. Учитывая широкую сеть наших работающих под прикрытием информаторов, это говорит о большей, чем мне хотелось бы услышать,  эффективности систем безопасности ОФМ. Напомню, что Фридман отметил, что не нам удалось внедрить хоть кого-нибудь непосредственно в ОФМ, но у нас, чёрт возьми, было достаточно систем наблюдения и источников агентурной разведки, чтобы, по крайней мере, быть в состоянии определить перемещение такого количества современное оружия, – она пожала плечами. – Нам это не удалось.

Ломброзо подавил желание придушить её. Сильное, как искушение, но он знал, что это не принесёт пользы. Кроме того то, что она только что сказала, было самоочевидно и, по крайней мере, у неё хватило смелости признать эту истину.

– Фридман? – Он перевёл взгляд на Матиаса.

– Оливия права. Мы всегда знали, что они были лучше, чем кто-либо ещё в их деле, но я начинаю думать, что мы, похоже, всё-таки недооценивали их.

На скулах Ломброзо заиграли желваки, когда он удивлённо уставился на этих двоих. Это пара была его старшими офицерами безопасности. И они заявили, что «мы недооценили» ОФМ, когда, по его мнению, всё указывало на то, что они оба недооценили террористических ублюдков. К сожалению, это точно ничего не меняло.

– Ладно, – сказал он, как только он уверился, что взял себя под контроль. – Таким образом, вы недооценивали их, – он слегка подчеркнул личное местоимение, но прозвучавшие слова всё равно вызвали вспышку гнева в ореховых глазах Ярдли. Матиас либо лучше контролировал себя, либо считал, что в данный момент не он находится на основной линии огня. – Очевидно, что сейчас это уже не так. Поэтому, насколько плохо ситуация выглядит в настоящее время?

В глазах Ярдли всё ещё плескалась ярость. На мгновение показалось, что эмоции вот-вот вырвутся наружу, но похоже она вовремя поняла, что никто, когда вопрос ставился ребром, не является по-настоящему незаменимым.

– Не буду ручаться, – справилась она с собой, – но ясно одно: начиная с беспорядков в прошлом месяце идёт постоянная эскалация напряжённости. Но – по оценке моих аналитиков – это не отвечает планам лидеров ОФМ.

– Что? – Удивлённый возглас Ломброзо прервал слова генерала. Он устремил на неё недоверчивый взгляд. – Они только что вдребезги разнесли «Башни Триады» и прикончили Гернике! Никто никогда не будет наносить такой ущерб не имея планов по использованию результатов этой операции!

– Но именно это сделали Брюстер и его команда, – указала Ярдли. – Но, пока всё не кончилось,  не было никакого заявления ОФМ о нападении. И даже тогда их «Команданте Альфа», кто бы чёрт возьми он ни был, не приписывал это нападение себе в заслуги. – Она покачала головой. – Я считаю, что атака на «Башни» была самодеятельностью Брюстера и его единомышленников. Да, очевидно, что они члены ОФМ, потому мы не знаем никого другого, кто был бы способен на что-то подобное, и насколько мы знаем, ни у кого больше нет такого рода оружия и средств поддержки, произведённых за пределами системы. Но я не думаю, что «Команданте Альфа» и кто-то ещё из его ближайшего окружения узнал об атаке раньше нас. И, более того, я не думаю, что они одобрили бы план Брюстера, если бы он попросил санкцию на него.

Ломброзо покачал головой.

– А я думаю, что эти ублюдки пойдут дальше и с большим размахом! – Возразил он. – Что, чёрт возьми, заставляет тебя думать, что это не так?

– Потому что они ещё не готовы, – категоричным тоном заявила Ярдли. – Вспомните о чём говорили мы с Фридманом. Да, они имеют в своём распоряжении некоторое количество современного оружия, но далеко не столько, сколько они хотели бы. На данный момент мы конфисковали в общей сложности приблизительно сто пульсеров. Большинство из них не ново, но  все они в отличном состоянии – словно над ними потрудился опытный  мастер-оружейник. Но мы захватывали по одному или по паре за раз. Более того, большинство из них было захвачено, потому их владельцы неуверенно владели этим оружием, и команда Брюстера стала первой, которую мы увидели полностью вооружённой импульсными винтовками армейского образца. Я считаю, что у них имеется больше подобного оружия, чем мы всегда считали, но, тем не менее, мы всё ещё гораздо чаще сталкиваемся со старомодным пороховым огнестрельным оружием. Таким образом, они как-то сумели выйти на внесистемных торговцев современным оружием, но пока всё ещё не получили достаточного его количества, чтобы снабдить им заметную часть своих боевиков. А без сравнительно современного вооружения они будут существенно проигрывать в тактическом плане в любом прямом столкновении с нашими гораздо меньшими по численности подразделениями и уж тем более любому  интервенционному отряду солли. И они понимают это. – Она вновь пожала плечами. – Учитывая этот имеющий место факт, мои аналитики заявляют, что верхушка Фронта не может быть  «за» столь ранее начало танцев.

– Тогда что за срач творится? – Потребовал Ломброзо. – У нас есть обстрел транспортов, засады на отдельные отряды сил безопасности, а также больше актов мелкого саботажа и кибер-атак, чем я мог вообразить даже в самых сильных кошмарах. И всё это в дополнение к тому, что произошло с Гернике, разумеется!

– Господин президент, –  неожиданно вмешался Матиас, – я думаю, что Оливия права, –  Ломброзо резко вскинул на него глаза. – Я думаю, что сейчас мы видим прежде всего более или менее непосредственную реакцию на Майские Беспорядки, а не запланированную кампанию ОФМ, – продолжал руководитель тайной полиции. – Именно майские события стали причиной выступления Брюстера и я не вижу причин предполагать, что это не так и в остальных случаях. Более того, это объясняет наблюдаемую нами текущую активность, когда по всем признакам ОФМ всё ещё находится на стадии становления.

– Если коротко, то их спровоцировали, – ровным тоном сказала Ярдли, твёрдо глядя в глаза глаза Ломброзо. Она рекомендовала положиться исключительно на пехоту для сдерживания толпы во время протестов, но президент, раздражённый сыплющимися на него с верхних этажей его собственной его собственной политической партии требованиями, захотел более видимое и более пугающее средство устрашения. Ну так он его получил, не так ли?

Он выдерживал её взгляд нескольких секунд, потом поморщился и, встав, пересёк кабинет по направлению к окну из которого открывался вид на центр Лэндинга.

«Всё так», – признался он себе. – «Возможно Гвардия несколько слишком остро среагировала на то, что оказалась на линии огня. Чёрт, не «возможно», а так и есть. Свен, ты ведь абсолютно уверен в этом! Они вышли из-под контроля, но так ли велика их вина в том, что они пожелали сделать пример из ублюдков, открывших по ним огонь. Не то поведение, которое ты хотел бы поощрить, не так ли?»

Может быть нет, и всё же более трёх тысяч жертв, две трети из которых фатальных, не нашли понимание у противников режима. А нападение на «Башни Триады» очевидно только поощрило людей уже разъярённых «Первомайской Резней». Маловероятно, что ещё какие-нибудь Брюстеры решатся на самоубийственные атаки значимых целей, но ничто не удерживало чёртову тучу других людей от нанесения ответного удара менее захватывающим способом везде, где это было возможно и всякий раз, когда им подворачивался удачный момент.

Он со злобой смотрел вниз из окна на бульвар, где в мае «Скорпионы» столкнулись с беснующейся толпой. Физические повреждения от того небольшого эпизода всё ещё было достаточно легко заметить и усилия правительства по восстановлению их были одной из самых первоочередных целей саботажников, число которых, казалось, множилось с каждым днём. Он слышал об этом и от собственных спонсоров в межзвёздной корпорации. Они хотели получить свои здания обратно и как можно быстрее, и они не особенно стеснялись напоминать во сколько именно прямых убытков и упущенной прибыли обошлись им «Майские Беспорядки».

Погрузившись в воспоминания, он наклонился ближе к окну, рассматривая выстроившиеся на Бульваре Триады машины техпомощи и сконцентрировавшуюся вокруг руин многоэтажной парковки, ставшей братской могилой целому полку его элитных полицейских, строительную технику. Впрочем, это его не очень сильно беспокоило.

– То есть вы утверждаете, что всё происходящее является большей частью самодеятельностью? – Поинтересовался он, продолжая смотреть в окно. – И вы уверены, что если среди этой самодеятельности и есть члены ОФМ, то это свихнувшиеся на мести одиночки, которых лидеры Фронта не способны контролировать?

– Таковы выводы мои аналитиков, – подтвердила Ярдли, и Матиас согласно кивнул.

– И что нам с этим делать? – Ломброзо развернулся к ним лицом и заложил руки за спину. – Мы отступаем, до прибытия интервенционных батальонов Веррочио по крайней мере, в надежде что снижение давления поспособствует успокоению хотя бы части протестного движения? Или же попробуем воспользоваться молотком потяжелее?

– Я думаю, частично это зависит от того, правда ли то, что батальоны на пути к нам, – ответил Ярдли. – Что Вы думаете, господин президент?

– Я думаю, что почти наверняка, – произнёс он после краткого колебания. – Ксидис не стала бы подставляться настолько явно, делая запрос на них, если бы не ожидала, что её просьба будет воспринята благосклонно. И давайте посмотрим правде в глаза, мы всегда знали, что, если бы она действительно попросила их заранее, то они были бы здесь давным-давно. Кроме того, она завизировала собственной подписью мои сообщения комиссару Веррочио. Я не думаю, что она пошла бы на это, если бы в своих собственных не убеждала Веррочио сделать тоже самое. Собственно говоря, даже если это не так, то теперь, когда мы потеряли полк Брэддока, это сыграет нам только на руку! Что касается того, сколько времени потребуется им, чтобы добраться сюда, – он пожал плечами, – ваши предположения столь же уместны, как и мои собственные.

– Что ж, в таком случае я считаю, что мы должны ударить в ответ – и ударить сильно, – сказала Ярдли. – Я думаю, что будучи просто не в состоянии отбить все их мелкие атаки, особенно после авантюры Брюстера, мы только ещё больше воодушевим их, и я сильно сомневаюсь, что наша «сдержанность» хоть немного охладит горячие головы с другой стороны. Лучшее, чего мы можем быть достигнем – это заставим их отступить достаточно надолго, чтобы позволить лидерам ОФМ восстановить контроль над организацией, и, откровенно говоря, если интервенционные батальоны Жандармерии Солли действительно на пути к нам, даже временное отступление является последним о чём стоит задуматься.

– Что ты имеешь в виду? – Озадачено поинтересовался Ломброзо, и она пожала плечами.

– Господин президент, ОФМ – самая организованная группировка недовольных с которыми мы когда-либо сталкивались. Они наглухо закрыты от проникновения снаружи и – в обычной ситуации – чрезвычайно дисциплинированны. Это именно те причины, почему мы испытываем такие сложности при попытках внедрить агента в их ряды. Но если текущие провокации самопроизвольны и выполняются без надлежащего контроля сверху, то они, скорее всего, будут менее тщательно спланированы и исполнены, чем те операции ОФМ, которые мы видели в прошлом. Это увеличивает наши шансы поймать их на горячем, а может быть даже организовать несколько успешных собственных ловушек. Получив же пару-другую офэмовцев живьём мы сможем…, скажем так, поговорить с ними на наших условиях. Подталкивание их к поспешным, непродуманным и рискованным акциям – и, нет, я не имею ввиду акции в стиле Брюстера, но эти слова наиболее адекватно описывают всё это дерьмо – может только увеличить их уязвимость. Это обязательно приведёт к хаосу, и люди Фридмана получат прекрасную возможность обнаружить курьеров или взломать одну из их коммуникационных линий, если они попытаются управлять своими людьми на лету. Собственно говоря, даже если нам не удастся прижать ни одной ячейки их организации, то любые проведённые ими операции, по меньшей мере, засветят их структуры. Если мы сможем вывести их из равновесия, заставить проявить себя в тех областях, где сможем достать их – особенно если они не будут знать, что на подходе интервенционные батальоны –  то они будут намного более лёгкой целью для тех, кого бригадир Юкель отправляет сюда, чтобы отпинать некие задницы.

Ломброзо глубокомысленно нахмурился. Он ещё не рассматривал эту проблему с такой точки зрения, и теперь, когда он думал об этом, рекомендация Ярдли действительно имела смысл. На самом деле она оказалась куда более красноречива, чем он привык ожидать от неё.

– Если это так, мы должны активизировать собственные наступательные действия? – Немного подумав, задал вопрос он. – Поднять высокую температуру ещё выше?

– Я не вижу никого, кому это может доставить неудобства, – сказала Ярдли. – И, заодно, есть так называемые «репортёры», предоставившие трибуну ОФМ, и кое-какие критиканы, проявившие себя ещё во время «Майских Беспорядков». Я хотела бы иметь возможность прижать некоторых из них по ходу дела. Или мы разберёмся с ними сейчас или придётся заняться ими позже, мы всё равно окажемся перед необходимостью свернуть несколько шей. Так может быть стоит начать эту процедуру прямо сейчас?

Ломброзо кивнул, затем, возвратившись к окну, горько улыбнулся. Он думал об этом в течение, возможно, минуты, затем пожал плечами.

– Хорошо, – мрачно сказал он, – приступайте.

Глава 24

Система Монтана

– Простите, что?

Стивен Вестмен, из монтанских Вестменов, сдвинул на затылок свой широкополый безупречно белый стетсон дабы лучше рассмотреть довольно скромно выглядевшего посетителя его личного офиса.

– И надо полагать, у Вас есть все необходимые документы, подтверждающие эту историю? – Продолжил он.

– Увы, мистер Вестмен, – признал его собеседник. – По крайней мере ничего, что Вы сочли бы существенным.

– Ясно. По видимому у Вас есть некое кодовое слово или секретное рукопожатия, которое опознает адмирал Золотой Пик, но по не оглашаемым причинам Вы нуждаетесь в моей помощи для того, чтобы я представил Вас ей, – он покачал головой, его голубые глаза потемнели. – Мистер, я понимаю, что не так давно я позволял незнакомцу вешать мне лапшу на уши, но, знаете ли, даже ковбои способны научиться понимать что к чему. Чёрт, даже Вестмен способен понять, что у Вас нет никакого «тайного знака»!

– Боюсь я не совсем понимаю о чём Вы говорите, – произнёс посетитель с озадаченным выражением лица. – Мне лишь назвали Вас в качестве контакта здесь на Монтане, кто имеет возможность – и готов – связать меня со мантикорским старшим флотским офицером в системе. Всё, в чём я нуждаюсь – это возможностью переговорить с ним, кто бы он ни был. Если этот кто-то – «адмирал Золотой Пик», то тогда именно с ней я и должен встретиться.

Вестмен задумался. Он никогда не видел этого человека, он не мог даже распознать его акцент. Этот тип только накануне объявился в его офисе, который Вестмены держали в Брюстере, столице планеты Монтана, и, предъявив доверенность на ведение дел от лица корпорации «Триада», заявил о своём интересе к приобретению монтанской говядины с целью её экспорта в Систему Мёбиус. Учитывая, что Мёбиус отстояла от Монтаны на расстоянии немногим более ста девяноста световых лет – приблизительно два стандартных месяца для нормального оптового фрахтовика и всего лишь три T-недели для более быстрых судов, обслуживающих перевозки пассажиров и скоропортящихся видов товара – идея действительно имела довольно большой смысл. По словам торгового агента, стоимость говядины в Мёбиусе, где производители домашнего скота были немногочисленны и редко встречающимися, даже мясо генетически модифицированного с целью лучшего приспособления к неблагоприятным местным условиям рогатого скота стоило приблизительно девяносто мантикорских долларов за килограмм в противоположность значительно меньше чем трём долларам за килограмм здесь на Монтане. Мягко говоря, говядина Мёбиуса не была особенно хороша, тогда как качество говядины Монтаны оценивалось в «пять звёзд» по всей галактики (а довольно много гурманов дали бы ей и шесть, если бы им конечно позволили бы), а межзвёздные грузовые тарифы были смехотворно малы. Этот клиент легко мог позволить себе заплатить Вестмену пяти или шести кратную стоимость мяса на срезе космодрома и всё равно остаться с прибылью в пятьсот-шестьсот процентов.

Судя по тому, что младший Вестмен знал о Мёбиусе, ему показалось маловероятным, что средний обитатель этой звёздной системы в состоянии позволить себе подобный уровень цен. И всё же оставалась вероятность того, что служащие межзвёздной корпорации или их лакеи могли надеяться на успех в своём начинании в некой долгосрочной перспективе. Так или иначе – это были совсем не его проблемы и поэтому он вылетел в Брюстер, чтобы лично встретиться с клиентом. И встреча началась с того, что «торговый агент» преподнёс свой сюрприз.

«Вопрос в том, действительно ли он настолько абсолютно не в теме моей «небольшой разборки» здесь, на Монтане, как пытается это показать? Сам посуди, Стиви – это довольно-таки маловероятно, если ему меня рекомендовали как человека готового и способного представить его на столь значимом уровне. С другой стороны, Монтана точно не центр известной вселенной с точки зрения людей, обитающих где-то в другом месте. Возможно всё дело в банальной потере части информации при передаче».

Настоящая проблема, как он признавался себе, состояла в том, что он как лох повёлся на посулы «Искры» – Мезанского провокатора – предложившего свою помощь в поставке оружия для его собственной маленькой войны против присоединения Монтаны к Звёздной Империи Мантикоры [события описываются в романе «Тень Саганами»]. За свою жизнь он успел наделать много глупостей, но вот так, с ходу, он не мог припомнить ничего глупее этого. Во-первых, он с самого начала ошибался не веря словам манти. Более того, он ошибался не веря даже словам Бернарда Ван Дорта, и это стало действительно горькой пилюлей. Но самое неприятное и за что он никак не мог простить себя – это то, что он почему-то верил каждому слову «Искры». И когда он узнал, что на самом деле связался с кем-то столь отвратительным как «Рабсила, Инкорпорейтед»…

«Встряхнись, Стив», – сказал он себе. – «Даже если этот парень знает всё о твоём приступе временного безумия, ни кто не будет столь глуп, чтобы попытаться заставить тебя дважды купить один и тот же тюк сена. Ну, возможно если бы эти некто по настоящему знали тебя, то могли бы попытаться, но если они по умолчанию полагают, что у тебя в голове присутствует функционирующий мозг, то и пробовать бы не стали. Но, тем не менее, дела приобретают сумасшедший оборот, более сумасшедший, чем придурок пытающийся пересечь пешком Ущелье Миссури».

– Простите меня за этот вопрос, мистер Анкенбранд, но Вы сказали, что кто-то назвал Вам моё имя, как человека «готового» представить Вас в определённых кругах. Странно, почему кто бы это ни был, решил, что я могу быть готовым к чему-то подобному? И что заставило этого «кто-то» выбрать меня среди всех остальных сумасшедших на этой планете?

– Боюсь, что не знаю ответов ни на один из этих вопросов, – отозвался «торговый агент». – За исключением очевидного.

– Очевидного? – Вестмен вежливо улыбнулся. – Простите, что обращаю на это Ваше внимание, но пока ни что не кажется мне «очевидным».

– Жаль, – Анкенбранд вернул ему короткую улыбку. – Я имел в виду, что «Триада» действительно интересуется исследованием рынка Мёбиуса для монтанской говядины. Это означает, что некто может задавать любые вопросы, а в моём случае и лично встречаться с любым, кто экспортирует говядину с Монтаны. Кроме того, я действительно не знаю, почему в списке моих контактов они указали именно Ваше имя.

– И кто эти самые «они»?

– Боюсь, что я не имею права сообщить это никому кроме старшего мантикорского офицера в системе, – тон Анкенбранда казался по-настоящему извиняющимся.

– Ясно, – прищурился Вестмен. – Должен сказать, так как мне это кажется всё более и более подозрительным, у меня возникло острое желание перепоручить Вашу иномирянскую задницу – простите мне мой язык – Службе Маршала с рекомендацией как следует расспросить Вас!

– Честно говоря, я предпочёл бы, чтобы Вы не делали этого, – сказал Анкенбранд. – Это не доставит мне удовольствия, но маршалы ничего не смогут инкриминировать мне. С другой стороны, это может доставить мне и многим другим людям на Мёбиусе большие проблемы, если не те люди у меня дома услышат об этом. И, к тому же, я не думаю, что манти будут очень довольны Вами, если это произойдёт.

«Будь я проклят, если он не говорит дельные вещи», – размышлял Вестмен. – «И, судя по его лицу, он действительно говорит правду о тех проблемах, которые он может огрести дома. И он чертовски убедителен заявляя, что манти обязательно захотят пообщаться с ним. Даже если они не ждут встречи с ним!»

– Ладно, – после недолгого молчания вслух сказал он. – Но боюсь, если Вы надеетесь, что я представлю Вас адмиралу Золотой Пик, то Вам не повезло. Я встречал леди, но она и я обычно вращаемся в разных кругах. – На лице Анкенбранда при этих словах проступило откровенное разочарование, но Вестмен неторопливо продолжал. – Тем не менее, кое-что я могу сделать. Я действительно знаю, по крайней мере одного мантикорского офицера, который имеет возможность устроить вашу встречу. Теоретически, конечно. Естественно только в том случае, если Вы сможете убедить его, что это будет хорошей идеей, – по губам монтанца медленно скользнула улыбка. – Имейте в виду, его не так-то просто в чём-то убедить. И всё же, боюсь, что это единственное, что я могу сделать для Вас. Интересует?

Похоже, его слова стали для Анкенбранда потрясением. Тот отвернулся к окну и долгих пятнадцать секунд – явно о чём-то усиленно размышляя – невидяще рассматривал офисные здания на другой стороне улицы, затем вновь повернулся к Вестмену.

– Если это большее, что Вы можете сделать – и если Вы готовы сделать это для меня – я принимаю Ваше предложение с благодарностью, – сказал он.

– Прекрасно.

Вестмен отстучал по памяти длинный код на своём персональном коме и, ожидая соединения, рассеянно отвернулся к окну. Установки связи пришлось ждать несколько дольше чем обычно и всё это время он с лёгкой улыбкой наблюдал за мельтешением аэромобилей над центром Брюстера.

– Привет, Хелен, – произнёс он намного более тёплым тоном ответившему наконец абоненту. – Поинтересуйся, пожалуйста, у коммодора не найдёт ли он – и ты, конечно – пары часов, чтобы составить мне компанию за обедом в «Изысканной вырезке». – Он, по прежнему смотря в окно, прислушался к ответу и фыркнул. – Нет-нет, я не пустился снова во все тяжкие, юная леди! Но, – тут его голос стал более серьёзным, – у меня тут есть кое-кто с кем он возможно захочет поговорить на сходную тему. – Он вновь замолчал, прислушиваясь к словам собеседницы. – Конечно, я подожду, - проговорил он потом.

В течение нескольких секунд он, насвистывая лёгкую мелодию, оставался у окна. Потом...

– Да? – Он снова прислушался, потом удовлетворённо кивнул. – Прекрасно! Передайте коммодору мою признательность. Я рад буду видеть вас обоих за обедом. Конец связи.

Он отключил ком и вновь повернулся к солларианину.

– Ну вот и всё мистер Анкенбранд. Вы получите эту встрече. Просто имейте в виду, что и коммодор и я очень не любим тех, кто пытается играть с нами в игры.

* * *

- Да, Айварс? Ты что-то хотел? - Поинтересовалась Мишель Хенке.

- Это прозвучит немного странно, мэм, - произнёс с дисплея её кома сэр Айварс Терехов.

- Вообще-то в последнее время происходит много чего странного, - ответила она сухо.

- Я имею в виду, это выглядит ещё более странным, даже по сравнению с остальными странностями, творящимися в последнее время, - пояснил он с лёгкой улыбкой, и она подняла брови.

- Ты меня заинтриговал. Продолжай.

- Ну, примерно час назад энсин Зилвицкая и я вернулись с Монтаны, где обедали с… нашим старым знакомым. И этот знакомый привёл с собой гостя, рассказавшего странную историю. Похоже...

* * *

Прозвучал сигнала прибытия, и Мишель Хенке оглянулась на стоящего у неё за плечом мастер-сержанта Массимилиано Когнассо. Мастер-сержант Когнассо – Милиано для своих друзей – едва ли привык к встречам на коротке с флаг-офицерами, которые кроме всего прочего стояли на третьем месте в очереди на императорский престол. Однако похоже, что двадцать стандартных лет выслуги в рядах королевской морской пехоты Мантикоры позволяли ему чувствовать себя пусть и не очень комфортно, но по крайней мере без особого смущения, в обществе высокопоставленной спутницы.

Также, похоже, это не очень волновало и настоящую причину его присутствия здесь и сейчас. Древесный кот на плече Когнассо, подняв голову и навострив уши, повернулся к входному люку каюты, кончик его пушистого хвоста, призывая к вниманию, вопросительно изогнулся. Как Гвен Арчер выяснил по просьбе Мишель, в Десятом Флот было ровно два кота. Что было на самом деле удивительно много, учитывая насколько вообще мало котов принимало людей, и только Когнассо и Альфредо Гвен сумел заполучить для этой встречи на борту КЕВ «Артемида».

– Вы оба готовы, мастер-сержант? – Задала вопрос Мишель, и Когнассо кивнул.

– Да, мэм, – ответил он.

– Хорошо, – Мишель улыбнулась и перевела взгляд на древесного кота. – Помни Альфредо. Мы не хотим, чтобы он понял, что ты живой детектор лжи.

Пушистый партнёр сержанта взмахом передней правой лапы изобразил знак «Да» и медленно повёл головой вверх  вниз, и Мишель вернула ему серьёзный кивок. Затем она нажала кнопку разблокировки замка и расслабилась за своим столом пока Крис Биллингсли вводил сэра Айварса Терехова и цивильного незнакомца в её рабочий кабинет.

– Коммодор Терехов и… гость, миледи, – официально представил прибывших Биллингсли, и Мишель, встав из-за стола, протянула руку для приветствия.

– Сэр Айварс, – произнесла она несколько более сухим тоном, нежели было принято между ними наедине.

– Адмирал Золотой Пик, – ответил он, твёрдо пожимая протянутую руку. – Спасибо, что нашли возможность встретиться с нами настолько быстро, особенно учитывая столь необычные обстоятельства.

– Именно «Необычные», – повторила она. – Действительно, это кажется вполне соответствующим определением. А это, – она, сцепив руки за спиной, перевела ставший пристальным взгляд на гражданского за спиной Терехова, – должно быть тот самый таинственный мистер Анкенбранд.

– Да, адмирал, – Анкенбранд отвесил лёгкий поклон.

Он был одним из самых незапоминающихся людей, которых когда-либо видела Мишель: неплохо одетый и хорошо выглядевший, но со словно испуганным выражением на лице. В общем относился к тому виду людей, кто был ценным винтиком корпоративной машины, но никогда не претендовал на большее.

Это стало её первой мыслью, но потом её зрачки слегка сузились. Согласно предварительному докладу Терехова, Михаэль Анкенбранд ничего не знал о ней до того момента когда коммодор согласился предоставить ему возможность встречи с ней. Ему даже не было известно имя мантикорского старшего флотского офицера в системе, тем более его звание. И всё же, даже при том, что он был очевидно более чем немного взволнован, он был также собран. В его взгляде можно было найти беспокойство, но не было и следа паники.

– И о чём Вы хотели со мной переговорить, мистер Анкенбранд? – Спросила она, приглашающим жестом указывая на пару кресел перед её столом.

Пока её гости рассаживались по местам, она взглянула на Биллингсли и кивком отпустила его. Стюард ответил ей неодобрительным взглядом, очевидно не очень довольный мыслью оставить её с незнакомцем после всех этих историй нанотехами-убийцами, но не посмел спорить. Правда, как бы то ни было, прежде чем выйти он обменялся взглядом с мастер-сержантом Когнассо, видимо решив, что присутствие того является вполне достаточной предосторожностью.

Мишель приложила все усилия, чтобы проигнорировать этот беззвучный разговор, хотя её губы невольно дёрнулись в улыбке, пока она пыталась сфокусировать взгляд на Анкенбранде.

– Ситуация немного… запутанна для меня, графиня Золотой Пик, – с небольшой запинкой произнёс гражданский. – Честно говоря, когда я покидал Мёбиус никто не ожидал, что на Монтане может быть дислоцирована настолько сильная флотская группировка. Система, как предполагалось, должна была стать всего лишь промежуточной остановкой на моём пути к Шпинделю и баронессе Медузе.

Несмотря на всё своё самообладание, Мишель почувствовала как её брови поползли вверх, и он покачал головой.

– Как я уже сказал, всё очень сложно. Тем не менее, в этих обстоятельствах я решил, что у меня нет иного выбора кроме как последовать одному из резервных планов, которыми меня снабдили при отправке.

– Резервных планов? – Повторила Мишель.

– Адмирал, люди, которых я представляю, некоторое время назад установили контакт со Звёздной Империей, – наконец обретя уверенность в себе, твёрдо заявил Анкенбранд. – Коммуникация была не прямая, а, как Вы сами понимаете, использующая в некотором роде окольные пути, и я не знаю, насколько вы здесь, так далеко от Мантикоры, информированы об этих вещах.

Его затихающий в конце фразы голос сделал последнее заявление вопросом, и Мишель покачала головой.

– Честно говоря, мистер Анкенбранд, всё что я знаю о Системе Мёбиус в данный момент можно передать следующими словами – «гораздо меньше чем ничего». И никто на Шпинделе – или где-то ещё – не информировал меня о чем-либо касающемся этой системы.

– Я опасался именно такого ответа, – вздохнул Анкенбранд. – Но всё же надеялся, что ошибаюсь.

– Почему? – Прямолинейно поинтересовалась Мишель.

– Потому что я – последняя надежда Мёбиуса, – с горечью произнёс Анкенбранд. – Если бы Вы были проинформированы, то могли бы быть готовыми к принятию соответствующих мер. А так как это не так, то…

Он замолчал с поникшими плечами.

Мишель смотрела на него ещё несколько секунд, затем перевела взгляд на свой настольный дисплей, сконфигурированный в режим зеркала и отображающего мастер-сержанта Когнассо и Альфредо. Словно машинально она, взяв со стола хрустальное пресс-папье – подарок команды её первого гиперпространственного корабля – начала крутить его в руках. Мгновение  спустя Альфредо небрежно положил левую переднюю лапу на макушку Когнассо.

«Вот так, независимо от того, что творится, этот тип, по крайней мере как он сам считает, говорит правду», – подумала она. – «Которая от этого не стала хоть капельку ясней, не так ли, Мика? О, горькая участь старшего флаг-офицера!»

– Нет, я не была проинформирована, – сказала она спокойно, откидываясь на спинку своего кресла, устраивая руки на подлокотниках таким образом, что она смогла сложить пальцы домиком и опереться на них подбородком. – Тем не менее, если Вы готовы рассказать мне, что происходит, то я более чем готова выслушать Вашу историю. Конечно, поверю ли я Вам и каким образом решу действовать после Вашего рассказа – другой вопрос. Готовы ли Вы на таких условиях рассказать мне всё?

* * *

– Извините миледи, но, по-моему, более нелепой истории мы ещё не слышали, – заявила Аполония Манминг несколько часов спустя. Потом она, казалось, осознала что именно только что сказала и покачала головой. – Беру свои слова обратно. За последние несколько месяцев мы услышали несколько симпатичных чертовски смешных историй, оказавшихся несколько более точными, чем нам хотелось бы. Так что позвольте мне поправиться – я считаю, что историю этого Анкенбранда несколько затруднительно принять на веру.

– Собственно говоря, адмирал Золотой Пик, лично я бы выразился немного более энергично, – поддержал её контр-адмирал Микаэль Раддок.

Как решила Мишель, рыжеволосый, голубоглазый Раддок, командующий вторым дивизионом эскадры супердредноутов Манминг, выразился ещё более прямо (если это вообще было возможно) чем его начальница. Может быть потому, что был невысок и агрессивностью хотел нивелировать нехватку сантиметров. А может, что более вероятно, потому что был из грифонских горцев… и плевал на свой небольшой рост.

– Я тоже был бы склонен согласиться с адмиралом Манминг и адмиралом Раддоком, – словно размышляя вслух, протянул Майкл Оверстиген, – если бы Альфредо и мастер-сержант Когнассо не поручились бы за него.

– Согласна с тобой, – призналась Мишель, втягивая носом ароматный парок исходящий от большой чашки горячего кофе, которую Биллингсли поставил на конференцстол около её локтя. – Но Альфредо действительно ручается за него. Независимо, что там может быть на самом деле, лично он не лжёт. И Альфредо также подтверждает, что его беспокойство по поводу того, что творится на Мёбиусе, является подлинным. – Она пожала плечами. – Как ни странно это звучит, но Анкенбранд действительно выступает в роли связного для группы людей бывшими – или считающими что были, так или иначе – в контакте с представителем Звёздной Империи и получавшими от него тайную поддержку.

– Извините, мэм, – вступила Синтия Лектер, – но это ниже всякой критики. Я имею в виду, что, судя по озвученным им датам, они вступили в контакт с нами даже раньше чем коммодор Терехов прибыл на Монику. – Она, не сводя глаз с Мишель, уважительно склонила голову в сторону Терехова. – В тот момент нас абсолютно не интересовало ничего из происходящего в том районе. Зачем нам,  скажите на милость, устанавливать какие-либо тайные контакты с движением Сопротивления, борющимся с Пограничной Безопасностью?

– Нет-нет, Синди, – поправила её Мишель, мягко погрозив той указательным пальцем. – Это не движение Сопротивления против УПБ. Это - движение Сопротивления против тамошнего президента Ломброзо. Он – лакей Пограничной Безопасности, а сама УПБ в отличие от, например, Мадраса не имеет там законной власти.

– Это ничего меняет, мэм, – возразила Лектер с определённой почтительной твёрдостью. – Это всё равно остаётся невероятно глупой, опасной и в конечном счёте бессмысленной для нас затеей. И если бы мы действительно затеяли нечто подобное, и если баронесса Медуза была в курсе этой операции, то Вы думаете, что она послала бы нас сюда, не поставив Вас в известность об ней?

– Нет, Синди, не думаю, – спокойно ответила Мишель. – Но, всё же, это не означает, что они не были в контакте с кем-то. И это не означает, что они не считают, что те, с кем они вступили в контакт, не Мантикора.

– Но…, какова цель всего этого? – Почти растерянно задала вопрос Лектер.

– Айварс? – Приглашающе кивнула головой Мишель в сторону высокого, белокурого коммодора.

– Те же самые моменты, упомянутые Вами, капитан Лектер, пришли в голову и мне, когда я впервые услышал историю Анкенбранда, – сказал Терехов, глядя на стол начальника штаба Мишель. – На самом деле я был склонен – особенно в отсутствие собственного детектора лжи в виде древесного кота – списать его со счетов как либо полного психа, либо провокатора Пограничной Безопасности, пытающейся втянуть нас в неприятности. Честно говоря, я всё ещё не готов отказаться от последнего упомянутого варианта. Даже если он считает, что говорит правду, он и все его друзья на Мёбиусе могут быть  созданы УПБ для этой цели. С другой стороны, как Вы отметили, есть временной график. Я не могу понять, зачем Пограничной Безопасности было беспокоиться об организации чего-либо подобного прежде, чем мы скрестили мечи на Монике.

–  Как я упоминал, я уже собирался списать его, когда энсин Зилвицкая намекнула мне на третий вариант. Я понимаю некоторых людей, – он тщательно воздерживался от взгляда в направлении адмирала Манминг, – имеющих склонность считать, что... скажем так… радикализм её отца может повлиять на её суждения. Я не думаю, что это имеет место в данном случае, но даже если это и так, её предположение – с моей точки зрения – многое объясняет.

–  И что это за предположение, сэр Айварс? – поворачиваясь к нему, поинтересовалась Манминг, хотя её тон свидетельствовал, что она уже поняла, куда он клонит.

– Энсин Зилвицкая предположила, что скорее всего нас – а также  движение сопротивления на Мёбиусе – направляют, но не Пограничная Безопасность. Зилвицкая обратила моё внимание, что, судя по передвижениям Крэндалл, Меза похоже ввела её в игру примерно в то же самое время, когда они предоставили линейные крейсера Монике. Что, разумеется по чистой случайности, примерно совпало по времени, когда, по словам Анкенбранда, его организация сопротивления вступила в первый контакт с «Мантикорой». Или, если уж на то пошло, когда некто впервые предложил помощь мистеру Вестмену здесь, на Монтане, и Нордбранд в Корнати.

– Коммодор Вы считаете, что на самом деле это «Указание Мезы»? – медленно проговорил Раддок.

– Первоначально такое подозрение возникло не у меня, адмирал, но думаю, что эту идею следует рассмотреть. Особенно, если полученные нами из дома обрывки информация точны и Меза действительно спровоцировала текущий конфликт между  нами и Лигой. Подумайте, если бы подконтрольный им режим или непосредственно само УПБ были бы вынуждены противостоять местному движению сопротивления, лидеры которого искренне верят в то, что они были сподвигнуты на свою борьбу, а также координировались и снабжались из Звёздной Империей, то как вы думаете отреагировала бы Лига ещё до начала нашей текущей конфронтации?

На несколько секунд повисло молчание. Затем Оверстиген кивнул.

– Всегда считал, что у Хелен есть голова на плечах, – протянул он. – Иногда немного паранойи не повредит. И раз уж речь зашла о «параноидальном», кто-нибудь подумал – предполагая, что в рассматриваемом сценарии есть рациональное зерно – что ублюдки скорее всего не остановятся на одном патриотическом движении?

– Не знаю, как «кто-нибудь», – сказала Мишель, а я не исключала бы такую возможность. Предполагая, как вы говорите, что гипотеза энсина Зилвицкой содержит рациональное зерно. И боюсь, что худшее в этом случае впереди. – Она подняла взгляд на коммодора. – Айварс, не мог бы ты продолжить и поделиться с остальными неприятными плодами своих размышлений?

– Мэм, я тоже от них не в восторге, – отметил Терехов. – На самом деле, когда Хелен – Энсин Зилвицкая, я имею в виду – дошла в своих рассуждениях до этого момента, ей в голову пришла ещё одна скверная мысль. Если это действительно Меза, и если они провернули эту операцию не только на Мёбиусе, но и на других номинально независимых звёздных системах, а также протекторатах УПБ, то, как вы думаете, что произойдёт, когда это варево наконец закипит? Когда УПБ и Пограничный Флот займутся подавлением «бунтов» и начнёт литься кровь? Это не только вопрос ущерба нашему имиджу в Лиге. Уже то, что погибнут сотни и тысячи людей, достаточно плохо, но если десятки движений сопротивления начнут отправлять нам послов вроде мистера Анкенбранда в надежде на обещанную им открытую помощь и поддержку, а мы её не предоставим, то что случится со склонностью независимых звёздных систем доверять нам больше чем солли?

– Эти сучьи выкормыши, – тихо выругался Раддок, но тут же встрепенулся. - Прошу прощения, Миледи, – извинился он, – но похоже что коммодор Терехов – и энсин Зилвицкая – только что превратили мой скептицизм в нечто иное. – В его глазах зажёгся огонёк гнева. – Спланировавшими эту операцию впору восхищаться. Посмотрите насколько мало она реально им стоила – фактически только время и деньги!

– Такая же мысль посетила  и меня, когда коммодор Терехов впервые поделился со мной этим увлекательными рассуждениями, – безрадостно согласилась с ним Мишель. – И это ставит нас в довольно затруднительное положение, не так ли?

Головы собравшихся за столом кивнули, и она глубоко вздохнула.

– Итак, – она, расправив плечи и постукиванием ногтя по столу, акцентируя внимание на своих дальнейших словах, продолжила. – Разумеется это всего лишь теория. Не буду притворяться, что не считаю её по меньшей мере правдоподобной. Хотя, честно говоря, в ней есть некоторые потенциально слабые места. С одной стороны – это действительно чертовски хороший способ заставить Лигу распылить свои силы, хотя не думаю, что подобная стратегия когда-либо на самом деле приходила в голову кому-нибудь у нас дома. Это одна из тех вещей, что сделает наше предполагаемое соучастие настолько убедительным для Солли, когда дерьмо наконец полетит в вентилятор. В то же самое время, мы не имеем никакой возможности узнать сколько ещё «Мёбиусов» ожидает своего часа. И самое неприятное – последняя гипотеза энсина Зилвицкой является по настоящему пугающей. Ущерб, который может быть нанесён репутации Звездной Империи за пределами Лиги не поддаётся осмыслению.

Она ещё раз обвела взглядом собравшихся за столом.

– Так что сейчас мы начнём разработку плана. Учитывая насколько эффективно эскадра капитана Завалы показала себя на Сэлташе, не думаю, что для поддержки кого-то вроде Мёбиуса нам потребуются корабли стены. Дивизион эсминцев или пара крейсеров должны быть в состоянии справиться с теми силами, что Пограничный Флот смог выделить для подавления повстанцев. Я не собираюсь рассредоточивать мои основные силы, но мне нужны планы высвобождения лёгких классов кораблей для поддержки любого возникшего при «участии Мантикоры восстания», о котором мы услышим. Мы не можем ничего поделать с теми, о которых не знаем, и я, чёрт побери, не хочу поощрять новые «спонтанные восстания». Впрочем, если ситуация на месте ещё не вышла из под контроля, то я предпочла, чтобы мы выступили в роли миротворцев. Но в реальности на это надеяться не стоит, и мы все это знаем. Но, судя по всему, сейчас у нас элементарно нет выбора кроме как танцевать под музыку «Указания Мезы»... предполагая, конечно, что за всем этим действительно стоит Меза. Я уже послала курьера на Шпиндель с моими выводами, и, откровенно говоря, была бы рада иметь прямые указания баронессы Медузы и премьер-министра Алькесара прежде, чем ситуация станет ещё более «оживлённой». И в то же время я не собираюсь позволить Мезе выставить нас не только зачинщиками бунтов, но и как людей способных бросить своих союзников на произвол судьбы, когда те отчаянно нуждаются в помощи.

.

Глава 25

Система Мёбиус

– О чём, чёрт возьми, Кадзуёси думал? – Вопросила Кэйли Бланшар.

Почти неделя прошла с завершившейся апокалипсисом атаки Кадзуёси Брюстера, и она с Майклом Брайтбахом сидели за лёгким столиком летнего кафе в Центральном парке Лэндинга. Клетчатая скатерть, покрывавшая стол, была уставлена блюдами с картофельным салатом, запечёнными бобами и хот-догами. Факт встречи вот так, в открытую, заставлял Бланшар нервничать, но она понимала правоту Брайтбаха. Службы безопасности обращают меньше внимания на тех, кто предпочёл встретиться за ленчем под открытым небом у всех на виду, чем на людей демонстрировавших свою заинтересованность в скрытности их переговоров. Но, всё равно, их столик располагался на слегка выдающемся в глубину озера небольшом мысе. Конечно, направленный микрофон мог зафиксировать каждое сказанное ими слово – в том случае, разумеется, если кто-нибудь достаточно подозрительный направит его в их сторону – зато у них не было соседей, способных случайно услышать разговор.

Брайтбах сунул в рот ещё кусочек хот-дога, прожевал с видимым удовольствием и сделал глоток пива. Затем пожал плечами.

– Мы никогда этого не узнаем, – ответил он. – Хотя лично я думаю, что это так же просто, как выглядит. – Он покачал головой. – Каз и группа накануне потеряли слишком много близких им людей. Он не отправлял запрос на разрешение операции вверх по цепочке, потому что знал, чёрт побери, что не получил бы его, но его это не волновало.

– Но..., – начала Бланшар.

– Не забывай про ленч, – перебил её Брайтбах и подождал, пока она послушно откусила очередной кусочек бутерброда.

– Я не говорю, что он не подложил нам свинью, потому именно так и есть, – сказал он затем, поливая кетчупом свой хот-дог. – Это отправляет псу под хвост все наши планы. И в то же время, я понимаю его. Я лично был знаком с ним и его семьёй. Это нарушение моих собственных правил, но так уж получилось. Так что, да, я понимаю, что именно им двигало. Я не общался с другими, но, судя по тому, что мы видели, они были слеплены из того же теста. И не забудь, четыре члена его ячейки ушли чисто. Мы ещё не пытались связаться с ними, они залегли на дно, как и должны были, но для меня это выглядит так, что они, вероятно, не потеряли семьи во время Майских Беспорядков. Они помогли Казу и другим собрать и установить фургоны-бомбы, а затем убрались к черту с их пути.

Он поставил бутылку кетчупа обратно на стол и впился зубами в хот-дог.

– Скорее всего ты прав, – чуть погодя протянула Бланшар. – Я, как и ты, тоже не могу винить их, однако как бы мне хотелось, чтобы они этого не делали. Но что же нам делать теперь? Нравится нам это или нет, их операция получилась эффективной – и эффектной – как ни что иное. Теперь, когда они так сильно проредили ублюдков Ярдли, некоторые другие группы тоже захотят нанести ответный удар. Собственно говоря, я уверена, что многие «свободные художники», протестные акты которых у всех на слуху – наши люди.

– Возможно, – согласился Брайтбах. – И будет ещё труднее удержать их сейчас, когда Ярдли начала аресты «опасных диссидентов», – он поморщился. – Как только большинство людей осознают сколько «пропавших без вести» на совести её с Ломброзо, это станет действительно опасным. А после прибытия Жандармерии всё станет ещё хуже.

«Он кажется совсем не обеспокоенным только что описанной перспективой», – отметила Бланшар.

– Выходит, ты уверен, что Веррочио отправил их? – поинтересовалась она, и он фыркнул.

– После операции Кадзуёси? – он покачал головой. – Я уверен, что они, скорее всего и так собирались их сюда направить, а уж после того как Каз и его люди вышибли целый хренов полк Гвардии – и отправили на тот свет управляющего менеджера солли – наша миз Ксидис, черти б её побрали, без сомнения, с кровью вырвет всё, до чего сможет дотянуться! Так что, если жандармы ещё не были в пути, то я гарантирую, что Веррочио со скоростью поноса отправит их сейчас, чёрт побери. Вот почему я отправил ещё одно сообщение манти три дня назад.

– Что? – Она удивлённо уставилась на него, и он пожал плечами.

– Кэйли, Ярдли уже начала давить сопротивление, – указал он. – Это очевидно, дальше станет только хуже, и мне пришлось поторопить помощь. Как раз пришёлся к стати отправляющийся на Монтану во исполнение заключённых нашим первым связным торговых контрактов скоростной грузовик «Триады». Правда, этот маленький бизнес был одной из идей Гернике, поэтому вполне возможно, что Фролов теперь, когда она так внезапно нас покинула, поставит на нём крест. Но, в то же время, первый грузовик был уже отправлен, чтобы забрать всё, что её представители сумели закупить, а мы имеем «тайного друга» в их команде, – он снова пожал плечами. – Вряд ли в ближайшее время подобная возможность представится ещё раз, так что я решил ей воспользоваться.

– Понятно, – она пристально разглядывала его в течение нескольких секунд. – Ты надеешься, что манти на самом деле откликнутся на твой зов?

– Хотел бы я быть уверенным, что, да, поскольку Веррочио наверняка не оставит без внимания запрос Ломброзо, – признался Брайтбах. – Хоть сомнения и есть, но всё же думаю, что скорее «да», чем «нет», – он легонько пожал плечами. – Они взяли на себя обязательства и должны понимать, что если мы рухнем, то Ярдли и Ломброзо почти наверняка найдут доказательства этого в обломках. Позволить остальной части галактики узнать, что они вдохновили нас и обещали поддержку, а затем махнули на нас рукой, когда мы нуждались в них больше всего, ужасно повредит их репутации среди независимых систем здесь, на Окраине. Да и просив нас без поддержки, они не наберут очков в глазах Лиги. Та всё равно, даже раздавив нас, будет кипятком писать, обвиняя манти в поддержке попытки государственного переворота.

– Цинично, но… похоже на правду, – оценила Бланшар, прожевав очередную порцию своего хот-дога.

– Не пойми меня превратно, – ответил Брайтбах. – Прежде всего, изначально это не было циничным расчётом на участие манти. Я верю, что они действительно ненавидят Солнечную Лигу и УПБ, и думаю, что они почти так же как и мы считают таких людей как Ломброзо и Ярдли моральными уродами. Но, Кэйли, давай будем реалистами. Всего морального отвращения во Вселенной не хватит, чтобы вовлечь кого-либо в конфликт с чем-то размером с Солнечную Лигу, если нет обоснованной, весомой и прагматичной причины, чтобы пойти на это. Судя по имеющейся у меня информации, всё выглядит так, словно Мантикора борется за само своё существование, и если она собирается выиграть в этом противостоянии, то вынуждена задумываться о будущем. Это означает, что она не может позволить себе потерять репутацию, поощряя людей к восстанию против режимов типа Ломброзовского, а затем просто бросая их. И, честно говоря, мне плевать, святые ли манти или нет до тех пор, пока в их собственных интересах помочь нам сбросить его и кровавую маньячку Ярдли.

– Готова подписаться под каждым словом, – с чувством согласилась Бланшар.

– Не сомневался в тебе, – улыбнулся было Брайтбах, но тут же снова стал серьёзен и покачал головой.

– Не сомневался, – повторил он, – но это не прибавляет мне радости от этого хаоса. Ярдли идёт в наступление, и думаю, что она делает это сознательно, пытаясь форсировать события.

– Заставить Сопротивление проявить себя и расправиться с ним? – Бланшар выглядела несчастной, высказывая своё предположение, и Брайтбах кивнул.

– Или это или наше движение будет дискредитировано, – согласился он. – Я не уверен, что Ярдли осознаёт насколько хорошо мы на самом деле подготовлены, но даже если и так, то скорее всего считает, что если репрессии будут достаточно сильны – особенно после того, как Кадзуёси прищемил хвост Гвардии – то это может заставить наших людей выйти на свет, где Гвардия сможет прижать уже их. Ярдли продолжает считать, что у неё всё ещё чертовски более тяжёлое вооружение, чем у нас, не говоря уже о воздушных силах Гвардии, спутниках, системах наблюдения и разведплатформах. Я также уверен, что она продолжает считать, что если вынудит нас выступить в открытую, то сможет сломить нас раз и навсегда, или по крайней мере  кардинально сократить нашу численность.

– А если она неправа в своих предположениях? – с неприятной улыбкой спросила Бланшар.

– А если она неправа, то полагает, что появится Юкель и расставит всё по местам, – ответил Брайтбах, и улыбка Бланшар исчезла.

– Так что же нам делать? – Сказала она после паузы.

– Прямо сейчас мы прилагаем все силы пытаясь не дать взорваться котлу с этим варевом, – Брайтбах прикончил свой хот-дог и, обеими руками подняв свою пивную кружку, опёрся на столешницу, сквозь стекло рассматривая покачавшуюся жидкость. – Я бы сказал, что шансы на это не более сорока процентов, но всё же мы должны постараться Мы просто ещё не готовы, Кэйли.

– И если окажется, что мы не в состоянии предотвратить взрыв? – в глазах Бланшар появилось беспокойство и она покачала головой. – Майкл, я должна сказать тебе, что не уверена что нам удастся это.

– Честно говоря, мне тоже, – тяжело согласился он. Брайтбах потягивал пиво с закрытыми глазами, затем пожал плечами.

– Я тоже, и я действительно не хочу, чтобы всё провалилось в ад. Я не одобрил бы операцию Каза, если бы тот запросил мою санкцию на неё, но отказал бы я, переступив через себя. Я ничего не хочу сильнее, чем увидеть как Ломброзо и Ярдли болтаются рядышком на виселице, как они того, чёрт их побери, давно заслуживают. Так что все это время пока я выжидаю, размахивая руками и крича «Остановитесь! Мы ещё не готовы!», мне в действительности хочется заорать «Мочи ублюдков!»

Ему удалось сохранить на лице выражение приличествующее обстановке беззаботного ленча, но голос стал резким и устрашающим, а руки судорожно сжимали стекло кружки.

– Но мой разум понимает, что сейчас важнее,- продолжил он тоном, более похожим обыденный. - Поэтому, прежде чем что-либо сделать, я буду на пределе возможности пытаться остудить другие горячие головы, включая свою собственную, пока не услышу хоть что-нибудь от Манти. Это не меняет того факта, я согласен с тобой, что, в конце концов, могу оказаться не в состоянии удержать их.

Он сделал очередной глоток пива, потом очень аккуратно поставил кружку перед собой.

– Если мы оба правы и всё выглядит так словно мы теряем контроль, то я вижу только один выход. Самое главное чего нельзя допустить – это позволить тем, кого мы сумели организовать и обучить, превратиться в банды анархистов, а это случится, если большая часть наших ячеек последуют примеру группы Кадзуёси. Так что, хоть я и думаю, что мы не готовы, мы просто должны пойти на это. Сейчас.

– Пойти на это? – Осторожно повторила Бланшар, и он послал ей слабую улыбку.

– Кэйли, единственная причина, по которой мы продвинулись насколько далеко – дальше, чем кто-либо из противников Ломброзо – мы организованы и дисциплинированы. Если мы потеряем это, то Ярдли разобьёт нас даже без поддержки Жандармерии. И одним из важнейших принципов успешного командования, на который я наткнулся в своих исследованиях, состоит в том, что не стоит отдавать приказ, который, как ты знаешь, не будет выполнен. Если мы собираемся сохранить единство нашего Движения, то нам с тобой придётся самим повести наших людей. Мы должны продемонстрировать всем другим «Кадзуёси», что их вожди преданны движению и разделяют их ярость. Если мы сделаем это – причём не на словах, а на деле – они пойдут за нами, вместо того, чтобы выставить нас всех в поле зрения Ярдли. И я думаю, независимо от того готовы мы или нет, но мы чертовски много ближе к готовым, чем кто-либо когда-либо был. Я думаю, что у нас есть шансы – даже, может быть, очень неплохие и чертовски лучшие, чем считает Ярдли – справиться с Гвардией и Ломброзо. Так что остаётся только три вопроса, ответы на которые меня беспокоят.

– Всего лишь? – Бланшар посмотрела на него с отчётливым недоверием и он улыбнулся.

– Без сомнения. Первый, действительно ли я прав, что у нас есть шанс на победу. Второй, действительно ли мы можем осуществить это прежде, чем прибудет первый штурмовой батальон. И, третий, отступят ли Веррочио с Юкель и выпустят нас из своих рук, если всё закончится до прибытия жандармов.

– И как ты оцениваешь шансы положительного ответа на последний вопрос? – Спросила она, и его улыбка стала острее бритвы.

– Где-то около нуля, – ответил он тихо. – Именно поэтому я очень, очень надеюсь, что манти доберутся сюда раньше солли.ась.

Глава 26

Система Меза

– Что-ж, похоже дела идут всё хуже и хуже, не так ли? – С явным неудовольствием заметил  Альбрехт Детвейлер. Он бросил докридер на сервировочный столик рядом с креслом и протянул руку к стоящей на нём глиняной пивной кружке. Сделав заслуживающий уважения глоток, он встряхнул головой и продолжил. – Полагаю, остаётся только радоваться, что мы узнали об этом раньше этой сорвавшейся с катушек Золотой Пик!

– Всё могло сложиться гораздо хуже, дорогой, – заметила его жена, Эвелина, отрываясь от своего собственного изучения и анализа за и против военного использования мутагенных нанотехов. Прямо во время работы она продолжала что-то вывязывать крючком и была совершенно спокойна. Как всегда, Эвелина более философски отнеслась к неудаче при реализации очередного плана. – По крайней мере, само сражение прошло именно так, как ты спланировал.

Как отметил Альбрехт, в её голосе прозвучало определённое удовлетворение. Эвелина всегда  презирала Массимо Филарета как личность. Она была готова признать компетентность Филареты, но не была способна должным образом абстрагироваться от не нравящегося ей способа – поставки бесконечной череды одноразовых рабов для «забав» этого человека – с помощью которого «Рабсила» управляла подобными людьми. Но, не смотря ни что, она была права. Поражение Филареты было столь полным, абсолютным и оскорбляющим, сколь Альбрехт только мог желать. К сожалению…

– Ты права, конечно, – ответил он. – Вот только проблема в том, что всё могло бы сложиться намного лучше. Мы всегда рассчитывали, что Беовульф будет поддерживать Мантикору – конечно, пока манти вообще существуют как государство – и это было частью наших планов по распаду Лиги. Но мы надеялись, что солли не должны были сдаться так легко, планировалось, что перед этим они несколько потреплют и измотают мантей. Они должны были ослабить Мантикору до состояния, которое позволило бы наконец хевенитам окончательно разобраться с ними. И уж конечно, никто даже помыслить не мог, что Новый Париж вместо этого решит помочь мантям выбить дерьмо из Лиги! И к тому времени, как Беовульф начал бы осознавать происходящее и активно искать военных союзников против нас, Мантикоры уже не должно было бы существовать, а их союз с проклятыми хевенитами гораздо менее вероятен! И это даже не учитывая тот факт, что никто не должен был знать об «Указании Мезы» до тех пор пока мы не перейдём к третьей фазе, а мы ещё не завершили даже первую.

– Я знаю, – кивнула она. – Но как ты всегда говорил, мы с самого начала знали, что окажемся перед необходимостью приспосабливаться и импровизировать, и ты и мальчики довольно хороши в этом. – Она непринуждённо улыбнулась. – Им всегда удавалось что-то придумать. Надеюсь, дети справятся и с этими неприятностями!

– Да, им всегда всё удавалось, – также улыбнувшись, с гордостью согласился он. Но потом его улыбка угасла. – Им всё удавалось раньше и удаётся сейчас. Но я не могу сказать, что доволен текущими темпами «Гудини», мы оказываемся перед необходимостью ускорить программу. – Он покачал головой. – Бен, Коллин и я рассмотрели её с разных сторон, внесли всё возможные поправки, но всё же не сумели найти альтернативы «Варианту Баллрум».

На лице Эвелины отразилось сожаление. Она было начала говорить что-то, затем сделала паузу и опустила взгляд на вязание в своих руках, явно заново обдумывая свои слова прежде, чем снова открыть рот.

– Это, похоже,… вызовет проблемы, – заметила она.

– О, не просто похоже, а наверняка вызовет! – Его собственное лицо было мрачно. – И я не осуждаю людей, которым придётся решать их. Вот только не вижу другого пути сейчас, когда эти ублюдки Симоес и МакБрайд сдёрнули покров с тайны.

– У них всё ещё нет никаких доказательств, – указала Эвелина. – Если бы у них действительно был кто-то, то я уверена, что к настоящему времени они бы уже по всем каналам трезвонили об этом.

– В некотором смысле, это только ограничивает наши дальнейшие шаги, – мягко заявил Альбрехт. – Если у них нет доказательства, то они будут вынуждены отправиться на их поиски. И во вселенной не так много мест, где они могут найти их и одно их них… прямо здесь. Именно поэтому я доволен тем, что Золотой Пик ещё не знает об этом.

Он открыл закладку в докридере, и она с несчастным видом кивнула.

– Полагаю, ты прав, – вздохнула она. – Подозреваю, что скорее всего это будет стоить нам некоторых… сопутствующих потерь. Помимо очевидных, я имею в виду.

– Я понял, что ты имела в виду, – кивнул Альбрехт. – И именно поэтому Бен, Коллин и я наметили на завтра встречу со всеми главами секций внутреннего круга. Ну, кроме секции Даниэля,  он всё ещё торчит на Дэриусе. Мы собираемся довести до их сведения наш план – и обосновать, почему именно у нас нет другого выбора – и попросить их рассмотреть его с точки зрения поиска слабых мест. Также я собираюсь поручить «Психо» начать предварительный отбор потенциальных горячих точек. – Он пожал плечами. – Откровенно говоря, я не думаю, что возникнут проблемы, с которыми мы не сможем справиться. Похоже эта история доставит нам мало удовольствия, но думаю, что мы сможем пройти через это. Что меня больше всего волнует с практической точки зрения – так это то, что с ускорением темпов исполнения «Гудини» растёт вероятность того, что наши команды зачистки что-нибудь упустят. А коль всё сводится к этому – то снова возникает необходимость прибегнуть к «Варианту Баллрум». Невозможно что-либо вытащить из компьютера которого больше физически не существует.

Эвелина, задумавшись, снова кивнула.

– Я поняла, дорогой. Как я вижу, ты всё продумал до конца. И пусть мне не очень нравится результат твоих размышлений, я не могу оспорить его. Правда, иногда мне хочется, что бы твой отец в своё время не сложил бы все яйца в одну корзину.

- О-о? – Альбрехт выпрямился в кресле и грозно свёл брови. – А я склонен считать, что он выбрал чертовски симпатичную корзинку!

– Но-но, не напрашивайся на комплименты! – Фыркнула она. – Я тоже так считаю. – Она тепло улыбнулась ему. – Но твоё решение… разносторонне развивать мальчиков – и настолько раннее разрешение им принимать решения на высшем уровне – было верным. Они владеют всей полнотой информации и не боятся спорить с тобой. Но несмотря на это, ты всё ещё являешься совершенно незаменимым в достаточно большом числе направлений, – её улыбка исчезла под гнётом печали. – Мне жаль, что у тебя, когда ты был в возрасте мальчиков, не было кого-то способного взять на себя часть груза ответственности. И мне по-настоящему жаль, что у тебя и сейчас нет никого с кем ты мог бы разделить его. Поэтому я понимаю, насколько тяжело тебе далось решение о необходимости ускорить «Гудини», и я знаю, что это решение будет долго преследовать тебя.

Альбрехт дотянулся до кресла напротив и нежно коснулся её рук.

– Да, – согласился он с тяжёлой улыбкой. – Да, это так. Мне предстоит принять много решений и ещё больше, прежде чем всё это закончится. Но ты не права в одном отношении. У меня может быть и не было никого на кого я мог бы переложить окончательную ответственность, но, как ты сказала, по крайней мере у меня есть ты – и мальчики – помогающие мне справиться с нелёгкой работой и… призраками. Это помогает, Эви. Это сильно помогает.

* * *

Мишель Хенке хмуро взглянула на дисплей, затем повыше подняла спинку раскладного кресла и перевела  угрюмый взгляд на автоматически зажёгшийся ночник в изголовье её спального отсека.

Как всегда на ней был её любимый комплект спортивной формы академии и разношенные тапочки в виде головы древесного кота. Она отметила, что Биллингсли оставил ей дополнительный пончик. Мишель ценила его заботу, его усилия побаловать её, когда она засиживалась за работой допоздна, но отметила в памяти, что следует напомнить ему, что у неё нет бешеного метаболизма Хонор Александер-Харрингтон и попросить подыскать что-то с несколько меньшим количеством калорий. Морковные палочки, может быть, или даже сельдерей, пусть она и не древесный кот. К настоящему времени врачи-диетологи уже несколько столетий производили безкалорийные «продукты», но Мишель была старомодна. Если она собиралась что-то съесть, то она хотела бы, чтобы это что-то было настоящей едой, а не пустым наполнителем. В конце концов, она не относилась к тем людям, что использовали нанотехи очищавшие их пищеварительную систему от лишних калорий, сахаров и жиров, поэтому не имела возможности набивать брюхо всем тем, что ей в данный момент хотелось, хотя были времена…

«Нет», – твёрдо заявила она себе. – «Морковные палочки. Это определённо будут морковные палочки». Она почувствовала себя совершенно добродетельной и очень решительной и приняла твёрдое решение, что введёт новый режим прямо со следующего дня. Однако тем временем, будучи рабыней пагубных желаний, её рука уже была на полпути к пончику номер два.

Мысль – половина дела, и её рука уже почти ухватила очередной пончик, как ей пришлось сделать паузу, когда пара лап каждая размером со столовую ложку мягко ткнулась Ненке в бедро. Она перевела глаза вниз и натолкнулась на очевидно голодающий взгляд бродяжки отчаянно привлекательных глаз енотовой кошки, которая похоже была способна прибить пекинеса одним ударом лапы… и затем сожрать его не более чем за пятнадцать секунд вместе с шерстью и всем остальным.

– Нет, – твёрдо заявила она Шансику. – Если ты хочешь пончик, то пойди и поймай свой собственный, ты, наглое животное из семейства кошачьих! Или, по крайней мере, пойди и выпроси у  Криса ещё один. А это мои личные калории, вот так!

Но Шансик, настойчиво мурлыча и не обращая на её слова никакого внимания, продолжал тяжело месить её бедро. Его мурлыканье стало похоже на нуждающуюся в срочной регулировке турбину шаттла, и Мишель задумалась над вопросом, как кошка, пусть даже и его габаритов, могла производить звук такой громкости.

– Нет! – Ещё более твёрдо заявила она, потряхивая пончиком для наглядности. – Мой, не твой!

Глаза Шансика, нервно подёргивающего кончиком хвоста, неотрывно следили за пончиком как миллионы лет глаза его родичей следили за обречёнными на съедение маленькими зверьками и птицами. Затем он прекратил мурлыкать. Это стало единственным предупреждением, что получила Мишель, и его оказалось не достаточно. С проворством, которое должно было быть невозможным для существа его габаритов и веса, Шансик запустил себя вертикально вверх. Лапы, которые мгновенье назад умоляюще гладили её бедро, с безошибочной точностью отправили его к цели, и обратно на палубу он опустился уже с доброй третью её пончика в зубах.

– А ну назад! – Закричала она, поднимаясь с кресла. – Клянусь, я сделаю из тебя жилетку, и плевать, что потом скажет Крис!

Шансик проигнорировал её крики. Он был слишком занят, промельком торжествующей молнии покинув её спальный отсек и исчезая вместе со своей добычей под одним из кресел её рабочего кабинета.

Мишель остановилась на полпути из кресла и оценила остаток пончика, что всё ещё оставался у неё в руке. Потом покачала головой и, снова с удобством устроившись в кресле, вернула выживший фрагмент на блюдце, решив заменить его чашкой кофе.

«Не слишком удачное начало дня, когда какая-то несчастная кошка тактически перигрывает командующего Флотом», – решила она. – «Похоже, придётся поработать над собой. Не хотелось бы, чтобы подчинённые пришли к тому же самому заключению. Или, не дай Бог, об этом узнает Бет и решит, что из Шансика получится лучший адмирал, чем я!»

Она сопроводила эту мысль лёгкой улыбкой, но тут же, когда она вернулась к изучению  лежащего на столе донесения, на её лицо вновь вернулось серьёзное выражение.

Август Хумало отправил ей сообщение с курьером в тот же самый день, когда оно прибыло на  Шпиндель из Мантикоры. Информация содержала самые последние новости и… была устаревшей на целых семнадцать дней с момента сборки пакета. К настоящему времени Массимо Филарета уже  конечно достиг двойной системы Мантикоры, и в то время как Мишель не сомневалась, что её защитники справятся с угрозой, особенно учитывая присутствие в тактической команде Хонор Александер-Харрингтон, ей до одури хотелось знать насколько плохо всё кончилось.

«Ну, девочка, эта информация наверняка уже на пути к тебе. Да и вообще, нечего волноваться, дома никогда не забывали держать тебя в курсе всех событий!»

Хорошей новостью стала намного более полная информация о том, что же именно доставили с Мезы домой Антон Зилвицкий и Виктор Каша. Теперь, кроме всего прочего, у неё были личные заверения Хонор и Нимица в том, что Симоес говорил правду. Плохой новостью стало то, что теперь оказалось достаточно легко понять, почему чёртова куча солли продолжала требовать непрошибаемых доказательств «этих нелепых» мантикорских заявлений, ведь по-прежнему не было ни единой возможности подтвердить из независимых источников ни одно из утверждений Симоеса. И всё же худшей новостью, как решила Мишель, стало то, что единственное, что ей могли сказать о «возможных намерениях «Мезанских Указующих»» в зоне её ответственности было: «У нас нет ни одной чёртовой подсказки по поводу того, что они планируют. Мы уверены лишь в том, что Вам эти планы точно не понравятся».

«Очень информативно, ничего не скажешь».

Она поморщилась. Её первым порывом стало желание отправиться к Мезе, пинком открыть дверь и вытащить этих «Указующих» на свет за их ублюдочные шеи. К сожалению, в её распоряжении всё ещё не было достаточной информации не только для прогноза будет ли это оправдано, но где именно искать на Мезе этих самых «Указующих». И пусть события выглядели так, словно всё идёт к тому что Мантикора окажется в состоянии войны с Лигой, но, прежде чем преследовать Мезу, для начала стоило всё же узнать, чем именно закончилась стычка с Филарета. Если он окажется достаточно умён, чтобы сдаться – именно к этому исходу противостояния стремилась Хонор – то конфликт всё ещё мог быть ещё улажен без применения военной силы. В этом случае, вторжение и захват приблизительно полудюжины звёздных систем, которые соли традиционно считали своими, станет не самым лучшим способом поспособствовать мирному процессу урегулирования.

А может быть и нет, ведь шанс на то, что Лига (независимо от того что именно случится с Филаретой) действительно пойдёт на попятный – сколько? Один из тысячи? И даже он предполагает необходимость пристрелить Колокольцева и поставить на его место кого-то хоть немного вменяемого!

Она скривилась ещё больше, вспомнив старый афоризм о коварстве природы времени. Лично она в глубине души была уверена, что противостояние с Лигой было далеко от завершения. Может быть на её уверенность повлиял личный опыт столкновений с такими людьми как Йозеф Бинг, Сандра Крэндалл и Дэмьен Дуэньяс? Она признавала это, но последнее не влияло на результаты её анализа. А если она права и главные боевые действия всё ещё впереди, то ей была ненавистна сама мысль о том, что она выжидает вместо того, чтобы быстро и решительно захватить инициативу пока противник не выстроил эффективную схему противодействия.

«Успокойся», – повторяла она себе вновь и вновь. – «Если что-то радикально не изменяется, ты и так, учитывая технический дисбаланс, не встретишь реального сопротивления ещё долгое время. Чёрт, вспомни что Завала творил на Сэлташе!»

«Это конечно верно, но…»

«Но это не означает, что они не попытаются сопротивляться – точно так, как они поступили на Сэлташе, чёрт побери – а если такое случится, то чтобы добиться своих целей ты окажешься перед необходимостью убить на чёртову тучу больше солли. А это встаёт тебе поперёк горла, не так ли?»

Она вздохнула, сделала очередной глоток кофе и приказала себе прекратить беспокоиться о том, что была не в силах изменить.

«Кроме того, пусть ты ещё не знаешь чем закончилось столкновение с Филарета, но всё же ты узнаешь об этом чертовски быстрее, чем любой солли поблизости! И когда настанет время ты всё ещё будешь иметь преимущество более короткой коммуникационной петли, лучшей разведки и стратегической инициативы. Если те ублюдки на Мезе не найдут какой-то способ снова всё испортить».

«Собственно говоря…»

Мягкий гул терминала прерывал её мысль, и она, приведя спинку кресла в вертикальное положение, потянулась к кнопке приёма.

– Да? Что случилось, Гвен? – Поинтересовалась она, увидев появившиеся на дисплее лицо Гвена Арчера.

– Извините, что беспокою Вас так поздно, миледи, – сказал Арчер, – но случилось кое-что, о чём Вам, возможно, интересно будет узнать.

– Что именно? – Прищурилась она.

– Только что в систему прибыл корабль с Мёбиуса, мэм. Это каботажник «Триады». Во время связи его хозяин заявил портовым властям, что он здесь, чтобы узнать удалось ли мистеру Анкенбранду найти поставщика для исполнения порученного ему контракта по закупке мяса.

– Но…? – Поторопила она, когда он сделал паузу.

– Но её казначей передал один из кодов предоставленных нам Анкенбрандом, мэм. Я думаю, что она хочет говорить с Вами.

* * *

– Вы знаете, – сказала Мишель три часа спустя, всматриваясь в лица своих старших офицеров на экране дисплея, – когда мы обсуждали ситуацию в Мёбиусе, я действительно надеялась, что мы будем иметь несколько больше времени – может быть, даже целую неделю – прежде чем на самом деле решать, что мы собираемся делать. Глупо с моей стороны, полагаю.

– Напоминает старые клише о дожде и потопе, Мэм, – согласилась Манминг.

– Мэм, я полагаю, можно утверждать, что от нас пока не требуется сиюминутного решения, – указал Оверстиген. – Я имею в виду, если бы мы действительно были теми, с кем они вели переговоры, это на добрых два или три месяца раньше, чем они предполагали нас вызвать и о чём говорил нам Анкенбранд.

– Я понимаю, Майкл. Но вот это, – она постучала пальцем по распечатке беседы с Иолантой Саммерс – новой посланницей «Фронта Освобождения Мёбиуса» – чья искренность не вызвала сомнений у Альфредо, – сильно меняет дело. Совершенно очевидно, что ситуация ухнула в клоаку быстрее, чем ожидалось в момент отправки Анкенбранда. Именно по этой причине Саммерс была настолько быстро отправлена вслед за Анкенбрандом, и я не решаюсь обвинить руководство ФОМ в спешке. Если хотя бы половина того о чём здесь говорится – правда, то ситуация в звездной системе стремительно, мягко говоря… катится в преисподнюю и вот-вот польётся кровь. Особенно учитывая информации об ожидаемом в ближайшее время прибытии штурмовых батальонов Жандармерии в помощь Ломброзо. Я полагаю, что если тот уверен, что они прибудут, то значит – они уже в пути, а это в свою очередь означает, что даже если мы пошлём кого-то немедленно, Пограничная Безопасность скорее всего уже будет в системе и закрепится на поверхности к тому времени как на Мёбиус смогут прибыть наши силы.

– При всём должном уважении, мэм, то же самое можно посчитать аргументом и против скорейших действий, – указал контр-адмирал Раддок. Она посмотрела на него, и он пожал плечами. – Предположим – Вы правы и мы действительно не успеем появиться там вовремя и предотвратить кровавую бойню. В этом случае наше «вторжение в звёздную систему» – а, как мы все знаем, именно так Лига это и представит – приведёт лишь к накачке дополнительного водорода в наше противостояние с Солли независимо от того, что уже произошло с движением Сопротивления Анкенбранда к моменту нашего прибытия на Мёбиус.

– Я понимаю Ваши аргументы, Микаэль, но я не собираюсь во имя целесообразности танцевать на цыпочках вокруг Лиги. Люди делали это на протяжении веков, и посмотрите что хорошего из этого вышло! – Она покачала головой. – Нет. Если Лига хочет остаться в этой игре, то на этот раз им придётся продемонстрировать мне свои карты или спасовать, потому что я, чёрт возьми, очень настоятельно этого потребую! И, должна сказать – яблоко мне на голову не падало. Хоть это и безумие, но существует метод в нём [цитата из «Гамлета»].

– Во-первых, Мёбиус не является членом Солнечной Лиги как и официальным Протекторатом. Он, в отличии от Сэлташа, не имеет даже официально санкционированного присутствия УПБ. Технически и юридически это независимая звёздная нация, пусть даже придётся постараться, подыскивая ещё одну такую насквозь коррумпированную и тираническую администрацию как Ломброзовская, не говоря уже о том, что он сам и его правительство давно уже в кармане у Пограничной Безопасности. Таким образом, для солли будет несколько затруднительно обвинить нас во вторжении в их пространство. Разумеется, они сделают это в любом случае, но у нас будет много возможностей для развенчивания их утверждений.

– Во-вторых, они действительно с кем-то договаривались, причём на Мёбиусе думают, что договаривались они с нами, и именно так будут считать остальные. Ничего не изменилось; просто расписание немного сдвинулось. И если мы были готовы выступить им на помощь «по расписанию», то эта готовность никуда не делась.

– И, в-третьих, мне уже до тошноты осточертело безучастно смотреть, как Пограничная Безопасность и их ублюдочные друзья шлифуют свои каблуки о человеческие лица. В соответствии с этим, – она ни разу не повысила голос, но её лицо было словно отлито из оружейной стали. – Ломброзо начал массовые аресты, «допросы с пристрастием» и закрыл все неправительственные каналы связи общего пользования, – Хенке снова постучала по докладу. – Не говоря уже о том, что многие его противники начали загадочно исчезать. – Она покачала головой, карие глаза помрачнели. – Микаэль, я не хочу обнаружить этих и многих других людей в безымянных могилах, если могу это предотвратить. Особенно в этом случае, когда люди шли на смерть, считая что моя Звёздная Империя бросила их в первые ряды под огонь Ломброзо.

Повисла тишина. Затем Айварс Терехов прочистил горло.

– Я думаю, мэм, в этом есть смысл, – сказал он.

– Только смысл? – Невесело улыбнулась Мишель.

– Мэм, я имел в виду, что всё, что мы сделаем или не сделаем, будет выглядеть как разжигание нами ситуации в Мёбиусе. Я согласен с Вами, что стоит защищать отстаивающих свои права людей от смертельного для них произвола коррумпированного правительства, но даже с чисто политико-прагматичной точки зрения я не вижу отсутствия особого выбора. Если бы мы спровоцировали этот конфликт, то несли бы моральную ответственность перед людьми, которые уже арестованы или «исчезли» – это тот стандарт, которого мы всегда придерживались, кто бы на самом деле ни заварил эту кашу. Собственно говоря, даже если всё это позже выйдет на свет – даже если мы потом сможем доказать, что не мы были теми, кто заварил эту кашу – солли, пожалуй, останутся единственными, кто однозначно не одобрят нашего вмешательство на стороне Сопротивления, – он пожал плечами. – Я не хочу показаться цинично-расчётливым, но если близлежащие независимые звёздные системы увидят, что мы готовы поддержать их, когда они думают, что имеют наше слово, даже если это означает столкновение с Солнечной Лигой, даже если на самом деле мы не участвовали с самого начала, то это может только улучшить наш образ в их сознании.

– Мэм, что-то в этом есть, – заметил Оверстиген. – Довольно многое, как мне кажется.

– Согласна, – решительно заявила Манминг.

– Хорошо, – немного более естественно улыбнулась Мишель. – Всегда приятно знать, что мои верные подчинённые одобряют то, что я собиралась сделать в любом случае.

Пара улыбок возвратилась в ответ, и она вернула внимание к Терехову.

– И особенно я рада услышать, что ты тоже так считаешь, Айварс. По некоторым причинам я не хочу, чтобы всё выглядело будто я... скажем так… слишком остро среагировала на ситуацию. В то же время, я думаю, достаточно значительные силы сделают наше заявление – и, надеюсь, покажутся любому командующему Пограничного Флота Солли достаточно впечатляющей угрозой, чтобы он мог отступить без потери лица и не доводить дело до новых «Сэлташей» – подчёркнуто решительным. И, учитывая деликатный вопрос вовлечения межзвёздной политики и дипломатии, я собираюсь назначить командующим этими силами старшего офицера с опытом работы в Министерстве Иностранных дел. Кого-то, вроде Вас.

– Да, мэм, – если Терехов и был потрясён – или удивлён – назначением, то не показал никаких признаков этого.

– Я собираюсь послать один дивизион Вашей эскадры крейсеров, эскадру эсминцев и один из нЛАКов адмирала Калбертсона. Носитель также имеет достаточную мощность систем жизнеобеспечения, чтобы взять на борт батальон или около того морских пехотинцев. Это должно дать Вам, если возникнет нужда, силы для наземных операций. Пусть такой необходимости не предвидится, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

– Да, мэм.

– Я хочу, чтобы вы стартовали в течение ближайших двенадцати часов, – продолжила она. – Тем временем, я оставлю второй Ваш дивизион и подразделение Скотти Тремейна здесь, в Монтане, вместе с остальными нЛАКами и остатком наших эсминцев под командованием Калбертсона. Я оставлю ему подробные инструкции по поводу его действий в случае появления новых интересных маленьких сообщений от других движений Сопротивления, которые мы поддерживаем сами того не ведая.

– Простите, мэм, – заинтересовалась Манминг, – но это, кажется, предполагает, что Вы сами не планируете здесь оставаться?

– Нет, не планирую. И ты тоже не остаёшься, Аполония. Я беру Вашу эскадру, линейные крейсера Майкла и носители адмирала Менаду и отправляюсь на соединение с адмиралом Беннингтоном на Тиллермане.

На этот раз поднялась более чем одна пара бровей, и она пожала плечами.

– К этому времени Филарета или был стёрт в порошок, или сдался, или сбежал, как черт от ладана, – пояснила она. – Когда адмирал Хумало и баронесса Медуза выяснят, что из перечисленного произошло, они отправят курьеров и сюда и на Тиллерман. Если я останусь здесь, то получу информацию немного раньше, но всё равно должна буду отправиться на Тиллерман – или потерять время на отправку приказа Беннингтону присоединиться к нам – чтобы сконцентрировать наши корабли стены, прежде чем предпринимать какие-либо собственные действия. И я пришла к выводу, что если всё погружается всё глубже в клоаку, нам предстоит предпринять некоторые действия. В частности, с моей точки зрения, нашим очевидным первым шагом должно стать обеспечение безопасности собственных тылов. Что означает захват Сектора Мадрас.

За столом разлилась тишина.

– Если мы оказались в ситуации открытой войны с Лигой, я не собираюсь сидеть здесь и позволить им принести её нам, – категорически заявила она. – Мы знаем, потому что продемонстрировали это Хевену, а он доказал это нам, что глубокий удар может стать решающим и… что, оставаясь в обороне, ты отдаёшь инициативу противнику. Солли, похоже, этого до сих пор не понимают. Да, – она нетерпеливо взмахнула рукой, – они атаковали непосредственно Шпиндель и домашнюю систему, но обе атаки хорошо вписываются в их стратегию постепенного наращивания давления; просто реальность такова, что у нас нет стратегической глубины. Но не думаю, что есть большие сомнения, что они будут думать об организации дополнительных операций против Квадранта из Мадраса или других секторов. Это практически напрашивается, потому что позволяет им воспользоваться преимуществами более коротких путей снабжения. Они не имеют подготовленного флота, обладающего той стратегической мобильностью и гибкостью, которые мы и хевы считаем необходимыми для военных сил, и я сомневаюсь, что хоть один адмирал Боевого Флота имеет гибкость ума, чтобы начать мыслить этими категориями. Имея время, они разработают новую доктрину или найдут кого-то – скорее всего, с Пограничного Флота – кто действительно умеет мыслить, но пока это случится, пройдёт время. И именно поэтому мы не будем стоять в обороне. Пока эти идиоты, закрыв глаза, продолжают танцевать под дудку Мезы, мы перенесём войну на их территорию. Я хочу уничтожить их базовую инфраструктуру в этом районе. С самого начала запереть их в обороне – психологически и стратегически. Для нас это означает – нанести удар по каждой остающейся у нас за спиной столичной планете сектора, чтобы никто даже подумать не посмел стрелять нам в спину, когда мы закончим давить на спусковой крючок и всеми силами отправимся в Систему Мейерс. Я хочу, чтобы системы захватывались с близким к нулю кровопролитием, насколько это вообще в человеческих силах, а после этого мы пойдём и вышибем остаток сектора.

Глава 27

Система Мёбиус: восстание

Капитан Питер Клавелл нахмурился, в третий раз за последние пятнадцать минут бросая мрачный взгляд  на свой хроно. Его сменщик опаздывал – снова – и капитан вспомнил доходившие до него нерадостные слухи. Легко было генералу Ярдли объявить общее наступление на взбунтовавшихся смутьянов и недовольных, но не ей приходилось торчать здесь, в команде контрольно-пропускного пункта, смена которого опаздывала... в очередной раз. И не она была той, кто задавался вопросом – может быть на этот раз его смена опаздывает по по-настоящему веской причине. Или вопросом – может быть именно сейчас некие сучьи террористы решают нанести ему визит и задержать его на всю ночь, вместо того чтобы позволить ему благополучно вернуться в свою квартиру, свалив обязанности по защите упомянутого КПП на какого-нибудь другого несчастного ублюдка. Видит Бог, именно это стало участью многих Гвардейцев в последние две-три недели!

Он нахмурился при этой мысли и напомнил себе, что было бы очень плохой идеей сказать что-нибудь подобное вслух там, где это может дойти до Отдела Внутренних Расследований. «Пораженчество» стало считаться тяжким преступлением, караемым смертной казнью, и Клавелл знал по крайней мере одного офицера, отправленного в штрафной батальон за «враждебную агитацию», когда тот поставил под сомнение оценку разведкой уровня поддержки широкой общественностью захвативших «Белую Шлюху» террористов. На таком фоне высказывать мнение, что генерала Ярдли не слишком заботит сколько именно Гвардейцев она готова принести в жертву, чтобы приготовить свой специфический омлет, значило поставить жирный крест на собственной карьере.

А учитывая сегодняшнее отношение граждан Мёбиуса к состоящим в рядах Президентской Гвардии, на карьеру в гражданском секторе некий капитан Клавелл скорее всего мог не рассчитывать. В конце концов, подавляющее большинство рабочих мест требовало от занимающих их как минимум хотя бы способности дышать. Не то чтобы он в этой ситуации не был бы рад возможности сменить род занятий, если был бы в состоянии сделать это.

Клавелл тяжело вздохнул, откинулся в командирском кресле своего «Скорпиона», зевнул и, с наслаждением потянувшись, скрестил лодыжки и сцепил руки за шлемом.

«Ничего не имею против разбивания голов, если так сказал Президент», – подумал он. В конце концов, это была его работа, а Свейн Ломброзо понимал, что мужчины и женщины доказавшие лояльность заслуживают вознаграждения. Льготы, которые получил Клавелл выбрав эту карьеру, были довольно удивительны, когда он был свободен, а работа никогда не была особенно трудной. Время от времени проломить пару подвернувшихся голов, отправить несколько членов профсоюза или протестующих в больницу, патрулирование зоны охраны в одном из концентрационных лагерей, выполнить свои квоты на арест оппозиционеров... всё достаточно просто и рутинно. Если настоящих протестующих или иных недовольных не хватало для хорошей итоговой отчётности, то вокруг всегда нетрудно было найти кого-то, кого можно было подставить, благо суды не тратили время, выслушивая уверения в невиновности.

Бывали редкие – очень редкие – моменты, когда кадет Клавелл или даже лейтенант Клавелл ставил под сомнение систему и своё участие в ней. Но капитан Клавелл, старше и мудрее чем те юные максималисты, был уверен – кто-то должен поддерживать порядок и дисциплину в обществе, а если кто-то сомневался относительно вознаграждения с особыми привилегиями за свои усилия, лучшего жалования и уважения, которые власть представляла как должным образом заслуженные, это было не более, чем он заслужил за все принесённые им жертвы. И он никогда не беспокоился по поводу дурно пахнущих заявлениях разведки о сотнях непрерывно плетущихся заговоров против Президента. Сам он никогда не видел никаких признаков этого, во всяком случае не на организованной основе. Люди, которые могли бы устроить реальные проблемы, прекрасно знали, что скрестить шпаги со Стражей значит подставить свои головы для расшибания.

Но всё это было до Майских Беспорядков.

Беспорядки – и атака на «Белую Шлюху» – всё изменили. Теперь, всякий раз, когда бросал взгляд в окно, капитан видел  антиправительственные граффити, погромы в правительственных учреждения и партийных офисах, а также результаты саботажа на государственных транспортных сетях. Полиция была повсюду, всё более и более открыто подкреплённая зловещим присутствием Гвардии. Тотальные аресты взлетели до немыслимых высот (вместе с количеством казней), и «Агентство Информации и Новостей» старательно уведомляло «пролов» об этом. Комментаторы и «специалисты по связям с общественностью» правительства всеми доступными способами старались подчеркнуть, что крошечная горстка недовольных, демагогов, радикалов и анархистов, вроде мнимых «борцов за свободу» из абсолютно неверно называемого «Фронта Освобождения Мёбиуса», уничтожают устои общества. Президентский пресс-секретарь оплакивал введение чрезвычайных мер безопасности, явившихся ответом горстке экстремистов, и то, каким образом эти меры вторгаются в жизнь и личные дела подавляющего большинства граждан, не желающих ничего иного кроме как подчиняться законам и жить своей собственной жизнью. Строгие наказания, что правительство вынуждено было неохотно ввести, преподносились как единственный возможный аргумент для порочных преступников типа «Фронта Освобождения», который они в состоянии были понять, и поэтому Президент не имел иного выбора, кроме как добиваться смертной казни за преступления против государственной власти в надежде, что наказание тех, чья вина была доказана поможет удержать других от зверских действий в отношении законопослушного общества.

А за кулисами репортёрских очерков и штатного персонала правоохранительных органов, подчёркивая драму открытых судебных процессов, осуждений и приговоров, царила тайная полиция генерала Матиаса. Никто не говорил о ней, в открытую, по крайней мере. Все знали, что она есть, но никто не знал, кто они. Они делали свою работу в тени, без лишнего шума и славы, подотчётные исключительно своему начальнику, лично генералу Матиасу и Особым Президентским Судам, в функции которых входило иметь дело с самыми злостными врагами государства. Именно невидимость делала их самой пугающей службой безопасности – знание, что они постоянно на страже, невидимы и готовы к атаке. И окутанное молчанием стирание врагов государства, с которыми они имели дело, сдерживало нарушителей, которые могли бы осмелился бросить вызов силам общественного порядка.

В настоящее время, однако, так хорошо и долго работавшая система оказалась лицом к лицу с уровнем беспорядков на грани прямого – практически – восстания, с чем она никогда раньше не сталкивалась. Но несмотря на выпуски новостей, «говорящие головы», публичные аресты и слухи о тайных облавах, несмотря на публично объявленные казни и необъяснимые исчезновения агитаторов и протестующих, анонимные плакаты на общественных стендах с каждым днём становились более агрессивными, более оскорбительными. Каждую ночь стены домов покрывали всё новые и новые лозунги, акты вандализма становились обыденностью, а служащие государственного аппарата стали подвергаться нападению. Более трёх дюжин из них были госпитализированы, а один из них скончался! Только попытки защитить от лавинообразно возрастающих угроз сотрудникам «Триады» требовали всё больше и больше полицейских ресурсов. Не говоря уже о ресурсах Гвардии, вроде взвода «Скорпионов» Клавелла и предлагающегося к нему взвода пехоты, занимавших КПП на подходах к «Башне Саммерхилл». Он понимал необходимость заверить персонал «Триады» в их собственной безопасности и безопасности их семей, но стоянка настолько большой огневой мощи в середине жилого района посреди ночи казалась немного чрезмерной.

«А может и нет», – подумал он. – «В конце концов, за последнюю недели или две ситуация стала ещё кошмарнее». В самом Лэндинге было ещё довольно тихо – после нападения на «Башню Триады», во всяком случае – но только позавчера толпа в знак протеста по поводу повешения трёх осуждённых агитаторов-подстрекателей попыталась забросать камнями и самодельными зажигательными устройствами местное отделение полиции в городе Грейнджер. Одиннадцать офицеров полиции были ранены, двое из них серьёзно, прежде чем толпа, наконец, была рассеяна. О числе погибших при этом анархистов доходили противоречивые слухи, хотя АИНМ (Агентство Информации и Новостей Системы) категорически отвергало нелепые утверждения о более шестидесяти расстрелянных гражданских лицах.

Клавелл не знал ничего конкретного, хотя и надеялся, что репортёры ошибались по поводу столь низких потерь среди анархистов. Чем больше он слышал о ситуации в глубинке, тем больше одобрял демонстрацию деревенщине ошибочности их пути. Прежде чем тот выведет ситуацию из под контроля.  Или, если на то пошло, даже распространится на Лэндинг!

Некоторые его приятеля из Гвардии потешались над этими опасениями, а сам он был достаточно осторожен, чтобы не вещать о них направо-налево. Но капитан слышал о вещах, о которых ему знать было не положено. Вроде той перестрелки в Бразелтоне. АИНМ не слишком охотно упоминала о ней, и даже ежедневные отчёты разведки Гвардии представляли её не более чем очередным незначительным инцидентом в ста двадцатитысячном, или около того, сонном городке. Хотя в её незначительности сам Клавелл не был бы так уверен. Правда, Бразелтон – не Лэндинг, и сосредоточить наиболее боеспособные силы безопасности здесь, в столице, гораздо целесообразнее нежели в ничем непримечательном провинциальном городке. И, опять же правда, речь идёт о полицейских маленького города, которые скорее всего не имели понятия о реальных мерах безопасности. Но, даже в этом случае – что бы там не говорили – убийство начальника полиции города и успешное засада на его шестерых личных охранников обязано было попасть на первые полосы информационного канала как довольно крупный инцидент, независимо от того, где это случилось. Разумеется, все, включая и саму генерала Ярдли, отрицали что Шеф Бринкман мёртв, а уверенность в том, что преступники в самом ближайшем времени окажутся в безымянных могилах, была практически стопроцентной, но сам Клавелл, как ни хотел, не мог поверить в это.

«Глупцы», – подумал он, в очередной раз посмотрев на хронометр, а затем окинув взглядом дисплеи «Скорпиона». – «Что? Они думают, что их речи каким-то образом предотвратят распространение слухов? А учитывая тот факт, что по крайней мере половине – скорее всего, чертовски большей половине, так как в официальном коммюнике  говорилось о «меньше, чем половине» – этих сволочей удалось скрыться, то другая сторона совершенно точно знает, какой ущерб им удалось нанести. В смысле, чёрт с ними, с пролами, им незачем это знать. Прекрасно. Я всё это одобряю. Но ради Бога, не надо вешать лапшу на уши Гвардии!»

Он покачал головой. По его скромному мнению – командованию стоило поторопиться с расследованием. Здесь, в Лэндинге, всё пока было не настолько плохо – после нападения на «Башню Триады», по крайней мере – но если такого рода дерьмо творящееся в Грейнджере и Бразелтоне всё же достигнет столицы, то это станет ужасающим. Он не сомневался, Гвардия могла бы разобраться с этими ублюдками из ФОМ, если бы только те вышли на открытое место и перестали прятаться в тени, как трусы, но это совсем не значит, что они сперва не нанесут некоторый ущерб. И чем раньше генерал Ярдли и остальные советники президента Ломброзо поймут это и спустят Гвардию – предоставив той свободу действий, а не набор ограничений – на сочувствующих «сопротивлению», тем лучше будет для всех заинтересованных сторон. Последнее, что им было нужно, чтобы ФОМ создал в Лэндинге что-то вроде эффективной структуры поддержки! На самом деле...

Пронзительный, высокого тона зуммер прервал размышления капитана Клавелла. Он рывком вернул спинку кресла в вертикальное положение, метнулся к консоли и кровь застыла в его жилах, когда ярко-красная иконку активной системы наведения вспыхнула на ДЛС [Дисплей на Лобовом Стекле] его шлема.

«Лазер!» – завопил его мозг. – «Мы под прицелом, но...»

Пятикилограммовый кинетический бронебойный снаряд поразил уязвимую, слабую тыловую броню «Скорпиона» со скоростью тридцать километров в секунду с отклонением менее чем в сантиметр от точки прицеливания лазерного целеуказания. На самом деле не имело значение куда именно попал поражающий элемент – лёгкого БМП не нёс защиты, способной противостоять такой атаке, и то, что осталось от покойного капитана Президентской Гвардии Питера Клавелла – и двух членов его экипажа – слилось с взлетевшим в ночь пароксизме взрыва с металлом и топливом их лёгкого танка.

Ещё три снаряда ударили в течение половины секунды после первого, поразив оставшиеся «Скорпионы» взвода Клавелла. Вспухли очередные огненные шары, расцветив фасады окружающих высоток и домов кроваво-малиновым светом, а затем открыли огонь трёхствольники, обрушив ливень оперённых стрелок на гвардейцев, бездельничавших в своих небронированных машинах в ожидании смены.

Одна из пехотных унтер-офицеров, в момент атаки оказавшаяся в сравнительно защищённом мешками с песком КПП, прожила на несколько секунд дольше своих подчинённых, чтобы попытаться вызвать подмогу, но так и не смогла связаться со штаб-квартирой. Она всё ещё пыталась получить ответ, когда одна из противотанковых пусковых перенацелилась на командный пункт и превратила её в расширяющееся облако пыли, мусора и человеческих останков.

Даже стань удачной, её попытка позвать на помощь была бессмысленной. Никто не смог бы добраться до них вовремя. Кроме того, ликвидация КПП капитана Клавелла была только одной из дюжин одновременных атак, распространившихся на весь Лэндинг.

* * *

– Откуда эти дьяволы повылазили?! – потребовал ответа Свейн Ломброзо, с измученным выражением на лице разглядывая карту на дисплеях командного центра под Президентским Дворцом. Алые пятна язвами прокажённого ярко светились на них, отмечая пронёсшийся по всей столице вихрь смертей и разрушений. – Боже мой, их должно быть тысячи!

– Я сомневаюсь в этом, господин Президент, – ответила Оливия Ярдли. На ней было две отдельных гарнитуры, а внимание было сосредоточено на гораздо большего масштаба голографическом дисплее отображающем тактическую ситуацию в жилом района вокруг «Башни Саммерхилл». – По крайней мере не в самом Лэндинге.

– Да неужели? И какого чёрта мне нужны твои сомнения? – зарычал Ломброзо. – Ты была одной из тех кто предложил эту блестящую идею – спровоцировать ФОМ! Как ты там говорила: «Заставим их проявить себя», «Вынудим их действовать», «Выманим их наружу и разберёмся с ними»! – Он вперил в неё злобный взгляд. – Проклятье, твой план сработал на все сто, не так ли?

Ярдли с трудом удержалась, чтобы не огрызнуться в ответ. Он читал те же отчёты, что и она, и из них однозначно следовало, что уровень организованности и оснащения «Фронта Освобождения Мёбиуса» достигло опасного уровня. На самом деле, она даже недооценила и то и другое! И это было так на него похоже: выразить своё разочарование и страх, обвиняя в сложившемся положении всех – всех! – кроме себя.

И всё же, заманчивое желание хотя бы напомнить, что он, поддавшись соблазну раз и навсегда избавиться от этой проблемы, тоже несёт часть ответственности, скорее всего станет роковой ошибкой. Он был вполне способен приказать пристрелить её, а она считала, что как минимум трое из её подчинённых лично нажмут на спусковой крючок, если призом станет её шляпа. Пусть в нынешних условиях это было бы необычайно глупо с их стороны, но такой незначительный факт не помешал бы любому из них сделать это.

– Господин Президент, – вместо этого сказала она, отвлекаясь от непрерывно звучавших в её наушниках рапортов и командованием оперативными группами Гвардии, – происходит именно то, о чём предупреждали и аналитики и я, – Ярдли спокойно встретила его пылающий взгляд. – Просто волнения оказались более масштабными, чем мы предполагали в своих самых худших прогнозах, и я должна признать, что степень влияния ФОМ за пределами Лэндинга застала нас врасплох, и это в первую очередь объясняется притоком современного вооружения и ростом воинственности ФОМ! Одному Богу известно, что  случилось бы, если бы мы сидели сложа руки и позволили им самим выбрать момент для выступления!

–Что-то я не вижу, как эта разверзшаяся преисподняя может стать ещё хуже, – парировал Ломброзо, ткнув пальцем в дисплеи. – Бразелтон, Грейнджер, Льюисвилл – сколько ещё городов мы планируем сдать им?

– Сэр, я уже говорила, что их организованность и силы за пределами Лэндинга стали для нас неожиданностью, – холодно заметила Ярдли. – Похоже, наша разведка не оправдала возложенных на неё надежд. Я уверена, что генерал Матиас поделился с нами всей имеющейся у него информацией, Вы сами видели отчёты, – она заметила, как глаза президента вспыхнули при упоминании имени генерала Матиаса. – Я не пытаюсь переложить вину, – продолжила она с абсолютной неискренностью, – потому что все мы оказались не на высоте. Но правда в том, что мы можем позволить себе потерять все эти города, и ещё полдюжины, если придётся. Пока мы удерживаем столицу, всегда можно отбить их обратно, особенно после прибытия батальонов жандармерии. И при всем уважении, сэр, ФОМ всё-таки вышел из подполья. Сейчас стало очевидно – мы понесём  намного более значительный ущерб, чем кто-либо из нас хотел или ожидал, но они потеряют всё, потому что теперь мы знаем, где их найти.

Показалось, что Ломброзо несколько сдулся. Он по-прежнему не выглядел счастливым, но решительный тон Ярдли и её уверенность в собственных силах произвели определённый эффект.

«Как минимум, пока Фролов в очередной раз не доберётся до комма и снова не напугает его», – кисло подумала генерал.

Она достаточно близко была знакома с менеджером «Триады», и её единственным желанием было послать того к чёрту. В прочем как и самого Ломброзо. У неё были более важные дела, чем тупо сидеть, держа за руку испуганных политиканов! Тем не менее, было бы глупо ожидать чего-нибудь другого. Атаковавшие пост безопасности «Саммерхилла» сумели пробиться в один из самых роскошных жилых районов столицы, где обитала верхушка «Триады», прежде чем команды быстрого реагирования Гвардии пришли на помощь отрядам Службы Безопасности корпорации. Те понесли тяжелейшие потери. Более того, прежде чем нападавшие ретировались, почти полтора десятка чиновников «Триады» были ранены или убиты, и Фролов со всей определённостью дал понять, что не потерпит подобных провалов.

«А учитывая, сколько именно «Триада» инвестировала в Ломброзо, Фролов безусловно считает, что имеет право на большую отдачу. Бьюсь об заклад, он не стесняется прямо указывать на это. Забавно, не так ли, насколько с большим энтузиастом он призывал «дать бой террористам», когда это вело к вероятной смерти Гернике?»

– Все что от нас требуется – это сдержать ФОМ, пока не прибудут жандармы, – сказала она вслух. – А пока я буду их бить где смогу и так сильно как смогу, и я, чёрт возьми, верю в нашу способность справиться с этими террористами самостоятельно, – добавила она, слегка покривив душой, – но реально нам нужно всего лишь не дать им развернуться. Если посланных к нам сил  жандармерии окажется недостаточно, то губернатор Веррочио и бригадный генерал Юкель пошлют столько подкреплений, сколько потребуется. Господин Президент, неужели Вы думаете, что кто-то из них хочет, чтобы «Триада» заявилась в штаб-квартиру УПБ с требованиями их крови? – она неприятно улыбнулась. – Сэр, эта «катастрофа» может обернуться лучшей из когда-либо имеющихся возможностью выжечь заразу раз и навсегда, и всё, что нам для этого нужно сделать – это продержаться совсем немного.

* * *

– Какие новости из Льюистона?

Майкл Брайтбах с обессиленным видом устало опустил плечи. Его голос также свительствовал о крайней измождённости, но в глазах по-прежнему светилась сосредоточенность и отчаянная решимость, когда он задал свой вопрос, и Кэйли Бланшар проверила сообщения на своём планшете.

– Сеговия сообщает, что его люди на данный момент добились хорошего прогресса, – ответила она. – Уже захвачено более половины города и они развивают наступление на Высоты Бобрового Ручья. Он добавил, что когда он возьмёт под контроль спутниковую станцию полиции, то сможет перекинуть часть своих сил сюда, в Лэндинг. Он...

Она замолчала, когда её доклад прервал загудевший комм. Внимательно выслушав не слишком длинное сообщение, она с удовлетворённым возгласом кивнула и вновь обратилась к Брайтбаху.

– Это была Лемингтон. Её люди смогли подключиться к спутниковым каналам Гвардии. Она не знает, как долго сможет оставаться в системе, но сейчас у нас есть доступ к информации идущей с их разведывательных птичек.

– Хорошо, Кейли. Хорошо! – Брайтбах через силу улыбнуться, но в его сосредоточенном взгляде стояло беспокойство – много беспокойства – и Бланшар вопросительно посмотрела на него.

– Всё это конечно хорошо, – пояснил он через мгновение, – но я не уверен, что это достаточно хорошо. – Он покачал головой, рассматривая на тактическую схему на терминале перед собой. – Нам необходимо активизировать действия здесь, в Лэндинге. И даже с Лемингтон, подключившейся к тактической сети их разведплатформ, это будет очень тяжело и я не уверен, что нам это вообще удастся.

– Но мы побеждаем почти во всех внешних городах, – возразила она. – И практически весь аграрный пояс перешёл на нашу сторону.

– Я знаю, – кивнул он. – И я знаю, что наш противник десять раз подумает, прежде чем вновь решится на повторение атак с воздуха, – он хищно оскалился. Президентская Гвардия потеряла двадцать три штурмовика и девятнадцать антигравитационных транспортников пытаясь перебросить подкрепления в Бразелтон. Теперь, когда Гвардия обнаружила, что у ФОМ имеются современные противовоздушные зенитные ракеты с импеллерным клином, то вряд ли повторно решится на подобную авантюру – учитывая совсем никудышные системы РЭБ на их устаревших аппаратах! Он посмаковал в памяти этот момент, но затем его улыбка исчезла и он вновь покачал головой.

– Я знаю, – повторил он более спокойно, – но даже Ломброзо всегда признавал, что только Лэндинг имеет значение. В нём самом и его пригородах проживает восемь с половиной миллионов человек, не говоря уже о главном планетарном космопорте, центральных казармах Гвардии, всех планетарных комплексов штаб-квартиры «Триады» (и её служащих), а также большинство приверженцев ПЕПМ [Партии Единства и Прогресса Мёбиуса] и всё её верхушка. Если мы хотим заявить, что контролируем планету, что в свою очередь делает нас законным – или, по крайней мере, фактическим – правительством системы, мы обязаны контролировать Лэндинг. И готов поставить в заклад свою задницу, что пока Ломброзо – и «Триада» –удерживает столицу, он будет утверждать, что представляет законное правительство. И, честно говоря, нам могут потребоваться ценные заложники.

– Ценные заложники? – Бланшар в шоке уставилась на него.

Он всегда настаивал на том, что деятельность ФОМ направлена исключительно против существующего режима, поэтому  небходимо свести уровень повреждений имущества гражданского населения и несчастных случаев к абсолютному минимуму. Он даже успешно противостоял требованиям некоторых из членов Фронта Освобождения преследовать всех, кто имел коммерческие контакты с «Триадой». Бланшар знала, что частично это объяснялось холодным расчётом – чтобы избежать малейшего повода для обвинений ФОМ со стороны «независимого» АИНМ заклеймить тот как террористическую организацию. Но она также знала, что другой частью этого – скорее всего, большей – была его личная ненависть к политике режима Ломброзо, правящего при помощи террора и жестокости.

– Нет Кэйли, я не планирую массовые облавы на улицах, – сказал он устало. – Но есть существенная разница между Лэндингом и любым из других городов, даже Лораном. – В Лоране, являющемся вторым по численности населения городом на Мёбиусе, проживало почти в два с половиной миллиона. Население ни одного из оставшихся городов планеты не превышало  трёхсот тысяч. – Ломброзо – или чёртовы жандармы, когда сюда доберутся – могут разнести вдребезги два-три десятка городов размером с Бразелтон и Льюистон, не убив столько людей, сколько проживает в одном Лэндинге. И я даже на мгновение не сомневаюсь, что Фролов тоже понимает это. Я хочу, чтобы к тому моменту, когда жандармы прибудут сюда, Лэндинг был в наших руках, потому что даже УПБ десять раз подумает прежде чем решится нанести орбитальный удар по восьми с половиной миллионам приносящим доход рабов «Триады». Не тогда, когда они понимают, как отреагируют на подобную угрозу основе пирамиды их собственного благосостояния прочие межзвёздные корпорации. И чем дольше они будут откладывать орбитальную бомбардировку, тем больше вероятность, что манти не прибудут слишком поздно.

Бланшар смотрела на него ещё несколько секунд, потом медленно кивнула.

– То есть будет иметь значение и важность заложников и их количество? – понимающе протянула она.

– Именно, – Брайтбах вновь повернулся к тактической схеме на дисплее и расправил поникшие плечи. – А может быть, я ошибаюсь, – это прозвучало так словно он пытался придать себе уверенности и новая решимость вернулась в его голос. – Может быть, мы всё же сможем захватить большую часть города, особенно учитывая получаемые Лемингтон данные с их разведплатформ. И если Сеговия действительно сможет в ближайшее время подкинуть нам подкрепления, – он мрачно улыбнулся. – И даже если мы не сможем захватить Лэндинг, я, чёрт возьми, гарантирую, что сможем уничтожить достаточно много ублюдков, чтобы гарантированно заставить оставшихся в живых запомнить нас надолго, очень надолго..

Глава 28

Система Шпиндель

– Да, Августо? Чем могу помочь? – с улыбкой поинтересовалась Дама Эстель Мацуко, баронесса Медуза.

Улыбка была несколько искусственной, но не потому, что она не была рада увидеть это лицо на своём комме. Дни, когда  общение с Августо Хумало не вызывало у неё удовольствия, остались в прошлом. Просто было несколько затруднительно найти в себе силы улыбаться, когда её рабочий стол оказался завален депешами, наконец достигшими Шпиндель два стандартных дня назад. Около двух миллионов погибших – очередные два миллиона погибших – пусть даже подавляющее большинство из них были со стороны противника, и подтверждение того, что Звёздная Империя действительно оказалась в состоянии войны с Солнечной Лигой, были не из тех новостей, что способны заставить кого-то танцевать от радости.

«Всё же это лучше, чем два миллиона погибших с нашей стороны, на что рассчитывали эти ублюдки-солли», – мрачно напомнила она себе. – «Похоже нынешнее руководство Солнечной Лиги не может даже нащупать собственную задницу без посторонней помощи. Это палка о двух концах, поскольку чертовски маловероятно, что они предпримут разумные действия и решат пересмотреть свою политику, позволив нашим звёздным нациям избежать войны, способной принести Бог знает сколько новых смертей. Но если они достаточно тупоголовы и высокомерны, чтобы вместо этого продолжать жёсткое давление – а всё выглядит до ужаса вероятным, что так они и поступят – слава Богу, что они, по крайней мере, некомпетентны! А имея для разнообразия Хевен – Хевен! – на нашей стороне, мы можем позволить себе гораздо большее, чем просто щёлкнуть их по носу.»

– Доброе утро, миледи, – ответил адмирал Хумало. – Извините, что беспокою Вас так рано, но я только что получил депешу от адмирала Золотой Пик, – как отметила про себя Медуза, в его тоне был какой-то особый подтекст. – И я подумал, что в сложившихся условиях, мне следует как можно быстрее поставить Вас в известность о её содержимом.

– Есть проблема? – спросила она, с её лица исчезла улыбка.

– Нет, ничего особо неотложного сию секунду нет, – успокоил он её. – Но в не слишком отдалённом будущем – скорее всего, да. И я гарантирую, что для Вас это будет столь же… неожиданно, как оказалось для меня.

– Я чувствовала себя намного лучше без уточнения – «неотложного». И я, кстати, как и все, не очень люблю «неожиданности», – безрадостно отметила она. Хумало кивнул, и она вздохнула. – Стоит ли мне вызвать на встречу Йохима или Генри?

– В данный момент, я считаю, дело касается лично Вас, как имперского губернатора, нежели кого-то ещё в Секторе Талботт, – после небольшой паузы на раздумье сказал Хумало. – Целесообразнее будет поставить их в известность позже – на самом деле, я считаю, что так и будет – но прямо сейчас, я думаю, Вы должны услышать об этом сами, прежде чем решать, что делать дальше.

– Твои слова заставляют меня беспокоиться, Августо, – с холодком произнесла она, отстукивая на комме запрос на открытие окна личного органайзера в уголке дисплея. – У меня как раз есть свободные почти полтора часа, начиная с этого момента, – сказала она. – Ты можешь уложиться в это время? И, если да, должна ли я позаботиться об освобождении остального утра?

– Я могу быть на месте через тридцать минут, – ответил он. – Что касается того, как много времени это займёт – здесь остаётся только гадать. Впрочем, это безусловно займёт некоторое время.

– Замечательно. Должна ли я просить присутствовать Грегора?

– Собственно говоря, я думаю, это было бы очень хорошей идеей. И, с Вашего позволения, хорошей идеей и для меня станет захватить на встречу Лоретту и Амброса.

– Прекрасно. В таком случае я жду вас в Резиденции Губернатора через полчаса.

* * *

На самом деле Адмирал Хумало, его начальник штаба и его старший офицер разведки вошли в двери кабинета Медузы по истечении двадцати минут. Грегор О'Шонесси опередил трёх флотских офицеров не более чем на пять минут. Он и Медуза поднялись, чтобы поприветствовать вновь прибывших, и глаза баронессы сузились в размышлении, когда она заметила четвёртого члена группы Хумало. Это единственное, о чём адмирал почему-то забыл ей упомянуть.

Незнакомец был гражданским и в высшей степени ничем не примечательным на первый взгляд. Его лицо цвета сандалового дерева было, пожалуй, на тон темнее, чем собственная кожа Медузы, каштановые волосы и карие глаза, средний рост. Судя по одежде – солларианец, но не житель центральных миров; его одежда, приличествовавшая чиновнику несколько выше среднего звена, по стандартам центральных миров уже минимум шесть-семь Т-лет назад вышла из моды. «Скорее всего – довольно высокопоставленный местный сотрудник в управлении одной из межзвёздных корпораций, ведущих бизнес во внешних мирах», – решила она.

«И о чём именно думал Августо, приведя гражданского солларианца в мой офис?»

Эта мысль не доставила ей радости, но она привычно нацепила на своё лицо маску политического деятеля и приветливо улыбнулась.

– Августо. Капитан Шоуп, коммандер Чандлер. Рада вас видеть. А это будет...?

Она позволила вопросу повиснуть в воздухе и повернулась к солларианцу.

– Это мистер Анкенбранд, мадам губернатор, – продолжил за неё Хумало. – И, честно говоря, он – причина этой встречи.

– Прошу прощения? – Вопреки самой себе, в словах Медузы прозвучала изрядная доза удивление, и Хумало послал ей немного виноватую улыбку.

– Миледи, мистер Анкенбранд доставил закодированное послание от адмирала Золотой Пик, – пояснил он. – Мой криптоотдел проверил депешу, и она определённо от адмирала. В послании объясняется, почему она послала мистера Анкенбранда поговорить с нами, и почему следует – и я думаю, что это хорошее предложение – сначала лично побеседовать с ним, прежде чем ознакомиться с содержимым её доклада. Лично я думаю, что таким образом она хотела бы дать Вам возможность сформировать своё собственное впечатление без какого-то предварительного влияния с её стороны.

– Что ж, это всё звучит довольно таинственно, – позволила себе слегка съязвить Медуза, затем пристально посмотрела на Анкенбранда. Несмотря производимое им при первом взгляде впечатление «серой мышки», он, не дрогнув, выдержал её взгляд. Не то чтобы он совсем не нервничал; она могла видеть это. Но он скрывал своё волнение очень хорошо.

– Прекрасно, мистер Анкенбранд, я выслушаю то, что Вы хотите сказать. Однако, почему бы нам всем сначала не присесть?

Каждый нашёл для себя кресло, а баронесса удобно расположилась за своим столом.

– Есть кое-что, о чём я должен сказать, прежде чем мы начнём, госпожа губернатор, – сказал Хумало. Она посмотрела на него, и он пожал плечами. – Адмирал Золотой Пик лично опросила мистера Анкенбранда, прежде чем отправить его к нам. Я подумал, Вы должны знать, что она сделала это в присутствии древесного кота.

Миндалевидные глаза Медузы сузились на мгновение, потом она кивнула.

– Прекрасно, – снова повторила она, затем повернулась к Анкенбранду. – Почему бы Вам не начать, мистер Анкенбранд?

* * *

– Боже мой, адмирал. Вы бы сначала подготовили нас, что ли! Прежде чем вываливать такое на голову, – язвительно заметил О'Шонесси почти два часа спустя.

Старший аналитик разведки Медузы считал себя абсолютно гражданским человеком и, до того момента как оказался в штабе губернатора, откровенно недолюбливал военную разведку. За минувшие несколько лет он научился ладить со своими коллегами в форме лучше, чем когда-либо прежде, но были моменты, когда он «снова предавался пороку». «Редко когда это оказывалась по делу», – с иронией подумала баронесса, – «так как у Грегора сначала включается язык, а уже потом – голова. Что жаль, так голова у него – когда он не забывал её пользоваться – работает очень хорошо.»

– Позволь напомнить тебе, Грегор, – сказала она, вмешиваясь до того как Хумало смог ответить, – адмирал специально упомянул, что адмирал Золотой Пик хотела, чтобы каждый из нас получил собственное первое впечатления по поводу истории мистера Анкенбранда без постороннего влияния. И я, по здравому размышлению, начинаю считать, что это было хорошей идеей с её стороны, но так или иначе, адмирал ясно прояснил причины, по которым он не поставил никого в известность о теме предмете встречи, в самом начале нашей беседы.

О'Шонесси бросило в краску от несомненной холодности в голосе губернатора. Он начал что-то говорить, затем заставил себя остановиться, и его ноздри раздулись, когда он глубоко вздохнул.

– Да, миледи, – он посмотрел Хумало в глаза. – Мои извинения, адмирал.

– Не волнуйтесь об этом, – тон Хумало возможно был немного резок, но он не позволил раздражению отвлечь его. Вместо этого он повернулся к Медузе.

– Миледи, я очень сомневаюсь, что Вы и мистер О'Шонесси могли быть больше удивлены, чем я сам, когда Анкенбранд связался со мной и представился, используя одну из кодовых фраз идентифицировавших его как посланника адмирала Золотой Пик. И я знаю, что вы не могли быть больше удивлены, чем я сам, когда, прибыв на борт «Геркулеса», передал мне защищённый флотский чип с сообщением от неё. Ознакомившись с её посланием – я сделал копию для Вас и мистера О'Шонесси – и выслушав историю Анкенбранда, я подумал, что мы всё-таки заполучили гексапуму себе на хвост. Причём хвост наш, а гексапума чужая!

– Если предположить, что Анкенбранд действительно говорит правду, а не является дезинформатором, который каким-то образом нашёл способ своей ложью обмануть даже древесного кота, то боюсь, что это наша гексапума, адмирал, – задумчиво сказал О'Шонесси. Как отметила Медуза: он, похоже, преодолел своё задетое самолюбие и снова задействовал свой мозг. – Это невероятно умно с чьей-то стороны. Потенциальные последствия того, что десятки планетарных движений Сопротивления будут разгромлены, когда они верят – совершенно точно, насколько они знают – что Звёздная Империя обещала поддержать их...

Он с мрачным видом покачал головой, и Хумало кивнул.

– К тем же самым выводам в результате проведённого анализа пришла и адмирал Золотой Пик, – высокий, грузный адмирал внезапно усмехнулся. – Анализ, я могу добавить, который был изначально предложен энсином Зилвицкой.

– Вот как? – улыбнулась Медуза. – Яблочко от яблони не далеко падает, не так ли?

– Я не думаю, что она пойдёт по стезе своего отца, мадам губернатор, – отозвался Хумало. – Но это совсем не значит, что она не унаследовала от него правильных инстинктов. И лично я уверен, что она права в своих предположениях. Уж очень характерный подчерк у этого «Указания Мезы».

– Максимальная выгода от минимальные инвестиций, – решительно кивнув, согласился О'Шонесси. – Многоуровневое взаиморезервирование целей – не менее трёх, насколько я могу видеть. И только Бог знает, сколько вторичных целей подразумевает эта операция!

– Вопрос в том, как мы отреагируем на это, – указала Медуза. – Августо, ты был прав – как имперский губернатор я должна  была выслушать эту историю первой, но я вынуждена поставить в известность о ней Йохима и его кабинет. Среди прочего, если Анкенбранд действительно представитель типичный движения Сопротивления и если большинство посланников от этих движений собираются явиться прямо сюда на Шпиндель, то Правительству Сектора следует знать о их возможном прибытии.

Хумало кивнул, и Медуза, покусывая губы, о чём задумалась на несколько секунд. Затем...

– Должна ли я предположить, что леди Золотой Пик направила рекомендации вместе со своим отчётом?

– Да, мадам губернатор.

– И ты не собираешься рассказать мне о них, пока я не воспользуюсь клещами, верно?

– Достаточно будет просто приказать, мадам губернатор, – улыбнулся Хумало. – Тем не менее, я должен признаться, мне интересно будет увидеть, совпадут ли Ваши рекомендации с её.

– Хорошо, давай сверим, – её улыбка пропала и в глазах проявилась твёрдость. – Я думаю, что мы должны разослать приказы рассматривать любого посланника, как представителя подлинного движения Сопротивления – это было умно с её стороны, как я и ожидала, использовать древесного кота, чтобы проверить правдивость Анкенбранда – как если бы они действительно были в контакте с Мантикорой всё время. Я не вижу, как мы можем позволить себе не делать этого. Однако, в то же самое время мы должны быть осторожными. Мы не знаем, какие ловушки «Указующие» встроили в свои планы. Не стоит забывать об этих их звездолётах-невидимках. Пара-другая притаившихся в засаде в ожидании наших сил, откликнувшихся на призыв движения Сопротивления, смогут причинить немало вреда.

Она взметнула бровь на Хумало, и дородный адмирал кивнул.

– Практически тоже самое рекомендовала адмирал Золотой Пик, – сказал он и потянулся к нагрудному карману. Извлёк чехол с чипом и положил его на стол Медузы. – Вот полная копия её послания, в том числе оценки древесного кота – Альфредо – степени правдивости Анкенбранда.

– Спасибо, – Медуза подхватила чехол. Она посмотрела на него, потом перебросила О'Шонесси.

– Изучи его первым, Грегор. А потом подумай хорошенько, как будешь готов – мы обменяемся мнениями, а я пока попытаюсь осмыслить всё это.

– Да, миледи.

– Адмирал Хумало, если Грегор и я не придумаем что-то, что заставляет меня изменить своё мнение, мы отправим депешу леди Золотой Пик до конца дня, подтверждающую её собственный анализ и предложенный план действий. Однако, в то же время, нам, по-видимому, следует отправить отчёт дальше по цепочке к министру иностранных дел Лэнгтри, премьер-министру Грантвиллю и Её Величеству. Так же я хочу, чтобы вы с капитаном Шоуп и коммандером Чандлером сопроводили отправляемый в Лэндинг отчёт своими собственные индивидуальными комментариями.

– Да, миледи.

– В таком случае, как сказала бы герцогиня Харрингтон, – улыбнулась она, – давайте займёмся этим.

Глава 29

Система Тиллерман

– Ты знаешь, – задумчиво сказала Мишель Хенке, – я начинаю задаваться вопросом, по каким критериям солли отбирают кандидатов в их академию Флота. Я имею в виду, должен же быть сам факт отбора. Невозможно, даже просто выйдя на улицу и набрав первых попавшихся гардемаринов, всё время получать на выходе исключительно безмозглых флаг-офицеров. Тут должна быть какая-то система. Например, если ты наугад выбираешь имена из шляпы, то хоть кто-то же должен оказаться с функционирующим мозг. Верно?

– В любом случае, мэм, Вам бы хотелось в это верить, – ответил Жерве Арчер. Он спокойно работал со своим миникомпом, разбираясь с информацией, доставленной в Тиллерман курьером со Шпинделя. – Хотя… Могу ли я поинтересоваться, почему этот вопрос Вас так заинтересовал именно сейчас?

– О, да, конечно, – сказала она гораздо более мрачно и ввела команду. Сообщение, которое она просматривала, появилось на дисплее Жерве и его глаза слегка расширились, когда он увидел уровень секретности. Он хотел спросить, была ли она уверена в предоставлении ему доступа, но быстро передумал. Графиня Золотой Пик не делала такого рода небрежных ошибок. Кроме того, как её личному адъютанту ему был необходим доступ и к той информации, которая, как правило, никогда не доводилась до сведения кого-то с таким невысоким званием.

Сообщение пришло непосредственно с Терминала Рыси и было адресовано адмиралу Беннингтону, система Тиллерман, так как командующей Терминалом не знал, что сама графиня перебазировалась в эту систему. Список адресатов в заголовке сообщения указывал, что копии были отправлены адмиралу Хумало и баронессе Медузы на Шпиндель. Оригинальное сообщение было получено в столице звёздных систем Сектора чуть более двух недель назад, и решение продублировать его Беннингтону в Тиллерман означало, что командующая Десятым Флотом получила информацию по крайней мере на четыре или пять дней раньше, чем если бы она ждала курьера со Шпинделя. В результате Жерве, откинувшись на спинку кресла, буквально проглатывал информацию, и его лицо мрачнело с каждым предложением. Затем он внимательно изучил табличные данные в приложении.

– Дерьмо.

Он неожиданно покраснел (такого изумительного оттенка могла быть кожа только истинного рыжего) и вскинул на неё глаза.

– Простите, мэм. Но... это…

– Всего лишь дерьмо, – сказала она, кивая. – Я слышала этот термин раньше. Даже использовала при случае, Гвен. И не могу сказать, что виню тебя за выбор слова.

– Что за безумное мышление? – Жерве покачал головой. – Я не думаю, что даже Крэндалл открыла бы огонь в подобной ситуации!

– Я не уверена, что есть что-то, чего Крэндалл не сделала бы, – сказала Мишель. – С другой стороны, ты можешь быть прав. И скорее всего на Мантикоре есть некоторые предположения о том, насколько ему могли бы «помочь» это сделать.

– Очередной случай «контроля над разумом», мэм? – В тоне Жерве смешались отвращение, опасение и сомнения, и Мишель пожала плечами.

– Я не знаю, Гвен. Никто не знает, что это такое и как оно работает, а из-за того, что мы так далеко от дома, мы отрезаны от основного потока информации. Хотя, согласно последним предположениям, которыми Герцогиня Харрингтон поделилась со мной, это не совсем контроль разума, но, тем не менее, я не могу сбросить со счетов и такую возможность.

Мишель молча сидела несколько секунд, сузив глаза и поджав губы, вновь оценивая ситуацию. Потом её взгляд стал нормальным и она ещё раз пожала плечами.

– Боюсь, что нас больше должно волновать не почему он это сделал, а то, что он вообще это сделал, – отметила она. - Как говорится – пожар в борделе во время наводнения. Всё началось с истории с Крэндалл, тогда все мы оказались на спине гексапумы. Так что, если мы не хотим в конечном итоге оказаться у неё в брюхе – или, по меньшей мере, недосчитаться рук и ног – настало время заняться кое-чем немного более превентивным, чем ожидание очередного Флота солли – это путь ведёт к безусловной катастрофе.

– Да, мэм, – Жерве понимающе кивнул. – Вы хотите, чтобы я созвал виртуальную конференцию или предпочли бы пригласить их на ужин сегодня вечером?

– Гвен, я уже давным-давно придерживаюсь правила герцогини Харрингтон, – с улыбкой сказала Мишель. – Двух правилам, на самом деле. Никогда не обсуждать проблему виртуально, если есть возможность обсудить её при личной встрече, и ничто не создаёт чувство коллективизма и взаимного доверия лучше, чем обсуждение ситуации за едой. Запомни эти правила, а лучше запиши – они ещё не раз пригодятся в твоей будущей карьере.

– Да, Мэм. Я так и сделаю, – ответил Жерве. – Так кого же Вы хотите пригласить?

– Всех командующих оперативными группами и командиров эскадр, – сказала она после короткой паузы. – И поговорите с Крисом. Если найдётся место в моем обеденном салоне, чтобы разместить ещё и командиров дивизионов, то это может стать неплохой идеей. И проследите за тем, чтобы коммандер Аденауэр и капитан Армстронг обязательно оказались в списке приглашённых. Если на то пошло, добавьте в него заодно и коммандера Ларсона.

– Да, мэм, – кивнул Жерве. – Всё будет сделано.

* * *

Крис Биллингсли с привычной для него эффективностью выполнил поручение по подготовке обеденного салона. Похоже, он был способен разместить в нём больше людей, чем Мишель могла себе вообразить. И сейчас у неё за обедом присутствовали все её командиры дивизионов. Толпа образовалась довольно-таки немаленькая и она уже начала сомневаться, что это собрание могло бы завершиться выработкой образцового детализированного плана, впрочем совсем не для этого она собрала этих людей вместе. Она и её штаб уже выполнили большую часть этой работы.

Она подождала, пока превосходный ужин не был завершён, десерты съедены, пустые тарелки убраны со стола, а её подчинённые не расселись с напитками по своему выбору. И лишь тогда она, промочив горло, легонько постучала вилкой по бокалу с бренди. Хрустальный звон музыкально разнёсся по салону, и головы присутствующих за покрытым скатертью подковообразным обеденным столом повернулись к ней.

– Я надеюсь, обед вам всем понравился? – Спросила она с улыбкой, и услышала в ответ гул одобрения. – Хорошо, – её улыбка стала ещё шире. – Я бы не хотела, чтобы старший стюард Биллингсли раздулся от гордости, но он организовал хороший стол, не так ли?

На этот раз шум состоял из смеха, перебиваемого местами несколькими горячими заявлениями о согласии. Она подождала, пока он ослабнет, а затем откинулась на спинку стула и оглядела офицеров своего Флота.

Она прибыла в Тиллерман только десять стандартных дней назад и хотела бы немного дольше потренироваться в полном боевом порядке – минус, конечно, то, что она отправила на Мёбиус и то, что оставила в Монтане. Однако адмирал Беннингтон судя по всему держал своих людей в тонусе, и подразделения, которые она привела с собой из Монтаны, сравнительно гладко влились в общий строй.

«Мика, ни один адмирал никогда не оставался по-настоящему удовлетворён тем временем, что выделялось ему на шлифовку своей команды», – напомнила она себе. – «Или, по крайней мере, адмирал, стоящий своего берета, никогда не бывает удовлетворён, потому что всегда видит вещи, которые требуется довести до ума. Но эти люди – профессионалы. Они по-настоящему хороши, а в пути будет время для дополнительных упражнений. Если ты облажаешься, это случится не из-за них».

– Я уверена, что все вы в основном успели ознакомиться с информацией полученной нами со Шпинделя, – продолжила она значительно более суровым тоном, и выражение лица в точности соответствовало её голосу. – И также уверена, что вам, как и мне самой, было трудно поверить, что флаг-офицер – пусть и солли – может быть настолько глуп, чтобы нажать на спусковой крючок, когда герцогиня Харрингтон по полочкам разложила, что тактическая ситуация не в его пользу. Тем не менее, он сделал именно это, что вынуждает меня предпринять некоторые шаги.

Она сделала паузу, а обеденный салон притих, все глаза смотрели только на неё. Мишель показалось, что звезды на её воротнике стали тяжелее, чем когда она садилась за этот стол.

– Солнечная Лига к настоящему моменту два раза преднамеренно вторглась на территории Звездной Империи Мантикора. Оба эти вторжения были явно заранее спланированными актами военной агрессии, виновные в которых верили, что имеют подавляющее преимущество в огневой мощи. В обоих случаях старшему солларианскому офицеру была представлена  возможность пересмотреть свои намерения и отступить. В обоих случаях, офицеры отвергли предложенный выбор. Звёздная Империя искала дипломатическое решение этого противостояния – которое, я хотела бы напомнить всем нам, началось, когда солларианский адмирал расстрелял в упор дивизион мантикорских эсминцев в мирное время и без предупреждения – с самого начала. Солнечная Лига отклонила даже нашу попытку встретиться на полпути.

– Я понимаю, что есть убедительные свидетельства в поддержку теории, что Лигой манипулируют так называемые  «Мезанские Указующие». Более того, я сама придерживаюсь этой теории. Но результатом чего бы это ни стало, факт остаётся фактом – мы оказались на курсе ведущем к неминуемому полномасштабному столкновению с Солнечной Лигой, и та не демонстрирует абсолютно никаких признаков, что готова свернуть в сторону. Кроме того, Меза не смогла бы манипулировать Лигой в подобной ситуации, если бы сама Лига не погрязла в развращённости и коррупции, позволяя Мезе подыскивать себе подходящих исполнителей.

Она снова сделала краткую паузу, оббежав стальным взглядом лица собравшихся.

– Мы оказались перед лицом войны против крупнейшей, наиболее густонаселённой и самой мощной звёздной нации в истории. Не противостояния, не конфликта, не кризиса. Ни чего-то ещё. Полномасштабной войны. А войны, как мы обнаружили противостоя Народной Республике Хевен, не выигрывают оставаясь в обороне. На данный момент мы обладаем сокрушительным боевым преимуществом. Как долго это преимущество будет длиться невозможно оценить, и для меня очевидно, что наш долг перед Империей и нашей Императрицей – использовать это преимущество столь решительно, насколько это возможно, и как можно быстрее. А также этот Флот несёт особую ответственность за защиту звёздных систем и граждан Сектора Талботт. На мой взгляд  лучший способ совместить обе эти задачи – перенести войну на территорию Солли. Мы не начинали её – они это сделали, и теперь они будут иметь дело с последствиями собственных действий.

Её слова имели крепость боевой брони, а лицо было словно вырезано из обсидиана. Большинство присутствующих  офицеров знали, что она не получала каких-либо новых приказов с последними курьерами. А это значило, что, чт она предлагала, было полностью её собственной инициативой. Но они также знали, что традиции Мантикоры требовали от флаг-офицеров проявления личной инициативы. Пусть и не в таких ситуациях, когда потенциальные последствия принятого решения грозили…

– Я предлагаю как можно скорее атаковать Систему Мейерс, – решительно заявила она. – Десятый Флот покинет Тиллерман не позднее чем через тридцать шесть часов. Нашей задачей будет вынудить сдаться комиссара Веррочио и весь Сектор Мадрас. Я планирую нейтрализовать этот сектор как потенциальную базу Лиги для операций против Сектора Талботт и занять позицию, позволяющую нам угрожать флангу Лиги для того, чтобы вынудить их разделить своё внимание между нами и любыми планируемыми в будущем операциями против старого Звёздного Королевства или наших союзников. Я уже направила курьера на Шпиндель с запросом как можно быстрее направить в наше распоряжение дополнительные наземные силы Гвардии Сектора из новых программ обучения, которые планирую размещать в качестве гарнизонов на захваченных планетах. С ними на «шарике» и ЛАКами и ракетными подвесками в космосе для противостояния всему – за исключением разве что тяжёлой боевой эскадры –  что могут выставить против звёздной  системы солли, мы должны быть в состоянии зачистить сектор и тем самым защитить Квадрант Талботт и прикрыть наши спины. Далее я планирую перейти к дополнительным целям на Окраине или даже Границе.

Она замолчала и глубоко вдохнула. Глубокая тишина царила в обеденном салоне, тяжкое бремя её планов начало доходить до присутствующих. Потихоньку её подчинённые осознавали, что их адмирал действительно намерена перенести войну на территорию Солнечной Лиги.

– Через несколько минут, – закончила она свою речь, – мы начнём обсуждать детали этой операции. Мой штаб уже подготовил планы развёртывания и выдвижения в Систему Мейерс. Также были разработаны несколько возможных сценариев действий в самой системе и по пути туда нам предстоит проверить их на симуляторах. Но прежде чем мы перейдём к этому...

Она подняла свой бокал с бренди и посмотрела через стол на своего адъютанта. Он взглянул на неё в ответ и она слегка кивнула.

Жерве Арчер встал, взял свой бокал вина и поднял его.

– Дамы и господа, – провозгласил он, – Да здравствуют Империя, Императрица и Флот. И будь прокляты Солли!

Глава 30

Система Мёбиус: исполнение

Июль 1922 от Расселения

«И почему люди вроде Вас всегда считают себя самыми безжалостными?»

– Коммодор сэр Айварс Терехов, Королевский Флот Мантикоры.

Капитан-лейтенант Хироши Хаммонд, офицер-тактик лёгкого крейсера ФСЛ «Океанус», стоял на вахте. В данный момент он сидел откинувшись на спинку кресла в центре командной рубки, безуспешно пытаясь ни о чём не думать, пока очередная ночная вахта ползла вперёд со скоростью хромой улитки. Слава Богу, всю прошлую неделю работы для «Океануса» не находилось, но Хаммонд просто ненавидел ночные дежурства. Торчать на орбите захолустной планеты, такой как Мёбиус-Бета, безо всякого занятия – было самой отупляющей и скучной обязанностью во всей галактике даже в лучшие времена, и уж тем более в этот раз, к тому же ему очень не нравилось, что это ничегоделание не оставляло ему другого выхода, кроме как задуматься о таких вещах, о которых он бы предпочёл даже не слышать.

И всё же, просто думать о некоторых вещах было чертовски лучше, чем заниматься ими же в реальности. За время своей службы Хироши Хаммонду не раз и не два приходилось принимать участие в дурнопахнущих операциях. В Пограничном Флоте много чего такого случалось, о чём умалчивали вербовщики. Сам Хаммонд был родом из семьи тесно связанной со Флотом и ещё только примеряя форму был в курсе реального положения вещей. Но первая неделя после их прибытия в систему была... скверной.

«По крайней мере всё это скоро закончится», – успокоил он сам себя, вперив глаза в перекрытие верхней палубы и пытаясь выкинуть из головы мысли о том, что творилось на планете за бортом его крейсера. – «Так или иначе, всё скоро закончится. И мне не придётся больше уничтожать города».

Вот если бы он ещё мог избавиться от всеподавляющего чувства вины за то, что он уже сделал.

«Чёрт бы побрал эту Юкель», – ставшая привычной от многократного повторения, как вызубренная наизусть молитва, мысль мелькнула на задворках его сознания. – «Да, рука, нажимавшая кнопку, была его, но приказ исходил от неё, и если во вселенной существовала справедливость…»

– Гиперпереход! Множественные гиперпереходы!

Неожиданный возглас старшего вахты тактической секции вырвал Хаммонда из мрачной задумчивости. Он резко выпрямился в кресле и повернулся к лейтенанту Гарету Гарретту, помощнику офицера-тактика «Океануса», в данный момент занимавшему место за тактическим пультом.

Очевидно было что Гарретт оказался столь же поражён как и сам Хаммонд, но младший тактик уже придвинулся к пульту, на дисплеях которого уже стали появляться иконки отметок с сопровождающей информацией от Боевого Информационного Центра.

– БИЦ сообщает о тринадцати источниках, сэр, – доложил лейтенант через мгновенье, и Хаммонд почувствовал, как напряжение сковало его мышцы. – Они в половине световой минуты за гиперграницей, – продолжил Гарретт. – Это дает нам дистанцию в два-один-пять-точка-девять миллионов километров. Текущая скорость сближения девять-один-три километра в секунду. Ускорение пять-точка-семь километров в секунду за секунду.

– Идентификация? – Спросил Хаммонд.

– У нас не будет ничего с наших сенсоров ещё примерно двенадцать минут, сэр, – удивительно спокойно ответил Гарретт, – Но исходя из характеристик гиперследов БИЦ идентифицировал их как двенадцать крейсеров и… супердредноут.

– Супер…?

Хаммонд оборвал своё автоматическое – и бессмысленное – повторение и плотно прикусил язык. Его заместитель был молод, но не настолько, чтобы ошибаться в таких вещах, и если он доложил, что БИЦ идентифицировал супердредноут, значит именно это и передал ему БИЦ.

Даже если текущее ускорение столь массивного корабля было на целый километр в секунду за секунду больше, чем мог бы развить его «Океанус» со снятыми ограничениями безопасности своего инерционного компенсатора.

«Это манти», – подумал Хаммонд, и мороз пробежал у него по спине. – «С таким ускорением это могут быть только манти. И если это они...»

Он решил не думать об этом, и уверенно нажал на кнопку вызова каюты капитана.

* * *

– Есть что-нибудь от гостей? – Спросил коммандер Тремонт Ватсон, врываясь на мостик «Океануса».

– Нет, сэр, – лейтенант Бранстон Шэнг, офицер связи, сумел опередить капитана и уже находился на мостике. Сейчас он обернулся к Ватсону и покачал головой. – Сэр, – почтительно добавил он, – учитывая расстояние, ничего не будет ещё как минимум три минуты, даже если они знают, что мы здесь.

Ватсон отрывисто кивнул и прошёл к капитанскому креслу, покинутому с его приходом Хаммондом. «То, что он вообще спросил об этом, явно демонстрирует его душевное состояние», – отметил про себя Хаммонд. – «А может у него в памяти просто не отложились цифры исходной дистанции. А если так, то это уже само по себе о многом говорит», – размышлял он, наблюдая, как старший офицер рухнул в кресло, которое он только что освободил.

– Хироши, что-нибудь ещё выяснили?

– Не очень многое, шкипер, – безрадостно пожал плечами Хаммонд. - Они совершили альфа-переход всего девять минут назад, так что у нас до сих пор нет подтверждения с наших сенсоров на скорости света, но БИЦ уверен в оценке их массы и мощности клиньев.

– А также их ускорения, я полагаю, – мрачно добавил Ватсон.

– Да, сэр, – Хаммонд не выглядел – да и не чувствовал себя – счастливее своего капитана. – Они разогнались уже почти до  четырёх тысяч километров в секунду. Джей-Джей, – он кивнул на Гарретта, – даёт им три часа и четырнадцать минут на выход к планете на нулевой скорости и… с нами, разумеется. Они достигнут точки оборота примерно через полтора часа. Их скорость в в тот момент составит тридцать пять тысяч километров в секунду.

– Поразительно.

Ватсон пробежался пальцами по пульту на подлокотнике своего кресла, активируя дисплеи своего рабочего места, затем поднял взгляд на Хаммонда.

– Хорошо, капитан вахту принял, займите свой пост и отошлите Джей-Джея в дублирующую рубку.

– Вахту сдал, – официально подтвердил Хаммонд и дёрнул головой в сторону Гарретта. – Ты слышал шкипера, Джей-Джей – пост мой, займи место в рубке номер два.

– Есть, сэр.

Гарретт вскочил с кресла и бегом отправился в резервную командную рубку. Хаммонд занял его место за тактической консолью, изо всех сил желая поверить в то, что он может что-то сделать, чтобы изменить то, что скоро случится.

* * *

– Аталанта, полагаю с нами ещё никто не связывался? – Задал вопрос сэр Айварс Терехов.

– Нет, сэр, - лейтенант Аталанта Монтелла оторвала взгляд от консоли и мрачным видом покачала головой. – Хотела бы я, чтобы кто-нибудь вышел с нами на связь, – добавила она. – Лучше уж чем-то заниматься, чем слушать это, сэр.

Она ткнула пальцем в небольшой дисплей перед ней, на котором человек в форме Президентской Гвардии Мёбиуса, сидя за столом на фоне перекрещённых флагов планеты, что-то читал по бумажке. Звук шёл через наушники, коммандер Поуп, глава штаба Терехова, и капитан-лейтенант Матеус Эдегорд, его глава разведки, слушали передачу вместе с ней и на их лицах застыло не менее мрачное выражение.

Терехов понимающе кивнул. Он послушал пять или шесть минут «новостной» канал Мёбиуса прежде чем перепоручил это Поупу и Эдегорду. Ему было немного неловко, но он решил, что будет гораздо лучше, если он пока дистанцируется от этого. Последнее что было ему нужно – это слушать эту чушь, тогда как в течение следующих нескольких часов ему возможно  придётся принимать решение кому жить, а кому умирать. Он не мог позволить себе поддаться тому гневу, что вызывала у него передача официальных новостей, даже если она того заслуживала, и вместо этого он повернулся к коммандеру Стилвеллу Льюису.

– Стил, когда платформы смогут передать нам хорошую картинку планетарной орбиты? – Поинтересовался он.

– Скоро, сэр, – отозвался его тактик. – Птичкам осталось приблизительно девяносто шесть световых секундах до Мёбиус- Беты. На самом деле, если есть что-нибудь на орбите с активными импеллерами, в данный момент они должны быть на противоположной стороне планеты от нас или мы бы уже засекли их.

– Хорошо.

Терехов откинулся в своём командирском кресле, изучая данные на главном экране. «Квентин Сен-Джеймс» вернулся в нормальное пространство двадцать шесть минут назад. За это время он увеличил свою скорость до чуть более девяносто четырёх сотен километров в секунду, и преодолел чуть менее 7.8 миллионов километров до планеты официально называемой Мёбиус-Бета. За то же время благодаря своему значительно большему ускорению платформы «Призрачного Всадника», развёрнутые сразу после альфа-перехода, преодолели десять с половиной световых минут, почти 200 миллионов километров. На самом деле они уже замедлялись, уравнивая свою скорость с планетарной.

Терехов очень хорошо представлял себе, что именно увидят их сенсоры. Передачи «новостей» для Пояса Дельта, которые перехватывал «Квентин Сен-Джеймс» с момента своего выхода в нормальное пространство, сделали очевидным, что солларианские штурмовые батальоны, как и опасались в ФОМ, занимались избиением сил Сопротивления системы Мёбиуса. А это означает, что должны быть...

– Вот они, сэр, – внезапно раздался голос Льюиса и глаза Терехова сузились, когда квартет импеллерных сигнатур неспешно огибающих значок планеты появился на тактической схеме. – Платформы всё ещё в девяносто двух световых секундах, но мы должны получить хорошее визуальное подтверждение через минуту или около того, – продолжал офицер-тактик. – БИЦ на данный момент идентифицировал их как эсминцы, но...

Он на мгновение замолчал, внимательно изучая дисплеи, потом снова посмотрел на Терехова.

– Поправка, сэр. Похоже, это лёгкий крейсер класса «Морриган» и трио эсминцев класса «Жнец». Хотя не исключено, что одна из жестянок может быть «Бастионом». Со всеми этими модернизациями в Пограничном Флоте их эсминцы могут быть...

Он пожал плечами и Терехов кивнул. Даже на такой дистанции платформы «Призрачного Всадника» сработали превосходно, снабдив их достаточной информацией.

– И ничего больше с горячими узлами? – Спросил он.

– Нет, сэр. Но мы визуально засекли корпус размером с хорошего торговца. Если бы мне пришлось угадывать, думаю, это транспорт УПБ, используемый для перевозки войск, но мы пока не можем это подтвердить. Хотя я не вижу ничего ещё, что они могли бы использовать.

– В этом есть смысл, – согласился Терехов. Он изучал тактическую схему ещё минуту или около того, а затем откинулся на спинку стула и вновь обратился к своему начальника штаба.

– Том, если они прогревают узлы, то видимо поняли, что мы явились на зов, – сказал он.

– Скорее всего, – согласился коммандер Поуп. – Я не вижу иной причины активировать импеллер болтаясь на орбите, а даже Солли должны были засечь наши следы на таком ничтожно маленьком расстоянии. Конечно, – он тонко улыбнулся, – если они правильно истолковали наш тоннаж, то это, скорее всего, в данный момент очень сильно поубавило им настроения. Особенно, если они считают «Облако» кораблём стены!

Терехов фыркнул в знак согласия. Только его крейсеров было достаточно, чтобы сделать фарш из их устаревших судов, даже без «Марк-16». С «Марк-16», его флагманский корабль мог уничтожить их всех в одиночку. А супердредноут – любой супердредноут, не говоря уже о СД(п) – на который был в точности похож на гравитационных датчиках Солли нЛАК капитана Симона Вейсса, мог бы уничтожить их залпом с одного борта.

«Конечно, если эти... люди имеют некоторое понятие, на что способны современные ЛАКи, «Облако», вероятно, вызовет дальше большую панику, чем СД», – подумал он. – «И величина нашего ускорение группы также должна добавить им беспокойства».

– Теперь, когда мы нашли их, Вы хотите поговорить с ними, сэр? – Спросил Поуп через минуту и Терехов почесал подбородок.

– Интересный вопрос, – решил он через некоторое время. – На самом деле...

Он повернулся, чтобы посмотреть на своего юного адъютанта.

– Время учёбы, Хелен, – сказал он с лёгкой улыбкой.

– Да, сэр? – «Если энсин Зилвицкая и испытывает трепет, она хорошо это скрывает», – подумал он.

– Ваше мнение, миз Зилвицкая. Должны ли мы говорить с ними сейчас, или же стоит подождать?

Глаза Хелен сузились, пока она обдумывала вопрос. Она была слишком занята размышлениями, чтобы заметить, как несколько штабистов Терехова с улыбкой переглянулись; не то, что бы её это обеспокоило бы, заметь она это. Она привыкла к импровизированным контрольным Терехова и, несмотря на шутливый тон своего начальника, знала, что спрашивает он на полном серьёзе.

– Сэр, я думаю, нет, – через минуту сказала она.

– Почему нет? – уточнил Терехов.

– Сэр, как Вы и Коммандер Поуп только что сказали, они уже знают, что мы здесь. А по величине нашего ускорения, они должны легко догадаться, кто мы. В этих условиях, я считаю, имеет смысл позволить им попотеть, пока либо они сломаются и вызовут нас или мы выберем благоприятный момент и подготовим разговор с ними.

– Основание?

– Сэр, любой человек с работающим мозгом должен понимать, что если дело дойдёт до драки – их поджарят, – пояснила  она. – С другой стороны, это Солли, а все мы знаем степень их разумности. И чтобы быть справедливой: они скорее всего ещё ничего конкретного о происходящем в других местах не слышали, в лучшем случае у них есть отрывочная информация. Так как они пришли из системы Мейерс, то должны знать, что произошло в Новой Тоскане и Шпинделе, но, скорее всего, ничего не слышали о Сэлташе, – она пожала плечами. – Если у них нет этой информации, то они могут думать так же как Дуэньяс и решить, что мы будем колебаться нажать на спусковой крючок, если дело дойдёт до этого. Так что я думаю, будет хорошей идеей, сбить с них эту солларианскую спесь, а если мы предоставим им возможность попотеть, мы получим психологическое преимущество независимо от того, кто в итоге первым выйдет на связь. Если они в конце концов вынуждены будут первыми вызвать нас, они изначально окажутся в роли просителя, а Солли просто не привыкли попадать в такие положения, как это. И чем больше мы выжидаем, откладывая разговор с ними, тем дольше они будут вынуждены созерцать, как наш «супердредноут» надвигается на них и думать обо всем, что он может с ними сделать, – она злорадно ухмыльнулась. – Сэр, не имеет значения, что сами они считают свой Флот Непобедимым, наш вид обязан заставить их нервничать! И если мы будем использовать буй «Гермес», когда наконец решим с ними заговорить...

Голос её затих, а лицо приняло умиротворённо-счастливое выражение.

– Понятно, – Терехов задумчиво посмотрел на неё, потом кивнул. – Что-ж, с заданием ты справилась, – сказал он и подмигнул Поупу. – Теперь, когда энсин Зилвицкая так мастерски сформулировала предлагаемый ею подход, давайте подумаем, как заставить его сработать наиболее эффективно.

* * *

– Да плевать я хотела на то, кто они, к дьяволу, такие! – Отрезала по видеосвязи бригадный генерал Франциска Юкель.

– Но, мэм, – в отчаянии попытался возразить коммандер Ватсон, – это же супердредноут! Мы не можем противостоять супер-...

– Хватит! – Рявкнула Юкель. – Вы ещё даже не знаете кто это!

– С таким ускорением это могут быть только Манти, – ответил Ватсон. – А если это они...

– А если это они, то у них нет абсолютно никакого права быть здесь, – парировала Юкель. – Мёбиус – суверенная звёздная система. У Манти нет здесь никаких юридических прав.

– Я понимаю это, мэм. Но учитывая, что произошло на Шпинделе, думаю, что мы должны предположить...

– Вы не будете «предполагать» ничего, до тех пор пока я не разрешу Вам это, коммандер. Вам это ясно? – Юкель вперила в него свой не допускающий возражений суровый взгляд. Они смотрели друг на друга ещё пару секунд, затем Ватсон отрывисто кивнул.

– Так-то лучше, – сказала она слегка менее злым тоном. Она откинулась на спинку кресла и нетерпеливо помахала рукой. – Я понимаю Ваше волнение, коммандер Ватсон, но давайте не будем позволять панике диктовать наши решения. Да, они размазали адмирала Крэндалл на Шпинделе, и да, насколько я могу судить, среди Манти нет никого хотя бы с одной действующей клеткой мозга. Но даже Манти не могут быть настолько тупыми, чтобы на самом деле открыть огонь по эскадре Солларианского Флота на территории союзника Солнечной Лиги.

– Со всем уважением, мэм, но они стреляли в адмирала Бинга на Новой Тоскане, – возразил Ватсон, и ноздри его собеседницы раздулись.

– Да стреляли, коммандер, – холодно согласилась она. – Но Новая Тоскана не была тогда союзником Лиги. И кто бы это ни был – это не та сумасшедшая сука Золотой Пик – только не во главе такой маленькой группы кораблей. Нет, – она покачала головой. – Здесь какой-нибудь капитан или коммодор, или младший контр-адмирал, и кто бы он ни был, он скорее всего даже ещё не знает, что мы здесь находимся.

– Мэм, Вы выше меня по званию, – сказал Ватсон. – Но всё, что мы о них знаем со всей очевидностью демонстрирует, что они могут запросто нажать на курок.

Франческа Юкель закрыла глаза и досчитала до десяти. Что ей на самом деле хотелось сделать, так это вырвать кому-нибудь глазные яблоки. Желательно Ватсону, но в её теперешнем состоянии сгодился бы и кто-угодно другой.

«Ну почему?» – Подумала она. – «Почему каждый идиот во флотской униформе считает, что эти долбанные Манти десятиметрового роста? Почему никто из них не понимает, что не имеет никакого значения насколько хороши их чёртовы ракеты? Эта их «звёздная нация» – не более чем прыщик, и Пограничной Безопасности стоило бы уже давно раздавить их вместо того, чтобы позволить им стать такими самоуверенными. Они и их драгоценная туннельная сеть. Они что, считают себя властителями всего сущего, что их дерьмо не воняет? Скоро они поймут, как сильно заблуждались! Эта маньячка Золотой Пик зашла слишком далеко, и теперь её драгоценная Звёздная Империя узнает, что чувствует таракан перед тем, как на него упадёт молот».

Лично Франческа Юкель с большим нетерпением ждала этого момента, ей уже осточертели эти так называемые офицеры, которые не могли вытащить головы из задниц, чтобы сообразить, что любой Манти с размером мозга больше редиски должен до усрачки бояться разозлить Лигу ещё больше.

– Коммандер, – произнесла она после длинной угрожающей паузы, – не может быть, чтобы Манти рискнут затеять ещё один инцидент с ФСЛ со стрельбой, тем более в таком захолустье как эта система. Независимо от того, что им удалось  сотворить с флотом адмирала Крэндалл на Шпинделе, сомневаюсь, что они сумели притащить с собой эти их чёртовы оборонительные платформы. И даже если они так и сделали, то они должны понимать, что с ними произойдёт во время настоящей войны с Лигой. Золотой Пик может быть достаточно сумасшедшей, чтобы суметь заварить эту кашу, но к этому времени их правительство наверняка пытается придумать способ – любой способ – вытащить их из той пропасти, в которую она их толкнула. Если бы эти ублюдки успели прибыть сюда до нас, свергнуть президента Ломброзо и заключить договор с новым правительством, тогда было бы другое дело. Но у них нет даже такого законного фигового листка. По нормам межзвёздного права это не даёт им никаких полномочий, тогда как Лига, помогая Ломброзо защититься от любых требований с их стороны, будет полностью в своём праве. Эта та черта, которую ни один командир во главе такой маленькой группы не захочет пересекать.

Ватсон смотрел на изображение Юкель на своём комме и пытался уверовать в её правоту. К сожалению он так не думал. И к ещё большему сожалению, именно она отдавала приказы.

– Так что конкретно, Вы хотели, чтобы я сделал, мэм? – В итоге спросил он.

– Я хочу, чтобы Вы ничего не делали, коммандер. Просто сидели там. Это они вторглись в пространство Мёбиуса, так пусть они и начнут говорить, когда сообразят, что мы прибыли сюда раньше их.

– А если они начнут угрожать, мэм?

– Тогда, коммандер, Вы пошлёте их к дьяволу, – ровным голосом ответила она.

* * *

– Сэр, дистанция тридцать один миллион километров, – объявил коммандер Льюис.

– Спасибо, Стил.

Терехов сделал большой глоток кофе из чашки, только что принесённой главным стюардом Агнелли, затем посмотрел на лейтенанта Монтелла.

– Аталанта, ты готова начать передачу?

– Да, сэр, – с предвкушающей улыбкой ответила Монтелла. – Как только будете готовы, сэр.

– Отлично. Хелен? – Терехов улыбнулся Хелен и протянул ей свой кофе. – Прошу, постереги его пару минут, пожалуйста. Чашка в руках скорее всего не укрепит мой образ несгибаемого коммодора.

– Не уверена, сэр, – улыбнулась та в ответ, послушно принимая чашку. – Лично я считаю, что это лишь подчеркнёт Вашу ауру уверенности.

– Конечно подчеркнёт. Только вздумай выпить его!

– И в мыслях не было, сэр. Джоанна бы меня пристукнула.

Терехов усмехнулся, слегка преувеличенно, затем снова повернулся к комму.

– Хорошо. Аталанта, приступим.

* * *

– Сэр! – воскликнул лейтенант Шэнг. – Я получил запрос на установку связи от Манти!

Коммандер Ватсон вскинул глаза. Объявление едва ли было неожиданным. На самом деле, напряжение из-за молчания Манти натягивало его нервы всё туже и туже, как и бесшумное неумолимое движение иконок на тактическом экране неодолимо надвигающихся на его бесконечно уступающие в численности и вооружении силы.

Манти находились в системе уже почти два с половиной часа. На самом деле они сорок восемь минут назад сделали оборот и приступили к торможение. Дистанция составляла тридцать один миллион километров – две световые минуты – а он начал потеть в тот момент, когда она сократилась до сорока миллионов. Если бы они взяли с собой ракетные подвески, которые использовали против адмирала Крэндалл, он уже был бы в зоне их досягаемости, а они всё ещё оставались более чем на двадцать миллионов километров за пределами дальности поражения его собственных ракет.

Он знал, что все остальные на его командном мостике могут и сами всё рассчитать, как это только что проделал он сам, и видел с каждой истекающей минутой растущую напряжённость на лицах своих офицеров. Тем не менее было что-то при возгласе Шэнг...

– Успокойся, Бранстон! – Попросил Ватсон. – Давай не будем чересчур волноваться.

– Но, сэр... их запрос специально для вас. И они ведут передачу менее чем с сорока тысяч километров!

– Что? – Ватсон выпрямился в капитанском кресле. – Что ты имеешь в виду под «специально для меня»? Они назвали меня по имени?

– Не Ваше имя, сэр, но они запрашивают конкретно командира КФСЛ «Океанус».

Ватсон уставился на офицера связи. Ни один из его кораблей не активировал свои транспондеры, так как же, чёрт возьми, Манти смогли узнать название его флагмана? И что за дистанция в сорок тысяч километров? Как может что-то размерами с ретранслятор подобраться настолько близко без того, чтобы даже его датчики не смогли обнаружить его на полпути? И зачем бы им это делать, даже если они имели такую возможность?

«Мой Бог», – внезапная мысль поразила его ледяным душем. – «Мой Бог, они не просто разместили поблизости ретранслятор, они подвели сенсорные платформы настолько близко – достаточно близко, чтобы прочитать названия кораблей на наших проклятых корпусах – и мы даже не увидели эти хреновы штуки!»

Следствия этого могли быть самыми ужасающими, и ему отчаянно захотелось, чтобы Франциска Юкель оказалась здесь на орбите, он внизу, на благополучной планете.

– Ладно, Бранстон, – сказал он так спокойно, как только мог, подавляя внезапное желание облизать губы. – Переведите вызов на мой дисплей.

– Есть, сэр.

Маленький экран связи, развёрнутый из командирского кресла, ожил и отобразил оливковое лицо темноволосой молодой женщины в чёрном с золотом мундире Звездной Империи Мантикора. Некоторое время он не замечал ничего странного, пока вдруг не понял, что она на ней был не скафандр, а повседневная форма.

– Я – лейтенант Аталанта Монтелла, Королевский Флот Мантикоры, – представилась она. – Обращаюсь ли я к командиру КФСЛ «Океанус»?

– Да, – сказал он, его разум всё ещё цеплялся за отсутствие скафандра. Это было похоже на преднамеренное заявление о том, что лейтенант на его дисплее была вне любой дистанции, с котором он мог бы угрожать её кораблю. Что было правдой, подумал он, но все же...

– Я коммандер Тремонт Ватсон, Флот Солнечной Лиги, – продолжил он. – Чем я могу помочь Вам, лейтенант?

Он откинулся на спинку стула, готовясь переждать двухсот секундную задержку сигнала на скорости света, но...

– Пожалуйста, подождите, с Вами хочет говорить коммодор Терехов, – пришёл ответ от его собеседницы менее чем две секунды спустя.

Он вздрогнул, его глаза полезли на лоб. Это было невозможно! Они были всё ещё более чем в тридцати миллионах километрах! Никто не мог...

«Вот дерьмо», – почти спокойно прошептал тихий голос где-то глубоко внутри него. – «У них действительно есть сверхсветовая связь! И если у них есть поблизости разведывательные платформы, то они могут снабжать их данными целеуказания практически в реальном масштабе времени...»

Он на мгновение закрыл глаза, ясно представляя последствия нависшей над ним катастрофы.

– Добрый вечер, коммандер Ватсон, – светловолосый, бородатый Мантикорский офицер сменил Монтеллу на его дисплее. Манти носил погоны коммодора, а его голубые глаза были на редкость холодны. – Я Сэр Айварс Терехов, Королевский Флот Мантикоры.

Каждый Солларианский офицер в Секторе Мадрас знал это имя, и Ватсон почувствовал, как твёрдый кусок льда материализуется у него в животе, когда он узнал его и вспомнил звёздную систему по имени Моника.

«Нас поимеют во все дырки», – прошептал всё тот же тихий голос.

– Коммодор, – ответил он вслух, стараясь чтобы его голос звучал обыденно и… зная, что потерпел неудачу. – Могу ли я спросить, что привело Вас на Мёбиус, Сэр?

– Да, можете, – Терехов тонко улыбнулся, но его голос оставался холодным. – Мы здесь в ответ на настоятельную просьбу об оказании гуманитарной помощи.

– Гуманитарная помощь? – в собственном голосе, в том как он повторил слова собеседника, Ватсон услышал крайне болезненную слабость.

– Я думаю, что это приемлемый способ описания ситуации, – пояснил Терехов. – Совершенно соответствует духу «широковещательных новостей», радиоперехват которых мы осуществляли последние два часа.

Пот усыпал бисером линию роста волос Ватсона, но на этот раз он ничего не сказал. Он просто не мог ничего возразить на это.

– Коммандер, позвольте мне выразить мою позицию так ясно, как только могу, – продолжил после короткой паузы Терехов. – Я послан в эту звёздную систему, чтобы положить конец бойне при активном соучастии Солнечной Лиги. Я намерен положить ей конец немедленно, и я намерен предпринять все необходимые меры для достижения этой цели. Что подводит меня к вам.

– В... каком смысле? – Спросил Ватсон, проклиная пренебрежение, уловленное в голосе мантикорца.

- Как я понимаю, вы являетесь частью проблемы, – категорически заявил ему Терехов. – Вы сопровождали действующие сейчас на Мёбиус-Бете штурмовые  батальоны Жандармерии из Сектора Мадрас, и вы взаимодействовали с ними с тех пор как прибыли, – ледяные синие глаза стали ещё холоднее. – Коммандер Ватсон, мы уже записали доказательства применения кинетических ударов, так что давайте не будем тратить ничьё время, притворяясь, что Вы не знаете, о чём я говорю. Я готов признать – на данный момент, по крайней мере, – что Вы не старший офицер и не имеете полномочий для отмены этой операции. Таким образом, я полагаю, Вы следовали чужим приказам, что даёт Вам по крайней мере некоторое официальное  прикрытие. Однако, как один кадровый офицер другому, мы оба знаем, что именно Вы должны были сказать, когда отдавался этот приказ, не так ли? Поэтому боюсь, что для меня технические особенности вашей цепочки командования не будут стоить Вашей шкуры.

Что-то сжалось внутри Тремонта Ватсона – на этот раз, от стыда, не от страха – но Терехов не давал ему возможности сказать что-либо в своё оправдание.

– У вас есть два варианта, коммандер, но только один шанс выбрать между ними, – сказал мантикорец. – Вы можете взять свои спасательные капсулы и малые суда и уничтожить Ваши корабли. Или Вы можете не делать этого и в этом случае я взорву Ваши корабли с дистанции, на которой ваши ракеты не смогут даже поцарапать мою краску, а Вы и все остальные мужчины и женщины на борту отправитесь прямо в ад. Как правило, я не очень люблю убивать людей, которые не могут дать отпор. Однако, учитывая то, что вы творили на этой планете, я готов сделать исключение.

Подобные голубому льду глаза впились в душу Тремонта Ватсона.

– У Вас есть десять минут, чтобы решить что мне предстоит сделать. Терехов, конец связи.

Глава 31

Система Мёбиус: кара

Сэр Айварс Терехов следил по своему тактическому дисплею, как его флагман и остальные корабли его небольшой оперативной группы занимали позиции на орбите вокруг Мёбиус-Беты. ЛАКи КЕВ «Облако» равномерно рассредоточились вокруг всей планеты, а вслед за ними из главного ангара нЛАКа выдвинулись штурмовые челноки морпехов полковника Алекса Саймака. Однако большая часть малых судов оперативной группы была задействованы по-другому. Они были заняты сбором спасательных капсул солларианских экипажей, чьи корабли самоликвидировались полтора часа назад.

– Хорошо, Аталанта, – сказал он. – Учитывая, как замечательно в случае с коммандером Ватсоном сработал сценарий Хелен, я думаю, мы позволим и президенту Ломброзо и бригадному генералу Юкель со-товарищи попотеть ещё немного, прежде чем свяжемся с ними. Вместо этого посмотрим, сможете ли вы получить ответ по каналу связи миз Саммерс.

– Да, сэр, – лейтенант Монтелла повернулась к своей консоли, и Терехов скрестил руки на груди, переведя своё внимание на главный визуальный дисплей, где отображался вид на сине-зелено-серовато-коричневого цвета планету за бортом его флагмана.

Коммандер Поуп подошёл к нему.

– Сэр, неужели Вы надеетесь, что Брайтбах в состоянии ответить? – тихо спросил начальник штаба.

– Я не знаю, Том, – ответил Терехов. Он передёрнул плечами. – Учитывая то, что эти люди пережили, я просто не знаю. Если его система безопасности устояла, может быть. Но...

Его голос затих, и он покачал головой. Новости, что они слушали приближаясь к планете были достаточно плохи, когда же оперативная группа вышла на околопланетную орбиту и развернула сеть атмосферных разведплатформ, стали ещё хуже. Несколько городских кварталов Лэндинга превратились в обугленные, сровнённые с землёй руины. Большинство разрушенных строений столицы – абсолютно случайно, конечно же, находились в центрах зон проживания граждан с низким уровнем  доходов, вдали от ценных корпоративных активов центра города – выглядели как постройки старого стиля из натурального камня, возможно оставшиеся ещё с первых дней существования города. Немногие из этих зданий имели более пяти-шести этажей, а две гораздо более современные башни, вовлечены в холокост, возвышались над пеплом у их подножий словно сфинксианские коронные дубы среди выгоревшего леса.

И ещё, конечно же, ландшафт могла похвастаться не менее чем полудюжиной кратеров, которые могли быть только следами кинетического удара. Три из них, не так далеко от Лэндинга, были окружены рваными руинами пожаров и взрывов размолотых городов. Никому из мантикорцев не понравилось то, что это означало, и не только из-за смертей, которыми они, несомненно, сопровождались. Кинетическое оружие было обычным способом обеспечения огневой поддержки планетарных сил и использовалось последние более тысячи т-лет. За это время оно превратилось в высокоточное оружие, способное на точечные удары, и были разработаны почти бесконечные варианты его эффективного применения. Но никто не был заинтересован в высокой точностью этих конкретных ударов. Они являлись актами террора – именно тем видом атак, который прямо запрещал  Эриданский Эдикт, хотя Терехов не сомневался, что Юкель и Ломброзо наверняка оправдывали бы их «военной необходимостью» – и, видя всё это, Терехов ощутил в себе желание, чтобы Ватсон отказался от его предложения покинуть корабли. Но эти оспины на теле планеты были, как минимум, недельной давности; сейчас же он и его штаб нуждались в информация о текущей оперативной ситуации в Лэндинге.

Пока Терехов и Поуп рассматривали общую панораму разрушений, изображение на одном из вторичных дисплеев, на которые БИЦ транслировал визуальную картинку с атмосферных разведплатформ, изменилось, и голубые глаза Терехова стали холоднее арктических льдов при виде ряда тел, повешенных на явно заводского серийного производства виселицах. «Приблизительно двадцать пять тел», – подумал он, когда камера платформы увеличила изображение, – «и не все они принадлежат взрослым».

– Стил, я хочу, чтобы эта картина была зафиксировано абсолютно точно, – сказал он, не сводя взгляда в дисплея. Он не повышал голос, но несколько человек на флагманском мостике вздрогнули, услышав как он это произнёс. – Я хочу, чтобы не осталась ни малейшей возможности сомнений, никакой двусмысленности по поводу того, что мы видели это ещё до нашего приземления и где мы это видели.

– Да, сэр, – подтвердил коммандер Льюис.

Хелен притихла за своей консолью. Она хотела отвернуться от тех висящих тел. Судя по всему, они были казнены не вчера – тела уже начали разлагаться. Как раз когда она бросила взгляд на экран, одна из птиц Мёбиус-Беты тяжело опустилась на центральную балку виселицы. Это был один из аналогов стервятника местной планетарной экосистемы, и она почувствовала, что у неё в горле встаёт ком, когда та протянула вниз свою длинную, извилистую шею и начала рвать то, что было лицом одного из более маленьких тел.

«Так вот как выглядит «защита» других планет с точки зрения ультрацивилизованной и сверхпревосходной Солнечной Лиги», – мрачно подумала она. – «И они ещё смеют называть «Баллрум» злобными террористами?!»

Она почувствовала, что её руки сжались в кулаки и заставила себя расслабиться, глубоко вздохнуть, вспомнив, что мастер Тай говорил ей о перенаправлении гнева. Но в этот раз медитация мало помогала.

– Сэр, вы думаете это была Юкель или Ярдли? – Услышала она вопрос коммандера Поупа, и коммодор Терехов жёстко фыркнул.

– Ты считаешь, это имеет значение? – ответил тот вопросом на вопрос. – Если это была Ярдли, она безусловно сделала это при полной осведомлённости и поддержке Юкель. Судя по нашим досье на неё, не говоря уже о том, что мы перехватили из радиообмена по пути к планете, она из тех, кто предпочитает «практичные решения» когда имеет такую возможность.

– Согласен, сэр, – Поуп кивнул. – Но, Вы ведь понимаете, если это была Президентская Гвардия бандитов Ярдли, пусть даже они проводили казни по прямому приказу жандармерии, Юкель без зазрения совести будет утверждать, что всё это было проделано местными силами правопорядка в рамках юрисдикции независимой звёздной нации. И она сама, чёрт возьми, не имеет ничего общего с этим!

– И? – Терехов повернулся и посмотрел на коммандера. – Вне зависимости от того, что здесь произошло, она заявит это перед любым трибуналом. Если конечно такая возможность ей представится, – он тонко улыбнулся. - И никакой трибунал, какой бы мы ни собрали, ни с каким самым представительным списком присяжных, не сможет повлиять на Абруцци и его подпевал из О&И [Министерство Образования и Информации Солнечной Лиги], которые заявят, что во всём виноват Ломброзо или Ярдли. Если конечно они не решат, что смогут убедить общественность Солли в том, что всё это проделали мы в процессе уничтожения смелого местного сопротивления нашему империалистическому вторжению. Затем, произведя все эти «полезные» зверства, мы решили их записать и использовать в нашей пропаганде, переложив ответственность за них на блестящего патриота и демократически выбранного президента – Свена Ломброзо – и верного союзника и защитника Мёбиуса – бригадного генерала Юкель.

Коммандер Поуп, как заметила Хелен, выглядел как если бы он хотел думать, что Терехов просто пошутил в своих последних двух предположениях. Честно говоря, она тоже хотела бы так думать.

Коммодор тоже заметил гримасу, мелькнувшую на лице его начальника штаба, и поморщился.

– В данный момент противная сторона менее всего будет заинтересована в точном репортаже с мест событий, – заметил он. - У них никогда не возникало угрызений совести в искажении правды для оправдания их политики в мирное время, так почему же они должны хоть на минуту колебаться в фабрикации зверств в военное время? Им даже не придётся ничего фабриковать – мы сами предоставим им видеозаписи, всё что им останется, это перемонтировать их и добавить свой комментарий.

– Так стоит ли нам тогда предоставлять им все это, сэр? – Встревоженно спросил Поуп.

– Конечно нужно. Рано или поздно эта война закончится. И когда это случится, точные отчёты станут необходимы, и не только в исторической перспективе. Гораздо более важно показать нашим людям из-за чего на самом деле идёт эта война сейчас. Это и есть настоящая причина, по которой я хочу, чтобы Стил убедился, что каждый кадр записи проверен и сертифицирован. Я бы с удовольствием посмотрел на то, как люди на Старой Земле, ответственные за это, – он мотнул головой в сторону трансляции повешенных разлагающихся тел – подвернутся такому же наказанию, но я не вижу способа этого добиться, разве что мы физически оккупируем Старую Землю, и почему-то я тоже не уверен что это когда-нибудь произойдёт. Конечно, надежда умирает последней. А тем временем, – его голос стих и стал таким же ледяным, как взгляд, – мне нужны доказательства, чтобы разобраться с теми людьми, кто на самом деле сотворил всё это.

– Да, сэр, – решительно кивнул Поуп. – Я понимаю. Но это...

– Простите, коммандер, – уважительно прервала их Аталанта Монтелла. Поуп и Терехов повернулись к ней, и она обратилась к коммодору. – Сэр, я не смогла связаться с мистером Брайтбахом, – сказала она, – но на вызов ответила миз Бланшар.

– У нас есть картинка, или только звук? – спросил Терехов.

– И то и другое, сэр. Хотя качество сигнала не очень хорошее.

– Выведите её на основной экран, – попросил Терехов, и повернулся к дисплею, на котором появилось изображение женщины. Она была темноволосой и темноглазой, с напряжённым, измученным лицом испачканном грязью, уродливые синяки на её правых щеке и виске уже пожелтели от времени, через плечо была перекинута армейская импульсная винтовка солларианского производства. Она склонилась над тем, что было, по видимому, портативным коммом.

– Миз Бланшар, я коммодор Айварс Алексович Терехов, Королевский Флот Мантикоры, – представился он. – Мы здесь в ответ на сообщение доставленное миз Саммерс.

– Саммерс? – голос Бланшар был столь же измученным, как и её внешний вид, и она покачала головой. – Это было чьё-то имя?  – Она поморщилась. – Я её не знаю. Протоколы безопасности.

– Я думаю, что вам не долго их осталось соблюдать, – мрачно ответил Терехов.

– Может быть. Но это единственная причина, что некоторые из нас всё ещё живы, – она провела рукой по своему лицу, размазывая грязь.

– В это я могу поверить. Тем не менее, готовы ли Вы мне довериться.

– У вас есть код доступа к этому комму, и мы видели взрывы на орбите, – она пожала плечами. – За последнюю неделю из нас уже выбили всё дерьмо. Не вижу причин этим ублюдки выдумывать какие-то новые уловки.

– Другими словами – да? – сухо поинтересовался он.

– Абсолютно, – ей удалось выдавить быструю, мимолётную гримасу улыбки. – Ох, и кстати, мы счастливы, чёрт побери, наконец увидеть вас, – она снова покачала головой. – Должна сказать, когда Майкл рассказал мне, что ваши люди поддерживают нас, это удивило меня до чёртиков.

– Не Вас одну, – сказал он ещё более сухо. Затем его глаза сузились. – Подождите, Вы только что упомянули «Майкла». Могу ли я предположить, что подразумевался Майкл Брайтбах?

– Ага, – Она скорчила недовольную мину. – После всех этих лет, знание того, что кто-то знает наши настоящие имена, заставляет меня немного нервничать. Извините.

– Понятно. Но могу ли я спросить, почему мы застали вас на этой линии связи, а не его? Насколько я понял миз Саммерс – это его личный канал связи.

– Это так, – её усталый голос налился горечью. – К сожалению, он не смог ответить на этот вызов.

– Что случилось?

– Он отправился на встречу с лидером одной из наших ячеек и попал под облавную зачистку того района. Он не вернулся, – она взлохматила растопыренными пальцами правой руки свои коротко подрезанные давно немытые волосы.

– Вы не предполагаете, что Юкель и Ломброзо в курсе его роли в вашей организации?

– Исключено, – она отрицательно покачала головой. – Если бы они узнали, это появилось бы на всех оставшихся новостных каналах. Он был без оружия и даже оставил свой комм... собственно поэтому он и оказался у меня, – её изображение головокружительно сдвинулось, когда она взмахнула рукой, которой придерживала комм Брайтбаха. – Думаю, они решили, что он всего лишь очередной арестованный ими гражданский.

– Ясно, – Терехов кивнул. – Это логично, – он поджал губы на мгновение. – Я ещё не выходил на связь с Ломброзо или Юкель. Каково ваше положение? Я имею в виду реальное положение вещей, а не то, что они пускают в информационные каналы.

– Честно говоря, всё почти так плохо, как они и заявляют, – признала она, пристроив комм на импровизированном подобии стола и присев на перевёрнутую урну. – Ломброзо и эта сука – Хэдли – начали зачистки за пару недель до прибытия Юкель. Избиения, как бы случайное насилие, тайные аресты, кое-что более изощрённое, когда на это хватало времени. Всё в таком духе. Потом начались публичные казни, – её челюсти сжались. – И не только тех людей, которых поймали на чём-то противозаконном. Это были показательные примеры, и власти не скрывали этого.

Она немного помолчала, ноздри её раздувались. Терехов терпеливо ждал.

– Когда началось это дерьмо, мы уже не могли больше сдерживать наших людей. Если бы Майкл не начал действовать – и если бы он не постарался довести этот факт до каждого – он бы утратил контроль над Сопротивлением, и Хэдли переловила бы всех нас по одиночке, когда каждая ячейка стала бы делать что-то своё. К тому же у него уже был готов план из разряда «нечего-терять». Мы были чертовски близки к захвату Президентского Дворца, штаб-квартиры Президентской Гвардии и самой Хэдли в первые восемнадцать часов восстания. Перебили целую кучу этих ублюдков и уничтожили как минимум две трети их бронетехники.

На мгновение её взгляд наполнился суровой гордостью. Затем её плечи опустились.

– «Чертовски близко» оказалось все-таки недостаточно. Мы захватили три четверти столицы, пять других городов полностью и большинство сельской местности на этом континенте, но мы не смогли прорваться в последнее укреплённое место, а затем явилась Юкель. Высадка её чёртовых штурмовых батальонов и орбитальная бомбардировка полудюжины поддержавших нас небольших городов и поселков. Именно тогда Майкл вывел наши отряды из других городов. Он не хотел предоставлять им никаких поводов проделать то же самое с каким-нибудь крупным населённым пунктом. Но он решил, что они не станут применять то же дерьмо в Лэндинге. Слишком много недвижимости, которую они не хотят терять, а любые удары с орбиты будут слишком близки к ним. В этом он оказался прав, так что в поисках нас они оказались вынуждены дом за домом  прочёсывать улицы, – она хищно оскалилась. – Мы дорого обходимся им, но вы видели новостные каналы.

– Да, видел, – глаза Терехова полыхнули голубым льдом. – Однако мы увидели никаких упоминаний об орбитальных ударах. Есть ли у вас оценка количества пострадавших от них?

Его тон был спокойным, почти обыденным, но выражение лица резко контрастировало с голосом.

– По самому приблизительному подсчёту где-то около 450 тысяч, – ответила Бланшар.

– Ясно, – Терехов смотрел на неё мгновение или два, потом резко вдохнул. – Наши разведплатформы показывают, что вы удерживаете сегмент в районе юго-запада столицы. Всё верно?

Она кивнула.

– А Юкель и Ломброзо контролируют район вокруг Президентского Дворца?

– Они контролируют всё, что не удерживаем мы, – откровенно призналась она. – Всё, от спортивного центра до  комплекса башен к востоку от того места, где я сейчас нахожусь, – она устало улыбнулась. – Я полагаю, что вы уже запеленговали этот комм?

– Да, мы определили Ваше местоположение, – согласился Терехов с краткой ответной улыбкой. – Что насчёт восточной части города, ближе к президентскому дворцу?

– Она, в основном, была зачищена. Я имею в виду, они выгнали из домов всё гражданское население, за исключением горстки жилых башен предназначенных для жителей других миров и сотрудников корпорации.

– Как я понял из выпусков новостей, они держат своих пленников на футбольном стадионе?

– Верно, – она снова кивнула. – Мемориальный футбольный стадион имени Президента Ломброзо. Сукин сын просто обожает называть вещи в честь себя.

– Что Вы можете рассказать нам о мерах безопасности вокруг стадиона?

– Не много. Они отбросили нас слишком далеко. Я полагаю, что вы сможете разглядеть с орбиты больше, чем мы от туда, где находимся.

– Пожалуй, Вы правы, – Терехов снова кивнул. Он стоял, размышляя, скрестив руки на груди, затем медленно кивнул, скорее самому себе, нежели Бланшар.

– Благодарю Вас, миз Бланшар, – сказал он. – Я думаю, настало время сказать несколько слов президенту Ломброзо и его соратникам. Возможно, я смогу убедить их в ошибочности их пути.

* * *

Бригадный генерал Франческа Юкель в ярости накручивала круги по выделенному личной ей в башне «Герб Ломброзо»  кабинету. «Герб» высился прямо напротив Президентского Дворца через «Бульвар Ломброзо», а его толстые керамобетонные стены обеспечивали неуязвимую для любого имеющегося у повстанцев оружия защиту своих обитателей. Кроме всего прочего, башня являлась и прекрасным наблюдательным пунктом и была центром наземной связи.

«Её» кабинет был огромен, богато декорирован, с окнами от пола до потолка, из которых открывался видом непосредственно на декоративный фасад и кровлю Президентского Дворца. И Юкель наслаждалась этими комфортабельным помещением со дня своего прибытия на планету. Её штаб и центр связи расположились в апартаментах ещё большей площади по соседству. Столь высокий «насест» давал ей прекрасную возможность наблюдать – и наслаждаться самим процессом – за систематическим уничтожением того сброда, который, не появись она вовремя, уже готов был пнуть по заднице этого никчёмного идиота Ломброзо. Наверное, она смогла бы закончить всё побыстрее, но ей хотелось преподать им урок, который эти дрянные пролы не посмеют забыть до конца времён. Чтобы у них и мысли не могло возникнуть когда-нибудь снова поднять руку на Пограничную Безопасность или её союзников.

Только вот теперь объявились долбанные Манти и этот бесполезный засранец Ватсон даже не попытался их остановить. Он просто поднял лапки кверху и взорвал свои корабли, так что этим Манти даже не пришлось тратить на него свои ракеты! В другое время она разобралась бы с этой трусливой тварью таким образом, как посчитала бы нужным, но сначала ей самой придётся разобраться с проклятыми Манти.

«Ты ведь не верила в это, да?» – Спросила она себя с издёвкой. – «Вот Вэнг, чёрт бы его побрал, верил – но не ты – ты ведь у нас самая умная».

Она накручивала себя, превращая страх, в котором не хотела признаваться даже себе, в новый гнев: «На самом деле у манти кончились козыри. От тебя не требуется ничего конкретного, так – пара намёков во время переговоров. И, видит Бог,  эти лживые ублюдки пойдут на всё что угодно стоит им только вообразить, что есть угроза жизни тем, кем они дорожат».

«Есть за тобой грешок», – с укором заявила она себе. – «Пусть ты с самого начала была уверена, что Манти приложили свою руку к этому бунту, но ты не сообразила, что они могли осмелиться сами его организовать. Ты считала, что у тебя достаточно времени, чтобы разобраться с этими долбанными отбросами, прежде чем кто-нибудь на Шпинделе просто узнает, что ты вообще была здесь. Вырви ты этих проклятых повстанцев у них из ног, и Манти нечего было бы поддерживать, никакого «стихийного восстания». Но времени у тебя не было, так ведь?»

«Нет, не было», – и она стиснула зубы, когда вспомнила о своей уверенности в том, что манти отступят. Даже они должны понимать, что решение помериться силой с Солнечной Лигой – всего лишь изощрённый способ самоубийства. Очевидно, они ещё большие глупцы, чем она считала, и даже сейчас ею владело мрачное, мстительное удовлетворение от мысли, чего это будет стоить им в итоге: «Настанет день и они заплатят – заплатят сполна! – за всё, что они сделали, за все свои интриги и паутину обмана».

«Но сегодня не тот самый «день». Сегодня Манти сидят там, на орбите, и даже не пытаются выйти на связь ни с ней ни даже с этим идиотом – Ломброзо. Они просто сидят там, предоставив ей сидеть здесь и проклинать судьбу, но с ней это не сработает. В заднице видела она все их расчёты. Если они рассчитывают, что она обмочится от страха и…»

– Извините, мэм.

– Что? – рявкнула она, рывком разворачиваясь лицом к осмелившемуся сунуться в её кабинет местному технику-связисту.

– Мэм, там по комму кто-то спрашивает Вас, – нервно произнёс техник Президентской Гвардии, на его лбу блестери бисеринки пота. – Он сказал, что его имя Терехов. Коммодор Терехов.

– А, он так сказал?

Юкель почувствовала как её губы сжимаются в гневе. Тот самый сукин сын Терехов, что разнёс систему Моники и начал весь этот долбанный кошмар. И как она сразу не догадалась!

Мёбиусеанец, уставясь на неё, продолжал стоять у дверей, очевидно не уверенный в том, должен ли он ответить или нет и страшась сделать неправильный выбор. Юкель испытывала острое желание оторвать ему голову, но вместо этого заставила себя сделать глубокий вдох.

– Хорошо. Переключите вызов на этот офис.

– Да, мэм!

Техник исчез словно дым, и генерал повернулась к огромному рабочему столу как раз в тот момент, когда засветился дисплей и на нём возникло лицо свтловолосого, голубоглазого офицера в чёрной с золотым форме Королевского Флота Мантикоры.

– Чего? – агрессивно буркнула она.

– Я полагаю, что имею сомнительная честь обращаться к бригадному генералу  Юкель? – Презрение в голосе Терехова кнутом хлестнуло её.

– Я – Юкель, – подтвердила она бескомпромиссно грубым  тоном. – Какого хрена тебе надо?

– Я посчитал – как бы мне не была отвратительна сама эта идея – что должен предложить Вам возможность покинуть эту планету живой, – выражение лица Терехова было непроницаемым, в голосе звучал лёд. – Лично я предпочёл бы убить вас на месте. У меня была возможность в деталях рассмотреть плоды ваших трудов. Однако, поскольку мы все здесь цивилизованные люди, я решил сначала изложить вам мои условия.

– Твои условия? – издевательски воскликнула она. – Да кем ты вообще себя возомнил? Ты вломился в эту систему, напал военные корабли, а теперь тебе ещё хватает наглости выдвигать мне условия? Да иди ты на хер! Коммодор Терехов, одного из нас пригласило сюда законно учреждённое правительство этой звездной системы, и совершенно определённо – не тебя.

– Законно учреждённое правительство, которое уничтожило – вернее, позволило Вам уничтожить – полмиллиона своих граждан орбитальной бомбардировкой? Вы это называете – законно учреждённым правительством?

– Какого чёрта, Вас абсолютно не касается, как суверенная звёздная нация борется с мятежом уголовников, – резко заявила она. – Так же Вас абсолютно не касается, что именно делает Солларианская Жандармерия по просьбе этой суверенной звёздной нации! Так что забирайте свои корабли и проваливайте из этой системы.

– Этого не будет, – холодное спокойствие Терехова резко контрастировало с её кипящей яростью. – Попытаюсь выразить это в терминах, которые даже Вы сможете понять – бригадный генерал, Вам конец. Мне всё равно, если нам придётся пристрелить каждого жандарма на этой планете, и уж тем более мне плевать, если нам придётся пристрелить Вас. Но я бы предпочёл избежать причинения любого дополнительного ущерба планете. Итак, вот мои условия. Вы складываете своё оружие, выводите из Лэндинга Ваш персонал в точку указанную мной и остаётесь там до тех пор, пока морские пехотинцы не возьмут вас под стражу.

– И что там дальше, в этой Вашей фантазии? – спросила она. – Вы расстреляете нас на месте?

– Признаюсь, в этой мысли есть нечто привлекательное, – ответил он. – Но нет. Мы возьмём вас под стражу и будем удерживать до тех пор, пока не устроим надлежащий суд для рассмотрения действий Вашего персонала на этой планете. Всех вас ждёт справедливый суд, и виновные понесут соизмеримое преступлениям наказание.

– Вы совсем выжили из ума, – неожиданно успокоилась Юкель. – Неужели вы рассчитываете, что вам сойдёт с рук осуждение и расстрел солларианских жандармов?

– Вообще-то я больше склоняюсь к повешению, поскольку это кажется Ваша любимая форма казни, но мы, скорее всего, оставим это на усмотрение граждан Мёбиуса, – сказал он ей, и она презрительно рассмеялась в ответ.

– И что, как Вы думаете, произойдёт с вашей маленькой несчастной Звёздной Империей, когда об этом узнает Лига? – поинтересовалась она.

– Я пересеку этот мост, когда дойду до него, – спокойно ответил он. – Не то чтобы это особо беспокоило меня в ближайшей перспективе.

– Может Вы и надрали задницу Крэндалл на Шпинделе, но как только Флот про это узнает и явится по вашу душу – всё изменится! – выплюнула она в ответ.

– Похоже Вы на какое-то время выпали из реальности, – сказал Терехов. – И не следили за новостями. Например, исходя из того, что Вы только что сказали, полагаю Вы не слышали о том, что произошло с вице-адмиралом Дубровской на Сэлташе, где пять наших эсминцев уничтожили все четыре её линейных крейсера. Или о том, что Звёздная Империя заключила всеобъемлющий союз с Республикой Хевен. Или что, только между нами, у нас есть примерно пятьсот кораблей стены, любые два из которых способны управлять каждой из тех ракет, что мы выпустили в Крэндалл на Шпинделе. Давайте-ка подсчитаем, бригадный генерал. Если пара наших кораблей может уничтожить семьдесят ваших, а у нас их пятьсот, то это означает, что мы можем уничтожить каждый супердредноут в вашем Боевом Флоте, включая и Резерв, примерно три раза.

Он сделал паузу и холодно улыбнулся, позволяя ей убедиться в его полной уверенности в своих словах, затем продолжил.

– Согласно последним полученным нами перед отбытием к Мёбиусу донесениям, ваш адмирал Филарета направлялся к Мантикоре во главе примерно четырёхсот кораблей стены. К этому времени, я уверен, он уже прибыл и… если он был настолько глуп, чтобы вступить в сражение, сомневаюсь, что какой-нибудь из его кораблей продержался достаточно долго, чтобы успеть сдаться. В любом случае за исход сражения я не переживаю. Итак, Вы принимаете мои условия или нет?

Юсел уставилась на него с вытянувшимся от потрясения лицом. Мантикора и Хевен союзники? Союзники против Солнечной Лиги? Это была ложь. Должна быть ложью! Но пока эта мысль формировалась у неё в мозгу, как будто тысячи маленьких ледяных иголочек пронеслись у неё по спине от копчика до затылка. Если он не лгал, если говорил правду, это  объясняло почему он был готов атаковать корабли Ватсона. А в таком случае он был готов пойти и на то, что только что обещал её подчинённым и ей...

Ледяные иглы, пронзая хребет, казалось вонзились в живот. Это было странное ощущение. Она никогда бы не подумала, что можно одновременно чувствовать ледяной ком в желудке и тошноту.

Неожиданно вспыхнула паника, наполнив желчной горечью рот, и она тяжело сглотнула. На секунду она поняла, что чувствовали все те бесчисленные недовольные и возмутители спокойствия в тот момент, когда её жандармы вышибали  прикладами пульсеров их двери. Но тут же она заставила себя отодвинуть панику в сторону и впилась взглядом в изображение Терехова.

– Хорошо, – сказала она. – Это ваши условия, а вот мои. Вы остаётесь на орбите. Только попытайтесь высадить здесь хоть один шаттл, хоть одного пехотинца, и я начну расстреливать пленных. У меня на стадионе их около тридцати тысяч. Пожалуйста, можете убедиться сами. И у меня там две роты жандармов. Я могу убить всех на стадионе в течение пяти минут, и если вы попробуете выкинуть какой-нибудь финт – типа высадки на планете – Богом клянусь, я так и сделаю!

– Смело и решительно «служить и защищать» до последнего, как я посмотрю, – презрительно заметил Терехов. Кровь бросилась в лицо Юкель – никто не смел в таком контексте употреблять официальный девиз Солларианской Жандармерии.

– Только попробуй и увидишь, – прошипела она сквозь зубы.

– В последний раз, бригадный генерал, и учтите – моё терпение не безгранично. Если Вы решите не принимать мои условия, последствия лягут на Вас лично.

– Что? Думаешь я поверю в то, что ты явишься сюда за мной? Сравняешь с землёй то, что осталось от этого захолустного городишки, гоняясь за моими людьми и поимеешь полный стадион трупов? – издевательски ухмыльнулась она. – Только не ты. Тебе же надо быть белым – мать его – рыцарем в сияющих доспехах. Если ты спустишься сюда к нам, ты заляпаешь их кровью. Это я тебе гарантирую!

– Понятно, возможно мне следует связаться с президентом Ломброзо. Возможно он, чтобы спасти свою шкуру, как раз захочет передать Вас с Вашими жандармами нам.

– Ломброзо не смог бы отнять для вас и конфетку у ребёнка! Он вместе с Хэдли забился в подвал! Именно мне он поручил  вести эти «переговоры», а я уже закончила, приятель. Итак. Вы готовы принять мои условия? Или мне нужно передать приказ расстрелять первую сотню пленных, чтобы Вы мне поверили?

– И почему люди вроде Вас, – меланхолично вопросил Терехов, – всегда считают себя самыми безжалостными?

Что-то в его тоне заставило зазвенеть колокольчики тревоги в голове у Юкель, но она не отвела взгляд. Она, отказываясь отступить, уставилась ему прямо в глаза, и мантикорец пожал плечами.

– Стил? – сказал он, не отводя взгляда от Юкель.

– Да, сэр? – ответил голос вне поля зрения камеры.

– Передайте сигнал полковнику Саймаку. Затем установите «Положение Зевс».

– Да, сэр, конечно. «Положение Зевс».

– О чём, чёрт побери, вы говорите? – рявкнула Юкель.

– Не могу сказать, что было приятно беседовать с Вами, бригадный генерал, – ответил Терехов. – Познавательно, да – в каком-то отвратительном смысле слова – но не приятно. На самом деле, я счастлив, что нам никогда больше не придётся разговаривать.

– Отлично, – сказала она. – Теперь валите на хрен отсюда, прежде чем я передумаю и решу пристрелить пару дюжин пленных, чтобы поторопить вас!

– О, этого я не опасаюсь, – заверил он её. – На самом деле, – он поднял запястье и взглянул на наручный хронометр, – Вы должны получить мой ответ на Ваши требования, – наполненный холодом взгляд его голубых глаз снова обратился к ней, – прямо сейчас.

Она нахмурилась, недоумевая, что он, чёрт возьми, имеет в виду.

Две с половиной секунды спустя она всё ещё пыталась найти ответ, когда кинетический снаряд на скорости приблизительно тридцать километров в секунду поразил башню «Герб Ломброзо».

* * *

«Марк-87» – Кинетический Ударный Комплекс «Дамокл» – являлся модульной системой вооружения специально разработанной для стрельбы из стандартных пусковых установок противоракет любого корабля. КУК «Дамокл» мог быть оснащён различными вариантами боеголовок, но самым распространённым был тот, что стартовал из пусковой противоракетной шахты номер три «Квентина Сен-Джеймса» – шесть кинетических пенетраторов М412-ть, разработанных для корпуса Королевской Морской Пехоты Мантикоры. Каждый пенетратор представлял из себя шестьсотпятидесятикилограмовый  снаряд, со своим собственным короткоиграющим, но мощным импеллерным двигателем, с кольцом конденсаторов для автономного питания и системой наведения. Варьируя ускорение и время работы, М412-ый мог достичь эффективной мощности в одну мегатонну но… в этом конкретном случае требовалась гораздо менее мощная кувалда.

Столкновение произошло на скорости всего лишь в одну десятую процента скорости света. Башня была просто громадной, снаряд был не такой уж большой и его скорость могла показаться ничтожной по сравнению с достигаемыми ракетой «Марк-23» восемьюдесятью процентами скорости света, но её оказалось достаточно. Реальная мощность взрыва в тротиловом эквиваленте составила более шестидесяти семи килотонн, снаряд попал точно в центр крыши здания практически идеально перпендикулярно ей и пробил его насквозь, заполнив весь ограниченный наружными стенами объём испаряющей всё на своём пути плазмой [все разом вспомнили «День Независимости»].

По общему мнению, результат был практически бескровный, особенно по сравнению с гораздо более мощными  ударами которыми Юкель имела обыкновения в целях устрашения стирать с лица планет «мятежные города». Но такой результат вполне устроил Айварса Терехова. Массивные керамобетонные стены ограничили и направили взрыв внутрь здания, а близлежащие башни дополнительно рассеяли взрывную волну, ещё более ограничив взрыв и уменьшив ущерб. Тем не менее, кинетический удар практически сравнял с землёй Президентский Дворец и всё остальное (включая жилые башни, где были расквартированы верхушка Партии Единства и Прогресса Мёбиуса вместе с большинством инопланетного персонала межзвёздных корпораций) в радиусе трёх кварталов. В эпицентре взрыва практически не осталось ничего живого, за его пределами же, не считая контузий от ударной волны, фактически не было пострадавших.

Ударная волна от того места, где раньше высилась башня «Герб Ломброзо», ещё не успела опасть, когда две дюжины штурмовых шаттлов упали с неба Лэндинга. Восемь из них опустились над футбольным стадионом, и запустили ракеты точного наведения в смонтированные на верхнем ряду скамеек трёхствольники жандармерии, те самые, что держали под прицелом согнанных на стадион людей. Прецизионно выверенные удары огненных шаров превратили расчёты трёхствольников в обугленные ошмётки. После чего шаттлы направили вниз свои пушки и неподвижно зависли в ожидании.

Остальные пронеслись мимо, и из них, соскальзывая по антигравитационным тросам, высадились три роты Мантикорской Морской Пехоты в боевой броне.

Тут и там одиночные жандармы, выжившие после ракетного удара, с отвагой обречённости – или глупостью – открывали огонь по зависшим шаттлам или по спускающимся Морским Пехотинцам. Успеха они не добились. Пехотинцы спускались слишком быстро, чтобы стать лёгкой мишенью для паникующих от всего происходящего мужчин и женщин, к тому же у жандармов не было противовоздушного вооружения. Освободительный Фронт Мёбиуса никогда не располагал какими бы то ни было воздушными судами, поэтому на стадионе ни у кого из жандармов не было тяжёлого вооружения, а шаттлы были слишком хорошо защищены от их лёгкого стрелкового оружия.

Как очень скоро выяснили тюремщики, совсем по-другому обстояло дело с их собственной броней, которая не стоила ровным счётом ничего для тридцатимиллиметровых зарядов, вылетающих со скоростью нескольких тысяч метров в секунду из импульсных пушек шаттлов. Некоторые прожили немногим больше, чтобы обнаружить, что их пульсеры столь же бесполезны и против боевой брони высадившихся  Морских Пехотинцев.

Только небольшая группка из них сумела достаточно быстро бросить оружие и поднять руки, чтобы остаться в живых.

* * *

Хелен Зилвицкая стояла за спиной у коммодора Терехова, следя за изображением на главном дисплее, передаваемом с разведывательных платформ. Грибовидное облако пыли от кинетического удара только начало вздымалось в небо, когда приземлился первый Морской Пехотинец. Ветер ещё не успел его поколебать, когда весь стадионом оказался под контролем мантикорцев.

Ошеломительная скорость произошедшего оставила в ней чувство смутного изумления. Она была рядом с Тереховым, Льюисом и полковником Саймаком во время разработки ими «Зевса». Всё же в глубине души она надеялась, что Юкель достаточно умна, чтобы понять насколько безнадёжно её положение.

«Похоже отец был прав, утверждая, что никогда нельзя недооценивать человеческую глупость», – подумала она. – «Боже, надеюсь, что новости об этом разнесутся и наконец начнут проникать даже в головы солли! Если нам придётся продолжать убивать каждого из них...»

– Ну, – через мгновенье сказал Терехов, взгляд голубых глаз которого всё ещё был устремлён на дисплей, – полагаю, настал момент уточнить, остался ли в живых кто-нибудь из цепочки командования жандармерии, кто мог бы прислушаться к голосу разума.

Глава 32

Система Серафим

– Жаль, что мы понятия не имеем о чём пойдёт речь, – проворчала Маккензи Грэхем, запирая за собой дверь. Её с Индианой ожидал спуск по лестнице – лифт их жилого дома был снова неисправен – с шестого этажа. – Не нравится мне эта просьба об экстренной встрече.

– Ничего, очень скоро мы это узнаем, – заметил Индиана, бдительно осматриваясь вокруг.

Лестничные площадки были не слишком хорошо освещены, поэтому грабежи не были неслыханным делом даже внутри жилых комплексов. Особенно здесь, в старой части города, где сохранилось так много «исторических» зданий ещё с первых дней освоения Серафим. Большинство строений были взведены из местных природных материалов и без использования антигравитационных технологий. Они были меньше, построены ближе к земле чем более поздние башни и уязвимы для проникновения внутрь, и никогда не могли похвастаться системами безопасности, ставшими стандартом для новых городских районов. Ко всему прочему, при пожаре они становились огненной ловушкой для проживающих там людей, но некоторым плюсом было существенно меньшее количество общественных камер видеонаблюдения в этой части города, поэтому  эти сдаваемые внаём захудалые квартирки предоставляли своим обитателям гораздо более высокую степень анонимности. А если учесть, кем был до своего ареста отец Индианы и Маккензи, и прежний уровень финансового благосостояния их семьи, даже бесам, скорее всего, не придёт в голову искать их в столь поразительно бедных кварталах.

Когда они спустились уже на третий этаж,  Индиана заметил, что на площадке второго снова нет света, и, перед тем как ступить на последний пролёт, он как бы случайно опустил правую руку в карман штанов. Если кто-то собирался что-то предпринять, это должно произойти прямо... о... сейчас.

Двое скрывавшиеся в тенях мужчин, судя по всему, неоднократно проделывали подобное раньше. Они, одновременно выступив из темноты, с обеих сторон набросились на брата и сестру. Быстрая атака сопровождалась тусклым блеском ножа в руках одного из нападавших.

Правая рука Индианы отработанным движением покинула карман. Большой палец нажал кнопку, и телескопическая дубинка удлинилась сразу на все свои семьдесят сантиметров, тогда как его левая рука отодвинула Маккензи за спину.

– Гони свой бумаж..., – начал тип с ножом и тут же поперхнулся криком боли, когда Индиана пустил в ход утяжелённую на кончике дубинку.

Это был хлёсткий удар, быстрое, мощное и резкое движение запястья, а не полновесный удар, грабитель должен был оправиться от него практически сразу. Но Индиана шагнул к обладателю ножа, а не от него, пока потерпевший грабитель, ссутулившись, баюкал собственное разбитое запястье. Второй бандит нацеливался на Маккензи, но она, благодаря толчку её брата, оказалась не там, где он ожидал, а шаг Индианы вперёд вывел женщину из зоны досягаемости грабителя. Злоумышленник выкрикнул ругательство и развернулся к Индиане, одной рукой нашаривая что-то за плечом. В падающем с третьего этажа свете Индиана разглядел вытащенную тем дубинку, но у него самого были другие планы, и его противник рухнул с хриплым, свистящим криком, когда закруглённый кончик жёсткой дубинки как рапира врезался в его солнечное сплетение.

Второй мужчина лежал, судорожно скорчившись и отчаянно пытаясь вдохнуть. Не похоже было, что ему слишком повезёт в этом, учитывая только что полученные им скорее всего достаточно серьёзные, как отстранённо оценил Индиана, внутренние повреждения. На данный момент у него самого были другие заботы, и он плавно, одним слитным движением повернулся к первому грабителю. Его настороженная поза с телескопической дубинкой наготове больше всего напоминала стойку фехтовальщика, и злоумышленник с разбитым запястьем опасливо вытаращил на него глаза.

– Мы с сестрой сейчас уйдём, – Индиана сам поразился насколько ровно звучал его собственный голос и... тем, что он может слышать его сквозь грохот своего пульса. – Похоже твоему другу потребуется врач, и, судя по всему, ты вполне способен самостоятельно найти его. Но я бы не советовал вам в будущем появляться в этом доме.

У всё ещё застывшего в неподвижности грабителя отвисла челюсть, а Индиана, не сводя взгляда с оставшегося на ногах противника, протянул свободную руку Маккензи. Она опёрлась на неё и переступила через всё ещё судорожно блюющее тело на лестничной площадке.

– Я дам вам пять минут, прежде чем вызову полицию, – продолжил Индиана, хотя видит Бог, он не собирался делать ничего подобного. – Надеюсь, вам хватит времени, чтобы убраться от сюда до её прибытия?

Он кивком указал на лежащего на полу человека, затем последовал за Маккензи вниз по ступенькам так ни разу и не повернувшись спиной к грабителю, пока они не добрались до вестибюля. И лишь тогда он осмотрел сестру и покачал головой, заметив её скользнувший обратно в карман компактный автоматический пистолет.

– Идиот, – сказала она, качая головой. – Инди, их было двое! Ты ведь не слепой? Ты что, думаешь, что должен был разделаться с обоими самостоятельно?!

– В тот момент это представлялось правильным, – мягко сказал он, складывая дубинку и левой рукой открывая для неё входную дверь дома.

– Только потому, что у тебя вдруг случился выплеск тестостерона! Я больше не маленькая девочка, знаешь ли!

– Конечно. И ещё ты – лучше меня стреляешь, – признал Индиана. – С другой стороны, мне пришло в голову, что обнаружение кого-то с дырками от пуль там где мы живём, скорее всего, далеко не лучший способ не привлекать внимания. Ты же знаешь Полицейский Департамент Херувима ненавидит заполнять документы на мёртвые тела, но они расследуют их, даже в этой части города. По крайней мере, когда применено огнестрельное оружие.

Маккензи хотела было возразить. Но тут же передумала. Потом даже кивнула в знак согласия.

– Ты прав, – сказала она через мгновение, потому что Индиана действительно был прав.

Полицию Херувима не абсолютно не волновали грабители, позволившие убить себя, и если тот, которого Индиана вырубил, будет найден на лестничной площадке мёртвым в результате травмы тупым предметом, то, скорее всего, вообще не будет никакого расследования. Не «замазанные» в крышевании криминала копы были слишком заняты присмотром за законопослушными гражданами, чтобы беспокоиться ещё и об очередном неудачливом столичном хищнике, а те, кто был, имел более прибыльные интересы. Но и те и другие без сомнения заинтересуются фактом использования огнестрельного оружия, и такого роде дело автоматически окажется в ведении Полиции Безопасности Системы Серафим Тиллмана О'Салливана. Не потому, что бесов волнует, сколько пролов перестреляло друг друга, а потому что владение огнестрельным оружием частными лицами было противозаконно. Так было не всегда, но одним из первых актов Президента МакКриди стало внесение изменений в Конституцию Системы ликвидирующих гарантированное ранее право граждан на владение оружием.

В конце концов, не мог же он позволить свободное обращении этого оружия, содействуя тем самым росту и так неприемлемо высокого уровня преступности.

– Я рад, – с усмешкой сказал Индиана, когда они вышли на мокрый тротуар. Снегопад усилился, а пронизывающий восточный ветер добавлял погоде промозглости. – Имей в виду, я слегка обеспокоен. Совсем не похоже на тебя, так легко сдаваться, особенно когда я прав.

– Хорош трепаться, Инди, – серьёзно попросила она и он усмехнулся.

Сейчас они направлялись по тротуару к платформе вагонки в центре следующего квартала. Система общественного транспорта выглядела такой же изношенной, как и всё остальное на Херувим, и разбитые окна составов – жертвах вандализма – выделялись зияющими знаками препинания в опоясывающих их бока красочных – и как правило – непристойных граффити. Несмотря на это, вагонка оставалась механически безотказным средством транспорта и, в отличие от очень многих других вещей в системе Серафима, на самом деле работала по надёжному графику. В первую очередь, как знали Индиана и Маккензи, потому что являлась единственным средством передвижения доступным для большинства населения столицы, а межзвёздные хозяева системы хотели чтобы их крепостные добирались на работу вовремя.

Когда они добрались до своей цели, состав как раз подтягивался к платформе, и Индиана, пропустив вперёд Маккензи, поднялся по ступенькам. Они предъявили свои пропуска «Управления Городского Транспорта» для сканирования и сумели найти места, на которые не задувал сквозняк из одного из разбитых окон.

Их вагон двигался сквозь снег и слякоть, и брат и сестра видели за окном толпы бедно одетых, озябших, сгорбившихся пешеходов. Даже так поздно и в такую погоду на улицах Херувим был большой пешеходный поток. Они обгоняли случайные наземные машины, но те были немногочисленны и редки, а парковки – когда-то заполненные до отказа и сверх того – преимущественно пустовали. Городской центр Херувим когда-то был источником суеты – процветающим районом, буквально переполненным небольшими частными предприятиями: ресторанами, книжными магазинами, художественными галереями, бутиками, ювелирными салонами, ломбардами, салонами красоты и магазинами электроники. Их владельцы и управляющие, может быть и не были богачами, но они без проблем сводили концы с концами и работали на себя. Теперь каждая вторая витрина зияла красноречивой пустотой. Большинство из оставшихся выглядели жалкими и потрёпанными лавками старьёвщиков. Тем не менее, тут и там попадались оазисы ярко светящихся, словно кристопластовые дисплеи, витрин, в  глубине которых мерцали предлагаемые для продажи товары.

Взгляд Индианы становился жёстким, когда мимо них проплывали эти островки благополучия, потому что он знал причину их процветания. А причиной было то, что принадлежали они друзьям мэра или самого президента, то есть тем, кто имел связи и не был вынужден платить за «защиту» коррумпированным полицейским и городским чиновникам или одному из местных менеджеров какой-нибудь межзвёздной корпорации. Какого чёрт, да две трети их вообще не платили налогов городу!

«Всегда кто-то готов стать шакалом», – с горечью подумал он. – «Всегда кто-то готов «урвать кусок побольше». Может быть они и не были первыми, кто изнасиловал Серафим, но у них уж точно не возникало никаких моральных проблем во время грызни из-за объедков и загребания всего, до чего они могли дотянуться! И ни одному из них не придёт в голову сделать что-то против воли МакКриди и её прихлебателей.

Маккензи протянула руку и сжала его колено. Он посмотрел на неё, и часть горечи ушла из его глаз, когда она ему грустно улыбнулась. Она, конечно же, точно знала, о чем он думал. Когда-то у Брюса Грэхема тоже был магазин на этой улице... пока его бизнес не был уничтожен этой продажной кликой. Индиана уловил понимание в улыбке сестры, и улыбнулся ей в ответ, погладил её руку на своём колене, а затем повернулся обратно к окну.

* * *

Их транспорт высадил их в двух перекрёстках от «Ложки Супа», они оба любили этот ресторан, которому каким-то образом удавалось держать свои двери открытыми несмотря на отсутствие у его хозяев связей. «Наверное, это потому, что место похоже на свалку», – подумал Индиана, пока он и Маккензи упорно пробрались через слякотное месиво перед дверью и отряхивали обувь от налипшего снега. Оставив за спиной промозглый холод, они попали в тёплое, вкусно пахнущее помещение. Окна в ресторане сильно запотели, и Алекта, их знакомая официантка, приветствовала их, как только увидела.

– Инди! Макс! Ваш любимый столик свободен. Добро пожаловать!

Грэхемы улыбнулись и последовали за ней в направлении задней части ресторана. Внутреннее убранство «Ложки Супа» совсем не подходило для привлечения состоятельной клиентуры. Столовые приборы, тарелки и чашки абсолютно не сочетались друг с другом, столы и перегородки между ними были поцарапаны, а дешёвые голо-плакаты на стенах не могли скрыть того факта, что те остро нуждаются в покраске и ремонте. Влажные пятна в одном из углов потолка вот уже на протяжении почти трёх месяцев указывали на неспособность владельца устранить их, а пол действительно нуждался в замене.

Но то, чего ресторану не хватало в антураже и внешнем великолепии, с избытком компенсировалось радушием персонала. Это было тёплое, почти по домашнему уютное место, чьи владельцы знали подавляющее большинство своих клиентов по имени. Место, где еда могла подаваться в несоответствующих ёмкостях, зато кухня была безупречной, каждое блюдо было восхитительно как на запах, так и на вкус, а ежедневные скидки на дежурные блюда позволяли честным людям получать горячую сытную пищу. Вот и сейчас Индиана и Маккензи, направляясь вслед за Алектой к столику в дальнем углу, едва успевали отвечать на приветственные улыбки, дружеские кивки и взмахи рук других постоянных посетителей.

– Он уже здесь, – пока они шли, тихонько сказала Алекта. Она улыбнулась, как будто только что пошутила. – Бен и Аллен проследили – хвоста за ним не было.

Индиана кивнул, рассмеявшись не произнесённой шутке.

– Спасибо, – сказал он и, когда они подошли к столу, кивнул человеку когда-то представившегося им как «Искра».

– Рад, что Вы смогли прийти, – небрежно бросил он, отодвигая стул и помогая Маккензи устроиться за столом, прежде чем сесть самому, оказавшись напротив Искры через стол покрытый ветхой на вид клетчатой скатертью.

– Я же говорил, что надеюсь попробовать местные блюда в следующий раз, когда буду в городе, – ответил Дэмьен Харахап, и глубоко вдохнул. – Если это на вкус также хорошо, как пахнет, я вернусь ещё не раз!

– Я не думаю, что Вы будете разочарованы, – заверила его Алекта, вытаскивая блокнот и поочерёдно оглядывая всех троих. – Ну что ребята, готовы сделать заказ?

– Они же только что пришли! – со смехом запротестовал Харахап и она фыркнула.

– Так, сегодня четверг. Это означает, что Инди получит суп из моллюсков с жареными кукурузными шариками и овощной салат. МакКинси подадут тушёную говядину с рисом, смешанный салат заправленный маслом и виноградным уксусом и кусочек чесночного хлеба. Кофе для него, горячий чай для неё. Так что, остаётесь только Вы.

Она наградила его вызывающей ухмылкой, какую обычно получал от неё каждый новый клиент, и он вновь рассмеялся и покачал головой.

– Так как я здесь впервые, почему бы Вам не удивить меня? Что бы Вы посоветовали?

– О, мужик, ты об этом пожалеешь! – предупредил его Индиана, получив за это от Алекты шутливый удар блокнотом по плечу.

– Не слушайте его, – сказала она Харахапу. – Проблема в том, что он не переносит кокосовое молоко.

– Кокосовое молоко? – повторил Харахап немного недоумённо и она кивнула.

– Ага. Хотели мой совет – Вы-таки будете иметь Массаман-карри с уткой[Блюдо тайской кухни, приправляемое соусом на основе кокосового молока]. И, может быть, – она задумчиво посмотрела на него, – в Вашем случае, мы добавим маленький ананас и немного арахиса. Поверьте мне, Вы пальчики оближете.

– Ну, мне нравится карри, – признался Харахап (честно, в данном случае), и кивнул. - Хорошо. Звучит заманчиво.

– Насколько остро предпочитаете, по шкале от одного до десяти?

– Сделайте на девятку.

– Храбрец! – рассмеялась Алекта. – Белый рис или жареный [Рис во фритюре, еда бедных студентов]?

– Белый. И принесите рыбный соус [Тайская кухня, соус из ферментированных анчоусов и соли], если есть.

– Замечательно! – Просияла Алекта. – Кофе, чай или вода?

– Чай. И не забудьте палочки для еды, пожалуйста.

– Понятно.

Алекта задержалась, чтобы наполнить их бокалы водой, затем исчезла с заказом, а Харахап откинулся на спинку стула и посмотрел на Индиану и Маккензи.

– Она мне понравилась, – искренне сказал он и Маккензи кивнула.

– Нам тоже, – ответила она, не став уточнять что владельцы «Ложки Супа», Алекта и ещё двое из обслуживающего персонала были частью ДНС [Движение за Независимость Серафима]. Ему это знать было совсем не обязательно.

– Хорошее место для встречи, – продолжал он, оглядывая ресторан. – По многим причинам. Много-много окружающего шума, громко говорящие люди, удачное расположение столиков, исключающее незаметное подслушивание даже соседей, и постоянная клиентура, которая вмиг распознает чужака. Делает затруднительным подослать кого-то к вам, но есть и свои недостатки, – он сухо покачал головой. – Поверьте, на меня ещё нигде так откровенно не пялились! Уже одного этого достаточно, чтобы заставить старого шпиона нервничать.

– Не беспокойтесь по этому поводу, – успокоил его Индиана. Харахап поднял бровь, и Маккензи слегка кивнула, подтверждая правоту брата.

– Искра, мы стали здесь завсегдатаями ещё до ареста отца, – пояснила она. – Люди просто оценивали нового человека. На самом деле, это одна из наших лучших защит. Все здесь по-настоящему не любят полицию, МакКриди или бесов, поверьте мне, и они знают нас с братом. Тот факт, что Вы пришли сюда на встречу с нами, делает Вас одним из нас, пусть только на время этой встречи.

Харахап с минуту задумчиво смотрел на неё, затем кивнул.

– Что в первую очередь приводит нас к причинам, по которым Вы хотели поговорить с нами, – продолжила Маккензи. – Мы не ожидали от Вас новых известий так скоро.

– И я не собирался возвращаться сюда в ближайшее время, – подтвердил он, поднимая стакан с водой. Он сделал глоток и слегка поморщился. – С другой стороны, моя профессия не подразумевает следования раз и навсегда запланированному графику.

– Так что же изменилось? – спросил Индиана.

– Ситуация между нами и Солли начала накаляться, – сказал ему Харахап. Что было своего рода правдой, предполагая, что его гадание по кофейной гуще верно, или же в смысле ожиданий его слушателей. – Это отнюдь не широко известный факт, но Солли послали флот – более четырёхсот кораблей стены – захватить Систему Мантикоры.

Глаза Индианы в шоке расширились и в них появился отблеск тревоги, но Харахап успокаивающе покачал головой.

– Всё закончилось не очень хорошо для Солли, – сказал он с тонкой улыбкой. – Адмирал Харрингтон вручила им их собственные задницы, простите за мой язык. Отправила их Флот в ад кратчайшим путём и захватила все уцелевшие корабли.

Индиана облегчённо откинулся на спинку стула, а глаза Маккензи просветлели.

– Они надрали им задницу? – спросил Индиана. – Серьёзно?

– Такого пинка они не получали никогда, – заверил его Харахап с абсолютно искренним удовольствием. Он подозревал, что некоторые из его настоящих начальников предпочли бы чуть менее безоговорочную победу Манти, но это не охладило его энтузиазм от наблюдения, как одним ударом расплющили задницу ФСЛ. Даже во время его службы в Солларианской Жандармерии, Дамиан Харахап ненавидел Солнечную Лигу. Просто это была лучшая игра в городе.

Брат и сестра смотрели друг на друга, и он был впечатлён тем, как хорошо они контролировали свою очевидную радость. Он это видел, сидя за одним столом с ними, но сомневался, что это смог бы кто-то ещё.

– Пройдёт ещё какое-то время, прежде чем кто-либо на Серафиме узнает об этом, – продолжал он, не потрудившись упомянуть, что единственной причиной наличия у него уже сейчас этой информации стало всё большее и большее число оснащённых уникальным полосным двигателем курьерских кораблей «Указания Мезы». – Хотя, когда это произойдёт, межзвёздные корпорации будут более чем слегка разочарованны. Тем более, что мы приступили к блокаде всех туннельных терминалов для их кораблей, – он кровожадно усмехнулся. – Из под задницы межзвёздной экономики Лиги вот-вот выбьют стул, и босы корпораций типа «Крестор, Интерстеллар» и «Мендоса» обязательно поднимут шум. Если на то пошло, само федеральное правительство подвергнется невообразимому избиению, когда разом обанкротятся так много их дойных коров.

Индиана и Маккензи понимающе кивнули, и он пожал плечами.

– Дело в том – и причина, почему я здесь – что ситуация развивается быстрее, чем мы могли ожидать. – «Что», – подумал он, – «абсолютная правда. По сути, на данный момент, это является правдой и для настоящих Манти и для выдающих себя за них Указующих!» – Это означает, что у возникли дополнительные возможности и дополнительные риски.

– Я могу это понять, – лицо Индианы стало задумчивым, тон осторожным. – И всё же, какое отношение это имеет к нам здесь, на Серафиме? Я имею в виду, у Вас есть какое-то конкретное предложение, иначе Вы не появились бы здесь с опережением графика.

– Нет, не появился бы, – признал Харахап. – Так как, первая поставка оружия прошла успешно?

– Да, – кивнул Индиана. – Вы застали нас врасплох, доставив первый груз так быстро, но всё прошло как по маслу. Мы переправили контейнеры из столицы в безопасное место. И сейчас начали создание вторичных тайников с оружием, – он слегка пожал плечами. – Мы всё ещё пытаемся найти оптимальный способ тренировок наших людей, и я не буду притворяться, что не хотел бы иметь больше оружия, но мы находимся в намного лучшей форме, чем были несколько месяцев назад.

– У вас есть уже есть планы развёртывания? – спросил Харахап, глядя на Маккензи, и она пожала плечами.

– У нас есть долгосрочный план, краткосрочный план и, по крайней мере, дюжина планов действий в чрезвычайных обстоятельствах, – ответила она.

– Какие временные рамки вы для них установили?

– Для долгосрочного плана? – Она фыркнула. – Попытаемся уложиться в два или три стандартных года.

– Звучит не так уж хорошо, – сказал Харахап.

– Зависит от того, что Вы подразумеваете под «хорошо», – ответила она. – Да, это займёт два или три стандартных года, но в этом случае мы имеем шансы на успех, даже без поддержки со стороны флота Звездной Империи, на уровне от семидесяти пять до восьмидесяти процентов.

– Понятно, почему вы отдаёте предпочтение постепенному продвижению, – признал он. – С другой стороны, многое может измениться – или даже пойти не так – за такой большой отрезок времени, а это означает, что проценты могут поменяться. Каковы же временные рамки для вашего краткосрочного плана?

Индиана и Маккензи на мгновение переглянулись, затем вновь посмотрели на него.

– Как минимум девяносто стандартных дней, – решительно заявила Маккензи. – Сто двадцать было бы намного лучше. И, честно говоря, наши шансы на успех без поддержки извне близки к нулю.

– Гм, – Харахап хмуро разглядывал стакан с водой в течение нескольких секунд, прежде чем снова поднял глаза.

– Хорошо, время выложить карты на стол. У меня нет полной информации, и я уверен, что вы оба понимаете почему. Но как мне сообщили, текущее стратегическое положение очень выгодно для нашей стороны. Проблема в том, как я только что сказал, всё может измениться, и измениться быстро. Согласно дошедшей до меня информации, я предполагаю – и это действительно всего лишь предположение, а не что-то такое, что кто-то мог сообщить агенту моего уровня – что сейчас, когда они на Мантикоре оторвали задницу у Солли, Адмиралтейство мыслит в терминах наступления.

– Похоже, именно это – та самая причина, по которой мы хотим ускорить все поддерживаемые нами освободительные Движения. Не только ваше, ребята – все до одного! Правда в данный момент некоторым из них это не принесёт ничего кроме немедленного самоубийства, и в таких случаях я рекомендую, чтобы они сидели тихо. Я не уверен, что мои боссы были бы рады это услышать, – он натянуто улыбнулся. – С другой стороны, не мои боссы здесь, а я. И, честно говоря, я не вижу каким образом неподготовленное восстание и его подавление ещё до того, как мы сможем обеспечить им какую-то поддержку, так уж сильно нам поможет.

Он пожал плечами и сделал глоток воды, давая им время переварить тот факт, что хороший парень – «Искра» – переживает за них.

– Однако, в то же время, – продолжил он, опуская стакан на стол, – я могу представить ситуацию, когда всеобщий пожар народных выступлений на заднем дворе Солли будет на руку и вам и нам. Особенно, если я прав, и Адмиралтейство планирует постучать ногами в парадную дверь Лиги. На самом деле...

Он сделал паузу, очевидно подбирая слова, потом пожал плечами.

– Беовульф не позволил Солли пройти через свой терминал для поддержки атаки на нашу домашнюю систему, – сказал он тихо. – Вместо этого, они заключили договор с нами, – он улыбнулся. – Это означает, что у нас есть защищённый ворота  прямо к сердцу Центральных Миров. И я думаю, что Адмиралтейство собирается ими воспользоваться. Но когда это произойдёт, они хотят, чтобы Солли оглядывались через плечо. Учитывая то, что уже случилось с Боевым Флотом, Лиге для подкрепления по видимому придётся отозвать поближе к дому подразделения Пограничного Флота. Так что, я думаю, мои боссы намериваются устроить такой шум здесь, на Окраине, чтобы УПБ руками, ногами и зубами цеплялось за каждый крейсер, что у них запросит федеральное правительство.

– Беовульф встал на сторону Звёздной Империи? – Не веря самому себе спросил Индиана. Его знание астрографии за пределами радиуса в двадцать или тридцать световых лет от Серафима было недостаточно глубоким, но он знал что Беовульф располагался не более чем в стандартной неделе, или около того, пути на корабле с гипер-двигателем и защитными экранами военного образца от самой Солнечной Системы.

– Это то, о чём говорится в сообщениях, и честно говоря – это единственное объяснение тому, почему мы так быстро смогли узнать, что произошло в домашней системе, – указал Харахап. Он пожал плечами. – Единственный путь, которым домашний офис мог быстро прислать сюда курьерский корабль ведёт через Терминал Беовульфа, а это подсказывает мне, что...

Он снова пожал плечами, подняв руку ладонью вверх, и Индиана медленно кивнул.

– Итак, Искра, как скоро желали бы «Ваши боссы», чтобы мы начали «шуметь» здесь, в Серафим? – сузив глаза, задала вопрос Маккензи.

– Как только почувствуете, что готовы, – ответил Харахап. – Надеюсь, в течение ближайших трёх Т-месяцев или около того.

– Другими словами – девяносто стандартных дней, – уныло подсчитала она.

– Да, – сказал он.

– И вы сможете обеспечить орбитальную в этом временном интервале?

– Да, – ответил он.

– Каким образом? – в её голосе послышался скепсис. – Искра, я, как и Инди, вдохновлена представившейся возможностью. Но если весь ваш Флот собирается атаковать непосредственно Солнечную Систему, то какие соображения заставят часть его отправиться сюда?

- Не весь, – он покачал головой. – Предполагается, что адмирал Золотой Пик в следующем месяце или около того начнёт наступление со стороны Скопления Талботта, – он спокойно встретил взгляд Маккензи, уверенный в своей способности убедительно лгать. – Её основной целью станет Сектор Мадрас, – продолжил он, беспечно игнорируя тот факт, что Золотой Пик практически наверняка не собирается делать ничего подобного. – Это потребует большую часть тяжёлых подразделений её Флота, но она должна будет оставить достаточно крейсеров и эсминцев доступными для исполнения... скажем так… других обязанностей. Типа выдвижения сюда, на Серафим, чтобы предоставить вам необходимую орбитальную поддержку. И чтобы убедиться, что Пограничный Флот не оказывает таковую МакКриди и О'Салливану.

Маккензи смотрела на него несколько мгновений, прежде чем наконец медленно кивнуть. «Это в самом деле имеет смысл», – решила она. – «Предполагая конечно, что намерения Манти соответствуют обрисованному Искрой сценарию. И если предположить, что некоторые ходы будут скоординированы должным образом».

– Вам нужен ответ сегодня вечером? – Спросила она.

– Честно говоря, я бы предпочёл получить его как можно скорее, – сказал Харахап и на этот раз он говорил правду. – С другой стороны, я знаю, что проблема обрушилась на вас совершенно внезапно, а последняя вещь, в которой кто-либо из нас нуждается, чтобы вы очертя голову ринулись вперёд и вас всех поубивали безо всякой пользы для нас. Я буду на планете ещё пару дней, так что у вас есть много времени, чтобы подумать об этом, но затем я должен буду отправиться к следующему пункту назначения.

– Я не знаю, сможем ли мы так быстро принять это решение, – вставил Индиана. Он посмотрел через стол на сестру, потом снова на Искру. – Слишком многим придётся рискнуть, и мы хотели бы иметь возможность в свете вновь открывшихся обстоятельств пересмотреть наши планы действий для непредвиденных ситуаций.

– Я понимаю. Проблема в том, что у Серафим есть только один прямой канал связи и это – я, – он поморщился. – Как только я покину планету, уже не будет возможности связаться с адмиралом Золотой Пик и предупредить её о дате вашего выступления.

– Мы, возможно, способны решить этот вопрос, – медленно сказала Маккензи и брови Харахапа приподнялись. Такого он услышать не ожидал.

– Как? – спросил он. Ведь он надеялся, что давая им двухдневное окно, подтолкнёт их к принятию решения, поэтому был совершенно не в восторге от предложения, вводящего неизвестный ему фактор в уравнение.

–  «Мендоза Кордовы» импортирует говядину из Монтаны, – пояснила Маккензи. – Они совершают регулярные рейсы и плюс имеется нерегулярный график отправки курьерских кораблей между нами и Мейерсом. Примерно половину времени курьер болтается на орбите Монтаны, пока представитель корпорации мониторит рынок и перезаключает контракты в случае существенных колебаний цен и всё такое прочее, – она пожала плечами. – У нас есть контакты в экипажах некоторых  фрахтовиков монтанского направления. Более того, у нас имеются контакты как минимум в двух экипажах курьерских кораблей. Речь идёт о двадцати восьми Т-днях пути отсюда в Монтану с курьером; более предпочтительно, нежели шесть стандартных недель для одного из «мясных клиперов». Если мы сможем использовать курьера, то гарантированно доставим сообщение на Мейерс за пару стандартных месяцев. Если мы будем вынуждены воспользоваться фрахтовиком и организовать передачу сообщения от Монтаны, это составит больше четырёх Т-месяцев. Может быть, даже дольше.

– Я не знал об этом, – и в этот раз Харахапу не пришлось лгать.

«И я хотел бы, чтобы вы также не знали об этом», – добавил он безмолвно. – «С другой стороны, насколько я знаю, Золотой Пик не двинется ни в какой Мейерс без прямого приказа из дома. Итак, наихудший сценарий – местные смогут отправить сообщение на Монтану самое позднее через два месяца. Хммм...»

Он прикинул варианты. Был шанс, что любой офицер флота Мантикоры посчитает посыльного с Серафим обычным психом, а в лучшем случае – вообще Солларианским агентом-провокатором. Манти, естественно, даже не подумают всё бросить и самовольно отправить военные корабли в Солларианское пространство для проверки слухов, что кто-то где-то утверждает, будто его революционная организация была в контакте с ними с момента своего возникновения! На самом деле, у него была возможность даже спровоцировать такую реакции.

– Все в порядке, – сказал он, кивая с выражением глубокого облегчения. – На самом деле, я с облегчением услышал, что у вас есть другие способы связи. Я по-прежнему, по многим причинам, предпочитаю знать ваши планы, прежде чем должен буду покинуть планету, но я могу, по крайней мере, понять, почему вы задумались об этом и вы не так, как я всегда считал, зависите от меня в плане связи с адмиралом Золотой Пик. Если вы обладаете нужными контактами и при том, что знаете теперь, вы сможете послать сообщение?

– Графики не отлиты в керамобетоне, если Вы это имеете в виду, – сказала Маккензи. – Дата отправление судов обычно колеблется в пределах примерно местной недели от их планируемого времени старта, – она пожала плечами. – Это для грузовиков, конечно. Курьерские корабли «придерживаются» гораздо более нерегулярного графика.

– Но вы могли бы рассчитывать на получение одноразового окна в один стандартный месяц?

– Да, это реально, – заверил его Индиана.

– Хорошо. Я дам вам кодовую фразу для адмирала Золотой Пик. Когда она услышит её, то будет знать, что это я послал вас, и на этом основании будет готова направить соответствующие флотские силы, чтобы немедленно оказать вам поддержку. – «На самом деле, это, скорее всего уничтожит любой шанс, что Золотой Пик поверит им. Поскольку не было никакой кодовой фразы, она несомненно воспримет это как доказательство, что посыльный является самозванцем, и нет никакого резона волноваться по поводу сообщения, что тот принёс», – подумал он. – Имея это в виду, будете ли вы готовы пойти дальше и запустить свой «краткосрочный» план в рамках, скажем, двух стандартных месяцев, после отправления своего посланника?

– Я не знаю, – нерешительно сказала Маккензи. – Без согласования непосредственно с Золотым Пиком, не зная, получим ли мы от неё поддержку, мы поставим своих людей под смертельный риск.

– Я понимаю, но таковы правила этой игры, – указал Харахап. – И будете ли вы полностью контролировать ситуацию или нет, вы в первую очередь отправите посланника. Он мог бы представить дело с вашей точки зрения на ситуацию здесь, в Серафим, и вашу решительность действительно справиться с этим, если получите поддержку флота адмирала Золотой Пик прежде, чем кто-либо из УПБ или Пограничного Флота сможет прийти на помощь МакКриди. Если вы не убеждены, что сможете сделать это, то просто не отправите своего гонца.

Индиана задумчиво кивнул, и Маккензи с озабоченным выражением на лице посмотрела на брата. Он увидел это и улыбнулся ей.

– Я не собираюсь влезать в это без твоей поддержки, Макс, – успокоил он её. – Но Искра прав. Мы сами будем решать.

– Может нам отправить связного, подождать пока не прибудет адмирал Золотой Пик, а уже потом выступить? – спросила Маккензи.

– Может быть, – Харахап подпустил нотку сомнения в свой голос оба Грэхема посмотрели на него. Он пожал плечами. – Послушайте, я понимаю вашу озабоченность. Но Звёздная Империя, знаете ли, тоже не может ждать. Мы уже далеко зашли, поддерживая вас, так как поставки оружия вы уже получили. Мы намеренны поддерживать вас и дальше, как я объяснял вам в первый раз, когда мы встретились – не в наших интересах поощрять людей к восстанию, а потом со стороны наблюдать как их поджаривают на медленном огне.

– Всё это правда, но я также должен предупредить, что наши ресурсы всё же ограничены. Это не относится к поставкам  оружия. Их мы можем организовать практически в любой нужный момент, в какое угодно место. Но мы говорим о военных кораблях, о поддержке флота, в условиях противостояния Солнечной Лиге, обладающей самым большим флотом в истории галактики. Если вы не можете взять на себя обязательства назвать конкретную дату выступления вашей организации, пока  военный флот Мантикоры не прибудет на орбиту планеты, вы, скорее всего, будете отодвинуты ещё дальше вниз в очереди приоритетов. Я никоим образом не пытаюсь угрожать или предъявлять ультиматум. Я просто говорю, что если адмирал Золотой Пик рассматривает просьбы о поддержке, она, как вы понимаете, уделит приоритетное внимание тем вызовам, где люди подвергаются наибольшему риску. И если она в данный момент будет ограничена в лёгких единицах, то без сомнения не отправит их тем, кто заявил, что не сможет выступить, пока её корабли не будут контролировать орбиту их планеты. Она поймёт, что если вы ждёте такую возможность, то не выступите в открытую пока не получите её, а если вы не выступите, то это в свою очередь означает, что скорее всего бесы не пустят в ход тяжёлую артиллерию, так что она может себе позволить поставить вас на ожидание, пока она разбирается с более насущными обязательствами.

– Вы говорите, что она откажется отправить нам поддержку? – спросил Индиана.

– Нет, я говорю, что имеется вероятность, что она переместит вас в списке, – пожал плечами Харахап. – Скорее всего вашему связному будет заявлено, что она прибудет к вам, как только ей представится возможность высвободить корабли. Возможность может представиться через месяц, а может – учитывая, как будут развиваться другие операции –  спустя тот самый ваш двух-трёх-летний срок. Скорее всего – год-полтора.

Грэхемы снова переглянулись. Индиана поднял бровь, и Маккензи пожала плечами. Затем он повернулся к Харахапу.

– Мы понимаем, что вы имеете в виду. Мы также понимаем логику этого. А правда в том – я уверен, Вы поняли это прежде чем вышли с нами на связь – что мы ни в коем случае не хотим оставить нашего отца – или кого-то ещё – гнить в тюрьме «Террабора» хоть на минуту дольше, чем представится возможность вытащить их оттуда. Мы пересмотрим наши планы и наши каналы связи, и посмотрим что сможем сделать. Я не думаю, что мы сможем дать Вам ответ до Вашего отлёта из системы, но мы максимально активизируем подготовку восстания.

– Это всё, что я мог желать. – Харахап улыбнулся. – Как я уже сказал, никто не требует от вас бессмысленного и бесполезного риска, так что тщательно рассмотрите все варианты. И если вы решите выступить, адмирал Золотой Пик будет ждать вашего вызова.

– Хорошо.

Индиана как будто хотел сказать что-то ещё, но в этот момент вновь появилась Алекта, неся поднос с исходящими паром мисками. Она опустила его и начала расставлять блюда по столу, и Харахап откинулся назад, одобрительно вдыхая. Карри пахла так же хорошо, как ему было обещано, и он с предвкушением позволил себе отдаться ожиданию своей порции.

Он не был полностью удовлетворён проделанной сегодня работой, а уж его босы – тем более. К счастью, они были профессионалами, понимающими, что в ходе столь объёмной операции, проблемы с синхронизацией неизбежны и никто не мог предсказать, как она сработает в итоге. Не совсем так. Всегда оставался некоторый проклятый неизвестный фактор, только и ждущий, чтобы спустить в унитаз все расчёты, вроде того придурка Загорского с Лумиса. Целый Т-год подготовки и тихих манёвров вылетел в трубу из-за него и МакКвари, и эти дилетанты даже не нашли доказательств того, что Мантикора была связана с ЛОЛ! Не говоря уже о потраченных впустую усилиях! Как правило, некомпетентные противники были благословением, но когда они оказывались слишком, мать их, глупы в тот момент, когда ты рассчитывал на их мозги...

Он отодвинул эту мысль в сторону. Что сделано – то сделано, а Лумис, так или иначе, был не его операцией. Эта была, а он был мастером, привыкшим гордиться своей работой.

Так же, как и его начальство, которое не будет довольно, если он не сможет убедить этих детей ускорить их планы. Он не знал точно, зачем это нужно, а начальство не собиралось говорить ему, но это было прекрасно. Он всегда соблюдал правила игры, даже если они слишком часто для его душевного комфорта могли сыграть против него, но он сделает всё возможное, чтобы соблюдать их. И всё же было очевидно, что ему не стоит торопить этих двоих. Индиана явно более склонен действовать быстро, но столь же ясно было, что он не готов отбросить более осторожный, аналитический подход Маккензи. Его работодателям просто придётся согласиться на лучшее, что он смог сделать, по крайней мере, они были намного более прагматичны и знали оперативные реалии и ограничения – в отличие от тех на кого он работал в прошлом. Пока он был честен в своих докладах им, так что вряд ли они пошлют ему дротик из пульсера только потому, что он был не в состоянии сделать невозможное.

Харахап рассматривал варианты пока раскладывал карри по тарелке риса. Пятьдесят на пятьдесят, решил он. Может быть, повыше –  шестьдесят на сорок в его пользу – учитывая агрессивность Индианы, но не лучше. Тем не менее, он срывал банк и при более худших шансах чем этот, и если не получится, то всё, что он и его работодатели потеряют – лишь время и пустячный расход предоставленного ими оружия. А вот если ставка сработает…

«Меня устроит и пятьдесят на пятьдесят», – решил он. – «В конце концов, это будет не моя задница, с какой бы стороны дерьмо ни полезло».

Глава 33

Системе Мейерс

Август 1922 После Расселения

«В идеале, если мы всё сделаем правильно, ублюдки даже не поймут что к чему, пока мы не передадим их для суда!»

-Капитан Синтия Лектер,

Королевский Флот Мантикоры

– Что ж, предлагаю на этом закончить, – Мишель Хенке откинулась на спинку своего кресла, положив правую лодыжку на левое колено, и заложила руки за голову. – Или у кого-то остались ещё вопросы, которые стоило бы рассмотреть?

Она, вопросительно приподняв бровь, оглядела офицеров, собравшихся за длинным столом в её личной столовой, большинство их в данный момент потягивали кофе или лакомились десертом. Собрание выглядело достаточно неофициально, что было не удивительно учитывая тот факт, что командующая ими адмирал предпочла собрать их здесь, а не в конференцзале и... что она сама заявилась на совещание в своём любимом тренировочном костюме с эмблемой Академии [Саганами] и тапочках, оформленных в виде древесного кота. Разумеется, кроме неё больше никто не позволил себе столь неформальный вид – ранг имел свои привилегии, которые никто из них не торопился узурпировать как бы ни поощряла их к этому сама адмирал  – но все равно в салоне несомненно ощущался дух почти домашнего уюта.

– Мэм, судя по данным моего комма, вы обсудили все пункты повестки дня, – сказал Жерве Арчер, сверившись со своим миникомпом. И, ухмыльнувшись, добавил, – И… Вот!… В ходе совещания было затронуто несколько дополнительных вопросов сверх запланированных.

В обеденном салоне  раздалось несколько смешков, а сама Мишель без зазрения совести усмехнулась. Регламент – полезная штука, и она, как и все остальные, работала пока не обрела уверенность, что получены ответы на все вопросы внесённые в повестку этого брифинга. После чего присутствующие занялись вопросами, ассоциирующимися у них с темой этого совещания. Фактически, Мишель считала это прекрасным способом прояснить детали, о которых она не подумала загодя.

– Одержимость регламентом является симптомом ума не готового процветать в хаосе, – указала она и смешки стали громче.

– Мэм, вообще-то есть кое-что, что было бы уместно обсудить, – после короткой паузы сказала Вероника Армстронг. Капитан её флагмана сидела на противоположном от Мишель конце стола в компании своих подчинённых – старшего помощника коммандера Ларсон и офицера-тактика коммандера Уилтона Диего. И в данный момент взгляд зелёных глаз Армстронг был непривычно серьёзным, что заставило Мишель внутренне насторожиться.

– Вперёд, Вики, – пригласила она.

– Вот о чём я подумала, – слегка пожав плечами, продолжила Армстронг. – Я горжусь честью быть Вашим флаг-капитаном, но у меня возникло сомнение в том, что линейный крейсер – даже класса «Ники», как моя «Артемида» – это лучшее место для Вас держать свой флаг. У нас сейчас есть две с половиной эскадры современных кораблей стены, а они не только более приспособлены для размещения флагманского мостика, но ещё и чертовски прочнее.

– Пытаешься избавиться от меня, Вики? – насмешливо поинтересовалась Мишель, и Армстронг покачала головой.

– Нет, мэм. Конечно же, нет! – она улыбнулась. – Я просто напоминаю, что супердредноут является традиционным выбором для флагманского корабля командующего флотом. Когда он есть, конечно.

– Ты, возможно, заметила, что я точно никогда не была скованна узами традиций, – сухо сообщила Мишель. Затем она выпрямилась в кресле, подалась вперёд и сложила руки перед собой на столе.

– Я ценю твоё мнение, Вики, – сказала она значительно более серьёзным тоном. – И я признаюсь, что у меня мелькнула такая мысль – на мгновенье – перейти на один из СД(п), когда те присоединись к моему Флоту. Но я решила не делать этого по нескольким причинам. Во-первых, я не думаю, что в ближайшем обозримом будущем вопрос живучести действительно стоит принимать во внимание. Если мы не напортачим, то Солли просто не смогут сколь-нибудь значительно угрожать нам. Если уж на то пошло, даже если им удастся достичь дистанции атаки, «Арти» – как и все «Ники» – чертовски лучше защищена от чего-либо, за исключением конечно обстрела ЭО [энергетическое оружие] в упор, чем чей-то корабль стены.

– В чём действительно супердредноут превосходит твой корабль, так это – как ты сказала? – «более приспособлены для размещения флагманского мостика», – Мишель пожала плечами. – Но это главным образом фактор комфорта и наличие большего количества помещений для размещения лично адмирала и его штаба. Собственно сами командные комплексы не так уж сильно превосходят то, что у нас есть прямо здесь, на борту «Арти», а БИЦы всё равно принимает сигнал от любого сенсора во всем флоте.

– Однако решающим фактором стало то, что мне комфортно на борту Вашего корабля, капитан Армстронг, – она улыбнулась. – Вы и Ваши старшие офицеры дополняют мой штаб, а мы с Вами хорошо сработались и этого достаточно для меня, чтобы быть уверенной, что Вы понимаете намерения, а также формулировки любого приказа, который я могу отдать. И хотя мне неловко упоминать об этом перед лицом всех этих охваченных благоговением младших офицеров, – её улыбка стала ещё откровенней, когда она перевела взгляд на сидящих за столом офицеров, – были моменты – редкие, может быть, но тем не менее были – когда Вы терпеливо... с уважением выдвигали соображения, которые умеряли мой собственный, возможно чрезмерный, энтузиазм. Честно говоря, я просто не знаю другого флаг-капитана, которого я не прервала бы ещё на первом слове.

Её голос с оттенком капризности тон стал более серьёзным с последним предложением, и Армстронг в молчании смотрела на неё одну-две секунды. Затем флаг-капитан слегка поклонилась, а Мишель кивнула в ответ.

«Интересно, жаловался ли кто-то ещё на относительный недостаток старшинства Вики?» – подумала она. – «И как люди могут возмущаться и стенать по такому поводу, да ещё в такое время. И это так похоже на Вики, предложить способ переехать не выглядящий уступкой каким-то жалобщикам. Или отсутствием уверенности в ней, если на то пошло».

Она сделала для себя заметку, попросить Синтия Лектер тихо разобраться в этом вопросе. Она не ожидала обнаружить ничего похожего на серьёзные проблемы, но никогда не помешает превентивно позаботиться о таких вещах. «Серые мышки», как правило, никогда не достигали ранга флаг-офицеров. В целом это было справедливое положение дел, но проблемы с эго были одним из самых пагубных источников разногласий, а вот уже это Мишель категорически не одобряла.

«И я не позволю нарушить сплочённость моей команды в такое время, особенно если некто задирает нос просто потому, что старше Вики и считает, что именно он должен быть флаг-капитаном Десятого флота!»

Она мысленно фыркнула. Десятому Флоту оставалось менее Т-суток до выхода из гипера в Системе Мейерс. Не лучшее время для перестройки командной структуры.

– Ладно, народ, – сказала она вслух. – После того, как этот исключительно актуальный вопрос решён, я думаю, пришло время всем нам немного отдохнуть, – она снова улыбнулась, на этот раз без намёка на иронию. – В конце концов, завтра мы будем чуть-чуть заняты.

* * *

- Вот дерьмо.

– Что такое? – главстаршина Сильвия Чу, начальник смены Астроконтроля Мейерса, услышав это приглушённое проклятие, со вспыхнувшем раздражением оторвалась от бесконечного потока служебных записок и инструкций на своём дисплее. В данный момент все мысли Чу занимали вот-вот готовые начаться учения кораблей коммодора Таргуда, а ей ещё предстояло разобраться с текущей бумажной волокитой (а она во Флоте была по определению бесконечной), чтобы вплотную заняться ими. Как только этим утром указал ей лейтенант Бристоу – срыв учений из-за того, что они пропустили некоторые точки над «и» или не поставили чёрточки в некоторых «т» – станет Плохой Вещью.

И поэтому последний сенсорный глюк, вызвавший комментарий от старшины второго класса Алана Кокера, в данный момент отслеживающим информацию поступающую с внешней сферы сенсорных платформам, вызвал у Чу чувство тревоги. Внешние платформы ещё более остро нуждались в модернизации и замене, чем внутрисистемные, а последнее, что ей было нужно в свете маячивших на горизонте учений, чтобы один из её первичных сенсорных узлов сообщил о неисправности. Это не будет хорошо выглядеть в следующем отчёте о её эффективности... который ожидался менее чем через два стандартных месяца.

Немедленного ответа на её вопрос не последовало, и она бросила хмурый взгляд на Кокера, склонившегося над своей консолью. Кокер мог быть королевской занозой в заднице, но, хотя она сама ни за что бы в этом не призналась, Чу считала его одним из трёх лучших сенсорных техников, назначенных в Систему Мейерс. Его недостатки – и причины по которым кто-то с его способностями всё ещё оставался всего лишь старшиной второго класса – вытекали из его, скажем так, недостатка терпения с офицерами вообще, наложенного на то, что сама Чу называла синдромом «аса Пограничного Флота». Кокер в течение своей карьеры видел больше некомпетентных офицеров с семейными связями, чем он мог сосчитать и потратил более чем значительную долю своего времени на подчистку концов за ними. Это привнесло в черты его характера некую грань, слишком сильно смахивающую на дерзость по отношению к попадающимся ему на пути кретинам-офицерам, однако десятилетия службы сделали его весьма компетентным в своей работе. Он был, в буквальном смысле, слишком дорог, чтобы быть уволенным в запас.

Вот почему её профессиональные инстинкты отреагировали ещё одной острой волной беспокойства на его последнее выражение.

Руки Кокера в течение нескольких секунд порхали над его консолью, очевидно, повторная проверка и анализ данных  занимали всё его внимание. Затем он выпрямился и посмотрел на Чу.

– Нас сегодня поимеют, – категорически объявил он.

– Я понимаю, что ты должен поддерживать свою репутацию и сложившийся образ, – язвительно ответила Чу. – Но пока ты у тебя не появилось желание снова по-выпендриваться, я, чёрт побери, хочу получить доклад более содержательный, чем «Нас поимеют».

– Извините, Шеф, – его улыбка напоминала гримасу, но в ней было также искреннее извинение. – Это просто..., – он указал на свой дисплей. – Шеф, внешние платформы идентифицировали это как двадцать восемь супердредноутов, – он покачал головой. – И кто бы они ни были, они уж точно не наши!

* * *

– Это подтверждено, коммодор, – уверенно доложила капитан Тора Макферсон. – Судя по их импеллерным сигнатурам, это определённо двадцать восемь единиц размером с супердредноут. Кроме того, их начальное ускорение превысило пятьсот тридцать километров в секунду за секунду, – мрачная улыбка, точно соответствующая тону, мелькнула на её лице. – Они пока ещё не выходили на связь, но, учитывая их размер и ускорение, можно не сомневаться, кто они такие.

Коммодор Таргуд кивнул. Не то, чтобы он действительно нуждался в последнем предположении его офицера-тактика. Если на то пошло, он не нуждался и в упоминании о величине ускорения. Те, кого он хотел видеть, ни за каким дьяволом не послали бы так много кораблей стены в жалкую, у-чёрта-на-рогах, систему вроде Мейерса, а это оставляло только одного кандидата.

– Обоссаться можно, – заметил Капитан Хидеоши Уэйн, начальник штаба Таргуда.

– Хидеоши, не мог бы ты тщательнее подбирать выражения?

– Простите, Сэр, – офицер изобразил извиняющуюся гримасу на своём лице.

– Ты не сказали ничего, с чем бы я не согласился, – со вздохом признал Таргуд. Он покачал головой. – Я предупреждал Веррочио и Хонгбо, что нечто подобное может произойти, но должен признать – надеялся, что этого не случится. И уж точно не ожидал, что они приведут такие силы!

Он кивком указал в направлении главного дисплея. В настоящее время тот находился в астрографическом режиме, показывая всю звёздную систему. Находящаяся в двадцати двух световых минутах гиперграница звезды класса G0 была представлена зелёеной сферой, а россыпь светящихся красных значков как раз собиралась проникнуть в неё, направляясь к внутренней системе.

И была их целая куча.

– Это действительно похоже на использование кувалды для битья мух, – согласился Хоуэлл Чавез, капитан КФСЛ «Эджхилл», флагманского линейного крейсера Таргуда. Таргуд взглянул на дисплей комма, который связывал его флагманский мостик с командирской рубкой Чавеза, и флаг-капитан невесело усмехнулся. – Я имею в виду, я польщён и все такое, сэр, но это несколько чересчур, Вам не кажется?

– Возможно, они думают, что мы получили подкрепления, – предположил Уэйн, но Таргуд покачал головой.

– Возможно, но, чёрт побери, не слишком вероятно. Откуда им взяться в нашей дыре.

– Сэр, тогда зачем, по Вашему, они притащили так много тяжёлого металла? – спросил начальник штаба.

– Помимо очевидного, ты имеешь в виду? – Таргуд слегка улыбнулся. – Хоуэлл, твои догадки будут столь же хороши, как и мои.

– На самом деле, сэр, у меня есть некоторые соображения на этот счёт, – задумчиво сказала капитан Мерриман, и все глаза обратились к миниатюрной, стройной офицеру разведки. Не было секретом, по крайней мере среди офицеров штаба Таргуда, что они с Садако Мерриман были любовниками. Это было слишком распространено во Флоте Солнечной Лиги, чтобы заслуживать комментариев, кроме этого, в данном случае способности Мерриман позволили ей занять пост главы разведки Таргуда задолго до того, как она стала его любовницей.

– Давай, Садако, – пригласил он. – У нас более трёх часов, прежде чем они наконец доберутся сюда.

– Сэр, разумеется это всего лишь предположения, – сказала Мерриман, – но, после той стычки в Новой Тоскане между адмиралом Бингом и адмиралом Золотой Пик, я немного проанализировала её характер. Она вполне готова убить любого, кого считает заслуживающим этого – произошедшее на Шпинделе, я полагаю, прекрасно иллюстрирует эту черту. Но вместе с тем я считаю, что она предпочитает не убивать тех, кого не должна. И опять-таки именно произошедшее  в Шпинделе является основанием для такого вывода. Она могла бы продолжить обстрел, не позволив адмиралу О’Клири сдаться и уничтожить оставшиеся корабли оперативной группы адмирала Бинга. Она предпочла этого не делать.

Она пожала плечами.

– И? – нарушил тишину Уэйн.

– И я думаю, что она намеренно взяла достаточно огневой мощи, чтобы сделать очевидным бессмысленность противостояния ей для любого из нас, – пояснила Мерриман.

– Вы считаете, она даёт нам возможность отступить, если только мы проявим упрямство как Бинг? – Задумчиво произнёс Чавез.

– Сэр, так или иначе, я сомневаюсь, что она считает, что коммодор проявит упрямство и даст бессмысленно погибнуть всем своим людям, – указал Уэйн. – Мы из Пограничного Флота, в конце концов. Это означает, что наши мозги работают.

Несмотря на ситуацию, после такого комментария пара офицеров на флагманском мостике «Эджхилла» не сумели сдержать смешков и даже губы Таргуда почти дёрнулись в улыбке.

– Скорее всего, так и есть, – сказал он после короткой паузы. – Но Садако может быть права. С такого рода шансами, чертовски менее вероятно, что какой-то идиот – в форме или гражданский – попытается отвергнуть любой призыв к здравомыслию. Собственно говоря, всё, что она обо мне могла знать – это то, что я могу оказаться столь же глуп, как Бинг или Крэндалл, и в этом случае ей нужно было бы иметь нечто чертовски очевидное, чтобы убедить меня в очевидном.

Это был первый раз, когда он позволил себе во всеуслышание употребить это конкретное определение к этим двум образцам тактического и стратегического гения. Но в сложившейся ситуации, он решил, что подобные непочтительность вряд ли добавит отрицательное воздействие на его карьеру, которая и так с визгом тормозила до полной остановки. Садако вполне может быть права насчёт причин использования Золотым Пиком таких сил, и ни одна беспристрастная комиссия по расследованию не обвинит его в том, что он не вступил в бой против такой армады имея в своём распоряжении единственную недоукомплектованную эскадру линейных крейсеров и её подразделения поддержки. Но, как ни крути, ему всё равно предстоит войти в историю как первому офицер Флота Солнечной Лиги сдавшему противнику принадлежащую Лиге звёздную систему.

Ну, допустим, и не совсем сдавший. Но то, что он на самом деле собирался сделать, в некотором смысле будет ещё хуже.

«Предполагая, что нам вообще удастся это сделать. Что кажется уже не столь вероятным», – напомнил он себе, ещё раз оценивая ускорение надвигающейся армады. – «По крайней мере, благодаря готовности к учениям, нам, слава Богу, не требуется разогревать импеллеры».

– Я полагаю, нам пора связаться с комиссаром Веррочио, – сказал он вслух.

* * *

– И что, черт возьми, нам теперь делать? – резко потребовал ответа Лоркан Веррочио.

– В случае если данные сенсоров Таргуда верны, я не вижу особого выбора, Лоркан, – после короткой паузы едко ответил Жуньян Хонгбо с комма на столе губернатора сектора.

– Этот ублюдок мог бы хотя бы попробовать сразиться, вместо того, чтобы просто сбежать!

– Смысл? Какую пользу это принесло бы? – без околичностей поинтересовался Хонгбо. – Лоркан, речь идёт о двадцати восьми кораблях стены. Мантикорской стены! – он покачал головой. – Корабли Таргуда были бы поджарены в бою против любых кораблей стены, но против Манти...?

– Но он же просто сбегает! – буквально взвыл Веррочио. – Он бросает целую звёздную систему!

– Что весьма разумно с его стороны, учитывая обстоятельства, – парировал Хонгбо после очередной задержки. – По крайней мере флот не потеряет эти корабли.

Веррочио начал было говорить что-то ещё, потом остановился и внезапно прищурился. В отличии от самого губернатора, Хонгбо не было в столичном городе Сосновая Гора. Если на то пошло, его даже не было на планете Мейерс. Нет, он был на борту «Мейерс-Один» – главной орбитальной перевалочной платформе планеты. Точнее, эта платформа была тем местом, где он должен был сейчас находиться. Но если бы он был на «Мейерс-Один», то задержки связи должны были быть незаметными.

– Ты где, Жуньян? – потребовал ответа Веррочио.

– Почему это тебя заинтересовало? – вопросом на вопрос ответил Хонгбо.

– Чёрт возьми, просто ответь!

– Ну, так уж случилось, – ответ Хонгбо снова пришёл после краткой, но заметной задержки, – что когда коммодор Таргуд объявил тревогу, я находился на борту «Бродягаа», договариваясь об тех самых Ваших новых поставках. И, к моему искреннему сожалению, капитан Гершель оказалась непреклонна в своём желании немедленно покинуть систему, а так как её импеллеры случайно оказались горячими...

Хонгбо пожал плечами, а Веррочио напрягся, до скрипа зубовного сжав челюсти. Капитан грузовика «Бродяга» Мартина Гершель была основным каналом для тайных перевозок личной собственности губернатора сектора, приобретённой в... сомнительных обстоятельствах за многие годы. У Хонгбо в этот день были собственные дела на «Мейерс-Один», поэтому Веррочио попросил его согласовать некоторые вопросы с Гершель до её отбытия по графику.

И, похоже, что этот график был значительно ускорен.

– И конечно же у тебя совершенно не было времени, чтобы вернуться на станцию, – раздражённо сказал он через мгновение, и Хонгбо пожал плечами в ответ.

– Капитан была очень настойчива, Лоркан.

– Даже не совневаюсь.

Веррочио смотрел на вице-комиссара и понимал, что на месте Хонгбо сам бы сделал совершенно тоже самое. Конечно, тот бросал приличный кусок личного имущества и денег, но как и любой другой комиссар Пограничной Безопасности или вице-комиссар – включая Лоркана Веррочио – он позаботился о размещении своих активов и в других местах. И вряд ли кто-либо из его коллег или начальства поставит ему в укор его действия в сложившихся обстоятельствах. Не было ничего такого, что он мог бы ещё сделать оставшись, тем более что пикет кораблей, призванный защищать систему от нападений, предпочёл сбежать. И, в конечном счёте, всю ответственность за происходящее в системе Майерс и секторе Мадрас нёс Лоркан Веррочио, а не он.

– Удачного полёта, – саркастично пожелал губернатор сектора и отключился.

«Вот ублюдок!» – подумал он, закрыв лицо ладонями. – «Интересно, сколько он пообещал Гершель за свой перелёт?»

Он просидел так несколько секунд, затем выпрямился. В отличие от Хонгбо, в сложившейся ситуации его ждала поездка в самое пекло. Или что там говорил об этом свод правил. Но ни один Солларианский губернатор сектора прежде никогда не оказывался «в сложившейся ситуации», поэтому коль дело дошло до...

Веррочио прищурился. В системе Майерс было немного гиперпространственных кораблей, когда сенсорные платформы засекли прибытие Манти, и Таргуд приказал всем им следовать к гипергранице на максимальной скорости. Именно это сейчас делал и «Бродяга», но были ещё два грузовика, висевшие на парковочных орбитах. И он вдруг подумал, возможно они могли бы разогнать свои импеллеры достаточно быстро? На момент доклада Таргуда мантикорцы были в трёх часах. Предполагается, что они направляются на рандеву с планетой. Они должны были это планировать, разве нет? Но если кто-то из этих двух грузовиков может разогнать импеллеры и стартовать, будет же совершенно разумно для губернатора сектора Мадрас перенести свою резиденцию в другое место для надлежащего надзора за управлением остальной частью сектора. В одну из незахваченных и непокорённых звёздных систем, скажем… Макинтош. Что позволит оказаться более чем в пятидесяти световых годах от Мейерса.

Ну, конечно, это сработает!

И он снова потянулся к коммуникатору.

* * *

– Они напоминают мне тараканов, – заметила капитан Армстронг, и Мишель Хенке хмыкнула в ответ. Тараканы были видом домашних насекомых родом со Старой Земли и распространились повсеместно вместе с человечеством. Она признала, что сравнение Армстронг вполне сюда подходило.

Десятый Флот – или, во всяком случае, большая его часть – выполнила альфа-переход семьдесят три минуты назад, в полумиллионе километрах от гиперграницы и чуть более одиннадцати световых минут от планеты Мейерс. С того момента скорость сближения её отряда относительно планеты возросло до 23 576 км/с, и они преодолели свыше пятидесяти трёх миллионов километров. Через двадцать семь минут её супердредноутам предстояла сделать оборот и начать торможение к планете.

А пока каждый гиперпространственный корабль, имевший возможность сбежать, бежал. Она не особенно удивилась, увидев отряд Пограничного Флота улепётывающий на всех парах к гипергранице, и не винила коммодора Фрэнсиса Таргуда за такое решение. На самом деле, она не ждала от него меньшего. Она и Синтия Лектер сделали своё дело, изучив каждый клочок информации, который они смогли накопать на него, и очевидно, что он не был Бингом или Крэндалл. Она была уверена, что он осознаёт свою ответственность за жизни подчинённых не взирая на возможность краха своей карьеры, а учитывая, что они, очевидно, поймали его с горячими по какой-то причине импеллерами – возможно, учения? – он делал именно то, что она ожидала.

«Очень жаль», – подумала она. – «Для офицера, осознающего свой долг, требуется изрядная доля мужества, чтобы бежать перед лицом врага. Он заслуживает лучшего, чем то, что сейчас произойдёт».

– Я полагаю, что капитан Морган на связи? – поинтересовалась она, взглянув на лейтенант-коммандера Эдвардса, своего офицера связи.

– Так точно, мэм, – зло ухмыльнувшись, подтвердил Эдвардс. Билл Эдвардс, который провёл много времени в Бюро Вооружений под руководством адмирала Сони Хемпфилл, был не совсем типичным специалистом по связи. По натуре он был больше «оператор», нежели «разработчик», и Мишель укоризненно покачала головой.

– Жаждешь крови, не так ли? – его ухмылка стала только шире, и она обернулась к коммандеру Аденауэр.

Темноволосая офицер-тактик потеряла многих членов семьи в «Ударе Явато», и ей потребовалось длительное время, чтобы вернуть себе живое чувство юмора. Конечно, даже сейчас тени присутствовали в глубине её глаз. Однако, это не влияло на её работу, и она подняла голову и приподняла бровь, почувствовав взгляд адмирала.

– Да, мэм?

– Как насчёт тех барж, Доминика?

– Мэм, я думаю, что все, кто имел возможность поднять импеллеры прежде чем мы достигнем орбиты, уже это сделали, – офицер-тактик кивнула в направлении главного дисплея. – Единственные, кто действительно имеет шанс пересечь границу до этого момента – это те, кто начал разгон как только мы вошли в систему. Точнее – единственные кто думает, что действительно получил шанс это сделать.

Её губы дёрнулись, и Мишель вздохнула.

– Маньяки. Я окружена кровожадными маньяками.

– Говоря по совести, мэм, не думаю, что «маньяки» подходящее слово, – почтительно поправила её Синтия.

– Ах вот как? Синди, а ты какое слово выбрала бы?

– Я думаю, что «энтузиасты» подошло бы лучше для их описания, – ответила аккуратная, светловолосая начальник штаба.

Мишель рассматривала это предложение пару секунд, затем кивнула.

– Принято, – сказала она, и снова обратила своё внимание на тактическую схему.

Линейные крейсера Таргуда, не упустив ни минуты из представившейся им форы, ускорялись от Мейерса уже шестьдесят пять минут. Фактически они разгонялись на 4.8 километрах в секунду за секунду – своей максимальной боевой мощности, даже без настоятельно рекомендуемого доктриной ФСЛ запаса прочности инерционного компенсатора. В результате их скорость удаления от планеты составила уже почти 18 712 км/с, и они преодолели 36.5 миллионов километров. Принимая скорости и ускорения постоянными, Таргуд достигнет гиперграницы на двадцать шесть минут раньше самой Мишель, а это означало, что его линейные крейсера смогут ускользнуть в гипер, прежде чем она выйдет на границе эффективной зоны поражения своими «Марк-16». Тем не менее, она была в состоянии достать их имеющими гораздо больший радиус действия «Марк-23», и использовав их, её СД(п) легко расправятся с его линейными крейсерами и более лёгкими единицами. Это потребовало бы от атакующей эскадры просто пролететь мимо планеты без торможения, ведь у неё было гораздо больше огневой мощи, чем необходимо для взятия под контроль орбиты Мейерса.

Три торговых судна, которые стартовали от планеты, несколько осложнили ситуацию, но не достаточно, чтобы помочь Таргуду. Они были медленнее, стартовали позже, и хотя отправились в разные стороны, её военные корабли имели достаточное преимущество в ускорении для перехвата их всех. Она могла перенацелить один эсминец – или даже ЛАК с одного из её носителей – чтобы разобраться с каждым из них. Если на то пошло, она могла бы нанести по Таргуду массированный удар ЛАКами и навязать ему бой задолго до того, как он достигнет гиперграницы. Конечно, в этом случае погибнет больше людей, прежде чем Таргуд с остатками его команд официально капитулирует, но не было никаких сомнений – она могла бы это сделать, если бы захотела.

Однако был более простой и элегантный способ сделать ту же самую работу.

– Ладно, Доминика, – сказала она после короткой паузы. – Внесите в профиль курс торговцев. Билл, – она повернулась к офицеру связи, – как только тактик будет готова, передайте все данные капитану Моргану. Скажите ему, что я не хочу, чтобы кто-либо из этих грузовиков разнёс новости о нашем прибытии.

* * *

– Сообщение с флагмана, сэр, – объявил офицер связи коммандера Фрэнка Ухтомского.

– А? – Ухтомской развернул командирское кресло к секции связи КЕВ «Коготь». – Наши приказы, полагаю?

– Так точно, сэр. Последнее обновление профиля курса противника и цели для перехвата.

– Хорошо, – Ухтомской кивнул и посмотрел на своего астрогатора. – В таком случае, я полагаю, пора выдвигаться, – скомандовал он.

Тридцать две секунды спустя эсминец, не привлекая внимания, исчез в гиперпространстве в 198 200 000 километрах от звезды по имени Мейерс.

* * *

– Вот так, сэр, – тихо произнёс капитан Уэйн, принимая у лейтенанта-коммандера Олафа Листера, офицера связи Таргуда, только что доставленный в конференц-зал планшет с сообщением. – Полковник Тронхейм официально сдался, – начальник штаба пожал плечами и вернул планшет доставившему его посыльному флагманского мостика. Он мотнул головой в сторону дверей, и посыльный исчез, а Уэйн повернулся к Таргуду.

– Как только они вышли на орбиту вокруг планеты и потребовали сдачи, у него не осталось иного выбора, – заметил коммодор. – На самом деле, если я чем-то и удивлён, так это тем, что Манти потребовалось так много времени, что бы найти того, кто имел право отдать приказ о капитуляции!

«Тем самым дав нам возможность избежать той же участи», – добавил он мысленно, пытаясь почувствовать благодарность за эту удачу.

Честно говоря, он не ожидал, что Манти вот так просто отпустят его, только не с их преимуществом в ускорении. Они могли бы легко оставить несколько крейсеров на орбите Мейерса и послать все остальные за ним, а он не питал иллюзий по поводу того, что произошло бы дальше. Тот факт, что они просто проигнорировали его и задействовали все силы для контроля орбиты столичной планеты, стал огромным облегчением, хотя его самолюбие оказалось… несколько уязвлено.

Это был не тот глагол, он знал это, но близкий по смыслу. Всё выглядело так, как будто он и его корабли были настолько абсолютно незначительны, что адмирал Манти даже не побеспокоился, чтобы послать кого-нибудь добить их. Фрэнсис Таргуд никогда не был одним из идиотов Боевого Флота, и никогда не чувствовал какого-либо желания умереть за честь флага. Жизни мужчин и женщин под его командованием были слишком важными, чтобы растрачивать их впустую на подобные глупости. Но всё же, это ощущение, будто от него небрежно отмахнулись...

«Лучше так, чем превратиться в раскалённые обломки», – напомнил он себе. – «Впрочем, когда информация дойдёт до Старой Земли, эта судьба ждёт твою карьеру. Правоту твоего решения может быть поймёт  Алонсо-и-Яньес, но, абсолютно точно – не этот мудак Раджампет. Гражданские тоже будут искать козлов отпущения, а ты можешь поставить свой последний кредит, что они не собираются возлагать вину на Веррочио. Чёрт, они скорее сделают из него и Хонгбо мучеников! Мужественные гражданские администраторы, оставшиеся на своих постах когда флот бросил их и сбежал. Тьфу.

– Я полагаю, нам стоит вернуться на флагманский мостик, – сказал он вслух, отодвигаясь от стола. Уэйн и коммандер Мерриман покинули конференц=зал вслед за ним, а он очень старался встряхнуться и освободиться от оцепенелого уныния, владевшего им в течение последних четырёх без малого часов.

Манти потребовалось примерно три часа двадцать минут, чтобы добраться до Мейерса, и Тронхейм сдал им планету, как только они прибыли. Без сомнения, они «обсуждали» с ним условия капитуляции на протяжении всего их подхода. Естественно следовало учесть те двадцать пять минут, что потребовались сообщению Тронхейма чтобы догнать спасающиеся бегством корабли Таргуда на скорости света. А это означало, что он имел базовую скорость почти 79 000 км/с, и всего 89 600 000 километров от гиперграницы – и безопасности – когда «Эджхилл» получил передачу подтверждение.

«Карьере Тронхейма предстоит отправиться псу под хвост», – подумал он. – «Если на то пошло, вместе с его карьерой в тоже место отправятся тысячи других прежде, чем эта ублюдочная война закончится. Но, по крайней мере, его люди будут жить, чтобы сражаться в другой...»

Его мысли внезапно оборвал пронзительный сигнал тревоги.

– Гиперслед! – отрывисто доложила капитан Макферсон. – Поправка, множественные гиперследы на ноль-ноль-ноль к ноль-ноль-два! Дистанция восемь-девять-точка-семь миллионов километров!

У Таргуда перехватило дыхание, когда россыпь кроваво-красные иконок появилась на главном тактическом дисплее  прямо перед его линейными крейсерами. Как…?

Дистанция в пять световых минут была, однако, близка к оптимальной. Это давало некоторое время, прежде чем у них будут какие-либо результаты датчиков на скорости света, но гравитация распространяется быстрее света, и он молча наблюдал, как побледневшая Макферсон наклонилась над плечом рядового оператора сенсоров, считывая поступающую из БИЦ информацию. Некоторое время глаза офицера-тактика, поглощая данные, метались по экранам, затем она медленно выпрямилась.

– Сэр, по сигнатурам импеллеров БИЦ идентифицировал минимум шесть тех самых их больших линейных крейсеров. Похоже, их сопровождение представляет собой ещё четыре тяжёлых крейсера и не менее четырёх лёгких крейсеров – или, может быть, эсминцев-переростков – поддержки.

– Ясно.

Таргуд оглянулся на неё на мгновение, затем сложил руки за спиной и медленно подошёл к секции связи. Он остановился позади лейтенанта-коммандера Листер, ожидая того, что, как он знал, должно сейчас произойти.

«Неудивительно, что они не преследовали нас», – его мысли текли удивительно спокойно, учитывая несомненно полный крах его надежд. – «Им и не надо было это делать. Всё, что им было нужно – послать кого-нибудь обратно в гипер, чтобы дать сообщить профиль нашего курса ждущим там кораблям. И всё, что мне удалось сделать, это набрать достаточную скорость, чтобы я уже не мог избежать прохода прямо через зону поражения этих их грёбанных дальнобойных ракет!»

Он почувствовал, как заболели мышцы челюсти от давления стиснутых зубов и заставил себя расслабиться. Без сомнения, бежавших торговцев тоже перехватят, решил он. А это в конце концов означало, что Веррочио и Хонгбо не смогут отвертеться от собственных неприятностей. По крайней мере, хоть что-то приятное.

– Входящий вызов, коммодор, – тихо сказал Листер. – От вице-адмирала Оверстигена.

– Я ждал его, Олаф, – с лёгкой улыбкой отозвался Таргуд. – Полагаю, стоит ответить на звонок.

Глава 34

Система Мейерс: новое начало

Мишель Хенке, увидев как открывается дверь её рабочего кабинета, встала из-за письменного стола. Вошедший человек был среднего роста, с темноволосый и темноглазый – типичная  внешность для обитателей системы Мейерс. Он был хорошо одет, хотя покрой его костюма по меркам нынешней моды Центральных Миров устарел на пару Т-лет. Подойдя к столу, мужчина протянул для приветствия тщательно ухоженную руку.

– Премьер-министр Монтевью, – поприветствовала Мишель вошедшего, в свою очередь протягивая руку. Его пожатие было удивительно твёрдым – не просто характерное для большинства политиков, за многие годы во власти отточивших искусство рукопожатий с избирателями до совершенства, обнимание ладони – а его тёмные глаза смотрели прямо на неё.

– Адмирал Золотой Пик, – ответил он.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – предложила она, высвободив свою руку и указав на пару кресел около кофейного столика.

– Благодарю Вас.

Монтевью воспользовался приглашением, и тут же, как по мановению волшебной палочки, появился Крис Биллингсли. Стюард Мишель был великолепен в отлично выглаженной униформе, с белым полотенцем на левом предплечье, что вроде бы должно было дисгармонировать со сломанным носом профессионального боксёра, но так почему-то не казалось. Он аккуратно расставил на столике поднос с сэндвичами, серебряный кофейник с выгравированными сжатыми в руке стрелами – эмблемой КЕВ «Артемида» – и две чашки.

– Желаете чего-либо ещё, миледи? – спросил он, наполнив чашки.

– Спасибо, Крис. Пожалуй, ничего. Просто убедись, что у Альфредо есть свежий сельдерей, – ответила Мишель.

– Разумеется, миледи.

Биллингсли слегка поклонился ей и её, затем вышел, задержавшись только, чтобы проверить, как устроился на насесте за столом Мишель древесный кот. Мастер-сержант Когнассо совершенно случайно именно сегодня заступил на пост у адмиральских апартаментов, а Альфредо – решивший провести время с большими удобствами – сжимая в руке стебель сельдерея, с внешним безразличием созерцал высокие договаривающиеся стороны.

Внешность, конечно, была обманчивой.

– Спасибо, что приняли моё приглашение, премьер-министр, – сказала Мишель, когда за Биллингсли закрылась дверь.

– Адмирал, этот приглашение не относится к тем, которые можно отклонить, – отметил Монтевью с обезоруживающей улыбкой. – Хотя, должен отметить, оно было сформулировано с завидной любезностью.

– Не было поводов быть невежливой, – вернула ему улыбку Мишель. И гораздо более серьёзно добавила, – Боюсь, правда, что мы были несколько менее вежливы с некоторыми другими людьми.

– Полагаю, это относится к комиссару Веррочио и вице-комиссару Хонгбо? – спросил Монтевью и она кивнула. – Вот как, – он наклонился, потом слегка пожал плечами. – Я так и думал.

Мишель баюкала в руках свою чашку с кофе и задумчиво изучала своего гостя. Томас Монтевью официально являлся премьер-министром короля Лоуренса IX, номинального правителя Королевства Мейерс, чья власть простиралась практически над тремя четвертями поверхности планеты Мейерс. Реально Лоуренс Томас и его семья после прибытия в Систему Мейерс Пограничной Безопасности превратились из номинальных правителей фактически в марионеток. Тем не менее, Дом Томасов был сохранён как удобная вывеска, и его члены приспособились к реальности лучше, чем большинство местных династий оказавшихся охваченных системой протекторатов. Они сохранили значительную часть реального благосостояния семьи, и всё, что сама Мишель и Синтия Лектер были в состоянии найти в локальных базах данных системы, свидетельствовало, что сам Лоуренс, его отец и дед делали всё возможное, чтобы смягчить давление ига УПБ на граждан Мейерса. Они принимали активное участие в благотворительных акциях и оказывали большую поддержку общедоступным программам образованию из своей личной казны.

Что вовсе не означало, будто они не имели собственных договорённостей с окопавшимися в системе чиновниками Пограничной Безопасности, а сам Монтевью – как премьер-министр Лоуренса – являлся подставной фигурой для администрации Лоркана Веррочио. Похоже, своё положение он занимал не даром, но оставался загадкой, которую Мишель и Лектер ещё предстояло разгадать.

– Я боюсь, что эта парочка – особенно Комиссар Веррочио – отнеслись к этому несколько менее философски, – заметила она.

–Не сомневаюсь, – Монтевью сделал глоток кофе. – Им было что терять. И я уверен, что их высокопоставленные покровители на Старой Земле ещё скажут не мало резких слов в их адрес, – он улыбнулся. – Единственное, в чём можно быть уверенным – каждый в УПБ понимает, что в любой момент может стать козлом отпущения и ожидает, что такая нужда вот-вот возникнет.

– Должна ли я понимать это так, что Вы не слишком любите Пограничную Безопасность? – беспечным тоном задала Мишель прямой вопрос, краешком глаза наблюдая за Альфредо.

– Никто из когда-либо имевших сомнительную привилегию быть принятым под защиту Пограничной Безопасности их «не слишком любит», – тон Монтевью был столь же легкомысленным, как и у Мишель, но под ним скрывался леденящий холод. – Чем плотнее с ними ты вынужден работать, тем меньше поводов для любви у тебя остаётся.

Альфредо слегка помахал стеблем сельдерея, подтверждая искренность Монтевью. Тот факт, что премьер–министр не любил Пограничную Безопасность, не делал его автоматически образцом добродетели, но однозначно добавлял очко в его пользу.

– Так уж случилось, господин премьер-министр, что в текущий момент мы тоже не слишком довольны Пограничной Безопасностью – или Солнечной Лигой в целом, – Мишель пожала плечами. – Думаю, можно принять как данность, что отношения между Звёздной Империей и Лигой станут ещё хуже прежде, чем начнут улучшаться [Хенке цитирует один из законов Мерфи].

– Надеюсь, адмирал Золотой Пик, Вы не сильно расстроитесь, если я скажу, что это не стало для меня большим откровением? – поинтересовался Монтевью, и Мишель фыркнула.

– Вовсе нет, господин премьер министр. Я упомянула об этом только в качестве предисловия к тому, о чем я на самом деле хотела с Вами поговорить.

Она сделала паузу, наклонив голову, и он задумчиво нахмурился. Затем пожал плечами.

– Рискну предположить, что речь пойдёт о долговременной политической ситуации здесь, на Мейерсе, – сказал он, и Мишель кивнула. Её не особо удивил его комментарий – она уже успела прийти к выводу, что он не был дураком – но её приятно удивила его прямота.

– Совершенно верно, – согласилась она. – В настоящее время у меня нет определённых инструкций по поводу политического управления захваченных – или освобождённых – территорий Солнечной Лиги, – она не стала упоминать, что их не было по причине того, что не существовало и самих инструкций по захвату или освобождению этих территорий. – По этой причине, – продолжала она, – боюсь мне самой придётся принимать решения. Это даёт мне определённую степень свободы, хотя, разумеется, это означает, что любые принятые мной решения будут дополнительно рассматриваться на более высоком уровне. С другой стороны, – она прямо взглянула в глаза Монтевью, – в Звёздной Империи для меня существует не так много «более высоких уровней».

Монтевью откинулся спинку своего кресла и, отхлёбывая кофе маленькими глотками,  задумчиво её разглядывая. Для Мишель было ясно, что он также тщательно, как и она его, изучил имеющееся у него досье на неё. В чем она не была уверена – понимает ли он, что она фактически поставила на кон честь Дома Винтонов. Она сама не была уверена, что Бет поддержит каждую деталь любого соглашения, к которому Мишель обяжет Звёздную Империю, но она знала, что её кузина никогда не предаст и не бросит того, кого Хенке решила поддержать.

– Полагаю, я понимаю Ваше положение Миледи, – сказал Монтевью, и Мишель мысленно задрала бровь, так как он обратился к ней, как к представительнице высшей мантикорской знати, а не как к адмиралу Флота. – Должен ли я заключить из того, что Вы только что сказали, что Вы рассматриваете вариант соглашения, которое будет касаться моего Короля?

– Да, – подтвердила Мишель, тоже откидываясь на спинку кресле, и, поставив положив руки на подлокотники, сцепила пальцы в замок перед собой. – Разумеется, в чём именно будет заключаться это соглашение зависит от значительного количества факторов.

– Таких факторов как...? – Монтевью, позволив своему голосу затихнуть, изобразил на лице вежливое внимание.

– В настоящее время, господин премьер-министр, никто за пределами системы Мейерс не знает, что здесь произошло. Ни один корабль не смог сбежать, а это означает, что пройдёт какое-то время – скорее всего месяцы – прежде чем кто-нибудь сообразит, что здесь что-то вообще произошло. Это даёт нам определённое время. К несчастью мы находимся, так сказать, в... динамической ситуации, а мои военные возможности немного однобоки, – Мишель позволила себе хищную усмешку. – У меня куча – это технический термин, господин премьер-министр, обозначающий огромное количество – корабельной военной мощи, но мне очень сильно не хватает наземных войск.

Монтевью серьёзно кивнул в ответ, хотя Мишель сомневалась, что он на самом деле осознаёт насколько мало у неё собственно наземных войск. Полковник Лиам Тронхейм, старший из присутствующих на планете офицеров Жандармерии, сдал ей систему, как только её корабли заняли орбиту вокруг планеты. Впрочем, учитывая межзвёздные военные законы, у него не было другого выбора. Собственно говоря, в противном случае Мишель, ни на секунду не задумываясь, готова была уничтожить из космоса каждую имеющуюся на планете базу Жандармерии (что также разрешалось межзвёздными военными законами в случае, если планета не капитулировала), и похоже полковник прекрасно осознавал этот факт.

К её большому сожалению бригадного генерала Юкель не оказалось в системе, чтобы сдаться лично. Всё что Мишель и Синтия Лектор смогли раздобыть на неё говорило, что генерал была той ещё дрянью, отвратительной даже по меркам Жандармерии Солнечной Лиги. С другой стороны, если верить Тронхейму, то основной причиной столь поспешной капитуляции стало то, что Юкель забрала с собой в систему Мёбиус два лучших, укомплектованных по полному штатному расписанию штурмовых батальона своих солдат (хотя Мишель сомневалась что их с Юкель определения «лучших солдат» совпадают). Ей не хотелось даже думать о том, какие приказы могла отдать такой человек как Юкель своим «лучшим солдатам», но тем не менее была уверена, что сэр Айварс Терехов не будет испытывать непреодолимых трудностей в противостоянии ей.

Как бы то ни было, здесь на Мейерсе Мишель столкнулась с тем, что у неё просто не было людей для охраны того, что она захватила. Только планета Мейерс была домом для 3.6 миллиардов людей. Ещё тридцать две тысячи обитало на соседней планете – Сократе, которая была очень похожа на Марс Солнечной системы, но с более плотной атмосферой. Пояс Трумэна являлся домом ещё для 843 000 человек, большинство из которых было занято добычей полезных ископаемых и прочих ресурсов. А ещё примерно двести тысяч проживало на лунах газового гиганта Дэмьена, добывая из его атмосферы водород и редкие газы.

Населения системы, будучи не очень велико по стандартам Центральных Миров Лиги, вплотную приближалось к общему населению бинарной системы Мантикоры, и в этой вселенной не существовало никакого способа, воспользовавшимся которым её ограниченный контингент морской пехоты мог надеяться контролировать всех этих людей.

С другой стороны, Пограничная Безопасность также не имела возможности переправить достаточное количество солдат для фактической оккупации системы. Солли в вопросах поддержании общественного порядка и соблюдении гражданских прав были вынуждены полагаться на местные силы полиции. Которые, разумеется, и так всегда этим занимались, но в основном эти полицейские силы принимали приказы от администрации УПБ, которая координировала их действия. И, учитываю репутацию Юкель, это являлось одной из причин, по которой Мишель так страшилась того, что она может обнаружить на Мейерсе.

Однако, к её удивлению местные силы правопорядка, как казалось, смогли избежать ожидаемых её жестокости и репрессий. Может быть одной из причин этого стало то, что Юкель относительно недавно была назначена в Сектор Мадрас. Другой – как она, пусть и крайне неохотно, была вынуждена признать стала деятельность Лоркана Веррочио и Жуньяна Хонгбо. На самом деле она подозревала, что это – больше заслуга вице-комиссара нежели самого Веррочио, хотя ещё рано было делать какие бы то ни было выводы. Но самой главной причиной, как она считала (надеялась), такого положения на планете стала политика Короля Томаса и его семьи.

Конечно, Мишель Хенке отнюдь наивно не полагала, что полицейские силы Мейерса каким-то чудом избежали следовавшей как чума по пятам Пограничной Безопасности коррупции. Но, похоже, они действительно серьёзно относились к своей роли хранителей общественного порядка и безопасности, и поэтому она готова была простить им многое. Вопрос заключался в том, кому они на самом деле подчинялись.

– Я ожидаю прибытия дополнительных наземных сил, как только те смогут быть перенаправлены из Скопления Талботта, – продолжила она. Мишель посчитала, что местным совершенно нет необходимости сообщать на какой длительное время может растянуться этот срок. – Однако, тем временем, нам придётся обходиться теми подразделениями, которые доступны для меня в текущий момент, и я должна заметить, что большинство моего наземного персонала являются Морскими Пехотинцами – боевыми частями – а не силами поддержания правопорядка. Думаю, что в текущих условиях для всеобщего блага будет лучше оставить на местах обученную и опытную полицию. Конечно, предполагая, – она снова посмотрела в глаза Монтевью, – что мы сможем прийти к взаимоприемлемому соглашению с местной властью, которой принадлежит подчинение и верность тех самых полицейских сил.

– Так уж получилось, миледи, – произнёс Монтевью после паузы, – что наши полицейские приносят клятву верности Дому Томасов, а не Солнечной Лиге или Пограничной Безопасности, – пришла его очередь обнажать в усмешке зубы. – Заслуживающая сожаления оплошность их стороны.

– Действительно, – согласилась Мишель.

Однако это являлось стандартной практикой для УПБ. Юридическая фикция демонстрирующая, что Протектораты являлись независимыми, управляемыми местными режимами звёздными системами. Просто великодушная Солнечная Лига взяла их «под защиту». Пусть эти режимы прекрасно осознавали тот факт, что не обладали никакой реальной властью, тем не менее важно было соблюсти все формальности. Иногда Мишель думала, что это происходит от нездорового поклонения Солнечной Лиги бюрократическому документообороту, но не исключала, что такое положение призвано выполнять роль этакого «фигового листочка», которым можно было прикрыться, если какие-нибудь солларианские проныры-репортёры решат поднять шум. Империализм? Боже мой, нет! Что вы, что вы! Мы просто советники, поддерживающие очередную неоварварскую систему на её мучительном пути к формированию настоящей демократии! Понимаете? Мы даже не можем отдавать прямые приказы местной полиции. Они подчиняются законно избранному местному правительству.

– Должна ли я это понимать, господин премьер-министр, что если я признаю – временно конечно; как я уже говорила, любое моё решение должно будет ратифицировано высшей властью – Короля Лоуренса в качестве местного законного главы государства и возложу на него обязанность сформировать временное правительство звёздной системы, то он будет готов взять на себя эту ответственность под защитой Звёздной Империи Мантикоры?

Глаза Монтевью гневно блеснули. Секунду Мишель оставалась в недоумении, затем сообразила.

– Прошу прощения, – она покачала голову. – Я неудачно сформулировала фразу, забыв о том, что Ваша звёздная система слишком хорошо знает какой смысл вкладывают в термин «защита» структуры вроде Управления Пограничной Безопасностью, – она снова покачала головой. – Позвольте мне объяснить, что я имела в виду.

Монтевью сделал медленный глоток кофе, затем поставил чашку на блюдце и кивнул.

– Господин премьер-министр, не смотря на то, что множество моих решений может быть пересмотрено, одно я Вам могу сказать с абсолютной уверенностью уже сейчас – моя Императрица и Её Правительство не имеют никакого намерения силой включать в состав Звездной Империи независимые звёздные системы. Также мы не заинтересованы в контролировании номинально независимых звёздных систем через марионеточные режимы и соглашения о протекторатах. В действительности, когда дело дойдёт до вопросов интеграции новых граждан в нашу текущую политическую и экономическую системы, наше недавнее расширение ещё доставит нам очень значительные проблемы. Мы всё ещё не уверены, к чему приведут эти проблемы, хотя лично смотрю в будущее с оптимизмом и верю, что мы всё преодолеем. Но никто в правительстве Звёздной Империи не горит желанием добавить ещё больше потенциальной головной боли к этому перечню проблем. И я не сомневаюсь, что проблема удержания под контролем насильно аннексированного обитаемого мира скорее всего возглавит этот перечень. И это ещё не упоминая тот очевидный факт, что мы банально не можем себе позволить распылять боевые силы так необходимые нам для борьбы с кем-то размером с Лигу, только ради того, чтобы связать их задачами оккупации звёздной системы, не желающей терпеть их ботинок на собственной шее.

– Однако из-за природы нашего конфликта с Солнечной Лигой нам неизбежно придётся заниматься тем, что мы делаем здесь и сейчас – лишение  Лиги контроля над звёздными системами. Когда такое происходит, мы автоматически берём на себя моральную ответственность за будущее благополучие этих звёздных систем. Мы не хотим, чтобы наши действия привели к массовому насилию, политической нестабильности или возникновению военных диктатур, а это означает, что мы не можем просто взять и уйти как только Солли сдадутся. В конце концов, если бы мы так поступили, то тем самым мы просто пригласили бы их вернуться и занять тот вакуум, что мы оставили после себя.

– На мой взгляд, это означает, что наш лучший курс действий – способствовать формированию стабильных местных правительств. Независимых стабильных местных правительств. Во многих случаях это будет очень трудно по причинам, которые, я уверена, Вы понимаете, – карие глаза Мишель помрачнели. – Честно говоря, господин премьер-министр, Системе Мейерс невероятно повезло по сравнению с подавляющим большинством систем Протекторатов. Вот почему мы с Вами ведём этот разговор. Я полагаю, есть отличный шанс, что при нашей поддержке Король Лоуренс сможет сформировать подлинное правительство народного доверия, и я готова оказывать эту поддержку до тех пор, пока это правительство готово защищать фундаментальные гражданские права и безопасность своих граждан. Но я не поддержу формирование любого правительства, не гарантирующего защиту указанных прав и безопасности.

Она сделала паузу, чтобы последняя фраза уложилась в его сознании, затем наклонилась вперёд, уперев локти в колени и опустив подбородок на сцепленные замком руки.

– Если Король Лоуренс заинтересован в формировании такого правительства – а он должен быть готов продемонстрировать гарантии прав и безопасности своих подданных – я готова, временно, выступая от лица Звёздной Империи Мантикора, признать его в качестве законного суверена Системы Мейерс и предложить ему военный и экономический союз со Звездной Империей. Наша цель не контролирование, оккупация или обладание Вашей планетой, господин премьер-министр. Наша цель – лишить Солнечную Лигу плацдарма здесь или в другом месте Сектора Мадрас, а наш опыт показывает, что предложение потенциальным союзникам руки помощи, а не железного кулака, является лучшим способом для достижения стабильных и длительных отношений. Возможно, Вы захотите изучить взаимоотношения, установившиеся между нами и Системой Ельцин, Протекторатом Грейсон.

Монтевью молча сидел, в течение нескольких секунд очень внимательно глядя ей в глаза. Затем он глубоко вздохнул и расправил плечи.

– Очевидно, я должен буду обсудить это с Его Величеством, миледи. Тем не менее, я верю, что Вы обнаружите, что это как именно то, к чему он стремился всё свою жизнь. Я не говорю, что не будет проблем. Среди прочего, я ожидаю, что Луна Дэмьен выступит за независимость от Королевства. Туда начали переселяться самые наши... непокорные граждане с момента появления в системе Пограничной Безопасности. Они не слишком считаются с нашим мягкотелым и коллаборационистским «внутренним миром», – он коротко улыбнулся. – На самом деле я не могу их винить, но это не мешает мне частенько задаваться вопросом, понимают ли они, сколько этого «коллаборационизма» Короля было направлено на то, чтобы Пограничная Безопасность оставила их в покое.

– За исключением это, я надеюсь, политическая стабилизация пройдёт гораздо более гладко, чем Вы могли бы ожидать. Я также считаю, что наши местные полицейские силы были бы чрезвычайно признательны, если бы мы как можно быстрее учредили ясно очерченный источник местной власти. На данный момент все они работает в условиях некое вакууме власти, а это означает, что все они вынуждены оглядываться через плечо, задумываясь о своей судьбе после отбытия Ваших кораблей из системы.

Мишель внимательно смотрела на – и мимо – него, пока он говорил. Она всё время наблюдала за Альфредо, а древесный кот сидел выпрямившись на своём насесте, все своё внимание сосредоточив на Монтевью. Потом он отвернулся от премьер-министра, взглянул прямо на Мишель и медленно кивнул.

– В таком случае, господин премьер–министр, – сказала Мишель, – я думаю, что будет хорошей идеей, если бы Вы смогли организовать личную встречу между мной и Королём, не так ли?

Глава 35

Система Мейерс: дознание

– Мэм, похоже, нам стоит ещё раз побеседовать с вице-комиссаром Хонгбо, – сказала Синтия Лектер.

– Не самое приятное, что я могу себе представить, – сухо ответила Мишель Хенке.

Перегнувшись через стол, она взяла кофейник и долила себе кофе. Затем, вновь усевшись на своё место за накрытым для завтрака столом, подняла чашку обеими руками на уровень глаз и посмотрела на своего начальника штаба сквозь струйки пара, поднимающегося от чёрной жидкости. Шла уже третья Т-неделя их пребывания в Системе Мейерс и пока поводов для беспокойства не было. Но, судя по её опыту, чем более спокойным и упорядоченным казалось положение в данный момент, тем больше была вероятность, что в следующий нечто скрывающееся под поверхностью выпрыгнет и кое-кого укусит. А так как Лектер кроме шляпы начальника штаба отвечала ещё и за разведку, именно она должна была рыть носом эту «поверхность» и найти затаившуюся змею прежде, чем та нанесёт удар.

– Я полагаю, у тебя есть конкретные основания для этого предложения? – спросила Мишель через мгновение, и Лектер кивнула.

– Наше внимание привлекли некоторые вещи, и я хотела бы попробовать вытащить из него информацию ним, – начальник штаба никогда органически не переносила неподвижности, поэтому, продолжая говорить, подхватила со стола ложку для грейпфрута и принялась крутить её между пальцами правой руки. – Я думаю, ему есть что сказать по поводу  заинтересовавших нас вопросов.

– Я уверена, он мог бы быть источником информации по множеству вопросов, – Мишель пожала плечами и сделала глоток кофе. – Он занимал второе положение в иерархии власти всего сектора Протектората. Кто-то вроде него обязательно знает, в каких шкафах спрятаны скелеты.

– Я знаю, – Лектер тихонько барабанила ложкой по белой скатерти. – Дело в том, что у нас возникли подозрения, что он мог иметь некоторые – думаю, Вы бы назвали их дружескими – отношения с Мезой в целом и «Рабсилой» в частности.

– И? – сузила глаза Мишель.

– Я знаю, что это давно перестало вызывать удивление, – поморщилась Лектер. – Я иногда думаю, что большинство должностных лиц Пограничной Безопасности имеют «дружеские отношения» с «Рабсилой». Мэм, да что там говорить, у боссов ПБ «дружественные отношения» со всеми платящими им межзвёздными корпорациями! А эти незаконные межзвёздные корпорации – «Рабсила» и прочие, базирующиеся на Мезе – ещё платят больше, хоть и управляют теми, кого удаётся положить в карман.

– Вот именно. И почему же именно Хонгбо вызвал столь пристальный интерес?

– Ну, с помощью Ковальского наши местные друзья с Сосновой Горы смогли добраться до базы данных финансовых операций. А если более конкретно, то они практически полностью расшифровали всю личную бухгалтерию Веррочио, Хонгбо, Палгани и Касомулис и там открылось так много интересного.

– Вот как! Не может быть! – без интереса отозвалась Мишель, и Лектер усмехнулась.

Саверио Палгани был – по крайней мере, был им до прибытия Десятого Флота – управляющим системы Мейерс от корпорации «Тигровая Звезда, Лимитед» из Хирочи. То, что он находился в столице сектора, означало, что он фактически управлял всеми операциями «Тигровой Звезды» во всём пространстве Сектора Мадрас, что в свою очередь делало его очень крупной фигурой.

Теофилия Касомулис играла ту же роль в корпорации «Ньюман и Сыновья", с главным офисом в на центральных мирах в Системе Эрис. «Тигровая Звезда» и «Ньюман и Сыновья» поделили между собой на частные владения почти весь сектор Мадрас. «Тигровая Звезда» контролировала практически весь сектор межзвёздных перевозок и финансовых транзакций, тогда как «Ньюман и Сыновья» – добычу ресурсов и производство и распространение потребительских товаров. Без сомнения, Палгани и Касомулис являлись двумя самыми богатыми людьми во всей системе Мейерс, но Мишель должна была признать, что они, казалось, были менее жадными, чем их коллеги в большинстве других Протекторатов. Похоже, они были достаточно разумны для того, чтобы понимать, что, хотя практикуемая в большинстве миров Окраины тактика эксплуатации «выжми всё и выбрось» в краткосрочной перспективе может казаться более прибыльной, долгосрочная рентабельность требует присутствия хотя бы крошечной прослойки преуспевающих местных жителей.

Не то чтобы это делает их образчиками добродетели, напомнила она себе.

Именно в такую прослойку и входил Иржи Ковальский – местный бизнесмен и банкир. Ему приходилось вести дела с межзвёздными корпорациями, особенно с «Тигровой Звездой», но преимущественно он специализировался на сделках с такой низкой прибылью, что те не привлекали внимания Палгани. В некотором смысле, как подумала Мишель, Ковальский следовал по пятам за «Тигровой Звездой», подбирая за ней остатки. С другой точки зрения, однако, можно было сказать, что он предоставлял финансирование местным предпринимателям, которых без него межзвёздные корпорации окончательно выдавили бы с рынка.

Когда премьер-министр Монтевью приступил к формированию настоящего правительства, ему понадобился министр финансов на замену абсолютно некомпетентного (и столь же абсолютно продажного) близкого друга Палгани, которого тот продвинул на эту должность в «официальном» правительстве. Ковальский с самого начала являлся одним из главных кандидатов на этот пост и ничего из того что всплыло в его прошлом в процессе проверки не сделало его менее пригодным к должности. Более того, его фигура была очень популярна у местных предпринимателей, к тому же ни у кого никогда не возникало даже малейшего подозрения в его недобросовестности или коррумпированности.

С другой стороны, благодаря тому, что он вёл дела с Палгани и Касомулис, Ковальский прекрасно понимал с чего надо начинать при раскопках в бухгалтерии межзвёздных корпораций. Не той бухгалтерии, которая велась для расчёта налогообложения, дивидендов и прочего, а настоящей бухгалтерии, в которой были расписаны все реальные операции со всеми их грязными подробностями.

Хелен Сандерсон, занимавшая до этого должность заместителя начальника полицейского управления Сосновой Горы, была назначена на пост главы новой Королевской Полиции, чья юрисдикция распространялась на всю звёздную систему. Её бывший непосредственный начальник не смог занять эту должность, поскольку находился под арестом и скорее всего проведёт ещё несколько Т-лет в качестве гостя пенитенциарной системы Мейерса. С подсказками Ковальского с одной стороны и с полной энтузиазма поддержкой Дженис Ганновер – основного риэлтора Мейерса, которую убедили занять пост генерального прокурора, с другой, Сандерсон начала агрессивное наступление на «чёрную экономику» системы.

Помимо предоставления группы компьютерных специалистов для помощи в этом наступлении, Десятый флот был только рад самоустраниться и позволить местным самим разобраться со своим грязным бельём. Меньше всего Мишель хотела быть замешана в этом, тем не менее, местные с самого начала расследования держали Лектер в курсе своих успехов. А Мишель всегда понимала, что рано или поздно Сандерсон и Ковальский раскопают что-то, имеющее ценность и для неё.

– Хорошо, – сказала она. – Изложи мне краткую версию.

– Хотите услышать о Палгани и Касомулис? Или только о Веррочио и Хонгбо?

– Решай сама.

Лектер на минуту задумалась, все громче постукивая ложкой по столу, до тех пор, пока Мишель не перегнулась через стол и со свирепым взглядом не выхватила ту у неё из рук. Начштаба недоуменно подняла глаза и улыбнулась.

– Простите, – сказала она. – Что же касается Вашего вопроса, думаю, что в конечном итоге Вам будет гораздо интереснее узнать о том, что мы обнаружили по Палгани и Касомулис. Ни за что бы не поверила, сколько денег они смогли откачать, – она встряхнула  головой. – В смысле, мы всегда понимали, что суммы крутящиеся в протекторатах должны быть огромны, но эти двое..! Можно сказать так – ни один из них никогда не достиг бы уровня Клауса Гауптмана, но они оба были – по самым скромным подсчётам – мультимиллиардерами. А самое главное, похоже многое из накопленного ими было получено нелегально даже по законам Солли. Все конечно знали, чем они занимаются, но это было незаконно, а это значит, что у Ганновер и Сандерсон есть прекрасный повод конфисковать их незаконные доходы, даже вне зависимости от того, что Корона национализирует местные активы «Тигровой Звезды» и «Ньюман и Сыновей».

Улыбка начальника штаба стала поистине ангельской, и Мишель зло хмыкнула.

– Вы правы, в конечном счёте я захочу услышать об этом всё. По крайней мере, моя злобная часть. Лучшим способом борьбы с такими, как эти двое, будет оставить их даже без горшка, куда можно пописать. Конечно, небольшой тюремный срок тоже будет неплох, но отнять у них все игрушки будет даже лучше.

– Точно.

На лице Лектер ещё некоторое время играла довольная улыбка, но затем она исчезла.

– Точно, – повторила она. – Но, похоже, кроме всего прочего «Тигровая Звезда» периодически переправляла запрещённые грузы для «Рабсилы» и прочих межзвёздных корпораций с Мезы – например, у них имелось двустороннее соглашение с «Джессик» – всё что Сандерсон и Ковальский пока накопали на них менее важно чем то, что они обнаружили про Веррочио и Хонгбо. Особенно Хонгбо.

– Ты уже говорили, что Хонгбо – более важный игрок с нашей перспективы, чем Веррочио, – заметила Мишель. – Я нахожу это немного удивительным. Зачем покупать вице-комиссара, когда ты уже купил самого комиссара?

– Сначала я тоже удивилась, – признала Лектер. – Затем я стала размышлять об этом. Как часто мы с Вами наблюдали, как кто-то управляет, стоя за троном – особенно когда дело касается бюрократии? Похоже на то, что Хонгбо выстроил большую часть своей карьеры на основе своего «управления» Веррочио. И я не думаю, что управлял он им для своих начальников в Управлении Пограничной Безопасности.

– Да? – Мишель сделала очередной глоток кофе и вопросительно подняла брови.

– Да, – кивнула Лектер. Затем она посмотрела на столовый прибор, отнятый у неё адмиралом. – Могу я получить обратно свою ложку, мэм? – почти жалобно произнесла она. – Вы же знаете, что я лучше думаю, когда у меня есть чем занять руки.

Мишель с неприступным видом рассматривала её несколько секунд.

– Можешь, если пообещаешь больше ею не стучать, – сказала она наконец. – Одно постукивание и…

Она провела кончиком большого пальца левой руки по горлу, как будто перерезая его, и свирепо посмотрела на Лектер.

– Мэм, обещаю вести себя хорошо.

– Тогда ладно, – Мишель подтолкнула ей ложку через стол. – Продолжай.

Лектер схватила ложку и с широкой улыбкой снова принялась крутить её в пальцах, но когда она откинулась на спинку кресла, её голубые глаза снова стали серьёзными.

– Записи Веррочио оказалось легче взломать, чем у Хонгбо, – начала она. – Шифрование не было таким уж хорошим, и похоже, что он использовал много раз всего два или три разных пароля, – она скривилась. – У Хонгбо же было высококлассное шифрование – по крайней мере по гражданским стандартам Солли – и он оказался гораздо более изобретательным, когда дело касалось генерации паролей. До содержимого некоторых из его файлов мы всё ещё не добрались, и как минимум один из разделов его данных самоуничтожился, – она покачала головой. – Компьютерные специалисты считают, что с защитой ему очень сильно помогли со стороны. Такую помощь дают только в том случае, когда не хотят чтобы можно было найти хоть что-то.

– А записи Веррочио, надо полагать, не носили следов столь изощрённой защиты? – задумчиво поинтересовалась Мишель.

– Нет. Не смотря на тот факт, что Веррочио вёл дела напрямую с «Рабсилой», и то, что вёл он их задолго до того, как ситуация на Монике упала как снег на голову сэру Айварсу Терехову. Вы тоже подумали, что если «Рабсила» предоставила техническую помощь одному из них, то и второму бы предоставила тоже?

– Да, подумала. Разве что только один из них имел дело с кем-то на уровень или два повыше «Рабсилы», – медленно произнесла Мишель.

– Вот поэтому меня и заинтересовал Хонгбо, – признала Лектер. – В смысле, даже больше чем сам Веррочио. А когда я им заинтересовалась, то дала задание целой команде изучить корреспонденцию Веррочио, обращая особенное внимание на письма исходящие от Хонгбо, а также посланные им Хонгбо.

– Там должно быть целый петабайт данных, – без удовольствия заметила Мишель, в целом представляя себе бюрократическое болото гражданских служб Солнечной Лиги.

Да, мэм, было очень много, – согласилась Лектер. – Я отсортировала их по датам, а также добавила фильтр по таким словам, как «Моника» и «Новая Тоскана». Это существенно сократило их количество.

– Так, я всё ещё слежу за твоей мыслью, – Мишель откинулась назад, отхлёбывая кофе и попутно уничтожая последнюю  булочку с корицей.

– Конечно, там оставалось ещё  очень много мусора, мэм, однако проявилась система. Ещё до событий на Моники – точнее, даже ещё до модернизации верфей на Монике – Хонгбо постоянно, даже в официальной переписке, подталкивал Веррочио к «превентивным мерам». Мы также вскрыли файл личной переписки, и там он ещё более настойчив. Нет никаких доказательств, что он знал о всех планах «Рабсилы» и «Технодайна» – никаких прямых доказательств, что он знал, например, о Нордбранд или Вестмене – но стало очевидно, что оба они знали о поставке «Технодайном» линейных крейсеров на Монику. И из их личной переписки также совершенно очевидно, что они до смерти перепугались, узнав, что именно произошло с упомянутыми линейными крейсерами. Вы не поверите, сколько времени, усилий и трафика они потратили – особенно Веррочио – доказывая главному офису Пограничной Безопасности на Старой Земле, что в том, что произошло на Монике нет их вины! Подозреваю, что кое-какую официальную переписку – ту, что они вели до того момента, как всё покатилось в тар-тарары – и по-видимому вместе с её физическим носителем им пришлось отправить в шредер.

– Но что ещё более интересно: Хонгбо, который судя по всему служит у «Рабсилы» мальчиком на побегушках – по крайней мере, судя по служебным запискам, подготовленным им для Веррочио – после Моники внезапно пошёл на попятную, – светловолосая начальник штаба пожала плечами, продолжая крутить в пальцах ложку. – Полагаю, что в этом нет ничего удивительного, но потом, прямо перед тем, как сюда послали Джозефа Бинга и Сандру Крэндалл, тон его корреспонденции снова изменился. Ни с того ни с сего он тонко поощряет Веррочио «сотрудничать» с Бингом. И если Вы ознакомитесь с официальной стенограммой совещаний между Веррочио, Хонгбо и Бингом накануне отправки того на Новую Тоскану, а потом и с Крэндалл, перед её отбытием в Шпиндель, то почувствуете там определённый подтекст.

– Подтекст? – переспросила Мишель.

– Да, мэм, – кивнула Лектер. – Мы с Вами повидали немало бюрократов, гражданских и военных, чтобы понимать как это происходит. Эта парочка – Веррочио берёт на себя главную роль, но по моему прочтению именно Хонгбо его направляет – в два голоса настраивают Бинга, а возможно и Крэндалл, сделать то, что они в итоге и совершили. Более того, формально всё выглядит так, как будто Бинг и Крэндалл приняли свои решения вопреки официальным рекомендациям Веррочио.

Она сделала паузу, и на пару минут воцарилось молчание.

– Ты же понимаешь, что любой суд отправит все эти домыслы прямо в унитаз, – мягко нарушила молчание Мишель. – Я конечно не читала сама эту переписку, но из того, что ты мне рассказала, становится очевидно, что мистер Веррочио и мистер  Хонгбо очень хороши в бюрократических танцах.

– Я склонна согласиться с Вами, мэм. Оба они очень хорошо прикрылись, по крайней мере от любого официального судебного разбирательства. И учитывая то, что они уже успели рассказать, если бы я не подозревала Хонгбо по другим причинам, я бы скорее всего поверила в то, что Веррочио как начальник Хонгбо сам принимал все решения. И уж точно именно он принимал окончательные решения. Но для меня всё более очевидным становится то, что он плясал под дудку Хонгбо. К тому же есть ещё кое-что. Есть такой Мезанский дипломат, очень высокопоставленный торговый атташе по имени Оттвейлер, Валерий Оттвейлер – чьё имя появляется в расписании встреч Хонгбо с примечательной регулярностью. Нет никаких записей о том, что Оттвейлер когда-либо встречался с глазу на глаз с Веррочио, но я обнаружила более дюжины таких встреч между ним и Хонгбо.

Лектер снова сделала паузу, и Мишель обдумала её последние слова.

– Синди, может ты наконец продолжишь и расскажешь о другом кусочке информации? – попросила она.

– О каком другом кусочке? – невинно переспросила Лектер.

– Том, что не имеет ничего общего с перепиской между Веррочио и Хонгбо. Том, что ты обнаружила, проверяя какую-то дикую, совершенно нелогичную зацепку, – Мишель фыркнула. – Я знакома с тобой уже достаточно давно, и твой талант мыслить... нестандартно и эксцентрично является одной из тех причин, по которым я выбрала тебя для роли моего начальника штаба. Так что выкладывай.

– Да, мэм, – Лектер ухмыльнулась, но затем посерьёзнела. – Хотя, если честно, это не было проверкой зацепки. Просто я взяла все имена, которые пришли мне в голову и внесла их в фильтры взломанной нами переписки. Включая файлы Жандармерии.

– О? – Мишель подняла голову. – Звучит интригующе.

– Так и есть, мэм. Так и есть! Потому что похоже бригадный генерал Юкель не сочла нужным полностью посвящать своих номинальных начальников во все свои действия по скрытому наблюдению. На самом деле она прослушивала и Хонгбо и Веррочио. Мы не нашли ничего особо инкриминирующего их в официальных записях наблюдения, сначала, по крайней мере, но потом мы получили доступ к её защищённым файлам. Тем, что она хранила для себя, неофициально. Вчера вечером группа моих кибер-криминалистов обнаружила записи как минимум двух встреч, которых официально никогда не было – встреч между Веррочио, Хонгбо, самой Юкель, Оттвейлером, Фолькартом Калокаиносом, Изроком Леваковичем, Алдоной Анисимовой и Изабель Бардасано. Обе встречи имели место быть здесь, на Мейерсе, за пару месяцев до передачи «Технодайном» тех самых линейных крейсеров президенту Тайлеру.

Как только были произнесены эти имена, Мишель резко выпрямилась в кресле и глаза её сузились. Фолькарт Калокаинос был старшим сыном Генриха Калокаиноса, генерального директора и главного акционера «Перевозок Калокаиноса" – одной из самых больших и наиболее настроенных против Мантикоры солларианской транспортной компании. Покойный (и не особо оплакиваемый) Изрок Левакович являлся одним из старших менеджеров «Технодайн» и был контактом этой межзвёздной корпорации с президентом Тайлером и Флотом Моники. Алдона Анисимова была контактом «Указания Мезы» в Новой Тоскане перед гибельной конфронтацией адмирала Бинга с Королевским Флотом Мантикоры. И последняя по счёту, но не по важности и главенству, была Изабель Бардасано – женщина, которую Джек Макбрайд идентифицировал как вторую в цепочке командования разведывательными операциями «Указания Мезы».

– Боже мой, Синди, – сказала она после паузы, её голос прозвучал гораздо мягче, чем она сама себя ощущала, – неужели ты не могла сказать об этом с самого начала?

– Могла, – согласилась Лектер. – Но я хотела, чтобы стало понятно, как мы попали из пункта А в пункт Б. А главное, я хотела объяснить причины того, почему я считаю, что Хонгбо был более сильно вовлечён в дела «Указующих», чем Веррочио. Думаю, что они оба могут предоставить нам множество ценной информации, но также я считаю, что Хонгбо, представляет собой более богатую для разработки жилу, если мы сможем извлечь из него эту информацию, конечно.

– Это понятно, – признала Мишель. – Конечно, часть меня склонна просто притащить ублюдка сюда и выжать из него всё. Почему-то на данный момент я не ощущаю теплоты и сентиментальности в отношении Пограничной Безопасности. Я пожалуй даже смогу смириться с некоторыми маленькими нарушениями прав человека в отношении этих двух мешков с дерьмом.

– Мэм, жаль что у нас нет под рукой друзей герцогини Харрингтон из «Баллрум», – прохладно заметила Лектер.

– Понятия не имею, о чём ты говоришь, – сказала Мишель. – Кроме того, если бы нам действительно был нужен кто-то, способный высвистать фанатиков «Баллрума» для создания угрожающего фона, то стоило бы просто выслушать предложения энсина Зилвицкой. Предполагая, конечно, что мы сами не отослали её на Мёбиус вместе с Айварсом.

– Мы всегда можем привести поддельных фанатиков, – указала Лектер. – Я запустила поиск по кадровому составу Флота и обнаружила более тридцати бывших генетических рабов – в комплекте со штрих-кодами на языке – на наших кораблях прямо здесь, на Мейерсе. Я уверена, что любой из них – да все они, черт побери! – с удовольствием сыграют роль членов «Баллрума» и продемонстрируют нашим друзьям из УПБ свои языки, намекнув, что будет хорошей идеей рассказать нам всё, что мы хотим услышать. В самой доброжелательной форме, конечно.

– Заманчиво, Синди. Очень заманчиво, – призналась Мишель. – Эту возможность стоит держать в резерве. Однако сейчас, я думаю, мы могли бы сначала попытаться сыграть более тонко.

– Тонко, мэм? – с сомнением на лице повторила адмирала Лектер.

– Я, как тебе известно, бывает, играю тонко, – не поддалась на провокацию Мишель. – Признаю, не очень часто. И это не мой любимый путь к цели. Но всё же, сейчас далеко не самый не подходящий случай всех перестрелять, и предоставить Богу всё остальное, так что, думаю, я смогу сдержать свою склонность к убийству до тех пор, пока для этого имеется хорошая причина.

– Так точно, мэм. Несомненно, мэм.

– Думаю, Вам лучше остановиться, капитан, прежде чем Ваш язык доведёт вас до серьёзных проблем, – сурово заметила Мишель.

Лектер в ответ усмехнулась, и Мишель покачала головой. Затем продолжила.

– Я хорошо сработалась с Альфредо и мастер-сержантом Когнассо, – отметила она. – И вполне возможно, что ни Хонгбо ни Веррочио ещё не слышали сообщений о пушистых детекторах лжи. Так что если ты сможешь обеспечить меня теми данными, что вытащила из тех взломанных файлов, и если я приглашу этих двух почтенных господ на приватную беседу – только я и мой маленький пушистый любимец Альфредо и, возможно, пара Морпехов, включая Когнассо, для безопасности – мы могли бы многое узнать.

– Вы имеете в виду без прямых угроз? Просто задавать наводящие вопросы и позволить Альфредо контролировать их ответы?

– Возможно, но скорее всего нет, – Мишель покачала головой. – Ведь Альфредо не может сказать нам, о чём конкретно думает человек, всё что он может – это дать нам знать, когда двуногий лжёт, а когда говорит правду. Возможно, я, задавая наводящие вопросы, смогу подобраться к истине, но если действительно хочу получить подтверждение своим подозрениям, то мне придётся задавать прямые вопросы по существу. Однако, я могу позволить этим господам считать, что ложь сходит им с рук, тогда как сама буду знать обратное. Таким способом, я скорее всего смогу вытянуть из него гораздо больше, нежели он сам расскажет нам под любым давлением.

– Это возможно, мэм, – согласилась Лектер. – С другой стороны, при всем уважении, Вы не профессиональный дознаватель.

– Я – нет. И к чему ты клонишь..?

– Не кажется ли Вам, что было бы лучше, если вопросы станет задавать обученный дознаватель, работая при этом в контакте с Альфредо? Кто-нибудь, кто мог бы считать язык тела допрашиваемого, те знаки, которые Вы могли бы упустить, и использовать их для формирования следующей серии вопросов?

Мишель ненадолго задумалась, затем пожала плечами.

– Возможно в этом что-то есть. Определённо есть. Но до сих пор именно я работала с Альфредо, и я не уверена, что во всём Десятом Флоте найдётся ещё один человек, способный в полном объёме понимать знаки древесных котов. Кроме меня и Когнассо, конечно, но я сомневаюсь, что это окажется обученный дознаватель.

– Да, тоже верно, – признала Лектер.

– Всё же я думаю – это хорошая идея, – сказала Мишель. – На самом деле я нахожу её превосходной. И осуществимой.

– Но как, мэм?

– Просто, – Мишель снова пожала плечами, теперь ещё и со злой улыбкой. – Мы установим скрытую систему наблюдения в моей каюте. Установим аудиовизуальный канал связи не поставив в известность об этом наших гостей. Посадим перед мониторами специалиста по допросам, а мне дадим миниатюрный наушник. Дознаватель будет наблюдать за их лицами и непроизвольными реакциями тела, и если что-нибудь заметит, то сообщит об этом мне. Тем временем я буду задавать вопросы, а Альфредо будет сидеть на своём насесте рядом с моей жертвой и подавать мне сигналы о том, что почует. Ну, как тебе такой вариант?

Лектер обдумывала свой ответ. Вроде бы Мишель всё предусмотрела. К тому же Лектер знала своего адмирала. Мишель Хенке собралась сделать всё сама. Это было уже решено, высечено в камне, по мнению графини Золотой Пик. Так что…

– Не уверена, что это наилучший вариант, мэм, но, думаю, он сработает. На самом деле он должен сработать гораздо лучше, чем любая обычная техника допроса, какую я могла бы придумать. И я очень, очень хотела бы получить дополнительное подтверждение существования этого «Указания Мезы». Подтверждение от самих Солли, что это не просто плод нашей Мантикорской паранойи.

– И не забудь добавить – «порождённой макиавеллевским мантикорским империализмом», – кисло добавила Мишель. – Все же я поняла твою мысль. И я с ней согласна.

– В идеале, – улыбка Лектер ни на йоту не уступала по злобности улыбке Мишель, – если мы всё сделаем правильно, ублюдки даже не поймут что к чему, пока мы не передадим их для суда! Дождаться не могу полюбоваться на их лица в этот момент.

Глава 36

Система Мейерс: долг офицера Короны

– Садитесь, мистер Хонгбо.

Жуньян Хонгбо подчинился приказу и устроился в кресле напротив чернокожей женщины в чёрной с золотым униформе. Он не ждал ничего хорошего от этого интервью. На самом деле он не ждал ничего хорошего ни от чего, что могло бы с ним произойти в обозримом будущем, и в очередной раз горячо пожалел, что «Бродяга» не смог вовремя достичь гипер-границы.

«Наверное, неразумно было ожидать подобного чуда», – подумал он мрачно. – «В конце концов, Гершель работала с Лорканом в течение многих лет. Почему я должен ожидать, что она будет сколько-нибудь компетентнее того?»

Он знал, что эта мысль была несправедливой по отношению к Веррочио и капитану Гершель, но совсем не это беспокоило его в данный момент.

Женщина на другом краю стола ещё несколько секунд не обращала на него внимания, предоставляя ему варится в своём собственном соку, пока изучала что-то на своём дисплее. Он заметил адресованную ему неприязнь в её глазах и задался вопросом – было ли это знаком грядущих неприятностей или просто демонстрацией отношения к нему. Чем бы это ни было, сказал он себе, совсем не это станет самым неприятным в допросе. Единственная причина её многозначительного взгляда – заставить его поволноваться. Он и сам использовал ту же технику больше раз, чем мог вспомнить, и поразился, обнаружив, что этот приём сработал на нём так же, как совсем недавно срабатывал на его собеседниках.

«Интересно, удалось ли им всё же взломать мои файлы? Бардасано клялась, что никто не сможет этого сделать и что даже при малейшей попытке проделать это протоколы безопасности вычистят носители  до голых молекулярных цепочек. И эти протоколы безопасности действительно превосходили все имеющиеся в распоряжении УПБ. Но защитят ли они данные от Манти?» – он мысленно поморщился. – «Вряд ли! Они наверняка смогли получить хоть что-то. Вопрос в том, как много».

По крайней мере, он никогда не был настолько глуп, чтобы записывать то, что может свидетельствовать против него. Было несколько сообщений от Валерия Оттвейлера, припрятанных в качестве страхового полиса, но они только демонстрировали, что Оттвейлер просил его передать Веррочио на официальном уровне. В них не было никаких упоминаний о неофициальной стороне деятельности Оттвейлера и из них со всей очевидностью следовало, что по данным вопросам сам Хонгбо никогда не имел полномочий принимать решения. Он мог поклясться, что в его файлах не было ничего, что могло бы связать его с любым из наиболее опасных решений... или заподозрить его в манипулировании Веррочио при принятии этих решений.

К сожалению, не было никакой возможности гарантировать, что сам Веррочио был достаточно умён, чтобы не оставить подобных записей. Возможность того, что он сохранил нечто способное указать на Хонгбо как инициатора принятых им решений была неприятно высока, хотя вице-комиссар мог, по крайней мере, надеяться, что его слово примут наравне со свидетельством Веррочио. В конце концов, он предполагал, что манти обязательно что-то раскопают. И отдал бы многое, чтобы их поиски не увенчались успехом, но лучшее, на что он мог реально надеяться, что это будут свидетельства каких-то его мелких грешков.

«И конечно не стоит надеялся, что они прекратят искать, когда найдут эти свидетельства, и не перелопатят достаточно материала, чтобы найти действительно важное», – мрачно подумал он. – «Как ты думаешь, Жуньян, каковы шансы на это? Ты ведь далеко не самый любимый ими человек во вселенной».

– Что ж, мистер Хонгбо, – произнесла наконец женщина за столом, откинувшись назад и сплетя пальцы рук на салфетке перед ней, – Вы были довольно-таки деятельным типом, не правда ли?

– Прошу прощения? – сухо ответил он с деланно возмущённым выражением лица.

– Я сказала, Вы были довольно деятельным, – повторила она с улыбкой.  – Оба, и Вы и комиссар Веррочио. Все эти ваши усилия по проведению в жизнь маленьких поручений ваших друзей из «Рабсилы» и «Технодайна»…, – она покачала головой. – Не хочу даже думать о том, сколько своего времени вы на это угробили. Времени, которое с большей выгодой могли бы потратить на рутинное взяточничество, хищения и вымогательство, принятые в Пограничной Безопасности.

– Адмирал Золотой Пик, – холодно заявил он. – Я вице-комиссар на службе Управления Пограничной Безопасности и Солнечной Лиги, а не мелкий функционер одного из ваших драных системных правительств Сектора Талботт.

Он выпрямил спину и сверлил её взглядом, пытаясь всем своим видом изобразить оскорблённого до глубины души руководителя из верхнего эшелона власти. Не было никаких сомнений, что она всё это записывает, и в конце концов копии этих записей, вероятно, найдут путь на Солларианские TV-каналы. В этих условиях ему надлежало продемонстрировать надлежащее поведение старшего начальника в стане врага. Это было особенно важно, учитывая неизбежные поиски козлов отпущения, которые последуют после подобной катастрофы. Последнее, что ему было нужно – это признать свою вину или продемонстрировать малейшие признаки слабости и тем самым обеспечить компроматом тех, кто решит выбрать на эту роль его.

Разумеется, это были долгосрочные прогнозы, а были и краткосрочные последствия для его положения. Ему нужно было найти способ, чтобы предотвратить немедленные последствия, если Манти всё-таки выяснили степень его реального участия в организации мероприятий в Секторе Талботт.

К сожалению, у него было мало времени. Он признавал слабость своей позиции, а также был уверен, что и Золотой Пик понимает это, ведь его единственной защитой была попытка сыграть на противопоставлении их общественных ролей. Ведущей в их партии была она, так что ему оставалось лишь играть свою роль и возмущаться достаточно, чтобы, по крайней мере, притормозить её. Он надеялся, что она достаточно обеспокоится созданием прецедента и не прибегнет к более жёстким методам. Ведь, в конце концов, и кто-то из Манти мог оказаться в аналогичном положении. Как Хонгбо надеялся, Золотой Пик побоится дать кому-либо со стороны Солли оправдания для применения изощрённых пыток.

К сожалению, только полный идиот мог хоть на мгновение представить, что Солнечная Лига будет беспокоиться о созданных Мантикорой прецедентах, а Золотой Пик не была слабоумной. Помрачневший Хонгбо знал, что соллариане были высокомерно – особенно это касалось Пограничной Безопасности и Жандармерии – уверены, что могут делать всё, что угодно, не беспокоясь о репрессиях, и он не сомневался, что мантикорский адмирал по другую сторону стола знала это также хорошо, как и он. В этих условиях, он почему то сомневался, что Золотой Пик уже проявившая... инициативу, не наплюёт на нежные чувства Солли, когда дело коснётся того, что она действительно хочет знать.

– Я не несу ответственность перед Вами или Вашей «Звездной Империей» даже как частное лицо и тем более как представитель органов управления Лигой! – продолжил он, вложив максимум язвительности в свой голос. – Ваши своевольные действия в этой звёздной системе представляют собой вопиющее нарушение межзвёздного права, о чём Вы очень хорошо осведомлены. И Ваше огульное оскорбление официальных лиц и законных представителей органов власти Солнечной Лиги, и Ваша наглая агрессия против Флота Солнечной Лиги совершенно неприемлемы. Поверьте мне, эта история для Вас лично и всей Вашей звёздной нации закончится привлечением к ответственности за свои действия!

Он стойко встретил её взгляд, отказываясь дрогнуть, позволяя ей увидеть непреклонность своего неповиновения.

Она рассмеялась.

– О, очень хорошо, мистер Хонгбо! – она покачала головой. – Действительно всё прозвучало так, как будто Вы до последнего слова верите в то, что только что заявили. Это удивительно.

– Прошу прощения? – повторил он так холодно, как только смог. Но лёд в его голосе заметно подтаял. Её явная весёлость не сулила ничего хорошего.

– Да, я уверена, Вы просите. Просите моего прощения, я имею в виду, – она радостно улыбнулась. – Не слишком удивительно для кого-то в Вашем положении. Я уверена, что Ваше начальство в Старом Чикаго не будет слишком довольно Вами или комиссаром Веррочио. Независимо от того что ещё произойдёт, они повесят всех собак на вас двоих, даже если это не было вашей виной. Конечно, на данный момент я не нашла явных улик, но уверена, что если мы потратим на поиски достаточно времени, то между делом найдём кого-то ещё кто провалился в дерьмо почти так же глубоко как вы, парни. Я не большой поклонник пинать споткнувшихся, но правда в том, что вы с комиссаром продемонстрировали абсолютно невообразимый талант ставить не на ту лошадь.

Хонгбо почувствовал, как осел в своём кресле и заставил свою спину выпрямиться. Ему удалось поддерживать визуальный контакт, но он знал, что его усилие по проецированию вызова не было способно одурачить её сколько-нибудь сильнее, чем оно было способно одурачить его самого.

– Вы оба принимали одно... спорное решение за другим с того самого момента, как забрались в постель к «Рабсиле» и «Технодайну» и вдохновили президента Тайлера на его маленькую авантюру в Талботте, – отметила она. – А это дело с адмиралом Бингом и Новой Тосканой? – она снова покачала головой. – Боюсь, это не самый яркий момент Вашей карьеры на государственной службе.

– Я понятия не имею о чём Вы говорите, адмирал, – возразил Хонгбо. – Адмирал Бинг, как Вы очень хорошо знаете, являлся офицером Боевого Флота, подчиняющимся его собственным приказам, а не гражданским чиновникам Сектора Мадрас.

– Вот как? – она, казалось, смотрела мимо него, что заставило его остро ощутить присутствие у себя за спиной мастер-сержанта Морской Пехоты, стоящего у переборки каюты в вежливом ожидании. – То есть Вы отрицаете, что преднамеренно поощряли природную агрессивность и высокомерие адмирала Бинга, провоцируя его на атаку Новой Тосканы?

– Определённо нет! – отрезал Хонгбо.

– И так же Вы отрицаете, что, находясь под влиянием Валерия Оттвейлера и Алдоны Анисимовой, поощряли – или нет, в зависимости от обстоятельств – намерения адмиралов Бинга и Крэндалл?

– Что? Да как Вы могли предположить нечто подобное!

– Это не трудно, – сказала она мягко. – Я открываю рот, и слова выходят. Это очень легко, когда я абсолютно уверена, что они точны. Итак, Вы собираетесь отвечать на мой вопрос?

– Я никогда незаконно или ненадлежащим образом не использовал своё служебное положение ни под чьим влиянием – а в особенности тех лиц, которых Вы сейчас упомянули.

– Ну, это, конечно, достаточно ясно заявлено, – сказала она. Её глаза скользнули по его лицу, и она снова улыбнулась.

– Причина, по которой я задавала эти вопросы, – продолжила она, – та, что мы нашли записи более десятка частных встреч между Вами и господином Оттвейлером с тех пор, как завершилась история на Монике. Учитывая степень напряжённости в отношениях между Звёздной Империей и Мезой – и «Рабсила» и «Технодайн» засветились в инциденте при Монике – количество и частота этих встреч неизбежно заставляют нас задаться вопросом о степени, в которой Ваши собственные действия и советы комиссару Веррочио, возможно, были продиктованы влиянием этих людей. Я уверена, что как только мы взломаем зашифрованные личные файлы – кстати, мои люди утверждают, что это очень хороший пакет безопасности; мои поздравления – то будем иметь гораздо более полную картину того, что именно произошло. Я имею в виду более полное представление, – она подарила ему ещё одну из своих улыбок, на этот раз почти капризную. – Боюсь, защита на файлах комиссара Веррочио была не так хороша, как на Ваших. Мы получили очень хороший доступ с его стороны, хотя я предвкушаю возможность наблюдать, как Вы будете петлять и выкручиваться, чтобы не угодить вместе с ним в сети.

Хонгбо постарался удержать на лице маску невозмутимости, но его мозг лихорадочно работал. Сказала ли она ему правду, упомянув, что они ещё не получили доступ к его файлам? Он мог легко поверить, что они уже вскрыли переписку Веррочио; подход этого человека к безопасности был так же неряшлив, как его подход к чему-либо ещё. Но если всё, что они имели, были официальные, открытые записи, включавшее события его календаря и личные файлы Веррочио, то Золотой Пик на самом деле очень мало знала, что бы она там ни подозревала. У Веррочио, разумеется, не было никаких письменных или электронных записей, опровергающих утверждение Хонгбо, что он являлся лишь передаточным звеном между комиссаром и  Оттвейлером. А Оттвейлер, в качестве аккредитованного дипломата, имел полное право встречаться и с Веррочио и с самим Хонгбо.

– Я хотел бы напомнить Вам, адмирал, – сказал он, – что файлы, которые вы имеете в виду, принадлежат официальным представителям Солнечной Лиги. Их взлом является прямым оскорблением и унижением Лиги, и этот факт будет рано или поздно иметь очень серьёзные последствия.

– Мистер Хонгбо, а  разве решение адмирала Крэндалл напасть на суверенную территорию Звёздной Империи не подпадает под определение тех самых «серьёзных последствий» со стороны Солнечной Лиги? – она насмешливо посмотрела на него. – Или у вас есть что-то ещё более «серьёзное» и, может быть, на этот раз даже нечто эффективное?

– Адмирал, независимо от ваших временных успехов в конечном итоге Лига несомненно выиграет, – возразил Хонгбо. – Вам и всей Вашей Звёздной Империи стоит иметь это в виду.

– Уверяю Вас, что надлежащим образом займусь учётом будущих последствий – для всех, – заверила его Золотой Пик. – Однако, между тем у меня есть ещё несколько незначительных вопросов, которые, я думаю, должны быть разрешены. Например, это Ваша работа и влияние «Рабсилы». Вы утверждаете, что если и было неправомерное влияние «Рабсилы» здесь, в Секторе Мадрас, то его проводником являлся непосредственно комиссар Веррочио? И что лично Вы не имели ничего общего с этим?

– У меня нет никаких оснований заявлять, что кто-то влиял на решения комиссара Веррочио. Впрочем, как и гарантировать обратное. Однако, я могу Вас заверить, что я никогда не пытался влиять на комиссара от любого имени, в том числе и «Рабсилы».

– Ясно.

Она взяла в руки стилус и сделала пометку в планшете, затем откинулась назад и положила ногу на ногу.

– Я уверена, что Вы поймёте, если я сравню Ваши заверения с крупицей соли, господин Хонгбо, – сказала она. – В конце концов, этого разговора не было бы вообще, если бы не определённая степень напряжённости между нашими сторонами. Вы самый высокопоставленный представитель солларианской администрации из тех с кем мне  приходилось общаться, и я заинтересована в том, чтобы узнать Ваш взгляд на последние события. Я уверена, что к этому моменту до Вас уже должны было дойти как минимум слухи о заявлении моего правительства по поводу «Указания Мезы». Мне любопытно, не упоминались ли Указующие во время Ваших встреч с господином Оттвейлером?

– Нет, этого не было, – Хонгбо покачал головой с ясным недоверием. – Адмирал, я никогда не видел ни одного доказательства того, что «Указание Мезы» нечто большее, чем плод чьего-то гиперактивного воображения.

– Понятно, – она сделала ещё одну пометку. – И Вы никогда не встречались ни с кем по имени Изабель Бардасано или Алдона Анисимова?

– Лично нет, – ответил он. – Но я знаю, что одно время женщина по имени Анисимова присутствовала здесь, на Мейерсе. В самом деле, теперь, когда я думаю об этом, я возможно встречал её, так как какое-то время она провела рядом с господином Оттвейлером. Насколько я понял, она представляла коммерческим интересы некоторых частных фирм с Мезы, господин Оттвейлер представил её как члена торговопромышленной делегации Мезы в Секторе Мадрас, я уверен, что у неё были законные основания для встречи с ним.

Она сделала ещё одну пометку.

– Таким образом, Вы не причастны вместе с Анисимовой или Бардасано попыткам поставить президента Тайлера под контроль «Рабсилы» и «Технодайна»?

– Я уже говорил Вам, что нет. Я этого не делал.

– Или к действиям адмирала Бинга и адмирала Крэндалл в Секторе Мадрас и в Квадранте Талботт?

– Нет.

– Не имели никаких оснований полагать, что миз Анисимова была кем-то иным, кроме – как Вы её назвали?  – представителем коммерческих интересов частных фирм?

– Так как лично я никогда не обсуждал её деятельность здесь, то едва ли в состоянии высказать своё мнение на этот счёт. У меня разумеется не было никаких не верить заявлению господина Оттвейлера и подозревать, что она являлась не той, за кого себя выдаёт.

– И вы, и комиссар Веррочио не обладали никакой предварительной информацией о прибытии флота адмирала Крэндалл в ваш Сектор?

– Адмирал Крэндалл являлась офицером Боевого Флота, – холодно заметил Хонгбо. – Развёртывание её сил проходило в рамках тренировочных манёвров Флота. Комиссар Веррочио и я не имели никакого отношения к решению отправить её в Мадрас.

– И Вы понятия не имели, что она была здесь до прибытия адмирала Бинга?

– Нет, – решительно сказал он, позволяя себе слабый лучик надежды. Это не внушало особого оптимизма, но было похоже, что Золотой Пик ловит другую рыбу. Возможно, что на самом деле вообще не он был её целью, похоже она ищет любые доказательства не только реального существования «Указания Мезы», но и их самого активного участия в событиях в регионе? Он мог понять, почему Манти были бы рады любым сторонним доказательствам, которые могли бы найти, чтобы поддержать свои громкие заявления, и задался вопросом, стоит ли ему подыграть им, предположив – чисто теоретически – что в их утверждениях есть доля истины. Он не станет утверждать однозначно, что может подтвердить их версию событий, но вот позволить намёк на сомнения в своих ответах? Вполне возможно, что это отвлечёт её, и она ухватится за эту возможность. Это могло бы даже (хотя, скорее всего, в отдалённой перспективе) убедить использовать его как свидетеля, а не искать подтверждения подозрений в его причастности к «Рабсиле».

В любом случае, они, по крайней мере, не опустились до яркого света, дубинок и приспособлений для выдёргивания ногтей. На данный момент Жуньян Хонгбо был готов согласиться на это.

* * *

– Ну и что вы думаете об этом? – спросила Мишель Хенке несколько часов спустя.

Она и её штаб сидели за столом в каюте совещаний, где только что закончили просмотр её заметок с комментариями Альфредо о правдивости ответов и эмоциях во время разговора вице-комиссара Хонгбо.

– Я не могу сказать, что было так уж много сюрпризов, мэм, – ответила Синтия Лектер через мгновенье и пожала плечами. – Он лгал каждый раз стоило Вам только намекнуть, что он имел нечто общее с организацией событий здесь. Не такой уж большой сюрприз. И мы уже знали, что он встречался с Анисимовой и Бардасано благодаря любезности бригадного генерала  Юкель.

– Я склонна согласиться, мэм, – сказала Доминика Аденауэр. – Однако в то же время мы получили довольно уверенное подтверждение того, что он знает, каким образом Бинг и Крэндалл оказались в Секторе. Я понимаю, что мы исходим в основном из того факта, что уверены в том, что он лгал заявляя обратное, но совершенно очевидно, что он активно подталкивал Веррочио к тем решениям, которые были необходимы Анисимовой – или Оттвейлеру, по крайней мере. И, если на то пошло, он ясно понимал, что Оттвейлер получает приказы непосредственно от Анисимовой и, возможно, Бардасано. Теперь я понимаю, почему мы всегда рассматривали мезанское правительство в основном как подставное лицо и прикрытие для звёздных корпораций в системе Меза. Но его ответы на Ваши вопросы об их отношениях с Оттвейлером безусловно указывают, что Хонгбо, по крайней мере, подозревал, что это было больше, чем обычная-в-порядке-вещей коррупционная деловая сделка.

– Конечно, – сказала Лектер. – Но давайте посмотрим правде в глаза, Доминика, даже если Указующих вообще никогда не существовало, система Мезы, вероятно, были сильно озабочена возможностью расширения наших границ в непосредственной близости к ним. Вполне возможно, в этом случае Оттвейлер действительно мог действовать в интересах их правительства, а не какой-то тайной организации.

– Вот только в этом случае я бы ожидал посланников между Оттвейлером и домашней системой, которые также являлись бы представителями его правительства, мэм, – заметил коммандер Эдвардс. Лектер посмотрела на него, и он пожал плечами. – Зачем посылать людей вроде Анисимовой и Бардасано, вообще не имеющих официальной связи с правительством системы Меза? Если только эти люди не имели связей с кем-то вне правительства системы Меза, которые и принимают реальные решения? И если они здесь не представляли «обычную-в-порядке-вещей коррупционную деловую сделку», тогда кого они представляли?

– Это был один из моментов, который тоже поразил меня сильнее всего, – кивнула Мишель. – И согласно Альфредо, Хонгбо проявил сильную неуверенность в себе, когда дело дошло до вопроса существуют или нет Указующие. И вот ещё, – она постучала по одной из её собственных заметок на дисплее перед собой, – здесь я спросила его о Леваковиче и что думает сам Хонгбо по поводу интереса «Технодайна» к Сектору. И когда я предположила, что Указующие, возможно, рассматривали ситуацию на Монике, как возможность поближе взглянуть на нашу военную технику, Альфредо подал знак, что этот вопрос вызвал всплеск неуверенности в себе вице-комиссара. Я подозреваю, что наш мистер Хонгбо в тот момент задумался над вопросом, а не от Указующих ли он всё это время получал приказы.

– Согласна, мэм, – сказала Лектер. – И нет никаких сомнений, что можно считать доказанным тот факт, что и Хонгбо и Веррочио изначально действовали – и действовали сознательно – по указке с третьей стороны. Я думаю, мы также установили, что Хонгбо действительно был основным проводником интересов Мезы во всём Секторе Мадрас. Это много стоит само по себе, и это помогает определить направление поисков необходимых для следствия доказательств. И я признаю, что Хонгбо, по крайней мере, догадывается, что Указующие действительно существуют. Но не в состоянии представить нам неопровержимые доказательства этого. В его ответах, и в ложных и в правдивых, нет ничего, что продемонстрировало бы нам какую-либо осведомлённость с его стороны, что Уравнители являются реальностью, а не просто плодом нашего воображения.

– Нет, – возразила Мишель. – Из его ответов очевидно следует, что кто-то в Мезе дёргает здесь за ниточки. Всё, что мы говорили о влиянии третьей силы – верно, и это влияние исходило с Мезы. Были ли это «Указующие» или нет, не относится к делу. Лично я чертовски уверена, что это они самые. Но, вне зависимости от того, права я или нет, не вижу никаких оснований думать, что кукловоды на Мезе собираются внезапно прекратить противодействия нашим интересам. И мне пришло в голову, что есть единственное место в Галактике, где мы скорее всего точно сможем найти доказательства существования – или не существования – «Указания Мезы».

Глаза Лектер расширились, что можно было принять за тревожный сигнал, и Мишель тонко улыбнулась.

– По моему мнению, то, что мы уже выяснили из взломанных файлов совершенно определённо доказывает – вне зависимости от ответов Хонгбо и того, что в его мыслесвете смог уловить Альфредо – что некая группа в Системе Меза непосредственно отвечает за действия приведшие к гибели наших людей на Новой Тоскане. Кроме того, участие Оттвейлера означает, что правительство Мезы также принимает участие в этом процессе. Есть фраза, описывающая действия официального правительства враждебные интересам и безопасности граждан другого государства. Она называется «акт войны», а это именно то, что Система Меза совершила против Звездной Империи Мантикора.

На мгновение наступило молчание. Потом Лектер прочистила горло.

– Я не могу не согласиться с тем, что Вы только что сказали, мэм, – очень осторожно начала она. – Хотя могу ли я спросить, что Вы намерены предпринять в связи с этим?

– Могла бы прямо задать вопрос – не сошла ли я с ума? – спросила Мишель с улыбкой, которая выглядела странно озорной.

–Мэм, я далека от того, чтобы выражаться это в таких терминах.

–Так я и поверила, – Мишель хихикнула, но тут же посерьёзнела.

– Синди, это не некое импульсивное решение с моей стороны, – она обвела взглядом стол, встречая каждый взгляд своих подчинённых. – Я думала об этом со времени «Удара Явато» и особенно после возвращения с Мезы Каша и Зилвицкого. Солнечная Лига и Звёздная Империя находятся в состоянии войны, и мы вовлечены в неё из-за чужих махинаций. И пока эти идиоты на Старой Земле не желают или не в состоянии допустить подобную возможность, те, кто стоит за всем этим, по всей видимости, столь же ни во что не ставят интересы Лиги, чем та наши. Мы сделали всё возможное, чтобы донести вероятность подобного до Мандаринов, но они были слишком заняты раскруткой противостояния, чтобы всерьёз рассмотреть наши предложения. И это в лучшем случае. В худшем – бюрократы, нагнетающие обстановку в Старом Чикаго, точно знают, что происходит и они уже на поводке у «Указующих». Однако я недостаточно параноидальна, чтобы поверить в эту теорию. Ведь если они уже полностью контролируют «Колокольцева и Компанию», то им уже нет никакой необходимости провоцировать Лигу на конфликт со Звёздной Империей и Республикой.

Она на минуту прервалась, давая возможность осознать свои слова, затем пожала плечами.

– Есть такая очень древняя история об Александре Великом из далёкого прошлого старой Земли. Тогда он был ещё молодым человеком и столкнулся с Гордиевым узлом, который никто не мог развязать. Всё решил один удар меча. Я прихожу к выводу, что то, с чем мы имеем здесь дело не Гордиев узел, но узел Мезы. И, если подумать об этом, Десятый Флот представляет из себя довольно хороший меч.

* * *

Мишель Хенке снова сидела в своей каюте перед записывающим устройством комма. Было очень тихо, достаточно тихо, чтобы мурлыканье Шансика совершенно отчётливо доносилось из-под стола, где огромный кот уютно свернулся на её коленях. Она с сомнением подумала, не стоит ли несколько поменять положение ног, и печально улыбнулась. Проклятый кот, поняла она наконец, установил право собственности на неё, также как на Биллингсли.

Она покачала головой. Затем улыбка исчезла, и она вспомнила события последних пары дней.

Из записей коммодора Таргуда она узнала, что ни одна из других звёздных систем Сектора Мадрас не имела даже пикетов. Они оказались совершенно беззащитны. Мишель также изучила отчёты Жандармерии о населении этих звёздных систем. Было маловероятно, что любая из этих систем сможет взять на себя функции самоуправления так гладко и эффективно, как Мейерс, но даже в случае Макинтоша было ясно, что, по крайней мере, существует центр, вокруг которого может объединиться правительство. Это был на самом деле один из немногих пунктов, что она смогла поставить в заслугу Лоркану Веррочио. Он был продажным, коррумпированным и слишком подвержен влиянию таких людей, как Мезанские Указующие. Но старался не спускать с поводка Франциску Юкель и не позволять ей бесчинствовать на планетах сектора, если у него были другие варианты, и он разрешал определённую степень автономии – или самоуправления, по крайней мере – что было редкостью в Протекторатах.

Прибыли послания от баронессы Медузы и адмирала Хумало, поручавшие ей захват Мейерса. Конечно, к тому времени как разрешения прибыли она уже это проделала, но всё равно это было хорошим известием – пока её действия получали одобрение. И хотя её отчёт с запросом на сухопутные войска для укрепления её наземной группировки Морской Пехотой ещё не прибыл, когда их депеши были отправлены, они сообщали ей, что пришлют первые подготовленные и экипированные местные батальоны Гвардии в течение следующего Т-месяца или около того.

Принимая это во внимание, она была уверена, что могла бы зачистить остальную часть Сектора Мадрас не более чем эсминцами и, может быть, несколькими крейсерами. И это, без сомнения, позволяло ей использовать свои линейные крейсера, нЛАКи и супердредноуты для чего-то ещё.

И она намеревалась их использовать.

Её приказы и планы операций составлены. В течение следующих десяти часов корабли начнут покидать Мейерс и направятся к другим системам Сектора Мадрас, а через два часа после этого, они все, кроме минимальных сил безопасности из трёх эскадрилий ЛАК, сами уйдут с Мейерса. Она уже написала официальные доклады на Шпиндель и Мантикору, лично объясняя свои действия и намерения. Теперь необходимо было записать одно последнее послание, и она включила рекодер.

– Бет, я уверена, что к тому времени как ты получишь это послание, по крайней мере некоторые из моих коллег в определённой степени начнут сомневаться в моих умственных способностях. Ты знаешь, они могут даже оказаться правы. Но я думаю, это важно – ну, очевидно, что я так думаю, иначе я бы этого не делала, – она встряхнула головой и легко улыбнулась. – Поверь мне, я знаю о степени риска. Я также знаю, что когда у тебя на руках уже есть настоящая война с Лигой, иметь кого-то действующего на её собственное усмотрение и открывающую ещё один фронт, не может стоять невероятно высоко в списке твоих приоритетов. С другой стороны, мы уже в состоянии войны с Лигой. Так или иначе, я не вижу, чем мой вызов Мезе сделает ситуацию ещё хуже. И потенциальная выгода, возможность на самом деле найти доказательства существования «Указующих» – не говоря уже о возможности засунуть здоровенный гаечный ключ в шестерёнки их планов – кажется мне весьма стоящим делом.

– Причина того, что письмо поступило к тебе как дополнительное личное сообщение, а не как прикреплённый файл к моему официальному отчёту, в том, что я хочу чтобы ты поняла:  я приняла это решение собственной властью. В официальной записи я прямо и чётко заявила, что действую на свой страх и риск. Это письмо – мой способ сказать тебе, что я сделала это намеренно, чтобы дать тебе возможность дезавуировать мои действия, если в будущем это окажется необходимым. Возможно, я слишком долго отиралась возле Хонор, но это то, что нужно сделать, и если цена моих действий в том, что ты будешь вынуждена отозвать меня или даже отдать под трибунал, оно того стоит.

– Наша семья несёт ответственность за тех, кто нам поверил. Не забудь, что я несу ответственность ещё и как офицер Твоего Флота. Я намерена взять эту ответственность на себя.

– Господи благослови Тебя, Бет. Я люблю тебя.

Notes

Content

Дэвид Вебер
Тень свободы

От переводчика

Глава 1 Система Лумис

Глава 2 Система Лумис: конец

Глава 3 Система Шпиндель

Глава 4 Система Серафим

Глава 5 Система Шпиндель

Глава 6 Станция Пармели

Глава 7 Система Шпиндель

Глава 8 Система Монтана

Глава 9 Система Ласточки

Глава 10 Система Сэлташ

Глава 11 Система Сэлташ: ультиматум

Глава 12 Система Сэлташ: столкновение

Глава 13 Система Сэлташ: новый шанс

Глава 14 Система Сэлташ: Станция Шон

Глава 15 Станция Шон: вызываем огонь на себя

Глава 16 Станция Шон: миссия выполнена

Глава 17 Система Мёбиус

Глава 18 Система Херувим

Глава 19 Система Мейерс

Глава 20 Система Меза

Глава 21 Система Монтана

Глава 22 Система Мёбиус: месть

Глава 23 Система Мёбиус: ответный удар

Глава 24 Система Монтана

Глава 25 Система Мёбиус

Глава 26 Система Меза

Глава 27 Система Мёбиус: восстание

Глава 28 Система Шпиндель

Глава 29 Система Тиллерман

Глава 30 Система Мёбиус: исполнение

Глава 31 Система Мёбиус: кара

Глава 32 Система Серафим

Глава 33 Системе Мейерс

Глава 34 Система Мейерс: новое начало

Глава 35 Система Мейерс: дознание

Глава 36 Система Мейерс: долг офицера Короны

Notes