Лейла Берг

Маленькие рассказы про маленького Пита

Пит и автомобиль

По улице шёл маленький мальчик. Звали его Пит.

День был ясный, солнечный, и рядом с Питом шла по тротуару его чёрная-пречёрная тень. Питу очень хотелось наступить ей на голову. Он несколько раз прыгал на неё, стараясь застать врасплох, но тень ускользала.

Шесть раз он так прыгал, потом бросил и пошёл дальше, а его чёрная-пречёрная тень медленно и спокойно пошла с ним рядом.

Вдруг Пит увидел автомобиль. Конечно, он и раньше видал автомобили. Чёрные и зелёные, красные и кремовые, они проносились мимо него, шурша шинами.

Но этот автомобиль неподвижно стоял у тротуара. Это была большая жёлтая машина с откинутым верхом. В ней никто не сидел.

Пит подошёл и засунул палец в решётку радиатора. Не очень далеко, чтобы чего-нибудь не испортить. Сунул и сразу же вытащил: только чтобы посмотреть, как далеко войдёт палец.

Потом он взял щепочку и нарисовал на пыльном крыле машины первую букву своего имени: „П“. Потом нарисовал „А“ — автомобиль. Потом „Щ“ — щепочка.

Ему хотелось написать ещё название той штуки, куда он засунул палец, хотя бы одну букву — первую, но он не знал, как эта штука называется.

Потом Пит заглянул в машину, а тень пробралась вперёд и уселась прямо на сиденье.

— Ты куда? — сказал Пит. — Какая невежа!

Он перелез через дверцу и тоже очутился в машине. Тень любезно подвинулась. Пит сел рядом и несколько раз подпрыгнул на сиденье.

— Ого! — сказал он. — Какая прыгучая машина!

— Потом, чтобы не терять даром времени, нажал гудок. „Пип. Пип-пип. П-и-и-п! П-и-и-п!“

— Эй, с дороги! — закричал Пит, держась за руль. — Задавлю! Берегитесь вы, разини! Прочь с дороги! Ну!

Машина спокойно стояла на месте, а Пит мчался вовсю. Он изо всех сил нажимал на кнопку гудка.

„Пииии, — тянул гудок, — пииии…“ И, прежде чем дошло до „ииип“, открылась дверь дома, и на пороге показался какой-то человек. Перепрыгнув сразу через три ступеньки, он подбежал к машине.

— Перестань! — закричал он сердито. — Перестань и сейчас же вылезай из машины!

Пит поспешил выскочить. Тень — за ним.

— А это ещё что? — показал человек на буквы, которые Пит нарисовал на крыле.

— Это „П“, потому что меня зовут Пит. Это „А“, потому что это автомобиль, а это „Щ“, потому что я рисовал щепочкой. Я хотел написать ещё одну букву, но только не знаю, как называется та штука, куда я сунул палец. Вот эта, — Пит показал на радиатор.

— Радиатор. Буква „Р“, — сказал человек.

Пит поднял щепочку и написал на машине „Р“.

Но тут человек выхватил у него из рук щепочку и отшвырнул её в сторону.

Пит рассердился.

— Зачем вы это сделали? — закричал он громко. — Это моя щепочка! Вы не имели права!

Но человек сказал:

— А вот ты помоги мне вымыть машину, чтобы она снова блестела, тогда я тебе позволю сесть в неё, и мы с тобой поедем в магазин. А в магазине я тебе куплю записную книжку и карандаш, и тогда пиши себе, пожалуйста, свою букву „П“ сколько твоей душе угодно.

— И „А“, и „Щ“, и „Р“? — спросил Пит.

— Сделай одолжение. А ещё можешь написать „У“. Это значит „Умойся", и „Н“ — „Не кричи так громко“.

Человек пошёл в гараж и принёс оттуда два больших ведра с водой и тряпки. Вдвоём они принялись мыть машину. Они поливали её водой и тёрли тряпками, и снова поливали, и снова тёрли. Вода плескалась, плюхалась на мостовую, на тротуар, на башмаки Пита. Такой весёлой кутерьмы Пит ещё никогда не видел. Автомобиль стал чистым и блестящим.

Человек был очень доволен. Он отнёс на место вёдра и тряпки, а тем временем Пит сбегал к маме и спросил, можно ли ему покататься на машине. Мама посмотрела в окошко и сказала: „Можно“.

— Ну, садись! — сказал человек.

Пит уселся на шофёрское место.

— Да нет, не сюда, — сказал человек.

— А я хочу сам править! — попросил Пит.

— Не сегодня, — ответил человек. — Уж как-нибудь в другой раз.

Пит подвинулся, его тень тоже.

Человек сел за руль. Его тень уселась на колени к Питу, а тени Пита пришлось встать и прислониться к стенке.

„Пиииииип!“ Поехали!

Так Пит получил записную книжку с карандашом и научился мыть машину, чтобы она снова становилась блестящей и жёлтой, как лимонная карамелька.

Это был чудесный день!

Пит и ветка

Как-то раз Пит гулял по улице вдвоём со своей тенью и нашёл ветку. Это была не какая-нибудь простая ветка, которую всякий может найти. Она была очень большая — с веточками и листиками на веточках. Чуть ли не целое дерево!

Пит нагнулся, чтобы поднять ветку. Его тень тоже нагнулась.

„Вот глупая! — подумал Пит. — Для тебя тут ветки нет!“

Но Пит ошибся. Нашлась ветка и для его тени, и тень подняла её в ту же самую минуту, когда Пит поднял свою. Теперь у них обоих было по ветке.

Питу досталась замечательная ветка. Она была такая большая, что вместе с веточками и листьями занимала весь тротуар, от одного края до другого. И когда Пит нёс её перед собой, никто не мог идти с ним рядом. Даже тень его должна была плестись позади. Встречные очень сердились, потому что им приходилось с тротуара сходить на мостовую. Но Пит не обращал на это внимания. Он высоко держал свою ветку, а тень держала свою.

Пит мчался вперёд, не оглядываясь. Он был самолётом. „Уииии!“ Все разбегались, уступая ему дорогу.

Самолёт пошёл на крутой вираж. „Уууу-иии-уу-ии-оо!“ Теперь уже никто не мог идти рядом с Питом не только по тротуару, но и по мостовой. Все переходили на другую сторону. Только тень Пита не отставала от него — ведь она тоже была самолётом и тоже делала виражи.

— Вууууу! — гудел Пит. — Вууу-ии-уу!

А тень не гудела.

Но скоро Питу надоело быть самолётом. Он решил найти укромное местечко в живой изгороди и там спрятать ветку. Тогда можно будет брать её всякий раз, когда ему опять захочется играть в самолёт. И он пошёл искать такое место.

Он хотел, чтобы ветку совсем нельзя было заметить. Ведь если кто-нибудь увидит, какая это замечательная ветка, то непременно стащит и тоже будет играть в самолёт! Наконец он нашёл такое местечко в изгороди, где ветка могла бы притвориться, будто она такое же маленькое деревце, как и другие, и будто она здесь растёт. Он воткнул её в землю и сказал ей строго:

— Подожди! Я скоро вернусь!

Как раз в это время солнце зашло за облака, и тень Пита исчезла. Она была неженкой и не любила гулять в пасмурную погоду. Но Пит не унывал. Ничего, солнце скоро выглянет!

Он добежал до конца улицы, а потом вернулся и стал искать свою ветку. Она, конечно, была тут и по-прежнему притворялась деревцем. Но кругом было так много настоящих деревьев, что Пит не мог её узнать. Оставался только один способ найти её: дёргать все деревца подряд. Те деревца, которые не выдернутся, как бы сильно он их ни тянул, — те настоящие.

Когда Пит ухватился за одиннадцатое деревце, из сада вышел сторож. У него был сердитый вид.

— Ты что там делаешь с моей изгородью? — закричал он громко.

— Не кричите, пожалуйста! — сказал Пит. — Я ищу свою ветку. Она тут притворилась деревом, и я не могу её найти… — И он опять принялся дёргать.

— А зачем она тебе нужна, эта ветка? — спросил сторож сердито. — Можешь обойтись и без неё.

— Нет, не могу! — ответил Пит. — Она мне нужна, чтобы быть самолётом.

— Ну, так не будь самолётом, — сказал сторож. — Будь поездом.

— Я уже был поездом утром, — сказал Пит.

— Ну, так будь автомобилем.

— Я не могу сегодня быть автомобилем.

— А почему не можешь? — спросил сторож.

— Бензина нет.

— Ну, так будь просто хорошим мальчиком и уходи отсюда поскорей!

— Да не могу же я уйти без моей ветки! Я её нашёл, и она моя. Если я её оставлю тут, кто-нибудь её возьмёт, или она намокнет под дождём, или сломается, или вдруг её кошка съест. Что тогда будет?!

— Ладно уж, — сказал сторож, — я тебе её разыщу.

И он начал дёргать по очереди все деревца. И Пит тоже дергал и дёргал. Вдруг одно деревце свободно выдернулось из земли и осталось в руке у сторожа.

— Моя ветка! — закричал Пит и схватил её. — Уиииии!

— А где спасибо? — спросил сторож.

— Спасибо! — сказал Пит.

Но не успел Пит сделаться самолётом, как из рук у него кто-то вырвал его замечательную ветку. Он быстро обернулся и увидел собаку.

— Вот свинья! — закричал Пит. — Отдай мою ветку!

Но собака побежала от него, волоча за собой ветку.

— Брось сейчас же! Ты её испачкаешь!

— А ты не кричи, пожалуйста! — сказал сторож.

— Это собака виновата! — сказал Пит, чуть не плача. — Всё из-за неё. Противная собака! Я её ненавижу!

Собака сидела на мостовой, смотрела на Пита и, высунув язык, тяжело дышала. Ветка лежала рядом.

— А вот я её сейчас отниму! — сказал Пит и, сдвинув брови, кинулся к собаке.

Но она залаяла: „Гав! Гав! Гав!“, схватила ветку, отбежала и опять уселась.

— Противная, противная собака! — сказал Пит, вернувшись обратно.

Он сел на тумбу, засунул большой палец в рот и почувствовал себя очень несчастным.

— Нехорошо сосать палец, — сказал сторож:

— А хорошо стоять и смотреть, когда собака вырывает у человека ветку? — сказал Пит. — Помогли бы лучше отнять её!

— Видишь ли, какое дело, — начал сторож, — если я погонюсь за собакой, она опять побежит. Она думает, что это игра…

— Ну и глупо, если она так думает, — сказал Пит. — Это очень глупая собака, если у неё такие глупые мысли.

— Не перебивай, — сказал сторож, — а то я забуду, что хотел сказать. Ну вот, я уже забыл!.. Видишь, что ты наделал!

— Вы сказали: „Она думает, что это игра…“

— Ах, да. Если мы за ней погонимся, она опять побежит. А ты вот лучше возьми другую ветку или даже палку, — добавил он поспешно, — и забрось её подальше. Тогда собака подумает, что это ещё интереснее, и кинется за палкой, а ветку оставит.

— Ну да! — удивился Пит. — Честное слово?

— Как же я дам тебе честное слово? Это собака должна дать честное слово.

— Глупости! — сказал Пит надувшись. — Собака не может дать честное слово.

— Ну, во всяком случае, — и сторож опять начал сердиться, — я думаю, что будет так, как я говорю. Попробуй — увидишь!

Пит нашёл на тротуаре палочку и забросил её как можно дальше.

— Вот тебе палка! — крикнул он собаке.

Собака оставила ветку и побежала за палкой, а Пит во всю прыть помчался за своей веткой.

— Ну, вот видишь! — сказал сторож. — Что я тебе говорил!

— Как я здорово придумал! — обрадовался Пит. — А вы видели, как я быстро бегаю?

Но сторож повернулся и ушёл в сад, потому что большая ветка Пита чуть не столкнула его с тротуара.

Пит бежал по улице со своей замечательной веткой. А справа от него бежала собака с палкой в зубах. Ей очень нравилась эта игра.

Они неслись вдвоём, как два самых быстрых в мире самолёта, со свистом рассекая воздух.

— Уиииии! — кричал Пит.

И как только они добежали до угла, выглянуло солнце, и слева от Пита неожиданно появилась его тень, держа в руках такую же ветку. Теперь их стало трое.

Это был тоже очень хороший день!

Пит и дождь

В этот день дождь лил как из ведра. Лил не переставая. Пит надел плащ с капюшоном и высокие резиновые сапожки и вышел на улицу посмотреть, что там творится.

Дождь лил со свистом. Он отскакивал от мостовой. Обрушивался с навеса над крыльцом. Там, где были выбоины и ухабы, разливались огромные лужи.

На улице не было никого, кроме Пита. Всякий, кто только мог, сидел дома, где было тепло и сухо. Даже тень Пита и та не вышла на улицу. Она никогда не выходила в дождь.

Но Пита нисколько не огорчало, что он был один. На противоположной стороне улицы в огромной луже плавали корабли. Пит был совершенно уверен, что это и в самом деле корабли.

Лужа стояла под воротами, и по ней деловито сновали взад и вперёд десятки, сотни корабликов. Пит даже глаза вытаращил. Никогда ещё не видел он ничего подобного. Он на всякий случай посмотрел налево, направо и затем перешёл на другую сторону улицы, шлёпая по воде и разбрызгивая её резиновыми сапогами.

Подойдя к самой луже, он увидел, что никаких корабликов там нет, а плавают по воде большущие пузыри. Дождь стекал с перекладины ворот, и каждая капля, падая в лужу, становилась пузырём, который весело пускался в путь. Это было просто удивительно!

Пит притаился у ворот и стал наблюдать. Он попытался было сосчитать пузыри, но они ни за что не хотели стоять на месте, а к тому же на воде то и дело возникали всё новые и новые пузыри. В конце концов Пит перестал их считать. Пузыри плыли вереницей один за другим, как утки, переплывающие пруд, а иной раз собирались в кружок.

Полюбовавшись на них вдоволь, Пит осторожно поставил ногу на один из пузырей. Пузырь исчез. Пит наступил на другой. Потом принялся скакать по луже, расплёскивая воду и наступая резиновыми сапогами на каждый новый пузырь, который в то же мгновенье лопался.

Наконец Пит выбрался вон из лужи. От такого купанья его сапоги стали очень чёрными и блестящими.

Теперь Пит увидел, что вдоль по улице течёт целая река. Дождевая вода несла за собой опавшие листья — много-много листьев, — и щепочки, и разные бумажки. Куча этого мусора застряла в решётке водостока.

А дождь продолжал лить, образуя водовороты. Дождевые потоки не могли проникнуть сквозь решётку, как им следовало бы, потому что она была засорена. Бурея и вздуваясь, вода неслась поверх стока, как большая, глубокая река.

Вдруг Питу показалось, что он увидел в воде рыбку. Крошечную рыбку. Она то выплывала наверх, то опять погружалась в глубину или застревала среди листьев. „Какая славная чёрная рыбка!“ — подумал Пит, но скоро понял, что это была всего только щепочка.

Ну что ж, щепочка так щепочка. Не всё ли равно?

Пит побежал по воде, не отставая от щепочки, и, когда она застревала где-нибудь, подталкивал её пальцем. Щепочка плыла как живая. Питу очень нравилась такая игра.

Наконец Пит и щепочка вместе спустились по склону холма. Это было очень длинное путешествие.

И вдруг у самого подножия холма Пит увидел старика, который шарил палкой в воде. Он копался в водосточной канаве, выбрасывая из неё мусор, и, как только щепочка Пита подплыла к этому месту, вся вода хлынула в сточную решётку. Туда же понеслась и щепочка — юрк! — и она исчезла.

Пит очень огорчился. Так огорчился, что не мог выговорить ни слова и лишь смотрел не отрываясь на решётку.

Наконец он сказал:

— Что вы наделали! Теперь моя пловучая щепочка пропала!

— Ваша пловучая щепочка? — переспросил старик.

— Ну да! Она проплыла столько миль, — сказал Пит. — Даже не сосчитать, сколько… А теперь я её потерял навсегда!

— Извините. Мне очень жаль, — сказал старик.

— Да, но вы не должны были делать этого! — закричал Пит: голос опять вернулся к нему. — Вы ужасный человек!

— Я прочищал водосток, — объяснил старик. — Если он засорится, дождевая вода задержится и затопит всё кругом, и мы не сможем ходить по улицам.

— Тогда мы поедем на лодке, — возразил Пит.

— А где же достать лодку? — спросил старик. — У меня её нет. А у тебя есть?

— Мы её сделаем сами. Мой папа сделает.

— Но для всех он не сможет сделать! — сказал старик. — Каждому понадобится лодка. Папе — чтобы попасть на работу. Маме — чтобы ехать за покупками. Тебе — чтобы гулять. Другим детям — чтобы добраться до школы. Твой папа не сможет сделать столько лодок! Это совершенно невозможно.

— Ну и пусть, — сказал Пит. — Из-за вас я потерял свою щепочку. Что я теперь буду делать?

— Вот что я тебе скажу, — прервал его старик: — я кое-что придумал.

Пит ничего не ответил. Он ждал.

— Ты видишь у меня в руке палку? — спросил старик. — Это палка особенная. Она служит мне для самых разных надобностей. Сейчас, например, — для прочистки водостока. Если хочешь, можешь мне помочь.

— Помогать чистить решётку? — закричал Пит. — Протыкать её палкой? И сгребать листья, чтобы вода пошла в люк? Да?

— Да, — ответил старик. — Но я не уверен, сможешь ли ты.

— О, пожалуйста! — закричал Пит, прыгая от радости. — Позвольте! Пожалуйста, позвольте мне помогать вам!

— Ладно, — сказал старик. — Так и быть. Но ты должен перестать скакать и брызгать на меня. И, кроме того, должен перестать кричать.

— Я обещаю! — сказал Пит. — Правда, я не очень уверен, что я запомню, что я обещал. Но я постараюсь… И всё-таки я боюсь, что забуду.

Они вдвоём пошли по склону вверх, выгребая по пути листья из канавы, чтобы вода свободно лилась в решётку. Так дошли они до самой вершины. И вот, когда они кончили работу, вода хлынула прямо в решётку, как ей и полагалось.

Скоро исчезла и речка, которая образовалась на улице из-за того, что решётка была забита опавшими листьями и всяким мусором.

На мостовой остались только Пит да старик со своей палкой.

Это был ещё один удачный день.

Пит и трёхколёсный велосипед

В один прекрасный день Пит поехал на своём трёхколёсном велосипеде покупать себе леденец.

Всю ночь напролёт лил и лил дождь. Но сейчас светило солнце и ветер летел вдоль улицы, сдувая с неё следы дождя. Кое-где он уже высушил мостовую добела. А большие лужи, которые ветер не успел высушить, казались голубыми и белыми, потому что в них отражалось небо с облаками.

Итак, Пит сел на велосипед и поехал. Он чувствовал себя очень важным. Ещё бы — ведь он первый раз в жизни ехал за покупками на своём велосипеде!

„А что, если я прокачусь по всем лужам?“ — подумал он. И в ответ на свой вопрос кивнул головой, чтобы показать, что решение его твёрдо.

Он проехал через первую лужу, и брызги, словно осколки, взлетели вверх. Но когда он оглянулся, то увидел, что лужа всё такая же, как была.

— Да ведь я же всю её выплеснул!

Он был очень удивлён.

Но тут он заметил, что за его велосипедом тянется длинная чёрная полоса. Этот след оставило заднее колесо его велосипеда после того, как Пит выехал из лужи.

Пит обрадовался.

— Это мне и надо было! — сказал он, как будто бы и на самом деле всё вышло так, как ему хотелось.

Затем он переехал следующую лужу. А когда обернулся, то оказалось, что вместо одной чёрной полосы за его велосипедом тянется целых три, потому что лужа была большая и все три колеса проехались через неё.

— Я машинист! — закричал Пит. — А это мои рельсы! Ууууу! Уууууу!

И он покатил на своём велосипеде через все лужи, какие попадались ему на пути. Если это были маленькие лужицы, за велосипедом оставался только один след. Если средние, получались два рельса. А если попадалась большая лужа, в которой отражалось чуть ли не всё небо, велосипед проезжал через неё всеми своими колёсами, и сзади вытягивались три рельса.

Вдруг Пит вспомнил, что он собирался поехать в лавку на углу и купить себе леденец. Он сунул руку в карман, чтобы проверить, тут ли его два пенни. Тут! Он нащупал одну монетку, потом другую, каждую в отдельности.

— Хорошо, что я вспомнил! — сказал он себе. — Вот я какой запоминальщик!

И, тряхнув головой, он выехал на дорогу, чинно и неторопливо.

Но едва успел он несколько раз нажать на педали, как из дверей одного дома выскочил маленький пушистый котёнок и поскакал боком, испугавшись велосипеда.

— Ах ты, чудак! — засмеялся Пит. — Дурачок!

Но котёнок, как видно, ничего не понимал в велосипедах. Ни с того ни с сего он подскочил к вертящемуся колесу и потрогал его лапкой. Должно быть, ему стало больно. Он запищал и бросился бежать. Пит сразу затормозил велосипед.

Тут из дома выскочила девушка и закричала:

— Ты переехал моего котёнка! Я сама видела из окна… Ах, мой бедный котёнок!..

— Я не нарочно, — сказал Пит. — Он хотел поиграть с велосипедом…

И Пит вытер лицо рукавом.

Девушка внимательно посмотрела на него, а потом сказала:

— Кажется, я ошиблась. Ты не похож на мальчика, который нарочно переезжает котят. Я даже думаю, что ты их любишь. Да и велосипедист ты, как видно, неплохой.

Пит шмыгнул носом.

— У тебя есть носовой платок? — спросила девушка и добавила: — Не хочешь ли посмотреть наших трёх котят? У нас есть белый, чёрный и ещё белый с чёрным.

Пит вытащил большой носовой платок и вытер глаза.

— О, конечно, очень хочу! Пожалуйста, покажите, если можно! — сказал он.

Он оставил свой велосипед в передней и пошёл на кухню, где на половичке играли три котёнка.

Пит отыскал у себя в кармане старый автобусный билет, скатал его в комочек и бросил котятам. Все три котёнка кинулись ловить шарик. Они скакали, становились на задние лапки, прыгали и танцевали. А хвостики их в это время торчали прямо, как прутики, и мелко-мелко дрожали.

Бело-чёрный котёнок, который ушиб лапку, играл так же весело, как и другие. И от этого на душе у Пита стало легче.

— Мне кажется, этот ваш котёнок неженка, — сказал Пит девушке. — Малыши всегда неженки. Я не неженка. Я уже большой. Я очень осторожно поеду назад мимо вашего дома, а то вдруг котёнок опять выскочит. Вы не беспокойтесь, я очень хороший велосипедист.

Потом он сказал „до свиданья“ и тихонько ушёл, пятясь до самых дверей, чтобы подольше видеть котят. Он вспомнил про леденцы.

— Я приду ещё! — сказал он котятам. — А сейчас мне пора. Еду в лавку.

— Приходите завтра после обеда, — сказала девушка. — Если мама разрешит.

Пит сел на велосипед, и вдруг какой-то большой человек высунул голову из окна.

— Котят видел? — спросил он.

— Да, — ответил Пит.

— Понравились?

— Да!

— Хорошо, — сказал, человек и захлопнул окно.

Пит подождал минуту или две, но человек больше не показывался. И Пит поехал дальше.

В лавке он купил маленький зелёный леденец, положил его за щёку и поехал обратно. С каждой минутой и сам он и его велосипед становились всё более и более липкими. Пит ехал и думал обо всём, что с ним случилось за этот день.

Под конец он сказал сам себе:

— Как-никак, а я нашёл трёх котят.

— И я завтра же могу к ним пойти.

— И пойду.

— И отнесу им пёстрый шарик, чтобы они играли.

Он продолжал сосать свой леденец, а тень — свой. Оба чувствовали себя счастливыми и, увидев большую лужу, въехали прямо в неё.

Это была такая огромная лужа с небом, облаками и даже чайками, что в ней хватило места и для Пита и для его тени.

Так и окончился этот день, в общем тоже очень хороший.

Пит и цветы

Однажды Пит гулял вместе со своей тенью и увидел сад, наполненный цветами. Здесь были все цветы, какие только можно себе представить: и красные, и желтые, и пурпурные, и оранжевые, и голубые, и просто белые.

Их было так много, что некоторые даже перевешивались через низкую ограду. Они сами просили Пита посмотреть на них.

Пит остановился и перестал дышать. Он очень любил цветы.

Большой красный цветок кивал своей головой и смотрел Питу прямо в глаза. Пит осторожно протянул палец и дотронулся до него.

Вдруг в доме, что стоял в глубине сада, с шумом распахнулось окно и сердитый женский голос крикнул:

— Оставь цветы в покое!

Пит ужасно испугался. Он отдёрнул руку и застыл на месте, боясь пошевелиться. Ещё немного, и он бы расплакался. Но тут открылась боковая дверь, и на тропинку вышел садовник с метлой. Он увидал среди цветов лицо Пита и очень удивился. Подойдя ближе, он заметил, что Пит чем-то взволнован, и остановился.

— Что случилось? — спросил он.

Пит не сразу ответил. Потом сказал:

— Я испугался. Она закричала: „Оставь цветы в покое!“

— Ты хотел рвать наши цветы?

— Я дотронулся, — сказал Пит. — Я только дотронулся до цветка, потому что он такой красивый! Я не хотел его рвать!

Он замолчал. Садовник некоторое время тоже молчал, а потом сказал:

— Я прошу прощения за мою дочь. Но мне кажется, она не знала, что ты не собираешься рвать цветы.

Пит успокоился.

— Хорошо, — сказал он. — Но лучше бы она всё-таки не кричала. Это ужасно, когда кричат.

— Я знаю, — ответил садовник, — ты совершенно прав. Я никогда не кричу. Но есть одна вещь, которую тебе тоже нужно знать. Нельзя говорить „она“. Это невежливо. Ты должен сказать „девушка из этого дома“.

— Я знаю, — сказал Пит. — Я никогда не говорю „она“.

Садовник поглядел на большой красный цветок, который так понравился Питу, и сказал:

— А ты знаешь, как он называется? Это шток-роза.

— Штык-роза?! — засмеялся Пит.

— Не штык, а шток-роза.

— Вы сказали „штык“! — настаивал Пит.

— Я не говорил ничего подобного! — запротестовал садовник.

— Хорошо. А за ним какой цветок? — спросил Пит. — Вон тот, розовый.

— Это одна из разновидностей вьющихся роз.

— Злющий нос?! — вскричал Пит.

— Я вовсе этого не говорил! Я сказал: „вьющихся роз“!

— Вот! Вы опять повторили! — закричал Пит торжествуя.

Садовник вздохнул.

— Не хочешь ли ты мне помочь? Мы могли бы с тобой подмести листья, собрать сорняки в кучи. А потом развели бы костёр и сожгли мусор.

— Настоящий праздничный костёр? С фейерверком и ракетами? — обрадовался Пит.

— Без фейерверка и без ракет. Просто огонь.

— Ну, только три ракеты! — попросил Пит.

— Нет, — сказал садовник.

— Тогда две ракеты, — сказал Пит. — Одну для вас и одну для меня.

— Никаких ракет, — сказал садовник.

— Хорошо. Ну, тогда одну ракеточку! Вот такую крошечную-прекрошечную!..

И Пит плотно сложил большой и указательный пальцы, чтобы показать, какая она крошечная.

— Дело в том, — сказал садовник, — что это не праздничный костёр. Это просто костёр — для — сжигания — садового — мусора. Обычно в это время года я не жгу костров. Я это делаю только для тебя. Если бы ты не пришёл, я бы с ним не возился. Но, конечно, если ты всё время будешь твердить о ракетах, то лучше костёр вовсе не зажигать.

— Ладно, — сказал Пит. — Мы зажжём костёр и будем варить на нём конфеты из патоки.

— Нет! — рассердился садовник.

Он хотел ещё что-то добавить, но Пит сказал быстро:

— Не надо так волноваться. Я не буду больше приставать.

Садовник молча показал Питу, где нужно выпалывать сорняки.

— Вот он! — обрадовался Пит и уже собрался вырвать толстый пучок какой-то травки, как садовник схватил его за руку.

— Нет! — закричал он. — Это не сорняк!

— Но это совсем такая же трава, как вы только что сами вытащили, — смутился Пит.

— Нет, не такая. Смотри, у нее листья совсем другие!

— Потому что это листья-дети! Когда они станут взрослыми, они будут точь-в-точь такие, как ваша трава! — настаивал Пит. — Вы ничего не даёте мне делать! Вы сказали, что я могу вам помогать, а теперь сами мешаете мне! И вы кричите!

— Ничего подобного, — ответил садовник.

— Ну да! Вы только что закричали „Нет!“ Вы сказали, что никогда не кричите, а сами кричали, и у меня из-за этого разболелась голова, и я ничего не могу теперь делать!

— Может быть, ты дашь мне сказать? — перебил его садовник. — Ты ведь даже не знаешь, что я хочу сказать.

— Нет, не знаю. Скажите, но только, пожалуйста, тихо, — вздохнул Пит.

— Всё, что я тебе хотел сказать, это то, что я надеюсь, что ты сумеешь подмести листья вот этой прекрасной метлой. А я пока займусь прополкой.

Пит задумался. Ему очень хотелось ещё поспорить, но тут садовник быстро добавил:

— Метла очень приятно шумит: что-то вроде „свишш… свишш…“

— Да ну? — удивился Пит.

И тут же попробовал. Но метла была очень большая, и то Пит водил ею, а то она сама водила Питом. Наконец Питу удалось справиться с метлой, и он сказал:

— Нет, она этого не делает!

— Чего не делает? — переспросил садовник, наклонившись над сорняком.

— Она не делает „свишш… свишш…“ Она делает „пшик… пшик…“

— Пожалуй, так, — согласился садовник.

— А как называются эти большие цветы? — спросил Пит.

— Это гладиолусы, — ответил садовник.

— Гладить волосы? — повторил Пит.

— Я этого не говорил, — сказал садовник, — я сказал „гладиолусы“.

— Вот вы опять так сказали! — закричал Пит в восторге.

И Пит и садовник рассмеялись и почувствовали себя настоящими друзьями.

Они сгребли в большую кучу листья и сорняки и подложили в неё сухую бумагу. Садовник осторожно поджёг бумагу и дал Питу задуть спичку.

Пит обшарил свои карманы — два кармана в штанах и один в рубашке — и вытащил оттуда все автобусные билетики, которые он собирал день за днём. Их было сорок семь. И он бросил все в пылающий огонь.

Когда один билетик упал на землю перед самым огнём, Пит его не поднял и не бросил в костёр, потому что садовник ему сказал, что на костре надо сжигать сорняки, а не Пита и что поэтому Питу не надо подходить слишком близко к огню.

Тень Пита любила огонь. Она прыгала вверх и вниз в мигающем свете костра. Иногда она пригибалась к земле около ног Пита, а иногда вытягивалась вверх и казалась самым большим в мире великаном.

Как дымил и трещал костёр! Красные искры вылетали из дыма и уносились до самого неба.

Это был ещё один хороший день!

Пит и письмо

Однажды Пит гулял по улице и старался не наступать на трещины между плитами тротуара. Он двигался очень осторожно, делая то крошечные шажки, то большие прыжки.

— Когда я насчитаю двадцать трещин, я превращусь в слона, — задумал Пит. — В огромного слона со шлёпающими ушами.

Он медленно двигался вперёд, внимательно глядя себе под ноги.

— Раз! — считал он. — Два!..

Его тень шла за ним.

Стояло чудесное октябрьское утро. Все кругом было золотое: и освещенные солнцем деревья, и дорога — всё было ровного, спокойного золотого цвета.

На мостовой лежали кучи опавших листьев. Они шуршали у Пита под ногами. Некоторые прилипли к его башмакам.

„Просто удивительно, как это они так прилипли?“ — подумал он.

Но в конце концов листья всё же отвалились, а башмаки Пита стали серыми и пыльными.

„Чем бы мне в неё кинуть, когда она отвернётся? — подумал Пит про тень. — Пусть удивится!“

И он бросил в тень охапку листьев. Но тень не растерялась. Она успела убежать с дороги и затопала по листьям.

— Куда ты идёшь? — сказал Пит. — Это мои листья.

На мостовой лежал большой ярко-жёлтый лист. Такой яркий и жёлтый, что казалось, будто кто-то покрыл его краской для плакатов из ведра, которое папа берёт с собой на работу.

Пит поднял лист и с удивлением стал его рассматривать. Потом решил попробовать, вкусный ли он. Взял в рот, но тотчас выплюнул, подумав, что лист, наверно, грязный. „Хруст… хруст“ — похрустывали его башмаки по опавшим листьям.

А дальше уже совсем не было листьев. Мостовая была чисто подметена. И Пит опять начал перескакивать через трещины между камнями, продолжая свою игру в слона. Камни мостовой были разной формы и размеров, и иногда ему было трудно перепрыгивать. Кроме того, Пит решил считать трещины и в самих камнях тоже, а их было много.

— Три, четыре… чёрт!.. пять, шесть, семь, восемь, девять, десять!

Ещё немножко — и он станет слоном!

Его тень осторожно двигалась за ним. Пит так увлекся прыжками, что совсем не видел, куда идёт. Какой-то экипаж выехал из калитки: что-то вроде кресла на колёсах, и Пит чуть не налетел на него. Ему стоило больших усилий сохранить равновесие. Для этого ему пришлось несколько раз переступить ногами на одном месте.

— Я превратился в слона! — закричал он.

— Вы не похожи на слона, — заметила женщина, сидевшая в кресле.

— Вы превратили меня в слона! — сказал Пит. — Вы вдруг выехали, и мне пришлось переступить через сотни и миллионы трещин, и теперь я слон, а я не хотел быть слоном, пока не заберусь на эту гору и не сбегу обратно.

— Простите меня, но по вашей походке невозможно было понять, куда вы идёте. Я должна вам сказать, что у меня болит нога и вы чуть не ушибли её.

— Я ушиб? — забеспокоился Пит.

— Нет, — ответила женщина. — Но в следующий раз, когда я выеду из калитки, я непременно нажму гудок.

— У вас есть гудок? Правда? — спросил Пит.

— Конечно, — сказала женщина и добавила: — Не можете ли вы опустить моё письмо в почтовый ящик?

— О, пожалуйста. Покажите мне гудок.

— А вы опустите письмо?

— Можно погудеть? — не унимался Пит.

— Если вы бросите моё письмо, — сказала женщина, — я разрешу вам погудеть на обратном пути.

Пит казался озабоченным.

— Но ведь я теперь слон! — сказал он. — Я должен стоять смирно и не наступать больше на трещины! Я сейчас никак не могу бросить письмо.

— Но ведь вы же собирались подняться на горку! — сказала женщина. — А почтовый ящик есть только на горке. Вы опустите моё письмо, а потом опять будете слоном.

— Но вы уже заставили меня превратиться в слона! — сказал Пит сурово. — Вы заставили меня переступить миллионы трещин. Тысячу, двадцать, миллион!

— Ничего подобного! — вскричала женщина. — Вы наступили только на одну!

— На какую? — спросил Пит.

— Вот на эту! — указала женщина. — Вот на эту, возле калитки.

Пит нагнулся и посмотрел. И тень тоже наклонилась.

— Да, я, кажется, наступил всего только на одну трещину! — обрадовался Пит. — Вот это ловко!

— А теперь, — продолжала женщина, — не можете ли вы бросить моё письмо? В почтовый ящик, на горке.

— Хорошо, — сказал Пит и добавил: — Кажется, я досчитал до семи…

И помчался наверх, продолжая всю дорогу считать.

Женщина наблюдала за ним. Он добежал до вершины горки и закричал:

— Двадцать!

А потом кинулся обратно. Его тень бежала перед ним: боялась, что на неё наступят.

— Что же вы не бросили моё письмо? — спросила женщина с досадой.

— Не бросил? — удивился Пит.

Он посмотрел на письмо, по-прежнему зажатое у него в руке, минутку подумал, потом сказал:

— Слоны не бросают писем в почтовые ящики! — и возвратил женщине письмо.

— О, но цирковые слоны это делают! — поспешно возразила женщина.

— Правда? — заинтересовался Пит.

— О да! — вскричала женщина. — Я это отлично знаю. Умные цирковые слоны всегда так делают.

— Может быть, я тоже цирковой слон? Я буду танцевать слоновый танец по дороге на гору. Там я брошу ваше письмо в ящик, как цирковой слон. А потом буду делать смешные штуки ногами и кружиться!

— Я буду смотреть, как в цирке, — сказала женщина, — а потом буду аплодировать.

— Хорошо! — согласился Пит. — Но вы не должны хлопать, пока я вам не скажу „можно“.

Пит побежал наверх, кружась и подпрыгивая то на одной ноге, то на другой. Он не успел ещё добраться до вершины, как у него закружилась голова: слишком уж сильно вертелся. Пит зашатался, а женщина, которая за ним следила, очень испугалась. Что же касается тени Пита, она всё время бестолково крутилась у него под ногами, то забегая вперёд, то отставая.

Пит добрался до почтового ящика, сел перед ним и взял конверт в рот. Но так он не мог дотянуться до ящика.

Тогда он встал, продолжая держать конверт в зубах и нерешительно покачивая головой. Наконец вынул изо рта письмо, поднялся на цыпочки и засунул письмо в ящик.

— Хлопайте! — закричал он.

Женщина захлопала изо всех сил. Пит мчался к ней с горки напрямик.

— Это был настоящий цирк, правда? — спросил он.

— Прелестный! И, кроме того, я увидела, как быстро вы бегаете!

— Видели? Я могу бежать ещё быстрее! Я могу бежать так быстро — вот так! — и он рассек воздух рукой.

— Так быстро? — спросила женщина. — А я не могу.

— Сможете! Наверно, сможете, когда ваша нога выздоровеет, — сказал Пит. — На будущей неделе у нас состязания. Вы могли бы победить. Обязательно могли бы! — Пит ободряюще кивнул головой.

И он ушёл, танцуя свой слоновый танец, весь, с начала, потому что это был такой славный танец!

Он не успел отойти далеко, как женщина его позвала.

— Вы можете погудеть, — сказала она: — ведь вы отправили моё письмо!

— В самом деле! — удивился сам на себя Пит. — Я и забыл об этом.

Он дал маленький гудок, короткий, только чтобы послушать, как гудок звучит. Потом дал длинный. Оба были хороши, но длинный лучше.

Это был ещё один хороший день!

Пит и божья коровка

Как-то раз Пит нашёл спичечную коробку. Это была пустая коробка, и надо было её чем-нибудь наполнить. Пит отправился на поиски.

Он очень внимательно разглядывал тротуар. Обнаружив рядом свою тень, он ей сказал:

— Ты тоже ищи!

И тень тоже стала искать.

Проходившая мимо женщина увидела, что Пит, нагнувшись, что-то ищет. Она остановилась и спросила:

— Вы что-нибудь потеряли?

Пит выпрямился и покачал головой:

— Нет. Спасибо.

И пошёл искать дальше.

Женщина никуда не торопилась и пошла за ним. Пит внимательно осмотрел всю мостовую. Потом принялся искать в канавке. Наконец женщина спросила:

— Что же вы ищете, если вы ничего не потеряли?

Пит обернулся и сказал:

— Я хочу положить что-нибудь в мою спичечную коробку, потому что она пустая.

И опять стал искать, не обращая ни на кого внимания, потому что ему было некогда.

Женщина поняла, как он занят, и собралась идти дальше, но вдруг увидела пёрышко, летевшее с неба на землю. Она поймала его и протянула Питу.

— Это частичка орла, — сказал Пит, — то есть чайки.

Он кивнул головой и положил пёрышко в спичечную коробку.

Но перо не хотело влезать. Оно было слишком велико для этой коробки.

— Ах! — сказал Пит. — Лучше отдать его обратно этой птице.

Пит подбросил перо вверх, и оно устремилось в небо, по которому спешили белые облака. Три или четыре птицы кружились над головой. Одна кричала громче всех.

— Я думаю, что это её перо. Она его ищет и кричит, — решил Пит и стал дуть изо всех сил.

Но пёрышко поднялось уже высоко в небо, потому что был очень ветреный день.

— Теперь чайка найдёт его! — сказал Пит. — Наверно, это был её хвостик.

И он отправился искать дальше.

Вдруг он увидел молоденький листочек остролистника. Листочек был зелёный и блестящий, а его колючки, нежные и щекочущие, совсем не делали больно. Он понравился Питу. Пит проверил, влезает ли листик в коробку. В самый раз!

— Хорошо! — сказал Пит. — Он такой же самый длинный.

— Вы хотите сказать: такой же самой длины? — поправила его женщина.

— Ну да, — мотнул головой Пит, — я так и сказал.

Он задвинул крышку и спрятал коробочку в карман.

Женщина ушла, потому что её помощь была больше не нужна.

— До свидания! — сказала она.

И Пит тоже сказал до свидания.

Ветер дул на облака, и они наплывали на солнце: то было светло, то становилось пасмурно.

Пит принялся играть в игру, которую называл „Тень, ты тут?“ Вот как он играл. Он стоял на тротуаре, широко расставив ноги. Потом внезапно, не сгибая колен, наклонялся, смотрел между ног назад и кричал:

— Тень, ты тут?

Иногда его тень была „тут“, и тогда Пит выигрывал. Иногда её не было, и тогда Пит ничего не выигрывал или почти ничего.

И вот, когда Пит в девятнадцатый раз просунул голову между колен и открыл рот, чтобы крикнуть: „Тень, ты тут?“ — он увидел на тротуаре божью коровку. Божья коровка была позади него. Она медленно ползла по тротуару. У неё была оранжевая спинка с тремя тёмными пятнышками.

— Здравствуй! — сказал Пит, когда божья коровка прошла мимо его башмаков.

Но она не ответила.

Пит осторожно опустился перед ней на колени и загородил ей дорогу пальцем. Она задумалась. Пит видел, что она размышляет. И только он успел подумать, что ей не нравится его палец, как она решила, что нравится, и полезла на него. Пит тихонько встал и осторожно пошёл вперёд. Он понёс божью коровку к себе домой.

Пит так внимательно смотрел на божью коровку, что даже не заметил, как наскочил на стекольщика, который в это время приставлял лестницу к подоконнику.

— Осторожней! — закричал стекольщик. — Не видишь, куда идёшь?

Но Пит смотрел на свой палец. Божьей коровки там не было. Она раскрыла крылышки и улетела вместе с ветром. И теперь он её больше никогда не увидит.

Пит повернулся к стекольщику. Он был очень расстроен.

— Из-за вас я упустил божью коровку! — сказал он со слезами. — Я нёс её домой и она должна была жить в моей спичечной коробке, а теперь она улетела и потерялась, и всё из-за вас!

— Отойди-ка! — сказал стекольщик и встряхнул свою тряпку прямо перед лицом Пита.

Мальчик был озадачен и замолчал.

— Ты меня за что-то ругаешь? — спросил стекольщик.

— Да, я вас ругаю, — сказал Пит. — Я вас ругаю, потому что вы упустили мою божью коровку и она пропала, а я её нёс домой…

— Погоди минуточку, — сказал стекольщик. — Смешно, что ты меня ругаешь, когда это я должен тебя ругать. Ты наскочил на меня и даже не попросил извинения! Ты мог прошибить лестницей окно, разбить вдребезги стекло. Если ты не будешь смотреть, куда идёшь, интересно знать, куда же ты придёшь?

Пит засмеялся. Стекольщик добавил:

— И знаешь, что я тебе скажу?

— Что? — спросил Пит.

— Я думаю, что твоя божья коровка с удовольствием улетела. Не потому, что ты ей не понравился, — поспешно добавил он, увидав, что Пит нахмурился. — Я заметил, что ты ей очень понравился, но просто ей захотелось полетать на солнышке. Ты ей понравился, и она погуляла с тобой. А потом ей пора было улететь домой.

— Знаю, — сказал Пит. — А мне ещё не пора домой. Можно мне вам помочь мыть окно?

— Хорошо. Вот здесь, немножко, — сказал стекольщик.

Пит влез на вторую ступеньку лестницы и протёр нижний кусочек окна, размером со свою голову, не больше. А стекольщик протёр остальное. Это было для него привычным делом. Когда они закончили работу, всё голубое небо отразилось в стекле, а потом из-за облаков вышло солнце и тоже засверкало в стекле.

— А правда мы его хорошо вымыли? — спросил Пит.

Это был опять очень хороший день.

Пит и свисток

Жарким солнечным днём, когда тень Пита казалась особенно чёрной и тащилась за ним, куда бы он ни шёл, Пит увидел массу людей в конце своей улицы. Все они были в комбинезонах и резиновых тапочках и все что-то рыли и рыли под палящими лучами солнца.

— Что вы делаете? — спросил Пит.

— Строим дом, — ответил один из рабочих.

Пит помолчал минуту. Потом опять спросил:

— Скажите по правде, что вы делаете?

— Честное слово, строим дом, — повторил рабочий.

Пит рассердился.

— Но дом строят вверх, а не вниз! — сказал он. — Нельзя копать дом! Можно копать картошку, или червяков, или что-нибудь такое, что вы раньше спрятали. Как же вы можете копать дом! Что вы тут делаете? Скажите мне!

— Хорошо, — согласился рабочий. — Если ты оставишь в покое мою лопату и будешь слушать очень внимательно, я тебе расскажу. — И он вытер свои перепачканные руки о штаны.

Пит почувствовал, что рабочий хочет рассказать ему правду, перестал сердиться и начал слушать.

— Ну вот, смотри, — начал тот, — мы вырыли яму, чтобы поставить в неё дом. Если бы мы построили дом прямо на земле, без котлована — это так называется яма, — то ветер тотчас свалил бы его. Дунул — и дома как не бывало!

— Как в песенке о трёх поросятах? — обрадовался Пит, — „Как начну я дуть, как начну я дуть!..“

— Правильно, — сказал рабочий. — „Как начну я дуть, как начну я дуть, разлетится дом по кирпичикам!..“ Вот мы и копаем котлован, чтобы стены в нём крепко стояли.

Он поднял с земли свою лопату и опять пошёл копать.

А Пит пошёл наблюдать.

Он постоял с одной стороны ямы, посмотрел, как роют. Потом решил поглядеть, как это выглядит с другой стороны. Он перепрыгнул в том месте, где яма была неглубокой. И его тень тоже прыгнула. Но она была такой неловкой и упала прямо в яму.

— Выкопайте мою тень! — закричал Пит.

Человек подхватил полную лопату земли вместе с Питовой тенью и сбросил её около Пита. Но тень выпала из лопаты и снова свалилась в яму.

— Эх ты, растяпа! — сказал Пит.

А рабочий ничего не сказал, потому что ему было жарко. Он продолжал работать.

Питу захотелось помочь. Он сказал:

— Я чудный, замечательный копальщик. Я очень здорово копаю. Можно помочь вам?

Но рабочий ответил:

— Нет.

— Нет, спасибо. Вот как надо говорить! — сказал Пит.

— Нет, спасибо, — сказал рабочий и продолжал копать.

Вдруг за спиной Пита раздался ужасный шум. Как будто затрещал огромный мотоцикл. Даже земля затряслась.

Пит быстро обернулся. Он увидел огромную машину, в которой сидел человек. Машина рыла в земле котлован.

— Можно мне тоже делать это? — спросил Пит.

Но человек не мог его расслышать.

— Можно мне тоже делать это? — снова закричал Пит.

Но машина перекрикивала Пита, и человек не слышал ни слова.

Мимо прошёл другой человек, толкая пустую тачку. Он наполнил её кирпичами и повёз обратно.

Когда он возвращался назад, Пит сказал:

— Я тоже могу это делать. Я могу класть в тачку кирпичи. Я ужасно сильный.

— Ладно, — сказал человек. — Помогай, но только осторожно. Не урони себе кирпич на ногу.

— Конечно, не уроню! — возмутился Пит. — Показать, как я не уроню? Я буду ходить вот так!..

Он соединил пятки вместе, а носки вывернул наружу и зашагал.

— Вот так я не уроню кирпич на ногу, правда? — спросил он.

И человек ответил, что „правда“.

Тогда они втроём наполнили тачку: человек, Пит и тень Пита. Во всяком случае, тень притворялась, что работает, хотя от её работы тачка не становилась полней.

А когда все кирпичи были аккуратно сложены и на тачке не осталось больше пустого местечка, человек сказал Питу:

— Можешь сесть наверх.

— Неужели в самом деле? — обрадовался Пит.

— В самом деле это так, это просто явный фак…

— Вы хотите сказать — факт? — засмеялся Пит.

— Именно это я имел в виду, — сказал человек.

И Пит сел поверх кирпичей, а человек повёз тачку. Первый раз в жизни Пит ехал на тачке с кирпичами! Это было немного шишковато, но не очень, потому что кирпичи были аккуратно сложены.

А для тени Пита места в тачке не нашлось. Тень тащилась по земле и притворялась, будто едет в другой тачке, тоже наполненной кирпичами, но чёрными.

Только Пит вылез из тачки, как пришла в движение какая-то огромная машина. Она набирала песок в одном месте, несла его по воздуху и сбрасывала в другом.

Это была очень большая, очень умная и очень быстрая машина.

Пит минутку наблюдал и стал что-то соображать. Потом сунул руку в карман и вытащил свисток. Он бросил свисток на землю перед машиной и стал ждать.

— Машине не нужен мой свисток, — рассуждал он. — Но всё-таки интересно, что она с ним сделает?

А машина не рассуждала. Она просто подхватила свисток вместе с песком и бросила в другое место.

— Что ты делаешь?! — рассердился Пит на машину.

И побежал во всю прыть за ней. Но какой-то человек крепко ухватил его за штаны и не отпускал. Человек очень испугался.

— Что за глупости! — закричал он. — Машина могла сбросить тебе на голову целый ковш песку! Уходи скорее прочь отсюда!

— Пустите! — вопил Пит. — Вы меня щиплете! Я хочу мой свисток! Машина схватила мой свисток! Пусть она его отдаст! Посмотрите: вот он! вот он!

Человек посмотрел. Но в этот самый момент машина схватила еще ковш песку и окончательно засыпала свисток.

— Смотрите, что она сделала! — сказал Пит горько. — Гадкая машина, почему вы не дали мне отнять у нее свисток?

И он засунул большой палец в рот, потому что почувствовал себя очень несчастным.

— Ну ладно, ладно! — сказал человек, все ещё крепко держа Пита за штаны. — Твой свисток пропал, но зато его вместе с песком переработают в цемент и построят из него дом.

— Из моего свистка?

— Вот именно. А когда построят этот дом и люди станут там жить, и повесят на окнах занавески, и затопят камины, ты сможешь всем сказать: „Этот дом построен на моём свистке!“

— Да! — оживился Пит. — И вот что я могу ещё сказать. Я скажу: „Слезай дом с моего свистка, а то я тебя столкну!“

Он задумался, а потом спросил:

— Мой свисток теперь навсегда останется под домом? Навсегда-навсегда?

— Навсегда-навсегда.

— Тогда он испортится! Как же он не испортится, если на нём будет стоять дом?

— Конечно, — ответил человек, — свистеть в него будет трудновато, но зато о нём можно будет рассказать всем.

— Да, — согласился Пит, — можно будет рассказать.

Он минуту подумал, потом добавил:

— Я сейчас пойду рассказывать!

И он зашагал по развороченной земле, по кучам кирпича и песка, мимо тачек, мимо людей в грязных рабочих штанах.

А его тень шла за ним и падала во все ямы, потому что она никогда не смотрела, куда идёт.

— Глупая тенюха! — сказал Пит.

Потом подумал: „Хорошо, что я не из цемента! Хорошо, что я не свисток! Хорошо, что дом не будет сидеть на мне! Ужасно хорошо!“

Он покачал головой и побежал дальше.

Это был ещё один хороший день!

Пит и воробей

Однажды Пит пошёл гулять на горку.

Было чудесное, яркое весеннее утро, и птицы пели изо всех сил. Очень чёрная тень Пита шла по белой стене. Но сегодня Пит не обращал на неё никакого внимания, потому что была весна и каждый день происходили необыкновенные события.

Вдруг Пит заметил кота. Кот осторожно и очень тихо карабкался на дерево. Пит остановился, чтобы посмотреть: он тоже любил лазить по деревьям, когда играл.

Но этот кот вовсе не играл. У него была какая-то цель. Это был занятой кот.

— Что ты там делаешь? — спросил Пит.

Но кот продолжал взбираться всё выше и выше.

И тут Пит понял, что кот подбирается к двум птичкам, которые сидели на верхней ветке и о чём-то разговаривали.

— Слезай сейчас же, ты, бессовестный кот! — сказал Пит. — Оставь птиц в покое!

Но кот как будто ничего не слышал и продолжал ползти.

— Я не буду с тобой дружить! — закричал Пит.

В ту же секунду обе птицы вспорхнули с таким шумом, что кот с перепугу чуть не свалился на землю.

— Ну вот, — сказал Пит, — что я тебе говорил! — И он пошёл своей дорогой.

Пит был рад, что птицы улетели от кошки, и запел весёлую песенку, которую сам сочинил:

Маргаритки, ритки, ритки,

Маргаритки, ритки, ритки,

Лю-ю-тики, тики, тики,

Лю-ю-тики, тики, тики,

Птицы весело поют!..

Тут Пит увидел невысокую стенку и осторожно пошёл по ней. Теперь он был товарным поездом, который медленно, с кряхтеньем тащил тракторы на ферму.

Вдруг он заметил прямо перед собой, на стене, птичку.

— Ууууу! — гудел товарный поезд. — Пииип! Пиииип!

Пит был уверен, что птица улетит, но она даже не пошевелилась, и ему пришлось так быстро затормозить, что он чуть не потерял равновесие и даже испугался.

— Эй ты, глупая птица! — закричал он и подпрыгнул, чтобы её вспугнуть.

Но она опять не шевельнулась.

Пит посмотрел на неё внимательно. Это была очень маленькая птица.

Пит сел на стенку и стал рассматривать птичку совсем-совсем близко, и птица вытаращила на него свои большие глаза.

Пит тихонечко протянул палец и погладил птичью головку. Головка была мягкая, тёплая и нежная.

Пит убрал палец, потом снова погладил. Раньше ему никогда не приходилось этого делать. Он долго глядел в круглые птичьи глаза, а птица смотрела в глаза Пита.

Потом Пит соскочил со стены и отправился дальше по дороге.

Неожиданно прямо перед собой он увидел человека, который не отрываясь смотрел на дерево. Пит остановился.

— Что вы там видите? — спросил Пит вежливо.

Человек ничего не ответил.

Пит тоже стал внимательно рассматривать дерево, но там не было ничего такого, на что стоило бы смотреть.

— Что вы там видите? — спросил Пит снова.

Но человек по-прежнему ничего не ответил.

Пит обиделся.

— Это очень невежливо не говорить людям, что вы там видите, когда смотрите на дерево! — сказал он. — Ведь вас всё время спрашивают и спрашивают и терпеливо ждут!

Человек обернулся.

— Я смотрю на птицу, — сказал он.

— Я ещё раньше вас смотрел на одну птицу, — ответил Пит. — Я даже дотронулся до неё носом и гладил ей голову. Ваша птица — орёл?

Человек ничего не ответил и опять посмотрел на дерево.

— Моя птица была орёл, сказал Пит.

Тогда человек спросил:

— Ты в самом деле гладил птицу?

— Да, — ответил Пит, — я же сказал! Я погладил ей голову пальцем. Она сидела на стене, и я из-за неё чуть не упал. Какое нахальство вот так вот сидеть на стене и заставлять людей падать! Я, знаете ли, чуть не набил себе шишку!

— Покажи, где твоя птица, — сказал человек.

— А вы знаете, что вы ещё должны сказать? — спросил Пит.

— А что я ещё должен сказать? — удивился человек.

— Вы должны сказать „пожалуйста“. Вот что вы должны сказать! Разве неправда?

— Пожалуйста, покажите мне птицу, — сказал человек.

Пит взял его за руку, и они подошли к стенке. Птичка по-прежнему спокойно сидела там. Человек осторожно взял её своей большой рукой, и она вся поместилась в его кулаке, высунув наружу голову. Пит снова погладил птичку и опять удивился, что она такая мягкая и такая нежная. Потом он приложился щекой к её щеке, потому что ему очень хотелось, чтобы она ему что-нибудь шепнула. Но птица ничего не сказала.

— Это птенчик, — объяснил человек. — А это его мать подняла такой шум на дереве: она его зовёт.

— Почему же он не летит к ней? — спросил Пит. — Он её не слышит?

— Он просто ещё не умеет как следует летать, — сказал человек. — Вниз он слетел сам. Ведь лететь вниз легче, чем наверх. А взлететь на дерево он сам не сумеет. Надо ему помочь.

И человек понёс крохотного птенчика в своём кулаке обратно к дереву. А Пит бежал впереди.

— Его мама здесь, в ветках! — закричал Пит, смотря наверх.

Человек посадил птенчика на ветку так высоко, как только мог достать.

Птица-мать стала опять звать своего сына. А птенец захлопал крыльями, потом вспорхнул и стал перелетать с ветки на ветку, всё выше и выше, стараясь изо всех сил, пока не долетел до своего гнезда. Человек и Пит посмотрели друг на друга.

— Как вы думаете, спросил Пит, — его мама будет на него сердиться?

— Не думаю, — ответил человек. — Скорее всего, она его как следует покормит.

Пит подумал минутку, потом сказал:

— Моя мама сделала бы то же самое. Дала бы мне желе, и крем, и кекс, и меренги.

Он кивнул человеку и опять зашагал на горку. Он запел свою весеннюю песенку, которую сам сочинил:

Маргаритки, ритки, ритки,

Маргаритки, ритки, ритки,

Лю-ю-тики, тики, тики,

Лю-ю-тики, тики, тики,

Птицы весело поют!..

О! Это был особенный день!

Пит и паровой каток

Однажды Пит спускался по лестнице задом наперёд. Так ему больше нравилось. Правда, это отнимает гораздо больше времени, особенно когда много ступенек, но Пит никуда не спешил и осторожно спускался, держась за перила.

Он уже добрался до конца лестницы, как вдруг услышал на улице шум: „Гланк! Гланк! Гланк!“

— Паровой каток! — закричал Пит и, повернувшись, кубарем скатился вниз.

Он помчался по улице навстречу новенькому зелёному паровому катку. Его тень неслась рядом.

Тень не знала, что сходить с тротуара на мостовую не полагается, и протянулась поперёк улицы, длинная и чёрная.

Пит остановился у самого края тротуара, так, чтобы паровой каток наехал прямо на его тень. „Что-то с ней будет? — думал Пит. — Ну ничего, это её, дурочку, проучит — пусть не ложится поперёк дороги!“

„Гланк! Гланк! — тарахтел паровой каток. — Гланк!“

Но переехать тень он так и не смог: тень сразу же поднялась и прислонилась к его стенке, да так и держалась, пока каток проезжал мимо Пита, а потом опять преспокойно улеглась на мостовую.

— Погоди ж ты у меня! — сказал Пит. — Попробую ещё разок!

Он помчался по улице, обогнал каток и стал так, чтобы уж на этот раз машина непременно переехала его тень. Но опять ничего не вышло. Пит опять удивился.

Он вынул из кармана пустую спичечную коробку и кинул её на мостовую перед самым катком. „Ну, а теперь что будет?“ — подумал он.

Пит зажал руками уши и зажмурил глаза. Он был уверен, что раздастся страшный треск.

Но никакого треска не было. Каток по-прежнему ровно гудел: „Гланк! Гланк! Гланк!“

Пит открыл глаза и увидел на мостовой расплющенную спичечную коробку. А паровой каток катил себе дальше, как будто ничего не произошло.

Пит снова побежал за катком. На ходу он вытащил из кармана мягкий, теплый кусок пластилина, скатал шарик и бросил его под каток.

— Буду считать до десяти! — решил он зажмурившись. — Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять!

Когда Пит снова открыл глаза, пластилина на мостовой не было. Он исчез. А паровой каток катил себе дальше, с грохотом поворачивая своё огромное колесо, к которому прилип кусочек пластилина.

Это очень рассердило Пита.

— Отдай мой пластилин! — закричал он. — Отдай обратно! Он мой!

Он бежал за катком, крича до хрипоты и строя рожи.

— Какое безобразие! — кричал он. — Посмотрите, что вы наделали! Вы должны были смотреть, куда едете! Да что вы, не слышите меня, что ли?

Водитель и в самом деле не мог расслышать ни одного слова из того, что ему кричал Пит. Да и некогда ему было вслушиваться — он был слишком занят.

Но когда он увидел, какие свирепые рожи строит Пит, он подумал, что случилось что-то очень важное, и остановил машину.

— Хелло! — сказал он. — Что случилось?

— Хелло! — сказал Пит, задыхаясь от волнения. — Посмотрите, что вы наделали!

Водитель высунулся из кабинки и посмотрел на мостовую, но не увидел там ничего особенного.

— Что же я такое наделал? — спросил он, почёсывая затылок.

— Вы захватили мой пластилин своим катком! Это был хороший кусок пластилина. Мой самый лучший кусок! Я собирался вылепить из него слона.

— Разве его хватило бы на слона? — спросил водитель.

— Конечно! — сказал Пит. — Это был огромный кусок. Больше, чем вот этот дом. Даже больше, чем я сам.

— Такой же большой, как мой каток?

— Больше! — сказал Пит упрямо.

— Хорошо, — сказал водитель. — Где же он теперь?

— Конечно, внизу, — сказал Пит. — Под катком. Вам не видно?

— Нет, не видно, — сказал водитель.

— Ну конечно, не видно, раз он внизу! Смешно!

Пит и водитель смотрели друг на друга.

— Я опять пущу машину, — сказал водитель, — тогда мы сможем его достать.

Он уселся на своё сиденье и поехал. „Гланк! Гланк!“ — загрохотала машина опять.

— Вот он! — закричал Пит. — Стоп! Стоп!

Водитель затормозил. Но как только каток остановился, пластилин снова оказался внизу.

— Разве вы не слышали, как я вам кричал „стоп“? — спросил Пит недовольно.

— Ну конечно, слышал. И сразу же остановил машину.

— Нет, не сразу, не сразу! Вы всё ехали, и ехали, и ехали. А теперь видите, что вышло!

— Ну, я ещё раз её остановлю, — сказал человек. — Только не надо так волноваться.

И каток опять загрохотал.

— Стоп! Стоп! — закричал Пит.

Каток остановился. Но опять неудачно: пластилин снова был внизу.

— Вот беда! — сказал Пит с досадой. — Дайте я сам.

И он полез в машину, стараясь забраться на сиденье водителя.

— Это ещё что? А ну-ка слезай! — закричал водитель. — Не смей этого делать! — И он потянул Пита за ногу.

Пит очень рассердился.

— Вы могли вывихнуть мне ногу и порвать мои штаны! — закричал он.

— Ладно уж! — сказал водитель. — А вот если тебя увидят за рулём, тебе здорово попадёт! Это не разрешается.

— А почему же вы сами сидите за рулём? — спросил Пит.

— Мне разрешено. У меня есть специальное удостоверение.

— Хорошо, — сказал Пит. — Но вы должны сказать „извините“ зато, что чуть не сломали мне ногу!

— Извините, — сказал водитель. Потом добавил: — Я ещё раз попробую повернуть колесо. Ещё один разок. А ты подними руку вверх, как только заметишь на колесе свой пластилин. Вот так. Видишь?

— Как полисмен? — спросил Пит.

— Как полисмен, — согласился водитель. — Приготовились!

И он снова пустил машину. Пит поднял руку, как только она двинулась.

— Стойте! — закричал Пит.

Оба взглянули на колесо. Расплющенный пластилин был похож на белую пуговицу.

— Однако не много для слона! — заметил водитель.

— Я хотел лепить слонёнка…

Водитель отодрал пластилин от колеса и дал его Питу, потом взобрался на своё место, в кабину. Машина опять загремела: „Гланк! Гланк! Гланк!“ А Пит побежал впереди.

И знаете, что он сделал? Он скатал свой пластилин в шарик и снова бросил его под машину. Кусочек прилип, завертелся вместе с огромным колесом, а Пит бежал рядом и следил, как белая пуговка пластилина то исчезала, то вновь появлялась.

Это был тоже очень хороший день!

Пит и удивительный кран

Как-то раз Пит искал муравья. Он знал, где надо искать, потому что помнил то место, где Муравьёв было всегда много. Но сегодня их почему-то не оказалось. Наверно, они все сидели у себя дома. Пит искал, искал и наконец увидал одного муравья, который очень торопился.

— Зачем вы так спешите? — спросил Пит. — Вы куда-нибудь идёте или откуда-нибудь возвращаетесь?

И он положил перед муравьем палочку, чтобы посмотреть, что муравей будет делать.

Муравей стал карабкаться на нее, как на гору.

„А я бы просто пролез снизу, там есть щелочка“, — подумал Пит.

Пока Пит рассматривал муравья, подошла белая собака с косматой, свалявшейся шерстью и уставилась на Пита. Пит глядел то на собаку, то на муравья. Когда он снова покосился на собаку уголком глаза, собака открыла рот и улыбнулась.

Пит тихонько протянул руку и раскрыл ладонь, чтобы собака увидела, что он не держит ничего опасного. Ему кто-то говорил, что так надо делать. Собака встала, подошла к Питу и лизнула его руку.

Тогда Пит сказал:

— Хочешь сесть рядом? Садись, пожалуйста!

Он похлопал рукой по земле рядом с собой, и собака села.

Собака высунула язык и задышала: „Х-х! Х-х! Х-х!“

Пит удивился, как это она умеет так делать. Немного погодя он тоже высунул язык. Теперь оба сидели на пороге дома, пыхтя:

— Х-х! Х-х! Х-х!

Но Пит быстро устал.

— Пойдем, собака! — сказал он. — Ты моя собака, ты должна пойти со мной и делать все, что я тебе скажу.

Собака встала. Они гуляли, и Пит кричал:

— Хорошая собака! Иди сюда! Иди скорей ко мне, непослушный пёс! Ко мне, ко мне!

Собака не понимала, что такое говорит ей Пит, но это была славная собака, и она прыгала вокруг него, не обращая внимания на то, что он ей кричит.

Потом они принялись бегать. Пит кричал:

— А ну, пошли!

И бежал вперед, а собака — за ним. И это было очень интересно. Потом он снова кричал:

— А ну, пошли!

И собака бежала вперёд, а он за ней. И это тоже было очень интересно.

Наконец они подошли к невысокой стене, за которой виднелся домик, и остановились, чтобы передохнуть.

Вдруг кто-то сказал:

— Пит!

Через минуту повторил:

— Пит!

Потом переждал и опять:

— Пит!

— Кто это говорит всё время „Пит“? — удивился Пит.

И опять кто-то повторил:

— Пит!

Пит нахмурил брови и сделал грозный вид. А косматая собака сидела, повернув голову набок, и смотрела на кран, который был вделан в стенку. Под краном на земле было круглое мокрое пятно.

Пит встал рядом с собакой и посмотрел на кран.

Сперва в отверстии крана показалась капелька. Потом она стала расти и расти, пока не превратилась в шарик. Шарик очень старался удержаться на кончике крана, но никак не мог. Он дрожал, дрожал и наконец упал. Тут-то кран и сказал:

— Пит!

Капля упала на землю, а мокрое пятно стало ещё шире и чернее.

Питу это понравилось. Он придумал интересную игру с краном — для себя и для собаки тоже. Вот как они играли.

Пит закрывал лицо руками и начинал очень быстро считать. И когда кран пищал „Пит!“, косматый пёс гавкал: „Гав!“, и это было командой для Пита, что довольно считать.

Если он успевал досчитать до пятидесяти, он выигрывал. А если не успевал, то кто же тогда выигрывал? Да никто!

Пит четыре раза сыграл в эту игру и всё выигрывал. А на пятый раз сосчитал до пятидесяти, до шестидесяти, до семидесяти… И ничего не было слышно!

Пит открыл глаза и взглянул на кран. Потом потрогал рукой. Кран был совсем сухой.

— Противный! — сказал Пит. — Именно когда я снова выигрывал!

Пит взялся за кран и стал его крутить. Но вода не шла. Он вертел его — взз! — и вправо и влево… И вдруг кто-то крикнул:

— Эй!

Пит обернулся. Сзади стоял человек. В руках он держал большой гаечный ключ. Он легонько отодвинул Пита в сторону и стал развинчивать кран.

— Не толкайтесь! — сказал Пит. — Разве вы не знаете, что надо сказать „извините“? Что вы сделали с краном? Он всё время говорил „Пит! Пит!“, и я считал до пятидесяти и всё время выигрывал, и я опять бы выиграл, только он перестал говорить „Пит“ и совсем высох! Почему вы его развинчиваете? Вы хотите сделать, чтобы он опять говорил „Пит“?

Пит сел на стенку и засунул палец в рот: первый раз в жизни он нашёл такой замечательный кран, который умеет говорить „Пит“, и вдруг его отняли!

Человек ничего не ответил. Он высунул кончик языка, стараясь отвинтить кран. Должно быть, это ему помогало. И когда Пит посмотрел на собаку, он увидел, что она тоже высунула кончик языка. Пит подумал и сделал то же самое. Так они и сидели все трое.

Вдруг Пит вспомнил, что он сердится на этого человека. Он сказал:

— Почему вы испортили мою игру? Почему вы возитесь с моим краном? Почему вы сидите рядом с моей собакой?

— Ладно! — сказал человек, отвинчивая кран и не глядя на Пита. — Может быть, это и твоя игра, но это мой кран. И это моя собака.

Пит очень удивился. Он не сказал ни слова.

— Пса зовут Пут, — продолжал человек. — Я зову его так, потому что он то и дело путается у меня под ногами и я о него спотыкаюсь.

Пит задумался.

— Вы оба должны смотреть, куда идёте, — сказал он. — Я всегда смотрю. Что вы сделали с краном?

Человек немного помолчал. Он рассматривал кран. Наконец он сказал:

— Я поставлю новую прокладку, иначе кран опять будет капать.

— А я люблю, когда он капает! — сказал Пит. — Он говорит „Пит“. Это меня так зовут.

— Да ну? — удивился человек. — Какой умный кран!

— Так вы его больше не будете трогать? — обрадовался Пит.

— Вот какое дело, — сказал человек. — Чтобы дойти до этого крана, воде приходится пройти много-много миль. Она стекает из ручьёв, прудов, рек и в конце концов попадает в кран. Разве ты бы хотел, чтобы она постепенно вся вышла из крана только для того, чтобы твердить „Пит“?

— Да, — сказал Пит, — мне так нравится.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — сказал человек. — Мне бы тоже хотелось, чтобы кран говорил моё имя — Берт, а ему (человек показал на пса), чтобы он сказал „Пут“.

— Пут!.. — задумался Пит. — Кажется, он очень ясно сказал „Пут“.

— А может быть, и Берт?

Пит подумал.

— Мммм… — сказал он. — Да, один раз.

— Это здорово! — сказал человек, повеселев, потому что ему удалось починить кран. — Мне повезло, что ты это услышал, а то я бы никогда об этом не узнал. Теперь мы сможем рассказать об этом всем.

— Но кран больше уж никогда не будет разговаривать? — спросил Пит. — Вы его остановили?

Человек подошёл к Питу совсем близко и сказал:

— Представь себе только, что тебе очень хочется пить. И вот ты поворачиваешь кран и думаешь: „Наконец-то я напьюсь!“ Но оттуда больше не льётся вода, потому что она вся по капельке ушла в землю, всё время повторяя: „Пит! Пит! Пит!“, или хотя бы даже „Пут! Пут! Пут!“, или „Берт!..“ Что бы ты тогда сделал?

— Я бы выпил молока! — сказал Пит.

Тогда человек засмеялся. Косматая собака открыла рот и тоже засмеялась. И Пит сделал то же самое, потому что они стали его друзьями. Потом человек и собака пошли вдвоём вниз по тропинке обратно в домик, где они жили. А Пит помахал им рукой.

Как раз, когда они вошли в дом, солнце показалось из-за облаков, и тут же рядом с Питом появилась его тень.

— Вот и хорошо! — сказал ей Пит. — Держу пари, ты никогда не угадаешь, что я видел. Это тайна! Такая тайна!.. Ни за что не скажу!

Но тень не обратила на его слова никакого внимания. Она оставалась по-прежнему верна Питу и всю дорогу домой бежала за ним вприпрыжку.

Это был тоже хороший день!

Content

Лейла Берг
Маленькие рассказы про маленького Пита

Пит и автомобиль

Пит и ветка

Пит и дождь

Пит и трёхколёсный велосипед

Пит и цветы

Пит и письмо

Пит и божья коровка

Пит и свисток

Пит и воробей

Пит и паровой каток

Пит и удивительный кран