Королева ночи

Глава первая

Городок, в котором я родился, довольно большой, он протянулся на десяток верст в каждую сторону света и, как и положено по законам королевства, обнесен мощной каменной стеной, высокой и неприступной. Эту стену уже переносили пару раз, когда внутреннее пространство становилось настолько тесным, и дома начинали лепиться друг к другу так тесно, что вместо улиц появлялись какие-то крысиные ходы, по которым и не каждый широкоплечий человек может пройти. Что уж говорить о телеге или ватаге стражников?

Обычно в этих районах города очень скоро начинали твориться плохие дела, люди с достатком их покидали, селясь отдельно и только тогда, повинуясь неприятным обстоятельствам, магистрат принимал решение о переносе стен.

В последний раз их выстроили так далеко, как смогли, занимая близлежащие крестьянские поля и рощи. Одно время казалось, что до них городские дома никогда не докатятся. А крестьяне — те, что оказались неожиданно для себя в городе вместе со своим полем и домом сначала не могли нарадоваться: все у них стало рядом и защита — стены, и место для продажи зерна и мяса — лавки и трактиры. Но скоро город сожрал поля вместе с крестьянскими лачугами.

Так городские стены добрались до реки, как раз с восточной стороны, мы частенько на нее бегаем купаться. Вода в ней приятно холодная и прозрачная, течение быстрое, да и рыба в ней водится, жаль ловить не дают, надо денежку стражникам давать, иначе поймают и по шее надают. Меня правда, не трогают, у меня папашка сам у стражников не последняя шишка, но одному ловить не хочется — скучновато.

Чтобы был выход к реке, в стены воткнули ворота из толстого мореного дуба, обшитые с обеих сторон толстыми полосами хорошо прокованного металла с острыми крепкими шипами, которые, как обещали местные кузнецы, могли выдержать удар любого тарана. Установили башни, где появились стражники вооруженные арбалетами и алебардами, они стали собирать плату за въезд в город, от реки как раз дорогу натоптали, народу ходит много, рыбаки улов привозят.

Вроде город стал большим и просторным, но, как всегда бывает, люди снова заняли все открытые и доступные места и опять стало тесно. К тому же простой люд начал строиться у стен.

Сначала стражи, которым не хотелось проходить большое расстояние перед дежурствами у ворот, вытребовали себе разрешение поставить казарму рядом со своим местом дежурства. К ним тут же пристроились лавки купцов, которые понимали, что торговать под охраной лучше, чем без нее, а клиент сам придет — это больше вопрос цены и репутации, а не расстояния.

Вблизи поставили свои мастерские и дома ремесленники, которым без купцов никак, и так понемногу все пространство возле стен оказалось забито так же, как и раньше.

Стены снова стали всем мешать. И теснота снова стала любимой темой для разговоров горожан. А зачем нам нужны такие толстые и абсолютно бесполезные стены?

На город давно никто не нападает, власть короля последние столетия невероятна сильна, а армия считается непобедимой. После последней большой войны соседние королевства присмирели, заключили мирные договора и открыли границы для торговли.

Потом состоялась битва при Грохоте, где королевские маги показали себя во всей красе, и даже правителям дальних королевств стало ясно, что в этом королевстве имеются не только сильные воины, но есть и магия. Возможно, именно последнее обстоятельство и сделало городскую жизнь тихой и мирной.

С воинами еще как-то можно справиться, но с магами могут воевать только маги, а где их взять, да еще столько могучих, чтобы сокрушить королевство уже много лет их имеющих? Тем более в столице открыли школа, которая начала готовить чародеев — ковались они, как мечи у кузнецов в запас для дурных времен. Вот и городской маг закончил ее, зато теперь живет в отдельной башне у ворот, ходит гордо, ни с кем не разговаривая. А уж если его попросить чего-то помагичить, так сдерет такие деньги, что мало не покажется никому, даже богатым хоть, думаю, к нему не они обратятся. У них свой чародей имеется, того, говорят, вообще никто не видел, он живет в богатом квартале, а туда попасть простому смертному невозможно, там стоят древние стены крепости, с которой город и начинался, а в ней ворота с лютой стражей, у богатых свои воины. Они нашим не чета, на порядок ловчее, да и не такие толстые.

Стены последний раз переносили лет за двадцать до того, как я появился на свет, но уже тогда любой олух в нашем городе понимал, что защищать такие городские пространства не найдешь нужного количества воинов — их просто нет. Правда, их наверное, не для защиты ставили, а для того, чтобы казну пополнять за счет тех, кто в город приезжает. Знатная стать пополнения доходов, и делать ничего не надо, сам придут и заплатят — торговать то надо.

Я хорошо это знаю, потому что родился в семье городского стража, кое-что в жизни понимаю. Правда, к сожалению, я появился на свет пятым после двух моих рослых братьев и двух сестер давно созревших на выданье. Поэтому я самый нелюбимый. Отец ласково меня называет — «Выродок». А еще он меня зовет глупым и неповоротливым бобром и убийцей матери.

Какая-то правда, в его словах есть: моя мать умерла сразу после того, как родила меня. Получается, что я ее невольно убил. Но я же не виноват. Если бы знал, то не рождался бы, да и зачем? Чем на этом свете так хорошо? Я пока кроме подзатыльников и пинков еще ничего не видел. Кормят так себе, ношу обноски старших братьев.

А вот почему мой отец называет меня выродком, до сих пор понять не могу. Выгляжу я так же, как мои братья-близнецы, правда, ростом буду поменьше, да и не такой толстый, как они, но этот как раз дело наживное, стали бы кормить нормально, и я бы потолстел.

Братья любят посидеть вечерами в ближнем трактире, там пьют пиво, едят мясо и лапают служанок, а им за это еще и платят медную монету за вечер, потому что они подрабатывают вышибалами, и очень любят тех, кто изрядно выпил и рвется в бой. Дубовые дубинки у них всегда при себе, а все, что находится в карманах незадачливого выпивохи, переходит к ним. Любят они подраться, иногда и сами задираются.

Я думаю, трактирщик перед ними заискивает, рассчитывает на то, что братья его не забудут, когда займут свое место в страже, иначе разве бы он их стал терпеть в своем заведении?

Я его понимаю, город, есть город, в нем всегда что-нибудь происходит: драки, убийства, воровство и множество других не менее неприятных историй, свои люди в страже никогда не помешают, а те, чей пост находится у городских ворот, вообще ценятся на вес золота. Кислое вино и пиво приводят из ближайших деревень, кроме того везут туши диких зверей, свиные окорока, овечьи сыры, овощи и многое другое, что съедается городом каждый день.

Легко разорить любого трактирщика, просто увеличив сбор или тщательно проверяя каждую телегу — как правило, под сеном всегда находится то, что пытаются спрятать от сборов, а по законам города такой груз подлежит конфискации.

Но иногда стражи могут закрыть на что-то глаза, особенно если в их руки от владельца груза упадет серебряная монета. Стражем быть выгодно, это все знают. Как только ты напялил на себя железную кирасу, а в руки взял алебарду, можно считать, что жизнь твоя налажена, а будущее материально обеспечено.

Именно поэтому мои братья считаются выгодными женихами, любая девчонка готова с ними провести вечерок в трактире, тем более, что за еду и выпивку не придется платить.

С ними все в порядке, отец к ним относится с любовью, они готовятся идти по его стопам, целыми днями тренируются на плацу, их уже привлекают для проведения рейдов в бедные кварталы города, а это опасно, там легко нарваться на нож.

Бедноте нечего терять, кроме жизни, а она у них такая, что смерть ненамного краше, поэтому при каждом таком походе гибнет пара стражей, а иногда и больше. На такие рейды не берут чужих, тем более новичков, а только надежных и проверенных стражей.

Мои братья хоть и не вошли в нужный возраст, но уже близки к этому, а то что участвуют в рейдах, говорит о том, что с ними все решено. Никто не сомневается, что скоро они станут стражниками, и пост у ворот будет принадлежать им, в этом уверен даже начальник городской стражи — огромный усатый дядька, который часто бывает у нас дома. Он любит выпить, а потом залезть на стол и выкрикивать разные воинские команды. Мои братья с малых лет ходили строем по комнате, подчиняясь этому пьяному реву, и вот результат, они почти стражи. Начальник стражи хорошо понимает, что кадры надо готовить сызмальства, иначе как в его карман денежка начнет от братьев падать, а здесь гарантия, отец мой лично за этим проследит.

А вот я не такой везучий. Теплое место меня в будущем не ждет, отцу даже в голову не приходит поговорить обо мне с главным стражником, да и тот на меня не смотрит, не нужен я ему.

Я — никто, и звать меня никак, а то, чему меня научили мои братья, никогда мне не понадобится. Ну, может только в пьяной драке или на улице, если кто-нибудь захочет меня ограбить, пригрозив мечом или ножом, тогда я воспользуюсь своим умением сражаться, тем навыками воина, которые привили мне еще мальчишкой муштрой на плацу.

Скажу честно, тому, кто захочет напасть на меня, я не завидую, меня учили добротно, меч, копье или лук давно стали продолжением моих рук, да и без оружия я тоже небезобиден — накостыляю любому.

Иногда я тоже хожу с братьями в трактир и дерусь вместе с ними, когда попадается особо буйная и многочисленная компания, которая решат, что смогут с нами справиться. Обычно они быстро понимают, что тупая бычья сила против нас с братьями ничего не стоит, что умело брошенный дубовый табурет усмиряет любого силача, да и удар ниже пояса легко остужает любую буйную голову.

Может это не благородно, но действенно, а в страже учат именно таким приемам. Правда, сейчас мне к казармам лучше не подходить — закончится это плохо, а у меня и без того неприятностей хватает, нет у меня нет ни дома и семьи, так получилось…

Нет, они все живы и находятся в добром здравии, просто отец, назвав меня выродком в очередной раз, выгнал из дома, на этот раз окончательно. Не думаю, что у него были на это серьезные причины. Просто взбесился на то, что я поздно пришел. Ну и началось, у нас дома свои законы, а если ты их не хочешь выполнять, так пошел вон, живи, где хочешь. Даже вещи не дал взять, в чем был, в том и ушел. В ночь.

Несмотря на то, что в этом городе я давно ничего и никого не боюсь, а понимаю, что для меня опасно остаться без крыши над головой. Дело в том, что за последнее время ночной город изменился. Нельзя по нему спокойно ходить, как раньше, слишком часто стали погибать люди. Смерть — явление обычное, у нас всегда кто-то умирает, и никто это особого внимания не обращает. В квартале нищеты смерть всегда привычна. Получить вечером или ночью нож под лопатку, меч в бок или арбалетный болт в спину — обычное дело.

У нас, как и в любом другом городе, находится немало тех, кто по ночам бродят по улицам, зарабатывая себе чужими смертями на выпивку и еду. Правда, надо отметить, происходят такие дела вдали от квартала на холмах — места, где живут самые богатые люди нашего города, торговцы, чиновники, мелкая и крупная знать.

В те места никто не решается сунуться.

Холмы обнесены крепостной стеной, той старой, пусть и не очень высокой, но вполне приличной, которая когда-то защищала первое поселение от набегов.

Город ушел дальше, а стены остались. За ними стали селиться самые богатые люди города, у которых всегда есть, что защищать от простых людей.

У ворот находится пост стражей, а внутри совершают обход наемники, не имеющие привычки сдавать воров городским властям.

Они обычно их развешивают на деревьях за воротами. Приговор выносят сами без суда и следствия. Для того, чтобы умереть на холмах, достаточно попасться в руки наемникам. Тихо и в тех кварталах, которые обходит стража. Да и охотиться там за простаками, запоздалыми пьяницами и случайными прохожими не так просто.

Горят фонари, которые хоть освещают не всю улицу, но натыканы довольно часто. В городской казне это приличная статья расходов. На содержании города находятся три фонарщика, которые постоянно пополняют запасы масла и меняют фитили, да ремонтник, который обходит столбы и меняет прогоревшие чаши.

Но сейчас люди умирать стали там, где горят фонари, и проходит дозором стража.

Света конечно от светильников не очень много, теней хватает, в них легко спрятаться от дозора, но учитывая, что стражи постоянно обходят эти улицы и стреляют из арбалетов по любому шороху, глупцов не находится заниматься там промыслом.

Да и сами смерти стали другими, на улицах по утрам начали находить разорванные тела, от некоторых почти ничего не оставалось. Сначала говорили о брошенных собаках, которых любят заводить богачи, чтобы охранять свои дома — вроде как они стали собираться в стаи и питаться тем, что бог послал. А кого он может послать в городе? Кроме людей и крыс здесь есть нечего…

Стражей заставили сделать облаву на всех бродячих животных, в итоге на площади перед ратушей на десятках деревьев и трех фонарях развесили десяток трупиков собак и кошек, а также около пяти десятков крыс — это должно было показать горожанам, что власти о них заботятся. Чистки стали проводить регулярно, в результате собаки и кошки пропали с улиц, но смерти не прекратились…

Тогда заговорили об оборотне, особенно после того как несколько раз нашли странные кровавые следы рядом с растерзанными телами, их трудно было отнести к человеческим или собачьим, они выглядели следами настоящего дикого зверя, походили на отпечатки крупных волчьих лап с огромными кривыми когтями.

Почему решили, что оборотень? Да потому что волку в городе негде спрятаться. Город не лес, здесь живут люди, они повсюду, нет ни одного укромного места, где не побывал хоть кто-то. Волчье логово обнаружили бы сразу.

На всякий случай провели еще одну облаву, в которой участвовали все городские жители, но кроме десятка передушенных крыс ничего не удалось обнаружить.

После этого версия об оборотне стала главной.

С такими существами бороться трудно, это вам не зверь и не человек.

Если к хитрости и уму человека добавить ловкость и быстроту зверя, а также тонкое чутье, получается очень опасная смесь. А если зверь может превращаться в человека и обратно, и при каждом перевороте у него происходит заживление всех ран, даже самых смертельных, то он становится неуязвимым и главное невидимым. Ищут зверя, а нужно искать человека, ищут человека, а он зверем ушел по речке.

Живет с тобой по соседству какой-нибудь пекарь или мясник, а лунными ночами превращается в зверя, и никто никогда не узнает, что нем такое не так. Вот и приходится подозревать всех горожан, а если всех, значит, на подозрении нет никого.

Да и сама охота на оборотня небезопасна, чтобы ранить зверя используют серебро, которое не дает ранам затягиваться при превращении. Когда таких ран на теле появляется много, то зверя в конце концов можно убить. Но такое свойство имеет только серебро, никакой другой металл для охоты на перевертыша не годится, а где его взять?

Как только городской маг объявил о том, что убийства совершает оборотень, то начальник стражи сразу потребовал для ночных дозоров серебро для мечей и арбалетных болтов. И конечно же тут же начались проблемы.

Сначала выяснилось, что серебро уже выделяли год назад на наконечники стрел, арбалетные болты и кинжалы. Но кто-то из предприимчивых стражей давно уже серебро обратил в звонкую монету — возможно сам начальник стражи. Дело в общем обычное, но вся беда в том, что на новое серебро денег в казне не нашлось.

Для борьбы с нечистью осталась в наличии только магия, но городской маг повел себя странно. Он сообщил стражникам, что участвовать в охоте не будет, поскольку оборотень не обычный, имеет магическую защиту и убить его можно только серебром — волшебство здесь не поможет. Мол, справляйтесь сами, как хотите, а мое дело — сторона. Чародей у богатых тоже отказался, сказал, что для него это слишком мелкая дичь, он охотится на тех, кто покрупнее, вроде как баньши появилась у них в крепости.

Убийства продолжались, да только никто ни за кем не охотился. Стражи хоть и выходили на ежедневное дежурство, но больше проводили время в трактирах, чем на улицах, если и выходили на мостовые то только вчетвером, никуда не спешили и шарахались от каждого шороха.

Рейды и прочесывание не проводили, мотивируя это тем, что только самоубийца выйдет на оборотня с обычным железом. Так и сказали: дадите серебро — оборотня поймаем и убьем. Не будет серебра — пусть себе кормится, любой животинке своя еда требуется. Мы себя и свои семьи защитим, а город пусть себя сам защищает…

Городская управа в ответ заявила — вам серебро дали год назад, им и убивайте, нового не будет.

А люди умирали. Пусть немного, не каждый день, но каждая такая смерть вызывала немало разговоров. Недовольство начало зреть внутри города, сначала в бедных кварталах, где обнаружились первые разорванные трупы, потом и в более-менее благополучной средней части, где проживали люди обеспеченные, в основном торговцы и ремесленники, куда смерти пришла потом.

Наша семья тоже жила в этом районе. Когда на нашей улице обнаружили первый изуродованный труп, отец как-то странно посмотрел на меня, возможно потому, что в этот вечер я пришел домой под утро.

У меня была на то серьезная причина… звали ее… впрочем, это имя я даже отцу не скажу.

Она была милой, крепко сбитой девушкой со всеми приятными выпуклостями, которые положено иметь женскому полу, причем кое-чего было с некоторым избытком, что меня только радовало. Мы с ней замечательно проводили время в городском парке. Имелась там одна закрытая со всех сторон кустарником беседка, пробраться в которую можно было только на четвереньках. Это было признанным местом для любовных встреч для городской молодежи, поэтому обычно она всегда была занята. Но после появления оборотня, как только на город спускалась густая теплая летняя ночь, парк пустел, что было нам только на руку.

Сам я не боялся ни оборотней, ни упырей, ни какой другой нечисти. У меня отец был стражником, братья вот-вот ими станут, а я сам готов был подраться с любым парнем в нашей округе. Почему я должен кого-то бояться? Пусть меня лучше обходят стороной. Я — выродок, и этим все сказано.

Не знаю, что в то утро подумал про себя отец, но с тех пор его внимательный взгляд постоянно преследовал меня, а еще через какое-то время я понял, что за мной следи не только он, но и братья. Как-то уж слишком часто они стали оказываться там, где обычно бываю я.

Когда наступал вечер, братья не раз встречали меня на улице и вели в трактир, в котором обычно проводили время. Я большей частью был не прочь, но только не в те вечера, когда меня ждала девушка. Тогда приходилось убегать через черный ход, ведущий на двор, перелезать через забор и бежать что имелось сил. Иначе, а в этом я не сомневался, свидание мне придется проводить под любопытным взглядом кого-то из братьев.

А мне такое совсем не нравилось. Но самое неприятное было в том, что я не понимал, чем это вызвано — раньше никого не интересовало, чем я занимаюсь и когда прихожу домой.

Но с того дня, даже просто гуляя по городу, я испытывал неприятное чувство, что кто-то следит за мной. Иногда оно пропадало, иногда становилось настолько сильным, что я начинал испуганно оглядываться, чувствуя неприятный холодок между лопатками.

Да еще эта луна… Каждую ночь над городом всходила она. Такой, ее еще никто никогда не видел. Ее лик был огромным, закрывал половина неба, и казался настолько ярким, что масляный фонарь рядом с домом казался тусклым и слабым, как огонек светлячка.

Многие в городе жаловались на бессонницу, на то что не могли заснуть в эти странные наполненные серебристым сиянием ночи. Это действительно было непросто, ночью было как днем, даже плотные ставни не помогали, свет просачивался в любую щель, заставляя людей вздрагивать от любого шороха.

Страшное время — время оборотня. Правда, скоро стало еще ужаснее…

* * *

Если кто-то скажет, что где-то существуют места силы, попав в которые, человек меняется, превращается в нечто иное, и намекнет на то, что вам это обязательно надо, не поддавайтесь на уговоры. Никому не верьте, вокруг одни враги, которые хотят закопать вас в могилу, или тупицы, не понимающие, что они говорят.

Никогда не подходите к таким местам без нужды, обходите разломы, каменные алтари, Стоун Хеджи, бесовские круги и тому подобное, если, конечно, вас не припечет какая-то неизлечимая болезнь, и вам станет все равно, где умирать.

Да и тогда сначала хорошо подумайте — выпасть из реальности там легко и просто, а такое обычно сдвигает мозги окончательно и бесповоротно.

Костя Звягинцев этого не знал, ни во что мистическое не верил, себя считал человек прагматичным, хорошо представляющим реалии сегодняшнего мира, и для этого у него были все основания.

Еще в раннем детстве, когда мальчик едва ли понимал, что с ним пытаются сделать, мама записала его в секцию карате, надеясь, что это поможет слабому тщедушному мальчику стать настоящим мужчиной. Очень ей уж этого хотелось, может потому, что жила одна, а тот единственный мужчина, который стал отцом Кости исчез в неизвестном направлении?

Пять раз в неделю, проведенные в маленьком школьном спортзале, заложили основу новой более суровой личности и научили Звягинцева многому, в первую очередь, терпению.

Восточные боевые искусства учат ничего хорошего не ждать от завтрашнего дня, и радоваться только тому, что есть сегодня. Поэтому скоро появляется понимание, что тебе хорошо сегодня, потому что знаешь, что завтра станет хуже.

В секции Костика научили драться с оружием и без него, надеяться только на самого себя, воспитали в нем черты непреклонного воина, и еще много чего, что он пока даже не осознал. Драться в школе ему не пришлось — слава о том, что он занимается карате, сама собой разлетелась по школе, поэтому его не донимали местные хулиганы и сторонились заядлые драчуны.

Когда ему исполнилось пятнадцать лет, в секцию он стал забегать лишь редкими вечерами и то только для поддержания формы — на все остальное ему просто не хватало времени. Пришлось взяться за учебу, маме очень хотелось, чтобы он хорошо закончил шеолку. И он, сидя за учебниками, скучал по острому запаху пота, крикам боли и истязающих себя друзьям. Когда становилось совсем плохо, он откладывал в сторону разные умные книжки и все-таки шел в спортзал.

Там он сразу успокаивался, как-то заново понимая, что не ему одному в этом мире плохо, всем остальным тоже достается.

Время шло, жизнь катилась своим чередом, как-то незаметно для себя он вырос и превратился в высокого крепкого юношу с длинными мускулистыми руками и ногами, с хмурым хоть и симпатичным лицом.

Его тело не имело никаких видимых изъянов, если не считать шрамов, приобретенных по собственной глупости еще мальчишкой. Светлая шевелюра и ясные зеленые глаза делали его привлекательным для противоположного пола, он уже начал сбривать по утрам редкие светлые волосики под носом, что говорило о том, что он превращается в мужчину.

Школа как-то быстро закончилась, и наступил тяжелый момент для всех юношей и девушек — время искать свой путь в жизни.

С грустью осознав, что он не гений, а знания в его тупую голову влезают с огромным трудом, хоть потом и остаются там навсегда, он отказался от поступления в престижный вуз. В прочем, мать и не настаивала, денег в семье водилось мало, и использовались они в основном на еду и одежду, она и сама с ужасом думала, как она его учить будет, хоть и не скрывала, что его учеба, это ее последний шанс, как-то улучшить свою жизнь. Вот Костик вырастет, приобретет престижную профессию, заработает много денег, и все ее мечты сразу исполнятся. После недолгого обдумывания Костик поступил в местный небольшой филиал московского вуза на бюджетной основе, чтобы получить модную и достаточно востребованную специальность программиста.

Учеба ему давалось не так тяжело, как он предполагал, помогало то, что он никогда не был фанатом накопления знаний, предпочитал иметь ясно мыслящую голову.

Год учебы пролетел незаметно, после экзаменов, каких-то непонятных отработок в здании, где находился факультет, у него вдруг образовался небольшой запас летнего времени, который следовало провести с какой-то минимальной пользой, а не сидеть безвылазно в жарком душном городе, вдыхая смог и запахи расплавленного асфальта.

Костя сидел у балкона, мрачно размышляя над тем, куда же ему податься, да еще без денег.

Тут и позвонил Панька — его однокурсник, любитель экстремальных видов спорта, горного туризма и лазания по пещерам. Тому пришла в голову мысль, посетить место силы, находящееся в паре сотен верст от Челябинска. Добраться до нужного места можно было на электричке, а дальше следовало пройти десяток километров пешком. Стояли там какие-то каменные столбы, вроде как невероятно древние, а еще была пещера, которую еще никто до конца не исследовал.

Одному Пашке идти туда не хотелось, поэтому он активно искал себе напарника. Перебирая телефоны в записной книжке сотового телефона, наткнулся на его фамилию и тут же позвонил, расписывая всевозможные радости и удовольствия, которые доставит небольшое приятное путешествие по горной пересеченной местности среди мелких речек полных рыбой, и прекрасно выглядящих небольших березовых рощ. Свежий воздух, новые впечатления, горы и леса, реки и озера ждали где-то там за сизым городским туманом пахнущим разогретым асфальтом и выхлопными газами.

Предложение сначала Костю как-то не очень вдохновило, но когда Панька сказал, что с ними пойдут две девочки из соседнего факультета, которым тоже не хотелось торчать среди бетонных стен и чахлых пыльных городских деревьев, он решился. Приведенный аргумент показался ему убедительным и заставил задуматься, а действительно — почему бы и нет?

Вдруг на этот раз удастся познакомиться с классной девчонкой? К тому же лес, спать в одной палатке, а то и в одном спальном мешке — разве не романтика? А там может и что угодно случиться. Не то, чтобы его как-то беспокоила эта проблема, но было как-то неудобно перед самим собой — вроде здоровый симпатичный парень…

Об этом никто не знал, все друзья считали, что у Костика в этом вопросе полный порядок, девчонкам он нравился, и если бы решился кого-то из них пригласить в небольшое кафе недалеко от студенческого городка — традиционное место свиданий студентов, то вряд ли бы последовал отказ. Не как-то у него все это не случалось, не то чтобы он ждал, что появится та, что ради которой решится на жизненные невзгоды вроде долгого стояния у дома, прогулок в дождь и непосильные денежные траты на кафе и кино — просто пока как-то не вдохновляло.

А в палатке другие законы, там многое проще и понятнее, отношения завязавшиеся среди дикой природы никого ни к чему не обязывают, чужих глаз рядом нет, чтобы потом из легкого флирта слухами и дурными разговорами создать трагедию, сходную по накалу страстей с пьесами Шекспира. Так что вроде все хорошо…

— Какой-то ты квелый, бледный и задумчивый, — Панька долго и с каким-то недоумением разглядывал его лицо, когда он вошел в его квартиру. Парень жил один в двухкомнатной квартире, которая досталась ему по наследству от любимой бабушки. Бывают люди, которым всегда везет — Пашка был из их числа. Все в его жизни само собой складывалось благополучно без каких-либо потуг. — Вроде жлоб здоровый и не дурак, а того и гляди прямо на моих глазах превратишься в обычного клерка, так и не узнав, что такое настоящее приключение, опасность, купанье в ледяной воде, многое другое, что поджидает нас в дикой природе. Давно у меня зреет ощущение, что жизнь у тебя проходит напрасно. Но сегодня я предоставлю тебе шанс все исправить. Думаю, уже вечером у нас будет все, о чем так мечталось долгими зимними вечерами — костер, ночевка в палатке, свежий горный воздух и вода из родника, от которой ломит зубы.

— Никогда о таком не мечтал! — фыркнул Костик, садясь на стул прямо в прихожей. Место встречи было назначено здесь, он, правда, немного запоздал, но до электрички было еще масса времени — почти час, а добраться до вокзала не больше десяти минут — Мне нравится спать в мягкой кровати, есть на кухне мамин борщ, а не питаться вздувшимися банками консервов в антисанитарных условиях где-то в поле.

— Ты не мечтал, потому что не знал, о чем мечтать, — Паша рылся в огромном шкафу — раритете советских времен, в котором вполне можно было жить, извлекая из него разные штаны, палатки, рюкзаки. — Но обещаю, что исправлю и это. Где твои шмотки? Не собираешься же ты в горы идти в джинсах и легких туфлях?

— Вот, — Костик с гордостью протянул полиэтиленовый пакет, в который он предусмотрительно положил все самое необходимое для похода в дикие места — запасные носки, трусы и футболку. — А что еще нужно летом?

— Да… — Панька вздохнул. — Я вообще-то и ожидал чего-то подобного, поэтому взял на себя заботы о нашем снаряжении. Первый закон любого экстремала гласит: если ты идешь на день, то бери припасы на неделю, если стоит жара, будь уверен, что скоро пойдет дождь со снегом, а потом наступит очередной ледниковый период. Ты, мой друг, готов к такому?

— Лето на дворе — какой еще дождь со снегом? — недовольно пробурчал Костя, с ужасом представив только что нарисованную ему картину. — Мы не на северном полюсе живем, а на южном Урале, «южный» — ключевое слово. Юг, жара, почти тропики, это я для тебя дикого экстремала объясняю…

— Так же, как и ты, думали мамонты, а где они теперь?! — Панька выволок из шкафа огромный рюкзак. — Этот твой, положи в него свой пакет, переоденься, и можем отправляться. Девчонки будут ждать нас на вокзале около фонтана.

— Что там? — спросил недоуменно Костя, приподнимая брезентовое чудо туристической мысли, с огромными накладными карманами по всем бокам. Весило оно не меньше тридцати, а то и сорока килограмм. — Не тяжеловато ли для похода на пару дней?

— Поверь мне, — Пашка продолжал рыться в шкафу, извлекая из него что-то еще. — В мешке нет ничего лишнего — палатка, два спальных мешка. Котелок, спички, соль, крупа, и дальше все по списку на недельный поход для четырех человек. Не волнуйся, у меня он не меньше. — Пашка вытащил крепкие походные штаны, туристские ботинки с мощным протектором и самодельную ветровку из парашютного шелка. — Одевайся, иначе пропадешь в горах, там всегда холодно…

— В каких горах?

— Я бы тебе рассказал, что мы на Урале живем, пусть и южном, а это, чтобы ты знал, горная цепь, и довольно высокая, да времени нет. Одевайся и пошли, нам еще до вокзала переться пару кварталов, а с рюкзаками это не такое простое дело, как кажется некоторым…

Костик вздохнул, все больше понимая, что попал в какую-то не очень приятную историю, и все детали надо было уточнять раньше, чем вот так глупо моргать глазами. Но потом смирился с неизбежностью, быстро переоделся в предложенные ему штаны, ботинки, футболку и легкую ветровку — все, было таким же как у Паньки., впрочем и принадлежало тоже ему. Хорошо что они роста и объема были почти одинакового, так что все подошло без проблем.

Насчет рюкзака Паша тоже не наврал, он у него оказался не меньше. Переодевшись и нагрузившись, они закрыли квартиру и спустились вниз. Выглядели они словно заблудившиеся дикари среди легко по-летнему одетых горожан.

До вокзала удалось добраться без особых проблем, остановка автобуса оказалась рядом с домом, правда, девушек возле фонтана не увидели, хоть поезд уже объявили. Чертыхаясь и злясь на друга, Костя попер рюкзак по переходу, уже не понимая, куда и зачем они едут. Это Паша захотел посмотреть место силы, а не он, ему-то просто хотелось развлечься с девушками. Но если их нет, то теряется весь смыл этого жуткого издевательства над самим собой. Зачем переться с сорокакилограммовым рюкзаком за спиной на край света, где нет электричества, душа и нормальной еды?

Неужели только ради того, чтобы посмотреть на камни уложенные друг на друга пару тысячелетий назад каким-нибудь чудаком от скуки?

Если тебе такое очень нравится, выйди в парк, сложи пирамидку из камней и можешь считать, что побывал на краю света…

Костик, злобно рыча на самого себя, на жару и толпу, просачивающуюся в поезд, затащил рюкзак в вагон, бросил на пол и мрачно спросил, оглядывая полупустую электричку:

— И что теперь?

— Садись, ноги положи на рюкзак, чтобы не сперли, глаза закрывай — спать будем.

— Я бы хотел увидеть того идиота, который попрет на себе сорок килограмм, чтобы убедиться, что денег в нем нет и никогда не было.

— Поверь мне и не такие сволочи бывают. Был у нас как-то случай на Алтае, искали гада долго, а потом пока били, поезд ушел…

— И где девушки? — спросил Костя мрачно больше для того, чтобы не слушать долгие и нудные истории о приключениях Панька в диких местах нашей не очень хорошо обжитой родины. — Ты обещал, что пойдем не одни.

— Шанс все еще есть, что они успеют. Настя твердо обещала, а она свои слова всегда сдерживает, за что ее и люблю.

Просвистев, электричка тронулась, быстро набирая ход, и надежда на отдых в приятной компании медленно растаяла в перестуке колес.

Костик вздохнул, положил ноги на рюкзак, как советовал Панька, и закрыл глаза. Вагон уютно покачивало, его понемногу размаривало в жаре летнего дня, и он в какой-то момент задремал, перестав слышать, что происходит вокруг.

Снилась ему какая-то ерунда. Он шел по глухому нехоженому лесу, босиком, и при этом был совершенно голым. Сон был дурацким по многим причинам, начиная с того, что Костик — городской житель, никогда не был в лесу и тем более в таком жутком, где вместо травы растет какой-то фиолетовый мох, на который и смотреть-то страшно — не то что идти по нему, проваливаясь чуть ли не по колено.

И даже самая дикая фантазия не заставит его идти голым, тем более в такой лес, где мелкие кусты снабжены острейшими колючками с мизинец величиной, а воздух звенит от кровососов, мечтающих полакомиться его питательной кровью первой группы. А уж если бы пошел, то надел хотя бы какую-то обувь, чтобы корявый уродливый сук не вонзился в пятку, проткнув ее почти до колена.

В общем это был обычный кошмар, когда хочется кричать от страха, но как только закричишь, сразу же проснешься от звука собственного вопля.

Костик так и собрался, было, сделать — то есть заорать, как вдруг понял, что делать это не стоит ни в коем случае, хотя бы потому что Панька с кем-то разговаривал, и этот кто-то сидел с ним рядом. И это явно не мужчина, он чувствовал нежный запах каких-то сладковатых духов, мягкое теплое тело состоящее из округлостей, это ощущалось даже сейчас… во сне.

И голос был женским, мягким и добрым, что навевало совсем другие сны, на этот раз эротические, его уже кто-то целовал, придавливая к жесткому матрацу, и это была не девушка, а нечто страшное и как-то очень не хотелось отдавать свою невинность этому жуткому монстру, случайно похожему на женщину…

Костя заворочался, выбираясь из жуткого сна, проснулся, правда глаза открывать не стал, а стал смотреть на мир сквозь небольшую щелку между неплотно прикрытых век, продолжая прикидываться спящим.

Рядом с ним сидела темноволосая девушка, а напротив светленькая и очень даже симпатичная, у которой все было на месте и к месту, и вверх вздернутый носик и голубые глаза и приличного размера грудь и мягкие обводы тела.

По тому как она смотрела и разговаривала с Панькой, ему сразу стало ясно, что это та самая Настя, которую они так и не встретили на вокзале.

С такой он бы совсем не прочь пару дней провести в глухой тайге вдали от цивилизации, а то и целый месяц, но только похоже, что лично ему предназначалась та, что сидела рядом. Эта девушка, увы, столь же приятной фигурой не обладала, грудь у нее была небольшой, бедра тоже — в общем ему, похоже, достается то, что друг не берет.

Костик откашлялся, демонстрируя свое пробуждение.

— Это Костя, — тут же представил его Панька. — Он занимался карате, так что будет от нас отгонять злых духов, которых в тех местах, говорят, водится очень много, к тому же он хороший парень, и не дурак, как многие на нашем курсе.

— Настя, — представилась светловолосая, оценивающе разглядывая его, после детального осмотра видимо решив, что он и на самом деле не так плох, подала мягкую руку, которую ему почему-то сразу захотелось поцеловать, хоть до этого еще никогда такого никому не делал. — А вы очень симпатичный юноша.

— За комплимент спасибо, — Костик расплылся в улыбке, но тут же нахмурился по привычке, так — на всякий случай. — Вы меня явно переоцениваете, но все равно приятно.

— А это моя подруга Ирина.

Костя повернулся и постарался выжать из себя самую разлюбезную улыбку, которую только мог, но, похоже, у него это не очень-то получилось, если судить по внезапно сузившимся глазам девушки. Впрочем, он никогда не понимал этих небесных созданий, они и думали не так, как парни, а их поступки поражали всегда своей нецелесообразностью и нелепостью.

Ирина явно проигрывала Насте во всем, у нее было, пожалуй только одно достоинство — огромные карие глаза, в которые его, как только он в них заглянул, стало затягивать, как в омут. Раньше он не понимал этого выражения, а теперь вот пришлось испытать на себе.

Ему даже показалось, что он дышать перестал, даже время остановилось…

— Э… Костя, проснись, у нас дела есть, — спас его от неминуемой гибели Панька. — Девочки пить хотят, так что на следующей остановке выскочи на перрон — купи лимонада или колы.

— Сгонять — сгоняю, без проблем, — он вынырнул из этого глубокого необжитого пространства карих глаз, даже не пытаясь понять, что с ним происходит. — А пива нам не надо?

— Это же не прогулка в парке, — наставительно произнес Панька, впрочем Костик не обиделся, сразу поняв, что это больше говорится не ему, а девушкам, — а поход, пусть легкий, но по довольно диким местам, так что алкоголь нам ни к чему.

— Мы пиво точно пить не будем, — поддержала Пашу Настя. — Вам-то мальчишкам все равно, а нам туалет нормальный нужен с унитазом.

— Ладно, как скажете, — Костя нашарил в кармане сотку. У него еще были спрятаны в тайном кармане трусов пятьсот рублей, но это был резерв, и достать его быстро не получится, так что было хорошо, когда все отказались от пива.

Поезд замедлил скорость, он выскочил, и у первой же попавшей на глаза бабки торгующей на перроне неизвестного ему маленького городка купил двухлитровую пластиковую бутылку холодного лимонада.

Они пили сладкую обильно сдобренную углекислотой воду и разговаривали о каких-то пустяках. Костя немного испуганно думал о том, как с Ириной окажется в одной палатке — не то, чтобы очень этого боялся, но все-таки… опыта-то никакого нет, легко попасть в неловкое положение.

Он так увлекся представлением того, что может с ними произойти, и даже не заметил, как электричка добралась до нужной станции.

Девочки похватали свои дорожные сумки и пошли к выходу, одеты они были в джинсы и легкие куртки, на ногах кроссовки, то есть так, как собирался идти он, пока его не заставил переодеться Панька. А сейчас Костику пришлось спешно навьючивать на себя огромный рюкзак и, пошатываясь от тяжести, идти к выходу.

Поезд на этой станции долго стоять не собирался, поэтому расслабляться не стоило, едва они выскочили на пыльный асфальт, как двери захлопнулись, электричка с пронзительным свистом сорвалась с места и исчезла за поворотом.

Вокзал оказался небольшим, типовым, несколько человек, которые сошли вместе с ними с поезда, уже исчезли в фанерных дверях, на перроне остались только они.

За спиной стоял какой-то пассажирский поезд, а дальше километрах в трех виднелся сверкающий зеленью в свете жаркого солнца лес.

— Дальше куда? — Костя направился, было, к вокзалу, но Паша полез в боковой карман рюкзака, достал оттуда записную книжку, что-то прочитал, потом показал рукой на поезд:

— Нам туда!

— Так вагоны стоят!

— Ничего, мы пройдем.

Им повезло, двери состава были открыты на обе стороны, перебрались они легко, а, перепрыгнув через десяток стальных рельсов, оказались на пыльной серо-зеленой траве с черными разводами тепловозной смазки, потом, пройдя еще немного, оказались в лесу.

Он был редким, деревья росли скорее для того, чтобы своим существованием подтвердить, что это лес — куда ни падал взгляд, везде виднелись поляны покрытые невысокой травкой с кое-где вкрапленными в них кустиками земляники с еще зелеными едва завязавшимися ягодками.

Лес быстро закончился, и они, спустившись по песчаному косогору, снова оказались на железнодорожных рельсах, правда, путь здесь был всего один и шел он по глубокому песчаному оврагу, а наверху прямо над ними раскачивались высокие корабельные сосны. А еще выше плескалось глубокое синее небо с редкими размытыми клочьями ослепительно-белых облаков.

Все здесь было не так, как в городе, у Кости даже закружилась голова от воздуха, настоянного на лесных травах, хвойных иголках и дегтя, которым были пропитаны шпалы.

Стояла странная какая-то пугливая тишина, звуки исчезали в ней, создавая какой-то особый коктейль из криков птиц, шелеста сосен, стрекотанья кузнечиков, потрескивания веток и многого другого, что невозможно разобрать.

От этих невероятных ощущений у Костика даже волосы на руках встали дыбом, потом неуверенно улеглись, чтобы при каждом новом птичьем крике или порыве ветра снова испуганно вскакивать.

Панька и девушки ушли вперед, пока он стоял и разглядывал это нечто невероятное, ни на что не похожее и ни разу не виденное. Только когда они позвали его, отойдя уже довольно далеко, медленно зашагал вперед, испытывая странные ощущения внутри.

Было жарко — Костя взглянул на часы — три часа дня.

Здесь прочно укоренилось лето, не то что в городе, там оно было другим, возможно просто потому что там не было такого открытого неба и яркого зависшего посередине выцветшего голубого необъятного пространства желтого выцветшего солнца.

Он поправил рюкзак и медленно зашаг вперед, чувствуя себя одиноким и в то же время погруженным во что-то вне себя, ни о чем не думал, просто сознание растворилось в лежащей вокруг него бесконечности. Ему было хорошо так, как никогда раньше, это его даже немножко пугало, он вздыхал и недоуменно оглядывался, хоть и знал, что сзади никого нет.

Все пришло в норму, когда Ирина отстала от Пашки с Настей и пошла рядом, поглядывая на него настороженно и задумчиво, словно ожидая от него каких-то слов…

— Я — нормальный парень, меня можно не опасаться, — неуверенно улыбнулся Костя. — А женщин боюсь, мне с ними не везло, все как-то не получалось, не складывалось, да и занят постоянно, вечерами пропадаю в секции карате, да еще учеба.

Куда-то время от меня постоянно исчезает, ни на что его не хватает, так и кажется, что вся жизнь пройдет в спешке и суете…

Ирина промолчала, но ее взгляд чуть смягчился.

— Думал, что в этом походе хоть что-то изменится. Панька же сразу сказал, что с нами две девушки будут, но если я тебе не нравлюсь, то скажи, буду держаться в стороне.

— Не получится, — пожала плечами девушка. — Мы уже вместе, нам даже спать придется в одной палатке, другой просто нет.

— Так ты против?

— Я не знаю, давай отложим пока этот разговор, немного узнаем друг друга, может тебе и самому ничего не захочется, — Ирина это произнесла тихо и задумчиво, словно вспоминая что-то. — Я и сама не сахар, у меня характер тяжелый…

— Ладно, подождем, — Костик даже обрадовался такому ответу. И действительно, зачем куда-то спешить? Все само собой случится, или не случится, сложится или не сложится, это же жизнь в ней все происходит по своим законам, люди могут только предполагать, а случается все само собой. — Ты где учишься?

— На экономическом, второй курс. Я тяжело поступала, у моих родителей денег нет, приходится зарабатывать самой. Вечерами подрабатываю в кафе официанткой. Там и с Настей познакомились, она там тоже работает, а Паша наш постоянный клиент. Правда, но больше из-за Насти приходит, а не потому что пиво любит.

— Понятно, откуда он о вас узнал…

Панька остановился и замахал им рукой, когда они подошли ближе, показал на колею пробитую в овраге тяжелым грузовиком:

— Дальше по этой дороге километров шесть, так что поднажмем, иначе не успеем до захода солнца, а нам еще палатки ставить, дрова для костра рубить, еду готовить…

— Ладно, — кивнул Костик. — Я уже привык к этой ноше, жарко только. У меня футболка насквозь промокла, хоть выжимай. Там, куда ты нас ведешь, речка какая-нибудь есть? А то уже искупаться охота.

— Речка есть, но чуть в стороне, я сверну, так что искупаемся…

Дальше они пошли вместе, обсуждая институтские дела, Ирина больше молчала, да и сам Костик тоже, его вполне устраивало такое общение.

Скоро лес кончился, и они вышли к небольшой речке. Вечерело, огромный диск солнца завис над дальним горизонтом, прорисовывая вершины гор, он казался красным, даже каким-то зловеще-багровым.

Костик настолько устал от тяжелого рюкзака, что тут же сбросил лямки, уронил брезентовый мешок на траву, на него же бросил содранную с себя одежду и помчался к обрывистому склону сверкающей пахнущей прохладой и тиной речке.

Извилистая узенькая заросшая кувшинками она текла медленно неспешно, прорезая травянистую равнину на глубину метров на двадцать вглубь, вода в ней оказалась зеленой и теплой, а дно илистое и неглубокое.

Костя нырнул, пробороздив животом дно, потом за десяток взмахов рук достиг другого берега, там и остался, перевернувшись на спину и зацепившись ногами за ствол дерева, смытым в реку половодьем.

Теперь он знал, что такое счастье. Рецепт оказался простым. Чтобы его достигнуть требовалось пару часов в жару тащить сорокакилограммовый рюкзак, а потом упасть в прохладную приятную воду и просто закрыть глаза, отключившись от окружающего мира. Он настолько погрузился в свое внутреннее состояние больше напоминающее блаженство, что даже не заметил, как вокруг него собрались все.

Понял это только когда его перевернули вниз лицом и утянули в глубину.

Оказалось, это Ирина, она плавала не хуже любой русалки, потом выяснилось, что перворазрядница, и до сих пор периодически участвует в соревнованиях по плаванию за свой институт. Костик хоть и не считал себя большим мастером, но плавать умел и любил, в бассейн его тоже водили с ранних лет, чтобы рос закаленным и сильным, поэтому тут же погнался за коварно-подтопившей его девушкой.

Догнать, правда, не удалось, она плавала быстрее, а ныряла так, что он так и не смог найти ее среди зарослей камыша и водорослей — в общем, игру в салки он постыдно проиграл, хоть и не очень-то из-за этого расстроился.

Когда они собрались возле вещей на обрывистом берегу, Костик вдруг понял, что уже влюблен в этот воздух, речку, красный закат и легкий ветерок, несущий в себе запахи горьких трав.

— Интересно, почему ты меня раньше с собой не брал? — спросил он у Паньки, который прыгал на одной ноге, вытряхивая воду из ушей. — Даже не рассказывал, что так бывает здорово.

— Неужто понравилось?

— Ага…

— Тогда и дальше буду брать, — кивнул Паша, одеваясь. — Здесь еще не так хорошо, а вот дальше начинается горы, там еще чудеснее. Но туда надо успеть до темноты, поэтому быстро собирайтесь, одевайтесь и вперед, иначе ночевать придется на лугу и без костра…

Костик быстро оделся, набросил лямки ставшего, казалось, еще более тяжелым рюкзака, заметив краешком глаза, как мелькнула среди зелени обнаженная небольшая крепкая грудь Ирины, отошедшей в сторону за куст, чтобы переодеться.

Она подняла голову, их глаза встретились, девушка немного смущенно и в то же время лукаво улыбнулась, не особо стесняясь, словно говоря — да, я такая, смотри, не жалко… и натянула сверху футболку.

— Вперед! — подтолкнул его в спину Панька. — Не заглядывайся, нам идти надо, а девчонки нас догонят. Нам еще лагерь разбивать, так что поспешим. Быстрее идти сможешь?

— Попробую, — Костик с сожалением отвел взгляд от куста, скрывшего девушек и быстро зашагал вперед, Паша шел так, словно не тащил на себе два с половиной пуда целый день, а взял его только сейчас. Как он ни старался, никак не удавалось его догнать.

Пройдя по полю, друг свернул в сторону небольшой березовой рощи и скрылся за кустами. Здесь уже было полно голых скал, скал, покрытых сверху донизу растительностью, просто отдельных глыб высотой с трехэтажный дом, они явно находились уже в обещанных раньше горах.

Камни кончились, за ними показались березки.

Роща оказалась небольшой, в ней оказалось множество упавших и сгнивших на корню березок, с тонкими и хрупкими стволами. Когда они прошли ее, то оказались в широком поле, тянувшемся к далеким каменным столбам, за которыми начинали царапать небо заснеженные вершины гор.

Панька потерялся среди разбросанных повсюду глыб, неизвестно откуда взявшихся — больше всего это напоминало японский сад камней, только увеличенный во много раз. Выбитая в мелкой траве, прошедшими до них такими же туристами тропинка петляла между огромными каменными глыбами величиной, которые внезапно расступились, открыв ровную площадку, посередине которой чернело старое костровище.

Пашка, уже сбросив рюкзак, разводил костер, используя для этого ветки срезанные со ствола поваленной скособоченной березы, дерево покрылось гарью и сажей — видно, послужило для разведения не одного десятка костров.

Когда ровный синеватый огонь заплясал на сучьях, Панька достал из рюкзака котелок и, кивнул в сторону небольшой тропинки, идущей куда за скалу:

— Там родник, принеси воды, ужин надо приготовить. Пока девушек нет, все придется самим.

— А они не заблудятся?

— Настя бывала здесь, так что об этом можно не беспокоиться, она мне сама рассказала об этом месте.

Костик немного попетлял вместе с тропинкой в свете заходящего солнца среди скал, пока не вышел к небольшой яме, обложенной камнем, она была заполнена холодной, почти ледяной водой, от которой ломило зубы. Вода оказалась неожиданно вкусной, необычной, совсем не похожей на ту, что текла дома из крана.

Он долго сидел на камне, глядя как мелкие пузырьки воды поднимаются снизу из маленького песчаного вихря и исчезают, взорвавшись маленькими водяными брызгами.

Закат еще более угрожающе побагровел, откуда-то наползли серенькие тучки, закрывая плотной пеленой небо, постепенно мрачнея, превращаясь прямо на глазах в темные, грозовые…

Подул прохладный ветерок, который быстро высушил пот, и стал усиливаться, угрожая превратиться в мощный вихрь.

Следовало возвращаться, поставить палатку, приготовить ужин и сделать еще множество разных дел до того момента, пока начнется дождь, да только вот ничего не хотелось и даже не потому, что ныли все мышцы от усталости — просто в этом месте, казалась, была разлита какая-то благодать, которую не хотелось нарушать не только движением даже дыханием.

Вынырнувший из-за скалы в очередной раз ветер бросил в лицо запах дыма от костра, и он с какой-то непонятной для себя грустью понял, что пора. Поднял котелок и зашагал обратно.

Девушки уже вместе с Пашей пытались установить палатки, но получалось у них плохо, шаловливый ветерок прилетевший вместе с дождевыми тучами вырывал брезентовое полотно из рук, подбрасывая в воздух, а затем бросая на землю.

Костя пристроил котелок над костром на горелую палку между двух рогатин вбитых в землю и стал помогать.

У них долго не получалось, пока Настя не предложила вместо металлических кольев, которые никак не хотели вбиваться в каменистую почву, использовать камни, которых вокруг имелось предостаточно. Дело тут же пошло на лад, девочки растягивали полотно, Панька с Костиком обкладывали его по краям камнями, после этого изнутри ставили центральные шесты и привязывали растяжки к валунам.

За полчаса они установили обе палатки, в каждую из них бросили по два спальника из выпотрошенных рюкзаков.

Девушки взяли на себя наведение уюта в их временном жилище, предоставив мужчинам готовить ужин.

Костя и дома-то редко готовил, поэтому растерянно взглянул на Паньку, но тот ободряюще улыбнулся:

— У нас все будет предельно просто, на ужин гречневая каша с тушенкой, блюдо простое и питательное, не требующее для своего приготовления никаких усилий.

И нужно поставить чай, так что возьми из своего рюкзака второй котелок и сходи еще раз за водой.

— Схожу, только скажи далеко ли нам до того места, где находится твой Стоун Хедж?

— Во-первых — не мой, во-вторых — мы на месте, он как раз рядом с родником, если приглядишься, то увидишь. Там стоит необычная скала, которая только кажется цельной, а на самом деле собрана из массивных валунов, образуя небольшой навес. А чуть дальше имеется сарай, он поменьше, а еще дальше дом. Каждое из этих строений сделано из глыб весом по тридцать тонн, а на доме верхний валун весит больше ста. Как ты думаешь, подъемные краны имелись у древних людей?

— Конечно имелись, — уверенно улыбнулся Костик. — Иначе как бы они сделали пирамиды и Стоун Хедж в Англии? Этот кран просто перевозили с места на место, из страны в страну, при помощи его делали всякие глупости, чтобы потомки смотрели на них и ахали.

— Чье это мнение? — Панька высыпал крупу в кипящую воду и сморщился от дыма, попавшего в глаза. — Кто такую глупость сказал?

— Придумал я — только почему глупость, если все этим прекрасно объясняется?

— А на чем работал твой кран, что служило его энергией? Из чего сделали редуктор, потом где они взяли металлические тросы толщиной в человеческую ногу. Меньше нельзя — порвется. Не забывай, что современных металлических сплавов наши предки не знали, токарных станков не было и в помине, а двигатель внутреннего сгорания изобрели всего сто лет назад с небольшим. А местный Стоун Хедж стоит уже пять, а есть мнение, что и восемь тысяч лет. Как ты все это объяснишь?

— Все предельно просто, — Костик взял котелок. — Мы просто тупые, раньше люди были умнее и могли использовать для своих целей то, что по нашему мнению использовать для этого нельзя. Это же только нам обязательно нужно, чтобы был двигатель работал на бензине — возможно имеется более простое и оригинальное решение получать энергию, не такое затратное и экологически чистое.

— И какое же?

— Если бы знал, то был бы уже самым богатым человеком на свете. Не забывай, что я живу с тобой в одном веке и в одном городе…

Из палатки выглянула Настя.

— Мальчики к роднику пока не ходите, мы туда пойдем умываться.

— Тогда возьмите с собой котелок и наберите воды, — предложил Паша. — А то после ужина чая захочется.

Настя подошла к костру, куртку свою она сбросила, переоделась и выглядела просто шикарно, в обтягивающем высокую пышную грудь сиреневом свитере и тонких черных лосинах.

— Что на ужин? Ага, уже вижу — гречка с тушенкой. Ладно, пойдет, мы взяли немного овощей, так что настругаем салат. Овощи помоем, воды наберем. Мы быстро…

— Возьмите с собой, — Панька достал из рюкзака фонарь. — Темнеет, оглянуться не успеете, как под своим носом ничего не увидите. Здесь вам не город, фонари никто не включит.

— Ладно, — Настя чмокнула Пашу в щеку, и прихватив котелок и фонарь, отправилась с загадочно улыбнувшейся Костику Ириной к роднику. — Если через двадцать минут не придем, отправляйтесь на поиски.

— Поосторожнее там, скорой помощи здесь тоже нет, — Пашка проводил взглядом девушек и вздохнул, продолжая говорить уже сам себе. — Дикое зверье здесь не водится, но возможны всякие странности. В этих местах много чего происходит…

— И что же?

— Люди часто пропадают. Вечером еще есть, а утром их нет. Здесь разлито огромное количество энергии, стрелка компаса начинает крутиться, видеокамеры и телефоны перестают работать, так что даже при желании ни с кем не свяжешься…

— Да? — Костик вытащил свой телефон, тот произвел поиск сети, но ничего не нашел. — Далеко до вышки…

— А бывает, что телефон работает, звонки проходят, только звонит непонятно кто.

— Это как в фильмах ужасов?

— Точно, голос противный, далекий, растянутый, говорит как-то невнятно, язык незнакомый, гортанный, гласные тянутся. Одним словом — жуть!

— Здорово! — Костик увидел, как из наступившей темноты появляется круг света, а в нем обе девушки. — Может и мне кто позвонит?

— Зря смеешься, здесь и на самом деле иногда происходит такое, от чего волосы дыбом поднимаются, — Панька вытащил алюминиевые чашки из рюкзака и стал раскладывать кашу. — Сейчас поедим, и разбежимся по палаткам, дождь скоро начнется, здесь всегда молнии сверкают, гром гремит.

Он пристроил котелок с водой над костром и раздал всем тарелки.

— О чем говорили? — Настя села рядом с Панькой, прижавшись к его плечу, отчего у Костика внутри проявилась какая-то обида, словно ему чего-то не досталось в этом мире. — Надеюсь о нас?

— Не о вас, — Пашка улыбнулся и ласково потерся головой о плечо Насти. — А о том, что здесь много странного.

— Пять человек пропало, один совсем недавно, — Настя говорила спокойно, без усмешки. — В нашем турклубе это место не раз обсуждали, даже пытались добиться от властей, чтобы его закрыли.

— И что? — полюбопытствовал Костик. — Какие результаты?

— Положительные, власти района с нами согласны, и даже поставили пару плакатов, в которых написано, что ходить сюда не рекомендуется. Мы эти плакаты не видели, потому что один из них сожгли, а второй расстреляли охотники из ружей еще прошлой осенью…

— Чего-то подобного я и ожидал услышать.

— Зря ты так, нам стоит верить, мы не обманываем тебя, — Панька достал компас, стрелка которого крутилась по кругу. — Видишь, что творится? То, что говорит Настя — правда, люди здесь действительно пропадают, и никто не может их найти. Был человек и нет его, а куда исчез неизвестно.

— Стрелка крутится, потому что имеется выход железной руды, я видел ржавые налеты на валунах, — соглашаться Костя не спешил, всегда предпочитая иметь обо всем свое собственное мнение, к тому же каша оказалась вкусная, а компания приятной. Почему бы не поболтать? — И даже верю, что люди пропадают. Они и в городе исчезают, и в стране, часть из них потом находится, а часть нет.

— А ты веришь в НЛО? — неожиданно спросила Ирина. — А в пришельцев?

— Не верю, я же их не видел.

— Тогда поверь, один из таких объектов как раз за твоей спиной.

Костик оглянулся и увидел, как над темной горой висит сверкающий шар, медленно плывущий к ним.

Не то, чтобы его это очень поразило. Шар, как шар, размером примерно метра с два, не тарелка же с инопланетянами, тем более, что через пару минут и наблюдать стало не на чем, НЛО резко взмыло в воздух и исчезло за темными тучами.

— Вот теперь верю, — Костя протянул чашку Паньке, чтобы он наложил еще каши. То ли пришлось сегодня много потрудиться, таская тяжелый рюкзак, то ли от свежего воздуха, но аппетит в нем проснулся зверский, какой никогда не испытывал дома. — Вряд ли только это что-то разумное, просто шар сотканный из неизвестной нам энергии, я читал, что такие часто появляются в местах геологических разломов.

— Здесь, как раз такое место, — Паша подал ему обратно полную миску, девушки тоже попросили добавки, каша стремительно кончалась. — В месте геологического разлома всегда бродят непонятные энергии и силы.

Сразу после его слов ударил порыв ветра, а потом на них обрушился ливень. За те несколько минут от первого порыва до капель, Костик успел доесть кашу, запить горячей водой из котелка — чай так никто и не успел заварить — и нырнуть в палатку. Дождь тут же затушил костер.

В палатке было темно, только по брезентовым скошенным стенам пробегали всполохи молний, сверкающих вдалеке над горами. Ирина включила небольшой фонарик.

— Будем ложиться спать?

— Если нет других предложений, — Костик потянулся к Ирине, сам удивляясь своей смелости. Может, действительно здесь место неведомой силы? — А то у меня есть одно…

На его удивление девушка восприняла его движение как должное, он положил руку на ее плечо, потом опустил ниже к груди.

— Подожди, — прошептала Ирина. — Давай разложим спальник, а вторым укроемся сверху. Костя это все проделал, сталкиваясь с ее мягкими и теплыми руками, пытающимися ему помочь. Когда он это все проделал, то Ирина выключила свет, а когда снова положил руку девушке на плечо, то под ней оказалась теплое тело — девушка за то время, что он возился со спальником, успела раздеться.

Он и сам начал раздеваться, что было довольно неудобно сделать в тесной палатке, но ему стала помогать Ирина и ему как-то удалось вылезть из тесных брюк.

Ливень грохотал рядом, своим шумом, похожим на грохотанье поезда в длинном туннеле, отгораживая их от всего мира. И в какой-то момент у Костика возникло ощущение, что они одни, рядом нет никого и не было никогда.

И вся его прошлая жизнь только готовила к этой встрече, к этим объятиям и поцелуям. Плохо готовила, потому что ко многому он оказался не готов, сам себе казался неловким и неуклюжим. Он не знал, что и в каком порядке делать, в голове периодически всплывали сцены из просмотренных эротических фильмов. Пытаясь следовать им, он целовал грудь, маленькие, напрягшие соски, гладил по шелковистой коже, крепко прижимая к себе Ирину.

А кульминация, к которой он и сам не понимал, как они пришли, оказалась для него неожиданной, как оглушительный гром, прогремевший с небес. Все вместе это оказалось достойным завершением, их словно подбросило вверх, и они повисли в воздухе, крепко вцепились друг в друга со странным ощущением, что именно это их и спасет.

Но гром ударил еще раз, гораздо ближе, и они очнулись, с удивлением обнаружив, что все еще живы, и долго лежали в объятиях друг друга — медленно отвалились, только тогда, когда заметили, что сверху на них капает вода.

— Надо одеться и поискать место посуше, — сказала Ирина — Ливень только начался, а вода уже течет, еще немного, палатка насквозь промокнет, а с ней и мы.

Она включила фонарик, и нисколько не стесняясь своего обнаженного тела, стала одеваться. Костя тоже с сожалением натянул на себя футболку и штаны.

— Эй, соседи, — раздался из дождливой темноты голос Паньки. — Вам не кажется, что сейчас нас с вами затопит? Не пора ли перебираться куда-то посуше? Эти палатки только теоретически покрыты водонепроницаемой тканью, а на самом деле она очень даже проницаема, особенно если ее задеть. Мы тут случайно коснулись ее в нескольких местах, теперь у нас все бежит.

Ирина хихикнула и показала на три небольшие струйки, которые образовались там, где Костик в пылу страсти бился своей головой.

В той борьбе, которой они только что занимались, удивительным было то, как они вообще всю палатку не снесли. Впрочем в этом им наверно помешали мощные валуны, подпирающие их жилище со всех сторон. Костя до сих пор чувствовал их на своих боках.

— Нас тоже топит. А какие предложения?

— Вскакиваем и бежим в сторону родника, там встретится первый Стоун Хедж — навес, для начала спрячемся там. Возьмите с собой теплые вещи, нужно будет переодеться, иначе замерзнем…

Пока Костик разговаривал, девушка оделась и быстро побросала в пустой рюкзак свои свитера.

— А у тебя больше ничего нет? — спросила она немного удивленно.

— Не знаю, — смущенно признался Костя. — Мой рюкзак Панька собирал. Я вообще ничего не хотел брать — лето же! Кто же знал, что здесь такие ливни идут?

Ирина еще раз при свете фонаря залезла в свой мешок и вытащила оттуда старый драный свитер, но Костик был признателен даже такому. Он натянул ветровку, которая от дождя вряд ли могла спасти, и потянулся к клапану палатки.

Когда он распахнул его, ветер сразу бросил в него ведро воды, а дальше все смешалось: ночь и ливень, громовые раскаты и мокрая скользкая тропинка под ногами среди высоких мрачных скал, которые вспышки молний превращали в сказочных страшных истуканов, наблюдающих над мелкими людишками, пытающихся спрятаться от вселенского потопа.

Навес оказался в стороне от тропинки, представлял собой две широкие каменные глыбы высотой метра четыре и сверху прикрытые еще одной. От дождя они защищали плохо, при каждом порыве ветра, их обкатывало крупными холодными брызгами с ног до головы.

— Здесь мы долго не продержимся, — закричал Панька, пытаясь пересилить звук дождя и потопа. — Надо перебираться в сарай. Все за мной!

Он схватив Настю за руку, потащил ее в темноту, которую не пробивали даже фонари, едва освещая тропинку под ногами.

Ирина вытолкнула под дождь Костю и помчалась за ним следом.

Бежать пришлось метров сто, и на этом расстоянии он умудрился дважды упасть, превратив свою одежду в грязные промокшие тряпки.

Сарай в сравнении с аркой оказался более защищен от ветра и дождя, имел уже три стены и крышу. Это сооружение кто-то сложил из настолько гигантских глыб, что в сравнении с которыми люди казались пигмеями.

Чтобы согреться, все сбились в один угол тесной кучкой, правда, Косте места там не нашлось, да он и сам не лез, понимая, что его друзья мокрые лишь на четверть, а вот сам со своими падениями промок насквозь. Да и грязи набрал на себя с полтонны.

— Переодеваться будешь? — спросил Панька, но потом сам же отрицательно покачал головой. — Для тебя сейчас бесполезно, все насквозь промочил, да еще грязью сверху пропитал. А если ничего не делать — можешь воспаление легких получить.

— А что предложишь? — как Костик не хотел, но последние слова скорее простучал зубами, чем произнес. Тело дрожало так, что можно было чечетку отбивать.

— Хорошо бы костер развести, и у него обсушиться и отогреться, но пока ливень не кончится, дров не найдешь. Даже не знаю. Что делать? — Паша обратился к Насте, которая прижималась к нему. — Подскажи, ты эти места лучше меня знаешь.

— У меня только одна мысль, и она мне самой не нравится, но другого выхода не вижу, — произнесла девушка, разглядывая Костика с каким-то суеверным испугом. — До ближайшей деревни километров двадцать — не дойдем. В такой темноте можно даже не пытаться. Мы через пару километров станем такими же, как он…

— Я о таком варианте тоже думал, — признался Паша. — Говорить об этом не хочется, но вижу только одну возможность. Пусть рискнет, не всех же дом к себе забирает, здесь прошли тысячи людей, а пропали единицы.

— Вы о чем? — прокричал Костя, прячась от порывов налетающего ветра за холодной и мокрой глыбой. Дождь в это сооружение не попадал, но для ветра была открыта одна стена, и он этим пользовался, превращая его в ледяную статую. — Что бы там ни было — говорите, иначе я действительно уже замерз.

— Там дальше, есть еще один Стоун Хедж, называется дом, — прокричал в ответ Панька. — Тропинка придете прямо к нему, он небольшой гораздо меньше сарая, а внутрь ведет небольшая дыра, ты в нее легко пролезешь, там сухо и тепло, но только на ночь оставаться опасно…

— Почему?

— Из этого дома и пропадают люди — чаще всего те, кто остается там ночевать.

— Но если там тепло и сухо, побежали туда вместе, — предложил Костик. — Вместе не пропадем, за руки возьмемся и прижмемся друг к другу…

— Ты уже меня прости, но там плохое место, мы туда не пойдем. Хорошо бы, чтобы и ты туда не ходил, но все складывается так, что тебе туда надо, а нам нет. Мы здесь как-нибудь перекантуемся до утра.

— Ирина?

— Извини, Костя, — девушка на мгновение выпала из кучки и поцеловала его в мокрые дрожащие губы. — Но я туда не пойду, там страшно, от статического электричества волосы дыбом встают, даже днем дрожь начинает бить, а уж ночью никто в здравом уме туда не пойдет.

— Так что я один пойду, потому что у меня ума нет?

— Решай сам, можешь остаться, только сначала разденься догола и выйди под дождь, вымойся, одежду постирай, выжмешь все, тогда мы тебя к себе возьмем — согреешься…

Костя взглянул в кромешную темноту, где сверкали молнии и извергались с небес целые водопады, представил, как моется под ледяными струями и стирает одежду, и ему стало страшно. Сразу же тело задрожало от холода, такого он за собой еще ни разу не наблюдал, видно действительно дело было плохо.

— Лучше побегу в ваш каменный страшный дом, все равно я в эти глупости не верю, — он вытащил из рюкзака драный свитер и спрятал его под ветровкой. — Встретимся утром… если не пропаду…

— Удачи!

Костя рванул в темноту, как бегун на сто метров, не заботясь о дыхании, правда, скоро пришлось сбавить темп, ноги заскользили по глинистой тропинке, и он понял что упадет и не раз, если будет продолжать в том же темпе. Поэтому метров через двадцать уже просто брел, борясь с ветром и водой падающей на него сверху. Темнота стояла жуткая, только вспышки молний освещали тропинку, камни и его самого, жалкого и дрожащего.

Мыслей у него не осталось никаких, все казалось настолько нереальным и невозможным, что мозг просто отключился от перегрузки.

Такого он еще никогда не видел, да и не могло быть в городе такого ливня, или такой темной ночи, или скользких тропинок, там всегда можно было найти место, где можно согреться, в кафе, или подъезде дома. А здесь нет ничего кроме скал, ветра и дождя, да размытой глины под ногами.

Панька не соврал, он действительно уперся в скалу, когда уже потерял надежду на свое спасение — ему казалось, что этот поход на разъезжающих ногах будет длиться до тех пор, пока он не упадет и больше никогда не встанет, только утром друзья найдут его замерзший труп с выпученными от страха глазами и серой, пупыристой от холода кожей.

Он сейчас кстати хорошо их понимал — действительно вряд ли стоило им подвергать себя такому испытанию, которому подверг себя сам. Шансов на то, что хрупкие девушки смогли бы дойти до этой скалы почти не имелось, если даже ему крепкому парню было тяжело.

Костик осветил скалу и увидел в полуметре от земли круглое, довольно приличное по размерам отверстие, из него пахнуло камнем, глиной и сухой травой, а главное теплом нагретого за день камня. Не долго думая, влез туда и упал на твердую каменистую почву.

Лежал и дрожал со странным ощущением, что он умирает, никогда до этого момента подобного не испытывал. И о смерти раньше не задумывался, хоть и знал, что та существует. Она всегда была в какой-то нереальной дали, а тут вдруг неожиданно приблизилась, стала реальной, оказалась совсем рядом — можно было прислушаться и услышать за спиной ее хриплое прерывистое дыхание. Или это было эхо?

Костя себя немного пожалел, а заодно и обругал Пашку, притащившего его сюда на верную смерть. Ему видите ли захотелось посмотреть местный Стоун Хедж. Вот он, Костик, в нем лежит, и абсолютно ничего не испытывает. Ни волосы не встают от статического электричества, никто не звонит ему по мобильному телефону, не происходит абсолютно ничего.

Тихо, тепло, хорошо…

Густая бархатная темнота, нежная как объятия, и немного тревожная, как сон.

Глава вторая

А через неделю в городе появились новые мертвецы, и их тела напугали горожан еще больше того, что люди видели раньше. Новая смерть казалась еще страшней. Тела не были разорваны клыками или когтями, а были только высохшими, плоскими, похожими на осеннюю листву. Иногда они были настолько легкими, что их мог поднять в воздух порыв ветра.

Вряд ли этих несчастных людей выпивал вампир, тот пьет только кровь, а в этих телах не было вообще никакой жидкости.

Мертвые теряли свой вес, который имели при жизни, ветер поднимал их и тащил по улице, пока не попадали в ручьи нечистот, которые текли по улицам, где тела снова набирали свой вес, впитывая в себя влагу, как губки привезенные с далекого моря.

Вот тогда впервые заговорили о том, что наш город проклят, и без помощи королевских магов нам не обойтись.

Когда обнаружили первый труп, лежащий в вонючей луже, люди собирались вокруг него до тех пор, охая и ахая, пока не образовалась огромная толпа. Тогда появились стражи. Пять человек в кирасах раздвинули толпу, чтобы дать возможность пройти к телу городскому магу.

Тот долго стоял и смотрел, и его еще совсем молодое лицо бледнело с каждым ударом сердца, пока не сравнялось цветом с трупом, а у которого кожа была совсем белой.

Маг у нас молодой, город его получил из столицы, когда умер старый чародей. Старого волшебника любили все, горожане ходили к нему, чтобы получить любовной травки, увеличивающей мужскую силу, либо получить купить мощный оберег от супружеской неверности. Он никому ни в чем не отказывал, и помогал всем. Не знаю, насколько он был силен в боевой магии, но не думаю, что при старом чародее по улицам стал бы разгуливать оборотень, или вампир.

Может быть так совпало, а может и на самом деле старый чародей был мастером своего дела, но ни одна нечисть к нам не забредала, и горожане даже забыли, что за городскими стенами находится страшный мир, в котором полно всевозможной нечисти.

Даже сейчас, когда прошло уже пять лет со дня смерти мага, люди до сих пор его вспоминали.

Да такого количества смертей не помнил ни один старожил, сама смерть поселилась в нашем городе, и чтобы ее изгнать нужен был кто-то посильнее молоденького парнишки, бледнеющего при виде мертвого тела, тем более, что молодой чародей показал свою полную неспособность справиться с бедой, скользящей среди черных теней под огромным ликом Луны.

Маг еще долго стоял бледной мраморной статуей похожей на те, что стояли в садах богатеев, потом наклонился и поднял тело. Вот тогда все и ахнули.

Это было невероятно страшно вдруг увидеть, как от человека еще вчера полного жизни, осталась только высохшая кожаная оболочка, которая даже вместе с одеждой пропитавшейся вонючей жижей вряд ли весила больше, чем кошель с серебром.

Чародей держал мертвеца двумя пальцами, брезгливо отстранившись, внимательно разглядывая то, что осталось от сапожника, живущего и работающего на соседней улице. Кто-то его уже узнал и рассказывал всем, как шил у него сапоги.

Мастер он действительно был хороший и к нему обращались многие, мои сапоги тоже тачал он, а я ими нахвалиться не могу.

Тело мастера стало плоским, кости практически исчезли, как мышцы и жир, в наличии имелась только тонкая кожа, словно выбеленная в дубильных чанах, от человека осталась только тень.

Так в наш город пришла новая беда.

Горожане еще не смогли примириться с оборотнем, а уже появилась новая нечисть. Определенно кто-то проклял наш город.

— Его убил вампир? — спросил кто-то из толпы. — Отвечай, маг, ты обязан это знать.

— Нет, это не вампир, — покачал головой маг. — Все гораздо хуже. Вампир выпивает кровь, а это странное существо выпило всю влагу, в том числе из мяса и костей. Видите даже череп похож на высохшую солому?

Он сжал голову, и она смялась под его пальцами, словно яичная скорлупа.

— И как ты собираешься с ним бороться? — поинтересовался все тот же неугомонный голос из толпы. — Или опять скажешь, что без серебра его не победить?

— Без серебра не победить ни одну нечисть, — проговорил задумчиво и как-то отстранено чародей, он словно витал где-то далеко, хоть естественный цвет так и не вернулся на лицо и руки. — Мне неизвестно, что за тварь забрела к нам в город, знаю только, что она сильнее меня. Чтобы так высосать человека, нужна мощная магия, которой я, увы, не обучен.

— И что же нам теперь делать?

— Не знаю, — маг растерянно развел руками. — Уверен, что эта нечисть не будет жить в городе вечно, она возьмет свою дань и уйдет. Я слышал, что в других городах подобные твари убивали по десять, кое-где двадцать человек, а потом уходили. Молитесь о том, что оно выпило не вас, а кого-то другого — это все, что я могу посоветовать.

— Может нам самим убить тебя, раз ты так бесполезен?

Толпа яростно подалась вперед, но стражи выставили вперед алебарды, сдерживая передние ряды. Послушались пронзительные свистки, и толпу разделил на части целый отряд, который привел мой отец.

Стражники разогнали людей, а потом, окружив чародея со всех сторон, отвели того домой, посоветовав, не выходить из дома без охраны.

Правда, я слышал, что мальчишки все равно обстреляли неудавшегося волшебника конскими яблоками с крыш, а бывалые воины, которые должны были защитить его от нападения, только усмехались в усы, глядя, как молоденький маг вытирает испачканное лицо, размазывая дерьмо по своим щекам.

Этим наш маг только добавил себе городской нелюбви, если бы он испепелил бы мальчишек каким-нибудь заклинанием, его бы осудили, но поняли, а тут он еще раз подтвердил, что совершенно беспомощен.

И все стало ясно, что деньги, которые на него потратил город, были выброшены на ветер.

Правда, была и польза от этого случая, что-то в головах людей сдвинулось в правильную сторону. Горожане вдруг поняли, что помочь они могут себе только сами, городская управа от всего на свете не спасет, даже имея три отряда стражников.

Купцы собрали целый пуд серебра и передали его стражам, кузнецы отковали бесплатно из него наконечники для копий и алебард, а также болты для арбалетов и наконечники для стрел. Теперь по ночам стражники по-настоящему патрулировали город, а не отсиживались в трактирах. Конечно, им было не охватить весь город, но по крайней мере там, где горели фонари, теперь по ночам слышались свистки, которыми дозоры перекликались между собой.

И действительно это помогло. Разорванные трупы перестали находить, правда, каждое утро обнаруживали по-прежнему высохшие. Самым страшным казалось то, что людей от этой лютой смерти не спасали даже толстые стены домов и кованые двери.

Не раз бывало, высосанными находили людей из богатых кварталов, которых охраняла личная охрана, вооруженная так, что стражникам оставалось только мечтать.

Двери обитые железными полосами закрывали на мощные засовы, ставни и трубы прикрывали специальными металлическими заслонками, а людей по-прежнему находили утром рядом с домом в виде высохших тел. Замки и засовы были не тронуты, заслонки закрыты…

Странные творились дела в нашем городе и очень страшные.

А чуть позже стали говорить о том, что и за пределами города не все благополучно. Неизвестно как пришло известие о том, что в горах появились огромные твари, похожие на человека и ходящие также на двух ногах. Они таскали с собой дубины и нападали на ближайшие села, причем после этого в деревне исчезали все жители, не находили ни раненых ни убитых, ни живых…

То ли великаны ели их, то ли продавали в рабство.

Магистрат даже собрался послать стражей на подмогу, но как только узнал, что эти существа выше, сильнее и быстрее любого человека, то сразу передумал. Если погибнут стражники, станет некому защитить город от нечисти, а и так у нас было не очень-то хорошо. Но со стражниками имелась хоть и слабая но надежда, что они когда-нибудь изловят эту тварь, а вот без них все станет безнадежно.

В голову управе пришло только одно — после долгих обсуждения они решили направить гонца к королю, чтобы тот прислал к нам в город своих гвардейцев и настоящих магов, которые смогли бы справиться с нечистью.

Прошение вызвался доставить один богатый купец, который как раз собирался ехать в столицу по своим делам. Отбыл он на следующий день в сопровождении десятка лучших наемников, состоящих у него в охране, и городу оставалось только ждать и надеяться на то, что король благосклонно воспримет просьбу горожан, смилостивится и пришлет помощь.

То ли так совпало, то ли еще что-то произошло, что не заметил, но именно в этот момент отец изменил отношение ко мне, если раньше он меня просто не любил, то теперь возненавидел. Он стал задумчив, почти не улыбался, и мне вдруг начало казаться, что он меня стал побаиваться. Понимаю, это звучит, как глупость.

Как может командир одного из отрядов городской стражи бояться своего сына? К тому же, не очень рослого, вряд ли умного, и не очень везучего, но такое ощущение у меня не проходило. А своим чувствам я доверяю, они меня никогда не подводят.

С каждым днем обстановка в доме накалялась, на меня уже братья и сестры стали смотреть с подозрением, а когда я интересовался, чем им не нравлюсь, то отводили свои взгляды в сторону. Что-то происходило в нашей семье, что я не понимал.

В голову пришло только одно — возможно всем вспомнилась история моего рождения, когда мое появление на свет убило нашу маму, и теперь они решили, что пришло время мне за это мстить.

На всякий случай я решил найти ту бабку — повитуху, которая принимала роды, чтобы знать все обстоятельства дела на тот случай, если придется оправдываться.

Признаюсь сразу, это оказалось не просто. Отца я, понятное дело, спрашивать не мог. Братья и сестры отпадали по той же причине, поэтому пришлось опрашивать соседей.

Хорошо, что среди них нашлась пара человек, которые всегда жили на этой улице и прекрасно помнили наше семейство, и все то, что у нас происходило все эти долгие годы.

С трудом один дед вспомнил, что за бабка в это время принимал на этой улице роды. Я узнал, что была она в те времена — семнадцать лет назад — довольно молодой женщиной, значит, у меня есть шанс на то, что она еще не потеряла свою память или не умерла от старости.

Дедок к концу разговора хоть уже и не помнил, как меня зовут, и кто я такой, сумел назвать район города и приблизительно улицу, на которой жила в те давние времена повитуха.

Трудно было поверить в то, но эта женщина по-прежнему жила там, старик не обманул. Я нашел улицу и дом, и саму бабку. Она была жива, находилась в добром здравии и еще не потеряла памяти, и оказалась, далеко не так стара, как мне думалось.

Она меня не узнала, да и как могла, если видела меня только младенцем, еще ничего не умеющим, ничего не знающим и умеющим только плакать.

Хорошее было время, жаль, быстро закончилось. Впрочем, еще больше жаль, что я его не помню.

Я вежливо поздоровался, повитуха долго вглядывалась в мое лицо, потом огорченно покачала головой.

— Не помню тебя. Кто ты и чего тебе надо?

— Семнадцать лет назад вы принимали роды в семье одного стражника, — я назвал дом и улицу. — Ничего не расскажете о том вечере?

— Я ничего не помню, давно это было, — она соврала. Я видел, как забегали ее глаза, а лицо побледнела от сильного волнения. — Может это и не я принимала. Повитух у нас в городе много, у бедняков свои, у богатых другие, они и живут лучше, им и платят больше. Так что иди, милый, поспрашивай кого другого. Не я это была, наверняка, тогда в таких богатых кварталах не работала, меня туда не приглашали. А может это была моя мать, я у нее училась, но она умерла еще пять лет назад — так что ты опоздал.

— Я пришел только для того, чтобы узнать, что тогда происходило, — я сделал паузу для того, чтобы повитуха меня правильно поняла. — Но слышал, что мой отец до сих пор считает, что в смерти его любимой виновата та, что позволила его женушке умереть при родах. Он искал ее долго, но найти так и не смог. Я могу ему напомнить об этой истории и назвать твой адрес, если хочешь. Не знаю, поверит ли он тебе, что принимала ребенка не ты. А может он тебя сразу узнает? Если с ним встречаться не хочешь, а это я вижу по твоему лицу, лучше рассказывай мне…

— Что ты хочешь от меня? — сдалась женщина. — Твоего отца я и тогда опасалась, а сейчас, когда он приобрел еще большую силу и власть, боюсь до смерти.

— Говори только правду и ничего кроме нее, — произнес я дурацкие слова, которые часто любил говаривать отец. — Расскажи, как я родился и что тогда происходило. Все, что вспомнишь, но лучше бы вспомнить все. Я не мой отец, но характером на него похож, так что могу и вспылить, если начнешь врать.

— Знаешь, я до сих пор не уверена, что тебя принимала я, — повитуха успокоилась, она села на лавку, сложив на коленях свои натруженные руки в синих узелках вен и старой морщинистой кожей. — Если хочешь, чтобы тебе рассказала то, что происходило в тот ужасный вечер на самом деле, то покажи пупок. Свой узел на пуповине я узнаю, каждая из нас вяжет его по-своему….

Я задрал рубашку.

— Узел не мой, но принимала тебя я, тут ты прав, — огорченно проговорила женщина. — Много лет прошло, а я до сих пор чувствую свою вину, хоть и ни в чем не виновата. Но кто знает, может быть что-то и действительно сделала не так. Даже наверняка. Видно пришло время рассказать. К тому же есть у меня кое-что, что обязана тебе передать.

— И что же это?

— Потерпи, скоро все узнаешь. Садись, — повитуха махнула рукой на соседнюю лавку. — Разговор будет долгим и тяжелым, лучше сидеть, чем стоять. А на твоем пупке следы так и остались — не думала, что это на всю жизнь…

— Следы чего?

— Но ты же видел наверно, что в глубине там что-то блестит…

— Не обращал внимания, да и не заглянуть мне туда — не согнуться.

— Ну ничего, сейчас все расскажу, и ты сам поймешь, о чем это я…

Женщина налила себе в глиняную кружку какой-то мутной жидкости из кувшина, выпила и закашлялась, по небольшой комнатке забитой старыми древними вещами, напоминающими если не о смерти, то о чьей-то тяжелой и унылой старости, разошелся запах пряных трав.

— Роды были тяжелыми, схватки нерегулярными, — начала она свой рассказ. — Твоя мать слабела прямо на глазах, лицо покрылось крупными каплями пота, с каждой минутой все больше бледнело, а кожа на руках стала холодной. Братьев твоих и сестер отец отправил к соседям, сам же долго сидел с нами, пока не ушел в ближайший трактир. Там и просидел до утра, выпивая со своими приятелями. Да и любой бы на его месте такого не выдержал. Мужики плохо терпят, им трудно сидеть, слушать крики, и не иметь возможности помочь чем-то своим любимым женщинам. Да и плохо все шло, начала твоя мать рожать утром, а закончила глубокой ночью.

Я сразу поняла, дело закончится смертью, только не знала твоей ли, ее или обоих? Ты шел ногами вперед, и пуповина душила тебя. Как ты сумел в ней запутаться? Это не каждому дано, а только одному из сотни. Думаю, ты непоседой был, даже в материнском чреве не мог тихо, мирно лежать.

— Говори все, но без глупых реплик, — я слушал повитуху внимательно, не пропуская ни единого слова. — Мне с ранних лет отец говорил, что я свою мать убил, и этим испортил жизнь братьям и сестрам. Только я никого не убивал, и если он это говорил с твоей подачи, то сейчас сам придушу тебя за это — прости, но накипело за семнадцать лет…

Повитуха тут же заткнулась, настроение у нее переменилось, она снова выпила чего-то из кружки и уже продолжила так тихо, что мне постоянно приходилось напрягаться, чтобы расслышать все ее слова. С этой минуты она поглядывала на меня с опаской и правильно делала — я свои обещания обычно сдерживаю.

— Ничего я ему не говорила, но это скоро сам поймешь, когда дойдем до часа твоего рождения. Потерпи немного.

— Терплю, — я вздохнул. — Не обижайся, но трудно жить с таким обвинением. Мне и самому материнской ласки всю жизнь не хватало, а когда на тебя твои братья и сестры смотря с ненавистью, жить совсем плохо.

— Слушай, — женщина закрыла глаза, видимо, чтобы вспомнить, что происходило душным летним вечером семнадцать лет назад. — Я когда поняла, что без моей помощи ты сам не выйдешь, долго не решалась начать. Полезла помогать, только когда поняла, что у твоей матери сил не осталось. Возможно, если бы поверила в себя раньше, вы бы оба остались живы, но я еще тогда была молодой, многого не понимала. До этого случая я ходила на роды только с моей матерью, в качестве ученицы и помощницы, но она приболела в тот вечер. Пришлось одной. Я бы не пошла, но твоему отцу уже в те времена не стоило отказывать. Убил бы, не задумываясь!

Вытащила я тебя из чрева, но при этом вывихнула тебе левое плечо и оба бедра, так что сразу решила — если выживешь, будешь настоящим уродом.

— Почему?

— Да потому, что не могла я обратно твои косточки на место поставить, не получалось, — В глазах повитухи появились слезы, они побежали по ее коричневым морщинистым щекам прозрачными ручейками, но мне ее почему-то не было жалко. — Да и закричал не сразу, сначала думала — так и не очнешься. Я тебя и переворачивала вниз головой, шлепала, а ты все не кричал. Бледнеть стал и холодеть прямо на моих руках. Догадываешься о моем тогдашнем состоянии?

— Вполне, — кивнул я, начиная что-то понимать. Вот кто убил мою мать! Конечно, она была тогда молодой девчонкой, и сама растерялась, но за ее ошибку пришлось мне тяжело платить. Впрочем, возможно, это была и не ошибка, а судьба. Кто знает, как все происходит в этом мире? Боги любят такие шутки. — Что происходило дальше?

Я словно видел все как наяву. Мигающая плошка с маслом, умирающая женщина, измученная долгими родами, уставшая, ослабевшая, мало понимающая в том, что происходит. А рядом растерянная девушка, почти девочка, с полумертвым изуродованным младенцем на руках.

— Не знаю точно, — бабка вздохнула. — В какой-то момент от страха и усталости мне и самой плохо стало. Попробуй, посиди с роженицей с утра до вечера, послушай ее крики, и пойми, что ничего не умеешь. В общем, сомлела я. Села на табурет и то ли задремала, то ли что-то еще…

Вот тогда и случилась нечто странное: амулет на груди твоей матери неожиданно засветился желто-оранжевым цветом да так ярко, что я чуть сама не представилась от страха.

— Дай мне его, — прошептала она, бледнея все больше. — Моего ребенка. Он непохож на других, я знаю. Мне ему помочь нужно.

Нос ее заострился, лицо посинело, думаю, она уже за моей спиной свою смерть видела.

Я обтерла тебя какими-то тряпками, перекусила зубами пуповину и завязала своим узлом, не особо стараясь. Ты же мертвый был, не оживал.

— Убью! — скрипнул я зубами, глядя пустым взором в окно. Я видел все, что происходило семнадцать лет назад, и мне было плохо от этого.

— Да, убивай, давно пора, — горько усмехнулась женщина. — Думаешь, мне жить тогда хотелось? Поверь, ни тогда ни сейчас жить бы не стала, но живу, потому что вера умереть не разрешает. Не виновата я. Позвали мою мать, а не меня, только она не смогла придти, потому что болела. Она тоже твоего отца испугалась, поэтому и послала. Думала, роды будут легкими, и я справлюсь. Кто ж знал, что так все выйдет? А не пошла бы, убил бы мою мать твой отец, он грозился…

— Слушаю тебя, — я отвел свой взгляд от окна, еще раз внимательно осмотрел повитуху и понял, что ее смерть не снимет с моей груди ту тяжесть, что сейчас легла на мои плечи. Мне было всего семнадцать лет, примерно столько же, сколько этой женщине, когда она меня принимала. — Рассказывай, что было дальше…

Я положила тебя ей на грудь, она попросила, чтобы я ее приподняла и подложила под спину подушку, так она могла сидеть. Я сделала, стараясь не смотреть вниз, на ее ноги…

— Почему?

— У нее кровь текла, не останавливаясь, а мои травки не помогали, уже и кровать была вся в крови, и даже вниз протекло, капало на пол…

— Дальше, — потребовал я, уже находясь в какой-то прострации, не совсем понимая, что требую. — Говори все!!!

— Она заново перевязала мой узел, поэтому и говорю, что на тебе узел не мой. Только вязала не просто так, а вкрапляя звенья тонкой золотой цепочки от амулета в твою плоть.

А потом положила свой оберег тебе на тельце и произнесла несколько гортанных фраз на странном неизвестном языке, амулет засветился, полыхнул светом так, что меня отбросило в угол. Я упала и потеряла сознание. Сколько пролежала, не знаю. Но только очнулась от страха. До меня дошло в моем забытьи, что если твой отец вернется и увидит все, что здесь произошло, то мне не жить. Я вскочила, подошла к кровати и увидела, что мать твоя лежит мертвая, не дышит. Даже зеркальце к губам подносила, хоть уже сразу поняла, что все кончено. Кровь начала сворачиваться, стала черная и… наконец-то перестала течь.

— Ты когда-нибудь закончишь свой рассказ, или так и будешь тянуть?

— Что тяжело? — криво усмехнулась повитуха. — А я с этим семнадцать лет жила, никому ничего не рассказывала. Спать не могла, просыпалась от кошмаров и собственных криков. Вот только сейчас чувствую, как мне легче становится, так что потерпи.

— Терплю, — вздохнул я, дотянулся до ее кружки и жадно выпил все, что в ней находилось. Травянистый настой немного поднял мне настроение и дал силы, знахарка все-таки кое-что умела. — Продолжай.

— Я нашла тебя на остывающем теле с амулетом, который ты сжимал в своей правой ручке, разорванные звенья цепочки так и остались в твоем почему-то уже заросшем пупке. Так что он у тебя не простой, в нем золото и довольно много, только не достать.

— Понял, — я вспомнил, как меня братья дразнили золотым пупком, теперь знаю почему, а тогда мне это казалось обидным. — Что дальше?

— Все твои ножки и ручки оказались целыми и невредимыми, словно не выворачивала их, когда тебя тянула, и самое главное — ты был жив. Смотрел вполне осмысленным взглядом, причем таким, будто все знал и понимал, и почему-то не кричал так, как все новорожденные.

— Дальше…

— А не было ничего дальше, — женщина вздохнула, налила из кувшина кружку настоя и выпила ее залпом, потом предложила мне. Я тоже выпил, как и она. Плохо мне было, да и ей похоже тоже. Дурные воспоминания. Кошмары потом будут мучить. — Я убежала, бросила все, как только тебя переложила в колыбель. Помчалась по пустым ночным улицам, мне так страшно было, что я даже воров и грабителей не боялась. Дома все рассказала маме, и она сразу же отправила меня к дальним родственникам в деревню, взяв с меня слово никому ничего не рассказывать.

Так что ты первый, кому я открываю тайну твоего рождения. Все остальное знаю с чужих слов.

Отец твой пришел под утро пьяный, и долго не мог понять, что произошло. Мне рассказывали, что он искал меня по всему городу, но спьяна забыл адрес и дом. Только это нас и спасло. Потом он со стражниками наведывался ко всем повитухам и допрашивал каждую. Моя мать рассказала, что поскольку была больна и никуда не выходила в тот вечер, соседи подтвердили, что она на роды не ходила, поэтому ее не тронули.

А я долго еще этот квартал города стороной обходила, боясь, что твой отец меня узнает, даже волосы остригла коротко и одежду стала носить другую, более яркую. Но до сих пор страшно. И сны плохие снятся. Так что расскажешь отцу?

— Я тебя и сам могу бить, — сидеть на лавке мне было неприятно, да и слушать эту женщину тоже. — Зачем мне отца для этого звать? Могу братьям рассказать, те в стражники готовятся, они тоже любого готовы порешить, а уж ту, что убила их мать, зарежут с огромным удовольствием. Но не буду этого делать. Никому не расскажу, и никто не узнает. И не потому что мне тебя жалко стало. Не в этом деле. Просто больно внутри. К тому же твоя смерть ничего не изменит, мою мать не вернешь, а она мне так всегда была нужна…

— Считаешь, что я виновата? — повитуха взглянула на меня сквозь слезы, Нои у нее так и не кончались. — Думаешь, я твою мать убила? Поверь, большинство тяжелых родов заканчиваются смертью, только обычно мы еще и ребенка теряем. Это не к нам, повитухам претензии предъявлять надо, а к богам.

— Не мне тебя судить. Не знаю. Верю, что старалась, как могла, только умела немного. Ответь еще на один вопрос: Получается, что моя мать была волшебницей? Или может быть ведьмой?

— Не знаю, кем была, но точно имела дар, — женщина разлила по кружкам настой, теперь налила и мне. — Я с магией дело имела пару раз, да и сама кое-что умею, так что силу чужую чувствую. У нее она была какой-то особенной, странной, ни на что не похожей. Кстати, у тебя тоже способности есть, и, кажется, такие же, как у нее. На, возьми, извини, что отдаю только сейчас.

Я недоуменно уставился на костяной амулет, который она вытащила из небольшой шкатулки.

— Я его тогда унесла с собой, растерялась, думала, если его найдут в твоих руках, то меня обвинят в колдовстве. А ты знаешь, чем это кончается…

Я знал, поэтому только кивнул и стал разглядывать оберег.

Он не производил впечатление дорогого, золота в нем не было, как и драгоценных камней, сделан из костяной довольно большой чешуйки, неизвестного животного, или может быть рыбы, а еще на нем имелся рисунок, вырезанный искусным художником, он изображал крупного волка.

Амулет, как амулет, но я его никому не отдал бы даже за золотой, и дело даже не в том, что эта единственная вещь, которая мне досталась от матери — просто родной он. Сразу как только повесил себе на шею на кожаном шнурке, то почувствовал, как кто-то нежно меня обнял и прижался, к груди маленький ласковый зверек.

Трудно это объяснить, да и не надо — мой он и все!

* * *

Он и на самом деле почувствовал себя неплохо, тело согрелось, защищенное огромными каменными стенами от ветра и дождя, и даже перестало дрожать. Костя плавно перетек из скрюченной позы дрожащего зародыша в нечто более прямое и достойное, ощущая, как влажная одежда начинает понемногу шуршать при движении, а не хлюпать, как раньше.

Внутри дома за громадными каменными валунами, из которых он был сложен, создавался свой микроклимат. Пашка не обманул — несмотря на то, что за стеной по-прежнему шел холодный дождь, здесь внутри температура воздуха была явно больше двадцати градусов, каменные глыбы хорошо прогретые днем, теперь отдавали свое тепло.

Костик вытянул ноги, разместился поудобнее, достал фонарь каким-то невероятным образом оказавшийся у него в кармане и осветил внутреннее пространство каменного дома. Оно оказалось совсем небольшим — маленькая комната размером четыре-пять квадратных метров высотой меньше двух. Стоять можно, только согнувшись. Вместо потолка имелась еще одна массивная глыба, покрытая сажей от разводившихся здесь костров, горевших свечей и факелов. А в самом углу имелась надпись, сделанная на камне зубной пастой: «Здесь были Слава и Люда из Первоуральска».

Прочитав это Костя окончательно успокоился — какие ужасы могут происходить там, где побывали Слава и Люда?

Ясно любому, что после них не осталось ни одного привидения или необычного явления — все давно растащено по домам в качестве сувениров.

Юноша усмехнулся, выключил фонарь и закрыл глаза. Дождь шелестел за стеной, иногда взрывая ночь громом и молниями. Тепло навевало сон, он согрелся, ему даже в какой-то момент стало невыносимо жарко. Сам не понимая, что делает, в полудремоте, которую никак не удавалось развеять, Костя сбросил с себя все, оставшись в одних трусах, и погрузился в странный, тягостный сон.

Он пробирался по узким ходам какой-то пещеры, светя себе под ноги фонариком, батарейки которого уже наполовину разрядились, поэтому спешил к выходу, чтобы не остаться в тягучей липкой темноте.

Когда до выхода осталось не больше десятка метров, он запнулся о лежащий в проходе камень и покатился вниз, в боковой ход, едва успев в падении сгруппироваться, чтобы не разбить голову и руки, но при этом все равно получая синяки и царапины.

Острый камень, пробороздил по боку глубокую царапину, разорвал трусы, и они остались на этом камне. Даже во сне его это удивило — зачем он полез в пещеру в одних трусах, грязно же, сыро, да и холодно?

Тут его подбросило, он на мгновение словно завис в воздухе, готовясь к сильному удару от падения с большой высоты.

Перед глазами вспыхнула ярко-зеленая вспышка, его повлекло вниз, но падение почему-то состоялось не на острые камни и сталагмиты, а в густую траву пахнущую гвоздикой. Земля была мягкой, он ничего не отбил, да и падал как будто только с высоты метра.

Костя попробовал открыть глаза, но они не открывались. Такое часто бывает во снах — особенно когда снятся кошмары, тебе хочется проснуться, а не можешь.

«Откуда взялась трава? — подумал вяло Костик. — В пещере не растет ни одной травинки, да и в том Стоун Хедже, где он заночевал, нет солнца. Какой-то дурацкий сон, все нереально, призрачно и глупо. Еще это падение, царапины, удары — до сих пор все болит…»

В голове прокатывался неясный шум, словно от поезда в метро, глаза никак не открывались, в них вспыхивали разноцветные круги, а внутреннее ощущение было таким, словно он только что прошел через первый круг ада. Говорят там, так же плохо.

Головокружение прошло быстро, юноша приподнялся на локте и неимоверным усилием открыл глаза.

Его обнаженное тело лежало на широкой поляне, покрытой высокой по колено жесткой уже слегка пожелтевшей травой, переливавшейся, как бриллианты, от обильной утренней росы. Вдали сквозь серый клубящийся туман проглядывали заснеженные горы. Огромное неизвестное ему багровое светило медленно поднималось над горизонтом, подсвечивая туманную дымку кроваво-красным цветом.

Прохладный ветерок овевал мокрую от пота и росы кожу, и от этого ему стало холодно.

Костик мрачно выругался и погрозил кулаком розовому утреннему небу с серо-зелеными барашками облаков.

— И что теперь? — он еще раз огляделся, отмечая для себя неизвестные ему растения и насекомых, убеждаясь с каждым новым неизвестным экземпляром, что его предположения верны, и он находится не на Земле, а на неизвестной ему планете. — Новый сон?

Стоять босыми ногами на холодной земле было некомфортно, к тому же из травы вырвалось прозрачное облачко кровососущей мошки и словно чулки облепило ноги. Юноша подпрыгнул от боли, когда его укусили в первый раз, и помчался к горам, на бегу размахивая руками, чтобы отогнать рванувшихся за ним насекомых, по дороге ворча на то, что сон слишком достоверный, с болью, запахами и цветами.

Раньше ему такого никогда не снилось, но он не раз читал о том, что многие люди видят цветные сны, которые невозможно отличить от реальности — некоторые от этого даже сходят с ума…

Пробежав пару сотен метров, Костя остановился, увидев, что кровососы отстали. Сон похоже не собирался кончаться. Он для проверки ущипнул себя за руку — боль показалась ему даже сильнее, чем наяву. Правда, это ни о чем не говорило, мошка кусала еще больнее, вот даже на руках сейчас вздуваются мощные шишки от аллергической реакции организма на впрыснутый в кровь яд.

У него всегда так, поэтому Костя никогда не любил осень, когда появлялись комары в городских кварталах. Если его кто-то из кровососов кусал, то шишки проходила не один день.

Похоже, проклятый Стоун Хедж навеивал реальные сны. И это совсем неплохо, даже интересно, вот только холодно оттого, что он стоит голый, поочередно отрывая то одну то другую ногу от земли, чтобы согреться.

Прохладный ветер холодит кожу, а трава как по заказу вся в росе и сверкает словно драгоценность, слепя глаза Попробуй сделать шаг и все это красота тут же окажется на тебе, растечется ледяной водой, вгоняя тебя в дрожь.

Каждая капля казалась огромным рубином в свете багрового неизвестного светила.

«В любом мире, куда бы тебя не закинула судьба, нужно искать людей — так гласит старый закон путешественника, ибо только они смогут тебе рассказать обо всех опасностях этого мира, обогреть, накормить мясом, или чем-то другим, не менее вкусным, и помогут вернуться обратно к себе домой. — Костик облизнулся в предвкушении, неожиданно почувствовав, как в воздухе пахнуло шашлыком из баранины, но тут же поежился и с отвращением глядя на вновь роящуюся у ног мошку. — Вряд ли они живут в горах, поэтому не стоит туда бежать, глупо это и бесперспективно, нужно идти в лес, несмотря на, что тебе снится сон. Сны бывают разные, иногда они слишком реальны, и поэтому даже в них нужно вести себя логично…»

У опушки он остановился, разглядывая деревья и кустарники.

Незнакомых пород было много, но это вполне могли быть земные деревья.

У кустов чем-то похожих на орешник — эти он знал, потому что когда был маленьким, ему показали деревья, на которых росли орехи. Тогда ему показалось странным, что они растут на ветках, поэтому и запомнил.

С этих кустов он и наломал гибких упругих веток. Зубами ободрал кору, потом сидя на поваленном дереве, сплел нечто похожее на набедренную повязку.

Получилось не очень хорошо, скрыть таким плетением почти ничего не удалось, но что сделаешь, если в этом дурацком сне он остался без трусов? А ведь прекрасно помнит, как засыпал в них, и даже в мокрой одежде…

Когда еще раз себя осмотрел, то вынужден был заново переплетать всю получившуюся корзинку, добавляя клубки травы.

Вид теперь получился комический, зато с тем, что висело между ног по крайней мере, можно было ходить, не беспокоясь о том, что какой-то жук или мелкий хищник нанесет непоправимый вред его мужскому достоинству. А такие случаи бывали, ему кто-то рассказывал, правда, происходило это в тропиках, а здесь… неизвестно что, поэтому нужно быть вдвойне острожным.

На самом деле Костик уже давно подозревал, что не спит, но признаться в этом не мог — внутри сразу просыпался страх и вздымалось что-то похожее на истерику.

Полюбовавшись своим творением, в котором оказалось не очень удобно ходить — полоски коры натирала кожу, к тому же трава красила ее в яркий изумрудный свет, что не добавляло красоты его телу. Да и смотрелось нелепо.

Если кто-то увидит его в таком виде, пусть даже во сне, то он станет объектом насмешек на всю оставшуюся жизнь, и не спасет даже карате — всех насмешников не поубиваешь…

Немного подумав, Костя отломил с поваленного сухого дерева большой сук и получил что-то похожее на дубину — хоть не самое лучшее, но все-таки оружие.

Первобытные люди, конечно, делали дубины намного лучше, чем он, но у него не было такой практики, как у них, а также огня и опыта.

Еще надо было бы что-то придумать для ног — меньше всего ему бы хотелось поранить ступни, в чужом мире пусть даже и призрачном, это было смертельно опасно без йода и антибиотиков, поэтому юноша содрал кору со ствола поваленного дерева в том месте, где уже поработали когти какого-то явно хищного зверя, и привязал к ногам.

Получилось нечто не очень красивое и удобное, но все равно лучше идти так, чем натыкаясь на острые сучья и превращая свои стройные в меру волосатые ноги с тонкой и нежной привыкшей к обуви кожей в кровавые лохмотья.

Юноша еще раз критически осмотрел себя, горько усмехаясь над нелепостью своего наряда. Потом мрачно посмотрел в глубь леса, где все пропиталось холодом и сыростью от прошедших не так давно в этой местности дождей.

Было студено и промозгло, редкие волоски на коже вставали дыбом, пытаясь его согреть, но увы, ему это нисколько не помогало.

Хорошо еще, что солнце понемногу согревало воздух. Но что толку от такого тепла, если каждое дерево или куст так и норовит обдать тебя ледяным душем?

Тут поневоле начнешь дрожать от одного предчувствия очередного выливающегося на тебя ведра воды.

В этом лесу не было дорог, просек — ничего, что говорило бы о том, что где-то поблизости имеются люди. Думать о том, что его могло выбросить в такие места, где нет ни одного человека, Косте думать не хотелось. Он точно знал, что так не бывает, если что-то произошло, то имеет смысл и какую-то связь, которую пока не понимает. К тому же если это сон, то какой смысл в нем бродить там, где никогда не было людей?

Костик пробирался сквозь густые заросли кустов — другого пути просто не было, все заросло здесь, как в джунглях, он видел такое по телевизору — обдирая колючками тело, залезая все дальше в чащу.

Когда уже изнемог, расцарапал кожу колючками до крови, все больше понимая, что идет куда-то не туда, лес неожиданно кончился, и он вышел к деревне, расползшейся по травяному косогору вдоль небольшой речушки.

Спрятавшись за кустами у одинокой скалы недалеко от пустого заброшенного дома, юноша стал разглядывать селение.

Дымились печные трубы. По улицам, пусть редко, но ходили люди, среди них имелись даже молодые девушки с ведрами. Они несли воду с реки, некоторые из них были очень даже симпатичными.

Костя скрипнул зубами от раздражения — если выйдет на улицу голый, с кровавыми царапинами, облепленный травой и иголками то все станут смеяться над его корзинкой для мужского достоинства. А мужики могут еще и по шее настучать. Лично он бы, увидев такое чудище, выходящее из леса, так бы и сделал.

Костя расстроено фыркнул и стал присматриваться к дому, стоящему отдельно от других, почти у самого леса — большая крыша, две высоких трубы, строение почему-то казалось похожим на кузницу, пристроенному к жилому дому. Возможно, потому что в нос от него пахнуло древесным углем и раскаленным металлом.

Возможно — это самый лучший вариант, добраться туда он сможет скрытно, а на самой кузнице вряд ли работает больше двух человек и точно мужики, с ними он как-нибудь сумеет договориться.

Они не испугаются его вида, а если попробуют намять бока, то это не страшно, драться его учили с раннего детства. Будет возможность попрактиковаться в блоках и ударах, тут главное никого не убить, и не ударить слишком сильно. А после драки и хорошей выпивки мужчины всегда находят общий язык.

Дадут какую-нибудь одежду, расскажут, где находится телефон, он позвонит домой, и все сразу образуется. Вот тут-то Костик и поймал себя на мысли, что уже давно не верит, что видит сон — слишком уже реально болели царапины и мышцы от усталости.

Действительно, ни один сон не может длиться так долго, и главное, не может быть в нем так больно, холодно и неприятно.

«Ладно, — Костя отмахнулся от своих мыслей. — В конце концов на дворе двадцать первый век, если нет телефона, то найдется дорога, такси наконец, хотя, конечно, чтобы добраться до города станет в копеечку, но тут уж ничего не поделаешь. Его предупреждали, не лезть ночью в Стоун Хедж. Интересно, а как провели ночь ребята? Ирина? Панька?»

Он снова посмотрел на дом, и, принюхавшись к густому черному дыму, идущему из трубы, убедился в правильности своих выводов — точно пахло древесным углем, плохим железом и гарью. Явно кузница. Он пробрался за кустами поближе к строению и сразу услышал редкие звонкие удары молота о наковальню.

Во рту снова появился вкус баранины, ему сразу захотелось есть, словно он не ел пару суток. Вкусный запах мяса шел из крайней трубы, принадлежащей к жилому дому.

Кусты закончились, юноша, пригибаясь к земле, чтобы его не заметили с единственной, а значит, центральной улицы, стал подкрадываться к дому.

Кузня имела три стены под крышей, четвертая представляла собой двухстворчатые ворота, одна створка которых сейчас была распахнута для вентиляции, и можно было рассмотреть все, что находилось внутри.

У стены, сложенной из массивных каменных глыб, находился довольно большой очаг, на котором сейчас лежал пористый серо-зеленый кусок болотного железа, а перепачканный сажей мальчишка лет десяти в коротких штанах и прожженной рубашке, работая мехами, раздувая серый древесный уголь.

Это Костику показалось немного странным — давно в кузницах не использовали такого железа, а перековывали в основном детали от тракторов на что-то полезное для хозяйства, вроде тяпки или лома.

Около наковальни два мужика обрабатывали раскаленную до малинового жара заготовку — высокий с бочкообразной грудью настоящий гигант — сам кузнец и его подручный — высокий юноша лет двадцати довольно крепкого телосложения. Подручный умело орудовал молотом, а кузнец подправлял молоточком заготовку, заодно показывая, куда бить. Оба были одеты в крепкие домотканые штаны и кожаные фартуки, защищающие обнаженные до пояса тела.

Осмотрев обоих, Костя решил, что мужики не представляют для него большой опасности и негромко покашлял, чтобы привлечь к себе внимание.

Он конечно предполагал, что вызовет интерес и даже неприязнь, но такого эффекта не ожидал — кузнец, охнув, схватился за раскаленную железную полосу, а подручный, угрожающе размахивая молотом, направился в его сторону.

Костик вытянул вперед грязные расцарапанные до крови о колючие кусты руки, показывая, что в них ничего нет и выкрикнул:

— Мужики, вы чего? Я — человек мирный, никого не трогаю, мне бы поесть, да одежду какую-нибудь, и еще подсказали бы у кого есть телефон, пусть сотовый, я заплачу… позже, сейчас правда, ничего нет. Видите, голый, помогите… а?

— Сейчас я тебе башку проломлю, и станешь совсем мирным, — прорычал подручный замахиваясь молотом. — Еще не хватало, чтобы к нам в деревню чужаки приходили, у нас и без вас бед хватает.

Костя увернулся от мощного удара молота вспоровшего воздух, сбросил с ног кору, чтобы та не мешала двигаться, и снова крикнул, увертываясь от сильных ударов:

— Я просто попал в неприятную ситуацию, но бить-то зачем? Если нет телефона, то милицию позовите, должен же у вас быть участковый, я видел в одном телевизионном сериале, что они у вас есть. Песни еще поют… под гитару.

Кузнец, и подручный, то ли не расслышав, то ли не обратив на его слова никакого внимания, двинулись на него с мрачными не предвещающими ничего хорошего лицами, мальчишка спрятался в углу возле горна и кидал в него оттуда довольно метко ноздреватыми кусками железа.

Костик легко поймал один из комков, летящий ему прямо в лицо, растер в руках и отбросил в сторону:

— Железо у вас плохое болотное, металл из него получается слабый, гнуться будут ваши вилы… или что вы там делаете. Для такого железа особая обработка нужна, а вы по нему просто так лупите…

Он пританцовывал, уклоняясь от ударов подручного и кузнеца, это напоминало тренировку в спортзале, в котором когда-то пролил немало пота, страха Костя не испытывал совсем — кузнец и подручный были довольно неуклюжи, и уже через пару минут сопели от злости и раздражения.

— Уходи, откуда пришел, лесной человек! — взревел кузнец. — Не нужен ты здесь никому, не мы тебя убьем, так другие, скоро сюда все мужики из деревни сбегутся, тогда тебе конец придет.

— Может, просто поговорим? — юноша на мгновение остановился. — А если милицию позовете, то сам сдамся…

— Сначала я тебе башку проломлю, а потом уже эту… как ее, Милиссию звать стану, — прорычал разъяренный подручный. — Кстати, кто она такая, как выглядит? У нас в деревне девок с таким именем нет. И вообще откуда ты здесь взялся? Как тебя не заметили дозорные — заснули что ли? А ведь мы им за работу харчи даем, которые своим потом и кровью добываем!

Мокрая тряпка, которой кузнец подхватил раскаленную заготовку, высохла и вспыхнула, он отбросил горящий лоскут в сторону вместе с железкой и замахал обожженной рукой:

— Подожди, Лог, может, он не побираться пришел, и польза нам от него какая-нибудь будет, вишь какой ловкий — вдвоем его зацепить не можем! К тому же, ему девка какая-то наша нужна — Мелиссией зовут.

Подручный махнул молотом еще раз и остановился, тяжело пыхтя от усталости:

— Какая же польза от него может быть? Голый, страшный. Может он упырь какой, или того хуже — оборотень? А я всех девок знаю, нет у нас таких. Видать, спутал чужак деревни…

— На упыря не очень то похож, у них кровь не идет, они же мертвяки самые настоящие и лица бледные, а этот смотри весь исцарапан, и сукровица сочится. У оборотней мелкие царапины в момент заживают, их просто так не убьешь, только осиновый кол помогает. Когда его в сердце втыкают, только тогда они затихают, а через время разваливаются, как глиняное чучело на солнце. Нет, на нечисть не очень он похож — может, действительно, в беду попал?

— Ты кто, парень? — спросил подручный, останавливаясь и взваливая молот на плечо. — И чего тебе здесь надо?

— Странник я, — пробормотал Костик, пытаясь сообразить, что же он должен сказать, чтобы вызвать хоть какую-то симпатию, слова подбирал те, чтобы должны быть понятны сельским жителям, сам себе удивлялся, откуда такое знает. — Шел по дороге, выскочили на меня из леса какие-то лихие люди, по голове дубиной стукнули. Очнулся, одежды нет, портмоне нет, сотового телефона тоже — даже трусы и те забрали, хорошо еще, что девственности не лишили…

— Чужаки совсем обнаглели это точно, если на дорогах путников стали грабить… — вздохнул кузнец. — А где напали-то?

— Я в ваших краях впервые, ничего здесь не знаю, — развел руками Костя. В кузницу он не входил, держался в стороне, чтобы была возможность увернуться, если кто-нибудь в него опять что-то бросит.

Разговоры, разговорами, но если этим людям что-то не понравится, придется бежать. А когда все мужики из деревни соберутся, то от толпы не отмахаться.

Скорее участковый пришел бы что ли… он-то не позволит на него кидаться, конечно, в кутузку посадит, зато все выяснит по телефону. А потом разрешит домой позвонить, мать, конечно, расстроится, но все равно приедет выручать. Интересно далеко ли они от города?

— После того как очнулся, через лес пошел, вот это на себя нацепил, чтобы людей не пугать…

— Дорога в город — какая ж еще? — покивал подручный. — Там и подстерегли, других здесь и нет, да и к лесу она одна близко подходит.

— Вот-вот, — закивал Костя, настороженно косясь на подходивших к кузнице мужиков, не зная как на них реагировать — если зажмут в круг и начнут дубинами махать, то не вырвешься, точно убьют.

А каждый что-нибудь в руках да нес — кто дурно сбалансированный меч, больше похожую на плохо заточенную полоску металла, обмотанную на конце тряпками для того, чтобы ее можно было хоть как-то держать, кто дубину или деревянные вилы — рогатину с острыми закаленными на огне краями.

Косте это не понравилось, пока ни у кого он видел ничего, что говорило бы о том, что они живут в двадцать первом веке.

В перемещение во времени он не верил — получается все-таки староверы?

Тогда почему ни у кого крестов на шее не видит, ладанок или образов мелких.

Что-то тут было не так…

Девушки были одеты в сарафаны, а цвета всего два — красный и коричневый, видимо других красителей здесь не было, да и ткань, похоже, сами ткали, волокна грубые, толстые…

Да и у мужиков штаны и рубахи так сотканы — что у них совсем магазинов нет?

Девицы, разглядывая Костика, хихикали, прикрывая рот ладошкой, с огромным интересом разглядывая его набедренную повязку, точнее то, что от нее осталось после прыжков и падений. Юноша даже руки опустил, чтобы прикрыть срам — так кажется это у староверов называется — но этим вызвал только новый взрыв смеха.

К его облегчению кузнец все-таки настроился на мирный лад и махнул рукой, приглашая зайти в кузницу:

— Ладно, заходи, поговорим, не похож ты парень на чужака, может о чем и договоримся. А вы, люди добрые, расходитесь, представление закончено, тут вам не городская ярмарка. Мы как-нибудь без вас разберемся, парень вроде безобидный, дурачок…

— Ты где такого справного дурачка нашел, дядя Кирилл? — поинтересовалась одна из девушек. — Может там и другие такие имеются, не такие стеснительные…

Сквозь толпу пробрался невысокий мужик, в домотканых штанах и такой же серой плохо выбеленной рубахе, немного постоял, хмуро разглядывая Костю, а потом замахал руками на девушек и баб:

— Расходитесь. Ишь сбежались, чтобы посмотреть на голого мужика. Глаза-то свои бесстыжие отведите, побойтесь бога. Нечего тут баловством заниматься. С пришлым человеком как-нибудь без вас разберемся, ваше дело кашу варить, да холсты прячь, а на чужаков у нас охранники есть.

— Подожди, Ефим, — остановил его кузнец. — Девок мне надо кое о чем спросить. Вы мне скажите, среди вас есть среди вас хоть одна Мелиссия? Может, кто так дразниться, или соврал, когда имя свое называл? Паренек эту девку ищет…

— Да, откуда у нас такая возьмется? Мы баловством разным не занимаемся, у нас все строго, а имя не наше, не местное. Может, паренек, заблудился и не в ту деревню зашел? Нет у нас никаких Мелиссиев…

Кузнец нахмурился, что-то соображая. Пока тот не придумал чего-то, что ему точно не понравится, Костя быстро скользнул в кузницу, подошел к очагу, подставляя замершие бока и руки ласковому теплу.

Мальчишка при виде его тут же забился в самый темный угол, настороженно поглядывая на него, выставив перед собой большой плохо скованный нож. Кузнец и кряжистый мужик зашли в кузницу.

— Это староста наш, Ефим, — представил его кузнец. — Он твою судьбу решать будет, если скажет убить — убьем, и рука не дрогнет, а если скажет оставить, то оставим.

— Да я вроде оставаться-то и не собирался, — Костик повернулся к Ефиму лицом, всматриваясь. Нормальный мужик, по лицу видно, что не дурак, и решительный, привыкший повелевать. Глаза оценивающие, спокойные. — Мне бы одежду, пусть рваную, а еще хорошо бы телефон, я позвоню, и за мной тут же приедут. А убивать меня нельзя. Вы, что, здесь совсем никого не боитесь? Узнают же, и всех посадят, прокуратура, думаю, даже в такой глухомани есть…

— Так говоришь, напали на тебя лихие люди? — хмыкнул недоверчиво староста. — А как же ты от дороги до нас по лесу шел? И почему к нам? Деревень вокруг хватает, по тракту их с десяток, а то и больше наберется — проще туда, чем к нам, мы далече от города находимся, да и бедные…

— Я же говорю по голове ударили, — вздохнул юноша. Не нравилось ему здесь, ой, как не нравилось. Скорее бы дали телефон, сотовых-то здесь похоже отродясь не видали. Тьфу! Даже думать стал, как они. — А сейчас сам не помню, куда шел… зачем шел…

— Голову покажи, — нахмурился Ефим. — Что-то я крови на ней не вижу, неправду говоришь, а я этого не люблю.

Костик тихо выругался и сделал шаг к стене, готовясь к драке, да только сзади навалился подручный, схватив за плечи. Сила у парня была недюжинная, схватил так, что даже ребра затрещали. Староста за волосы его схватил, голову наклонил, внимательно всю осмотрел и вздохнул:

— Ни шишки, ни крови, как я и думал. Врешь ты все!

Костя невесело усмехнулся.

— И что дальше Убивать будете, или разрешите позвонить в город?

— Может, будем убивать, а позвонить не дадим, нет у нас в деревне ни колокола ни часовни, ни к чему это нам, вера она же в душе…

— Мне ваш колокол не нужен, я про телефон спрашивал…

— Теле… фон говоришь? — староста задумчиво покатал на языке незнакомое слово. — Мы о таком сроду не слыхивали, да и в соседних деревнях тоже, это у вас в городе такой есть? А он зачем вам нужен?

«Точно староверы, — подумал Костя и задергал плечами, чтобы его отпустил подручный, но тот убрал свои руки, только увидев разрешающий кивок Ефима. Юноше стало как-то нехорошо, словно умерла последняя надежда. — Вот попал, так попал. Где-то читал, что они все заодно — могут и убить, труп за околицей закопают и никто не узнает о нем. Матушка погорюет, поплачет, да толку-то? Пашка расскажет историю о Стоун Хедже, поищут, не найдут и успокоятся. А где он? Как сюда попал? Неужели все-таки не сон?»

— Телефон — это такая трубка, в нее говоришь, а на другом конце тебя слышат, звук по проводам идет, а они по всей России растянуты.

— Нет, не слышали о таком, если здесь поблизости где-то был бы, точно знали бы. А Россия что такое?

— Так вы и о телевизоре ничего не слыхали? — слова о России Костик пропустил мимо ушей, решив про себя, что над ним издеваются. Родную страну по всему миру знают, чуть ли не в каждую войну его соотечественники стараются влезть. — А радио у вас есть?

— Это еще что за невидаль?

«Все… попал, — Костя вздохнул, все больше понимая, что дело даже не в том, что деревушка глухая, даже если это было и так, все равно что-то бы знали, дело, похоже, гораздо хуже — он оказался в другом времени. Видать, все-таки сон. — Как же отсюда выбираться? Одно пока ясно, надо вести себя тихо и смирно, чтобы оставили в деревне, иначе погибнешь без еды и одежды, а в лесу наверняка дикие звери водятся…»

— Телевизор — это когда что-то происходит в одном месте, а картинка оказывается здесь.

— Да… — Ефим вздохнул. — Парень, может что другое придумаешь, не такое странное. Вранье должно быть более правдоподобным, иначе кто ему поверит. А может, для разнообразия правду скажешь? Так откуда шел?

— Не помню, — юноша развел руками. — Как по голове ударили, все забыл, а то, что шишки нет, ничего не значит, на мне все быстро заживает — природа такая…

«А что ему еще говорить? Мир незнакомый, ничего здесь не знает, стоит назвать что-то, как окажется, что такого в округе нет, как и с телефоном и телевизором, хорошо бы вообще молчать, только есть очень хочется…

Нет, зря пришел в эту деревню, определенно зря. Правда, шел сюда, потому что думал — это сон. А сейчас что думать?»

— Природа, говоришь? — староста внимательно его еще раз осмотрел с ног до головы. — Только что же твоя природа царапины не заживила от колючек? Или ты это специально нам сказал, чтобы мы тебя колом осиновым проткнули? Мы вообще-то только оборотней знаем, у которых все заживает. Их убить трудно, сердце проткнешь, а как только нож вытащишь, а он снова встает, разорвать тебя хочет. Не хочешь ли ты сказать, мил человек, что оборотень? Так мы с тобой быстро разберемся…

— Это я неудачно пошутил, — Костя испугался, тем более, что сзади снова придвинулся подручный и схватил за плечи, а кузнец снова взялся за заготовку меча, которую поднял с земли, она уже остыла — И о телевизоре просто так сболтнул…

— Нет у нас к тебе веры, парень, а правду ты говорить не хочешь. Подумай, стоит ли врать? Убьем же… нам это раз плюнуть!

— Мне бы одежду, да поесть, и я бы ушел, — угрюмо проговорил Костик. — Хорошо бы еще меч, раз у вас тут средневековье, без него, похоже, будет никак…

— Одежда понятно, а меч-то зачем? Я понимаю топор, или там вилы, ими сподручнее…

— Вдруг лихие люди встретятся или зверь, а с дубинкой неудобно, — юноша показал на брошенную в угол кузницы свою самодельную дубину, которой так и ни разу не воспользовался. — Топором ни разу не пользовался, как и вилами, а мечом меня драться учили — убивать, правда, еще никого не пришлось…

— А где тебя учили с оружием обращаться? — поинтересовался староста. — Меч — оружие не крестьянское, для нас вилы привычны, и по-моему никто против рогатины хоть с каким мечом не устоит…

— Да хоть толпой со своими вилами налетайте, хоть по одному — мне без разницы, только меч дайте самому выбрать, — улыбнулся юноша, чувствуя как слабеет хватка подручного. Так и должно быть, невозможно в одном и то же напряжении долго мышцы держать. Сейчас он легко бы вырвался — одним движением, но спешить некуда, надо понять, куда разговор староста ведет, не из простого же любопытства о мече спрашивает. Только вот отвечать надо так, чтоб им понятно было. Не о секции же карате рассказывать и о деревянных мечах, которыми там сражались? Говорить надо так, чтобы решили, что он может им пригодиться для защиты. Предложить ему все равно больше нечего, за всю жизнь только и научился, что кулаками махать, да еще деревянным мечом и шестом…

— А откуда у тебя такое редкое уменье, парень? Кто учил ратному делу?

— Отец обучал с раннего детства, — Костя вздохнул, все еще чувствуя, как внутри адреналин бурлит. Ему было страшно, холодно и противно. — Он — воин.

Тут он не соврал, отец действительно был офицером, только его воинскую часть сократили, а всех офицеров отправили в отставку. Пришлось папе мастером на завод устраиваться, денег после этого в семье стало мало, а жить трудно.

— А ты чего по его стопам не пошел? Воинам в мирное время сытно и не обременительно, ходи себе в воздух плюй, тебя кормят, поят, одевают. Война — понятное дело плохо, убить могут, но когда ее нет — не жизнь, а одно удовольствие…

— Меня в армию не взяли, у меня отсрочка есть, я в институте учусь…

— Похоже, опять чего-то врешь, да не пойму что, — недоверчиво хмыкнул Ефим. — Но ладно, это твое дело, парень ты, может, и неплохой, да только не можем тебя к себе в деревню принять. Уже две семьи взяли — больше никак.

Хоть и жалко тебя, но деваться некуда, вас наверно сотни три, а то и четыре бездомных наберется, да, считай, деревни три пропало — не дай бог, объявятся. Нам всех пришлых не прокормить…

Руки у подручного разжались, тот отодвинулся и потянулся к бадье с водой.

— Дайте поесть что-нибудь, одежду, меч, и я уйду, если участкового нет … — Костик, пользуясь свободой, подошел к очагу, снова подставляя бока и руки теплу. — Немногого же прошу, доберусь до города отдам все, и даже денег пришлю электронным переводом, только не сразу, их еще мне заработать надо, я в кафе вечерами работаю иногда грузчиком, чаще официантом…

Он слушал себя и сам себе удивлялся. Чего это он несет? Какие могут здесь быть электронные переводы, если даже телевизора нет!

— Шустрый ты, парень, да только невнимательный, объясняю тебе, не можем мы…

— Подожди, Ефим, — вступил в разговор кузнец. — Что ты там о железе говорил, когда я за тобой с заготовкой по всей улице гонялся? Чем оно тебе не понравилось? Ты, что с кузнечным делом знаком?

— В кузнице работать не приходилось, но меня кое-чему учили, поэтому и сказал — не так куете. Плохие мечи у вас получаются, неудобные, баланс неправильный, это сразу видно…

— Одежда, меч и еда с неба не падают — все чьим-то трудом создано, — заметил кузнец. — Я дам тебе то, что просишь, да только за это придется отработать. А когда на кузнице потрудишься, тогда и решим, что с тобой делать. Спать будешь здесь же, если только Ефим что другое не придумает. Другого места кроме кузни у меня нет. По деревне не ходи, ни с кем не разговаривай, иначе мужики побьют. Согласен?

Юноша вздохнул. Не того он хотел, но ничего не поделаешь, придется подстраиваться к обстоятельствам, другого выхода-то все равно нет. Хотя бы понять, где оказался, что за место и далеко ли город…

— Согласен, мне деваться некуда, голым и без еды далеко не уйдешь, только одежду сейчас дайте, холодно, да и девчонки смотрят…

— Если к вечеру меч не скуешь, убьем мы тебя за твой обман, врал ты уже нам много, — закончил кузнец, словно его не слыша. — А вот здесь ты не то сказал, тебя тут легко проверить. Мечи я ковать не умею, в этом ты прав. Плуг — пожалуйста, косу, вилы, петли на ворота — никаких проблем, а оружие не ковал, не приходилось. Научишь меня — все дам, что просишь, а если наврал — не обижайся, убьем…

— Есть хочется, два дня не ел, работать не смогу, пока не накормите…

«Хоть умру сытым… — подумал Костик. — И голова работать станет лучше, а то подсасывает под ложечкой, все мысли только о еде. А сковать может, что и получится. Учили нас в институте, кое-что помню, как булат ковали, правда, здесь не получится, придется японский способ пробовать, они один и тот же кусок железа изо дня в день проковывали десятилетиями, а то и столетиями, отчего металл менял свою структуру, становился твердым и в то же время упругим…»

— Накормим, но помни, что я сказал, не шучу, да и Ефим тоже, — кузнец подал знак мальчишке, тот выскочил из кузницы и куда-то убежал. — Из одежды пока дам только фартук, чтобы не обжегся, а сапоги и все остальное сначала заработай.

— Выходит, кузнец, ты его под свою ответственность берешь? — Староста вышел из ворот кузни и остановился на улице, глядя на реку. — Если что не так — за чужака ответишь? Вдруг он девок наших захочет пощупать, или украдет чего — с тебя спрос будет…

— Ты мечи от меня требуешь, а как я их тебе скую, если никогда не ковал? — вскинулся кузнец. — Мне бы посмотреть хоть раз, как их делают, а дальше уж сам. Вчера две заготовки испортил, сегодня одну, а ты все торопишь. Я могу пришлого прогнать, мне эта ответственность не нужна, но и ты тогда об оружии больше не заговаривай, копья сделаю и наконечники для стрел, а все остальное в городе заказывай. Забирай свой заказ вместе с чужаком, мне он только для твоих мечей нужен…

— Мечи скуешь, как обещал, и за чужака ответишь, если потребуется, — Ефим сплюнул в густую пыль, плотно покрывающую кособокую улицу. — Мне тоже твое оружие не нужно, да только того и гляди, воевать придется, а тогда потребуется все, что убивать может. И копья и наконечники для стрел и мечи. Дурные времена пришли, опасные. Я тебе заказ от всей деревни даю, не от себя лично, а мне самому ничего от тебя не надо…

— Вот и я о том же, — кузнец подал Костику фартук. — Чужак меня объедать будет, деревня не в обузе, несправедливо это. Мне он не нужен, как и заказ на мечи, все равно ты за них мне платить не станешь, а раз так, то давай и ответственность делить вместе, и еду для него тоже. Мне-то что, скажешь, чтобы прогнал, пожалуйста, сейчас и прогоню, только потом никаких претензий…

— Что значит никаких претензий? — староста притопнул сапогом, поднимая густую деревенскую пыль в воздух. — Сход решил, не моя прихоть. Нужен тебе пришлый, бери, но присматривай за ним, у меня сторожей лишних нет поэтому сам отвечать за него все равно тебе придется…

Кузнец мрачно взглянул Ефиму в глаза и повернулся к юноше:

— Ты, парень, и, правда, оружие ковать умеешь? Если обманул, лучше сейчас признайся, потом поздно будет.

Костя набросил тяжелый из плотной ткани фартук на себя, стоя у огня, он понемногу согрелся, и оттого еще больше захотелось есть.

— Сковать — скую, хоть и не кузнец — об этом не беспокойся. Только зачем вам мечи, если вы ими пользоваться не умеете? Копья — куда ни шло, это оружие попроще, оно любому подойдет, большого мастерства не требует…

— Ладно, пошел я, — староста это прокричал издалека, отойдя метров на двадцать. — А за пришлого паренька ты кузнец перед деревней все равно в ответе, а еду пополам, на мечи вечером приду смотреть, тогда и еду для него принесу.

— Отвечу, если надо будет, — кузнец хмуро посмотрел на подручного и сплюнул на землю. — А ты не стой, огонь потух, давай, берись за меха, посмотрим, что пришлый умеет, а то малец что-то долго не идет. Нет, ты посмотри, каков староста, опять все нас тобой свалил, и чужака уже к нам привязал, нам что его к наковальне цепями приковывать, чтобы он по деревне не ходил?

Костик натянул на ноги, поданные ему подручным кожаные вериги, они были для него велики, но все приятнее, чем босиком, а когда у щиколоток перевязал кожаными ремешками, то стало вполне удобно и комфортно.

Ноги отозвались с благодарностью, принимая тепло обуви и ровную мягкую подошву, кора хоть и спасла от порезов и мелких ранок, но довольно сильно натерла кожу, и та теперь горела неприятным огнем.

Щелястая створка ворот распахнулась, и в кузницу вбежал мальчишка, неся в руках горячий котелок каши, он поставил это на чурбак и вытащил из кармана штанов кусок засохшего хлеба. Настроение у юноши сразу поднялось, когда поднес ложку ко рту.

Плохо ли хорошо, но, похоже, из этой неприятной ситуации он как-то начинает выходить и без особых потерь, а еще полчаса назад думал, что не выживет.

Каша, конечно, не мясо, но есть ее можно. Правда, сразу вспоминалась институтская столовка, где кормили также противно и невкусно, но когда голоден и выбора нет, то и такая еда — благо…

Глава третья

У меня в жизни хорошего было немного, а уж по-настоящему моим вообще ничего назвать не могу — одежду обычно донашивал старших братьев, обувь тоже. Оружие — меч или кинжал они мне давали свои, когда приходилось сражаться на плацу с каким-нибудь новобранцем для тренировки.

Этот оберег, который мне дала повитуха, стал первой вещью, которая принадлежала мне, а если еще учитывать что он от моей матери, которую я никогда не видел, то ценность его вырастает в тысячи раз. Никому его не отдам!

Я хмуро взглянул на женщину. Разговор у нас продолжался уже довольно долго, все уже было сказано, осталось немного. У меня слезы пробивались изнутри, я их едва сдерживал. Мне было жалко себя и мать, умирающую оттого, что роды принимала неумелая девчонка, она и убила своей неумелостью, а не я, но только сказать этого сейчас не мог, повитуха уже ответила перед богом, семнадцать лет страха — это очень много.

— И чем все закончилось?

— Твой отец пил несколько дней, а ты лежал и умирал. Кормить и заботиться о тебе было некому, но тебе повезло, что одна из твоих сестер узнала о только что родившей женщине, которая жила на соседней улице. Если честно, то ей моя мать рассказала, жалко тебя стало.

— Жалко?

— Жалко и страшно. Она подумала, что твоя мать обладала магией, а такие просто не умирают, души их на небо не уходят, а здесь остаются и наблюдают. Особенно души матерей, они о своих детях даже после смерти беспокоятся. Вот она об этом подумала и решила, что мне твоя мать не простит, если ты умрешь.

— Как она о моей кормилице узнала?

— Она у нее роды принимала. Эта женщина была простой, хоть работала в богатых домах служанкой. Мужа у нее не было, а ребенок вот родился, наверно согрешила с кем-то из богатеев, такое часто бывает. Она тоже странной была, выла по-волчьи от боли, когда рожала.

— Выла?

— Многие женщины кричат от боли, орут по-разному, кто на что способен, иногда от такого крика с ума можно сойти. Эта выла, такое тоже бывает, хоть и редко. В этих родах была еще одна странность. Ребенок родился с ног до головы покрытый густой шерстью, как звереныш, а женщина потребовала дитя и его вылизала вместо того, чтобы вымыть.

— Вылизала?

— Правда, странно? Но так было. Самое главное, у нее были две большие крепкие груди, в которых молока хватило бы на четверых. Когда моя мать их увидела, то сразу вспомнила о тебе и передала твоей сестре через соседей, тем самым спасая твою жизнь, а может и мою.

— Спасибо, но если честно, то благодарности почему-то не испытываю. Жизнь у меня не столь хороша, чтобы радоваться, и никогда не была такой. С детства меня обвиняли в том, что именно я убил свою мать.

— Прости, если можешь, — повитуха снова выпила своего отвара и тихо взвыла от горя, но тут же остановилась, увидев мой предостерегающий взгляд. Мне и без ее воплей было тяжело, итак боролся с собой, чтобы ее не убить, хоть особой ненависти ней не испытывал. — Моя мать это сделала, что от меня беду отвести, так что ты ей ничего не должен и мне тоже. — Женщина тяжело вздохнула, допила травяной настой. — А теперь уходи, я тебе больше ничего не должна. Если считаешь виноватой, убей.

— Не в этот раз… — я встал, уже приняв решение, хоть и далось оно мне не просто. — Ты дала мне возможность выжить, я плачу тебе тем же. Живи, хоть в этом нет ничего хорошего ни для тебя ни для меня…

— Как знать, как знать… — повитуха покачала головой. — Я многое повидала и знаю, кто как рождается, так у того и жизнь будет. Ты появился в борьбе, значит, вся твоя жизнь будет такой. Но в этом я не виновата. Такова твоя судьба.

Права была эта женщина. Это я сразу понял. Родился, убив, и умру, убивая. Пусть невольно, пусть не желая. Не вольны мы выбирать свой путь, он уже сложен до нас, хоть и не полностью, изменить можно, но начало пути уже отмеряно. Борьба тоже будет — уже началась.

Я шел, думая о своем молочном брате, о том, кто, как она сказала, появился волосатым. Его звали Денисом. И он никогда не был волосатым. Выглядел таким же, как все. Может и родился так, но должно быть все волосы потом выпали. Хотя, если вспомнить первые дни своей жизни, то когда сосал материнскую грудь, рядом со мной также чавкал какой-то волосатый, теплый комочек.

Но это я мог и придумать. Никто не может похвалиться, что помнит всю свою жизнь с рождения до смерти, так мы устроены, и хорошо, что так.

Для меня Денис был настоящим братом, я любил его и защищал от мелкоты на улице, когда они к нему приставали, потому что он был хрупким и каким-то неуклюжим. Да и к матери молочной относился с обожанием.

Наверно потому, что своей мамы у меня не было, а эта простая женщина делила поровну свою ласку между мной и Денисом, никому из нас не отдавая предпочтения.

Правда, однажды она меня укусила и очень сильно. Но это было от любви. Я понимал это. Следы от зубов долго не заживали, так и остался шрам на спине в конце концов, но я был слишком мал, чтобы возмутиться, хоть и долго плакал, а всех остальных это не интересовало.

Отец мне смерть матери так и не простил, долгое время меня словно не замечал, отдав на воспитание моим братьям и сестрам. Они старались, как могли, хоть и были ненамного больше меня.

Ксения старше всего на восемь лет, Кристина на семь, а братья-близнецы на пять.

До сих пор не понимаю, почему отец так со мной обошелся, я ему не мешал, дома старался не попадаться на глаза, ел последним, работал по дому больше всех. И очень хотел, чтобы он меня похвалил хотя бы раз, но кроме ругани в свой адрес никогда от него ничего не слышал. Наверное, в этом имелась своя правда. Я с детства знал, что не похож на своих родных. Выродок… а еще убийца родной матери!

Вот я шел от этой женщины и думал о том, а что было бы если отцу удалось бы найти хорошую повитуху, а не эту? Как бы отец относился ко мне? Или это было предопределено? Как сказала бабка — судьба?

Так или иначе этот разговор стал началом многих событий, которые изменили мою жизнь. Это тогда я думал, что мне плохо, но только через неделю решил, что жил как раз замечательно. Обстоятельства превратили мое существование в такое жуткое дерьмо, которое раньше даже представить не мог. Моя судьба решила, что пора меня вернуть на мой тернистый путь.

Все началось с того, что отец выгнал меня из дома.

Как я говорил, за мной братья установили слежку, и все-таки выследили мое место для свиданий. Я почувствовал, за мной кто-то наблюдает, прилюдно мне заниматься любовью не хотелось, поэтому проводил девушку до дома и вернулся обратно в парк, чтобы выяснить, кто же это желает мне добра. В парке легко спрятаться, прыгнул в кусты и затих, а протоптанная аллея перед тобой. Любой, кто за тобой пойдет, как на ладони. Жаль только, что парк не освещается, но зато над городом висела огромная луна, как круглый фонарь в полнеба.

Но чем ярче свет, тем темнее тени — так любил говаривать один мой знакомый вор.

Это он рассказывал мне как раз перед тем, как стражники собирались вздернуть того на виселице. Страха этот человек не испытывал, смерть была частью его профессии, и он к ней привык.

Под кустом было темно, я услышал шаги, и приглядевшись, увидел, как прошел мимо меня незнакомый мне человек. Это стало для меня неожиданностью, потому что сам-то уже твердо уверовал, что за мной следит кто-то из моих братьев.

Впрочем, они могли кого-то и нанять. Действительно, зачем им бить ноги в темноте улиц, если можно поймать какого-нибудь мелкого воришку за работой и заставить отрабатывать свой грех? Так или иначе человек меня потерял, вернулся назад, подозрительно глядя на кусты, даже обошел пару из них, в том числе и тот, под которым я лежал, но меня не увидел. Тяжко вздохнул, стоя как раз у куста, где я прятался, и поплелся обратно к выходу из парка.

Я подождал, на всякий случай пробежал немного вперед, и стал красться за ним, прячась за кустами.

Двигался бесшумно, но когда до выхода оставалось всего десяток шагов, я споткнулся обо что-то мягкое, теплое и пахнущее как-то очень знакомо.

Я остановился, пригляделся и с ужасом увидел, что передо мной лежит труп как раз того человека, что следил за мной.

Он был изорван, внутренности выедены, а сердце вырвано. Мне даже на мгновение стало дурно, хоть для настоящего воина, которым собирался стать, это было признаком слабости.

Шпион был не просто убит, на него напал самый настоящий зверь, поджидающий свою жертву в темноте у выхода — там прямо у входа находились самые густые кусты.

Мне стало страшно, хоть у меня висел кинжал на поясе, так что совсем беззащитным я не был. Но когда представил, как выхожу с этим хрупким и не очень длинным кусочком заостренного метала на бой супротив дикого зверя, то сразу понял, что победить таким оружием невозможно.

К тому же тот, чей труп лежал передо мной, был хорошо вооружен, у него имелся арбалет, сейчас разбитый вдребезги. Выстрелить он не успел, болт с железным наконечником лежал рядом, выпавший из канавки. Была в этом какая-то странность, такие болты использовали наемные убийцы, я даже заметил характерный росчерк, который должен был рассказать о том, что убивал профессионал. Получалось, что за мной следил убийца? Но зачем? Кому я нужен? Кто мог заплатить за мою смерть?

Я побежал домой, стараясь держаться освещенных фонарями улиц, добрался до дома без особых проблем, хоть и трясясь от страха.

Бесшумно открыл дверь своим ключом, проскользнул в свою спальню и уже через пару мгновений спал крепким сном. В эту ночь мне даже кошмары не снились.

Об убитом человеке я даже не вспоминал, как-то не сомневался, что его труп стражи добавят к тому десятку мертвецов, что приписывались оборотню.

Утро было обычным, я проснулся последним, но даже не успел умыться, как в мою комнату вошел отец, по его виду я понял, что он уже сходил на службу и вернулся, а такое без причины не бывает. К тому же был чернее тучи и сразу от двери спросил, где я провел вечер и первую половину ночи.

Отпираться не имело смысла, я сразу вспомнил о слежке, поэтому рассказал, что был в парке с девушкой в укромном месте. Тогда он спросил, знаю ли я о том, что в парке нашли мертвое тело разорванное оборотнем?

Ответил — что еще даже не вставал, откуда мне об этом знать?

Тогда отец поднял с лавки мою одежду и показал мне. На штанах расплывалось большое кровавое пятно, вчера в темноте я его не заметил. И не догадался, что мог испачкаться, когда споткнулся о мертвое тело. Даже в голову такое не пришло.

В общем отец меня поймал на вранье, а это было очень неприятно.

Правда, продолжение показалось мне еще хуже. Он просто выволок меня из комнаты, схватив за шиворот ночной рубахи, спустил по лестнице со второго этажа и выбросил из дома.

— Чтобы я больше тебя не видел, — отец кинул мне штаны одного из братьев. — Даю тебе пару дней. Если за это время не покинешь город, за тобой станут охотиться все стражи.

— Неужели ты думаешь, что этого человека убил я? — спросил я, одеваясь. — Неужели так похож на зверя, который рвет людей на части?

— Ты мог это сделать. Человек следил за тобой по моему приказу. На твоих штанах его кровь. К тому же ты — выродок и убийца! А может и хуже, только думать об этом не хочется. Все мои самые дурные мысли сбылись. Ты пришел в этот мир убивать — даже для того, чтобы ты родился, твоей матери пришлось умереть. Пошел вон, пока не всадил тебе арбалетный болт в живот! Сразу предупреждаю, наконечник серебряный, а не железный, как у того бедняги!

— Отец, — попробовал я оправдаться. — Этого человека в парке я не убивал, просто споткнулся об его труп, поэтому и испачкался в его крови.

— Да, забыл, — он вздохнул. — След твоих сапог остался на земле рядом с телом. Эти подошвы я не мог не узнать, обувь нашей семье шьет один мастер. Так что с самого начала я знал, что это ты.

— Я не убивал.

— Для меня доказательств хватает, дознавателям этого будет даже с излишком, — он протянул руку и взял арбалет, который всегда висел рядом с дверью. — Не убиваю тебя только потому, что это может бросить тень на меня и мою семью, а у твоих братьев хорошие перспективы, да и у сестер тоже. Но это больше не твоя семья! Я проклинаю тебя! Уходи! Не заставляй тебя убивать!

Его палец потянул спусковую скобу. Штырек начал опускаться. Я побежал. В какой-то момент почувствовав смерть за спиной, я упал, и короткий арбалетный болт — действительно с серебряным наконечником — врезался в стену. Отец не шутил, он на самом деле хотел меня убить. Я увернулся чудом!

Вот так мне пришлось оказаться на улице, один на один с суровой жизнью.

Сначала даже не понял, какая беда ко мне пришла, больше переживал о несправедливом гневе отца. Он же стрелял в меня и хотел убить! Плохо мне было и довольно долго. Люди встречавшиеся мне на улицах, казалось, смотрели на меня с подозрением. Потом не встретился один из братьев, увидев его хмурое лицо, сочившееся ко мне ненавистью, я понял, что ничего само не рассосется, семьи у меня больше нет. И если я хочу жить, то следует срочно что-то придумывать — например, прибиться к малолетним воришкам или искать какой-то другой способ выживания…

Я выбрал второе, потому что первое для меня было слишком опасно — вся стража меня знала в лицо, и если бы отец приказал, то меня быстро бы вздернули на виселице возле рыночной площади.

А… если не воровать, то следует идти в ученики к сапожнику, кожевеннику или к портному. Значит, стану не стражником и воином, а мастером.

Так и решил, отправился по соседям и тут же разочаровался. Похоже, мои шаги были давно просчитаны.

Оказалось, что пекарь брать меня к себе не хочет, боясь отцовского гнева, хоть и относится он ко мне хорошо, но к нему заходил один из братьев и предупредил.

То же самое повторилось, когда зашел к мяснику. Тогда я понял, что никто из соседей меня не возьмет, да и никто другой тоже — дурные вести в нашем городе распространяются быстро.

В конце концов обойдя всех, кого знал из ремесленников, уставший, злой и голодный я устроился на своем любимом месте около крепостной стены, на выпавшем огромном камне, мрачно разглядывая мелкую зеленую травку, ползущую по косогору.

Думал, искал варианты, но ничего не находил, все больше понимая, что другого выбора мне отец не оставил, кроме как уйти из города.

До этого я никогда за крепостные стены не выходил. Не было в этом нужды, да и считал, что там нет для меня ничего интересного. Не на крестьян же работающих в поле смотреть, или на далекий лес? Это можно сделать и отсюда. Но придется отправиться в неизвестную мне даль, как бы этого не хотелось, и даже в том случае если за городом меня ждет смерть.

А такое вполне возможно. Ночевки под зимним небом редко кончаются благополучно. Сейчас, правда, лето, но оно скоро закончится — а что делать потом без крова, еды и одежды?

Я решил уйти из города на следующий день. Дальняя смерть все равно предпочтительней ближней, умереть возможностей много, только куда спешить?

Сегодня все равно куда либо идти было уже поздно, багровое солнце склонялась к закату, а значит требовалось искать место для ночлега, и желательно, чтобы оно было где-то за крепкими стенами и дверями.

Ночью прохладно, да и не очень безопасно, в последнее время по ночам на улицах бродили жуткие твари, перед которыми даже стража оказалась бессильна. Сам видел мертвое тело с разорванным горлом и выеденными внутренностями, из-за него меня и прогнал отец.

Похоже, у нас действительно завелись оборотни и не только они. Действительно проклятый город. Может это не так уж плохо, если я из него уйду?

Городской маг после того, как с ним поговорили богатые купцы, давшие серебро стражам, теперь каждую ночь сидел в своей башне, творя заклинания, часто это самое высокое сооружение в городе не было видно из-за густого, желтого, а то и зеленного дыма.

Правда, этим все и заканчивалось, по ночам ходить горожанам по-прежнему было небезопасно, люди пропадали с улиц, а в последнее время и из своих домов, запертых изнутри, хоть запоры оставались неприкосновенными.

Кроме оборотня завелась еще какая-то нечисть, против которой никто не знал как бороться.

Стража быстро перестала геройствовать, как только обнаружили первые высушенные трупы, и, несмотря на то, что серебром их снабдили, на ночь забивалась в какой-то из трактиров, а их командиры смотрели на это сквозь пальцы, заявив городским властям, что пока те не найдут средств на хорошего мага, все так и будет продолжаться.

Правда, надо признать, раз в три дня все равно проводили ночные облавы на оборотня, прочесывали все улицы, на которых горел свет, а потом с чувством исполненного долга шли пить пиво.

Результат этот кое-какой дало, разорванные тела стали находить значительно реже. Например, тот, что я обнаружил в парке, был первым за последнюю неделю.

Все уже решили, что оборотень ушел из города, испугавшись стражи, которая вооружилась серебряными болтами. Так что труп соглядатая явно не будет последним.

Отец конечно же знал об этом. И если выгнал из дома, то наверняка понимал, что обрекает на смерть, и меня утром, как одного из многих несчастных могут найти в полу засохшей луже крови в виде разорванных кусков плоти, из которых невозможно сложить тело полностью, или высушенной кожаной оболочки, на которой остается только лицо.

Не думаю, что он всерьез решил, что именно я по ночам убиваю людей, для него это лишь удобный повод прогнать меня из дома.

Просто решил расквитаться, надоел я ему. Ну и ладно, ну и пусть! Как-нибудь проживу, а потом он поймет, что сделал это напрасно. Я вернусь в город, как опытный воин — настоящий гвардеец, украшенный боевыми шрамами и с золотом, звенящим в кошеле, и он выйдет меня встречать со слезами на глазах, и будет молить о прощении…

Я смотрел, как солнце опускается за стену, мучительно размышляя о том, где найти место, в котором можно пережить эту ночь. Это вчера я мог гулять с девушкой по ночному парку и ничего не бояться, а сегодня уже нет — все изменилось, и смелости во мне значительно поубавилось. Если за твоей спиной семья, мыслишь немного иначе, чем когда оказываешься один. Итак, где же мне переночевать?

Все подземелья и подвалы еще неделю назад по приказу магистрата заколотили крепкими щитами. В парке ночевать опасно, если там бродит по ночам оборотень.

Ситуация показалась мне забавной. Когда у меня был дом, то я спокойно бродил по улицам, ничего не боясь. Абсолютно был уверен в том, что сумею дать отпор любой твари, а вот когда дома не стало, сразу понял, как уязвим.

Пойти к своей девушке, мне даже в голову не приходило. Отец моей милой служил в страже, и уже наверняка знал о том, что меня выгнал отец, а значит, может меня принять стрелой из лука или болтом из арбалета.

А девушка… что ж… найдет другого, я уже наверняка стал для нее пустым местом — одно дело крутить роман с сыном командира отряда стражи, и совсем другое с бродягой, у которого нет дома и средств к существованию.

Как быстро все меняется на свете!

Еще утром я был уважаемым человеком в городе, мне улыбались девушки, а мои сверстники опасливо поглядывали на меня. А сейчас… если сегодня ночью меня загрызет оборотень, или высосет из меня все соки неведомая никому тварь, то все только безразлично пожмут плечами — туда ему и дорога!

Тут я снова задумался и вспомнил. У меня же есть место, где меня примут, чтобы я ни натворил в этом мире! Это дом моей молочной мамы. Я знал, что любила она меня не меньше, чем своего сына Дениса. Правда, в последнее время мы редко виделись, я так увлекся своими делами, что стал ее забывать. Мне не раз передавали, что она часто болела, и с едой у дела обстояли не очень хорошо, так как не могла работать.

Мог бы и зайти, поделиться парой медных монет. Да вот все было недосуг…

Зато теперь времени предостаточно, правда денег нет, но это дело наживное. Устроюсь у нее, и жизнь понемногу войдет в свою колею, даже из города, я думаю, уходить не придется. Отец поймет…

С молочным братом я был в хороших отношениях, гораздо более близких и дружественных, чем с кровными братьями и сестрами. Те меня призирали и ненавидели и не только потому, что так велел им отец.

Я переменил позу, обдумывая этот вариант.

Он был явно самый лучший из тех, что мне пришли в голову.

Молочная мать мне не откажет, даже если против меня восстанет весь свет. Ей на это плевать. Пусть в доме ничего нет, и спать придется на жесткой лавке, укрываясь заношенным до дыр тряпьем, но все равно это лучше, чем смерть под открытым небом.

Я встал и снова сел, почувствовав в ногах неприятную слабость и дрожь.

У меня такое бывает, когда я чувствую приближающуюся опасность.

Беду. Смерть.

Когда начинают сбываться самые неприятные мысли. Есть во мне что-то такое, непонятное даже для себя самого. Может, зачатки магического дара проявляются вот таким образом?

Иногда стоит только о чем-то подумать, как это происходит. Я вздохнул, почувствовав давление в области лопаток, повернулся и увидел, как по узкой петляющей мощеной булыжником улице прямо ко мне идет мой молочный брат Денис, и лицо его было печально.

Внутри у меня что-то оборвалось. Я понял, что-то случилось, и это что-то сломает все мои планы. А еще подумал, что именно так и рушится надежда и приходит несчастье. И смерть. Я сразу решил, что моя молочная мать умерла, и все мои планы — фикция, слишком уж печальным было лицо у моего молочного брата. Такое бывает только после потери близких людей. Беда…

* * *

Костя съел все, что ему дали, и тяжело вздохнул — а вот теперь за эту безвкусную кашу без соли и масла, которая даже голод не утолила, придется отрабатывать.

Он вышел на улицу подобрал заготовку, брошенную кузнецом во время схватки, и внимательно ее осмотрел. Прокована она была не один десяток раз и, если особо не придираться к качеству железа, то из нее вполне можно сделать неплохой меч — не самый лучший, но вполне приемлемый.

К тому же хорошее оружие здесь и не нужно, не для японских самураев же ему меч ковать, а крестьянину какая разница чем махать: длинным ножом или топором?

Осталось только понять, что и как нужно делать.

Костик видел ковку только один раз в заводской слесарной мастерской, его туда приводил отец, чтобы показать, как он работает, там роль молота выполнял механический пресс, а кузнец только подставлял заготовку под удар, поворачивая ее клещами.

Если представить, что роль пресса выполняет этот дегенерат подручный, то тогда он сам должен держать клещи. Вполне понятно. Сначала нужно заготовку разогреть, чтобы металл стал пластичным, до малинового, а еще лучше белого цвета…

Юноша бросил заготовку в очаг, и мальчишка заработал мехами. Кузнец сел на трехногую табуретку у открытой двери, где было не так жарко, оттуда внимательно наблюдая за всеми его действиями.

Костя поправил фартук, который закрывал переднюю часть его тела от жары и раскаленных брызг, оставляя открытой спину и то, что пониже, и поежился от неприятных ощущений — колючий ветерок, струящийся в открытую дверь холодил ноги.

Вид у него наверняка комичный, хорошо еще, что на улице никого не было, крестьяне разошлись по своим делам, да и багровое незнакомое солнце поднялось уже до половины неба. Даже девушки исчезли — тоже хорошо, некому над ним смеяться будет…

Почему светило ему показалось незнакомым, Костя понял только сейчас — мало того, что оно имело другой спектр излучения, но и было больше Солнца. Получалось, что он не на Земле? Но тогда почему его легко понимают и с восприятием инопланетной речи никаких проблем не испытывает?

Это была еще одна загадка, решать которую не было ни времени ни желания. Как говорил один преподаватель: — Смиритесь, так это есть.

Когда заготовка раскалилась добела, Костик вынул ее из очага, клещами скрутил в некое подобие бараньего рога, немного разбил и бросил обратно.

— Это ты зачем так сделал? — лениво поинтересовался кузнец. — Крутить обязательно было? Зачем железо портишь?

— Закрутка дает прочность и однородность, — пояснил юноша. Сейчас он говорил то, что им объясняли на лекции. — Хороший меч так обрабатывают тысячу, а иногда и десятки тысяч раз, тогда он приобретает особо-прочную структуру, и сломать его становится трудно. Кроме того при каждом нагревании и проковке железо становится чище, из него уходят примеси, которые оно получило в болоте.

Самые лучшие мечи куются не один десяток лет, изо дня в день скручивая и разбивая — в результате металл становится словно собранным из мелких чешуек, становится твердым и в то же время гибким, хорошо держит заточку и не ломается при ударе.

— Глупость, это все! — неодобрительно покачал головой кузнец. — Кто мне заплатит за такую работу? Я, что, до конца жизни буду ковать один меч? Да меня из деревни прогонят уже через неделю. А древесный уголь кто мне жечь будет? И сколько его мне потребуется? Это уж точно, вы там в городе не знаете, что вам от жира делать!

Конечно, мы вам везем и зерно, масло, и птицу со скотом. А попробуй не привези! Сразу отряд стражников нагрянет, мечами размахивая. Спору нет, может это и хорошо. Но сразу предупреждаю, если сегодня хотя бы один меч не скуешь, то мы тебе с Логом убьем.

— Как скажешь, начальник, сделаем меч к вечеру, только он не будет очень хорошим, — быстро проговорил Костя, испугавшись угрозы, подумав о том, что сейчас его задача не мечи ковать, а выживать. — Думаю, для вашей деревни вполне сойдет, все равно же воевать не умеете. А настоящий меч стоит не один десяток табунов лошадей, знаю случаи, когда за такое оружие отдавали даже царскую казну…

— Табун! — насмешливо фыркнул кузнец. — Где же нам-то его взять? У нас пять кляч на всю деревню, да и те скоро сдохнут от старости. Бедно мы живем, а в последнее время стали еще беднее…

— А что за беда у вас случилась? — юноша бросил заготовку на наковальню, скрутил, разбил и снова засунул в очаг, куда мальчик подсыпал немного серого мелкого не очень хорошего угля из большого мешка, сплетенного из растительных волокон. Похоже, что и одежду и мешки делали из одной и той же ткани. — Воевать собираетесь. Неужели с соседней деревней заливной луг не поделили?

— Ближайшее село за лесом, нам с ними делить нечего, там посчитай, половина наших родичей живет, мы бы с ними договорились, — вздохнул кузнец. — Нет, дело хуже, до нас, правда, сама беда еще не дошла, но отголоски уже докатываются. Ты слышал что-нибудь о колдуне Ерике?

— Я же не местный, откуда мне знать, что у вас тут творится?

— Хоть и не местный, но все равно мог слышать, колдун известный, — кузнец поерзал на табуретке. — Он поселился у нас лет двадцать назад, пришел издалека, сначала вел себя тихо, поселился на отшибе у гор. Все радовались, у нас до этого у нас жили две ведьмы, но не очень умелые. А Ерик хорошо людям помогал, лечил, а за свою работу брал немного. Для него дождь призвать ничего не составляло. Бурю отогнать? Нет проблем! Выйдет, посохом своим дубовым о землю постучит, кулачком небу погрозит, прошепчет что-то, и все — нет никакой бури!

Разбойники и лихие люди с его приходом наши села обходить стали, особенно, после того как колдун одну банду заколдовал. Не знаю, что с ними делал, но кричали они так, что в соседней деревне слышно было. Видать совсем непотребное колдовство над ними учинил. Но справедливо — нечего людей грабить! У нас урожаи хорошие собирать стали, не только самим стало хватать, но и на ярмарку стали зерно возить. Расплатились перед королем за прошлые года — все долги отдали. Жили, да радовались, а не понимая, что это начало наших бед.

— И что же было дальше?

— Сказал уже — беда пришла, — кузнец вздохнул. — Заигрался Ерик со своей магией проклятой, старики говорили, что он что-то страшное в своем замке сделал. Вот тогда и появилась нечисть — его работа…

— Нечисть? — Костик вытащил заготовку, скрутил, разбил и снова бросил обратно в очаг и потянулся за водой в деревянной кадушке. Работа вроде и простая, а все равно усилий требует, да и жарко от раскаленного металла. — Это еще что такое? Оборотни? Упыри? Вурдалаки?

— Да нет, этих-то мы давно знаем, у нас с ними разговор короткий. Чуть что охотников посылаем, те их по следам находят, подранят из луков, чтобы не убежали, потом яму выкопают, туда тела бросят, да осиновыми кольями сердца к земле пришьют. Вот и все дела! Так наши деды поступали, так и мы делаем, поэтому нечисти не боимся, привыкли к ним уже.

Да и не лютуют они так, как эти, убьют одну семью, иногда две и все. Им же немного надо, кровушки напиться или мяса человеческого поесть, а как поели, попили досыта и успокоились. Эти же новые — совсем другие, им нас извести надо до последнего человека. А может приказ Ерика выполняют. Осерчал он.

— Зачем извести?

— Как зачем? Наверно, земля наша приглянулась, хотя если подумать — вон ее вокруг сколько. Иди в лес, выжигай делянку, да сажай, что хочешь. А свою землю мы не отдадим, в нее много труда вложено.

— Поэтому и мечи куете? Воевать с нечистью собираетесь?

— Не с ними — этих мечом не убьешь. Сам не видел, а люди рассказывали, что страшные они очень, роста огромного и силищей невероятной обладают. Сказки о великанах слышал?

— Когда маленьким был…

— Так вот великаны по сравнению с этой нечистью, народ тихий и спокойный. Люди рассказывают об этих тварях такие жуткие истории, что жилы стынут, да только сам своими глазами не увидев, ничего не поймешь…

— Забавные тут у вас творятся дела, — юноша задумался над тем, стоит ли резать металл на полосы, чтобы обрабатывать, как делали булат — скручивать отдельными полосами и разбивать, создавая сетку, но потом решил, что крестьяне все равно не отличат хороший меч от плохого, а если не скует меч к вечеру, точно убьют. — А с колдуном поговорить не пробовали?

О Ерике история Костику понравилась, если тот настоящий маг, то наверняка знает, как порталы открывать в другие миры, вот он его обратно и отправит. Придется, конечно просить, возможно поработать на него придется. Но куда теперь деваться, если так попал?

— Колдун сильный, но разлюбил он нас, — вздохнул кузнец. — Ему похоже, это нравится. Люди говорят, что он целую армию нечисти создает, а использует для этого обычных людей. Плавит их в огромных чанах, а потом выливает в особых формах.

— Плавит?

— Да, — кузнец задумчиво глянул вдоль улицы, светило уже в зените застыло, было жарко, тихо и покойно, словно деревня находилась в такой глуши, куда и цивилизация добраться не смогла. Впрочем, наверно, так оно и есть. — Сначала нечисти этой было немного, а теперь вокруг замка колдуна столько шатается, что к горам близко подходить никто не смеет, а кто попробовал, обратно не возвращались.

А в последнее время еще люди стали пропадать — кто пойдет в лес, тот не вернется, или в поле выйдет пахать, а потом ни его, ни лошаденки не могут найти, правда, скотинка потом находится, точнее одни косточки. У нас человек пять пропало, справные мужики были, работящие, крепкие. Всей деревней два дня искали, никого не нашли, только косточки окровавленные лошадиные, а от хозяев ничего…

Да и не мы одни такие, из одной деревни исчезли вообще все люди в один день, вечером еще были, а утром никого — ни баб не осталось, ни стариков, ни малых детей, словно и не жил никто. Дома, правда, остались со всем барахлом. Сначала мы даже обрадовались, поживиться есть чем — все растащили, даже дома по бревнышкам, хороший сруб всегда ценен, только потом задумались…

— И над чем задумались?

— Что такое и с нами может произойти! Вот с той поры у нас покоя и нет. С каждым днем все хуже становится. Из деревень, что рядом с домом колдуна находились, мужики собрали свое добро, жен, детей и ушли в леса, а кто не смог — исчезли. Думаешь, почему мы тебя принимать не хотели?

— И почему? — Костик вытащил заготовку и скрутил. — Что-то говорили о чужих людях…

— Вот-вот, в лесах теперь вокруг нас живет тысяча людей, а может и больше. Не сеют, не пашут, и есть им значит, нечего, так как остались они без крова, земли и защиты. Пять деревень, считай, в лесах скитается, многие к нам приходили, только приютить мы никого не можем, если пустим к себе, сами умрем — неурожай у нас, земля перестала родить, как колдун перестал нам помогать.

— Это почему?

— Влаги в почве не хватает, дожди теперь редкость, это раньше, чуть земля подсохла, сразу бежали к колдуну — а теперь кто нам поможет?

— Вам не позавидуешь… — юноша дождался, пока заготовка побагровеет, разбил ее в пластину и снова стал скручивать. Вообще-то ему уже работать надоело, подручный хоть и помогал и лупил молотом, но как-то неохотно. Да и не привык Костя к такой работе, с непривычки уже и руки неметь стали, да и в желудке снова забурчало. — Что же вы с нечистью никак не боретесь, вон вас сколько, сам сказал же — много вас…

— Одни пытались, да никто не вернулся, как на них нечисть набросилась, так только крики их предсмертные и слышали. А из нас большинство дети да бабы, мужиков совсем мало, да и не воины мы, чтобы с волшебством непотребным бороться. Вот если бы колдун был на нашей стороне, он один с ними со всей нечистью бы справился, молниями бы побил, а так он как раз против нас, то с ним воевать, что ходить против ветра — все твое против тебя же обернется.

— Тогда для чего мечи куете?

— Куем мы оружие не от нечисти, а от людей, оставшихся без крова, их мы собираемся мечами, копьями, да стрелами бить, — кузнец угрюмо сплюнул в густую деревенскую пыль, наблюдая как по улице идут по своим делами люди. — Многие из них родственники нам, а все равно разбоем промышляют, потому как деваться им некуда, детей кормить надо, а в лесу еды на всех не найдешь.

Мы уже вторую неделю овец и коров рядом с деревней пасем, сторожей повсюду наставили, а все равно каждую неделю какой-нибудь животинки да не досчитаемся. Вот деревенский сход и решил: накуем мечей, увидят чужаки, что у нас оружие есть, станут стороной держаться. А как их ковать? Вроде и нехитрая штука. Меч — это тот же нож, только большой, да что-то не получается…

— Меч — это не большой нож, да и те бывают разные — есть метательные, кинжалы, для сапога, наручные… — юноша разбил заготовку в полосу. — В то-то и суть, что мечей, как и ножей, люди делали много, разных форм, длины и веса. Чего только не придумали за долгую историю, есть и с широким лезвием и с узким, длинные и короткие, тяжелые, чтобы любые латы разрубать, и легкие как шпаги, чтобы протыкать…

— Да не такие уж мы темные, кое-что видали, — пробормотал кузнец, снова сплевывая в темно-серую пыль. — Ты, парень, особо не задавайся, молод еще, еще свой меч не сковал, даже кашу, что съел, не отработал, поэтому поаккуратнее в разговоре, а то могу и зашибить невзначай. — Мужик встал со своей трехногой табуретки и прошелся вдоль кузни, разминая затекшие от неудобного сидения ноги. — Ковка у нас дело семейное, у меня и дед кузнецом был, и отец и брат старший тоже — до того, как пропали, так что кое-что повидали.

— Я обидеть никого не хотел, просто рассказываю, что знаю, — юноша не боялся ни кузнеца, ни его подручного, который сейчас, помогая ему, орудовал молотом. Он согрелся, поел, а драться его с детства учили. Они мужики здоровые, да неуклюжие, пока замахнутся, обоих уложить можно, да только не стоит этого делать — плохой мир всегда лучше хорошей ссоры. Да и выбора у него нет — один он пропадет в этом мире, все-таки парень городской, съедобный гриб от ядовитого не отличит, в ягодах и травах не разбирается, поэтому надо постараться стать нужным в этой деревне, а уж потом что-то придумывать….

— Баланс у меня, видите ли, плохой, не так я мечи делаю, — проворчал кузнец, роясь в темном углу. — Только делал я свое оружие по образцу, а не просто так из головы. Вот, смотри! — Он бросил на наковальню два куска сломанного меча. — Это настоящее оружие, люди говорили, что принадлежал самому Херику, а тот был героем каких мало…

Меч был настоящим, это юноша понял сразу, и лучшим из всех, что он когда-либо видел. Конечно не китайский и не японский, форма традиционная больше относится к европейской средневековой школе, изгиб скорее угадывается, чем существует. Металл хороший — провалялся где-то не один десяток лет, кожа на рукоятке сгнила, а на лезвии и следа ржавчины нет.

— Вот по нему и делал, а ты говоришь — баланс!

— Я и сейчас готов повторить, что баланс неправильный, — юноша сложил вместе две половинки. — Видишь, не складывается лезвие полностью, здесь надпись, а прочитать ее нельзя, не хватает одного куска, а может и двух хоть и мелких…

Кузнец взял меч в руки, повертел и бросил обратно на наковальню:

— Читать не умею, но тоже сразу заметил, что чего-то не хватает, а потом подумал, ну, будет меч немного короче, так еще лучше — махать легче…

— А где еще одна часть? — Костя рассматривал меч, прочитать надпись не мог, слова были написаны на незнакомом языке, буквы похожи на руны, времен викингов. — Без нее даже и не стоит сращивать.

— Куски мальчишки принесли, нашли где-то в горах. А срастить вместе, даже если недостающий кусок найдется, все равно не получится — металл какой-то неправильный. Сколько ни грей в горне, а он все равно остается холодным — секрет в нем есть, а может и колдовство какое…

— Может и колдовство какое… — повторил юноша, глядя со странной ревностью, как кузнец держит меч в руках, борясь с желанием вырвать его из этих мозолистых, пропитавшихся сажей и копотью ладоней. Понравился он ему сразу, да так, словно к сердцу прикипел. — А может и нет.

Кузнец усмехнулся, заметив его взгляд, и небрежно бросил обломки в угол:

— Но ты-то сам сделаешь правильный баланс? Я смотрю парень ученый, чего только уже не наговорил. Тебя послушать, так ты мечи словно всю жизнь делаешь, да только ни молот правильно, ни клещи… держать не умеешь. А металл в топке не додерживаешь, он температуры не набирает, поэтому и куется тяжело.

— Я и не говорил, что кузнецом работал, — Костя с какой-то непонятной для себя печалью отвел взгляд от обломков сломанного меча. — А баланс обычно, регулируют рукояткой. Стараются сделать так, чтобы меч лежал в руках ровно, как продолжение кисти, не тянул вниз или вверх. Обычно, все зависит от формы и назначения оружия, от этого и баланс зависит.

— И как же его делать?

— Твое оружие берешь в руки, а лезвие к небу тянется, а нужно, чтобы ровно лежало. От баланса многое зависит, хорошим мечом можно целый день махать, а рука не устанет, а плохим уже через час сил не останется …

— Посмотрим, что у тебя самого получится, хаять чужую работу любой может… — кузнец снова сел на трехногую табуретку. — Долго, ты его еще крутить будешь? Уже раз двадцать скрутил да разбил — только время зря теряешь.

— Могу уже начать лезвие выводить, да только меч будет не очень хороший, не такой прочный…

— Значит, такой же, как и наши деревенские вояки — им что хороший меч, что плохой, разницы никакой. А солнце к обеду. Если заготовку не скуешь, без еды останешься, это я тебе твердо обещаю. Ты еще ничего не заработал, а за болтовню не кормят…

— От еды никогда не отказывался, — юноша разбил в очередной раз заготовку, дал нужный наклон и начал выводить лезвие. — Да и меч не себе делаю, так что скоро готов будет …

Костя подал заготовку кузнецу:

— Осталась заточка, полировка, закалка, рукоятка, в общем, еще полдня работы.

— Если бы я так работал, как ты, голодал бы сам и вся моя семья, — кузнец пошел к двери. — Лог, дай ему свои старые штаны, не поведу же я его к себе в дом со срамом наружу, там жена, дочка…

— А у меня штанов всего двое, — угрюмо отозвался подручный. — Пришлому свои отдам, а сам с чем останусь? Да и не нравится он мне — смазливый больно, таких девки любят.

— Я же тебя не прошу — отдай ему хорошие. Ты брось ему те, что выбросил на прошлой неделе.

— Так на них дыра на дыре!

— Вот и отдай…

— Эти — ты прав — не жалко, — Лог полез в угол, вытащил оттуда мятую грязную в ржавых потеках тряпку и бросил Костику. Оказалось, действительно штаны, но прожжены они были не раз и в разных местах, да и пахло от них тлением и копотью. — Все равно выбрасывать.

Юноша повертел их в руках, потом сбросил фартук и натянул их на себя. Пришлось использовать веревку в качестве ремня, ничего другого в кузнице не нашлось.

— Пошли мыться, пришлый, — подручный посмотрел на него и довольно ухмыльнулся. — А выглядишь ты сейчас самым настоящим бродягой. Мои штаны тебе очень подходят, особенно там, где прожжена большая дыра на срамном месте…

— Все равно спасибо…

«Может, голым все-таки лучше? — Костя задумчиво осмотрел себя, потом передернул брезгливо плечами. — Нет уж, лучше так, чем мерзнуть, а на одежду я себе еще заработаю, тут главное кузнецу понравиться…»

Мылись они у колодца. Вода была ледяной, но после жара кузни казалась даже приятной. Юноша разглядывал деревню, запоминая расположение домов, рельеф местности, заодно отмечая для себя любопытные взгляды из-за занавесок — все пригодится. Деревня была небольшой, вытянулась вдоль речки и с одной стороны закрывалась высокой голой скалой, а с другой ее прикрывала речка, делая поворот.

В общем селение стояло так, что войти в нее можно было только с одного места, откуда он и пришел. Правда, когда утром из леса выходил, никого не было, а сейчас на травке два мужика с копьями лежат, перекрывая единственную дорогу — должно быть сторожа, о которых говорил староста.

Лог довольно фыркал, когда юноша стал обливать его ледяной водой из бадьи.

— Лей, лей, не жалей, пришлый, вода не твоя, а наша.

— Кстати, у меня есть имя, — заметил Костик, подумав, если придется задержаться в этой деревне надолго, то стоит подружиться с этим здоровым парнем. У него и кулаки здоровые, да и сам он не очень умнее, таким легко манипулировать. — Пора наверно познакомиться, а зовут меня…

— Кого это интересует? — ухмыльнулся подручный. — Для нас ты пришлый, чужак, это и есть твое имя. Нам его вполне хватит, пока живешь с нами, надеюсь, что недолго. А когда умотаешь, то мы тебя тут же забудем, лично я с большим удовольствием. Не нравишься ты мне…

— Мне обещали неделю, а это довольно большой срок, многое может измениться, — Костя вздрогнул от ледяной воды, которую на него вылил подручный. — Может, кузнец передумает и оставит меня на большее время…

— Это уж вряд ли… — Лог окатил его еще раз ледяной водой из бадьи, юноша снова едва не подпрыгнул от неожиданности. — Ты уже показал все, что умеешь. Был бы чуть умнее, побольше бы скрывал. Думаю, если тебе повезет, и хозяин пожалеет, то утром, а так… сегодня вечером и выгонит.

— Я скорее неудачник, мне редко везет, — признался Костя. — Всегда попадаю в разные неприятные истории…

— И сейчас вляпался в такую же, — расхохотался подручный. — Отсюда тебе уже не выбраться, дороги перекрыты разной швалью, они тебе быстро башку проломят. Не зря же мы оружие куем — скоро ярмарка, а нам для охраны обоза оружие нужно, чтобы довести товары до города, без охраны все разграбят…

— За предупреждение спасибо, — вежливо поклонился Костик. — Я это учту, буду предельно осторожен, пойду по тропкам, не по дороге…

— Пошли в дом, — Лог хлопнул его широкой крепкой ладонью по спине. — Поешь перед тем, как уйти, в последний раз!

— Отказываться не стану, — юноша скривился от тяжелого и довольно болезненного удара. — Но предупреждаю, еще раз меня тронешь, то морду набью.

Последнюю фразу он произнес бесшумно, едва шевеля губами. Ссориться сейчас, не имело смысла. Надо как-то дожить до вечера. От этого зависит выбор дальнейшего пути. Куда-то же ему придется идти, хочет он этого или не хочет. И вообще надо куда-то прибиваться. Уже понятно, что это не сон, последняя надежда растаяла с этим ударом по шее — не может быть так больно, когда спишь.

Впрочем, кажется, появляются интересные варианты.

Лог сказал, что скоро ярмарка. Если удастся прибиться к обозу, то он сможет добраться до города, а там, возможно, телефон есть. Только как прибиться к обозу? Наверно, стоит прикинуться крутым воином, махать мечом его в секции научили, крестьяне точно такого не видели…

Обед был простым, все та же каша, только в этот раз сдобренная маслом и хлеб, жесткий, сухой и кислый.

Еду на стол поставила молодая толстуха, бросившая не один любопытный взгляд на юношу, особенно на те места, которые просматривались сквозь дыры в штанах. Костика это не беспокоило, толстуха ему не понравилась, к тому же явно кем-то приходилась кузнецу — возможно даже женой, и нарываться на скандал не стоило.

И без баб его положение шаткое…

Юноша спокойно жевал кашу, продолжая раздумывать над сложившейся ситуацией. Жить в деревне он не собирался, но, похоже, стоит задержаться до ярмарки, если конечно, не выгонят.

Юноша мрачно выругался.

— Что каша не нравится? — поинтересовался кузнец. — Так можешь и не есть, тебя никто не заставляет.

— С кашей все в порядке, так подумалось кое-что не очень приятное, — ответил Костя и быстро заработал челюстями, чтобы не остаться голодным. Вряд ли кто-то ему позволит задержаться за столом после того, когда хозяин поест.

А поспешить стоило, кузнец и подручный уже пили воду.

— Идем, пришлый, — хозяин встал, мрачно глядя на него, тут же поднялся Лог, пришлось встать и Костику, уже на ходу дожевывая кашу, а краюху хлеба запихивая в карманы рваных грязных штанов. — Работать надо. Ты до вечера обещал меч сковать, да не простой, и лучше, чем мой. Обманешь, не пожалею, сам прибью…

Толстуха улыбнулась, а когда юноша вышел из-за стола, незаметно сунула ему в руку еще один ломоть хлеба.

«Похоже, с дырами в штанах, я нравлюсь женщинам больше. Стоит взять на вооружение, если конечно выживу. Порву себе джинсы в интересных местах, и в институт — все девки твои!»

В кузнице Костик сразу начал выводить лезвие, уже понял, что его будущее сейчас висит на волоске. Он не был кузнецом, практически все, что знал, просто видел еще в детстве, когда приходил к отцу на завод. Правда, Косте тогда сама работа показалась грязной и каторжной, может, поэтому так рвался в институт. А сейчас все пригодилось, и самому работать пришлось так же грязно и тяжело…

Лезвие у него получилось не очень ровное и правильное, чтобы сделать лучше, требовалась практика работы с молотом и молотком, которой у него естественно не было, да и молоток ему казался неудобным, сучковатая рукоятка давно натерла на ладони огромные мозоли.

Лог, который невзлюбил его с первого взгляда, довольно улыбался, глядя на результат, а кузнец только досадливо крякнул:

— Что не получается? А говорил, что умеешь…

— Этого я не говорил, — замотал головой юноша, сбрасывая капли пота со лба, и тут же зажмурился оттого, что те попали в глаза. — Просто видел, как другие куют.

— Ладно, дальше я сам, — кузнец быстро и сноровисто стал проковывать лезвие. — Мне край к вечеру нужен хоть один меч, иначе староста заругается.

У него всё получалось намного быстрее, он закончил лезвие минут за десять и, вытащив из угла ручной точильный камень с большой кривой ручкой, посадил Костю на заточку. Крутил камень мальчишка, который был похож на меленького чертенка от покрывающей его копоти, по нему было видно, что паренек тоже устал, пот катился с него градом, но тем не менее работал он молча, без жалоб.

— Закаливать, как будешь? — спросил кузнец, разглядывая приобретавший с заточкой праздничный вид меч. Копоть и чернота сдирал наждак, сталь уже начала отбрасывать зайчики по темным углам кузницы. — По-своему, или как мы по старинке?

— А как вы делаете?

— Обычно, водой из колодца. В углу стоит бочка, раскалил, да бросил.

— Нет, так не пойдет, — покачал головой юноша, вспоминая лекции. — Для такого металла нужно что-то помягче, масло, или баран, чтобы закалка проходила медленнее, постепенно, иначе металл хрупким станет.

— Баран? Это еще что такое?

— Меч нагревают, а потом погружают в тело живой овцы, кровь закаливает лучше масла…

— Смотри-ка, что люди придумывают, прямо с жира бесятся! — всплеснул руками кузнец. — И масла у них хоть залейся, а нам, бывает, и в кашу положить нечего, и баранов у них стада целые. Нет, делать станем так, как умеем, нет у нас ничего…

— Вы — хозяин, вам решать, — пожал плечами юноша. Он закончил заточку лезвия и занялся рукояткой. Сначала обыскал все углы, не обращая внимания на подозрительные взгляды Лога, который ходил за ним следом, видимо боясь, что он что-нибудь украдет. За бочкой нашелся кусок старой шкуры, с нее Костя нарезал тонкими полосками кожу и обмотал рукоятку аккуратно и не спеша, слой к слою.

Этот меч, если получится, Костик решил оставить себе, поэтому работал тщательно — ничего лучшего в деревне не найдешь, а этот сам ковал и баланс сделал под свою руку. Правда, еще не знал, сможет ли его забрать, надеялся на то, что что-нибудь придумается — в крайнем случае, применит силу.

Они его пугают смертью, даже не задумываясь над тем, что и он может оказаться не так прост и безобиден. Неужели настоящий самурай даст себя убить необученному крестьянину? Конечно, он не японский воин-наемник, но его тоже учили сражаться, как с мечом, так и голыми руками, вряд ли кто здесь сможет похвастаться таким же умением. Правда, одно дело тренировка, и совсем другое, когда тебе втыкают вилы в бок. Но тут уж придется покрутиться, главное, никого за спиной не оставлять.

После закалки и полировки меч приобрел мягкий блеск. Костя взмахнул рукой, проверяя оружие на деревянном столбе, насечку сделал, но не более — меч получился не очень хорошим, да и металл не звенел, как положено, а дребезжал, как ржавая арматура.

— Вот, пожалуйста, — юноша протянул меч кузнецу. — Как и обещал, это не самое лучшее оружие, но для деревни вполне сойдет.

Кузнец покрутил меч в руках, полюбовался блеском полированного металла в лучах полуденного солнца и недовольно скривился:

— Большую часть работы сделали мы сами, да и не показал ты нам ничего нового, так что шагай своей дорогой. Штаны мы дали, накормили, поэтому иди, а то закалку следующего меча сделаем на тебе, как на баране, ты нас так учил…

— Вы мне еще меч обещали, когда утром договаривались, — напомнил Костик. — И то, что я здесь немного поживу…

— Этот пришлый окончательно обнаглел, убивать его надо, так не отстанет, — Лог взял молот в руки и угрожающе им покачал. — Ты, что, не понял? Тебе сказали — штаны дали, накормили — теперь ступай!

— А меч?

— Иди, парень, — кузнец поднял меч к солнцу, любуясь ярким блеском. — Не заставляй нас брать грех смертоубийства на душу…

— Понятно, — вздохнул Костик. — А вопрос напоследок можно?

— Напоследок можно, — кивнул кузнец. — Пока живой…

— Неужели я выгляжу таким беспомощным и слабым, что меня можно обмануть, или напугать? — спросил юноша. — Вы, что, здесь настоящих воинов никогда не видели?

— Откуда они тут появятся? — усмехнулся подручный. — Король далеко, почти месяц пути верхом, а войска только у него. В городе имеются стражники, они конечно, тоже воевать умеют, но больше деньги вымогают у крестьян за проезд у ворот, да воров ловят по ночам, к нам не являются. Им у нас неинтересно, пока налоги в казну платим…

— А вдруг я и есть настоящий воин, неужели никому из вас такое в голову не пришло?

— Ты выглядишь, как бродяга, им и являешься, так что мотай отсюда, пока башку тебе не проломил! — скривился Лог. — Воины с голым задом не ходят, у них одна кольчуга целое состояние стоит, я уже не говорю о луке клеенном, из которого можно стрелу на семьсот шагов послать — такой стоит стада овец.

— А если бы воин, как и я, попал в такое же неприятное положение — что бы он с вами сделал? — Костя все еще пытался в чем-то сельчан убедить, хоть уже понимал, что без драки не обойтись. — Неужели вы бы ему не помогли?

— Воин в такое дерьмо бы не попал, — усмехнулся подручный. — А если бы такое случилось, то он бы уже полдеревни разогнал, а мы ему сами и еду дали и одежду только для того, чтобы он нас не трогал.

— Ты свой вопрос задал? — кузнец поднес лезвие заточенного им, как бритва, оружия к щеке Костика. — А теперь шагай, и чтобы больше мы тебя здесь не видели, не то сейчас проверю на твоей шее, какой получилась заточка.

— Уже иду… — Костя отточенным, отработанным движением на долгих тренировках выхватил меч из руки кузнеца, сбил его с ног подножкой и повернулся к Логу. — Лицо мне делать мрачнее что ли, чтобы меня боялись? Не убивать же мне вас всех? Я люблю всё миром решать. Можно, конечно, всю деревню по углам разогнать, только зачем?

— Ах ты, гад! — Лог рванулся к нему. Костик пропустил его мимо себя и ударил рукояткой меча по затылку, подручный свалился, как подкошенный, по дороге крепко приложившись головой к наковальне. Кузнец попытался встать, но юноша приставил ему меч к шее:

— Значит, предлагаешь, проверить заточку на твоем теле? Точно уверен — не передумаешь? — Меч прорезал неглубокую бороздку на коже, но кровь хлынула вполне приличным ручейком. — Меня с детства учили драться, если хочешь жить, лучше лежи — не дергайся!

Юноша угрожающе двинулся к мальчишке, тот, было, схватился за кусок руды, чтобы бросить в него, но увидев, как угрожающе в его руках блеснул меч, выскочил из кузницы и понесся по улице, испуганно вереща.

— Зря, мальца отпустил, он теперь всю деревню на ноги поднимет, — пробормотал кузнец. — Все мужики к кузнице соберутся. Посмотрим, что тогда делать станешь, нас тут много, мы тебе быстро холку-то начистим и убьем …

— Ваши мужики, которые умеют махать только дубинами да вилами, мне не страшны, — Костя задумчиво посмотрел на лежащего без сознания подручного, подумав о том, что совсем неплохо бы переодеться в его одежду. — Думаю, достаточно будет разрубить на части одного, ну… двух ваших, остальные сами разбегутся! Может, мне с вас начать? Кого предлагаешь первым — себя или Лога?

— Мы тебя приютили, кормили, одежду дали, а ты собираешься нас убивать? — кузнец под ногой зашевелился, пытаясь встать. — Мы тебе ничего плохого не сделали, а то что прогоняли, так на то смысл был — ты все, что умел, показал. Зачем тебя держать? Работать не умеешь, немного помахал молотом и клещами, а уже мозоли кровавые натер, и ешь за двоих. Не… мне такой подручный не нужен, у меня Лог есть…

— Лежи, не дергайся, а то и на самом деле убью, — пригрозил Костик. Не нравилось ему то, что происходило, ох, как не нравилось, только делать было нечего. Мужики сами подсказали ему, как он должен себя с ними вести. Разогнать по углам, тогда уважать станут, все сами принесут. — Работник, может, я не очень хороший, но все, что пообещал, выполнил, а вот вы нет.

— Мы тебя приняли, еды дали и штаны, а за меч ты неделю отработать должен. Неужели бы я тебе единственный стоящий меч, который в моей кузне скован, отдал бы за просто так? Сам посуди, ну, не дурак же я?

— Именно, дурак, если в людях не разбираешься, — Костик с интересом смотрел, как по улице бегут мужики с вилами, дубинами, цепами, кое-кто и с настоящим оружием, у двоих даже заметил луки. Страх куда-то исчез, даже стало как-то скучно, хоть он и понимал, что эти люди могут его убить. Бой есть бой, в нем возможно все, особенно если выходишь против толпы, со спины кто-нибудь по голове шарахнет, и все — никакая выучка не поможет! — Даже не знаю, что мне делать, убивать никого не хочется, а придется. Может, ты их остановишь? Или хочешь, чтобы я продемонстрировал, как работает настоящий воин? Война же тоже работа…

— Хороша работа — убивать людей…

— Может, и не хороша, но необходимая, сами же нарываетесь, — юноша прикинул расстояние до первого сельчанина и вышел из кузницы. — А если хочешь немного пожить, полежи, не вмешивайся, и кровь останови, прижми тряпку к шее, а то вытечет вся…

Костик вышел навстречу первому мужику, тот был высоким и крепким, такому лучше под руку не попадать, уклонился от его неуклюжего замаха топором, и вспорол тому плечо. Рану нанес не тяжелую, но довольно болезненную. Мужик взвыл от боли и упал в густую пыль.

Сердце сразу застучало, как бешеное, адреналин вспрыснулся в кровь, страх придал силы, еще минуту назад меч казавшийся неподъемным стал легким, словно деревянный на тренировке.

Костя крутанул меч, отмечая для себя, что баланс у него все-таки получился не очень правильный — стоило добавить металлический шарик на рукоять, и бить стало бы сподручнее, и не тянуло бы лезвие вниз — и ринулся навстречу двум мужикам с вилами.

Одному он рассек ногу, пропустив вилы над головой, и тот заорал так, словно его и на самом деле убивают, а потом упал в пыль, прикидываясь мертвым.

Со вторым пришлось повозиться, он оказался вертким, так как рост имел небольшой, и поэтому легко увертывался от его выпадов. Костик не хотел никого убивать, ему итак неприятно было видеть кровь на тех, кого ранил. Если бы не это желание, давно бы голову мужику снес, потому что убивать всегда проще, чем ранить, или обезоруживать…

Пока он бегал за этим юрким сельчанином вокруг кузни, вздымая густую деревенскую пыль, остальные мужики остановились метрах в двадцати, поглядывая оттуда с опаской и любопытством.

Те, кого он ранил, катались в пыли и выли от боли, но к ним никто не подходил, все чего-то ждали. Наконец, Костя подранил в ногу верткого, и тот, хромая, зажимая неглубокую ранку, и громко воя от боли, побежал по улице назад туда, откуда пришел.

Из-за домов выскочил староста, к месту боя подошел осторожно, настороженно разглядывая всех участников. Костя стоял, опираясь на меч, тяжело дыша, все-таки махать настоящим мечом — дело нелегкое, всего пару минут боя, а уже руки отваливаются…

— Ты это чего? — на лице Ефима ясно читался страх, да и встал он так, чтобы при первой опасности отпрянуть за толпу растерянно разглядывающих его мужиков. — Мы тебе приют дали, разрешили у нас пожить, а ты на людей набрасываться стал?

— Да я не хотел, сами напросились, — пожал плечами, юноша, с трудом переводя дыхание. В горле пересохло, хотелось пить, глосс стал хриплым, неприятным, как карканье ворона. — Предупреждал же, сражаться умею, да никто не поверил. Логу вот захотелось голову мне молотом проломить, а кузнец решил прогнать, чтобы за работу не платить. Пришлось показывать свое умение…

Староста наклонился над ближайшим мужиком, посмотрел рану и недовольно покачал головой.

— Ты же его калекой сделал! Да мы тебя за это…

— Хотел убить, да передумал, но если хочешь, убью, чтобы не мучался, а заодно и всех остальных, включая тебя, — Костик крутанул меч, так что он слился в сверкающий на солнце круг. — Так как? Добить? А тебя?

— За что нас убивать-то? — осведомился староста дрожащим от страха голосом, до него видимо стало доходить, что с этим парнем никто из деревенских не справится, если уже самые драчливые мужики ранеными лежат. — Мы тебе плохого ничего не сделали, наоборот приняли, накормили…

— Не надо меня убивать, — пискнул мужик, сразу перестав прикидываться мертвым, и пополз к толпе. — Дай умереть самому, а нога заживет. Маланья рану заговорит, так что калекой не останусь…

— Обещали одежду, а дали вот это, — Костя показал на сползающие рваные штаны. — Попросил меч, так едва голову не пробили, а накормили сухой кашей, которая только горло ободрала. Мне что теперь всех мужиков убить, включая тебя, за то, что сами же пообещали и не выполнили?

— Они хоть живые? — спросил Ефим, заглядывая в раскрытые ворота кузницы. Подручный все так же лежал без сознания, да и кузнец не шевелился.

— Пока да, — юноша посмотрел на мужиков, те попятились назад от его яростного взгляда, он зло и коротко усмехнулся, и пошел обратно к кузнице. — Но все еще можно изменить. Не дадите то, что обещали, всех поубиваю. Подожду еще немного и начну. Никто не спасется, в каждый дом зайду…

Староста засеменил за ним:

— Ты подожди, пришлый, — давай договариваться. Прости нас дураков, мы же не знали, что ты действительно настоящий воин и сражаться умеешь…

— Мне нужны крепкие штаны моего размера, две рубашки, сапоги из хорошей крепкой кожи, и такую же куртку, — Костя остановился, глядя на багровое светило, думая о том, что ему может еще понадобиться. — Мешок с припасами, соль, консервы, какие у вас есть для дальней дороги — рыбу, овощи, сало, хлеб…

— Найти все это конечно можно, — пробормотал Ефим. — Только кто ж тебе это отдаст? А консервов у нас нет, даже не знаю, что это такое. А рыбу сушим, мясо солим, когда много, чтоб не пропадало, да только давно в запас не ловили…

— Вот это мне и подойдет. А насчет того, что у кого-то есть и не дадут, так ты мне покажешь, у кого, а я заберу у мертвых.

— У мертвых как это ты заберешь? — Ефим даже остановился, что-то мучительно соображая. — Мы же их в земле хороним…

— Я в смысле, что приду и поубиваю всех, кто не отдает, — Костик прислонился к воротам кузни, стоя так, чтобы видеть всех. — Одну семью вырежу, остальные сами припасы принесут. Так?

И подумал про себя:

«А не слишком ли я круто? Убьют же ночью, когда спать лягу. А то и в бок ножом полоснут, за всеми же одновременно не уследишь. Или стрелу в спину пустят. Вечер близится. Надо срочно что-то придумывать. Ночлег искать. Вот попал, так попал, и все с каждой минутой только хуже становится. Ох и сон снится противный…»

— Так нельзя, — староста словно не понял его последних слов. — Мы тебя пустили, приют дали, пусть на время, а ты нас убивать?

— Не будет того, что прошу, мертвых будет у вас предостаточно, — мрачно пообещал юноша. — Неделю после меня хоронить будете — если потребуется, всю деревню в могилу уложу. Мне деваться некуда, еда нужна, да и одежда тоже…

— Слушай, парень, — староста остановился у ворот. Кузнец, увидев его, было, зашевелился, но стоило Косте укоризненно покачать головой, снова застыл в позе мертвого. — Ты все-таки аккуратнее, в деревне человек тридцать крепких мужиков наберется. Может, кого и ранишь, как этих троих, но все равно с тобой справимся — не ты первый, у нас много таких ухарей за околицей закопано.

— Веди своих мужиков, — юноша взмахнул мечом, староста отшатнулся, но обрезанный кусок рубашки все равно упал в пыль. Махал он конечно мечом больше оттого, что не знал, что делать. Сердце суматошно билось, пот заливал глаза, если бы не ощущение, что все это нереально, то давно бы уже кричал от страха и отчаяния. — Не хотел никого убивать, да вижу, придется. Тридцать, пусть будет тридцать! Скажи мне, сколько я должен убить, чтобы ты мне поверил? Может, все-таки начать с тебя?

— С меня не надо, — вздохнул староста, еще раз внимательно осмотрев его, от его взгляда не укрылось, что стоит он, прижавшись к дощатым воротам и постоянно вытирает пот, да и в глазах не было той твердости, что бывает у настоящего воина, когда тот принял решение сражаться до конца. — Сейчас мужиков соберу. Никита придет, он охранником раньше в городе работал, вот с ним и дерись. Посмотрим, кто кого. Если он победит, то мы тебя похороним, если ты, дадим все, что просишь — может быть…

— Предложение конечно интересное, — задумчиво проговорил Костик. — Выбора у меня нет, веди сюда своего охранника.

Тут раздвинув толпу, выскочило двое коренастых мужиков с луками, подскочили метров на десять и одновременно пустили по стреле, целясь в него. Их-то похоже староста и ждал, потому что быстро метнулся за открытую створку кузни.

Костя даже подпрыгнул от неожиданности и, благодаря этому, увернулся от первой стрелы, она вонзилась в землю, а вторую, отмахнувшись, отбил мечом. Получилось это случайно, но выглядело очень эффектно, мужики аж ахнули от неожиданности.

Стрелки тоже дрогнули, и подались на шаг назад но тем не менее наложили не тетиву по следующей стреле. Костик уже бежал к ним, разъяренный и злой, убивать он их не стал, но тетиву на луках разрубил, а лучникам каждому врезал в грудь ногой так, что те попадали на землю без сознания. Даже сам не ожидал, что получится такой двойной удар, на тренировках такого никогда не получалось…

— Еще кто дернется, всех поубиваю, — Костя замахал мечом, подходя к толпе, мужики стали отходить назад, выставив перед собой вилы и копья. — Вы думаете вас ваши копья спасут?

Что дальше делать, он не знал — не убивать же всех действительно? Да и копья они держали так, что пробиться будет сложно, на тренировках против копейщиков они не дрались.

Глава четвертая

У меня острое чутье на неприятности, чую их за версту, за неделю, а иногда за месяц. Но этого я не ожидал. Когда у тебя рушится все, но еще имеется надежда, можно как-то жить. А вот когда она рушится на твоих глазах — это страшно. Еще до того, как Денис открыл рот, я понял, что он не сможет мне помочь — мы оба в беде.

С молочным братом после того как мы подросли, отношения у нас стали немного напряженными, и для этого имелось много причин.

Жила наша семья богаче, потому что отец был городским стражем, а служба в страже, как уже говорил раньше, приносит весьма неплохие доходы.

У Дениса же совсем не было отца, жили они вдвоем с матерью, а она — простая женщина — работала везде, где получалось, не гнушаясь ничем, чаще всего зарабатывала на кусок хлеба в качестве прислуги, реже поварихи в домах городских купцов.

Мне общаться с ними разрешалось, но никогда не приветствовалось, и не раз братья били меня, чтобы больше ходил к своей молочной матери. С их точки зрения такое знакомство позорило наше семейство.

И в какой-то момент, признаюсь, я сдался, решил, что родная семья мне ближе, чем молочная.

Не правда ли, какая-то горькая ирония в этом есть?

Теперь у меня нет семьи, и первым кого встречаю — своего молочного брата, от которого сам же отказался давным-давно.

И наша встреча не стала для обоих радостной.

— Наджес, — он сел рядом на поросший серым мхом камень, упершись взглядом на серую городскую стену. — Мне нужна твоя помощь, у меня случилась беда.

— У меня тоже не все благополучно, — грустно улыбнулся я. — Рассказывай сначала ты, потом я. Времени до темноты немного, так что поспеши. Конечно, я помогу, чем смогу, ты меня знаешь…

— Я не понял, — Денис нахмурился. — Пойдем к тебе домой, там и расскажу, а то действительно скоро стемнеет. А ночью в городе стало небезопасно. Столько трупов, особенно страшные те, что высохли, у нас на улице на прошлой неделе нашли один такой.

— К сожалению, у меня больше нет дома, поэтому вести тебя мне некуда, — признался я с грустной усмешкой. — Отец меня прогнал сегодня утром, да еще проклял…

— А… — на мгновение лицо моего молочного брата просветлело. — Тогда другое дело. Мне надо бы огорчиться за тебя, да только почему-то радостно.

— Радостно?

— Ну не то чтобы очень весело, — он ухмыльнулся. — Но, скажу честно, никогда не любил твоего отца. И всегда знал, что это когда-нибудь произойдет. Ты был не похож на него и братьев, есть в тебе что-то свое, непохожее на них. Думаю, это и послужило причиной…

— Не это… — я вздохнул. — Вчера ночью был в парке и наткнулся на труп. Человека разорвал оборотень, а оказывается, он был соглядатаем, следил за мной по приказу моих братьев. В общем, я нашел тело случайно, споткнулся, даже упал на него, поэтому на моих штанах оказалась кровь несчастного. Когда мертвеца обнаружили, отец узнал соглядатая, увидел мои следы рядом и побежал домой, там он увидел кровь на моих штанах, и… этого ему оказалось достаточно, чтобы сделать нужные выводы. Он, даже не разговаривая со мной, сразу решил, что именно я убил этого человека. И чтобы потом ни говорил, меня не слушал, только грозил, что застрелит из арбалета серебряным болтом.

— Но это же не так! — возмущенно воскликнул Денис. — Ты этого человека не убивал, я это точно знаю!

— Не убивал, но только это никому теперь не докажешь, — вздохнул я. — Но отец и раньше меня не любил, а тут у него появился хороший повод, меня прогнать. Не думаю, что он действительно считает меня оборотнем, но точно боится, что кто-то решит, что это именно так. Доказательств хватает, чтобы меня вздернуть на виселице, а потом проткнуть осиновым колом — я был в парке в то время, когда несчастного разорвали на части, он следил за мной, так что у меня был повод на него рассердиться…

— Я слышал, что тот человек имел с собой заряженный арбалет…

— Да, — кивнул я. — Я его видел, только этот человек не успел им воспользоваться. Да и если бы выстрелил, ему это вряд ли помогло, болт был обычным, таким оборотня не убьешь.

— Тогда он собирался стрелять не в оборотня, — уверенно сказал Денис.

— С чего ты это взял?

— Ну, не дурак же он на самом деле? Весь город говорит об оборотне уже не первый месяц, как и всем уже объяснили, что с такой нечистью может справиться только серебро. Отсюда вывод, он либо дурак, либо хотел убить кого-то другого.

— Кого же это по-твоему?

— А много ли народа было в парке?

— Я никого больше не видел, возможно в этот момент только я гулял там с девушкой, народ сейчас не любит оставаться на улице, когда наступает вечер…

— Вот тебе и ответ!

— Ну и сказал! — фыркнул я. — Глупость-то какая. Зачем меня убивать?

— А выгонять из дома?

— Слушай, — я тяжело вздохнул. — Какая-то логика в твоих словах есть, только все это притянуто за уши. Я бы может с тобой поспорил, да только не хочется, и без этого противно на душе. А если начну думать о том, что моему отцу для чего-то была нужна моя смерть, станет еще более гадко.

— Может и не отцу, а братьям.

— Это ничего не меняет и хватит об этом. Лучше скажи, что делать будем? Теперь нас уже двое, а солнце вот-вот скроется. Тебе, как я понимаю, тоже домой нельзя?

— Нельзя.

— Объяснишь почему?

— Если в двух словах, то мать умерла, а меня прогнали родственники, которые решили наш дом продать.

— Если нужно, я устрою им небольшую войну, — Я хоть и сам был в тяжелом положении, но за Дениса все равно был готов вступиться. Так уж повелось, что я его опекал с раннего детства, он всегда казался слабым и беспомощным, и каждый, кто хотел, пользовался этим. — Ты меня знаешь, драться я умею Я за тебя могу вступиться, и мало им не покажется…

— Ничего ты уже не можешь, раз не сын командира стражи, то такой же бездомный как и я, а таким лучше в драки не вступать.

— Ты прав, — я вздохнул. Действительно не скоро я еще привыкну к тому, что теперь я сам вне закона. — Как это случилось?

— Все началось с того, что заболела моя мама, — Денис огляделся по сторонам, словно боясь, что нас кто-то может подслушать, но вокруг не было ни души. Горожане же разбежались по домам, и сейчас закрывали ставнями окна, припирали двери, набрасывали крепкие засовы. — Нам надо было что-то есть, пить, поэтому пришлось занимать понемногу то у одного, то у другого. А когда она умерла, то я оглянуться не успел, как набежали все, кто давали нам в долг, и привели чиновника, а тот, ни в чем не разбираясь, меня не слушая, передал дом им в полное владение.

Родственнички быстро продали нашу хибару, прежде чем я понял, что происходит. Да и не до того мне было, маму я любил, поэтому после ее смерти сразу почувствовал себя одиноким. А когда пришли стражи, показали мне какие-то бумаги и объявили, что этот дом мне больше не принадлежит, то как-то спокойно это принял. Мне сказали, что я должен немедленно его освободить, взять разрешили только то, что было на мне. А у двери кто-то сунул мне горсть меди — якобы это цена нашего дома после уплаты долгов…

— Да, дела. Жаль, что ничем тебе помочь не могу. Впрочем, кое-что смогу, но только завтра, а сейчас надо искать себе укрытие. У тебя есть какие-то предложения?

— Идем в ближайший трактир. Может, разрешат переночевать, не зверь же трактирщик на самом деле, чтобы людей нечисти отдавать?

— А деньги? — Я задумался. Предложение Дениса было неплохим, его только следовало хорошо обдумать, жаль времени на это не было. — Он хоть и не зверь, но за бесплатно ничего не делать не будет. Если не заплатим хотя бы за одно блюдо, нас с тобой тут же выбросят, даже если у дверей будет выть не одна стая оборотней. Таков закон.

— На одно блюдо у меня найдется, — Денис достал горсть медных монет. — Это все что мне отдали родичи за дом, в котором родился — они и выперли меня из него под вечер в надежде, что сожрут ночные твари.

— Да, дела… — я вздохнул. — Что ж, идем в трактир, раз у тебя есть монеты. Продолжим разговор там, а то нас действительно сожрут или выпьют, и мы не сможет отомстить нашим врагам.

— Если ты не сможешь, то я это сделаю, — Денис несмело улыбнулся. — Ты не поверишь, но за последнее время я стал сильнее…

Взвыли трубы, это стражи предупреждали торговый люд, что ворота в город закрываются. Багровый закат потух, словно лампа, которую задул прохладный вечерний ветерок. На серо-зеленом небе появилась первая яркая звезда.

Я схватил молочного брата за руку и потащил к ближайшему трактиру. Несмотря на то, что и у него все было так же плохо, как и у меня — настроение поднялось, похоже, что и у него тоже.

И действительно, а стоит ли горевать? Я не один в своих несчастьях, хорошего в этом мало, но есть и плюс — мы вместе, а вдвоем гораздо больше шансов выжить, да и веселее…

— Есть у меня смутное ощущение, что беда не просто так пришла к нам в одно и то же время, — произнес я, сворачивая в узкий проулок, по нему было ближе, стараясь идти так, чтобы не вступить в ручей нечистот бегущий посередине. — Похоже у богов появились какие-то мысли насчет нас. Надеюсь, что не губительные.

Идти до первого трактира следовало пару городских кварталов, потом нужно свернуть на соседнюю улицу, прошагать по ней сотню метров.

Довольно далеко, но ничего не сделаешь, городские власти не разрешают вплотную к стене ставить питейные заведения.

В этом был свой смысл, если бы трактиры стояли рядом с городской стеной, то у нас давно расцвела контрабанда. И действительно, зачем платить властям налог, если можно получать продукты, просто перебросив веревки через стены?

Такое уже у нас было раньше, тогда стражи днями и ночами патрулировали стены, но все равно не успевали поймать нарушителей. А может и не спешили, им часто доплачивали за неторопливость…

В животе заурчало. Я горько посмеялся над собой — еще мгновение назад прощался с жизнью, а теперь уже хотел есть, это было понятно, у меня со вчерашнего вечера маковой росинки во рту не было, слишком много произошло событий за последние сутки.

Дверь трактира заскрипела и захлопнулась за нами, внутри царила тишина, немногие горожане после последних событий рисковали где-то задержаться после захода солнца. Все спешили домой, закрывали двери и окна, и рано ложились спать.

За столиками сидели только постояльцы и ужинали — каждый трактир был еще и гостиницей, всегда имелись комнаты не только для дальних путников, но и для тех, кто хотел поразвлечься с женщинами. Правда, теперь стало меньше желающих, впрочем, как и женщин, после того, как оборотень разорвал двух проституток, возвращающихся домой ранним утром после работы.

Пустых столиков имелось предостаточно, трактирщик из-за стойки недовольно взглянул на нас, но когда Денис показал ему горсть медных монет, смягчился и отправил к нам служанку, решив, что в сегодняшние тяжелые и смутные времена даже медный грош и тот прибыль.

Похоже, он сразу смирился с тем, что мы останемся в трактире до восхода солнца. Его бы никто не понял, если бы выгнал нас на встречу смерти, прячущейся в темноте городских улиц. И в первую очередь такое обвинение ему выставили бы стражи, следствие проводилось у них быстро и решительно. Правда, они ему ничем пригрозить не могли, но чиновники обязательно бы содрали за погребение мертвецов приличный штраф — городская казна всегда нуждалась в деньгах.

На медный грош, который Денис решительно положил на стол, заказать можно было только суп из требухи и гнилой капусты. Еда была еще та — никто, правда, от такой еды не умер, но вкус у нее был омерзительным, как и запах. Раньше я никогда бы такое есть не стал, но голод не тетка. Да и желудок уже полдня бурчал, требуя пищи, поэтому я с тоской посмотрел на мутную жижу и взял в руки деревянную ложку.

Мы ели не спеша, давая опуститься вниз каждой капле, и разговаривали. Спешить нам было некуда, впереди нас ждала целая ночь.

Рассказ Дениса закончился быстро, как и мой. У меня были одни проблемы, у него немного другие, но все они сводились к одному и тому же — нас этот город не любил и хотел, чтобы мы исчезли с его улиц.

Конечно, можно было остаться и отомстить. Только возникал вопрос — кому?

Какими бы подлыми они не были, но люди, причинившие нам зло, приходились нам родней. Вряд ли стоит начинать свою жизнь с расправы над близкими, хоть они и достойны этого — к такому выводу мы пришли с Денисом после горестных размышлений.

Но и умирать на ночных улицах в пасти неизвестных и страшных тварей мы не хотели, следовательно, нам оставалось только как можно быстрее покинуть город, который стал очень опасным местом для всех в нем живущих. К сожалению никто в этом бескрайнем мире, раскинувшимся ха крепостными стенами, нас не ждал.

Вероятно, придется скитаться по лесам и полям, питаясь только тем, что пошлет нам земля.

Но и я и Денис были горожанами, а значит, пищу получали уже готовую, кем-то собранную и обработанную. Мы не знали ни съедобных травок, не смогли бы поймать кролика или какого-то другого зверька, и как охотники были мало на что способны. Конечно, беда быстро учит, но лучше придумать что-то другое.

Следующая мысль, которая пришла мне в голову — так это примкнуть к какой-нибудь не очень большой шайке разбойников, что промышляли на дорогах, тогда у нас по крайней мере появилась бы пусть и призрачная, но надежда на выживание.

В городе к бандитам примыкать не стоило, после того как по ночным улицам стала бродить неизвестная нечисть, они не рисковали действовать под звездами, предпочитая в это время отсиживаться в своих притонах, а днем стражи на улицах было много.

Правда, и насчет лесных разбойников мысль была не очень хороша, их всех вывели в еще прошлом году, тогда городская стража прочесала соседние леса и развесила в назиданье на пару верст от города по всем придорожным деревьям тех, кого сумели схватить. И правильно, они обнаглели до того, что перекрыли все снабжение города провизией. Кто же такое стерпит? Крестьяне отказывались везти зерно и мясо до тех пор, пока стража сама не стала сопровождать телеги. Правда, сделал это все один раз, но этого хватило, что люди поверили в то, что на дорогах стало спокойно.

Городские власти были довольны, стражи тоже.

А вот с нечистью у них ничего не получилось, простое оружие и воинская храбрость с таким врагом бесполезна, требовалась магия, а наш городской маг показал себя не с лучшей стороны.

Неудивительно, что нечисть воспользовалась этим в полной мере, думаю, скоро расплодившиеся оборотни начнут врываться в дома — конечно а том случае, если не прибудет из столицы королевская гвардия с парой могущественных чародеев.

— И что же нам остается? — спросил Денис. — Здесь не выжить, особенно сейчас, когда отец тебя выгнал. Он — человек влиятельный, нам никто помогать не станет, боясь его гнева. Наоборот, даже воры и убийцы станут за нами охотиться, чтобы заработать на будущее его милость. Да и мои родные не настолько безобидны, тоже могут нанять кого-нибудь из гильдии убийц, чтобы они нам помогли отправиться в мир иной.

— Вывод один — уходить надо из города, — я погрузил деревянную ложку в мутную жидкость, которую здесь называли супом из требухи, вылавливая скрученные рваные листы капусты. Есть уже не хотелось, желудок замолчал не столько от сытости, сколько от страха, что ему еще бросят несколько ложек гнилого супа — В этом ты несомненно прав. Только куда идти? Вряд ли нам хоть кто-то обрадуется. Значит, будем есть траву и листья, пока не сдохнем где-нибудь в придорожной канаве.

— Я знаю одно место, где нас примут, но мне туда не хочется идти.

— Почему?

— Тетка там моя живет, но она ведьма.

— И что в этом страшного?

— Видит она много дальше обычных людей и понимает еще больше. Может сделать так, что смерть станет нам приятнее, чем жизнь…

— Не понимаю я тебя…

— Поймешь, — Денис пристально посмотрел в мои глаза. — Скоро, когда придет твое время. Мы же близки не только потому что выкормлены одним и тем же молоком, есть у нас еще одна общая черта.

— Какая?

— Сейчас ничего сказать не могу, обещаю, что потом обязательно все расскажу.

— Ладно, — вздохнул я, решив, что в конце концов все это сейчас не важно, главное это выжить. — Давай подробнее о тетке…

— Живет она от города в двух днях пути, только не хочется туда… — Денис помрачнел. — Плохое там место.

— Хуже, чем город? — я отставил суп в сторону, в нем больше ничего не осталось кроме мутной жижи, ее можно выпить, только вряд ли стоит, потом живот болеть будет. — Здесь мы сможем жить пока не кончатся твои медяки, после этого нас ни один трактир не примет. Но дело даже не в этом, мой отец дал мне два дня на то, чтобы я убрался из города, после этого срока на меня начнут охоту все, кто пожелает. Что хоть за место?

— Место плохое — лес… — Денис тоже поковырялся в своей чашке, потом как и я отставил ее в сторону, глядя, как служанка разносит постояльцам зажаренное в очаге мясо ягненка. — Тетка как-то приезжала в город к матери, сказала, когда мне станет совсем плохо, чтобы нашел ее. И даже рассказала, как к ней добраться.

— Значит решено, туда и пойдем, — я задумался. Два дня в дороге — большой срок, многое может произойти, оружие нужно, да и еда не помешает. Придется завтра навестить братьев, попробовать уговорить, чтобы они отдали старый меч, что лежит у нас на чердаке, он все равно никому не нужен.

Отец его всем предлагал, даже пытался как-то продать, но выглядел тот неказисто, потому покупателей не нашлось. Мне его отдадут, если найду нужные слова для братьев для сестер, они оружие не любят так же, как и меня.

— Провизию нужно в дорогу, так что ты свои медяки пока не расходуй, придется на них хлеб покупать.

— Плохое там место, — в третий раз проговорил Денис. — Очень плохое, не хочется туда идти, а тетка очень опасная и сильная ведьма.

— Ну, тогда оставайся здесь, если надеешься выжить, а у меня выбора нет, — я помрачнел. — Завтра же тобой нечисть пообедает, она никого не щадит.

— А вот тут ты не прав, она не всех ест, знаю десяток ребят, которые по улицам ночью ходили и живыми остались, никто их не тронул, хоть тени видели и вой слышали, от которого сердце замирало. Шанс выжить в городе есть, а вот у тетки его может и не быть… боюсь я ее.

— Да что там такое? — не выдержал я. — Ты хоть намекни, тогда тоже бояться стану.

Ответить Денис не успел, подошла служанка и поманила меня пальцем.

— Тебя хозяин зовет. Иди.

Я оглянулся, трактирщик вышел из-за стойки и теперь стоял в дверях, мрачно глядя на меня.

Постояльцы понемногу разошлись, кроме нас с Денисом остались еще двое за соседним столиком, но с ними дело понятное, еще немного, сговорятся, допьют вино, и поднимутся наверх, ключ от комнаты он уже взял, я видел, как мужчина вертел его в руках.

Я подошел к хозяину.

— Тебя я не сразу узнал, Наджес, — мрачно проговорил он. — Жаль, что поздно разглядел, иначе бы не пустил на порог, но если пустил, выгонять не стану, зверем бесчеловечным меня еще никто не называл, да и стражам не понравится, если кого-то убьют на улице возле моего заведения.

— Прости, — я примирительно развел руками. — Поверь, сюда бы не пришел, если бы была другая возможность…

— Что случилось, то случилось, — привычно усмехнулся трактирщик. — Историю твою знаю, но помочь ничем не могу, отца твоего того и гляди начальником стражи поставят, тогда мне не поздоровится. Повторяю, гнать — не гоню. В ночь отправить человека на прокорм нечисти, дело не божеское, но чтобы завтра утром ноги твоей и твоего приятеля не было, и больше никогда сюда не приходи…

— Хорошо, — кивнул я. — Об этом мы сейчас с моим молочным братом и договариваемся. Решаем куда идти из города…

— Если завтра уйдешь и без скандала, то припасы в дорогу дам. Может, еда покажется не очень вкусной, но дня на три хватит, чтобы с голода не умереть.

— Спасибо, — поклонился я. — Утром мы еще по городу походим, надо хоть какое-то оружие найти, а днем уйдем.

— К парадной двери не подходи, зайдешь с проулка, повара я предупрежу, но если вздумаешь, снова вечером вернуться, то я тебя стражам сдам. Если тебя увидят, то отнесутся как к бродяге, на площадь выведут и плетьми отхлещут, такое им дали указание…

— Теперь буду знать, — я низко и уважительно поклонился еще раз, все-таки первый человек, кто сегодня мне добро сделал. — Вас не подведу, все сделаю так, как учили, зайду с проулка…

— Сейчас служанка плошки погасит, масло тоже денег стоит, ложитесь спать на лавках, а утром, чтобы ушли до первых посетителей.

Трактирщик проводил взглядом влюбленную парочку, которая поднялась на второй этаж в свободную комнату, служанка пробежала по столам, гася плошки, и трактир погрузился во тьму.

* * *

Костя еще несколько раз махнул мечом, потом решил, что старосту упускать ни в коем случае нельзя, и зашагал обратно к кузнице.

Ефим время зря не терял, дожидаться его не стал и драпанул, чтобы его догнать, пришлось хорошо побегать — тот почти добрался до дома кузнеца. Костик подбил его ногу, а когда староста упал, пару раз пнул по ребрам, и толкая его перед собой остро отточенным лезвием, привел обратно в кузницу.

Народу вокруг нее добавилось, кузнец уже встал, да и Лог пришел в себя. Мужики держали наготове вилы, косы, кое-кто дубины. Кузнец снова вооружился заготовкой меча, а Лог своим молотом — от нападения их останавливало то, что Костя прикрывался старостой.

— Ну и что будем делать? — спросил громко юноша, так чтобы слышали все. Драться с толпой мужиков ему не хотелось, убивать придется, а это никому не было нужно. — Ты, Ефим, готов умереть за нормальные портки и еду на три дня? А ты кузнец? А мужики твои? Может всех вас и не убью, но троих-четверых точно с собой на тот свет захвачу. Так как расходиться станем?

Староста, было, дернулся, но Костя сбил его с ног в густую пыль и приставил к шее меч, не отводя настороженных глаз от толпы. Надоело ему это все. Только он до сих пор не знал, как из этого выворачиваться. Убежать в лес и там умереть от голода? Не хочется…

Значит, придется держаться до конца. Убьют, так убьют, черт с ними!

Кости сплюнул под ноги мужиков, и те снова попятились назад — бросаться на него явно не собирались, на старосту смотрели кто с жалостью, а кое-кто с усмешкой.

— Отпусти, — прохрипел Ефим. — Договоримся…

Кузнец стоял к нему ближе всех и угрюмо молчал, Лог за его спиной вытирал кровь с разбитой головы, и смотрел не то что зло, скорее растерянно. Похоже, что получилось, никому не нравилось, только как из этого выходить, никто не знал.

— И как договоримся? — спросил мрачно Костя. — Пробовали уже раз, только закончилось все плохо…

— Портки я тебе дам и рубаху, есть у меня запасные, — проговорил один из бывших лучников, он так и стоял держа в руках его как палку. — Только ты у меня лук сломал, надо бы сделать…

— Но я тебя не убил, а мог бы, — Костик поморщился, пот тек по коже, а ветерок холодил. — Ты бы еще немного и в меня бы попал, очень неплохо стреляешь.

— Мог убить, но ведь не убил же, — не согласился мужик, — А раз так, то я тебе портки и рубаху, а ты мне лук сделаешь настоящий, боевой, я видел такие у стражников в городе. Ох и мощное оружие, шагов на пятьсот бьет…

— Не пойдет, — покачал головой юноша. — Боевой лук делать долго, его клеить надо, гнуть из хорошего дерева, а я здесь надолго не задержусь — может, сегодня и уйду, как только получу то, что прошу…

— Точно уйдешь? — спросил Ефим из-под его ноги. — Не врешь?

— Уйду, а что мне с вами делать? Я не крестьянин, мне ваши поля без надобности, пойду искать работу в город.

— Работу и мы тебе можем предоставить, — староста снизу похлопал его по ноге. — Дай я стану, а то как-то трудно договариваться в таком положении. Да и не молодой я уже, чтобы на земле валяться, ребра болят… зачем ногами-то пинал?…

Юноша подал ему руку и помог подняться.

— Так что ты начал говорить о работе?

— На следующей неделе мы отправляем обоз на ярмарку, его охранять надо, — староста мрачно посмотрел на мужиков, видимо ожидая возражения, потом снова перевел взгляд на Костика. — Если доведешь обоз без потерь, то расплатимся харчами и одеждой. Парень, ты ловкий, с мечом обращаться умеешь…

— Одному обоз охранять, нереально…

— Мы же тоже с тобой будем, — вздохнул Ефим. — Понятно, что один везде не успеешь, но я тебя назначу старшим за охрану, поэтому с тебя просто спрос будет особый. Тебе же все равно в город надо, больше ты нигде себе работы не найдешь, так что нам по пути. Устраивает?

— Считай, договорились, только на кузнице я больше работать не стану.

— Не хочешь, не работай, — староста распрямился и тут же охнул и схватился за бок. — Кузнец тебя взял, чтобы мечи ковать, а мы берем, обоз охранять. Ты бездельничать не станешь, деревню тоже защищать надо. Сегодня отдохнешь, а завтра встанешь на дежурство. А меч у тебя получился неплохой, острый…

Мужики засмеялись, за ними староста, а потом к ним присоединился и кузнец, только Лог смотрел на Костика зло, вытирая кровь все еще сочащуюся из глубокой царапины на лбу.

— Только где же нам тебя устроить на ночь? Кузнец, ты его не возьмешь? Или кто другой?

— Нет, мне такой в доме не нужен, он мне едва ребра не сломал, да и Логу вон голову пробил. Убьем мы его, когда заснет…

— Да, дела… — Ефим еще раз посмотрел на мужиков, видимо ожидая, что кто-то откликнется на его просьбу, но все угрюмо молчали и отводили взгляд. — Я его тоже в свой дом не возьму, у меня дочка на выданье — испортит, кому после этого отдам?

— В деревне его никто не возьмет, — покачал головой один из лучников. — Дураков нет. Смотри, что натворил за день, с утра появился, а уже к вечеру со всеми перессорился. Отдельно его от всех надо держать, как зверя в клетке. Может, поместим в избу у леса, где Мартын жил?

— Пожалуй, это неплохой вариант, — покивал староста. — Вот, что, чужак, если хочешь у нас остаться, устраивайся на ночь в доме за околицей возле леса, там сейчас никто не живет. Мужик там один жил, ушел в лес и не вернулся, уже скоро месяц тому будет. То ли пришлые его убили, то ли зверь какой задрал. Жену и дочку родственники к себе забрали, так что дом пустой стоит. Изба большая, хорошая, там и одежду себе, может, найдешь.

— Не найдет он в доме ничего, — вздохнул мужик с разрубленным луком. — Там вся деревня уже побывала, все, что можно в хозяйстве использовать давно растащили — откуда по-твоему у меня лишние штаны и рубаха?

— Я же запретил оттуда что-либо брать, — нахмурился Ефим, обвел суровым взглядом мужиков, те и не думали прятать от него своих насмешливых улыбок. — А жить-то там еще можно?

— Только в сарае, в доме давно ничего нет, все вынесли, в том числе и рамы — стекло нынче дорого.

— В общем там и будешь жить, — махнул рукой староста. — В сарае, в доме, сам определяйся. Одежду и еду тебе туда принесут. Ступай, и чтобы тебя никто на улице не видел, и к девкам не приставай, даже не разговаривай, иначе наш договор потеряет силу. Мне неприятности в деревне не нужны.

— Ладно, договорились, главное еду, чтобы быстрее принесли, проголодался я, а девки мне ваши не нужны, — Костик повернулся и направился к околице. — И одежду, а то ночью прохладно спать будет…

Далеко не ушел, его остановил кузнец, поймав за руку:

— Фартук отдай, и бахилы снимай, они мои. Штаны, если хочешь, можешь оставить, а все остальное отдай…

— А я бы и штаны обратно забрал, — пробурчал Лог, продолжая утирать сочащуюся из царапины кровь. — От этого чужака одни неприятности, мне вон дырку во лбу сделал.

— Тебе мало, парень? — вскинулся Ефим. — Если мало, то я разрешу тебе еще немного с чужаком подраться. Хочешь? Он тогда тебе еще одну сделает…

Мужики засмеялись, увидев, как подручный отшатнулся назад.

— То-то и оно, — усмехнулся староста. — Думаешь, легко все дела миром решать? Чужак всех бы вас поубивает, если с ним не договориться. Видишь, какой быстрый? Даже охотники промахнулись, а они каждый день из леса дичь приносят, так что стрелять умеют. И дерется пришлый так, что всем навалял. Ты у нас, посчитай, самый сильный из парней будешь, а вон до сих пор кровью умываешься. Так что стой и молчи!

Ефим перевел хмурый взгляд на Костика:

— А ты, чужак, отдай кузнецу его кузнечное добро. Сапоги тебе принесут, только не знаю, в размер будут или нет, так что бахилы тебе не нужны, как и фартук. Кстати, как звать-то тебя?

— Зовите Костей, — юноша снял с себя фартук и бахилы, оставшись в одних только рваных штанах, потом неохотно бросил и меч к ногам кузнеца, который до сих пор держал в руках. — Так меня родители назвали.

— Ну, если тебе нравится, то и мы станем тебя так звать.

— Я к этому имени привык, — Костик зашагал к дому, крикнув через плечо Ефиму. — Не забудь об одежде и еде — есть уже давно хочется, да и прохладно без нее.

— Принесем не беспокойся.

Костя все еще не конца осознавал, что происходит, до сих пор не представлял, где находится. Версий было всего две: одна — что его перенесло в сторону километров на триста-пятьсот, так сказать, телепортировали, вторая была намного хуже — его перебросило во времени лет этак на тысячу назад.

Обдумывать этот вариант ему меньше всего хотелось, от одного предположения у него мурашки бежали по телу, а в сердце просыпалось отчаяние.

Одно дело — читать подобное в фантастических романах, и совсем другое самому попасть в такую историю.

Потерять всех своих друзей, забыть вкус современных продуктов, носить то, что сейчас на него одето, и спать на чем придется. А если заболеет, кто его здесь лечить станет? Да и чем?

Антибиотики еще не изобретены, лекарств нет, от одного больного зуба можно загнуться…

Значит, будем придерживаться версии, что его перебросило куда-то в Сибирь, к староверам. Вот съездит в город, найдет там телефон, и все разъяснится…

Костик оглянулся назад. Мужики стали расходиться, староста вслед за ними отправился к своему дому. На кузне застучали мехи, мальчишка разводил огонь, а подручный побежал к реке смывать кровь, а ему в помощь из дома кузнеца уже спешила знакомая ему толстая тетка с какой-то тряпкой.

Неужели староверы не пользуются йодом?

Юноша вздохнул и недоуменно остановился перед крепким забором, в котором хватало дыр, крепкие толстые доски кто-то вытаскивал и складывал в кучу, видимо готовя к тому, чтобы потом подъехать на телеге и все забрать.

Сейчас правда никого не было, а в дыру забора виден был высокий бревенчатый дом, над ним мужики тоже поработали крепко, крыльцо уже развалили, и полуоткрытая дверь покачивалась в метре от земли.

Костя подтянулся и залез внутрь, здесь следы разгрома были видны еще отчетливее — половину досок с пола сорвали и сквозь дыры виднелась земля.

Потолок разворотили, хорошо еще, что саму крышу не тронули, иначе дожди бы насквозь дом промочили.

Рамы выдернуты с корнем, и прохладный колючий ветерок свободно гуляет по двум небольшим комнатам. Массивную русскую печь, на которой вполне можно было бы спать, пока еще не разобрали, хотя ухват и заслонку уже утащили.

В сарае, который прислонился одним боком к дому, вместо пола была утоптанная земля, но имелся второй этаж, проходивший через все строение, там было сухо, лежало немного прошлогоднего сена, в котором вполне можно было разместиться на ночь.

Костик в таких условиях никогда не спал, тем более без одеяла и одежды, спальника и палатки, но тут оставалось надеяться на то, что староста исполнит обещание, и хоть что-то ему даст, чтобы он не замерз ночью.

Если судить по не очень жаркому дню, ночью наверняка будет холодно.

Дверь в сарае сбитая из досок, закрывалась неплотно, и ветерок свободно гулял, где хотел, заставляя волоски на руках и ногах подниматься, в тщетном усилии прикрыть тело отсутствующей растительностью.

На второй этаж лестницы не было — сперли, пришлось прыгать и подтягиваться на руках.

Костя подгреб сена на шершавые плохо-отесанные доски, прижался к бревенчатой стене, подтянул коленки к подбородку и обхватил себя руками, надеясь хоть немного согреться. Ему было тоскливо и очень противно, мышцы болели от тяжелой работы и большой физической нагрузки. Никогда еще он столько не ходил и не двигался.

Ступни ног, руки, плечи, живот и спина были в царапинах и ожогах, которые получил на кузне и в лесу. И еще очень хотелось есть.

Когда остатки адреналина улетучились, и он наконец расслабился, то ему стало так плохо, что возникло ощущение, будто умирает.

Жить ему, правда, и без этого не хотелось — в его голове все больше зрело убеждение, что дальше всё станет еще хуже.

Не случайно он оказался здесь, ох, не случайно. И обратно его никто не заберет. И он никогда не проснется, если все так и будет продолжаться.

Город — если он выдержит и сможет выжить, чтобы в нем оказаться — окажется каким-нибудь скопищем небольших деревянных, кое-где с вкраплениями каменных двухэтажных хибар, с грязными узкими только кое-где мощеными улицами, по которым бегут ручьи из нечистот. Телефона нет, радио тоже…

Такими были города средневековья, и все вокруг говорило о том, что он находится примерно в этом времени. Слишком многое говорило об этом — точнее отсутствие этого многого и привычного…

Зачем староверам ковать мечи, если можно приобрести охотничьи ружья?

Отчего никто не позвонит в город, чтобы прислали милицию? Почему он не увидел и не услышал ни одного самолета или вертолета, кружащего в небе — в конце концов двадцать первый век на дворе… или нет?

Костик вздохнул и решил, что, если ему сейчас не принесут еду и одежду, то он разнесет всю деревню и все заберет силой. Коль милиции нет, а главное оружие — меч, то он вполне сможет с этим справиться.

Вспомнилась еще одна странность. Он не увидел в деревне ни одной собаки, такое даже в кошмарном сне никому не привидится, друзья человека давно стали частью современной жизни.

Значит все-таки в прошлом, или что еще хуже в другом мире?

Если это так, тогда совсем беда. В любом случае — тут он скрипнул от злости и раздражения зубами — стоит надеться только на себя. Гуманизмом здесь и не пахнет, а значит, каждый выживает в одиночку. Он здесь чужой, следовательно, получит только то, что сумеет сам отобрать, даром ему никто ничего не даст.

Придется воровать кур и овец, находить амбары, вскрывать зерновые ямы и многое другое, если, конечно, хочет выжить.

Костик заворочался, сено смялось, ребра уже болели от твердых досок и услышал во дворе звонкий мальчишеский голос.

— Эй, чужак, ты где? Я тебе одежду принес.

Юноша посмотрел в щель и увидел босоногого мальчишку с объемистым тюком нерешительно переминающегося с ноги на ногу посередине открытого двора — ворота тоже унесли рачительные селяне.

— Я в сарае устроился, — отозвался Костя. — Не бойся, с мелюзгой не воюю.

— Ладно, — рассмеялся мальчишка. — Раз так, то и я тебя тоже не трону.

Он подошел к воротам сарая и потянул створку, сбитую из досок, ржавые петли, скованные вероятно все в той же кузнице протяжно заскрипели.

— Куда спрятался?

Юноша опустил руки и рывком забросил мальчишку вместе с узлом наверх, тот только и успел тоненько и испуганно взвизгнуть. Лет тому было около двенадцати, роста небольшого, вихри темные, скулы выдающиеся, такие были у многих в этой деревне, словно когда-то по этим местам прошли татары.

— Что принес?

— Одежду и еду, как дядя сказал, — пацан успокоился, сел на помост, опустив вниз ноги, разглядывая, как Костик развязывает тюк из широкого домотканого полотна.

— А кто дядя?

— Староста… кто же еще?

На самом верху оказались невысокие сапоги сшитые из грубо выделанной кожи и покрытые сверху какой-то остро-пахнущей берестяным дегтем смесью для того, чтобы не промокали. Подошва была толстая из нескольких слоев кожи и пробитая основательно деревянными нагелями — выглядели они не так уж плохо для деревушки затерянной в средних веках.

Размер тоже оказался его, в качестве носков прилагались портянки — две полоски из серой грубой ткани. Вот уж не думал, что придется такое носить в гражданской жизни, считал, только в армии придется.

Под сапогами оказались штаны из той же домотканой ткани, что и портянки, только окрашенные в коричневый цвет, они показались ему немного великоваты, в узле, правда, оказалась толстая веревка сплетенная из растительного волокна, довольно прочная на разрыв — видимо для подпояски.

Рубашка прилагалась к штанам просторная, из той же ткани, и вполне теплая.

Это можно было носить, хоть Костик несомненно привык к более изящной одежде из разных тканей, а не их одной вытканной из какого-нибудь льна, или… ну в общем из того — из чего ее здесь ткут.

Посмотрев на все это богатство, Костя вздохнул и осмотрел свое тело.

Ноги покрывала густая деревенская пыль, руки, плечи и ноги были в зелени травы, царапинах и потеках засохшей крови. Вряд ли стоило одевать чистую одежду на себя — самому же потом станет неприятно.

Сначала следует вымыться, благо колодец имелся во дворе и над деревянным срубом висело деревянное ведро, которое никто из мужиков еще не догадался унести.

Костик посмотрел с тоской вниз и решил, что сначала следует поесть, хотя бы для того чтобы согреться. Вряд ли вода в колодце окажется теплой, как парной молоко, вероятнее всего ледяной, которую стерпеть будет невозможно…

На дне узла обнаружилась все та же каша, сухая без масла, но зато много — почти полный котелок, ею юноша и занялся. Мальчишка подгреб под себя сухую траву, уселся удобнее, продолжая внимательно его рассматривать.

— Чего тебе во мне не нравится? — поинтересовался Костя с набитым ртом, получилось не очень внятно, но пацан его понял. — Тебе я еще ничего плохого не сделал, чтобы на меня волком смотреть…

— Мне только и не сделал, зато вся деревня говорит, что ты здорово дерешься. Логу голову разбил, а он у нас самый здоровый из парней, во все драки лезет, многим от него досталось, а перед тобой спасовал. А еще кузнеца побил, и другу моему Митьке, он на кузне учеником работает, по шее дал…

— И что тебе в этом не нравится?

— Лог — здоровый детина, он тебя выше и сильнее будет, да веса в нем больше чем в тебе. Как ты его побил? Расскажи, может, пригодится.

— Наверно тебя другие мальчишки лупят?

— Бывает… — согласился мальчишка и тяжело вздохнул. — Есть у нас пара здоровых бугаев, они меня постарше будут, вот и пристают, хоть из дома не выходи. Был бы сам местный, они бы меня не тронули, а я здесь оказался из другой деревни, вот мне и достается. Не научишь драться?

— А мне от этого какая польза?

— Научишь драться, чужак, а я за это тебе мяса принесу, или другой вкусной еды…

— Мясо, это неплохо, только за один раз драться никого не научишь, — пожал плечами Костик. — Показать некоторые приемы могу, но при одном условии — если познакомишь с теми мальчишками, кто осколки меча древнего нашел.

— А тебе это зачем?

— Чувствую, мне здесь без хорошего оружия тяжко придется. У кузнеца железо плохое, болотное, в нем примесей много, из него, как ни старайся, ничего хорошего не сделаешь. А вот если удастся найти недостающие осколки, то смогу их сковать в хорошее оружие, и будет у меня хороший меч, который в бою не подведет.

— Я сам нашел эту пещеру и меч тоже, со мной, правда, был еще один парнишка, только его сейчас в деревне нет, отправили к дальней родне за город, у нас сейчас многие своих детей отправляют, боятся. Давай, показывай, как нужно драться, а я тебе потом за это к пещере отведу.

— Слезай вниз, — юноша отставил в сторону железный котелок, оттолкнулся от бревен и спрыгнул на утрамбованную землю. — Только дай мне сначала умыться и одеться.

Костик подошел к колодцу, опустил длинный шест с крюком с деревянным ведром и противовесом на другом конце в виде деревянного чурбака, и когда что-то плеснулось далеко внизу, вытащил. Вода, как он и ожидал, оказалась ледяной, мутной и невкусной, от нее перехватило дыхание и сразу забурлило в животе, но он все равно тщательно, насколько у него получалось, вымылся и напился, смачивая горло после сухой каши. Только отплевавшись от привкуса глины появившегося во рту, начал одеваться.

После помывки все мелкие ранки и царапины сразу заныли, но он страдальчески морщась, все-таки оделся, чувствуя, как тяжелая грубая ткань царапает нежную кожу. Пацан с нескрываемым интересом рассмотрел все его царапины и ожоги, потом улыбнулся:

— Хочешь мазь заживляющую принесу? Бабка, что ее здесь варит, мне дальней родственницей приходится, не откажет, я ей иногда помогаю, то хворосту из леса принесу, то воды в дом натаскаю, или за травами в лес сбегаю. Если ничего делать не будешь, то кровью истечешь. Да и заживать раны долго будут, нагноятся, от этого можно и умереть. У нас тут один мужик жил, так он в лесу, вон как ты, на сук босой ногой напоролся, а потом умер от внутреннего жара. Бабка Маланья сказал, что если бы он свою рану ее мазью сразу помазал, то ничего с ним не случилось бы. …

— Принеси, лишней не станет, — Костик кивнул, глядя на заходящее багровое солнце — Только мне с тобой расплатиться нечем, да и с бабкой твоей тоже.

— Научишь драться и рассчитаемся. Понимаю, что многое за раз не расскажешь, но хоть что-то покажи, а то я машу руками, машу, да все без толка, то промахнусь, то от своего же удара развернет, а они только издеваются — лицом уронят в пыль и есть ее заставляют…

— Наука боя не очень сложная, но чтобы драться навык нужен, тренировка, — Костя натянул сапоги и притопнул, вроде получилось неплохо, хоть и чувствовал, что скоро портянки кожу натрут. — Тебе подойдут простые приемы, которым учиться, особо не надо. Если есть хорошая обувка, наступи сопернику на ступню, или пни в колено — сразу отстанет, потому что больно будет. В живот бей рукой или ногой, по глазам хлещи изо всей силы, в шею бей, там где кадык, вобьешь его внутрь, считай любой бой выиграл. Если при этом сломаешь трахею — это трубка такая, по которой мы дышим — то убьешь. Проще говоря, в драке перед тобой не человек, а лютый зверь. Куда зверя бьют? Туда, где мягко — в живот. В глаза пыль брось, ослепишь, пока твои враги их протирают, по коленям бей, коленную чашечку разобьешь, считай, противник инвалидом стал…

— Такими ударами и убить можно, — недовольно покачал головой парнишка. — Опасные они…

— В драке и стараются сделать другим больно — разве не так?

— Так! — пацан нахмурился, что-то обдумывая. — Но если я глаза Прохору выбью, то меня из деревни выгонят.

— А если он тебе?

— Драться Прохор не умеет, он силой берет, собьет на землю, да сверху навалится всей своей тушей, из-под него не вылезешь. Не столько больно — сколько обидно.

— Вот если не меня бы Лог навалился всей тушей, то мне бы тоже не сладко пришлось, — признался Костик. — В драке с таким массивным противником — главное не попасться ему в руки, бегать вокруг него, пинать, бить, куда получится, главное, чтобы он тебя не зацепил.

— А с двумя мальчишками как драться? — пацан слушал внимательно, запоминал все удары, которые он между делом показывал. — У Прохора брат есть, он хоть и младше меня, но тоже здоровый — когда они вдвоем, то всех ребят в деревне бьют.

— Все то же самое — не попадайся им в руки, бегай вокруг, ищи возможности для удара и не позволяй зажать тебя в угол — если зажмут, считай, пропал. С двумя в два раза быстрее носиться приходится, бывает, набегаешься так, что потом ноги от усталости едва волочишь. В бою то же самое делаешь, руками машешь, да уклоняешься…

— Тяжело это — драться против толстых и тяжелых, — вздохнул мальчишка. — Спасибо, я понял. Правда, это и без тебя знал, ничего нового ты мне и не рассказал, не стоят твои слова лечебной мази.

— За пять минут драться не научишь, так что прости. А ты торгуешься, как Ефим.

— Да я не обиделся, чтобы передо мной извиняться, — мальчишка улыбнулся такой широкой и приятной улыбкой, что и юноша не смог удержаться и улыбнулся в ответ. — Я мазь заживляющую тебе, когда стемнеет, все равно принесу, хоть ты ее и не заслужил. А завтра может и мясо. Сегодня ничего не получится, поздно уже, солнце, вот-вот зайдет. А ты зачем о пещере спрашивал, где мы куски меча нашли? Там больше ничего нет, мы все собрали.…

— Не хватает одного куска, а то и двух, поэтому нужно искать недостающий, иначе меч хороший не получится, без этого осколка его вниз потянет, баланс у него будет неправильный…

— Ладно… — мальчишка улыбнулся. — А меч красивый, необычный, там на нем рисунок, два воина…

— Рисунок я не увидел, а вот надпись заметил, по ней и понял, буквы обрезаны.

— Такой меч, наверное, раньше короли носили. Я уже просил кузнеца, чтобы он мне сковал его, но он говорит, не куется металл, слишком твердый.

— Твердый, не твердый, а попробовать надо. Покажешь, где пещера?

— Покажу, может завтра и сходим поутру. Жди, я рано приду, — мальчишка выбежал из двора, но потом неожиданно вернулся, прокричав от ворот. — Ночью холодно, ты в углу сарая посмотри, мы там с другом шкуру медведя спрятали, ею укрываться можно.

— Спасибо, — поблагодарил Костик, провожая мальчика взглядом, тот отбежав метров на сто, снова вернулся, на этот раз закричал уже издали. — Ты себе палку возьми, или дубину, плохой это дом, в него ночью всякая нечисть приходит, так бабка Маланья говорит, а она врать не станет.

В этом доме много уже людей умерло, ни один еще ночь не пережил, поэтому тебя сюда Ефим и поселил, чтобы от тебя избавиться. А то как мы с тобой завтра в пещеру пойдем, если тебя ночью сожрут?

— Какая нечисть? — спросил Костя, но отвечать было некому, мальчишка умчался, загребая босыми ногами густую деревенскую пыль, которую даже ветер высоко не поднимает, настолько она тяжелая.

— Итак… — пробормотал он, ложась на сено и разглядывая пустынную кривую дорогу, проходящую мимо серой высокой скалы, которая обрывалась к небольшой, но по-видимому глубокой речке.

Здесь на этом суживающемся участке два местных охранника разводили костер, готовясь к ночному дежурству. Место было хорошее, мимо них никто пройти никто не мог, он сам проскользнул только благодаря тому, что они утром уже ушли.

Багровое светило уже опускалось к лесу, собираясь спрятаться за высокими деревьями до завтрашнего утра.

— Так что же мы имеем? Что нам принесло настоящее, ставшее уже прошлым?

Такую привычку имел его отец, приходя вечером, он заставлял его рассказывать о том, что произошло за день, говоря, что это позволяет понять, куда ты двигаешься, разобраться с препятствиями и наметить новые ориентиры, иначе будешь, как лодка без ветрил — куда подуло, туда и понесло. А это плохо, потому что тогда жизнь складывается хаотично, новые беды и проблемы приходят неожиданно.

Ни одна беда не приходит внезапно, сначала звенит звоночек, происходят какие-то мелкие несуразности, чтобы потом слепившись вместе в огромный ужасный ком обрушиться на голову.

— Можно подумать, что мы управляем своей жизнью, — проворчал юноша, продолжая спорить с отцом, хоть тот давно уже испарился из их с матерью жизни. Пропал где-то безвозвратно, сначала приходили редкие переводы и письма, а потом исчезло и это.

Наверно, он его любил — уважал это точно, отец был настоящим мужчиной, бесстрашным, сильным и в то же время заботливым. Конечно, он ушел из семьи, но Костя уже понимал, что отношения между людьми — штука довольно сложная, и не всегда все выстраивается в хрестоматийную схему — отец, мать, дети и все счастливы.

Чаще, насколько он видел вокруг, все как раз наоборот, все несчастливы, и даже не понимают, что их держит вместе.

Костик угрюмо пробормотал, глядя, как сторожа поставили на огонь котелок:

— Ну какой тут анализ? Вот засунули меня в эту дыру, откуда даже не знаю, как выбраться. Здесь все плохо, никаких удобств, к которым я привык, с едой тоже непросто, ее просто нет, как и денег. Оказался в этом мире голым, без кошелька и оружия, совсем как младенец, единственное отличие от него — только то, что умею ходить и говорить.

Хорошего нет ничего. Но наверно так же рождается любое дитя, если бы знало, что его ждет, вряд ли захотело бы появляться на свет. Между мной и им есть одно, но очень существенное отличие — за маленьким ребенком ухаживают, кормят, одевают, учат, готовя к взрослой жизни, а я сам по себе, как сирота…

Он недовольно хмыкнул. Не похоже это на анализ, больше на жалобу или мольбу. Что-то вроде — спаси и сохрани, а еще лучше верни обратно туда, где уже привык. Хотя с другой стороны он действительно словно только что родился на этой земле, и у него в сравнении с младенцем есть знания другого мира, более технологичного, с развитой цивилизацией.

Читал же он у Марка Твена об одном янки, которого так же, как и его, закинули в средневековье, как тот быстро приспособился, изобрел порох, электричество и стал самым крутым и богатым…

Он тоже может начать с белого листа. Пусть ему не нравится этот мир и время, в котором находится, но как бы то ни было, если хочет жить, придется доказывать всем, что имеет на это право. Пороха, ему конечно, не изобрести, учился плохо. Кажется для него нужен уголь, сера, и, кажется, нитрат калия, а где все это взять?

Он же не химик, не вспомнит. Но зато умеет драться. Пожалуй, это самый востребованный талант — подрался и сразу же приобрел себе новых врагов и друзей, получил одежду и место для ночлега, пусть и не самое лучшее, потому что ночью придет какая-то нечисть, которая его сожрет. Костя задумался.

«Нечисть, не нечисть, это для меня без разницы, может это зверь, а может и человек. Зомби какой-нибудь, только вот умирать все равно не хочется. — Он вздохнул. — Наверно, придется сражаться, а у меня нет оружия. Меч отдал. Мальчишка посоветовал найти дубину. Пока еще совсем не стемнело, стоит воспользоваться его советом…»

Юноша спрыгнул с сеновала вниз. Придет нечисть, или нет, но без оружия он будет чувствовать себя беспомощным.

В сарае ничего не было кроме старой потрескавшейся колоды, на которой рубили дрова, порванной упряжи и обтрепанной медвежьей шкуры, о которой ему рассказал мальчик. Да еще посередине стояла телега без колес, их-то точно утащили мужики.

Шкура оказалась облезлой, изъеденной молью, она осыпалась длинными густыми коричневыми волосками, но тем не менее ею вполне можно было укрыться.

Костик обрадовался, что понемногу решает возникающие перед ним бытовые вопросы — вот одеяло нашел теплое, меховое, а в качестве простыни будет использовать дерюгу, в которую одежду ему завернули. Получится совсем неплохо.

Он забросил шкуру наверх и еще раз внимательно взглянул на то, что удалось обнаружить в сарае.

Упряжь была сделана из толстой кожи, немного подумав, он решил, что она ему подойдет в качестве ремня. Конечно, хорошо бы какую-то пряжку, но пришлось довольствоваться толстым некрасивым узлом.

Потом внимательно осмотрел телегу и, используя, как рычаг, какую-то палку, выломал небольшую оглоблю, которую, как он решил, сможет использовать в качестве дубины, или как копье, если удастся найти что-нибудь подходящее для наконечника.

Костя вышел из сарая и замер. Закат был кровавым, такого он никогда еще не видел, казалось, что сам воздух, пахнущий травами, превратился в кровь, которую гонял туда-сюда легкий ветерок. Солнце определенно было не земным.

Костик грустно покачал головой и пошел к дому, обошел все комнаты, но только в очередной раз убедился, что мужики прибрали все, что могло хоть как-нибудь ему пригодиться.

Посмотрев на пробитый потолок, все-таки решил слазить на чердак, просто для того, чтобы в доме не осталось неисследованных им уголков.

А вдруг повезет и там наверху находится целая оружейная кладовая: автоматы, пулеметы, базуки…

М… да, было бы здорово.

Но там, как и ожидалось, кроме пыли и грязи ничего не оказалось. Паутина покрывала все пространство, соломенная труха поднималась вверх, заставляя чихать, видимо, сгинувший хозяин использовал ее в качестве утеплителя.

Костя уже повис на руках, чтобы спрыгнуть на разобранный пол, как заметил что-то на стене. Оказалось, так торчал большой металлический штырь, длиной с его локоть, который кто-то прочно вбил в бревно, чтобы тот держал часть потолка, как раз ту, которую уже утащили.

Для того чтобы вытащить, пришлось попотеть — штырь был вбит на славу, хорошо еще, что не до конца — на половину, и рукам было за что ухватиться.

Повезло, что вбили во влажное дерево, которое со временем усохло, дав небольшую слабину, благодаря чему в конце концов удалось расшатать и вытащить костыль.

Он удобно лег в руку, словно небольшая металлическая дубинка, своей тяжестью внушая призрачную уверенность, что с таким оружием можно ничего не бояться.

Костик подержал штырь в руках, несколько раз подбросил, поймал и решил, что в таком виде его это не устроит. Против человека сгодится, и то если тот окажется безоружным, а против зверя бесполезен — не нож и не дубина, а чтобы ударить придется приблизиться на расстояние удара лапой.

Лапа с когтями раньше разворотит половину его тела, чем он приблизится, особенно если будет принадлежать тигру или волку.

Нет, явно требуется что-то подлиннее и поострее…

Он вышел во двор и стал точить костыль об камень, лежащий возле колодца. Провозился с этим дотемна, пока воздух перестал походить на кровь и стал стремительно чернеть, превращаясь в ночь.

Штырь стал ненамного острее, но все-таки им уже было можно попытаться пробить чью-нибудь плоть.

Он привязал его куском веревки к оглобле, и получил копье — не очень удобное, явно не идеальное, но им вполне можно было убить человека и даже большого зверя вроде медведя, если конечно повезет проткнуть толстую шкуру, крепкие мышцы и попасть прямо в сердце. И конечно, если хватит силы, таким оружием орудовать…

Так или иначе, он сделал все, что мог для того, чтобы подготовиться к приходу ночных незваных гостей, больше сделать все равно уже ничего нельзя, стемнело настолько, что уже в шаге ничего нельзя увидеть.

Ветерок нес из леса теплый влажный запах травы и листвы, из глубины чащи слышался вой и вскрики птиц.

Костя даже поежился, представив ночевку в лесу. А это было бы вполне реальным, если бы его выгнали. Он вышел из ворот и посмотрел на деревню.

Ни в одном из домов не горела свеча или лучина, похоже, ложились здесь рано. Единственное, что светилось во всей округе — так это костер на околице, метрах в ста от него, возле которого сидело два охранника с луками и копьями.

Сторожа показались ему какими-то напуганными, они жались к огню, старательно подбрасывая дрова.

Юноша сплюнул, поежился от вечерней прохлады, зашел в сарай, привалив дверь старой колодой. Вряд ли это окажется серьезным препятствием для того, кто решит его посетить ночью, но шум поднимет, когда отлетит.

Подпрыгнул, подтянулся и залез на сеновал, продолжая мысленно подводить итоги прошедшего дня.

По большому счету все началось глупо. Он отправился с Панькой и двумя девушками в поход, так сказать, исследовать местный Стоун Хедж. И даже оказался в палатке с симпатичной девушкой со всеми вытекающими из этой ситуации последствиями, которые и на самом деле произошли.

Он был счастлив, доволен собой и жизнью, но вот тут все и началось. На них обрушился ливень, палатки промокли и потекли, они побежали прятаться под камнями, он упал, промок, залез в небольшую пещерку из каменных глыб, а закончилось это тем, что оказался, черт знает где. И теперь ему страшно, холодно и противно.

В течение этого долгого и не очень приятного дня несколько раз его попытались убить, заставили работать на кузнице за котелок невкусной и малопитательной каши сваренной из жесткого зерна неизвестного происхождения, а сейчас еще и предостерегли, что ночью придет какая-то нечисть и обязательно его сожрет.

Дальше наверняка станет еще хуже, это юноша давно уяснил из своего опыта — если что-то плохо началось, то кончается еще ужаснее.

Только куда ему деваться?

Он этот мир не выбирал, сюда не рвался, и даже не знал, что он где-то существует.

Костик вздохнул и закрыл глаза, прижимая к груди копье. Хочет он или не хочет, но уже здесь, а значит, придется выживать, используя все подручные средства. Как страшно-то…

Может, это все-таки сон? Вот сейчас согреется под этой ужасно-вонючей облезлой шкурой и проснется дома в мягкой постели под белыми простынями?

Костя вытянул ноги и закрыл глаза, потому что для того чтобы проснуться, нужно сначала заснуть.

Итак…

Посередине ночи он действительно проснулся от жуткого ощущения, что кто-то очень жуткий бродит вокруг сарая. На коже выступил холодный пот, сердце суматошно застучало, а изнутри от желудка к голове стал подниматься жуткий холод.

Такого он еще никогда не испытывал.

Юноша осторожно выглянул, но ничего не увидел, темнота стояла во дворе мрачной непреодолимой стеной, звезды хоть и светились где-то высоко вверху, но почти ничего не освещали, правда, колодец с торчащим шестом как-то удавалось различить, да еще громаду дома. Рисунок созвездий был ему незнаком, либо действительно находится в чужом мире, либо на другой стороне земного шара, например, где-нибудь на Багамах…

Костя прислушался. Тихо, только что-то потрескивает в доме, да кто-то воет в лесу — пронзительно и тоскливо. Из мрака пахнуло травой, лесом, сеном, старым деревом и землей.

Страх понемногу прошел, пот высох, сердце вернулось к обычному ритму, он еще какое-то время пялился в темноту, настороженно прислушиваясь и принюхиваясь, потом вытянул ноги и снова заснул, крепко сжимая самодельное копье.

Утро было серым, сумрачным и тоскливым. Чуда не произошло, он проснулся опять все там же — неизвестно где, рядом с этим жутким селом, где живут одни уроды, и с ужасным настроением.

Все тело болело, мышцы затвердевшие от тяжелой работы на кузне так и не расслабились на жестких неровных досках — наоборот от такого сна все задеревенело.

Костик приподнялся, охнул от подступившей острой боли, цепляясь скрюченными пальцами за доски, повис, но не удержался и рухнул вниз, едва успев согнуть колени.

Было больно — стало еще больнее.

Багровые лучи света проникали через щели в двери, она была закрыта, хоть колода откатилась в сторону вглубь сарая, словно кто-то ночью толкнул створку, но входить не стал.

А это значило, что он проснулся ночью от звука отлетающего куска дерева. Ему не показалось, кто-то действительно бродил вокруг сарая. Порыв ветра не мог отбросить колоду весом больше двадцати килограмм.

Он взял свое неказистое копье, отворил ворота, петли пронзительно взвизгнули, добавив уверенности в том, что ночью никто в его сарай не входил, раз он этого звука не слышал.

И огляделся.

Небо затянули серо-зеленые тучи, сквозь которые лучи багрового светила не могли пробиться, собирался дождь, обложной, моросящий, такой может зарядить на весь день. Ему всегда нравилось в такую погоду гулять по мокрому чистому городу.

Только здесь нет города и нормальной одежды, в которой можно бродить под мелкими колючими струйками, а значит, это еще одна неприятность до кучи.

Если сейчас попадет под дождь, то промокнет и замерзнет, не дай бог простынет, здесь медикаментов нет, а воспаление легких — смертельная болезнь. Даже аспирина нет, умрет в жаре, или, как здесь говорят, в горячке.

Перед тем как выйти из сарая, Костя внимательно осмотрел землю, но чужих следов на ней не заметил. Правда, земля во дворе была твердой и утоптанной, на ней и его-то следы не оставались. Все вроде стояло на своих местах — колодец, дом, покосившийся забор, дырявый забор с вырванным провалом ворот.

Костик глянул вдоль дороги и увидел серую золу костра, рядом кто-то лежал, закутавшись в одеяло, вероятно один из охранников, второго нигде не было видно, наверно в деревню пошел за завтраком. А вот ему никто ничего не принесет. Даже в голову никому не придет, что он тоже хочет есть.

По ощущениям было еще рано, может, часов пять — хотя какие ощущения могут быть в чужом мире?

— Охрана… — язвительно протянул юноша и пошел к колодцу. — На таких сторожей понадейся и точно до утра не доживешь.

Вода, как и вчера была мутной и ледяной, он разделся, облился из деревянного ведра, громко заорав от неожиданности, потом сразу, чтобы согреться, начал работать с копьем так, как его учили в спортзале. Попрыгав примерно с полчаса, а может и больше, он согрелся, поймал наконец-то тот ритм, который требовался, а заодно и выяснил все возможности им сделанного копья.

Они оказались небольшими, бросать его можно было, но вероятность того, что металлический штырь пробьет чье-то сердце, оказалась небольшой — несмотря на то, что он вчера его точил весь вечер, оно все равно оставалось тупым.

Можно было кого-то ударить оглоблей по голове как дубиной — в общем, пользы от такого оружия совсем немного.

Он же не богатырь русский, да и мелковата она для богатырского замаха, диаметр примерно пять сантиметров, и не копье и не дубина — так что-то среднее…

Он еще раз облился водой и пошел к сторожам, надеясь выпросить у них кусочек хлеба. Есть ему уже хотелось так, словно голодал не одну неделю, мышцам требовалось восполнение потраченной вчера энергии на работу в кузне.…

— Эй, охрана! — крикнул Костя издалека, чтобы не дай бог не напугать незадачливого сторожа — еще спросонья не поймет, кто подходит, возьмет, да пустит стрелу из лука. Хорошо если промахнется, а вдруг попадет?

Охранник даже не пошевелился, юноша бросил взгляд на деревенскую улицу начинающуюся метрах в двухстах от костра и увидел фигурки людей, идущих сюда.

Впереди шагал староста, энергично размахивая руками, рядом Лог и кузнец, за ними вдоль забора кралась стайка любопытных ребятишек, а еще дальше шла толпа мужиков.

Чем-то не понравилась Костику это шествие, поэтому он ближе к костру подходить не стал, сел на упавший со скалы камень и стал ждать дальнейшего развития событий.

Староста, увидев его, нахмурился, что-то бросил спешащему рядом кузнецу, и тот мрачно кивнул головой в ответ. Юноша будто сам услышал состоявшийся диалог, хоть с такого расстояния это было невозможно.

— Ты видишь, какой живучий этот пришлый, ничего ему не делается. Любого другого бы из дома утащили и сожрали, а его не тронули.

— Живучий гад, — подтвердил угрюмым кивком кузнец. — Я еще вчера это понял.

Староста закричал издалека сторожу, чтобы их встречал, тоже должно быть опасался, что с перепуга в него стрелу пустит, но тот даже не пошевелился.

Юноша понял, что его чутье на неприятности и на этот раз не подвело, с охранником действительно что-то не так.

Хорошо, что он не стал подходить ближе, в тягучей пыли остаются все следы, особенно сейчас, когда она влажная от выпавшей утренней росы. Это здесь на каменистой почве возле скалы ничего не остается, а там возле костра все видно, и кто подходил, и куда уходил.

Ефим подошел к костру, толкнул ногой сторожа, потом наклонился над ним.

Даже от скалы Костик увидел, как побелело его лицо, а остальные мужики испуганно отшатнулись назад.

Глава пятая

Я вздохнул, сегодняшний день крутился перед глазами: отец, его лицо, огромный кулак, пахнущий потом, арбалет с серебряным болтом воткнувшийся в стену…

— О чем с тобой говорил трактирщик? — прервал мое раздумье Денис своим вопросом, вытягиваясь на лавке. — Рассказал что-то важное?

— Отец предупредил всех трактирщиков, чтобы никто не давал мне приют. Приказал стражам в случае, если меня увидят шатающимся в городе через два дня, которые он мне дал для того, чтобы я убрался отсюда, хватать, тащить на площадь и пороть до полусмерти. Так что отныне все против меня, никто помогать не станет, а на работу не возьмут даже те, кто раньше ко мне неплохо относился. Ни один в здравом уме человек с моим отцом ссориться не станет, но этот трактирщик мне должен, поэтому нас не прогонит.

— Должен деньги?

— Если бы так. Всего лишь безделицу. Однажды я ему помог. Давно. Тогда я выкинул из его трактира одного заезжего наемника, кичащегося своими шрамами и желающего подраться. Такие вояки всегда мешают нормальным людям есть и пить, поэтому когда он начал что-то говорить обидное о трактире и посетителях, я встал.

Сделал это не потому, что решил вступиться за честь города, просто мне надоели его хамоватые манеры, по которым сразу видно, что этот бравый солдатик ни в одном по-настоящему серьезном бою не участвовал, а все его боевые навыки приобретены на плацу в тренировках с такими же бойцами, как он. Бывают наемники, которым даже сражаться не приходится, ибо все в конце концов определяется судьбой. Этот был из их числа. Выглядел он здоровым увальнем, и крепкое телосложение спасало его от многих передряг. Это я выгляжу щуплым, худым и слабым, поэтому каждый считает меня потенциальной жертвой.

— Я такой же, — кивнул Денис. — Мы с тобой словно из одного волчьего помета, хоть и знаю, что это не так.

— Помета? — я нахмурился, так и не поняв смысла того, что мне сейчас было сказано, но продолжил. — Но драки с детства закалили меня и научили многому. К тому же, мой отец серьезно относится к обучению своих сыновей, понимая что от этого зависит их жизнь, поскольку профессия, которую он собирается им дать, чрезвычайно опасна.

То что он меня не любил, отнюдь не означало, что меня тренировали меньше, чем моих братьев — скорее наоборот. Меня гоняли так, что я бывало до дома не мог дойти, так болели все мышцы, а тело большую часть моей жизни покрывали огромные кровоподтеки, оставшиеся от ударов деревянным мечом. — Я растянулся на лавке. После того, как служанка потушила все фонари, в трактире повисла густая темнота, напоенная ароматами приготовленной за день пищи. Но было тепло, и даже приятно. Правда, немного жестковато, да и лавки были узкими, на стол не захотел лечь ни Денис, ни я.

— Возможно, он давно решил выгнать меня из дома и заранее готовил меня к различным неприятностям? Так это, или нет, но драться он меня научил. И сражаться любым оружием тоже…

— Я знаю, — улыбнулся Денис. — Меня всегда удивляло, как ты умудряешься отлупить тех, кто тебя выше и сильнее.

— Главное в любой драке — это дух, — я дотянулся до соседней лавки и похлопал брата по плечу. — Если он неукротим, то никому не удастся тебя победить. Я выкинул нахала-наемника без особых проблем — тот был пьян и даже не понимал, что с ним делают, руками, правда, махал, и даже меч вытащил. По моему мнению это было очень глупо, в тесном пространстве трактира им даже не размахнешься.

Я обрушил на него лавку, заработал благосклонную улыбку служанки, которой бравый вояка только что попытался задрать юбку, а после того, как выкинул безжизненное тело, то заметил внимательный и оценивающий взгляд трактирщика. Когда вернулся, на моем столе неизвестно откуда появились кувшин пива и тарелка неплохого мяса, которое, как мне думалось, предназначалось наемнику, как раз перед тем, как тот попытался меня ударить.

Кстати, хозяин, предчувствуя драку, потребовал от наемника оплату за каждое заказанное им блюдо, так что я ел без каких-либо угрызений совести, как честно заработанное, а сегодня трактирщик получил возможность мне отплатить за тот случай.

Кстати, он сказал, что завтра последний день, когда мне можно находиться в городе, а потом на меня набросятся все.

— Ты так и не рассказал, в чем причина? — Денис говорил тихо, похоже, что ему было так не по себе, как и мне. То, что я болта, было обыкновенной бравадой, должной скрыть тот ужас, что рос во мне с каждым вздохом. Остаться одному во враждебном мире, это не просто. От молочного брата толку мало, он всегда был тихим и слабым. — Чем ты прогневал своего отца так, что он тебя даже видеть не хочет? С чего на тебя взъелся, ты же его родной сын? Неужели действительно решил, что именно ты разорвал того, кто следил за тобой?

— Если бы я знал, в чем дело… — я прикусил кулак, чтобы боль в руке ослабила мою тоску. — Объяснять долго, да и сам всего не знаю, могу только догадываться. Просто так совпало. Возможно, дело в том, что он очень любил мою мать, а она умерла, рожая меня.

Он бы сразу меня убил, да обещал деду моему, давно покойному, что даст мне шанс на выживание. Это я знаю от дяди, он мне рассказывал. Вчера как раз исполнилось семнадцать лет, как умерла мать, а значит его обещание потеряло силу. К тому же не любил он меня и никогда и не считал своим сыном Выродок — так меня называли в семье.

— Поздравляю.

— С чем? С тем, что меня все называли выродком?

— Нет, что ты, — Денис дотянулся и положил мне руку на плечо. — Поздравляю тебя с днем рождения, мне тоже месяц назад семнадцать исполнилось…

— Извини, забыл, что между нами всего месяц, — я заерзал, ища такое положение, где доски не будут больно врезаться в ребра. — Я тебя тоже поздравляю.

— Мы с тобой редко встречались после того, как выросли, жили в разных районах, да и компании у нас были разными, но я помню, как ты меня защищал. До сих пор драчуны обходят меня стороной, и это твоя заслуга.

— Ты же мне брат, пусть и молочный, я не мог позволить, чтобы над тобой издевалась всякая шваль. А встречаться мы просто не могли, отец мой не очень-то это приветствовал, да и гоняли меня на плацу целый день. Но жизнь всегда справедлива, теперь мы снова встретились и опять на равных, как раньше…

— Ага, нам обоим одинаково не повезло, — отозвался из темноты Денис. Я знал, что сейчас он улыбается, у него замечательная улыбка, от которой становится тепло и приятно на сердце. — Но мы попробуем найти свое место в этом мире, поэтому завтра отправимся покорять другие края.

— Я не знаю, может тебе не стоит никуда уходить? Тебя-то из города никто не гонит…

— Гонит, не гонит — какая разница? — вздохнул брат. — Жить все равно негде. Можно конечно попроситься к кому-нибудь в ученики, но вряд ли меня хоть кто-нибудь возьмет. У меня не очень хорошая слава в нашем районе, а в других меня никто не знает.

— Какая слава?

— Тебе лучше этого не знать. Про маму говорили разное, потом так же стали говорить обо мне. Уйдем из города вместе, может действительно где-то есть место в этом мире, где нас ждут…

— Это уж вряд ли, не верю в это, — я вздохнул. — Если здесь в городе, в котором родились, стали для всех чужими, то за воротами будет еще хуже.

— И все-таки к моей тетке лучше не ходить.

— Что ты заладил одно и то же? У нас выхода нет, нам нужен приют за городом хотя бы на пару дней, чтобы обвыкнуть. Что тебя в ней не устраивает? Неужели она хуже всех твоих родственничков, которые тебя выбросили из дома?

— Ведьма она — настоящая, потомственная. Никогда не стоит связываться с чародейками, еще заколдует нас, превратит в своих рабов, или сделает что-нибудь похуже…

— А что может быть хуже?

— Обратит в крыс, или жаб, или кого-то еще. Кто знает этих колдуний? Они людскому миру неподвластны, мысли и желания их нам неизвестны, живут не так, как все …

— Ладно… — я снова заворочался, ища удобное для усталых боков положение, но похоже на этой лавке его просто не существовало. — Но ты же все равно именно о ней вспомнил, когда беда пришла…

— Я же говорил, она звала меня к себе, а мама сказала, пойдешь только тогда, когда все будут против тебя, и она поможет.

— Так в чем же дело? Сейчас именно такой случай — все против нас!

— Я вот сейчас думаю, а не она ли все это подстроила?

— Что именно?

— Ну… то, что родственники пришли и отобрали у меня дом. Кстати, давай, завтра к ним заглянем — раз выгнали, пусть хлеб дают нам на дорогу.

— Мысль хорошая, а ты свою тетку видел на этой неделе в городе?

— Нет, она как уехала пять лет назад, так мы больше и не встречались.

— Почему же ты думаешь, что это она все устроила?

— Да как-то странно складывается у тебя и у меня — словно кто-то подталкивает нас к тому, чтобы мы ушли…

— Если ее в городе не было, то это невозможно сделать даже магам.

— Я же сказал, ведьма она самая настоящая. И не только от болезней лечит, но ворожит, порчу наводит, любовные привороты устраивает и все такое, что им положено делать. Кто ее знает, может что наколдовала издалека?

— Ты ее видел десять лет назад, и было тебе тогда семь лет, она давно тебя забыла, — я снова заворочался. Нет, не привык спать на жестком ложе, хоть и понимаю, для воина это пустяк — надо привыкать. — Просто так складываются обстоятельства.

— Не знаю, как-то неправильно все.

— Давай спать, — вздохнул я, вглядываясь в темноту. Правда, она не была темной, а наполненной красным свечением, в очаге еще тлели угли. Получалась странная смесь черного бархата мрака с красным сафьяном огня. — Где интересно столько всего наслушался о колдунах, ведьмах и волшебниках?

— У меня много родни волшебством занимается, это у нас фамильное.

— У каждого своя судьба, а ведет она себя по-разному, то затаится и ничего не делает, то в один год такого наворотит, что вся предыдущая жизнь глупой покажется. Это отец рассказывал, правда, не мне, а братьям. Вот у нас как раз такой момент, и тетка твоя ни при чем. А если она настоящая ведьма и сможет тебя научить магии, то мы тем более должны к ней идти. В этом мире выживает только тот, у кого есть сила. Я умею драться, а если к этому прибавить еще и какие-то магические способности, пусть и слабые, то мы сможем много достигнуть — даже королями стать. Слышал от ветеранов стражи о таких случаях…

— У меня нет магических способностей.

— Может, ведьма чему научит? Ладно, отныне мы бродяги, нам все равно куда идти…

— Это точно. А тетка живет в деревне возле гор, верст пятьдесят будет. Я мало что помню из детства, но, кажется, ехали мы на телеге два дня…

— Значит, пешком столько же, припасов надо набирать на это время.

— Попрошу пару караваев у родственников, больше-то все равно не дадут, если экономить, то хватит.

— И я кое-кого поспрашиваю, без еды не останемся, да и трактирщик обещал, сказал, завтра приходи, только не с парадного входа…

— Что это? — Денис неожиданно напрягся. — Ты слышал?

— А что должен был услышать?

Я прислушался и ничего не услышал — зато увидел, хоть это было невозможно. По улице мимо трактира проходила какая-то большая группа людей, один из них то ли стонал, то ли хныкал. Сердце у меня сжалось, повеяло холодом от дверей и окон, словно на улице стояла зима, а не лето. Кто-то остановился у стены рядом со мной.

— Чуешь? — снова подал голос Денис.

Я не понял, почему он об этом так спрашивает. Унюхать что-либо через плотную каменную кладку невозможно, да и окна накрепко закрыты ставнями, ни один запах внутрь не попадет. Впрочем, он мог действительно что-то почуять, у него был замечательный нюх, меня это даже одно время удивляло, потом привык.

— Нормальные люди в этом время не ходят, боятся же все. Думаешь, нечисть?

— Прошу тебя, тише… — У меня на сердце стало тяжело, возникло ощущение, что там за стенами стояло самое настоящее зло, которое только и ждет того, что мы его заметим, поэтому прошептал. — Это мимо трактира идет беда, и закрытые двери ей не помеха. Молчи, если хочешь жить.

Я почувствовал, как кто-то тихо дышит за стеной, взгляд словно проникал оттуда через каменную кладку из огромных валунов, мне казалось, что этот некто видит меня. Самое страшное было в том, что и я видел его — около стены стоял невысокий коренастый человечек в коричневом шерстяном плаще, с капюшоном надвинутым на лицо.

Он вполне мог оказаться нечистью.

А в таких плащах только богатые ходят, лицо разглядеть не удавалось, его скрывала темнота. Луна еще не поднялась к верху небосклона. Возможно, мне просто показалось? Как можно что-то увидеть сквозь стену? Да еще разглядеть лицо под надвинутым капюшоном, которое точно было каким-то неправильным. Что-то в нем было не так. Длинные острые уши? Глаза? Зубы?

Шаги остальных удалялись, потом кто-то позвал того, что стоял, прижавшись к каменной стене напротив моего лица, и он побежал догонять процессию уходящую в сторону холмов. Но сначала погрозил мне пальцем и засмеялся.

Это было странно. На холмах живут только богатые люди, дома выстроены таким образом, что вместе образовывают высокую непреодолимую стену, ограждающую богатые кварталы от всего остального города.

Войти можно только через ворота, открытые днем и всегда закрытые ночью, а рядом с ними находится пост стражи, которые и днем-то никого не пускают…

Я вздохнул, пытаясь унять суматошно забившееся сердце. Как можно смотреть сквозь стену? Чувствовать запах, как Денис? Слышать?

Я же ясно разобрал слова, которые прошипел голос, перед тем, как уйти:

— Я тебя найду…

Никогда мне еще не было так страшно. Я не знаю, что такое магия, в нашем доме об этом никогда не говорили. Отец знал многих волшебников, и за свою прожитую жизнь повидал их немало, как и того, что они творили, но никогда об этом не рассказывал.

Однажды только сказал, что нечисть не любит наш город за то, что в ней слишком сильно пахнет человеком, и если кто заводится, то как правило потом выясняется, что это человек, хотя бы частично — оборотень, или вампир.

Сейчас по улице явно прошли люди, но были они не простыми, а переполненными магической силой, думаю, именно они перепугали весь город, и многочисленные убийства по ночам их рук дело. Высушенные трупы. Точно. Разорванные тела — оборотень. А эти высасывают.

— У этих людей плохой запах, — вдруг произнес Денис. — Я испугался.

— Что? — я недоуменно вздохнул. — Что-то почувствовал?

— Так много, что даже не знаю, как объяснить. Я слышал, как тот со зловонным дыханием смерти, сказал, что найдет тебя.

— Да? А я было решил, что мне показалось. Этого нам еще не хватало, если конечно мы оба не сошли с ума.

— Лучше уйти из города как можно быстрее. Завтра соберем припасы, одежду и оружие, какое сможем найти и отправимся к моей тетке.

— Ты же не хотел к ней…

— И сейчас не хочу, но если на наш след напала нечисть, то тетка сможет нас защитить.

— Хорошо… — улыбнулся я. Хоть что-то становилось понятным, появилась цель и желание, а это уже хорошо — можно планировать. — Но желательно выйти до полудня.

— Почему?

— Те, кто прошли по этой улице, в это время просыпаются и выходят на улицу. Жертвы они свои намечают днем, а ночью собирают свой страшный урожай. Не спрашивай, откуда я это знаю. Это просто сидит в моей голове, а появилось неизвестно откуда.

— Давай спать, — Денис снова улыбнулся, хоть я и не мог видеть его лица, но знал. — Мне так страшно, что сердце никак не может успокоиться, бьется быстро, словно я бегу на огромной скорости. Если засну, то приснятся обязательно одни кошмары. Они сейчас у меня часто бывают, словно я волк, бегу по лесу и охочусь…

— Спи! — и закрыл глаза. — Сны и мне снятся разные, только это ничего не значит…

* * *

Потом все сгрудились возле костра, закрыв собой обзор, правда, через несколько мгновения расступились, пропуская старосту, который направился к нему с мрачным лицом ничего хорошего не обещающим.

— Ты кого-нибудь ночью видел? — спросил он, остановившись в паре метров от Костика, внимательно его разглядывая, словно увидев впервые. — Или, может, слышал чего?

— Ночи у вас темные, фонарей нет, поэтому даже если кто и ходил, от дома не увидишь. Ночью я просыпался, мне показалось, что кто-то бродит вокруг сарая, но как ни пытался, никого не смог разглядеть. А что случилось?

— А почему к костру не подошел, а стал меня здесь ждать? Испугался, или почуял чего?

— Лицо твое не понравилось, шел какой-то злой, думаю, если подойду к костру, то мне еще ни за что достанется вместе с вашей охраной.

— Правильно подумал, — хмуро произнес староста. — Ну, а теперь пойдем к костру, ты же воин, должен в следах разбираться, расскажешь нам, что ночью произошло. Идем, не бойся, мы уже следы осмотрели, видели, что ты к сторожам не подходил, так что с тебя обвинение сняли…

— А в чем обвинение? — Юноша встал с камня. — Может, объясните сначала?

— Подойди, сам увидишь…

Мужики отошли в сторону, когда он приблизился, у костра остался только кузнец. Костик посмотрел на охранника и увидел кровавое пятно на груди, лицо было белым, сморщенным, нос заострился. Перед ним лежал мертвый человек, убитый неизвестно кем.

До этого Костя только один раз видел мертвого, и тот был его дедушкой, он лежал в гробу, и мать заставила подойти к нему и смотреть в желтое пахнущее формалином чужое лицо. То, что лежало на жесткой подушке из опилок не было дедушкой, а только его оболочкой, из которой ушло что-то родное и близкое.

Больше всего на свете Костик бы не хотел, чтобы ему сейчас стало дурно, как было тогда. Мальчишкой он плакал, ему было страшно, он боялся, что мертвец встанет.

А сейчас должен вести себя так, словно трупы для него обычное дело. Воинам мертвые тела не в новинку, они — специалисты по их изготовлению из живых людей. Его тоже этому учили, пусть с поправкой на изменившийся мир.

Вчера он так всем убедительно доказывал, что умеет ловко драться и может любому накостылять и даже убить, так что сейчас раскисать не стоило, иначе выставят из деревни. А как потом выживать? Идти в лес, где живет нечто убившее сторожа? Тогда проще самому напороться на свое копье. Вон как парню досталось, шею ему явно свернули, да и грудь разворотили так, что сердце и легкие видны…

Поправка — сердца как раз не видно, его кто-то вырвал…

Костик посмотрел на мертвое тело охранника, но трогать его не стал, просто присел с ним рядом, вглядываясь в пыль, пытаясь по следам понять, что здесь произошло. Смотреть на убитого было тяжело. Он едва сдерживался, чтобы его не вырвало.

Хорошо еще, что не позавтракал, и в желудке была только желчь, она поднялась к горлу и опустилась, оставив после себя неприятный вкус. Он бы сейчас же отсюда ушел, но если хочет остаться в деревне, должен изображать из себя сильного много повидавшего воина, трупы для которого — обычное дело.

Это было очень трудно, когда ему стало совсем плохо, все словно отступило на второй план. Его голос, словно доносился издалека, где не было ничего, только пустое пространство, продуваемое ветром.

— А где второй? — спросил он у Ефима. — Я вечером видел двоих.

— Мы думали, ты нам расскажешь, что здесь произошло. Ты находился ближе всех к ним. Что побелел? Не нравится что-то?

«Да… не нравится, — подумал Костя. — Все мне здесь не нравится».

Но ответил другое:

— Спал крепко, в какой-то момент показалось, что кто-то ходит во дворе, но никого не увидел, ночь темная была. И ты прав, что-то здесь не так. Так люди не убивают…

— А что-нибудь слышал?

— Какие-то звуки, может и шаги, не знаю, спал же. Только утром колода, что придвинул к двери, оказалась в углу…

— Да… похоже, повезло тебе, парень. Мы думали, тебя съедят, а, оказалось, пришла очередь сторожей, — староста мрачно вздохнул. — Может, поймешь что-то по следам? Ты же воин должен разбираться не хуже охотников…

— Попробую… — юноша развернул мертвое тело и еще раз внимательно осмотрел рану. — Вы видели, что у него сердце вырвали?

— Как вырвали?! — мужики еще больше отшатнулись назад, кузнец тоже присоединился к ним, остался только староста у погасшего костра.

— Сердце вырвано одним ударом, у того, кто это сделал — силища огромная, грудину разворотил одним ударом, и не мечом или ножом, а когтями. Похоже, что вашего охранника убил зверь. Только пришел он на двух ногах, насколько знаю, так только люди ходят, да и следы похожи на человечьи…

— Вижу, — вздохнул Ефим. — Вот этого я и опасался, выходит, нечисть к нам сегодня ночью на огонек заглянула, одного сторожа убила, а второго уволокла с собой. Тварь подкралась к костру незаметно, те ее не услышали, наверно дремали. Понадеялись, что ничего не произойдет, да только ошиблись…

— Ошиблись. Спать на дежурстве нельзя.

— Беда пришла большая, — староста даже побелел от страха. — Знаю одно, если зверя не догоним и не убьем, то завтра сюда другие придут. И не одна тварь, а много, может десяток, а может и сотня…

— Плохо… — покивал Костик, думая о том, что ему бы хорошо в это время оказаться где-нибудь подальше отсюда. Хорошо бы в городе, а еще лучше — дома.

— По следам нечисть найдешь? — спросил Ефим, продолжая о чем-то угрюмо думать. — Желательно, конечно, и второго охранника вернуть, или хотя бы убедиться, что он мертв…

— Не понял, — удивленно поднял брови Костик. — Вы хотите, чтобы я нашел этого зверя и вашего сторожа от него спас, если он еще жив?

— Второго охранника уже не спасешь, крови хоть на следе нет, но вряд ли он живой. Я тебе предлагаю поохотиться на зверя. Что ты от нас за это потребуешь? Только учти денег у нас нет, поэтому предлагаем только продукты, да одежду.

— Что-то мне не хочется за этим чудовищем охотиться, — юноша поставил свою ногу в сапоге, рядом со следом нечисти и присвистнул — след оказался раза в два больше его ноги. — Видишь, насколько эта тварь выше и сильнее. За ним охотиться, значит, идти на верную смерть. Такого нужно толпой убивать, один не справлюсь…

«Да и не хочу я, — мысленно добавил Костя. — Это же верная смерть, за таким зверем гоняться».

— Нет у меня воинов и охотников, — староста вздохнул. — У нас здесь обычные люди живут, они землю пашут, да зерно сажают. Из бездельников в наличии только ты, так что тебе и идти, а если погибнешь, то не жалко, у тебя ни семьи, ни детей.

— А если я откажусь?

— А выбор у тебя небольшой, как и у всех нас, откажешься — сам себе смертный приговор подпишешь, — хмуро усмехнулся Ефим. — Люди рассказывали, что в других деревнях также все начиналось, сначала одного человека звери уносят, а потом вся деревня исчезает. А когда сердце вырвано, это особенно плохой знак.

— Почему?

— Сердце колдуну понадобилось. Это же не просто нечисть, а что-то вроде больших людей, если сейчас первого зверя-разведчика не убьем, то все погибнем. Уходить надо. Бросать дома и все, что нажито. Хватать еду, одежду и бегом в город.

— Так страшно?

— Мне один умный человек рассказывал, что если догнать нечисть и отобрать у него сердце, или убить, то ничего не случится — колдун не будет к нам никого больше посылать Может это и неправда, да только ничего другого не знаю.

— Догнать и отобрать сердце — и всего-то? — усмехнулся Костик. — Как же его убьешь, если он одним ударом грудную клетку вскрывает лучше любого хирурга. К тому же, мы даже не знаем, когда он убил охранника, и где эта тварь сейчас находится.

— Либо ты попытаешься, либо нам всем сегодня же нужно из деревни уходить. Представляешь, что это такое? В лесу всех малых детей потеряем, да и стариков тоже — многие от простуды помрут, а кто-то от плохой воды и голода. И это еще в лучшем случае, в худшем нечисть нас все равно найдет. Вот так-то!

— А на ярмарку, в город, не поедем?

— Какая ярмарка? Сейчас нужно просто выживать…

— А если у власти защиты попросить? — Костя не унимался, он все искал способ отказаться от этой бессмысленной погони. Существо высотой около трех метров, силищей как у десятка медведей, а ему предлагают его догнать и убить. Ну не смешно ли? Да он в своей жизни никого не убивал, об охоте только в книгах читал, да по телевизору смотрел.

Конечно, если бы у него был «Калашников» с десятком обойм, к нему подствольный гранатомет, тогда можно было попытаться. А еще лучше пулемет с десятью вращающимися стволами, видел такой в фильме со Шварцнегером, там они тоже с нечистью столкнулись и все погибли кроме главного героя…

— Сегодня гонца в город пошлю, только пока он до него доберется, а там отряд соберут и сюда направят, дня два пройдет. К тому времени все умрем. А могут и никого не послать, другие деревни тоже просто так не сидели, посылали своих гонцов, да только никто не явился. Городские наверно рассчитывают за своими высокими каменными стенами отсидеться, думают, что они смогут от нечисти отбиться, а на нас им плевать. Так как — пойдешь или нет?

— Сам же сказал, выбора у меня нет, — юноша вздохнул, все больше понимая, что он увязает в проблемах, которые его совсем не касаются, но так просто от этого села и его бед не откажешься. Идти ему некуда, здесь хоть немного знают, а в других местах совсем чужой. Нечисть может и не убьет, так хоть попытается… — Еда мне нужна и прямо сейчас, и не каша ваша, которая в горле комом стоит, а мясо — для того, чтобы такого зверя завалить сила нужна, а ее на гнилом зерне не получишь.

— Найду я мясо, если тебе наша вчерашняя похлебка подойдет, — вступил в разговор кузнец. — Там мяса много, считай полностью барана в котел бросили, мы с Логом любим поесть, но вчера все не осилили, еще много осталось.

— Неси свою похлебку, — кивнул Костик. — И меч, который вчера я сковал — тоже. Еще мне нужен лук и копье.

— Бери, — Ефим поднял с земли и подал ему копье и лук мертвого охранника. — Этому оружие уже не понадобится.

— Вряд ли это подойдет, — Костик наложил на лук стрелу и натянул тетиву.

Оружие ему не пришлось по вкусу, лук был слишком слабым, а стрелы кривыми, сделанными наспех. Копье ему тоже не понравилось, в спортзале они дрались бамбуковыми шестами, они были легкими и хорошо гнулись, поэтому в его представлении копье должно было выглядеть именно таким, легким, и чтобы имело на конце острый железный наконечник. — Мне нужен хороший лук. Ты у мужиков собери те, что есть и покажи, а я выберу. Копье тоже надо другое, это не бросишь, слишком тяжелое…

— Ладно, — кивнул Ефим. — Ты никуда не ходи, я мужиков с оружием пришлю. И баранину тебе сюда принесут. Что еще?

— Куртку крепкую, желательно кожаную, чтобы ветки не секли. Кусты у вас здесь колючие, да и спать придется на голой земле, поэтому без нее никак. Еще мешок для припасов, чтобы можно было за плечами нести, и нож… не очень большой.

— Как тебе много всего надо! — возмутился староста. — Ты у нас всего день, а уже сколько от тебя всяких проблем.

— Этого убил не я, — Костя показал на тело. — И на смерть не сам иду, а ты меня посылаешь, вот если бы сам в лес пошел дня на три, а то и на неделю, что бы взял?

Ефим на мгновение задумался, потом вздохнул:

— Я бы много чего взял, да только никуда не иду. Ладно, жди здесь, или в своем сарае. В деревню не ходи, все сюда принесем. На многое не рассчитывай, у нас здесь не город, лавок нет, где все можно купить.

Мужики завернули мертвого сторожа в принесенную с собой дерюжку и потащили в деревню. Минут через пять около погасшего костра остался только Костик. Он оглянулся по сторонам, никого больше не заметил, и потянулся к оставленному мешку.

То, что он увидел, почему-то не очень повлияло на его аппетит, наоборот, он еще больше разыгрался. Возможно причина была в том, что багровое солнце уже поднималось над лесом.

Он начал развязывать мешок и тут увидел, как из зарослей бурьяна, растущего возле реки, вылезает мальчишка, с которым договаривался вчера вечером о походе в пещеру.

— Ты, правда, пойдешь нечисть убивать? — спросил тот, наблюдая, как Костя вытаскивает из мешка кусок овечьего сыра и краюху хлеба. — Не боишься?

— Пойду, — кивнул юноша, набивая рот хлебом и сухим сыром. Сыр был невкусным, пах козьим пометом, а хлеб больше походил на глину, но когда ничего нет, не стоит привередничать. — Боюсь, да только куда мне деваться?

— Как куда? — удивился мальчишка, подходя к костру и разглядывая пятна крови и огромные следы неизвестного существа, не забывая поглядывать в сторону деревни, чтобы не пропустить момент, когда из нее покажется кто-то из взрослых. — Ты же чужак, куда хочешь, туда и идешь, это меня никуда не отпускают.

— Тебя как зовут? — спросил Костик, запивая еду водой из фляжки, которая принадлежала кому-то из охранников, выпив, он повесил ее себе на пояс в качестве трофея. Жизнь снова становилась простой и ясной, оказывается все-то и надо, нормально перекусить, и будущее уже не кажется таким неопределенным и страшным. — А то вроде уже знакомы, а имя твое не знаю.

— Зовут меня Никитой.

— Твой отец — староста Ефим?

— Нет у меня отца, умер полгода назад, — мальчик тяжело вздохнул. — Забрала его нечисть, а обратно не вернула. Мы тогда в другой деревне жили, недалеко отсюда, за лесом, верст двадцать отсюда будет. Там теперь никто не живет, часть людей ушла, остальные остались. Теперь там одни пустые дома, все погибли…

А Ефим, дядя мой, забрал сестру и меня, сразу, как услышал, что отец погиб, сам приехал, помог погрузить вещи на телегу, да только мать нашу не довез, умерла она в дороге, израненная была когтями сильно.

— А меня зовут Костей.

— Я знаю, — мальчишка присел у костра и начал ковыряться хворостиной в пепле, старясь при этом держаться как можно дальше от кровных пятен. Правда, они уже были почти незаметны, густая деревенская пыль впитала все в себя. — О тебе вся деревня говорит. Я тут подумал, мы с тобой сегодня и за мечом зайдем, заодно и нечисть убьем.

— А не боишься?

— А мне-то чего бояться? — недоуменно посмотрел на него Никита. — Я с нечистью драться не собираюсь, постою в сторонке, пока ты с ней сражаться будешь. Ну… а как победишь, так дальше пойдем… к пещере.

— А если не я тварь, а она меня победит, что тогда делать станешь?

— Побегу в деревню, дядьке расскажу, что нечисть тебя сильнее оказалась, чтобы люди собирались и уходили. Если эту тварь не остановить, то и другие сюда придут, а их говорят много. С нечистью бороться можно, я слышал, что люди их убивали, а вот с колдуном никак. Он приходит к деревне и через сердце на всех морок наводит, люди даже не понимают, что с ними делают. А после него страшилища приходят и всех забирают. Что потом с ними происходит, никому неизвестно. Одни говорят, что нечисть их съедает, другие рассказывают, они рабами становятся, но больше их никто не видел.

— Не могу я тебя взять, — Костя увидел, как из деревни вышло два мужика и направились к нему, одного он узнал, это был подручный кузнеца — Лог, который нес большой котел с похлебкой и узел за спиной, а вторым был сам староста. — Если пойдешь со мной и погибнешь, то меня обратно в деревню твой дядя не пустит.

— А ты не умирай… — мальчишка смотрел на него серьезно. — Тебя же дядя специально посылает, знает, что не вернешься…

— Хочу — не хочу, а придется идти, — вздохнул юноша. На мгновение ему стало себя так жалко, что он едва сдержал слезы. — Я сейчас, как перекати поле. Слышал о такой травке?

— Нет, никогда.

— Она в степи растет, как только ей надоедает на одном месте, она свои корни из земли вытаскивает и катится туда, куда ветер несет. Как найдет место, где влажно и тепло, снова свои корни в землю запускает до следующего своего путешествия.

— Здорово, — улыбнулся Никита. — Мне нравится. Ладно, коли и ты сирота, то нам друг друга держаться надо. Дядя идет, ругаться станет, я лучше спрячусь.

Мальчишка пригнувшись, нырнул в высокий наполовину сухой бурьян и замер там, а Костик снова набил свой рот хлебом и сыром.

— Вот тебе мясо, — Лог поставил котел на землю перед ним. — Ешь, да я чугунок обратно отнесу, а то кузнец ругаться будет. Тут меч, как ты просил, только без ножен. Я его пока в тряпку замотал, так что в ней и неси, чтобы на лезвие не напороться. Еще здесь хлеб и сыр — это хозяйка передала, мешок можешь взять себе, у него и лямки есть, чтобы за спиной носить.

Староста бросил на землю три копья и два лука:

— Вот выбирай, больше у нас ничего нет.

Лук был один хуже другого, мужики наверняка дали то, что самим не нужно.

Костя сразу пожалел, что не взял лук сторожей, из него по крайней мере стрелять можно, а из этих с десяти метров в дерево не попадешь. Копья больше напоминали сучковатые стволы с набитыми сверху тупыми наконечниками из плохого ноздреватого железа.

— Да… — только и развел руками Костик. — С этим на тварь идти нельзя, с таким оружием хорошо только дом сторожить и то если на него никто не нападает. Не нравится мне все это…

— Мое дело предложить — твое отказаться. С мужиками я посоветовался, — староста увидел, что юноша наклонился над котлом. — Ты ешь, а я говорить буду, только негромко чавкай — не люблю.

Костя смущенно хмыкнул, снял крышку с котла, мяса в нем и на самом деле было много, только вот после того как гнилого хлеба с вонючим сыром поел, аппетит у него совсем пропал. Пришлось через силу жевать, в пол уха слушая старосту.

— Ты нечисть выследи и убей, далеко она не уйдет, у нее на спине Николай — это второй сторож наш, который в ночь дежурил, наверно, еще живой — мы так думаем. Конечно, силища-то у зверюги никем не мерянная, только все равно тащить будет тяжело, а направляется она понятное дело к горам, там у колдуна замок выстроен. Если пойдешь короткой дорогой, то сумеешь тварь опередить и засаду устроить.

Конечно, места ты плохо знаешь, тебе бы проводника дать, да только никто идти не хочет — боятся все. В общем, как-то сам старайся. А дорога короткая, сразу у леса начинается, тропка едва заметна, но если хорошо поищешь, то найдешь.

— А если не найду?

— Если не найдешь, то лучше не возвращайся, — вступил в разговор Лог. — Мы тут с мужиками обсудили и решили, что раз на ярмарку обоз не пойдет, то и охранник нам не нужен. Уже решили всей деревней с обозом идти. А что нам, в лес что ли податься? А дети малые, старики? Они же все умрут от холода, да голода. Нам деваться некуда, встанем табором у городских стен, пусть власти, что хотят, то с нами и делают. Налоги они собирают? Собирают! Вот пусть и защищают! А мы подождем, пока они с колдуном справятся и обратно в деревню вернемся.

— Так и порешили, — кивнул Ефим. — Если, конечно, ты тварь эту не убьешь. Здесь еще пару дней побудем на тот случай, если у тебя получится, собраться и уйти с обжитого места — дело непростое А потом можешь и не возвращаться, все равно нас здесь не будет.

— Поэтому и оружие пожалели? — Костик ел через силу, ругая свою нетерпеливость. Ну что стоило немного подождать и набить живот мясом? Сыр можно было и с собой забрать, он не портится. — Выходит, никто и не надеется, что я вернусь?

— Если честно, то не ждем, — пробасил Лог, с ненавистью, глядя, как Костя запихивает в свой рот мясо, в котле от похлебки осталось совсем немного, и то в основном бульон. Как бы юноше не было трудно, он сумел себя пересилить, и мясо съел, отчего живот надулся и стал твердым.

Вероятно подручный надеялся, что ему самому удастся доесть баранину, а она была неплоха, мягкая и с пряными травками сварена, во рту так и таяла…

— Мы бы тебе совсем ничего не дали, да Ефим не разрешает. По-моему, ты просто сбежишь в город со всем нашим добром. Тебе хорошо, пришел голый, уходишь одетый, с оружием да едой. Тьфу на тебя! Почему меня никто слушать не хочет?!

— Молод ты еще, поэтому никто и не слушает, — вздохнул староста. — Риск конечно есть, но никто из вас проводником идти не хочет, чтобы присмотреть за нашим добром, вот поэтому и приходится на слово верить. Костя, ты уж мне пообещай, что попытаешься, нечисть догнать и убить…

— Да, без проблем! — ухмыльнулся юноша довольный тем, что ему удалось опустошить котел с бараниной. Ходить, правда, будет нелегко, но лучше быть сытым и ленивым, чем голодным и быстрым. — Обещаю, нечисть догоню. Справлюсь — не справлюсь, тут ничего сказать не могу. Но без проводника могу и заплутать.

— Это да… можешь, — покивал староста. — Места у нас глухие, дорога всего одна, да и то больше название, чем настоящий тракт, а в лесу в основном тропинки, да и то их такими и назвать трудно. Но ты все равно постарайся, там камень есть, вот от него путь к горам и начинается.

— А где этот камень?

— Ну как же мне тебе объяснить? — Ефим расстроено развел руками. — В лесу он, пойдешь по широкой тропке, потом свернешь, вправо, нет влево, а там недалеко, ближе к горе, да камень большой, его издалека видно…

— Попробую…

— Я с ним, дядя, пойду, чтобы он не заплутался, — из травы вылез мальчишка, мужики даже опешили от неожиданности. Лог так тот даже за копье схватился. — Я сам так решил, еще до того, как вы сюда пришли.

— Никита, ты бы шел домой, вечно лазишь, где тебя не просят, — пробурчал хмуро староста. — Чужак, считай, на смерть идет. Не могу я тебя с ним послать. Как потом твоей сестре в глаза смотреть буду, если тебя нечисть сожрет?

— Дядя, я с ним все равно пойду, и ты меня не остановишь, — мальчик подошел и сел рядом с Костиком. — Сам же сказал, присмотреть за чужаком нужно и за добром нашим, а ни один из мужиков с ним не пойдет, потому что у всех семьи. Так?

— Так! — кивнул староста, глядя на мальчика с нескрываемым удивлением. — А ты чего собрался?

— У меня никого нет, кроме сестры, о ней ты заботишься, а я — лишний рот в семье — если сгину, не страшно, никто особо переживать не станет. Так?

— И это правда, — не стал отрицать Ефим. — Толку от тебя немного, непутевый ты.

— Вот и решил, пойду с пришлым. Если он нечисть победит, то с ним вернусь, а если тварь его убьет, то в деревню прибегу, все расскажу.

— Опасно…

— Я же не дурак. Когда чужак драться со зверем станет, на дерево залезу, там и сидеть буду, пока кто-нибудь из них не умрет…

— Если погибнешь, я себя виноватым считать буду.

— А я не умирать иду, дядя, — улыбнулся Никита. — Драться с нечистью не собираюсь, пусть чужак с ней сам справляется, а иду дорогу показать, да за добром нашим присмотреть. Станет опасно — убегу, никто меня не догонит, маленький я, тварь за мной не погонится.

— Пускай, малец, идет, — поддержал мальчика Лог. — Толку от него никакого, даже если нечисть его сожрет, никому не убудет.

— Ты чего говоришь? — вскинулся Ефим. — Он твой родственник что ли? А если с ним что случится? Это же племянник мой, хоть и бестолковый. Конечно мне и без него хлопот хватает. Так что иди, Никита, пригляди за чужаком, на том и порешили…

Настолько первая часть речи, противоречила второй, что Костя чуть не покатился со смеха.

— Ты чего гогочешь? — озадаченно хмыкнул староста. — Мы тут серьезные вещи обсуждаем, а ему смешно! За парня ответишь! Можно сказать, с тобой свою кровь посылаю, так что береги его. И вообще тебе уже пора. А то можешь и не догнать — нечисть шустрая, ходит быстро, даже с ношей за плечами.

— Ну, если так говоришь, то пойду, — кивнул юноша. — Только все еще не вижу кожаной куртки и ножа, кресала и кремня…

— Так я иду с чужаком? — спросил Никита. — Или дома остаюсь?

— Идешь! — буркнул староста. — Беги домой, оденься, как он. Сапоги достань, что отец тебе сшил, куртку двоюродного брата возьмешь, мешок и припасы у матери попроси. Вперед, одна нога здесь — другая там! Чужак только тебя ждет, а так давно бы уже за нечистью пошел.

Мальчишка припустил по улице, сверкая голыми пятками и поднимая мелкие фонтанчики пыли, бегать он действительно умел.

Ефим посмотрел ему вслед, потом перевел задумчивый взгляд на Костика.

— Куртка в узле, нож и все, то просил, тоже там.

Лог неохотно подал узел, в котором было все, что обещано, в том числе и кресало с кремнем. Нож оказался неважным, с неудобной рукояткой, скорее хозяйственный чем боевой, но другого юноша и не ждал. Хорошо еще, что этот дали.

Он переложил еду, куртку, запасные портянки в мешок, нож повесил на пояс, а сверток с мечом привязал за спиной.

— Так мне идти, или племянника твоего дождаться? Как я понимаю путь не близкий, каждая минута дорога….

— Чего же ты столько времени тогда на мясо потратил?! — возмутился Лог. — Почти весь котел один съел, мы с кузнецом не осилили, а ты зараз и даже не подавился — вон как живот разбух. Мог бы и не есть, а сразу за нечистью бежать, может, она тебя уже бы и съела!

— Зато теперь в дороге обеденный привал делать не придется, — усмехнулся Костя, поглаживая действительно надувшийся живот. — Так что время на еду потратил не зря, мне идти далеко без калорий нельзя…

— Ты итак далеко не уйдешь с таким-то пузом! — подручный сплюнул ему под ноги, засунул котел в узел и зашагал к деревне, возмущенно бормоча на ходу. — И чем ты так всем понравился? Проходимец, и есть проходимец — только что был, и нет тебя. Столько добра отдали, оно бы и мне пригодилось. Калории какие-то придумал, где ты их в вареном мясе видел? Мясо свежее, всего-то прошлый день варили, откуда в нем эти калории заведутся? Жрал так, что за ушам скрипело, и никакие калории не мешали…

— Ты на него внимания не обращай, — посоветовал староста, провожая подручного хмурым взглядом. — А за мальцом присматривай, мальчишка неплохой, только вечно норовит в какую-нибудь неприятность влипнуть.

Удачи тебе с нечистью! Хоть и не нравишься ты мне, но тут я искреннее говорю…

Ефим зашагал к деревне, по дороге остановив Никиту, что-то ему строго выговорив, размахивая перед его лицом руками. Мальчишка прибежал, запыхавшись, хватаясь за бок.

— Думал, не успею….

— А как бы я без тебя дорогу искал? — Костя внимательно осмотрел Никиту. Сапоги были мальчику великоваты, куртка и штаны висели на нем мешком, видно было, что с чужого плеча, хорошо еще, что хоть сшито все из домотканого крепкого материала. Наполовину пустой мешок за спиной болтался из стороны в сторону. — К тому же вдвоем веселее…

— Не верю я тебе, — мальчишка отдышался и перестал хвататься за бок. — Спокойный ты слишком для человека, который на смерть идет, наверняка придумал, как зверя победить. А если умрем — тоже не страшно, ты же видишь, как ко мне дядя относится? Мешаю ему, лишний рот…

— Меня это не касается, — Костя уложил в мешок, все, что было в тюке, не забыв забрать и саму ткань, при ее плотности, она вполне могла служить одеялом, и забросил за плечо. Свое импровизированное копье тоже решил взять с собой — больше в качестве посоха, чем оружия. — А ты уверен, что тварь идет к горам?

— Откуда мне знать? — развел руками мальчишка. — Этого никто не знает, а вот короткую дорогу могу показать.

— Так я и думал, — вздохнул Костик. — Не ошибся. Сначала все было плохо, а теперь стало еще хуже. Пошли к горам…

Мальчишка не успевал за его шагом, поэтому вынужден был всю дорогу бежать. Впрочем, это ему нисколько не мешало, он-то забегал вперед, отрываясь метров на пятьдесят и теряясь среди кустов, то отставал и какое-то время шел сзади.

В густом лесу, по которому они шли, это было не очень хорошо, Косте приходилось останавливаться, дожидаясь мальчишку, чтобы тот показал правильное направление, иначе можно было забрести не туда, да и вообще потеряться.

В такой чащобе он до этого никогда не ходил, даже не представлял, как люди по нему могут ходить, а по словам старосты они шли по протоптанной тропинке. Действительно, временами было видно, что здесь ходят люди — то мох содран, то торчащий корень перерублен, но если не знаешь, то никогда не найдешь.

Как ориентировался в этом непролазном лесу Никита, Костик не представлял, тот, то сворачивал в сторону, обходя по его словам страшную топь, то шел обратно.

Юноша какое-то время пытался ориентироваться по багровому светилу, потом бросил это бесполезное занятие. Никита находил дорогу, руководствуясь чем-то другим, возможно… своей детской фантазией.

Да ему-то какая разница?! Было плохо, станет еще хуже. Того и гляди, вылезет из-за дерева тигр, или медведь, сожрет его и не подавится. Он такого леса никогда не видал! Деревья высотой с шестнадцатиэтажный дом, а кое-где и выше, кусты все в колючках и каждая из них с его мизинец, а острые такие, словно их специально затачивали, да и крепкие — не сломаешь! Воткнется десяток таких и точно не выживешь!

Под ногами синеватый мох, в который нога местами по колено проваливается, и повсюду гнилые деревья и сучья. Солнца вообще не видно, листва загораживает. Сумрачно, влажно и страшно, на джунгли похоже, которые по телевизору показывали, только лиан не хватает.

Постоянно приходится через упавшие сгнившие стволы перелезать, те уже покрылись синим мхом, липким, наполненным дождевой влагой, только тронешь из-под них фонтан воды вырывается, рубашка и штаны давно промокли…

Здесь может водиться только страшное зверье, вроде динозавров, даже странно, что ни один из них еще не появился.

Костик шел, иногда насвистывал, чтобы не было так страшно.

— Тут аккуратнее надо, — Никита укоризненно покачал головой. — Здесь живет много разного зверя, например, огромный волк он у нас в деревне всех собак съел. На людей не набрасывался, но кто его знает, что сделает с голодухи? А ты идешь, свистишь. Не боишься что ли?

Костя свой посох-копье переложил из левой в правую, хоть и сомневался в его девственности против крупного зверя. За мечом лезть в мешок не хотелось, да и неудобно идти по лесу, сжимая меч и копье, того и гляди споткнешься и сам же на свое оружие и напорешься.

— А я же с нечистью иду воевать. Кто больше — тварь, которая сторожа утащила или волк, которым ты меня пугаешь?

— Нечисть больше и сильнее, но и волка клыки вот такие! — Никита показал, как по его мнению они выглядели — почти с небольшую чумазую ладошку, зверь крепкий, его твоим копьем не убьешь, только поранишь. — Но ты не бойся, он не нападет, это я просто так сказал, чтобы ты был осторожнее, лес не любит шума. Волк на оленей охотится, а мы для него дичь мелкая, неинтересная, только не свисти, а то он решит, что ты его дразнишь…

— А другие звери в лесу есть?

— Полно всяких, да только они людей стороной обходят. Бабка — наша деревенская ведьма, у которой я для тебя мазь взял, сказала, что раньше здесь другие люди жили и имелись среди них сильные колдуны, не чета нашим, вот они зверей и заколдовали, чтобы те на них не бросались. С той поры хищники деревни стороной обходят, но дразнить их все равно не стоит, иногда все-таки и они на людей набрасываются, обычно когда голодно…

— Ерунда! — фыркнул юноша. — Тех зверей, которых древние люди заколдовали, давно уже нет, умерли. К тому же могут охотиться на людей и птицы, ястребы, коршуны здесь наверно вырастают настолько огромные, что могут лошадь унести.

— Не знаю, таких больших птиц пока не видел, — мальчик в очередной раз свернул куда-то в сторону. — Но звери на нас не нападают, хоть бывает и очень страшные встречаются.

— Ты уверен, что правильно идешь? — не выдержав, спросил Костик. Он уже окончательно запутался во всех этих поворотах, для него все деревья и кусты выглядели совершенно одинаково. — Мы по-моему уже второй круг вокруг деревни делаем, вот сухое дерево, оно нам уже не раз встречалось….

— Там было другое дерево, то срубила молния, на нем виднелись следы копоти, а это выворотил ветер вместе с комлем из земли — видишь?

— Ничего не вижу, — недовольно пробурчал юноша. — Для меня, что одно дерево, что другое — все похожи. Лучше скажи, куда ведешь, и долго ли еще нам здесь плутать?

— Мы идем к горам по тем местам, которые звери обходят стороной, опасаются. Бабка Маланья говорит, что здесь есть источники доброй силы оставшиеся от древних людей, так вот нечисть их боится и обходит. Вот тварям и приходится огибать эти места по большой кривой, а мы идем прямо, и выйдем к расщелине раньше, чем туда придет та нечисть, что утащила нашего сторожа.

— Что за расщелина?

— Люди говорили, что пройдя расщелину, можно попасть в долину. Там находится замок, который построил колдун, а они живут вместе с ним. Но мы туда не пойдем, а спрячемся в кустах рядом с горой. После того как ты нечисть убьешь, вернемся в деревню, только сначала в пещеру зайдем, она там рядом.

— А кто-нибудь в долину эту ходил?

— Может, кто и ходил, да только обратно никто не вернулся. Раньше эти места спокойные были, мы в той долине играли, в ней ручеек бежит, трава высокая зеленая, в ней хорошо. Но это раньше было, а сейчас страшно.

— Странно как-то…

— Ага, — беспечно согласился Никита. — Жизнь вообще штука странная, все чего-то боятся, прячутся, дерутся, а потом все равно помирают. Вот мой отец, самый смелый мужик был в деревне, а все равно ушел в лес и не вернулся. Так и с нами может быть. Ты уверен, что нечисть победишь?

— Как же могу это сказать, если я ее не видел? — пожал плечами Костя. — Конечно, надеюсь на то, что сумею, но не уверен. Какая она?

— Ты же следы видел, тварь ростом с деревенский дом, и очень сильная.

— Ну, тогда она меня победит, а не я ее…

— Выходит, вернусь в деревню один, — улыбнулся Никита. — А здесь сразу залезу на дерево и буду смотреть за тем, как ты дерешься, а потом стану всем рассказывать, как дело было. Все меня слушать будут и угощать разной вкусной едой.…

— Понятно, — сморщил свой нос Костик. Трухлявое дерево развалилось под его ногами, обдавая брызгами и невыносимо-противным запахом тления. — Вот для чего ты за мной увязался, решил, что все тебя храбрецом после этого считать станут…

— Ага, — бесхитростно признался мальчик. — А для чего же еще?! Пусть тварь тебя ест, а я посмотрю. Такого еще никто из деревенских не видел!

— Мне бы не хотелось быть съеденным…

— Ты — чужак, тебе-то чего беспокоиться о смерти? В нашей деревне о тебе никто печалиться не будет.

— Это точно, — вздохнул юноша. — Только глупо как-то умирать за людей, которые о том, что ты жил, даже и не вспомнят.

— Тогда ты не умирай, — посоветовал Никита. — Если победишь нечисть, тебя все уважать станут, может даже дом дадут, в котором ты ночевал, все равно там никто не живет, рядом с ним есть хороший кусок обработанной земли, там урожаи должны быть хорошими. К осени на какой-нибудь из наших девок женишься и будешь жить с нами. Я к тебе в гости ходить стану, и всем рассказывать, какой ты смелый.

— Для этого надо нечисть победить, а шансов почти нет, сам сказал, нечисть огромная и сильная…

— Бабка Маланья сказала, что эту ты сможешь победить, есть в тебе внутренний огонь и сила. Но после этого все равно нужно меч тебе хороший искать, иначе тебя другая нечисть убьет.

— Так еще и вторая будет?!

— Ага, там их много из расщелины приходит, вот всех и убивать надо. Мы потом, когда ты эту тварь убьешь, пойдем в пещеру искать недостающий кусок меча, а бабка сказала, что знает, как все кусочки в одно целое соединить без огня.

— Интересно… — протянул Костик. — Похоже, вы с Маланьей все уже для меня распланировали, а мне остается только выполнять.

— Так оно и есть, — мальчик сел на очередное упавшее дерево, достал из мешка краюху хлеба и стал аппетитом ее уплетать. — Ты же пришлый, ничего не знаешь, а бабка — настоящая колдунья, она и на будущее гадает и на прошлое, сказала, что тебе всех не победить, подмога нужна, но об этом она сама позаботится.

— Потолковать бы надо с твоей бабкой, — юноша скинул с плеч мешок, и тоже полез за хлебом. Несмотря на то, что не так давно он так наелся, что на еду и смотреть не мог без содроганья, сейчас глядя на мальчишку ему снова захотелось. — Уж больно здорово вы все за меня решаете. А если я от одного вида твари этой жуткой испугаюсь и убегу?

— Я об этом ничего не знаю, — мальчишка доел краюху, вскочил с дерева и зашагал дальше. — Ты чего сел-то? Устал что ли? Так потерпи, мы уже скоро к горам выйдем…

Костя уже хотел сказать ему в ответ что-нибудь обидное, да только вдруг почувствовал, что снизу по телу поднимается холодок, а еще услышал треск, словно кто-то огромный прорывается через кусты.

— Тихо! — прошипел Костик. — Вы с бабкой хоть и все знаете, да только слушать вас опасно. Если хочешь жить, лезь на дерево. Сейчас же!

Он сбросил тряпки с лезвия, взял рукоятку в руку, крутанул его с горечью осознавая, что баланс все-таки сделан неправильный. Надо было добавить шарик на рукоятку, а еще лучше пристроить туда маленькое лезвие, иногда оно выручает.

Никита недоуменно посмотрел на него, и видимо что-то понял по его напряженному лицу, потому что не дожидаясь второго окрика, быстро полез на ближайшее дерево, бросив свой мешок внизу, правда кусок хлеба успел засунуть за пазуху, решил видимо наблюдать за схваткой с комфортом.

Левой рукой Костя взял копье, собираясь его бросить в тварь, когда та появится из-за кустов. Убить не убьет, но отвлечет, даст какую-то свободу маневра, и пока нечисть будет рану зализывать, он подкатится и по ногам ей резанет.

Пусть подло, зато эффектно, а потом как получится. Таков был план, пришедший ему в голову. Глупый и нереальный.

Но больше ничего другого придумать все равно не удастся, шаги уже рядом, да и у любого хищника нюх лучше, чем у человека — догонит и убьет.

Чувство опасности внутри затаилось, словно отсчитывая громко бьющимся сердцем, которое, наверно, скоро вырвут из груди, приближающиеся шаги.

Костя несколько раз вдохнул и выдохнул воздух, и перекрестился, хоть в бога не верил — сделал это так на всякий случай и…

Он закрыл глаза, прислушиваясь к тяжелым шагам, чье-то тяжелое тело проламывало себе дорогу через кустарники, не утруждая себе обходами, что говорило о том, что существо высокого роста. По треску сучьев веса в нем было не меньше трехсот килограмм, если это одни мышцы, то его меч такому существу — заноза, с одного удара не пробить.

Юноша открыл глаза, сделал несколько быстрых движений, размахивая мечом, и сбросил сапоги. Они не подходили для боя — подошва скользила по фиолетовому слою мха, если станет уклоняться, обязательно поскользнется.

Костя вздрогнул от страха и неожиданности.

Куст стоящий недалеко буквально взорвался, разбрасывая зеленую листву, пропуская что-то темное, высокое и страшное на поляну.

Сердце остановилось, пропустило очередной удар, потом застучало с огромной скоростью. Ноги обмякли, все перед глазами закружилось.

«Ну вот еще не хватало, упасть в обморок, — вяло подумал он. — Вот тебе и воин!» Это его не испугало, он знал за собой эту особенность, у него всегда перед дракой кровь отливала от лица, он бледнел, но потом все приходило в норму.

Ему как-то рассказывали, что полководец Суворов так отбирал себе солдат: если бледнеет, значит плохой солдат, если краснеет, значит хороший.

Это связано с тем, куда в первую очередь поступает кровь — в ноги или в голову.

«Умным в голову, а мне в ноги, — так себя утешал Костя. — Кому-то мозги нужны в драке, а мне умение быстро бегать».

Он подождал, когда все перестанет кружиться перед глазами и посмотрел на то, что его так напугало. Перед ним стоял высокий и могучий человек.

«Нет, — поправил он сам себя. — Просто человеком это назвать нельзя, а вот снежным, пожалуйста…»

Человеческой была только форма тела, голова была иной, звериной: длинные волосатые острые уши, сквозь которые просвечивало солнце, поворачивающиеся в разные стороны, независимо друг от друга, ловя звук, широкий плоский нос, настороженно принюхивающийся к запахам, огромные желтые глаза с вертикальными зрачками, и рот, больше напоминающий пасть.

Клыки выглядывали, оттопыривая нижнюю губу, вполне приличного размера, не меньше чем у медведя, такими можно перекусить не только руку, но и ногу. Роста существо было метра два с половиной, грудь бочкообразной, как у гориллы, тело покрыто коричневыми длинными волосками. Одним словом — Йети, им хорошо пугать детей.

Словно услышав его мысли, Никита сидящий высоко на дереве, испуганно завизжал, одно ухо существа повернулось в сторону дерева, на котором сидел мальчик, потом неохотно вернулось, видимо решив, что там нет ничего страшного.

— Ты умрешь! — проревело существо, протянув руку к Костику, а тот, недолго думая, сделал прыжок вперед и ударил мечом, как и планировал по ногам. Он почему-то даже не удивился, что Йети разговаривает.

Его так учили в секции, поменьше обращать внимание на разные ритуалы и угрозы и странности. Главный принцип: появилась возможность — атакуй, пусть потом говорят, что это нечестно, победителей все равно не судят.

Да и если честно, то сделал Костя это больше от испуга — он всегда, когда ему становилось страшно, нападал первым, вероятнее всего от отчаяния, это часто делало его непредсказуемым бойцом. О копье он забыл, выронил…

Удар достиг цели, это странное ужасное существо взревело от неожиданной боли, и подпрыгнуло, а юноша едва сумел увернуться от когтистой лапы, которая просвистела в каком-то сантиметре от головы. Если бы удар достиг цели, то ему просто сняло бы скальп.

Когти у этого жуткого существа оказались длинные и острые. А само оно очень быстрое.

Меч в руках Кости был явно не тот, с которым следовало выходить на бой против такого существа, хоть и сам его ковал. После второго удачного удара ему удалось отрубить одну фалангу пальца на ноге, заканчивающегося острым когтем и слегка подрубить сухожилие.

Чудовище взревело так, что у него заложило уши, яростно, пусть и беспорядочно замахало руками.

Костик отскакивал и бил мечом, пока ему удавалось попадать, видимо боль для нечисти оказалась неожиданной, она не сколько дралась, сколько пыталась посмотреть, что же он такое сотворил с ее ногой.

От его ударов толку было мало, ему никак не удавалось приблизиться и попасть хотя бы в одно из опасных для жизни мест, а его уколы в ногу только прибавляли яростных воплей.

Густая толстая шерсть и твердая крепкая кожа спасали нечисть от глубоких ран. Кровь лилась красного цвета, как у обычных животных и человека, да только выливалось ее немного, ему пока не удалось попасть ни в одну крупную артерию или вену, а значит от обескровливания существо явно не могло умереть.

Непонятно как, но Костя почувствовал, что существо понемногу приходит в себя, еще немного, и оно легко и быстро разберется с нападающим на него мелким человечком, да так, что от того ничего не останется, кроме разрозненных кусков окровавленного мяса.

Требовалось какое-то неожиданное решение, этот бой не мог долго продолжаться: если чудовищу его удары не приносили весомого урона, то тому достаточно попасть один раз, и его удар окажется смертельным. Да и сил в юноше с каждой минутой оставалось все меньше, даже адреналин переполнявший кровь уже не помогал.

Он слишком много скакал и катался вокруг нечисти, выделывая при этом такие финты, которые никогда бы не смог повторить в обычном состоянии.

Убегать, юноша даже и не помышлял, при таких габаритах чудовище его легко догнало десятком гигантских шагов. Каждой минутой боя он только оттягивал свою смерть — больше ничего другого у него не получалось. Удары когтистых лап становились с каждым мгновением все более прицельными, тварь уже поняла, кто посмел напасть на нее, успокоилась, а может и боль прошла, и теперь искала способ покончить с этим придурком.

Удары дубиной пока попадали в землю, пробивая толщу фиолетового мха, отчего тот взрывался фонтаном брызг. Костя давно насквозь промок, глаза и без того застилал пот, он итак уже больше догадывался о направлении ударов, чем видел их.

Он все никак не мог к нему приблизиться к своему копью, давно сообразив, что от меча пользы немного, правда, ему удалось им несколько раз попасть в колено и чуть ниже — в стопу. При каждом своем перекате, надеялся рассечь сухожилие, чтобы нечисть охромела.

Юноша уже давно понял, что взялся не за свое дело и ни о какой победе думать не стоит, даже шансов на то, чтобы уцелеть почти нет, а значит, следует как можно быстрее улепетывать. Только как? Это пока ему удается увертываться и даже угрожать нечисти, но как только повернется спиной, жить ему останется ровно столько, сколько потребуется звероподобному существу на то, чтобы его догнать — то есть пара секунд.

Он прыгал и перекатывался с одного места на другое, увертываясь от ствола молодого деревца, которое использовала тварь в качестве дубины, все больше увязывая в этом безнадежном бою. С каждым мгновением становилось труднее увертываться от прицельных ударов, к тому же частенько доставалось ветками, оставшимися на дубине, которые секли тело не хуже розог.

В конце концов от отчаяния Костя воткнул меч нечисти в волосатую ногу слишком глубоко, и поэтому не успел выдернуть обратно. Едва он успел откатиться и схватить копье, как чудовище споткнулось, и огромная туша стала падать прямо на него.

Костя рванулся то было сил в сторону, с горечью осознавая, что не успевает, но как-то догадался в последний момент оставить копье на земле, воткнутым в толстый слой мха. Это получилось, правда, копье не смогло удержаться, наклонилось в сторону нечисти, но тут оно само на него налетело.

Раздался треск, дикий вой, чудище бешено замолотило руками и ногами, как-то невероятно изогнувшись, достало лапой юношу и отбросило его мощным ударом в кусты. Костя пролетел наверно метров двадцать по воздуху, и от жесткого удара о ствол упавшего дерева сразу потерял сознание.

Можно сказать, ему повезло: дерево наполовину сгнило и послужило мягкой амортизирующей подушкой, смягчившей удар, именно благодаря этому, он не сломал себе позвоночник, хоть сам удар и выбил из него дух.

Какое-то время был без сознания и очнулся, почувствовав влагу на своем лице. Когда он с трудом открыл глаза, то увидел Никиту, сидевшего на корточках и с нескрываемым любопытством вглядывающегося в его лицо.

— Что? Замечательно выгляжу? — прохрипел Костя, снова закрывая глаза. Ему было плохо, у него не только веки не поднимались, все тело отказывалось слушаться, в нем кроме боли накопилось столько усталости, словно он пробежал вокруг спортзала сотню кругов, получив наказание от тренера. Тот иногда такое устраивал. Самое забавное было в том, что он сам бежал с провинившимся бойцом рядом, и в конце забега был так же свеж, как вначале. — Чего уставился?

— Ты умрешь?

Вопрос был даже не столько глупый, сколько бестактный. Костик немного подумал и решил, что наверно мальчик прав, жить ему осталось всего несколько часов и то это в самом лучшем случае. Он мысленно проверил свое тело и понял, что по левому боку разлился огромный кровоподтек, а два ребра вероятнее всего сломаны или, или если очень повезло, то треснули.

Поэтому каждое движение грудной клетки причиняло боль.

— Обязательно умру, — прошептал Костя. — Еще немного полежу и отправлюсь на небеса.

— Я сразу это понял, — радостно улыбнулся Никита. — А когда умрешь?

— Скоро, — пообещал юноша и еще раз окинул свое тело внутренним взглядом, ища открытые раны. На его удивление все оказалось не так уж и плохо — больших повреждений вроде не чувствовалось, правда имелось много мелких, глубокие царапины на босых ногах, которые горели так, словно в них насыпали перца, а на плечах и лице вспухали жуткой болью багровые рубцы от веток. — Потерпи немного, даже ждать не устанешь.

— Я же не просто так спрашиваю, мне это точно знать надо, — проговорил с некоторой обидой Никита. — Если ты все равно умрешь, то мне нужно срочно бежать в деревню.

— Зачем?

— Рассказать, как ты победил нечисть, а то они наверно там собираются, готовятся из деревни уходить в город…

— А я точно ее победил?

— Ага, — радостно ответил мальчик. — Тварь прямо на твое копье упала, и оно ей в сердце воткнулось. Это ты здорово придумал, сначала всадил меч в ногу, а когда от этого чудище споткнулось, подставил копье, чтобы оно на него напоролось. Здорово! Жаль, конечно, что умираешь, но с другой стороны, ты не из нашей деревни, о тебе никто печалиться не станет, наоборот все будут довольны — платить не придется. Так я побежал?

— А ты уверен, что я победил именно ту нечисть, что утащила сторожа? — говорить Костику было тяжело. Каждое слово заставляло содрогаться грудную клетку, и это было очень больно, тем более, что адреналин уходил из крови, а вместе с этим отзывались острой болью все новые места. — А вдруг тут в лесу много их ходит, и мы убили не ту?

— Я об этом не подумал, — лицо Никиты сразу стало озабоченным, он сразу посмотрел на дерево, с которого слез, мысленно прикидывая, как полезет обратно, и сколько ему потребуется времени, чтобы оказаться в безопасности. — Сначала даже обрадовался, а теперь думаю, тебе умирать нельзя, а вдруг действительно нечисть была не одна? Я схожу, проверю, а ты лежи… пока не умирай.

— Постараюсь, — прошипел юноша, пробуя повернуться на бок, лучше бы он этого не делал, проснувшаяся боль, загуляла волнами по телу. — Но не обещаю…

Может, он и не соврал, а действительно умирает, ощущение по крайней мере было именно таким. Его вытошнило, и от этого ему стало еще противнее, во рту остался отвратительный вкус.

Глава шестая

Темнота качалась за закрытыми веками, но я не спал, а видел, как по улицам города неспешно идет процессия, приближаясь к закрытым воротам, ведущим на холмы.

Возглавляла ее высокая рыжеволосая женщина в темном плаще с надменной улыбкой на тонких губах, в полушаге от нее сзади шли два крепких высоких человека — вероятнее всего ее телохранители и слуги. Возможно, они и не были людьми, слишком большими и сильными казались, точнее ничего нельзя сказать, надвинутые на лица капюшоны, скрывали лица у всех. Эти люди очень не хотели, чтобы их узнали. Последним шел человек, который обещал меня найти, он замыкал процессию, часто оглядываясь назад и от его пронизывающего, как я убедился, даже камень взора трудно было что-то скрыть.

Телохранители вели под руки какого-то человека, который спотыкался на неровных камнях булыжной мостовой, вероятно потому что ничего не видел перед собой.

Луна уже вышла из-за туч, она была такой же огромной, как и вчера, и ее серебряный диск сиял так, что в его свете можно было шить в ее свете, метая мелкие стежки на дерюжке. Это любила делать моя молочная мама. Полнолуние было ее самым любимым временем, она садилась у раскрытого окна и шила, глядя то на ткань, то высоко вверх на испещренный оспинами лик светила.

А вот у этого несчастного глаза не могли ничего разглядеть от боли и ужаса рвущегося изнутри. Оттуда рвался и дикой едва слышный вой, мешавшийся со всхлипываниями — почему-то закричать в полную силу человек не мог, а только подвывать и рыдать, даже не пытаясь сопротивляться похитителям.

Он мог бы вырваться и убежать, если бы захотел. По крайней мере мне так казалось из темной темноты трактира, пахнущей дымом и готовящейся весь день снедью.

Но я не мог так далеко видеть и тем более слышать!

Такое со мной было впервые, никогда до этого так не сомневался в своем здравом уме, и никогда мне еще не было так страшно. Я твердо знал — вижу то, что происходит на самом деле, хоть это и невозможно.

Толстые метровой толщины стены сложенные из огромных валунов, которые невозможно выбить даже тараном, не пропускали света, в них не было ни единой щели, даже намека на нее, но я видел!

Лежал, дрожал от жуткого холода на твердой скамье и смотрел на то, что увидеть нельзя. Я замерзал, несмотря на то, что в трактире было даже жарко от горящего целый день очага, в котором готовилось мясо, туши зверей, убитых городскими охотниками в соседнем лесу. Тепло не могло выветриться, двери и окна были закрыты. Но мне было холодно, и холод шел изнутри, от сердца, которое словно превратилось в кусок твердого синеватого льда.

А еще мне было одиноко, хоть рядом лежал Денис — мой молочный брат, единственный из людей, кому я доверял сейчас на этом свете.

Он так же, как и я, не спал, часто вздыхал и бормотал слова какой-то древней молитвы, словно старые боги могли помочь двум несчастным паренькам, против которых ополчился весь мир.

Я наблюдал, как страшная процессия дошла до ворот, ведущих на холмы. Несмотря на строжайший запрет данный стражникам о том, что ночью створки должны быть наглухо закрыты, чтобы не пропустить нечисть к богатым, сейчас они были открыты настежь!

Два стража стояли рядом с распахнутыми створками и смотрели перед собой ничего не видящими глазами. Вряд ли они ослепли, скорее спали с открытыми глазами, и возможно даже видели какие-то сны.

Рыжеволосая и вся ее компания прошли неспешно мимо, вышагивая в гору по булыжной мостовой, мне даже показалось, что я слышу, как звенят набойки на сапогах коротышки. И стражи задвигались, закрыли двери и отправились в свою сторожку, спать на этот раз уже по-настоящему, а не стоя в одних рубашках на ночном довольно прохладном ветре.

Процессия поднялась выше, подошли к высокому замку, двери которого также были раскрыты, вошли внутрь, и на этом видение исчезло.

А я, так и не заметив перехода от бодрствования к кошмару, заснул.

Приснившийся мне сон стал продолжением видений, он был странен, в нем многое казалось непонятным: молнии били с небес по чьему-то приказу, странный зеленоватый свет исходил из чужих раскрытых рук и нес в себе смерть.

А высокая рыжеволосая женщина с изумрудными глазами ведьмы улыбалась.

Каким-то образом я понимал во сне, что моя жизнь как-то связана с ней, мы встретимся и очень скоро, только встреча эта не принесет мне ничего кроме горя и боли.

Следовало бежать из этого города и немедленно. Но как уйти, когда по темным улицам бродит зло, а городские ворота наглухо закрыты, и каждому кто подойдет к ним без каких-либо объяснений вобьют в грудь серебряный болт?

Именно такой отдан приказ стражникам.

А через стену не перелезешь, они высокие, хоть и абсолютно бесполезные.

Я вздохнул, сон мой стал более спокоен. Сердце перестало суматошно биться, холодный пот на лбу высох, понемногу согрелся, даже лавка перестала казаться твердой.

Я медленно стал подниматься вверх к закопченному потолку, прошел его, оказался в комнате, где с кровати звучал зычный храп, просочился сквозь потолок оттолкнулся от него и поднялся вверх над крытыми черепицей крышами.

Какое-то время просто всплывал вверх к темному небу, где понемногу бледнела огромная луна, становясь все более серой, теряя желтизну перед рассветом, а потом полетел в сторону проснувшегося и поднимающегося над горизонтом багрового солнца, махая упругими крыльями. Темный город исчез, отрезанный рекой, спрятался за высоким лесом.

Мне часто снились такие сны, но об этом я Денису никогда не рассказывал.

Если он бывает волком, то я орлом.

Но иногда и мне снились сны особенно в полнолунье, когда изнутри поднималось непонятное томленье, а рот наполнялся сладкой слюной.

Тогда мое тело покрывалось густой шерстью, на руках и ногах вырастали острые клыки, а мои губы темнели, выпуская наружу огромные острые клыки, которыми так сладко рвать чужую плоть.

Эти тоже были сны неплохими, но летать орлом мне нравилось больше.

Над тобой только темное небо с проколами звезд, тебя обвевает ветерок, а крылья твои крепки и послушны. Земля под тобой не видна, только темнеет лес, из которого слышен чей-то разъяренный рев. Кому-то из ночных хищников не повезло и жертва ускользнула, обрекая гору мышцы и огромных клыков на голодный дневной сон.

Конечно, я знал, что орлы ночью не летают, но у снов своя логика, отличная от правды.

Утро пришло неожиданно. Еще мгновение назад я плыл по темному небу, ловя теплые потоки воздуха, поднимающие меня вверх к уже совсем бледной луне и розовеющему небу, как вдруг оказался на грешной земле, а в мое плечо вцепилась костлявая рука хозяина трактира.

Прежде чем я успел что-то понять, как уже оказался на крыльце, недоуменно моргая, разглядывая пустынную улицу, выглядевшую уныло и холодно в бледно-сером рассвете.

Еще через минуту рядом со мной появился Денис, что-то возмущенно бормоча и отряхиваясь. Он порывался снова ворваться внутрь — в тепло зала, в котором было так чудесно спать, но ему мешала твердая узкая рука и огромный твердый живот, в который бился мой молочный брат, все еще не понимая, что произошло.

— Я свое слово сдержал, больше не взыщи, но ссориться с твоим отцом не хочу, — трактирщик сунул каждому в руки по ломтю хлеба. — Перекусите и уходите отсюда, да быстрее, пока вас кто-то из стражей или соседей не увидел!

— А зачем толкать-то? Мы сами бы ушли, — возмущенно воскликнул Денис захлопнувшейся перед его носом двери. — Еще плечо мне помял, теперь синяк будет.

— Успокойся, — тяжело выдохнул я, все еще находясь под впечатлением от своего сна. — Хозяин ничего нам не обещал, и за эту ночь мы его благодарить должны, он нам жизнь спас. Не представляю, чтобы с нами случилось, если мы остались на улице. Ты же помнишь ночные события? Странных и очень людей, которых ты первым почуял…

— А по шее зачем?

— То что накостылял немного, так нам и надо, уже утро наступило, сами без напоминания должны были проснуться и уйти раньше, чем проснется кто-то из постояльцев. Он же тоже рискует, нас укрывая. Если отец узнает о том, что кто-то предоставил нам кров, ему несладко придется, мой папаша умеет мстить. А даже в такое ранее утро найдутся добрые люди, которые все заметят и обязательно ему расскажут.

— А мне сон хороший снился, из-за этого и злюсь, — Денис сел на ступеньку выбитую сотнями ног до половины доски и надкусил краюху. — Он все испортил, а я бы в этом сне всю жизнь находился, очень просыпаться не хотелось.

— А что снилось?

— Сначала кошмары, какая-то рыжеволосая женщина в богатом одеянии, по всему видать ведьма и очень умелая. С ней был коротышка, который искал тебя, не понравился ты чем-то ему, а потом я летал, как в детстве над городом и горами, словно птица…

— Хороший сон, — согласился я, недоуменно вздохнув, нам с Денисом до этого момента никогда не снились одинаковые сны. Вряд ли это к добру. — Старики говорили, что если во сне летаешь, то растешь.

— Я летал, недолго, а потом бежал по лесу, быстрый, сильный, ловкий. Ты не поверишь, зайца догнал! И не только догнал, но и съел, вкусный был, и косточки такие мягкие, приятные, и кровь, словно молодое вино, нежное и приятное, от которого настроение поднимается.

— Да… — неопределенно протянул я. — Такие сны мне еще не снились. А тебе не кажется, что нам пора отсюда уходить? Того и гляди первые прохожие появятся, вон видишь ученик сапожника побежал, спешит из дубильного чана кожу вытаскивать, пока хозяин не пришел, иначе обязательно получит дубинкой по заду…

— А ты это откуда знаешь?

— Ходил наниматься, но сапожник мне отказал, а до этого присматривался ко всем, кто живет и работает на нашей улице, выбирал. Я же не знал, что отец всех предупредил, если кто-то меня пригреет, то получит серьезные проблемы. Стражи многое могут — например, возьмут и перестанут пускать в город крестьян, которые привозят шкуры.

Конечно, работа сапожника или кожевенника не из лучших. Вонь у них в мастерских такая, что потом тебя везде преследует — от нее не отмоешься. И на речке раз в неделю полдня сидишь в холодной воде, промывая невыделанную кожу…

В трактире загремели посудой, послышалось шарканье метлы, это проснулась служанка и начала убирать трактир.

— Пойдем, — Денис поморщился, разминая затекшие за ночь плечи. — Действительно, нехорошо, он нам приют дал, накормил, от неминуемой смерти спас, а мы торчим у его двери, словно рассказывая всем об этом.

Мы зашагали по улице по направлению к рынку, который находился на площади недалеко от городской стены. Время самое подходящее, въездные ворота только открылись, и обозы с из ближайших деревень только начинали медленно втягиваться внутрь после уплаты пошлины. Для того там у ворот с раннего утра торчал чиновник городской управы, зевая и жуя крестьянский хлеб.

Кроме обычной оплаты каждый сельчанин еще был обязан что-то жертвовать из продуктов на пропитание городских стражей, поэтому чиновник голодным никогда не оставался, да и детям его хватало, может, поэтому такое место не закреплялось ни за кем навечно, и каждый месяц у ворот появлялся новый приемщик пошлины.

Покупать в это время что-либо на рынке было глупо, с утра все крестьяне ломили цену, это потом к обеду они начинали понимать, что в городе никто не голодает, и за их утку, или гуся, никто не даст не то что золотой, но даже серебряную монету, и начинали просить только то, что хоть немного покроет расходы.

Нам с Денисом продукты не нужны, я не сомневался в том, что если трактирщик пообещал, то он нам что-нибудь обязательно приготовит в дорогу, и на рынок шел только затем, чтобы купить себе что-нибудь из оружия. Конечно, на медяки Дениса вряд ли бы удалось купить хороший меч, на это я и не надеялся, но нож, с которым можно защититься от волка или собаки — вполне.

Денис отправился к своим родственникам — пекарям, к тем, кто выгнал его на улицу, чтобы дали ему хлеба на дорогу, поэтому на рынок я пошел один. Деньги мне мой молочный брат отдал почти все, что у него были — то есть два медяка, оставив себе один медный грош, на который собирался купить себе дорожные сапоги у другого родственника — никто другой бы ему добротную обувь за такие деньги не продал бы.

В общем у него были свои дела, а у меня свои. Когда осознаешь, что ты уйдешь из города, в котором родился и вероятнее всего навсегда — всегда находится много нужных, пусть мелких дел.

Мы попрощались на перекрестке и разошлись, договорившись, встретиться на рыночной площади в полдень. От нее и до ворот недалеко. И народу много, чтобы уйти неприметно.

А за это время каждый из нас должен был найти себе подходящую для дальней дороги одежку, набрать припасов, найти оружие, чтобы не чувствовать себя беспомощным перед зверьем и плохим человеком.

Я прошелся по рынку, прицениваясь к изделиям местных кузнецов с золотыми рукоятками и серебряными ножнами, украшенными самоцветами. Очень красиво, даже роскошно, только в бою такое не пригодится, да и металл на такие изделия идет не самый лучший, обычно мягкий, чтобы можно было набивать рисунки.

Такое оружие служило больше для того, чтобы подчеркнуть статус владельца, его знатность и богатство, а заодно подрезать заусеницу на пальце, или срезать нитку. Обычно его любили юноши из знатных семей, собирающиеся пойти на службу к королю. Тот с охотой брал всех, так как любил сражения, поэтому наше королевство не вылезало из войн с соседями.

Ничего хорошего простому люду это не давало, молодых ребят забирали в армию, немного гоняли в военных лагерях, чтобы могли отличить копье от меча и… вперед в бой!

Возвращалась примерно половина, и для нормальной жизни не очень пригодная, особенно первое время, потому что они всегда были готовы схватиться за нож, чтобы защитить свои понятия о чести. Бывало и убивали, да и дрались не щадя никого.

В городе имелось только одно место, где им всегда были рады — городская стража. Там буйный вояк нрав шел горожанам только на пользу.

Таким когда-то был мой отец, он тоже прошел войну, возможно поэтому был так безжалостен ко мне. Но стоит ли об этом говорить? Моя семья — дело прошлое.

А сейчас мне нужно купить все необходимое для дороги и исчезнуть из этого города как можно быстрее, пока отец не придумал для меня другого наказания.

Я повертел в руках очередной кинжал.

Надо ли говорить, что всего один камень в оправе стоил больше того, что мне удалось бы заработать за всю жизнь?

Боевое оружие я так и не увидел, хоть прошел всю рыночную площадь.

О том, что выставляли на продажу деревенские кузнецы даже говорить не стоило, эти о настоящем оружии ничего не знали. Меч не плуг, а копье не вилы — для хорошего оружия нужны особые умения и знания, недаром лучшими оружейниками становятся те, кто в свое время повоевал и поэтому знает цену хорошему мечу, луку, или копью.

А стоит настоящее оружие дорого — обычно жизнь. Если твой меч сломан в бою, то никто не станет ждать, пока ты найдешь себе новый, а просто воткнет тебе в грудь что-нибудь острое.

Я бросил взгляд на то, что сельчане выложили на дерюгу возле своих обозов и тяжело вздохнул — такими ножами даже хлеб не нарежешь.

Обойдя рыночную площадь, направился вверх по улице, уже не глядя на оружейные лавки, которых здесь было много — с моими медяками туда не стоило соваться, хоть там встречались достойные образчики мечей и кинжалов.

Взглянув на солнце, я решил, что уже довольно поздно, отец должен заниматься на плацу, тренируя новобранцев, братья рядом с ним, помогая и наставляя тех, кто впервые в руки взял алебарду — оружие стражей. Кстати, довольно опасное оружие в умелых руках, помесь копья и боевого топора, я видел как людей таким оружием разрубали надвое.

Вероятнее всего дома остались только сестры, которых я и собирался уговорить, отдать мне старый меч, что валялся у нас на чердаке.

Отец получил его в награду за свое геройство в бою давным-давно, но никогда не носил, он не подходил ему по балансу и был для него слишком мал, а вот для моей руки это оружие было в самый раз.

Поэтому оглядевшись, нет ли поблизости кого-то из товарищей отца — стражей, я отправился к дому, дожевывая краюху, что дал мне трактирщик, по-прежнему не понимая, почему тот решил пожалеть меня. Не из-за пустяшного же долга?

Я еще раз огляделся, улица была пустынна, только вдалеке ученик кожевенника бежал с кипой кож, убедившись, что никого поблизости из стражей нет, аккуратно постучал в мощную дубовую дверь.

Как и ожидалось, дома оказались одни сестры, рассмотрев меня из окна второго этажа, они отказались впустить меня внутрь.

Жили мы в старом двухэтажном доме, сложенном из массивных валунов, скрепленных раствором так, что за столетия все это стало единым монолитом. Входные двери были массивными, укрепленными металлическими полосами, выломать такие не просто, почти невозможно. Окна на первом этаже выходили в небольшой внутренний дворик, ворота в него были всегда закрыты и укреплены так же, как и двери.

На улицу смотрели только окна второго этажа, да и те на ночь закрывались крепкими обитыми железом ставнями.

Не дом, а крепость, отец ожидал всю жизнь войну, которая придет в наш город и поэтому укреплял его постоянно.

Мне пришлось вести переговоры с сестрами, задрав голову вверх, и оглядываясь по сторонам, опасаясь, что нас кто-то услышит. Кричать приходилось довольно громко.

Как бы я не уговаривал, сестры впустить меня внутрь не решались, а может, просто не хотели — они меня тоже не очень-то любили.

Узнав, что мне требуется меч, который не представляет для нашей семьи никакой ценности, они согласились его отдать, а заодно мой юношеский кинжал, который когда-то выковал для меня кузнец стражей.

Он был маловат, но в качестве метательного ножа и зубочистки вполне мог пригодиться, к тому же у него имелось одно несомненное достоинство, это оружие было выковано из хорошей стали.

После долгих уговоров мне сбросили все, что я просил, через окно второго этажа, заодно предупредив, что если сегодня же не уберусь из города, то завтра на меня начнется настоящая охота.

Сестры слышали, как отец разговаривал с другими стражами, а также с хозяевами многих гостиниц и трактиров, прося их помочь наставить неразумного сына на путь истинный. Причем меры предлагались самые радикальные, вплоть до порки на площади и помещению в городскую тюрьму, славящуюся у нас тем, что большинство узников не выдерживали там даже трехмесячный срок, их просто съедали крысы, которых развелось там видимо-невидимо.

Несомненно, слышать это было не очень приятно от родных тебе людей, но тут приходится только удивляться изобретательству богов — если уж они хотят кому-то причинить зло, то делают это, не жалея средств и привлекая всю свою зловещую фантазию. Вряд ли меня удивит, если к вечеру за мной будет гоняться вся городская стража, вместе с ворами и убийцами. Их она покрывает и поддерживает, лишь иногда вздергивая на лобной площади тех, кто неправильно понимал правила игры — взамен, те выполняют поручения стражей, например, убивают тех, кто мешает их интересам, до которых они не могут добраться по тем или иным причинам.

Возможно за моей спиной уже сейчас тенью скользит один из наемных убийц, готовясь воткнуть мне в спину тонкий и длинный нож с меткой, по которой в нашем городе определяют заказное убийство.

Впрочем, это я уже размечтался, отец предпочитает более дешевые и надежные методы, вроде арбалетного болта в грудь.

Правда, обижаться на него все-таки не стоит. В конце концов он меня вырастил, поднял на ноги, выучил грамоте и многому другому, что могло пригодиться в моей будущей жизни.

Благодаря этому, я вполне самостоятелен и могу за себя постоять. Меня на плацу гоняли так, словно хотели убить, там я приобрел выносливость и терпение — основные черты настоящего воина. Заодно достаточно знаний, чтобы выживать в любой обстановке, слушая рассказы воров и убийц, дезертиров и неудачливых наемников перед казнью.

Сестры выбросили не только меч, но и добротные сапоги одного из братьев, которые стали ему малы, старую кожаную куртку другого из которой тот вырос, и отцовский мешок для дальних странствий, с уложенным в него флягой, кресалом и огнивом — тот им давно не пользовался.

Взяв все это, я сразу почувствовал себя гораздо лучше.

Мне не хватало только лука и стрел, но это и сам смогу сделать в первом же лесу, который встретится нам по дороге.

Орешник или тис — все сгодится, правда, лук не будет боевым, но убить зайца или человека с расстояния сотни метров, я смогу.

В дальних странствиях без такого оружия в лесу делать нечего — останешься голодным, потому что ни одна птица или животное не подпустит тебя к себе, чтобы ты мог ее поймать.

Силки — хорошая штука, но они требуют времени и знания звериных троп, поэтому лук и, пожалуй, праща — лучшее средство для добычи пропитания в дальней дороге.

Я помахал сестренкам на прощанье рукой и пошел к рыночной площади, не испытывая ни сожаления ни горечи от разлуки с семьей.

Мы жили вместе, временами нам было неплохо, но большей любви между нами не было. А разве не то же самое происходит в других семьях?

В какой-то момент дети вырастают и начинают искать свои пути, ведущие к смерти.

Какое это замечательное ощущение, когда перед тобой лежит весь мир, или если хотите — чистый лист, на котором можно написать все, что захочешь.

Это потом когда проживешь немного, пройдешь отмерянную тебе часть пути и определится рисунок твоей судьбы, только тогда станет ясно, что все было иллюзией.

И окажется, что идти можно только в одном направлении, дорога всего одна, да и та ведет к могиле. Кто идет короткой дорогой, кто длинной, но все в одно место.

Но пока почему бы не порадоваться своим первым шагам, особенно когда экипирован на славу, молод, неопытен и готов ко всему новому?

Именно такое чувство я испытывал, вышагивая по булыжной мостовой, старясь держаться подальше от мутного дурно-пахнущего ручейка нечистот бегущего посередине улицы.

При этом не забывал зорко смотреть по сторонам, чтобы не напороться на кого-либо из стражей или друзей отца — кончиться это могло плохо…

Сражаться с ними мне не хотелось, могли и убить, тем более, что стражники по одному не ходят…

* * *

Никита исчез, он услышал его торопливые удаляющиеся шаги. Лежать рядом со своей же рвотой, и ощущать ее гадкий запах, даже думая, что умираешь — не самое приятное занятие.

Поэтому Костя согнул ноги в коленях и оттолкнуться от земли, пятки скользили по влажному мху, но ему все-таки удалось сдвинуться на десяток сантиметров. Этого было мало, запах никуда не ушел, а стал еще омерзительнее, пришлось двигать онемевшими конечностями до тех пор, пока он не уткнулся головой в кусты.

Острый шип расцарапал ухо, но одной царапиной больше, одной меньше — какая разница, если все равно скоро умрешь?

Его не это заботило, а запах.

Герой не должен умирать в своей собственной рвоте, а как-то по-другому более красиво, сжимая в руках меч. Но его оружие осталась в ноге нечисти, которая если верить Никите, наткнулась на его копье и умерла. На это он даже надеяться не мог, хоть и видел краешком глаза, что оно падало именно на копье.

Кусты как место упокоения ему не понравилось, люди не смогут увидеть его мужественного лица среди колючих веток и изумрудной листвы. Пришлось снова двигаться.

Невероятным образом, кусая итак уже распухшие от боли губы, Косте удалось перекатиться в сторону, снова оттолкнуться, потом еще раз, и… упереться головой в дерево.

Запаха больше не чувствовал, но не потому, что его не стало, просто боль стала настолько нестерпимой, что он снова потерял сознание.

Очнулся оттого, что на него снова вылили воду. Костик открыл глаза и увидел все того же Никиту, стоящего над ним с флягой воды с радостным улыбающимся лицом.

— Ты же ушел, — Костя мужественно боролся с вновь подступающей рвотой. — Зачем вернулся?

— Я подумал, что буду выглядеть в глазах всей деревни дураком, если окажется, что ты не умер, — радостно произнес мальчик. — А потом еще ни разу не видел, как кто-то умирает. Мертвых видел, а как умирают нет. Вот и решил, что нужно остаться и досмотреть до конца.

Никита вытащил из брошенного своего мешка хлеб и сыр и стал есть, не отводя взгляда от его искореженного нелепо повернутого тела.

— Кстати, а чего ты уполз с поляны? Я бы тебя не нашел, если бы ты не взборонил весь мох, сначала даже подумал, что тебя какой-то зверь утащил, чтобы съесть. В этом лесу много зверья питающегося падалью.

— Я еще не падаль…

— Но ведь будешь же! — Столько радостного оптимизма было в этих словах, что юноша тут же решил, что в этот раз он не умрет, чтобы не доставить веселья мальчишке. — Я тебя хоронить не буду. Бабка Маланья говорит, что этого делать не надо, животные и растения сами съедят твой труп, тогда жизнь в этом месте будет продолжаться, а твоя душа перейдет в того, кто тебя съест. Так что ты не зря умрешь, а накормишь животных, птиц и растений…

— Дай попить, — прошептал Костик. — Я от тебя столько глупостей за пару часов услышал, сколько не слышал всю жизнь. К тому же меня почему-то твои слова не утешают…

Никита сунул его в рот флягу, ударив при этом довольно болезненно по зубам. Костя выругался шепотом, по-другому не получалось, и стал глотать безвкусную холодную воду.

— Так ту я тварь убил или не ту?

— Не беспокойся, можешь спокойно умирать, это та самая нечисть, что утащила сердце и Николая — деревенского сторожа.

— С чего так решил?

— Я нашел в кустах охранника уже мертвого, тут недалеко, думаю, тварь его тащила, тащила, а потом стукнула об дерево, убила и расстроилась.

— Интересно почему она расстроилась? — Костик пошевелился, боль так и ходила в нем волнами, и было ее много, каждый раз поворачиваясь, да и просто двигаясь, он открывал все новые и новые ее очаги. Теперь юноша начал понимать это слово, действительно, внутри все горело огнем.

Досталось ему изрядно, если бы нечисть сама на копье не напоролась, быть ему сейчас мертвым, как деревенскому охраннику.

— Так все же просто, — мальчик сел с ним рядом, вытащил из котомки дурно-пахнущую мазь и начал деловито смазывать его ранки, мазь была едкой, и она обжигала не хуже йода, так, что юноша даже зубами заскрипел, при этом сдерживаясь, чтобы не заорать. — Твари колдун наверняка приказал притащить живого человека, а она споткнулась об поваленный ствол, сторожа выронила, головой его стукнула о дерево — тот и умер.

Зверюга, я думаю, уже собралась идти снова в деревню за другим человеком, да тут услышала, что мы идем. У них уши, видел какие большие? Вот и побежала нас ловить, точнее тебя, я-то поумнее оказался, на дерево залез, а тебе с ней драться пришлось…

— Да, уж… — вздохнул Костик, понимая, что сейчас он слышит ту версию, что будет рассказана в деревне: как ловкий и умный мальчик Никита справился с жутким зверем, руководя боем с дерева, подсказывая своевременно, что и как нужно делать неумелому и глупому чужаку. — Дай еще воды. Кстати, а сердце ты нашел, из-за которого все и началось?

— Ага, нашел, нечисть его в руках держало, а когда ты его по ноге мечом полоснул, то выбросило в кусты. Я это с дерева видел.

— Это хорошо…

То ли от мази, то ли тело понемногу привыкло к боли, но сейчас он уже мог шевелиться. Юноша приподнялся, и хватаясь за корень дерева, добрался до ствола и сел, прислонившись спиной к серой пахнущей гвоздикой коре.

Багровое светило уже заваливалось к земле, часа через два оно дотянется до верхушек деревьев леса и начнется вечер, а потом придет и ночь. Конечно, неплохо, что звери в этом лесу заколдованы и людей за пищу не считают, но все равно костер развести надо, а то вечерняя прохлада и ночной холод быстро сведут его в могилу.

Только у него нет сил даже для простого любования лесом, желтым небом с темно-зелеными перьями облаков.

Как все-таки красиво, и так хочется жить!

Никита подал ему фляжку, и он выпил несколько глотков холодной воды.

— Ты в деревню когда пойдешь?

— Сегодня уже не пойду, — помотал головой Никита. — Скоро стемнеет, придется где-то заночевать, так почему бы не здесь, рядом с тобой? Хоть посмотрю, как люди умирают…

— Тогда разведи костер…

— Это пожалуйста. Все равно надо еду для себя готовить, ты-то, наверно, ничего не будешь — мертвые же не едят?

— Я еще не мертвый…

— Так будешь же!

Костик мрачно сплюнул около себя и вздохнул, в слюне была кровь — вероятно когда ударился лицом об землю, все губы разбил, а то и зубы выбил, а может и легкие повреждены. Если это правда, то жить ему осталось всего ничего… этот проклятый мальчишка правильно заметил. Действительно, уйдет и пропустит такое интересное зрелище, как смерть героя. Юноша мрачно пробурчал:

— Все мы умрем когда-то, ты тоже…

— Не… я не скоро, мне еще жениться надо, детей нарожать, на ноги их поднять, только тогда…

— А мне?

— А тебе-то зачем? Ты же пришлый…

Костик скрипнул раздраженно зубами и закрыл глаза.

Мальчик суетился возле костра, а Костя все так же и сидел у дерева, глядя не мигая на языки огня лижущую какую-то деревяшку, здесь в этом мире даже цвет пламени был иным, не желтый, а какой-то голубоватый, хотя определенная багровость в нем присутствовала.

Шевелиться не хотелось, боль вспыхивала при каждом движении. Умирать он уже тоже не хотел, чтобы не доставлять удовольствие Никите — безжалостному и равнодушному в чужой боли, как все мальчишки в его возрасте…

Костик глубоко вздохнул, охнул от боли в ребрах, и шевельнул руками, а затем ногами, проверяя тело.

Кости точно больше нигде не сломаны, кроме ребер. А вот те, похоже, треснули основательно от жесткого удара когтистой лапой, поэтому и дышать тяжело.

Подобны повреждения у него были в детстве, тогда он не успел перейти в позу «железная рубашка» и пропустил удар ногой, но там все было проще, вызвали скорую, проверили на рентгене, обнаружили, что два ребра треснули, и заставили носить тугую повязку. Через пару недель все срослось — на нем все тогда зарастало как на собаке.

А что будет здесь, где даже антибиотиков нет? В наличии только отвары знахарок, мази, травы…

Впрочем, надо признать, какая-то польза от мази бабки Маланьи есть, она хоть и жжется, но свое дело делает, некоторые ранки прямо на глазах исчезают, не оставляя шрама, да и багровая припухлость от удара о ствол дерева на боку заметно уменьшилась.

Мгновенно, конечно, не пройдет, но через пару дней, сможет ходить, а через месяц и не вспомнит о сегодняшних травмах.

Вот и есть уже хочется — первый признак того, что сегодня не умрет, раз тело требует возмещения энергии, значит жить будет.

А сил он потратил много на прыжки и уходы от этой нечисти. До сих пор страшно об этом вспоминать. Ему здорово повезло, что воткнул копье в мох, в этом и заключается фатум воина — сделать какую-нибудь глупость, которой от тебя никто не ожидает, а потом окажется, что именно она и принесла тебе победу.

— Так ты все-таки есть будешь или нет? — поинтересовался Никита, пристраивая над костром котелок. — Я уже устал ждать, когда ты умрешь, даже проголодался, а обещал, что скоро, даже устать не устану…

— Есть буду и много, — вздохнул юноша. — Прости, но решил сегодня не умирать, мне погода не нравится, то и гляди, дождь начнется, а в такую погоду смерть — самое скверное дело…

— Это еще почему?

— А ты разве не знаешь, что умирать при грозе нельзя? — криво усмехнулся Костик и снова сплюнул, почувствовав во рту кровь. — Если в это время погибнешь — считай, пропала твоя бессмертная душа безвозвратно.

— Не знаю, мне об этом ничего не рассказывали. Расскажи, пожалуйста…

— А поесть дашь?

— Сейчас кусок солонины брошу в воду для супа, и пока светло, травки съедобной наберу, иначе невкусно будет, они кислинку дают. Бабка Маланья много их мне показывала, многие из них и лечебные, так что тебе будет в самый раз. Должно хорошо получиться, вкусно и полезно. Так почему нельзя в дождь умирать?

— Опасность большая, что душа до неба не долетит, — тяжело выдохнул Костя, ощупывая ребра. Определенно нужно сделать тугую повязку, иначе он не сможет даже спать. — Ее либо молния развеет, либо дождь промочит, тогда она от влаги вес наберет и не сможет высоко подняться, так и будет бродить по земле неприкаянной тенью.

— Я и не знал о том, что такое бывает в дождь, — огорченно покачал головой Никита. — Тогда может завтра умрешь?

— Может и завтра, если погода хорошая будет, — юноша задумчиво разглядывал быстро темнеющее приобретшую серую окраску небо, багровое светило исчезло за плотными тучами, которые из светло-зеленых нежных обрывков ваты на глазах превращались в черные, мрачные хлопья, почти такие же, как на Земле. — Но если и завтра дождь будет, тогда совсем не умру.

— Плохо, — вздохнул мальчик. — Так хотелось увидать, но если в дождь нельзя, то нельзя, ничего тут не поделаешь. А о тенях и призраках мне бабка Маланья рассказывала, и даже научила, как от них избавляться.

— И как?

— Они холодное железо не любят, если их ножом разрезать или вилами проткнуть, то сразу улетят, им потом это место трудно зарастить, сил не хватает — у них же тела нет, питаться, как мы, не умеют Им людей опасаться надо, все равно со временем исчезнут, развеются…

— А ты многое знаешь…

— Бабка Маланья часто мне сказки разные рассказывала, она меня любит, а я ее.

Нам бы место найти, где от ливня спрятаться, иначе насквозь промокнем. Деревья, они нас только от прямого дождя спасут, но потом все равно с них капать будет. Все промокнет, а мох еще с прошлого дождя сырой, а после этого станет совсем как губка. Ты хоть немного идти сможешь?

— Немного смогу…

— Тогда пошли, — мальчик подхватил котелок с огня и свой мешок. — Здесь метрах в ста от этой поляны горы начинаются, а в скале пещера, где мы с Тимкой куски меча нашли, которую я тебе обещал показать. Вот там и остановимся.

— Если поможешь подняться, то дойду, — Костя еще раз мысленно окинул тело критическим взглядом. Ребра, конечно, при каждом шаге будут отдаваться болью, левая нога подволакиваться станет, на ней синяк огромный, все мышцы болят. Но ждать пока тебя дождем смоет, дело неперспективное. Уже раз было такое и совсем недавно, результат известен, он черт его знает где, а все оттого, что промок и замерз. — Найди сук какой-нибудь, чтобы я его использовал, как посох.

Никита поставил котелок на землю, подбежал к юноше и дернул за руку так, что тому показалось, будто у него рвутся все жилы. Он громко вскрикнул, потом, резко выдохнув воздух, все-таки встал, правда, сразу привалился к стволу дерева, приходя в себе.

Перед глазами вспыхивали мелкие искры, застилая взор, да и смотреть было не на что — фиолетовый мох кружился в небе, смешиваясь с черными тучами, а сквозь низ пробивались цветные искорки, превращаясь в огромные багровые круги.

Сердце болезненно билось о треснувшие ребра, ноги подкашивались, не хватало воздуха, хоть грудь ходила, как меха в кузне, а пот заливал глаза.

— Иди за мной, — услышал Костя, сквозь мерный шум в ушах. — А посох мы тебе по дороге найдем.

Он сделал шаг в направлении голоса, потом второй, а когда окружающее перестало кружиться перед глазами в диком хороводе, успел увидеть мелькнувшую среди кустов спину мальчика, туда и пошел, хватаясь за колючие ветки кустов и стволы деревьев, не чувствуя при этом боли от впивающихся в ладони острых и длинных шипов.

Никита дожидаться не стал, даже не оглядывался, а просто бежал впереди, словно забыв о нем. Костю шатало, ему все время казалось, что через мгновение он упадет, боль бродила по телу, вспыхивая то тут, то там.

Пот, смешиваясь с непрошенными слезами, заливал глаза, а сердце старалось выпрыгнуть из груди. Мерзко это было, да и слабость мешала, но лечь не решался, боялся, что потом не встанет.

Он не видел, куда идет. Шел как слепой, расставив руки, все силы уходили только на то, чтобы не упасть. Спина мальчика то исчезала, то снова появлялась, среди кустов и стволов деревьев, фиолетовый мох под ногами проваливался, как мягкая подушка, не давая твердой опоры измученным босым ногам.

Время растянулось, превратившись в вечность, наполненную стуком суматошно бившегося сердца и хриплым дыханием, больше похожим на вскрики.

Пространство тоже имело свой цвет, багрово-кровавый с вкраплениями зелени листвы и синевы мха под ногами.

Так он шел, не надеясь больше ни на что, потерянный во времени и пространстве, пока не уперся прямо в скалу, которая выросла серой громадой перед ним, когда он раздвинул своим телом куст, расцарапав в очередной раз итак уже изрядно окровавленные руки.

Он прижался к ней лбом, остужая о холодный камень, пытаясь понять, куда исчез Никита, и откуда здесь посередине леса появились горы.

— Ты нагнись, нагнись, — донесся откуда-то снизу голос мальчишки. — Вход внизу. Мы его случайно нашли. Я в этот куст упал, когда меня Тимка толкнул…

Опускаться было трудно, легче упасть, что юноша и сделал — просто повалился как мешок с гнилой картошкой, царапая лицо и руки о колючки.

У самой земли обнаружилась узкая щель в камне, из которой торчало чумазое лицо.

— Пролезешь?

— Не знаю, — с сомнением покачал головой Костя, вытянул свое тело, которое показалось ему непонятно невероятно длинным, большим и неудобным, пополз вперед, хватаясь руками за ветки куста и подтягиваясь. — Я попробую, хоть и не уверен.

— Ты только не застревай, обратно вытащить будет некому, а вперед тебя тоже не протащу, так и будешь торчать в дыре, пока не помрешь…

Никита довольно рассмеялся своей неказистой шутке.

Юноша хотел ответить что-то грубое и злое, но как раз в этот момент и застрял.

Ощущение оказалось жутким, словно из детских кошмаров, когда ты рвешься, рвешься, и не можешь сдвинуться с места, а все вокруг заполнено чем-то вязким и в то же время неподатливым.

Уже через мгновение ему показалось, что скала своим многотонным весом давит на его хрупкое тело, понемногу смыкаясь. Возникло ощущение, что через мгновение жесткий камень раздавит, превратит в мокрое место, даже кости рассыплются известковым порошком…

Щель, в которую он лез, стала подобна пасти голодного зверя, куда он случайно влез.

Он задергался, пытаясь пролезть вперед, застревая все больше и больше, грудь сжало, голова закружилась от нехватки кислорода и от боли в сломанных ребрах.

Но тут его за руки схватил мальчишка и дернул вперед. Слабые потуги на удивленье, как раз и оказались той самой малостью, что ему была необходима, чтобы проскочить внутрь.

Костя пролез через отверстие и свалился вниз с примерно метровой высоты. Резкая боль от треснувших ребер словно прорезала тело, он закричал, но крик захлебнулся собственной рвотой. Его окружила спасительная темнота и понесла куда-то вдаль, где было тихо, только вдалеке хрипело чье-то дыхание. Он снова потерял сознание.

И в очередной раз очнулся от льющейся на него воды.

Никита смотрел на него с тревогой и каким-то испугом. Наверно, он все-таки умирал как-то не так, как положено героям. Костя пошевелился, подставляя открытый рот воде текущей на него из фляжки мальчика, а напившись, пробурчал:

— Я же не цветок, чтобы меня все время поливать, или ты надеешься, что вырасту?

— А ты не падай в обморок, тогда не буду поливать, — радостно засмеялся Никита. — Тебя не поймешь — то обещаешь умереть, но не умираешь, а когда начинаешь верить, что будешь жить — снова загибаешься.

— Да уж, — юноша выдохнул из больной груди застоявшийся там воздух. — Можно подумать, что мне нравится падать в обморок. Но я теряю сознание от боли, а не от своего желания. Мне крепко досталось от этой нечисти, зацепил он меня своим последним ударом, лететь пришлось долго, да и приземление на ствол дерева мягким не назовешь.

— Я видел, твое тело было как тряпичная кукла, в тебе наверно не осталось ни одной целой косточки, — покивал участливо Никита, правда тут же радостно добавил. — А ствол дерева еще крепкий был, так ты его наполовину развалил — вот уж сверзился, так сверзился…

— Это точно, — Костя прислушался к себе, хуже ему не стало, боль, конечно, чувствовалась чуть ли не в каждой клетке, но ее можно было терпеть. Впрочем, если даже и нельзя, то все равно придется. — Где мы?

— Как где? В пещере, как я и обещал. Здесь сухо и тепло. Об этом месте никто не знает, только я, здесь нас никто никогда не найдет.

— Почему-то меня это совсем не радует, — пробормотал Костик и наконец-то открыл глаза. Сквозь щель падало немного блеклого света и видно было немного. Лежал он на земле, повсюду валялись камни, а уже метре от него колыхался густой непробиваемый мрак. — А дальше что?

— Как что? Надо доварить обед. Мы с Тимкой еще в прошлый раз сюда хворост натаскали, сейчас разожгу костер, поедим, а потом решим, что дальше делать …

— А что там в пещере?

— А кто ж его знает? — мальчик вытащил откуда-то из-за спины охапку хвороста, быстро разложив на каменном полу, начал чиркать кресалом, раздул трут, и стал подкалываться к нему мелкие веточки, потом более крупнее сучья, только после того, как огонь жадно стал пожирать хворост, пристроил над ним котелок. — Мы дальше не ходили — страшно, никто не знает, кто там может в темноте прятаться.

— А куски меча где нашли?

— Здесь под ногами валялись, мы костер развели и на них наткнулись, я даже палец себе случайно порезал, а в глубь не ходили…

— Понятно, — пробормотал юноша. Голос мальчика временами исчезал, превращаясь в почти неслышный шепот, его тянуло в сон, он и не сопротивлялся. Костя прожил очень тяжелый день, в котором ему крепко досталось.

До этого ему никогда не приходилось драться с таким мощным и сильным противником. В первый раз столкнулся с врагом, который выше его в два раза и намного сильнее. Да и это была не учебная схватка на бамбуковых мечах и шестах, а настоящий бой с кровью и болью.

Правда, ему каким-то невероятным чудом удалось победить. Больше благодаря случаю и удаче, чем умению и мастерству. А шансов у него первоначально вообще не было, даже если бы и держал в руках хороший японский меч, настоящее боевое копье и гибкий воинский лук, из которого стрелу можно пустить на пять сотен метров. Хотя с луком может быть что-то и получилось…

Если стрелять издалека, метров со ста, со скалы, куда эта тварь забраться бы не смогла и попасть в глаз…

Всегда надо бить в глаз, любая тварь, как бы велика она ни была, слепой драться не может, и ты победишь…

Да и меч настоящий бы не помешал, он бы эту ногу которую с трудом проткнул, мог бы разрубить с одного раза…

Веки стали невыносимо тяжелыми, держать их открытыми не хватало сил, наконец он не выдержал и его понесло в густую темноту, наполненную собственным хрипом и стонами.

Никита, услышав его храп, недоуменно нахмурился.

— Нет, так не умирают… — пробормотал он. — Чужак заснул, значит, сегодня не умрет. С одной стороны конечно жаль, не увидел самое интересное, но с другой стороны — страшно в этом лесу одному, того и гляди какая-нибудь нечисть тебя поймает, или призрак. Их здесь много, еще дед рассказывал, что они от древних не упокоенных людей остались.

Мальчик снял с огня котелок и попробовал суп, травки он собрал немного и то пока шел к пещере, но она дала свой вкус, и получилось совсем неплохо. Он протянул руку, чтобы разбудить Костика, но передумал.

— Пусть поспит, Маланья всегда мне говорила, что сон — лучшее лекарство. Человек спит, а тело само себя лечит.

Он съел еще пару ложек, потом лег у затухающего костра.

— Хороший был день — веселый, эх еще бы и завтра такой же, и мне одних рассказов на всю зиму хватит, вся деревня наперебой звать к себе будет…

Он тут же заснул.

А Косте снились кошмары, в которых он снова дрался с нечистью, она его убивала снова и снова, и каждый раз все более мучительно и болезненно. Он чувствовал себя беспомощно, не мог поднять даже руку в свою защиту, а его избивали методично, не пропуская ни одной клетки его тела, и каждая из них отзывалась такой болью, в сравнении с которой все прежние казались слабыми.

А боли он испытал изрядно, все тренировки в секции были испытанием болью, ни одну растяжку нельзя сделать без нее. Каратэ — боевое искусство, а значит, его учили тому, что боль обычна, через какое-то время она входит в твое существование, и ты без нее просто не можешь. Недаром главный лозунг всех боевых искусств — терпи!

И он терпел, превозмогал себя, понимая, что воин не должен замечать боли, потому что на его пути ее всегда будет достаточно, потому что каким бы ты ни был ловким и умелым, всегда найдется тот, кто владеет военным ремеслом лучше тебя. И в любом бою всегда побеждает случай, именно он обычно убивает лучших, а не враг.

Костя все это хорошо понимал, его этому обучали, но та боль, которую он испытывал сейчас, была намного сильнее той, что ему приходилось терпеть. К тому же его поражала нелепость происходящего — какая-то глупость и безысходность.

Он — человек двадцать первого века, житель планеты Земля, оказался неизвестно где, и в незнакомом времени.

Ему никогда не нравились средние века, как бы их не воспевали поэты и писатели, потому что всегда знал, там было просто ужасно.

Блага цивилизации в большинстве городов и мест отсутствовали начисто. Не было канализации, водопровода с чистой водой, нормальной еды, холодильников и многого другого так необходимого для нормальной жизни.

Вот сейчас у него жар, вызванный каким-то воспалительными процессами в его теле, но сбить нечем, даже аспирин является роскошью — что уж говорить об антибиотиках? Каждый день проведенный здесь приближает его к смерти. Люди в эти времена долго не жили, старше сорока лет он никого не видел в деревне и вряд ли увидит в городе.

А самые обычные и распространенные болезни — дизентерия, холера и чума.

Он определенно умрет, долго здесь не живут…

— Пить, — Костя простонал, ему очень хотелось пить, почти тут же в губы ткнулось горлышко глиняной фляги, и в рот полилась восхитительно-прохладная вода.

— Ты весь горишь… — расстроено проговорил Никита. — Когда умирала моя мать, у нее была такая же горячка, она никого не узнавала, то кричала, то плакала, а потом затихла. Но мне досмотреть не дали, меня прогнал дядя, так что самого интересного так и не увидел.

— Что же тебе в смерти так интересно? — Костик вздохнул. В голове стояла мутная пелена, слова мальчика слышались плохо, как сквозь ватное одеяло.

— Я хотел бы увидеть, как улетает в небеса душа…

— А… понятно, — юноша вздохнул. — Такое не увидишь, душа невидима для обычного глаза. Дай еще воды.

Он выпил все, что было в фляге, и даже расстроился от этого, пить ему все еще хотелось — а при лихорадке обезвоживание убивает быстрее боли.

— А где мой мешок и фляга?

— Все осталось там на поляне, — Никита подложил под его голову плоский камень. — Я думал, что ты сам все свое имущество понесешь. Не мне же его тащить? Я его не брал, да оно и не мое…

— Я не мог тащить, мне плохо было…

— Ничего не пропадет, здесь же лес, а не город, где ворья много — звери не возьмут, а дождь пройдет, схожу, принесу…

— Дождь? — Костя прислушался, тот смутный гул, что он слышал, распался на отдельные составляющий, шелест листвы, капанье воды со скалы, свист ветра. — Тогда набери еще воды.

— Хорошо, — мальчик исчез, а потом снова появился рядом. — Там струйка со скал сбегает, скоро фляга наполнится, и ты напьешься. Что тебе снилось? Ты плакал, звал кого-то…

— Не помню, — Костик подтянул к себе ноги, и преодолевая слабость, приподнялся. Лицо мальчика белело рядом с ним, больше ничего разглядеть было нельзя.

В щели, ведущей наружу, виднелся только серый сумрак, в котором бились, переплетаясь между собой, нити дождя. Казалось, кто-то огромный плетет какую-то ткань, которая тут же рассыпается на капли, ударяясь об землю. — Сейчас вечер или ночь?

— Вечер…

— Понятно, — Костя тяжело вздохнул и начал стаскивать с себя окровавленную одежду, рубашку и штаны.

— Что ты собираешься делать? — поинтересовался мальчик.

— Хочу вылезти и подышать свежим воздухом…

— Замерзнешь?

— Именно этого я и хочу — внутри так тяжело от жара, что даже двигаться не хочется. Если не собью температуру, то могу до утра не дожить…

— Сбить чего?

— Неважно, все равно не поймешь, да и объяснять долго, — Костя полез в дыру. — Ты свою мазь подготовь, чтобы потом снова мои раны смазать, а еще бы хорошо, если бы чаю вскипятил…

— Чаю? А это что такое?

— Травки какие-нибудь лечебные завари…

— Так они уже есть в супе, ты же ничего не ел.

— Хорошо, тогда подогрей его, чтобы был горячим.

Костя нагишом вылез из-под скалы и встал нагишом под колючими струйками дождя, широко расставив руки в сторону и запрокинув голову, чтобы пить эту прохладную влагу. Голова кружилась. Внутри тело напоминало перегретый котел, который того и гляди взорвется. Ребра болели, сердце вяло что-то выстукивало, в сознании по-прежнему стоял туман.

Сколько он так простоял — неизвестно, словно потерялся в этой серой ночи, наполненной стуком капель о мягкую землю и листву. Думать, он не мог, да и не хотелось — только стоять и вслушиваться в шорох ливня, который приносил прохладу его телу, успокаивал, смягчал, смывая пот и засохшую кровь.

Когда влез обратно, испачкавшись в земле и каменной пыли, внутри пещеры уже горел костер. Суп был великолепен, в нем было все, что так не хватало ему до этого, немного мяса, чуть-чуть пряных травок и много горячего бульона, который желудок принимал с огромной благодарностью.

После еды он отяжелел, возбуждение куда-то ушло, оставив только жуткую усталость. У него едва хватило силы на то, чтобы переждать, пока неугомонный Никита намажет его мазью, одеться и лечь.

Дальше Костя ничего не помнил — снова провалился в темную вязкую темноту кошмарного сна.

Он определенно умирал, лежа в какой-то пещере, перепачканный в крови и глине, и никто не мог ему помочь — просто некому. Нет здесь ни больниц, ни врачей, ни лекарств, ни рентгена, есть только неизвестная ему бабка Маланья — единственная знахарка на всю деревню, которая ходит по лесам и собирает лечебные травки, ими и лечит.

Но и ее рядом нет, а имеется только несносный мальчишка, ожидающий с нетерпением, когда он умрет. Видите ли в прошлый раз ему не удалось заметить, когда душа вылетает из тела. Надеется, что в этот раз увидит.

Костик лежал в полудремоте, иногда проваливаясь в очередной кошмарный сон, в котором великан избивал его по всем правилам боевого искусства, не обращая внимания на его слабые ответные удары. Делал из него отбивную, да такую в которой костей не могло остаться в принципе — хоть сейчас ложи его на сковородку и жарь.

Это было больно, иногда непереносимо больно, и тогда Костя во сне шептал молитву. Он был абсолютно неверующим, но вот прижало, и сразу вспомнилось что-то, возможно, даже из родовой памяти.

А еще во сне продолжал ругать себя.

Непонятно, как попал сюда, но сразу сделал глупость, вместо того чтобы найти то странное каменное строение, которое перенесло его в древность, отправился к людям, забыв старое правило грибника, которое гласит: Никогда не уходи далеко от транспортного средства, доставившего тебя в это место, иначе потеряешься и пропадешь.

Он его нарушил, и результат не заставил себя ждать. Ему пришлось ковать какую-то железяку, пытаясь сделать из него меч, а потом им же сражаться за свою жизнь и благополучие деревни, где его накормили мерзкой кашей и дали одежду, от которой чешется даже сейчас во сне все тело, а дальше отправили умирать.

Что он сейчас и делает…

Мысли снова пошли по кругу. Умрет он, потому что ребра сломаны, или треснули — в данном случае это не особенно важно, а все тело покрыто глубокими царапинами, в которые набились мириады болезнетворных микробов. Не пройдет и суток, ранки загноятся, и он умрет от заражения крови, просто потому что ослабевшее от ран и боли тело не сможет сражаться за свое благополучие. Иммунитет явно у него ослаблен чужим воздухом, иным излучением светила, неизвестной гравитацией…

А еще ушибы. Их очень много. Он пролетел десяток метров от удара нечисти и упал на ствол дерева. И не важно, что тот уже сгнил. Удар оказался настолько мощным, что он даже потерял сознание.

Наверняка его внутренние органы находятся в ужасном состоянии, только не узнать это никак. Рентгена нет, как и врачей!

Костя открыл глаза, бледный рассвет вместе с пронизывающим туманом вползал в пещеру. Если судить по звукам дождь уже закончился, капли еще капали, срываясь с листвы и падая на скалу, но мерный шум от тянущихся с небес струй исчез. Слышались странные птичьи крики в лесу. Впрочем, откуда ему знать, как кричат здесь птицы? Может быть такие звуки издают хищные звери?

Он пошевелился и негромко простонал — не потому что было больно — за ночь боль немного ушла, стала более терпимой, а для того, чтобы привлечь к себе внимание Никиты. Очень хотелось пить, да и перекусить вчерашним супчиком тоже был не прочь.

Но никто на его протяжный и хриплый стон не отозвался, пришлось юноше окончательно приходить в себя, чтобы осмотреть пещеру. Ему не понравилось то, что он увидел. Пещера была пуста — никого в ней не было. Мальчик ушел, может быть еще вчера ночью, сразу после того, как закончился дождь, а может и утром.

Костя заволновался.

Если Никита ушел, не дожидаясь, когда он умрет, то ему все придется делать самому, а это неприятно и больно. Но так или иначе придется шевелиться. Он посмотрел на костер, зола выглядела холодной и серой, в ней не тлело ни одного уголька.

Разжечь костер, не имея зажигалки и спичек, для него было невыполнимой задачей. Он, конечно, видел, как ловко Никита управляется с кресалом и трутом, но одно дело наблюдать, и совсем другое самому извлекать огонь. К тому же, мальчишка ничего ему не оставил, кроме котелка, на дне которого плескалась бурая неприятно пахнущая жижица — вчерашний суп, который он ел с таким восторгом.

Костик с трудом дотянулся до котелка и выпил всю жидкость из него, пытаясь понять, почему эта гадость так понравилась ему вчера.

Вкус мерзкий, труднопереносимый, единственное, что могло как-то оправдать супчик, так это наличие в нем лекарственных трав. К тому же на дне обнаружился кусок мяса, которое на вкус оказалось жестким, напоминающим пересоленную подметку.

После пары неудачных попыток его разгрызть и потерпев при этом неудачу, юноша бросил его обратно в котелок и задумался над тем, что делать дальше.

Удалось выжить — это хорошо. Если ничего больше не произойдет, то он вероятнее всего поправится. Температура спала, ребра хоть и побаливали, но если их как следует перетянуть эластичным бинтом, или хотя бы обычной тряпкой, то вполне сможет двигаться.

Он еще раз осмотрел ту часть пещеры, в которую падал бледный свет — Никиты точно не было, как и его вещей. Следовательно…

Костик вздохнул и полез наружу, если хочет жить и дальше, нужно найти свой мешок, в котором имелась кое-какая еда. Собрать оружие, хотя бы тот же меч, который он воткнул в ногу чудища, а после этого что-нибудь придумается.

Пока все плохо. Хорошо только одно — он живой. Только хорошо ли?

Кто не умрет сегодня, тому придется умирать завтра — так гласит старая поговорка.

После этих оптимистичных слов сказанных в пол голоса, Костя полез из пещеры, почему-то выбрался на этот раз без особых проблем — то ли за ночь похудел, то ли дыра расширилась.

Серый туман клубился в лесу, выползая языками из-за деревьев, опускался сверху со скалы, закрывая все непроницаемой пеленой.

Костик вздохнул, он не помнил, как добирался сюда к пещере. Ему было плохо, кружилась голова, к тому же спешил за Никитой — и главным для него было не запомнить путь, а не потеряться в лесу. Но как найти поляну сейчас?

Откуда-то вспомнилось, мальчик сказал, что скала находится примерно в сотне шагов от места боя. А значит, если отсчитать сто шагов в одну сторону, а потом двигаться по кругу, в центре которого окажется эта скала, то место схватки обязательно найдется.

Мысль очень правильная, только вокруг был лес, в нем по прямой линии идти не получится, мешают деревья и кусты, поэтому нужно идти либо по следам, либо по наитию.

Следов не разберешь, выходит, как повезет.

Костя зашагал вперед, стараясь держаться тех мест, где замечал сорванный с подстилки фиолетовый мох, это явно были человеческие следы, звери за собой такого не оставляют. Возможно, действительно его вело наитие или просто повезло, но скоро он услышал яростные хриплые крики птиц. А когда раздвинул колючие ветки огромного куста, то увидел знакомую поляну, на которой довольно крупные птицы — каждая из которых была с половину его роста — завтракали огромным трупом чудовища.

Птицы были вполне крепкими, покрытыми крепкими перьями и совсем не походили на грифов с голой морщинистой шеей.

Клювы крепкие, острые и длинные — таким орудием легко пробить дыру в любом черепе. Глаза темные, головы крупные с хохолками как у попугаев.

Костик поднял какую-то гнилую, ломающуюся в руках палку и с громким криком выскочил на поляну, надеясь напугать трупоедов. На него никто не обратил внимания — ни одна из птиц — а их сидело на трупе больше десятка — даже не вздрогнула, не замахала крыльями. Недоуменно взглянула на него только одна и при этом зловеще щелкнула клювом, видимо прикидывая, каким он будет на вкус.

Желание пугать птиц после того как он увидел этот огромный инструмент для пробивания черепов, куда-то пропало. Костя, выставив перед собой палку, прошел краем поляны, стараясь больше быть незаметным, чем грозным.

Мешок нашелся в кустах, он на него наткнулся совершенно, случайно, как тот там оказался, вспомнить не удалось.

Из него юноша тут же вытащил нож и уже более уверенно зашагал к пещере, неожиданно сообразив, что до деревни он без Никиты не дойдет, потому что дороги не знает.

Птицы по-прежнему не обращали на него внимания, но на всякий случай Костик снова их обошел по большому кругу.

О мече, который по-прежнему торчал в ноге великана, он и не помышлял, как и о сломанном копье. Риск показался ему слишком велик, эти птицы похоже его не боялись, и каждая весила, если судить по внешнему виду, столько же, сколько он, а значит победа останется за ними, хотя бы потому что их больше.

«В крайнем случае копье сделаю из ножа и какой-нибудь палки, — решил Костя, двигаясь по мокрой земле. — Это не очень трудно…»

Дождь ночью потрудился на славу, мох и без этого был наполнен влагой, а теперь из него вверх брызгали целые фонтаны воды. Хорошо еще, что сапоги нашлись рядом с мешком, а то ноги совсем уже заледенели. Правда, внутри хлюпало, но это не могло испортить его настроения.

Костя старательно думал о своем будущем, особенно тогда, когда боль в ребрах немного стихала. Идти было не очень приятно, слабость никуда не исчезла, а так и таилась внутри него, от нее на лбу выступал крупными каплями пот, и кружилась голова.

Он решил, что Никита наверняка побежал в деревню, чтобы рассказать, как была побеждена нечисть. Мужики его выслушают и останутся.

Хотя, с его точки зрения уходить все равно нужно. Где один великан, там и другой, а убить их почти невозможно. Ему просто повезло в этой схватке, второй раз это не случиться.

А если оставаться, то следует вызывать стражу из города, пусть те воюют.

У них, наверняка, и оружие получше, да и сражаться умеют. К тому же их много, забросают великанов стрелами и дротиками издалека, а потом добьют копьями и мечами. Или как-то иначе, в любом случае это больше не его дело. Он не из этого мира, ему бы просто выжить, а не строить из себя героя. К тому же и возможностей для этого никаких — вон как все тело болит!

До пещеры Костя добрался без особых проблем, внутри по-прежнему было тихо, пусто и тепло.

Протиснулся в лаз на этот раз с трудом, но хоть не упал вниз, а спустился осторожно, цепляясь руками. Когда схлынул адреналин от дороги и испытанного страха, сразу разболелось все. Ребра заныли так, что стало трудно дышать. Вдох получался короткий и очень болезненный.

Пришлось ножом отрезать от плотной ткани, которую была в его мешке, полосы, создавая что-то вроде бинта, и плотно перематывать грудь, чтобы ребра не шевелились. Дышать после этого стало ненамного легче, но хоть боль чуть утихла.

Костик опустился на землю, голова еще больше закружилась, к тому же к горлу подступала тошнота. После того, как его вырвало, он сразу улетел в беспамятство, которое перешло в кошмарный сон.

Было страшно, холодно и одиноко. Он лежал в пустыне на холодном песке и ждал, когда взойдет солнце и согреет его, или придет смерть и унесет его туда, где нет ни боли, ни печали.

Костя вдруг понял, что никто из живущих на самом деле и не знает, что такое смерть, знают только мертвые, а они не говорят.

Вполне возможно, он сейчас лежит мертвый в каменном Стоун Хедже и разлагается, а все, что видит и переживает сейчас, всего лишь игра распадающегося на молекулы белка мозга.

Когда погибнет последняя клетка, все превратится в пустоту, а солнце в этой пустыне так никогда и не взойдет.

«Но если это сон, то почему же мне так плохо? — недоуменно спросил себя Костик. — Неужели смерти нет, а есть только пустыня и боль, по которой можно брести бесконечно, спотыкаясь и плача?»

— Эй, герой? — услышал он сквозь очередной кошмар, в котором его тело положили под винтовой пресс и теперь сжимали, чтобы выдавить из него всю жидкость, ребра скрипели при каждом обороте винта, едва удерживая давление, но было ясно, что долго ему не вытерпеть. — Ты живой?

Костя с трудом разлепил тяжелые веки. Никита разводил костер, одновременно пристраивая закопченный котелок под языки нарождающегося огня.

— Ты где был? — спросил он, распухшим неповоротливым языком. Звуки получились странные, их едва можно было разобрать.

— Ходил за хворостом, травы собирал для супа, — мальчик отвечал обстоятельно, продолжая готовить обед. — Забрел в какую-то чащу, никогда там раньше не был, едва выбрался. Там деревья руками не обхватишь, а высокие — страсть, почти до неба, где боженька живет. А ты я смотрю тоже куда-то ходил?

— Думал, бросил меня, — проскрипел Костик, грудь болела так, что дышать удавалось едва-едва, а говорить приходилось только в полголоса и короткими односложными предложениями. — Решил костер развести, ходил за мешком, пить хочется.

— Пей, вода свежая, набрал с чистого ключа, — мальчик придвинул к губам глиняную флягу. — Я тоже побывал на поляне где ты страшилище убил, но мешок испугался взять, птицы там очень страшные, у них клювы огромные и острые, если ударит, насквозь пробьет. Это падальщики, мне о них дядя рассказывал, но увидел впервые, их лучше не трогать, они никого не боятся, даже медведя…

— Видел я этих птиц…

— Понятно, ты же герой, никого не боишься, а чудище уже они почти до конца съели, кости видны, да и пахнет меньше. Ночью наверно еще и мелкие звери потрудились. Хорошо, что мы в пещеру забрались, иначе и нас бы съели. Надо в деревню идти, а то мужики наверняка волнуются. Ты двигаться-то сможешь?

— Не знаю, — Костя вздохнул, и в груди что-то забулькало. Неужели ребра проткнули легкое? Правда, в этом случае кровь бы горлом шла, но может и пойдет — позже. — До поляны едва дошел, а обратно как брел, совсем не помню, так плохо было.

— А придется идти, как бы плохо ни было, — мальчишка радостно улыбнулся, словно сказал что-то хорошее. — Тебя только бабка Маланья вылечить сможет, а она старая… ходит плохо, поэтому если хочешь жить, то сразу после обеда и пойдем. А ежели умирать собрался, то я один в деревню пойду. Так как, ты со мной или как?

— Попробую дойти, — обреченно выдохнул Костя. — Я жить хочу, хоть и не знаю, зачем…

— Не знаешь? Так я тебе расскажу. Все живут, чтобы деток нарожать. И ты, если выживешь, найдешь себе девку, и наделаешь детей. Я знаю одну, красивую, она правда, в другой деревне живет, но я тебе ее покажу…

Мальчик достал деревянную ложку и поднес к губам юноши, суп был горячим, пах неизвестными травами, вкусом походил на ту бурду, что давали в студенческой столовке. Есть это было можно, и Костик ел, как бы ни нравилось такая еда его телу. Если придется идти — а до деревни километров десять будет — то лучше поесть, иначе сил не хватит.

— У вас в деревне все дети такие добрые, как ты, или имеются другие? — поинтересовался Костя, с трудом проглатывая невкусное варево. — Ты почему все время хочешь, чтобы я умер?

Никита, поняв, что юноша сможет есть самостоятельно, поставил котелок перед его носом и сунул в руки ложку, его иронии он не понял.

— Не все добрые, есть и злые… — мальчик вздохнул. — Прохор — точно недобрый, так и норовит меня ударить, когда увидит. А мне твоя смерть нужна для того, чтобы увидеть, как душа вверх поднимается, интересно это, а то бабка Маланья не раз об этом уже рассказывала, а я ничего не видел.

— И не увидишь, — вздохнул Костик, отодвигаясь от котелка. Есть ему больше не хотелось. Чувствовал он себя уже неплохо, то ли от разговора с мальчиком, то ли от еды, боль ослабла, затаилась в глубине тела, ожидая его неловкого движения. — Душу обычным зрением не увидишь, тут другой взгляд нужен.

— Магический что ли?

— Что-то вроде того. Экстрасенсорный.

— Это еще что такое?

— Да, наверно, то же самое, что и магический. Буквальный перевод — сверх чувства. Есть же люди, которые и слышат и видят больше других?

— Маги… — Никита съел несколько ложек супа и сморщился. — Как ты мог есть такую гадость?!

Не обращая внимания на недоуменно открывшего рот Костю он выплеснул суп в угол под камень и засунул котелок в мешок. — Пошли, нам далеко идти. Надо добраться до ночи, иначе нас сторожа не узнают и из луков застрелят, подумают, что нечисть за ними пришла.

Глава седьмая

Я шел по улице, спокойно и уверенно, глядя в лицо соседям, теперь уже бывшим, раскланиваясь с товарищами отца — стражами, не обращая внимания на их суровые и предостерегающие взгляды, спускаясь все ниже к рыночной площади.

Меня смущало только одно, с каждым шагом мое замечательное настроение куда-то пропадало, внутри возникло ощущение, что иду не туда, и лучше всего развернуться и пойти обратно. Или двинуться сразу к воротам, чтобы покинуть город.

Почему-то внутри возникло ощущение, что впереди на площади меня ждет беда.

Но как мог повернуться и уйти, если меня должен ждать Денис?

Своим предчувствиям я верю, не хочу рассказывать о невероятных способностях, у меня их просто нет, но одно качество несомненно присутствует, которое всегда тщательно его от всех скрываю — это чувство опасности.

Иногда мне кажется, что я предчувствую будущее. Меня давно томило неясное чувство тоски, и я знал, что придет беда от отца. Я же не просто так обежал все мастеров в городе с просьбой взять меня в ученики, и кстати многие согласились, это теперь они отводят глаза. Если бы не чувствовал беду, то не делал бы этого. Зачем, если меня ждет карьера стражника? Только я знал, что не ждет — отец этого не допустит.

Возможно, когда обегал пекарей и башмачников, тогда я сделал большую ошибку, потому что нарушил главное правило, о котором когда-то рассказал мне старый воин.

Оно звучит так, если ты не готовишься к беде, то она обойдет тебя стороной. Начнешь суетиться, предпринимать что-то, готовиться, стелить соломку, и обязательно столкнешься с ней лицом к лицу. Рок не любит тех, кто пытается от него убежать.

Известная старая поговорка гласит: Если не идешь по назначенному пути добровольно, то судьба потащит тебя по нему ухватив за волосы.

Поверьте, это больно. Я знаю не так много, но и того, что известно, мне достаточно, чтобы понять, как бывает страшно, когда весь мир ополчается против тебя.

Иногда это называет невезением. Но это не совсем правильное слово. Все гораздо хуже. Друзья без каких-либо объяснимых причин становятся врагами, причем худшими и злейшими, ибо никто не знает твои больные места, лучше, чем они.

Родные от тебя отворачиваются и как правило именно в ту минуту, когда вам нужна их поддержка. Вы оказываетесь вовлечены в странные стихийные бедствия, замерзаете в жару, умираете от жажды посредине реки и многое другое, что даже трудно представить.

Ни одна из болезней не обходит вас стороной. Воры воруют у вас кошельки, грабители жестоко избивают, женщины уходят, а дети ненавидят.

И вам не удастся умереть, как бы вы ни старались. В этом и есть главная примета того, что против вас восстала судьба.

Я хоть и близок к этому, но все-таки знаю, что пока еще все не так страшно. Не должен был навлечь на себя гнев судьбы, хоть верю в то, что она на меня уже хмурится. Знаю, что могу умереть в любой момент, пока еще могу, хоть мне этого не хочется. Я — воин, хоть всего лишь мальчишка, и готов сражаться даже с роком.

Мое предвидение играет в моей жизни немалую роль. Не раз оно меня спасало от ножа в спину или от удара табуретом по голове, а то и от удара мечом.

Вот и сейчас я почувствовал, что пришла беда.

Лучшее средство для выживания в этом случае — спрятаться, отсидеться, отлежаться, подождать, пока обстоятельства изменятся. Раз невезенье вышло на охоту, главное не попадаться ему на глаза.

Только вот сегодня я не мог этого сделать, мне нужно было встретиться с Денисом, забрать припасы у трактирщика, и наконец-то навсегда покинуть этот безрадостный город.

Поэтому я переложил меч в мешке так, чтобы при первой опасности смог бы дотянуться до его рукояти.

Свой детский кинжал в ножнах, засунул в левый рукав куртки и закрепил там тонким ремешком, чтобы можно его достать одним быстрым движением, и пошел, стараясь держаться на всякий случай ближе к стенам домов, чтобы увидеть арбалетчика на крыше.

На рыночной площади возов и людей прибавилось.

Все местные воры уже были здесь — работали, кое-кого из них я знал, но мешать никому из них не собирался, у нас это не принято. К тому же деревенских мужиков обобрать сам бог велел…

Чувство опасности внутри меня слегка притихло, я немного успокоился и перестал ожидать нападения от каждого зеваки.

Половина наших лавочников тоже была здесь, часть обозов скоро отправится к их лавкам на разгрузку, сделки здесь проводятся быстро.

Скоро ярмарка, поэтому крестьян понаехало много, прицениваясь, присматриваясь, определяя, на что в городе будет хорошая цена.

Я покрутился вокруг возов, разыскивая Дениса, но не нашел, зато обнаружил странного парня буквально приковавшего мой взгляд.

Он стоял у воза, мрачно поглядывая по сторонам, выглядел странно, казался, что не от мира сего, хоть и непонятно, как у меня создалось такое заключение.

Одет паренек был, как обычный крестьянин: сапоги, домотканые штаны и рубаха. Единственное отличие от других, это меч за спиной — у нас так не носят, не принято. Это настоящие воины, привыкшие к оружию, держат оружие за спиной, как и я. А богатые юноши наоборот выставляют всем свое оружие напоказ — смотрите какой я богатый, ловкий и сильный!

Само оружие тоже показалось мне необычным, клинок был немного изогнут, что совсем не портило его вида, да и срез на конце немного другой, чем делают у нас.

Парень стоял так, что любому становилось ясно, что мечом он пользоваться умеет, да и драться тоже.

Я сразу понял, что он охранял в дороге обоз от грабителей и подошел чуть ближе, не забывая посматривать по сторонам, чтобы не пропустить Дениса, когда он появится, продолжая раздумывать над тем, почему этот юноша мне показался странным и отчего у него такой растерянный и в то же время печальный взгляд.

Он стоял так, чтобы видеть все вокруг, да и спиной прислонился к возу, чтобы сзади не достали. Что-то еще было в его взгляде, какая-то при этом беспомощность что ли. К сожалению, больше мне ничего рассмотреть не дали.

Непонятно, что произошло, но мне вдруг показалось, что гомон толпы стал тише, видимо нечто подобное почувствовал и парень, он встрепенулся и чуть согнул ноги в коленях, тем самым плавно перейдя в боевую стойку. Я тоже подался назад к другому возу, чтобы прикрыть спину, чувство опасности взыграло внутри, покрывая кожу холодной испариной.

В этот момент мы встретились с ним глазами.

* * *

Костя стал приподниматься, оперся рукой о глину, перенес на нее тело и заорал от резкой боли. Когда поднял руку к глазам, то увидел торчащий из ладони кусок металла. Он отбросил его в сторону, вырвал из рук Никиты фляжку и промыл рану, кровь текла так, словно разрезал артерию, думал, что уже все, еще немного и истечет кровью, хорошо, что после наложения чудотворной мази бабки Маланьи, кровотечение остановилось.

— Вот невезуха! — сокрушенно выдохнул Костя. — Что же это за судьба такая, ну буквально, все на меня валится?! Не одно, так другое…

— Ага, так оно и есть, — подтвердил Никита, шаря в углу, куда он бросил осколок. — Чего удивляться-то? Герой же, а бабка Маланья мне не раз говорила, что ими становятся те, у кого мозгов маловато, поэтому они в разные передряги и попадают. Вот на осколок меча напоролся — как раз на тот, который искал. Ну, разве не глупость?

— Что? — не сразу поверил Костик, но когда мальчишка подал ему окровавленный кусок металла, то понял, что перед ним действительно недостающий кусок меча. Только его такой дар судьбы почему-то не порадовал.

Он раздраженно засунул осколок в свой мешок и полез наружу.

Солнца не было видно, потому что по небу бродили тучи, закрывая его зелено-серой дымкой.

После дождя в лесу все промокло, и идти было непросто. Хорошо еще, что Костя одел сапоги, они не протекали, но погружаясь почти до верха голенищ в темно-фиолетовый мох, выбрасывали вверх фонтаны воды. Уже через пару минут, он насквозь промок.

Никита бежал впереди, и сердито кричал на Костю, что тот едва тащится.

Он и на самом деле брел медленно, и не только из-за того, что ноги проваливались в мох, как в болото, но еще и от боли, которая вгрызалась в него каждый раз, когда приходилось перелезать через поваленные покрытые скользкой зеленью стволы деревьев.

Сверху от сотрясаемых им кустов и листвы на него обрушивались настоящие водопады, под кожаной курткой даже рубашка промокла.

И то ли от этого холодного душа, то ли просто от ходьбы, но скоро Костя перестал ощущать боль и зашагал так же быстро, как и мальчишка, временами даже обгоняя его.

Он уже не замечал, как колючки кустов впиваются в его тело, в какой-то момент вообще перестал воспринимать окружающее, погрузившись в транс. Все качалось перед его глазами, темнело, багровой светило смешивалось с синим мхом и зеленью деревьев. Даже острая боль исчезла, сделалась тупой, пробивающейся сквозь слой ваты.

И это помогло. Оказалось, что в таком состоянии он может идти, не чувствуя усталости, почти бесконечно.

К вечеру они добрались до деревни и как раз во время — там уже шла подготовка к массовому исходу, который планировался на завтрашнее утро.

Охранники, которых тебе у костра сидело уже не двое а пятеро, не поверили в то, что Косте удалось убить нечисть.

Староста, которого вызвали сразу, заставил юношу раздеться, осмотрел его многочисленные кровоподтеки, выслушал Никиту, и только после этого дал команду отложить исход на неопределенное время.

А юношу отправили к бабке Маланье для врачевания — что, как он понял, было признанием его заслуг. Несмотря на то, что закат уже багрянцем окрасил серое небо, на деревенской улице было полно народа, девушки поглядывали на юношу и даже жеманно улыбались. Правда, ему было все равно, трас прошел, у него снова разболелись ребра, и он мечтал только о том, чтобы где-нибудь прилечь и тихо, спокойно умереть.

Никита, которого ему вновь назначили в проводники, норовил рассказать каждому встречному историю своих геройских подвигов. В его рассказах фигурировал и Костя, но как второстепенный персонаж, который только суетился, расстраивался и переживал по поводу предстоящей схватки, в то время как мальчик его утешал, ободрял и учил, как победить чудовище.

Естественно, что и победа над нечистью по праву принадлежала Никите, и никого из деревенских почему-то не смущало, что сражался с чудищем не мальчик.

Все сразу понимали, что после его наставлений и инструкций победить зверя смог бы любой, а не только чужак. Тот, то как раз был очень глуп, но что с него взять, пришлый он и есть пришлый.

Бабка жила не так далеко, но то ли дело в серых тучах, или в чем-то другом, а ночь наступила раньше, чем они дошли до конца деревни.

Хорошо, что Маланья ждала и вышла навстречу с горящей березовой корой в качестве факела. Никита, сдав юношу бабке, растворился в темноте, а Костю старуха отвела в жарко натопленную баню, заставив раздеться и вымыться.

Никакой стеснительности он не испытывал, сидел на лавке голый, поливая себя горячей водой. Впрочем, у него так болело тело, что он не очень-то понимал, где находится и что его заставляют делать. Только после того как он смыл всю грязь, Маланья разрешила ему войти в дом, там положила на деревянную лавку в доме, а сама стала разглядывать избитое расцарапанное тело, с огромными кровоподтеками и синяками.

— Есть два метода лечения, — задумчиво произнесла Маланья, разжигая от топившейся печки два небольших березовых чадящих факела. При их свете Костик лучше сумел рассмотреть главную целительницу деревни. — Спорый и быстрый.

Перед ним суетилась сухонькая, небольшая старушка, позвоночник которой уже начал необратимо сгибаться, как происходит у всех старых людей всю жизнь занимающихся физическим трудом.

Ярко-голубые умные, казалось, насквозь пронизывающие глаза выделялись на темно-коричневом от постоянного загара морщинистом лице. Губы казались тонкими, властными, волосы редкими, седыми, а лоб был высоким и морщинистым.

— Один почти незаметный — мазями и приговорами, безболезненный, всем нравится, но у него есть большой недостаток, долгий очень, хоть и спорый, — бабка недовольно покачала головой, осторожно потрогав ребра. — Недели за три ребра твои срастутся, кожа очистится и сможешь ходить. Хороший способ, да только он тебе не подходит.

— Почему не подходит? — Костя морщился от боли и прикосновения холодных рук, ощущение у него было как у ужа на сковородке, вертелся как мог, а вырваться не мог. — Я вроде никуда не тороплюсь.

— Люди успокоятся, потом решат, что им обязательно нужно на ярмарку. Дня через два и отправятся, заодно, чтобы прошение городу подать, чтобы они сюда стражей направили вместе с городским магом. Но зерно и хлеб просто так не повезут, им охрана нужна, да и ты вроде в город рвался. Если в этот раз не поедешь, следующий не скоро наступит…

— Понятно, — пробормотал Костик. — В город мне нужно, там телефон, аптека, может быть врачи…

— Слова произносишь какие-то глупые, несуществующие, — бабка провела сухой теплой рукой по его телу и вслед на ней по нему пронеслась волна болезненных мурашек. — Что ж, раз торопишься излечиться, то придется использовать второй метод, его никто не любит…

— А почему?

— Тебе лучше не знать, — Маланья неожиданно озорно хихикнула. — Я им редко пользуюсь, все его боятся, потому что он колдовской, страшный. Но ты-то у нас герой, парень смелый, ничего не боишься…

— Почему это не боюсь? — даже обиделся Костя. — Это я раньше смелый был, пока не знал, что у вас тут за твари водятся, а теперь как раз всего боюсь. И колдовства тоже…

— Лечение боятся не за колдовство, а за то что больно очень, — Бабка начала что-то вытаскивать из печи. — Зато завтра будешь совсем здоров. Так как согласен?

— Я не спешу, могу и подождать, но в город надо, так что жалко мне себя.

— Вот и славно, — снова хихикнула бабка. — Я так и думала, что ты выберешь именно этот способ.

И прежде чем Костя успел возразить, она придавила его голову к лавке твердой рукой и что-то зашептала. Он никогда бы не поверил, что слова могут так воздействовать. Или это были не слова?

Его словно подбросило к потолку, в голове все закружилось, тело выгнулось дугой так, что сломанные ребра затрещали, а дальше все поплыло перед глазами. Он слышал жаркий шепот прямо в ухе, и от него в теле разливалась жгучая боль.

Это была не просто боль, а волна невероятных по силе ощущений, словно его тело поливали раскаленным металлом, который прожигал до костей.

Горело все — кожа, волосы, мышцы, подкожный жир, кости…

Что это была за боль! Невероятная, ужасная, бесчеловечная, выдержать которую никому невозможно.

А он даже кричать не мог, под рукой Маланьи его голосовые связки слиплись, словно исчезли, из горла вырывался только жуткий предсмертный хрип, который его самого пугал больше, чем боль. Тело тряслось мелкой дрожью, не прекращая даже тогда, когда бабка наваливалась на него всем своим телом, впиваясь в мышцы и кости своими костлявыми руками.

И он не мог потерять сознание, как ни пытался, а боль приходилось переживать снова и снова. Время остановилось для того, чтоб продлить его мучения.

Когда все закончилось, Костя не знал — может, прошла тысяча лет, а может и больше.

Очень странными оказались ощущение измученного тела, которое теперь было не словно и не его, и жило своей жизнью.

Кожа была мокрой, словно он только что вышел из воды, с него на пол натекли целые лужи.

Раньше он даже не подозревал, как много влаги в его теле, даже лавка, на которой он лежал, мокрой стала и, и пол вокруг, насколько он мог видеть, скосив глаза.

В животе творилось что-то непонятное, внутренние органы искали себе место, с которого их так безжалостно сбросили, причем желудок гневно урчал, требуя пищи.

В голове кружилось, но Костя, сделав над собой усилие, приподнялся и сел, недоуменно глядя вокруг.

Бабка сидела за столом, пила какой-то темный настой из глиняной кружки, с хмурой усмешкой разглядывая его:

— Понравилось?

— Ужас какой-то, — Костик выдохнул застоявшийся воздух из легких, похоже, он какое-то время не дышал, закашлялся, потом прохрипел. — Я думал, что умер. Зачем вы со мной так? Я же ничего плохого вам не сделал, никого не обидел, слова плохого не сказал. Так я живой?

— Есть хочешь?

— Еще как, — юноша словно собирал себя по частям, каждое простое движение требовало нового осмысления, его тело разучилось что-то делать самостоятельно.

— Тогда живой, мертвым еда ни к чему. Вставай, только осторожнее, упасть можешь, я тебе помогать не буду, сама устала. Еды у меня немного, но тебе хватит.

Костик добрел до стола, поход оказался долгим и тяжелым, ноги никак не хотели идти и волочились за ним, вся тяжесть движения приходилась на руки, которыми он хватался за все, до чего мог дотянуться.

Лавка у стола оказалась настолько желанной и почти недостижимой целью, что он едва не расплакался от счастья, когда до нее добрался.

— Эк, тебя разморило-то, — улыбнулась Маланья. — Такого я еще никогда не видела, чтобы кто-то ползал и плакал. Эх ты, а еще герой…

— Какой из меня герой? — юноша вздохнул и приподнялся, хватаясь на шершавые доски стола. — Мне просто повезло, что нечисть сама на мое копье напоролось. Я всего один удар пропустил от этой твари, и тот меня едва на тот свет не отправил.

— А ты сейчас на каком? — деловито осведомилась бабка. — Может, скажешь?

Костя хотел что-то съехидничать в ответ, но вдруг подумал: — «А ведь действительно, сейчас он находится совсем на другом свете, чем тот, в котором родился…»

Что ответить юноша не нашелся, а только тяжело вздохнул. Бабка покивала головой и поставила перед ним глиняный горшок с чем-то приятно пахнущим.

— Специально для тебя с утра птицу зарезала, знала, что после моего лечения проголодаешься. Ну что полегчало?

Костик ощупал свои ребра, потом руки и ноги, где так нестерпимо все болело, вместо ответа махнул рукой и полез деревянной ложкой в горшок.

Супчик был с нежным тонким вкусом целебных травок, диетического куриного мяса и еще каких-то неизвестных пряностей, которые совсем не портили эту божественную пищу. Тело приняло еду восторженно, если бы у него был хвост, как у собаки, то сейчас он бы завилял им радостно и восторженно.

Рот наполнился слюной, а желудок подгонял медлительные руки, требуя, чтобы все содержимое горшка немедленно оказалось внутри, считая жевание пищи глупым и главное — бессмысленным занятием.

Костя и понять еще ничего не успел, как перед ним оказался пустой горшок, по дну которого он недоуменно водил ложкой, пытаясь в нем еще что-то найти.

— Больше не дам, даже не проси, — Маланья погасила факелы, оставив только масляный светильник на столе. — Тебе больше нельзя — умрешь Спать ложись вон там на полу.

Она толкнула его рукой. Юноша хотел возмутиться, потребовать свою одежду, которую она у него забрала еще в бане, но голова закружилась от недостатка кислорода, потому что кровь прилилась к желудку, и он повалился на лохматую шкуру какого-то животного.

Пахло от нее не очень хорошо, наверно имелись и насекомые, но глаза его закрылись раньше, чем он коснулся пола.

Утро началось приятно. Костя проснулся и долго лежал, не открывая глаз, исследуя свое тело, в котором ничего не болело, все чувствовало себя здоровым, изнутри шло такое ощущение счастья и блаженства, которое бывает только тогда, когда человек болел долго и тяжело, и внезапно выздоровел.

С таким настроением всегда хочется жить, и в общем-то плевать, что он находится неизвестно на каком свете, что вокруг нет машин, нормальной еды, туалета, и все кажется страшным.

Но и здесь светит солнце, поют птицы, тебе тепло и приятно, а значит, все хорошо. Кстати, насчет туалета зря он подумал…

Костя вскочил, и как есть, то есть совершенно голый, вылетел из дома, провожаемый насмешливым и понимающим взглядом Маланьи. Осуществив свои дела на небольшом огороде, примыкающем к бревенчатому строению, и прикрывая срам листом лопуха от любопытного взора неизвестной девчушки лет девяти, занимающейся кстати тем же самым на соседнем участке, юноша вернулся в дом.

Правда, с крыльца его завернула бабка.

— Иди, сначала в бане умойся, воняет от тебя потом и страхом — тем, что ты вчера из себя выдавливал вместе с болезнью, там и оденешься. Только после этого приходи — может и накормлю.

Костя рванулся в баню. Желудок снова требовал еды, поэтому подгонял его недовольным бурчаньем.

Юноша вымылся теплой водой, смывая пот и шерсть, прилипшую к нему со шкуры неизвестного, но явно хищного зверя, вместо мыла пользуясь размоченной синей глиной. Очищала она кожу совсем неплохо, единственно раздражало, что иногда встречались кусочки камня или песчинки, и тогда возникало ощущение, что трешь себя наждачной бумагой.

Но определено после мытья он стал чище, перестал пахнуть потом, и от него теперь исходил кисловатый довольно приятный запах глины.

Одежда нашлась в предбаннике, постиранная и заштопанная, особенно он обрадовался кожаной куртке — почему-то только в этой одежде он чувствовал себя более защищенным. Наверно, из-за того, что кожа у нее была толстой и немного напоминала одежду, которую носил дома. Правда, вместо молний, здесь имелись кожаные ремни, но это только придавало дополнительный шарм.

Маланья ждала его на крыльце.

Молча пропустила мимо себя, потом зашла следом.

— Вы как-то на меня не так смотрите, — выразил Костик возникшее в нем ощущение. — Что во мне не так?

— Да все в тебе не так, — бабка подтолкнула его к столу, на котором его ждал очередной глиняный горшок с неизвестными ему тушеными овощами. — И говоришь неправильно, и слова используешь такие, о смысле которых можно только догадываться, и кожа у тебя слишком белая, да и дерешься не так, как мы здесь привыкли.

— Да… это есть, — согласился юноша, набрасываясь на еду, чтобы заткнуть бурчанье желудка, иначе он бы не дал ему говорить, заглушая его слова. — Наверно, это правда. Вообще-то и мне здесь находиться без большой радости, не хотел сюда, просто так вышло… случайно.

— Просто — такие дела не выходят, — Маланья села напротив. — Гадала я на тебя, поэтому можешь не врать. Знаю, что пришел к нам не из города, а из странного мира, о котором никто и не слышал. А вот почему здесь оказался, мне неведомо. Во всем есть свой смысл, только до него дойти бывает тяжело. Думаю, колдун что-то не так сделал и призвал тебя на свою беду…

— Колдун?

— А кто же еще? Устроил окно в стенах нашего мира, а ты в него и влез. Зачем, пока не знаю. Гаданье ничего не говорит, точнее что-то поясняет, да моего разуменья не хватает понять. Ты не бойся, я никому про тебя этого не скажу — рано еще, да и не нужно. А вот помочь — помогу, по всему видать нужен тебе сломанный меч, не зря ты в пещере нужный осколок нашел, такие совпадения случайными не бывают.

— Он мне в руку впился, когда я вставал, — пожаловался Костя. — Словно мне мало было ран и без него.

— Да?! — бабка сотворила какой-то жест, словно обводя его телу по контуру. — Выходит, ему твоя кровь для чего-то понадобилась?

— Вы говорите это так, словно железо может быть живым.

— Насчет железа не скажу, а меч этот обладает толикой мудрости, да и не мертвый он, потому что дремлет в нем сила, которую в нее когда-то специально заложили, она и помочь может, и защитит, если потребуется. Поел, собирайся!

— Куда?

— На кузню, куда же еще, — Маланья направилась к двери. — Меч твой сломанный сращивать будем, без магии тут не обойтись, не зря же он твою кровь пил…

— Магии?

— Ох и бестолковый ты, — вздохнула бабка, выталкивая его за дверь. — Тебе что-то объяснять, только время терять, а у меня его нет. Вот выпровожу тебя в город, тогда и вздохну с облегчением. Нет, помогу сначала, чем смогу.

— Зачем меня выпроваживать?

— Нельзя тебе у нас оставаться — неизвестно, кто за тобой охотиться станет. Не зря тебя в этот мир притащили, ох, не зря… беда прямо…

Маланья что-то еще бормотала, но Костя ее не слушал, он шел поглядывая на девушек, которые словно невзначай выходили из своих домов, когда они проходили мимо, некоторые направлялись к речке с деревянными ведрами, но почему-то все равно оказывались идущими за ними, хоть это было совсем не по пути.

Должно быть за вчерашний вечер Никита обошел все дома в деревне и рассказал о том, как победил тварь. Вероятно, в рассказе звучало и его имя, не зря же глаза девушек начинали блестеть, когда на него смотрели.

Одна беда, девушки были не больно хороши, вчера они ему показались лучше, красивее, а сегодня он заметил, что они не пользуются макияжем, цвет лица коричневый, загоревший от солнца, руки грубоватые, потрескавшиеся от тяжелой работы и холодной воды, зато фигуры радовали. Силиконом здесь и не пахло — все свое, родное, что природа дала.

В общем мнение он свое не до конца сложил, если ничего другого не подвернется, то примирится и с этим, а если учесть, что сельские девушки проще в обращении, чем городские, и готовы на многое, то… стоит присмотреться и выбрать.

Как только он пришел к этим замечательным выводам, тут же получил толчок под ребра от бабки.

— Ты вместо того, чтобы на девок заглядываться, о судьбе своей бы лучше думал, — Маланья прибавила шагу, юноша даже удивился, что в такой старой и ветхой старушке столько энергии. — Ни одна из них без моего благословения к тебе не подойдет, а я его не дам, потому что пришлый ты и как только караван соберется, исчезнешь навсегда. Так стоит ли с тобой играться?

— Что же так все измерять? — неловко отшутился Костик. — Я же просто смотрю, а за взгляд денег не берут…

— Так смотри и не думай ни о чем, — бабка сплюнула ему под ноги. — Я же все твои мысли читаю, а там одни глупости, которая из них лучше тебя ублажит. О жизни размышляй, о том как живым остаться. Ты здесь всем чужой, в любой момент беда над твоей головой соберется. В общем думай о чем-нибудь другом, а меня не смущай, в грех не вводи.

Костя честно попытался, думать о лесе, о пыли под ногами, в которой нога тонула не хуже, чем в лесных мхах, только чем больше отводил взгляд выпуклостей на коричневых сарафанах, тем больше начинал представлять тела под ними, и обдумывать, какое белье здесь носят.

Маланья еще пару раз ему под ребра ткнула, надеясь этим перевести в другую сторону его мысли, но все было бесполезно.

История старая — как только ты начинаешь что-то игнорировать, так оно сразу к тебе лезет. А не думать совсем не получалось — да и девушки улыбались так мило и приветливо…

Хорошо еще одна улица и та быстро закончилась, он и оглянуться не успел, как увидел, что они подходят к кузнице.

Кузнец вместе с Логом ковали мечи, и у них вроде бы что-то получалось. Технологию они взяли Костину, заготовки крутили и разбивали, в очаге у них нагревалось сразу пять заготовок, поэтому процесс шел непрерывно.

— Чему обязаны? — Лог опустил молот и поклонился. Похоже, Маланью, здесь уважали. — Что-то надо?

Бабка вопрос подручного словно не слышала, отвечать не стала, сразу подошла к углу и вытащила оттуда куски меча, а потом достала еще один, вытащила откуда-то из-за спины, тот самый, что нашел Костик в пещере, сложила все вместе и полюбовалась на образовавшийся узор, который сложился на лезвии.

— Маланья, ты чего? — кузнец подошел к ней и встал рядом. — А … вижу, что нашелся еще один кусочек. Да только вместе все равно не соберешь, железо не куется, как его ни нагревай — холодное, словно жар от него уходит. Многое за свою жизнь видел, а такую сталь, которую невозможно сковать, впервые…

— Не огнем этот металл соединяется, а магией, — бабка провела рукой над лезвием и что-то прошептала, в ответ металл словно подернулся мутной пленкой. — Видишь?

— Вижу, — кузнец почесал в затылке. — Маланья, если меч этот соединишь в одно целое, то перед тобой в долгу буду — год у меня сможешь заказывать все, что захочешь. Мы — кузнецы добро помним.

— А с чего это ты так раздобрился? — противно хихикнула бабка. — Тебе-то зачем этот меч? Уж не воевать ли собрался? Так я могу это устроить, сейчас старосте расскажу, что ты вызвался всю нечисть в округе извести.

— Ты зачем такое говоришь? — кузнец испуганно попятился от смеющейся бабки. — А меч мне нужен не для войны — для образца, я по нему другие ковать стану. Нам сейчас оружия много староста заказал.

— А… тогда понятно, — Маланья как-то даже разочарованно вздохнула. — Только вот ведь какая закавыка получается. Меч этот не простой, он для героя сделан, им воевать надо. Если ты его в кузнице держать станешь, а не пойдешь с ним на войну, тогда он врагов сам сюда приведет. Придется тебе с ними сражаться… так или иначе.

— Что?! — кузнец сморщился, словно съел что-то кислое. — Тогда мне такое добро не надо, забирай его, пусть другие с ним воюют…

— И заберу, да только не я, сама-то еще с ума не сошла, чтобы с таким оружием связываться, — бабка еще раз провела над лезвием легонько подула. Металл стал отсвечивать багровым. — Пусть его забирает пришлый и уходит из деревни, может за ним и все беды наши уйдут. Парень — настоящий герой, нечисть победил, соберу ему меч, пусть сражается со своей бедой.

— Чужаку меч не отдам, жалко… — огорченно выдохнул кузнец. — Не нравится мне пришлый, ведет себя неправильно, ко мне отнесся без должного уважения, даже руку на меня поднял, до сих пор бок болит, куда он мне ногой ткнул. И душа не лежит, ему что-то ценное отдать, хоть и обещал…

— Бок я твой посмотрю, закатывай рубашку, — кивнула старушка. — А свое обещанье придется исполнить. Меч этот чужие клятвы запоминает. Не отдашь, он тебя убьет.

— Что ты меня пугаешь, Маланья? — вздохнул кузнец, задирая рубашку. — Неужели думаешь, что испугаюсь?

— Не знаю, как ты, а я бы забоялась, если бы мне такое сказали, — бабка ловко пробежала пальцами по большому кровоподтеку отсвечивающему желтыми и синими цветами. — Но дело твое. Решать все равно тебе. Я тебя предупредила, а дальше… как знаешь.

— Точно не обманываешь? Правда, этот кусок железа опасен?

— Смысла нет обманывать мне тебя, — Маланья закончила свое леченье, шептала она недолго, всего-то пару фраз, прямо на глазах вздутие стало уходить, а синий цвет исчезать. — Ты и сам видишь, что меч магический, а значит, на многое способен. Добро в дом не принесет, а вот зло точно придет. Оружие для чего создается? Для того, чтобы убивать. А кого он будет убивать, если врагов рядом нет? Сам подумай.

— И кого?

— А того, кто рядом. Ты почему в него вцепился? Да потому, что он уже на тебя влияет, к себе привязывает…

— Ладно, забирай, — кузнец опустил рубашку. — Может, ты и права, знаю же, что он мне без надобности, а отдать жалко…

— Не жалей, когда беда из дома уходит. Эй, пришлый, меч подними и отнеси на наковальню, мне его трогать больше нельзя, он теперь хозяина ищет, раз я его разбудила.

После того, что Маланья наговорила кузнецу, Костя уже и сам не хотел трогать такое оружие. А вдруг правда? Не зря же и кузнецу его жалко, да вот и Лог по-волчьи зыкает из-под густых бровей, тоже видать жалко с мечом расставаться. Да и сам он никогда раньше не любил оружие, а эти куски как в руки взял, так словно сердце сжалось.

Костик посмотрел на кузнеца, подручного и мальчишку бросившего меха и теперь с нескрываемым удовольствием наблюдающего за происходящим, и протянул руки к мечу. Им-то действительно оружие без надобности, а ему наверняка пригодится.

А то что меч обладает какой-то магией — явная глупость. Он в отличие от деревенских тупых мужиков человек просвещенный, прекрасно знает, что магии никакой нет, а есть только непознанные законы природы.

Бабка, похоже, умело владеет внушением и гипнозом, вон как всем голову задурила…

— И долго тебя ждать? — Маланья взглянула на него из-под кустистых седых бровей. — Предупреждала же, времени у меня на тебя нет. Давай быстрее…

Костя вздохнул, поднял куски двумя руками и аккуратно перенес на наковальню. Когда их аккуратно разложил и прижал друг к другу, то они замечательно точно совпали, сложившись в ровное блестящее лезвие, даже следов разлома не стало видно.

Только вот пока укладывал, опять порезался…

— Видишь, как этот меч кровь пьет? — бабка толкнула кузнеца. — А ты его себе оставить порывался, он бы из тебя всю ее высосал…

С ладони юноши упала капля крови, но повела себя необычно — просто исчезла, словно впиталась в сталь. А сам порез тут же затянулся, оставив только легкую ломоту в ладони.

— Вот и еще раз породнились, — кивнула Маланья. — По всему видать твой это меч — значит скуется. Сделай еще раз разрез на руке и проведи по следам разлома.

Костя снова протянул руку, но ему даже не пришлось снова резать руку, кровь сама хлынула из пореза, пробежала ручейком по лезвию и снова исчезла.

— Теперь возьми молот и бей по нему что есть силы…

— Так разлетятся по сторонам осколки… от первого же удара улетят с наковальни…

— Ты делай то, что тебе говорят, молод еще мне указывать. Это для тебя все просто, да для мужиков наших. — Бабка кивнула на кузнеца, подручного и Лога, стоявшего поодаль у огня, похоже никто из них к наковальне приближаться не собирался. — Тебе молотом махать, а мне свою колдовскую силу использовать, еще неизвестно кому тяжелее. Бей!

Костя ударил, в конце все-таки немного приглушив удар, боясь, что осколки разлетятся. Они же острые, могут и кому-то в живот вонзиться.

От удара части меча разошлись в стороны, образуя крупные трещины, но потом снова сбежались вместе, словно их что-то притягивало друг к другу. Он ударил еще раз, бабка что-то зашептала, губы почти не раскрывала, а вся кузница наполнилась ее голосом. Слова разобрать невозможно, но страшно. Все внутри словно завибрировало. Костя ударил еще раз, потом еще, и бил долго, уже не очень-то понимая, что делает.

Осколки разлетались и снова соединялись, дрожали и вибрировали, потом как-то само собой получилось, что он опустил молот и протянул к мечу руку, который неожиданно приобрел багровую окраску, словно стал раскаленным.

Из пореза снова хлынула кровь, металл зашипел, словно его окунули в воду, над ним поднялось облачко пара, только было оно красным, как кровь. Лезвие после этого снова побелело, на этом все и закончилось.

Маланья замолчала, меч перестал вибрировать и замер. Стало тихо и как-то грустно. Костя взял в руки меч, и он почему-то не распался на составляющие его куски. Махнул им, потом неожиданно даже для самого себя ударил по наковальне, и лезвие срубило с нее тонкую стружку, на что кузнец недовольно пробурчал:

— Инструмент-то зачем портить? Ты эту наковальню не делал, она мне вообще от прадеда досталась, а он ее, видите ли, рубить собрался. Баловство только на уме. Ты бы сам ее сначала сделать, а потом бы рубил. Сталь хорошая на мече, да и закалка что надо, только радоваться-то нечему — это все магия, обычным молотом и молотком такое не сделаешь…

— Между прочим, это наш меч, — встрял в разговор Лог. — Мы его у мальчишек выменяли на подкову, так что можем и не отдавать!

— Сам что ли с ним ходить по деревне будешь? — ехидно осведомилась Маланья. — Может мне его тебе отдать?

— И отдай!

— Дурак ты, Лог, — бабка сплюнула ему под ноги. Костя в очередной раз удивился, откуда у Маланьи столько слюны во рту набирается. — Это же меч не простой, а сделанный с помощью магии. Хочешь, чтобы беда пришла в нашу деревню? А она к нам придет обязательно, ежели меч не отдать. Вот и выбирай — либо магическое оружие с чужаком уйдет, а вместе с ним и беда, либо всё к нам придет!

— Я только сказал, что мы за этот меч заплатили, а ты ему его бесплатно наш меч отдаешь…

— Магические вещи никому даром не даются и просто так не находятся. Меч сам выбрал себе хозяина. Хочешь проверить? — Маланья повернулась к Костику. — Отдай ему меч!

Юноша протянул Логу оружие неохотно, у него даже возникло ощущение, что отдает какую-то частицу самого себя.

Подручный жадно схватился за рифленую рукоятку, которая уже стала покрываться чем-то непонятным, похожим на кожу акулы, шершавую, чтобы потная рука могла меч удержать. Японцы такой кожей рукоятки лучших своих мечей покрывали. Это было странно.

Лог поднял меч и тут же заорал, что есть силы. Все вздрогнули и испуганно отшатнулись. Из глаз молотобойца брызнули слезы, он бросил меч на землю и схватился за руку.

— Он же раскаленный! Зачем нагрели и мне подсунули?

Бабка подошла к нему и отвесила сильную пощечину, подручный даже растерялся. Пользуясь этим, Маланья открыла сжатую в кулак ладонь, на которой действительно расплывался огромный багровый ожог. Знахарка сжала Логу руку в кулак и что-то зашептала, а когда снова раскрыла, опухоль исчезла, осталось только красное пятно.

— Помажешь мазью от ожогов, что я вам на прошлой неделе дала, и все пройдет, — она отошла в сторону и кивнула Косте. — Забирай свое оружие, больше на него в нашей деревне никто претендовать не будет, да не забудь ножны к нему, эти-то добровольно тебе не отдадут.

— Ножны?

— Конечно, мальчишки и ножны в пещере нашли, сохранились правда плохо, но сделаны из настоящей кожи, только неизвестно с какого зверя снятой. Но раз меч стал целым, то и ножны вернут себе былой вид.

— Забирайте эту поганую железяку и уходите отсюда, — прорычал кузнец, вытаскивая из угла ножны для меча. Выглядели они не очень хорошо, часть кожи сгнила, обнажив деревянный каркас с металлическими кольцами, но в целом сохранилось действительно неплохо, даже ремни, которыми к поясу крепился меч остались целыми. — От тебя, пришлый, одни проблемы, чтобы я тебя больше в своей кузнице не видел. А ты, бабка, придумала, чем играться! Что мне с этим идиотом делать, он же теперь молот держать не сможет? Всю работу на сегодня мне загубила!

— Помажет моей мазью, и уже через час рука будет как раньше. Ожог-то не настоящий, а магический, в нем больше обмана, чем правды. А если бы я ему не позволила меч взять, он бы обиженным полгода ходил и на меня дулся. Ведь так, Лог?

— Уходи, Маланья, пока тебя случайно не прибил, — пробурчал подручный, рассматривая руку. — Могла бы и словами сказать, а не подсовывать эту раскаленную железку. Должно быть сама ее и разогрела, чтобы мне больно сделать.

— Дурак ты, Лог! — снова сплюнула знахарка под ноги кузнецу и его помощнику. — Если б ее разогрела сама, ты бы легким ожогом не отделался бы. И я тебя предупреждала, что этот меч сам себе выбирает себе хозяина, а ты не поверил. Любой, кто коснется этого оружия, будет обожжен, так он устроен. Меч кровью чужака умылся, поэтому признает только его. Ладно, парень, бери свое оружие и пошли отсюда. Да поклонись кузнецу за щедрый подарок.

Бабка зашагала прочь, Костик поднял меч засунул его в ножны и забросил его на плечо, решив, что ремни в сарае закрепит, с которыми можно будет оружие носить за спиной.

Смущенно улыбнулся кузнецу, разводя руками, показывая, что он к этому инциденту никакого отношения не имеет.

Ему снова захотелось есть. Бабка вела его обратно к себе домой, почему-то девушки им на пути больше не попадались, то ли их разогнали отцы по домам, то ли работали дома или в огороде. Багровое солнце поднялось высоко над землей, на серо-зеленом небе не было ни одного облачка. С каждым шагом становилось жарко, не то что идти, даже дышать.

— Ты мне больше не нужен, герой, — бросила ему через плечо бабка. — Я тебя подлечила, меч тебе сковала, дальше давай как-нибудь сам…

— Я мешок у вас в бане оставил, — произнес Костик костлявой согнутой спине. — Да и есть хочется, время к обеду.

— Кормить я тебя не обещала, поэтому не буду…

— Так мне, что, от голода помирать?

— Кусок хлеба дам, все остальное найдешь в доме, в котором тебе разрешили жить, так огород имеется — по нему походишь, овощи из земли выроешь и поешь.

— Я никогда еду в земле не искал, — смущенно пробормотал Костя. — Раньше в магазинах покупал…

— В лавках что ли?

— Ну да, в них…

— Ничего научишься, наука не сложная, быстро все поймешь, особенно, когда есть захочешь, — Маланья свернула к дому, а Костя отправился в баню, там он еще раз разделся и, как следует, умылся, используя синюю глину, уже понимая, что больше ему никто в этой деревне теплой воды ему не предложит и в баньке не попарит.

Забрал свой мешок и подошел к дому, на крыльце на куске серой ткани лежала краюха хлеба — знахарка даже не вышла, видимо, больше не хотела с ним разговаривать.

Костик отломил кусок и, засунув в рот, зашагал к своему сараю, на улице было пусто и тихо, только слабый ветерок едва шевеливший густую деревенскую пыль чуть шумел в ушах. Так он и прошел улицу и никого не заметил, а всего-то час назад девушки табуном за ними с бабкой шли.

— Так и проходит земная слава, — пробормотал он, озираясь. — Час назад ты герой, а теперь снова чужак.

В сарае он долго возился с мечом, устраивая ремни таким образом, чтобы они плотно прижимали ножны к спине. К его удивлению ножны менялись, чем больше он вертел их в руках, тем больше приобретали такой вид, словно их только что изготовили. Отпавшие куски кожи неизвестным способом восстановились, с колец исчезла ржавчина, а кожа приобрела мягкий блеск. Когда он закончил, то в его руках оказался замечательный новый меч с великолепным балансом, ощущаемый в руке как ее продолжение.

Юноша довольно хмыкнул, залез наверх, лег на шкуру и закрыл глаза.

Устал он от всей этой суеты, непонимания и дикости, задумчиво съел остатки хлеба и заснул под шуршанье каких-то мелких животных — мышей или крыс. Похоже, уже стал привыкать к этому миру.

Перед тем как заснуть, еще раз мысленно проверил свое тело. Не было в нем боли, никакой, только жуткая усталость, словно прошел тысячу километров, не сделав ни одного привала.

Веки отяжелели, солнце слепило, какие-то насекомые на огороде стрекотали, а он так и не нашел никакой еды….

С этой печальной мыслью он заснул и проспал до утра следующего дня.

Проснулся от крика Никиты.

— Чужак, вставай, а то обоз без тебя уйдет!

Костик недовольно сморщился и спустился вниз, была ранее утро, точнее поздняя ночь, звезды едва побледнели, а краешек неба только чуть посерел.

— И чего кричишь? — поинтересовался он. — Кого-то снова убили?

— Никого не убили, меня дядя к тебе послал, сказал, чтобы ты готовился. С первыми лучами солнца выступаем, пойдет три телеги, а с ними Ефим и еще пара мужиков, которых не знаешь, а тебе придется всех охранять.

— Понятно, — пробурчал Костя, подходя к колодцу. Следовало бы умыться, хоть от одной мысли, что придется на себя опрокидывать ледяную воду, тело само по себе уже задрожало мелкой дрожью. — А еду принес? Я между прочим не завтракал, а вчера еще не обедал и не ужинал…

— Ничего я не принес, никто мне не говорил, что ты есть хочешь, — мальчишка исчез. — Я у дяди спрошу, стоит ли тебя кормить? Ты ведь больше не герой…

— Как это?

Но ответить было некому, мальчишка исчез в вязкой серой предутренней мгле.

Он еще раз с тоской посмотрел на колодец, потом превозмогая себя, вытащил ведро с водой и вылил на себя. Ощущение было, как и предполагало заранее тело, если говорить одним словом — жуть!

Но зато через пару минут снова захотелось жить, глаза открылись, широко и недоверчиво поглядывая на мир, точнее на серый сумрак вокруг.

— В конце концов я сам хотел отправиться в город, — напомнил Костик сам себе. — Так что должен радоваться, что мое желание исполняется. Там в городе может и останусь, а то здесь только умирать хорошо — тихо, покойно, будто ты уже в могиле.

Он посмотрел на забор, за которым виднелась какая-то зелень, но туда не пошел, решив, что обязательно выкопает что-нибудь не то, и съев, сразу умрет.

Для него сама мысль о том, что овощи растут в земле, а не на полках магазина, была если не крамольной, то чрезвычайно глупой, хоть конечно прекрасно знал, откуда что берется. Только веры в себя не было.

Юноша вышел на улицу и посмотрел на место, где должны были находиться сторожа, там никого не было, только костер затухал, поигрывая синеватыми маленькими язычками на углях.

Темный цвет ночи менялся на серый, что-то уже можно было различить в паре шагов, а дальше все только угадывалось.

И стояла настолько густая тишина, что в ней слышалось только свое дыхание, шелест легкого ветерка и скрип рассыхающихся бревен разваливающегося без хозяина дома. Такой тишины в городе не бывает. А здесь в деревне все было огромным: небо, звезды, темнота, тишина…

Где-то далеко в лесу о чем-то громко и тревожно закричали птицы. Он вздрогнул и увидел, как к нему стремительно несется от темнеющих домов небольшая тень. В трех шагах от него стало ясно, что это бежит Никита.

— Пошли. Дядя сказал, что некогда нам тебя кормить, поешь в дороге. Ты только оружие свое возьми. Кузнец рассказал, что тебе Маланья сковала новый меч. Он вроде как волшебный, и Логу руку сжег, когда он его без разрешения схватил. Так?

— Так, — усмехнулся Костя, прилаживая ремни с ножнами за спиной, еще на всякий случай цепляя на пояс нож. — Он мне предназначен, и у любого, кто его возьмет без моего разрешения выпьет всю кровь.

Никита с каким-то странным уважением посмотрел на него, впрочем, ему могло и показаться, рассвет не спешил, а в сером свете многое кажется более значительным, чем есть на самом деле.

— Тогда догоняй, мужики на том конце деревни.

Мальчик исчез в сумраке, а Костя почувствовал где-то внутри себя озноб. Начинался какой-то новый этап в его жизни, а он уже начинал понимать, что в этом мире движется от плохого к худшему. Наверно, поэтому защемило сердце, и возникло ощущение, что бросает что-то родное, хоть и понимал, что ему не были здесь рады, и никто не вспомнит его добрыми словами. Он вздохнул и зашагал вперед.

В конце деревни действительно уже стояли три телеги, в которых были запряжены три полудохлые клячи с втянутыми боками, торчащими ребрами и следами побоев на шкуре. Ефим был здесь, уже сидел на первой телеге, глядя на мир живыми и даже почему-то радостными глазами, похоже, ему нравились такие путешествия.

Косте было приготовлено место на третьей телеге, рядом с ним сел незнакомый ему мужик с седой аккуратной бородой и крепкими огромными руками. Он взял в руки вожжи и обоз тронулся.

Вокруг по-прежнему стояла ночь, юноша какое-то время таращился в нее, но потом решил, что если что-то случится, то его обязательно разбудят. Тогда он нашел себе место, где было навалена солома, там и улегся, глядя как розовеет небо и приближается лес. Дорога — пробитая колея среди кустов, частично заросшая шла по извилистой кривой, обходя чащу и бурелом. Было тихо, сыро, свистели птицы, шуршал ветер и… ни одного человека.

Так что в дороге он немного поспал. До города оказалось километров двадцать, но клячи, что были запряжены в телеги, могли идти только шагом, хоть и груз был невелик. Как пояснил староста, они направлялись в город больше для того, чтобы пожаловаться на тех, кто прячется в лесах, и попросить стражей для защиты от нечисти. А солонина, овощи и зерно нужны лишь для того, чтобы оправдать эту поездку.

Позавтракать ему дали по дороге, сунули несколько кусков черствого хлеба, да засохший комок козьего сыра. Костик изредка вставал, делал обход, когда затекали ноги, а потом снова залезал на телегу, ложился на сено среди мешков с зерном и благополучно спал дальше.

Места были дикими, дорога — разбитая телегами грунтовка, временами заросшая густой изумрудной травой, шла большей частью по густому лесу, лишь изредка выныривая в низкий подлесок, появившийся после лесного пожара. Здесь не только люди, но и звери могли напасть на людей. То ли они выехали из деревни слишком рано, когда все еще спали, то ли на этой дороге грабителей не было, а зверь, соблюдая закон древних, людей не трогал, но за все время им никто так и не попался на глаза.

И героизм Костика не понадобился, хоть он его особо старался не демонстрировать.

Ближе к городу, когда дорога вынырнула из леса и пошла мимо обработанных и засаженных злаками полей, стали попадаться крестьяне так же как и они отправившиеся в город. Они занимали место со своими возками за ними и все вместе медленно тащились вперед.

Понемногу деревенские телеги стали авангардом огромного обоза, тянувшегося за ними верст на пять сзади.

Как только за ними стали пристраиваться другие, с лица старосты сразу исчезла напряженность. Он тут же перестал бояться нападения, слез с передней телеги и отправился назад, чтобы переговорить с другими крестьянами о видах на урожай, о нечисти, если она есть, и вообще о жизни.

Костя меланхолично вздыхал, глядя как из полей перед ними вырастают серые стены города, выстроенные из разномастных валунов и камней, около двадцати метров в высоты, с башенками и зубцами, за которыми можно прятаться от стрел нападающих.

Вороты ведущие в город были сделаны из твердого, местами потрескавшегося дерева и обиты полосами кованого металла. Возле них стояли стражники, вооруженные алебардами, в серых домотканых куртках и штанах, с нашитыми на груди и спине полосами металла.

А еще у ворот стоял маленький человечек в богатой и яркой одежде, оказалось, что это чиновник, собирающий входную плату за въезд в город. Многие крестьяне расплачивались зерном и мясом, но у старосты нашлось пара медных монет с изображением короля, которые вполне удовлетворили клерка.

Дома в городе в большинстве своем были каменными сделанными как и крепостные стены из валунов, самые высокие имели три этажа, редко попадалось четыре.

Улицы были мощеными булыжником, но узкими, на многих из них не прошел бы человек с широкими плечами, только боком удалось бы ему протиснуться, и все эти маленькие улочки как ручейки выливались на широкий центральный проспект.

Выливались — это правильное слово, потому что по всем ним лилась серо-бурая вонючая жижа, в которой легко угадывалась фекальные стоки.

Все что потреблял город потом собиралось таким образом в небольшую речушку, протекающую через город. Проблему отходов здесь решили простым и очень эффектным способом, то есть не делая ничего.

Запах на улицах стоял гнусный, казалось, он пропитал здесь все и булыжники улиц, и стены домов, да и самих людей, идущих посредине, обязательно задрав голову вверх, чтобы своевременно заметить, как из окна на них начнут выплескивать помои.

По центральной улице они проехали всего-то ничего и свернули на узкую улочку, по которой едва смогли пройти телеги, она вывела к рыночной площади, на которой уже располагались пара десятков телег крестьян, приехавших раньше их.

Они выбрали себе место с хорошим обзором, поблизости от маленьких улочек, чтобы первыми попасться на пути горожан, и стали раскладывать свои товары.

Староста ушел, наказав Костику охранять обоз от мелких воришек, которых в этом городе огромное множество, заодно разъяснив кое-какие городские законы.

Мальчишек можно бить, как и воров постарше — на это здесь никто не обратит внимания, на рыночной площади действуют свои правила.

Здесь всегда находится наряд стражи, который в конфликтах встает на сторону селян из простых и всем понятных соображений — если те не будут возить в город пищу, то все городское население вымрет с голода. Поэтому бей всех, кто пытается у тебя что-то украсть, а потом сдавай стражникам, но при всем этом будь вежлив и обходителен с покупателями — этих трогать нельзя.

Костя пожал плечами, вытащил из кармана краюху хлеба и, привалившись к телеге, стал жевать ее, разглядывая горожан.

Ну, вот он добился своей цели, оказался в городе и… что?

Он здесь так же никому не нужен, как и в деревне. Да и городом это назвать вряд ли можно — население едва ли перевалит за десять тысяч, если судить по общей площади. Чего он ждал от этого убогого поселка городского типа, обнесенного для защиты от нападения стенами?

Получается, что прибыл сюда напрасно. Если останется, то нарвется на новые неприятности. Уж лучше в деревне, там тихо и спокойно, и его уже знают. Как там учил Никита — выберет себе девку, нарожает деток и будет жить, с тоской вспоминая свой мир…

Тут у Костика вдруг поднялись волосы дыбом, внезапно он почувствовал, как к нему приближается нечто очень опасное, сам не до конца понимая, что делает, юноша сделал шаг назад, прижался к телеге и потянулся за мечом.

Мимо проходивший паренек, видимо почувствовал то же самое, он так же вздрогнул и встал спиной к другой телеге, затравленно вертя головой в поисках неведомой опасности.

Их глаза встретились…

— Ты кто? — крикнул он прохожему. — Экстрасенс?

— Нет, и не знаю, что это такое, — покачал тот головой. — Скорее воин.

— Ты что-то чувствуешь? — Костя вздохнул. Он и сам не понимал, почему крикнул, и что хочет услышать. Да только этот парень был явно не дурак и держался очень уверенно, а еще неизвестно откуда он понял, что у того есть оружие. — Ведешь себя очень странно. Шел, шел, и вдруг скакнул к возу.

— Беду я чувствую, опасность! — паренек одетый по-походному, то же в кожаную куртку, домотканые штаны и рубаху, потянулся к мешку за спиной, оттуда, если приглядеться, можно легко было заметить рукоятку меча. — И она приближается…

— Может, стоит нам встать рядом? — Костик еще раз окинул взглядом площадь и наморщил свой лоб, недоумевая почему-то он чувствует доверие к этому парню, хоть в этом мире не верил никому. — Хоть я тебя и не знаю, но если ты прикроешь мне спину, а я закрою твою, то нам это не помешает. Враг может придти и не один.

— А если беда пришла за тобой, а не за мной? — спросил паренек, для себя уже видно решив, что такой напарник в бою его вполне устроит. Он был явно не трус, и не дурак. Решения принимал быстро и правильные. Видно было его раздумья, тоже решал, стоит ли ему доверять. — Не боишься? А если беда пришла за тобой? Но согласен — всегда хорошо, когда кто-то тебе прикрывает спину. Он быстро перебежал к возу и встал рядом.

— Ну вот мы и вместе, теперь осталось узнать, кто так нас напугал? — усмехнулся он, цепко и внимательно оглядывая рыночную площадь. Выглядели они, надо признать, довольно глупо, потому что были единственными, кто чего-то испугался, остальной люд занимался обычными делами, торговал, покупал, спорил, просто расхаживал меж рядов. — В любом случае мне не помешает твоя помощь, особенно если ты деревенский. У меня как раз в жизни трудный момент, надо куда-то деваться из города. Может, стоит отправиться в ваше село? У вас там как — хорошо?

Косте сразу понравилось то доверие, которое внезапно установилось между ними. Он молча повернулся, чтобы отслеживать правую половину площади, предоставив другую парню. Его слова он пропустил мимо ушей, решив, что тот над ним издевается, но подумав все-таки ответил.

— Меня зовут Костей, — сказал он довольно громко, чтобы перекричать мерный базарный гул. — Я действительно прибыл из одной деревни, потому что охранял обоз. Но я и там был чужой. У меня там ни родни по-настоящему, ни знакомых, так что возвращаться мне некуда. Думал, у вас в городе устроюсь…

На самом деле это было здорово! О таком напарнике, который понимает без слов, можно было только мечтать, особенно в тяжелом бою, когда шансов выжить немного, а паренек был именно таким, и Костя решил, ему следует с ним обязательно подружиться. Правда, выглядели они смешно, потому что находились не на поле боя, а на рыночной площади, где люди спокойно занимались своим делом.

Сзади их прикрывал воз, набитый глиняной посудой, все остальное хорошо просматривалось.

В половину обзора парня входила улица, по которой тот не так давно спустился. А Костик отслеживал въездные ворота на площадь, в которые продолжали неспешно въезжать новые крестьянские обозы.

Выглядели оба глупо, хоть оружие пока не достали он, единственное утешало, что на их свирепые лица и боевые стойки никто не обращал никакого внимания.

— А меня называют Наджесом, — выкрикнул паренек. — Это мое прозвище, настоящее имя, прости, не назову — не настолько близко знакомы. Не хочу давать над собой власть человеку, которого едва знаю.

— Веришь в магию?

— В нее не верить нельзя, без нее никак, у нас каждый ребенок знает, что такое настоящее имя, и как его использовать. Колдуны и маги, ведьмы и волшебницы, это то, без чего не обходится ни одно поселение в нашем королевстве.

— Пусть так, — Костик переступил, чувствуя себя с каждой миной все более глупо. — А теперь расскажи, почему мы с тобой переполошились?

— Ладно, — парень продолжал внимательно следить за всем, что происходило на площади, несмотря на то, что воз, возле которого мы устроили себе оборону, находилось на небольшом возвышении, многого мы не могли видеть — слишком большое количество людей толкалось на площади. Могли только заметить какое-то быстрое движение или услышать крики. Чувство опасности не исчезало, а наоборот усиливалось. — У меня в животе холодок, обычно это бывает у меня перед дракой. А что чувствуешь ты?

— Да ничего особенного, просто стало страшно, — Костя привалился к возку, словно просто стоит и наблюдает. — Вроде как что-то приближается нечто ужасное.

— У нас в городе последнее время происходит много странных вещей, особенно по ночам. Я не маг, способностей не имею, но всегда чувствую приближение опасности. Я своему предчувствию верю, оно не раз меня выручало из беды.

— Значит, еще немного постоим, — улыбнулся Костик. — Мечи мы с тобой не достали, так что большого внимания к себе не привлекли. А направление определить можешь, откуда ждать беды?

— Не знаю, — Наджес задумался, потом начал медленно поворачиваться, пытаясь определить откуда возникает у него это чувство и тут он увидел. Даже вздрогнул, а на лбу появилась испарина. Маленький человек из его снов. Или это был не сон? Только что никого не было и… вот он — стоит метрах в двадцати от него и насмешливо разглядывает. Именно с насмешкой, со злобной насмешкой.

Сейчас он сумел его разглядеть. Коротышка был одет, как воин. Крепкие домотканые штаны, крепкие высокие сапоги. У него и оружие имелось, меч за спиной, как у воина и кинжал на поясе, еще так была фляжка… вероятно с водой. Правда, все это скрывалось под плащом, коричневым с капюшоном и богатой вышивкой.

— Что?! — Костик видимо что-то почувствовав, завертел головой. — Что случилось? Ответить Наджес ему почему-то не мог, как и не мог отвести взгляд от глаз коротышки, они затягивали. Самое неприятное, что в своей голове он слышал чужой голос:

— Обещал, что найду, и вот встретились. Всегда исполняю свое слово. Поспал, поел, и пришел. А кто это с тобой? Его не знаю, хоть и в нем что-то есть для меня притягательное…

Расстояние между ними было достаточно велико, да и гомон на рыночной площади не прекращался, но странное дело, он стал слабым, а голос человека в голове усилился, превращаясь постепенно в злобное шипение, похожим на змеиное.

— Вижу его, — прошептал Костя. — Ты стой, не двигайся, пусть он занимается только тобой, тогда я смогу зайти к нему сзади. Хороший удар меча решает многие проблемы, правда, здесь лучше пригодится нож. Не знаю, кто он, но явно твой враг. Карлик или лилипут?

Наджес хотел ему ответить, что лучше бы тому вообще исчезнуть с площади, что коротышка вряд ли пришел сюда один, да только голос ему не подчинялся, изо рта выползал только хрип.

Это мгновение растянулось на века. Странное чувство. Жаркие лучи багрового солнца, уже поднимающегося к зениту, обжигали лицо.

Он чувствовал это, как и неспешное движение мух, которых всегда было много на рыночной площади, мог даже рассмотреть, как медленно поворачиваются их прозрачные крылья, расцвеченные солнцем в разные цвета.

Люди едва поднимали ноги, иногда замирали с раскрытыми ртами, а их голоса слились в один долгий протяжный гул. Ветерок ласково трогал его лицо, высушивая капли пота, выступившие на лбу.

«Вот оно какое время, — подумал Наджес. — Его можно растягивать и спрессовывать в нечто единое. Если удастся выжить, то обязательно займусь временем, и тогда мне откроются все тайны нашего мира. Нужно только научиться им управлять, и тогда мне его хватит на все. Только бы выжить сегодня…»

Он замычал, сбрасывая оцепенение, вырываясь из этих невидимых пут и потянулся к рукоятке меча, торчащего из мешка за спиной. Движение его было медленным, каким-то рваным. Самое забавное, что Костик, за это время успел только повернуться на пол оборота и положить руку на пояс, где у него висел небольшой нож с простой деревянной рукояткой.

И тут произошло сразу много событий. На площади появилась высокая рыжеволосая женщина с властным красивым лицом, она шла сквозь толпу, мимо людей, которые, казалось, даже не замечали ее.

Она подошла к коротышке, посмотрела на Наджеса и кивнула:

— Чутье тебя вновь не обмануло, этот мне пригодится, как и тот, что рядом. Оба имеют способности, забери их.

Она повернулась и ушла так же стремительно, как и появилась, и тогда наваждение кончилось, время вернулось. Люди что-то закричали, задвигались, заговорили….

Наджес бросил руку к рукоятке меча, пальцы легли на нее, такую знакомую, шероховатую и привычную, на этом все его попытки спастись, закончились.

Время снова замерло. Коротышка усмехнулся:

— Думал, тебя спасет меч, или что я разрешу тебе его вынуть? Ты слышал, что сказала королева? Отныне ты и твой случайный друг — оба принадлежите ей. А что будет с вами дальше, будет решать она, или судьба, или случай, все зависит от того, кто окажется сильней. Сделай шаг ко мне, всего один…

Мышцы Наджеса напряглись, и он вдруг понял, что если сделает этот шаг, то с этого момента не сможет управлять своим телом. Им станет управлять этот жуткий карлик. И решил, что должен сопротивляться, напрягая все свои силы. Трудно сказать какие…

Что он искал в себе самом, пользуясь тем, что время замерло, было непонятно, но копался неспешно, рассматривая черты своего характера, факты своей биографии.

И вдруг понял, догадался, как преодолеть это желание рвануться вперед, чтобы упасть на колени перед этим невзрачным человечишкой, мерзким и самоуверенным.

Впрочем, тому не просто давалось это давление, на губе у него под носом выступили маленькие капельки пота и он их периодически слизывал длинным розовым языком, не отводя глаз от замершего побледневшего паренька.

Костик шагнул вперед, закрывая Наджеса от злобного и всепоглощающего взгляда коротышки, понимая, что делает какую-то глупость. Не его это было дело, и мир не его, и проблемы не его. Возможно, этот лилипут маг, и тогда тем более не стоило вмешиваться в их дела, но он сделал этот шаг.

Ему бы убежать, возможно тогда удалось бы вырваться, но он решил драться…

Наджес пользуясь тем, что давление на него ослабело, достал свой детский кинжал из рукава, сделал шаг в сторону из-за Кости, и бросил его в коротышку.

Но тот, заметив резкое движение, вытянул вперед руки, одну сжал, словно кого-то хватая за горло, а другой провел вдоль земли, словно подрубая ноги.

Наджес схватился за горло, его лицо побагровело, слезы брызнули из глаз, он стал задыхаться, и единственным его желание стало только вдохнуть в себя хоть толику воздуха. Ни о каком сопротивлении магии, или о том, чтобы достать меч, больше не думал, ему было не до этого — он умирал, хрипел и бился в невидимых объятьях.

Костик от этого непонятного движения коротышки упал на колени, выронив при этом из рук нож.

Но кинжал каким-то невероятным образом попал в цель, коротышка потерял время на то, чтобы стреножить ребят, и поэтому не успел увернуться. Конечно, нож попал не в горло, а впился в плечо, но это был неплохой результат.

Глава восьмая

Коротышка пошатнулся, магические объятия разжались, я успел вдохнуть воздух полной грудью. А Костя выбросил вперед руку, бросая нож. Он был молодец, этот деревенский паренек, совсем не испугался, хоть беда пришла не за ним, а за мной, но теперь он, как и я, оказался в том же положении. К сожалению, но на этом все наши совместные достижения закончились.

Неизвестно откуда вновь появилась рыжеволосая, на этот раз была не одна, два высоких человека в серых плащах, с головами укрытыми капюшонами, сопровождали ее.

— Браво, браво! — она улыбнулась и пару раз хлопнула в ладоши. — Берг, ты недооценил этих ребят, они сильнее, чем ты думал, и умнее…

Коротышка выругался, отбивая нож Кости движением руки, вытащил мой кинжал из раны и что-то хмуро зашептал, заговаривая рану. Кровь остановилась.

Убежать никто из нас даже не пытался, и совсем не потому, что не додумались до этого простого и очень разумного действия. Все было гораздо хуже, с появлением этой женщины наши тела совсем перестали нам подчиняться.

Мы превратились в статуи, похожие на те, что стоят над зданием городской управы — там их много, и людей, и всякого жуткого зверья, с которым воевали наши предки, есть даже те, кому принадлежала до этого наша земля, имен которых мы не называем.

Вот и мы с Костей стали такими статуями, дышать нам позволялось почти не открывая рта, тоненькая струйка теплого воздуха втекала в горло через приоткрытые губы и также вытекала. Даже грудь наша не вздымалась от такого дыхания, воздуха нам не хватало, и очень хотелось орать, хотя бы предсмертным криком.

Но и этого мы не могли, просто безмолвно стояли с выпученными и побагровевшими лицами от недостатка воздуха.

А рыжеволосая ведьма даже не смотрела в нашу с Костиком сторону. Она опустила капюшон на лицо и направилась к карлику.

— Берг, мы слишком много времени потратили времени на этих ребят, солнце близится к зениту, не стоит портить кожу.

— Ты права, королева, — коротышка надвинул по примеру телохранителей рыжей ведьмы на лицо капюшон, повернулся к нам, хлопнул в ладоши и пошел следом за рыжеволосой женщиной, а мы поплелись за ними. И не потому, что этого хотели — нет, нас что-то потащило вслед за этими странными людьми, и мы не могли этому сопротивляться. — Время позднее, и я недооценил этих ребят, тем дороже для вас такое приобретение. Не трусы, пытались сражаться, хоть шансов у них не было никаких.

Мы брели за ними, слушая их разговор, не имея возможности остановиться. Наши шеи сдавливала невидимая удавка, которая тащила нас вперед.

— Это так, — улыбнулась Бергу рыжая. — Действительно, большая удача найти в таком мелком городке что-то иное кроме пищи. Я приятно удивлена. И ты снова заработал мою похвалу. До сих пор удивляюсь тому, как ты почувствовал одного из этих пареньков вчера, когда мы возвращались с охоты. Твои способности несомненно улучшаются, как и сила.

Мы шли, а два телохранителя шагали с нами рядом, ограждая от толпы и встречных людей, потому что самим нам не удавалось даже менять направление, отодвинуться в сторону от какого-нибудь настойчивого торговца, пытающегося всучить свой товар богатым покупателям.

Мы шагали, спотыкались о неровно уложенные булыжники в мостовой, морщились при этом от боли, а освободиться не могли. На наших шеях висели магические рабские ошейники, сжимающие наше горло, а невидимые цепи от них были переброшены через плечо коротышки.

Периодически он их поддергивал, и это его злорадное движение приносило нам неимоверную боль, от которой не было спасения.

Как бы это не было невыносимо страшно, но мы даже кричать не могли, губы были запечатаны хлопком в ладоши рыжей ведьмы, из них пробивалось только неясное мычание. Теперь я понял, что испытывал человек, которого вчера ночью вели мимо трактира. Он шел так же, как шел сейчас я, спотыкаясь, а из его глаз лились слезы.

«Хорошо еще, что Денис не появился, — подумал я. — Хоть он свободен, надеюсь, ему хватит ума меня не искать».

Зря я об этом задумался, определенно зря…

Потому что в ту же минуту из маленького переулка как раз перед нами вынырнул мой молочный брат, он тащил тяжелый мешок за спиной, увидел меня, радостно улыбнулся, наверно не сообразив, что происходит — никогда кстати хорошей смышленостью не отличался.

Он уставился сначала на рыжеволосую ведьму, потом на коротышку, после уже перевел взгляд на меня и телохранителей с нами рядом. А потом вместо того, чтобы сделать вид, что со мной не знаком и идти себе дальше, тем самым спасая свою жизнь и свободу, он бросил мешок себе под ноги и прыгнул прямо на этих высоких ребят в серых плащах.

Мы с Костиком остановились и замерли каменными статуями, глядя перед собой и совершенно не моргая, отчего из глаз бежали слезы.

Дышали мы через маленькую щелку в приоткрытых губах, но видеть — видели все. Раньше я считал, что неплохо знаю Дениса, все-таки в детстве были почти неразлучны. Он рос слабым и хилым ребенком, и каждый на улице норовил его задеть.

Так принято в нашем городе, показывать свою силу на слабых, многие таким образом утверждаются в глазах своих друзей и приятелей.

Я взял его под свою опеку и объявил об этом всей улице, но меня не поняли, да и был я сам еще довольно мал. Именно поэтому сначала мне пришлось избивать почти всех ребят, драки были нешуточными, в которых Денис стоял в стороне, и вместо того, чтобы помогать, только кричал: К тебе сзади подбираются, или … у него нож!

Иногда его обидчики объединялись вместе в тесную дружную компанию и, когда их набиралось человек пять, то нападали на меня, и мне приходилось драться уже с командой. Но за моими плечами был уже опыт муштры на плацу, синяки от ударов братьев и отца, поэтому я не боялся. И без ложной скромности могу признаться, что даже когда на меня нападали толпой, победа не всегда была за ними.

В конце концов от него отстали, когда поняли, что если они сегодня его поколотят, то завтра приду я и вколочу немного уважения в любую пустую башку, которой нравится обижать моего молочного брата.

Любил я его, даже не знаю почему. Был он какой-то никудышный, тихий и очень добрый. Это сейчас он вырос в высокого крепкого детину, на которого многие поглядывают с опаской. Впрочем, драться он, как ни умел тогда, так и не умеет и сейчас — практики нет, ее надо было в детстве получать, а не стоять в стороне, когда меня избивали..

Но в этот момент он меня удивил. Я сразу простил ему все свои на него детские обиды и даже начал уважать, правда недолго, потому что произошло такое, что я до сих пор понять не могу.

Денис бросил тяжелый мешок и с каким-то ревом бросился на телохранителей, видимо, думая, что именно они и заставляют нас идти с ними рядом.

Это было нечто, чего не ожидал никто. Стало страшно всем.

Эти два высоких парня сразу сбросили капюшоны и повернулись к нему. Мое сердце замерло и пропустило очередной удар, даже несмотря на то, что я был зачарован. Видимо, что-то подобное испытал и Костик, потому что краешком глаза увидел, как у него побледнела кожа на лице.

Мы стояли неподвижно, только крутили зрачками глаз, выворачивая их из век.

Это были не люди. Я не знаю, что за существа стояли перед нами. Единственное слово, которое могу придумать для их характеристики, — «демоны».

У одного была зеленая кожа, плотная, покрытая чешуйками, жесткими, плотно прижатыми друг к другу, как чешуя рыб. Глаза похожи на рыбьи, они и закрывались так же, и при этом они были невероятно большими, занимали пол лица. Нос, можно сказать, отсутствовал, вперед выступал только небольшой бугорок с двумя щелями.

Все остальное казалось человеческим, если не считать, что челюсть выдвигалась вперед, а в открывающейся длинной пасти блестело множество белых зубов, острых и длинных — настоящие зубы хищника, которыми можно перекусить любую кость.

Второй был почти таким же, только чешуя у него имела желтыйцвет.

В общем, нас они перепугали до полусмерти, но только не Дениса, он даже не остановился, начал почему-то на бегу сбрасывать свою одежду.

Коротышка рванулся назад, чтобы помочь телохранителям, но был остановлен рыжеволосой ведьмой.

— Подожди, — сказала она. — Это любопытно. Возможно, сейчас мы увидим нечто замечательное. Наведи морок, чтобы не смущать горожан. Нам не нужны лишние разговоры в этом городе.

Денис менялся, на моих глазах его руки покрывались серо-черными густыми длинными волосами, его лицо вытягивалось, мне казалось, что я даже слышу, как скрипят кости выстраиваясь в новый порядок.

Появились когти на руках, а когда он сбросил сапоги, то и на ногах.

— Оборотень, — прохрипел Костик, морщась от непосильного напряжения. — Убьет всех!

— Нас не убьет, он на нашей стороне, — также гримасничая от тяжких усилий по произнесению звуков, прошипел я. — Это мой брат.

Зря я это сказал. Рыжеволосая ведьма меня услышала.

— Твой брат? Интересно? Но ты-то не оборотень. Или ошибаюсь? Лепрокен? Любопытно…

Денис, точнее тот, в кого он превратился, врезался в двух телохранителей, царапая их и кусая, на их чешуйках появилась кровь, красная, а не зеленая, как рассказывают в сказках.

Драка получилась нешуточная, мой молочный брат был силен, свиреп и храбр. Я гордился им, только помочь ему никак не мог. Мне взгрустнулось, даже подумал, что сейчас веду себя так, как и он в детстве. Возможно, и тогда у него были серьезные причины не влезать в драку, только я этого не понимал.

Еще я его заранее жалел, зная, что против магии ему долго не продержаться, ему нужно уходить, убегать и как можно быстрее, пока в бой не вступила рыжая с Бергом.

— Беги, — шипел я, гримасничая. — Это ведьма! Беги из города. Мне не поможешь, спасайся. Если выживу, я тебя найду… сам. Уходи.

Звериная морда повернулась ко мне, словно спрашивая.

«Почему не помогаешь? Я же делаю это для тебя…»

Потом, видимо, что-то начал понимать, а может, разобрал мое шипение.

Отскочил в сторону, поглядывая то на меня, то на демонов, вставших плечом друг к другу и обнажив свои руки с длинными острыми когтями, то на рыжеволосую ведьму, поднявшую предостерегающе руку вверх, на пальце катался маленький шарик огня. Затем глянул на коротышку, мрачно усмехающегося и двигающегося к нему.

— Беги, — шипел я. — Быстрее. Мне не поможешь. Брат…

Ведьма пустила свой огненный шарик и тот понесся к Денису, увеличиваясь в размере, он побледнел, видимо понимая — это последнее, что он увидит в своей жизни.

— Отпусти его, — прошипел я. — Он не виноват. Это мой брат. Пощади.

Рыжеволосая услышала, щелкнула пальцем, шарик изменил свое направление и врезался в стену с ужасающим грохотом, пробив дыру в доме и выбив несколько огромных валунов, из которых выстроена стена.

Вот тогда Денис жалобно взвыл и, схватив зубами мешок, сапоги и еще что-то из разбросанной одежды, нырнул в переулок.

— Почему королева пожалела оборотня? — спросил коротышка, хмуро разглядывая дыру в доме, там виднелась кровать, на которой сидела растрепанная старуха, седые грязные лохмы которой свисали на плечи, как пестрая косынка. — Разве мы не убиваем повсюду таких, как он? У нас же контракт на уничтожение оборотней…

— Думаю, он еще никому не причинил вреда, или причинил его немного, — пожала плечами ведьма. — А у меня есть серьезная причина для того, что оставить ему жизнь, все объясню, когда вернемся в замок. Время. Нужно уходить! Солнце начинает обжигать.

— Да, моя королева, — поклонился Берг, и зашагал вперед, а мы потащились за ним. — Я запомнил внешний облик перевертыша, если вы передумаете, то сам найду его. Далеко не уйдет, а окрестные леса мне хорошо известны.

Демоны поправили на себе разодранные звериной лапой плащи и пошли рядом. Конечно, сейчас их одежда ничего не могла скрыть, но вероятно коротышка поддерживал морок, чтобы никто из прохожих ничего не заметил.

И действительно никто не обращал никакого внимания, ни на нас ни на наше шипение, которым мы с Костиком пытались привлечь к себе внимание. Люди проходили мимо, глядя только вперед. Без магии здесь точно не обошлось.

Скоро я понял, куда направляемся. Мы шли к холмам. У меня появилась слабая надежда, что стража, которая всегда стоит возле ворот, обратит внимание на странную процессию. Глупая и последняя.

Я уже понимал, что те, кто нас ведут, сильны и могущественны. Для любого мага навести морок — плевое дело. Мы пройдем через ворота, и нас никто не заметит. Даже не увидят, как открываются створки.

Так и получилось. Стражник играли в камешки на деньги, ничего не слышали и не видели.

А мы стали подниматься по чистым мощеным улицам холмов — места, где живут только богатеи. Я здесь раньше не бывал, поэтому даже несмотря на свое неприятное положение, вращал глазами, пытаясь все разглядеть. Людей навстречу попалось немного, в основном слуги, спешащие куда-то по хозяйским делам. Здесь в этой части города всегда поддерживался порядок, помои не текли по мостовой мутным ручьем, для этого были проложены специальные каналы, прячущиеся в глубине аллей.

Скоро я даже понял, куда мы идем — туда, куда увели того человека ночью.

Замок стоял на самом верхнем холме, возвышаясь над остальными постройками, принадлежал он кому-то из родичей нашего короля. Правда, большую часть времени пустовал, в нем никто не жил постоянно, иначе об этом бы знали все.

Впрочем итак о нем рассказывали разное, говорили, что иногда сам король живет там, он инкогнито ходит по нашим улицам, разговаривает с горожанами, чтобы знать, что в этом мире происходит не по его воле. Охраняет его гвардия, воины, которые поклялись только его величеству в верности, они всегда сопровождают его, но ходят переодевшись в обычных горожан. Бойцы были хорошие, может самые лучшие. Каждый мальчишка мечтал попасть в их ряды.

А может…

Коротышка назвал рыжую королевой…

Неужели наша королева — настоящая ведьма?! Но нет, откуда? Какие только глупости не придут в голову, когда ты связан магическим заклинанием. Нас провели через парадные ворота, которые были распахнуты, потом через небольшой сад по дорожке посыпанной мелким речным желтым песком. Мы поднялись по высоким ступеням и вошли в замок.

Пройдя через длинный коридор, мы оказались в высоком зале, посередине которого стоял самый настоящий трон — высокое кресло изготовленное из дорогих сортов дерева палисандра и мраморной березы. В наших краях такие деревья не произрастают, и ценятся такая древесина по цене золота за мягкий переход от одного цвета к другому по мере созревания, а также за сложный никогда не повторяющий рисунок.

Я это точно знаю, потому что разговаривал с мастером-мебельщиком, надеясь и у него стать учеником.

Эта работа нравилась мне больше всех остальных. Дерево — мягкое и теплое, работать с одним одно удовольствие, оно не предаст, как люди. А какие прекрасные запахи исходят от стружки…

Намного лучше духов многих благородных дам.

Имелось конечно у палисандра и другие достоинства, которые давали ему главную цену — оно было магическим и впитывало в себя все эманации живого человека сидящего в нем, по крайней мере так говорили те, кто хоть что-то понимал в мебели.

Проще говоря оставалось живым и после того как его срубили, а значит отличало одного человека от другого, и если долгое время сидеть на стуле, сработанном из такого дерева или троне, который стоял здесь, то через какое-то время на нем оставался ваш отпечаток. И кому-то другому после вас сидеть становилось неудобно и неприятно.

Девушки трогали шкатулки, которых касалась рука любимого, и при этом у них возникало ощущение, что он их обнимает. Может, это и не так. Но за что купил за то и продаю. Так рассказывал знакомый мебельщик.

И главное, за что платили огромные деньги — палисандр чувствовал зло.

Рассказывали, что он чернеет, когда плохой человек приближается к нему.

«А вот это наверняка враки… — мрачно подумал я, разглядывая мебель. — Это рыжеволосая точно не ангел, а дерево осталось таким же, как и было».

Трон был инкрустирован разными красивыми блестящими камушками, золотом и серебро — видно, над его изготовлением поработало немало людей, и он не почернел, хоть ведьма сидела на нем.

Или дерево не отличало зло от добра, или я ничего не понимаю в том, что такое зло…

А вот слухи о том, что иногда король приезжает в наш город, и этот дом принадлежит ему вероятнее всего правдивы. Отец мне рассказывал, что периодически в городе появляется королевская гвардия, они берут форму стражников и сами встают на охрану ворот, ведущих на холмы. А что могут так тщательно и тайно охранять гвардейцы короля?

Но тогда что здесь делает рыжеволосая и ее свита? Она же чувствует себя как дома. Неужели мои предположения, что наша королева — ведьма, правда?

Как только мы прошли через двери зала невидимые удавки, сжимающие наши шеи, исчезли, словно их никогда и не было. Я остановился, пока не понимая, что от меня хотят, при этом внимательно оглядывая зал, готовя себя к разным неприятным неожиданностям.

Костик же повел себя иначе, как только его шея освободилась от пут, он оттолкнул одного из демонов, стоящих рядом, рванулся к двери, выкрикнув по дороге:

— Уходим, пока есть возможность! Пробьемся мечами!

Я было рванулся вслед за ним, но тут же остановился, потому что мне не понравилась, как на это среагировала королева и коротышка. Точнее они совсем не среагировали.

Никто из них не встревожился, карлик даже не оглянулся на этот истошный крик, рыжеволосая ведьма, как шла, так и шла дальше, словно сзади ничего не происходило.

Очень странно повел себя второй демон, вместо того, чтобы попробовать схватить Костика, он наоборот сделал шаг в сторону, освобождая для него проход.

Я замер в напряженной позе, готовясь к рывку, если у напарника что-нибудь получится, и в то же время с любопытством оглядываясь по сторонам, нисколько не сомневаясь, что сейчас что-то произойдет.

Не такие же они дураки, чтобы провести нас через весь город и отпустить в последний момент?

Нет, вы не подумайте, что я не хотел сбежать из этого места.

Конечно, исчез бы мгновенно и с огромным удовольствием. Но магическая удавка на шее научила меня многому. Я впервые испытал ее на себе. Раньше о таком даже не слышал, и сразу понял, что рыжая и коротышка имеют почти безграничное могущество по крайней мере над нами. Поэтому не сомневался, что свобода, которую нам предоставили — мнимая.

А испытывать новую боль, мне не хотелось.

Я оказался прав, то, что с наших шей сняли рабские ошейники, говорило только об одном, нас теперь охраняло от побега нечто другое, и в чем тут же удостоверился Костик.

Он пробежал несколько метров, а потом словно завяз в паутине, из которой никак не мог вырваться. Самое неприятное заключалось в том, что это нечто прозрачное душило его. Лицо Костика побагровело, рот раскрылся в неслышном никому крике, а его ноги задергались в предсмертных конвульсиях.

Он так и не упал, повис в воздухе, не касаясь земли судорожно дергающимися ногами. Демон засмеялся шипящим неприятным смехом, и даже одобрительно хлопнул пару раз в ладоши, второй же, встав с пола, присоединился к нему.

Удовольствие они, похоже, получали немалое, наблюдая, как парень дергается и хрипит.

Я оглянулся, чтобы посмотреть как на это реагирует коротышка и королева.

Рыжеволосая, словно не слыша того, что происходило за ее спиной, подошла к трону и села на него — трон не почернел.

Коротышка занял место за ее спиной, а два демона, отсмеявшись, встали по бокам королевы. Видимо, насладившись зрелищем, ведьма щелкнула пальцами, и Костя, как мешок, свалился на каменный инкрустированный различными каменьями пол, бледный и, кажется, без чувств.

Я хотел ринуться ему на помощь, но, заметив, насколько напряженно и заинтересованно смотрят на меня демоны, решил, что и меня в этом случае ждет какое-то испытание, поэтому остался на месте, уставившись в пол.

Посмотреть было на что, он не был простым, деревянным или каменным, а покрыт мозаикой. Работа — было видно сразу — дорогая, камни подобраны в тон и не просто уложены, а соединяясь в огромный рисунок изображающий рыжеволосую во всей ее красе с черной короной на голове.

Изображение лица, да и фигура, были переданы очень точно, только, пожалуй, рассмотреть это можно было откуда-то сверху, например с балконов, которые тянулись по стенам вдоль зала. Корона, конечно, была необычной, в ней не была золота, которое как известно символизирует собой цвет солнца, за что так любимо знатью.

Нет, металл был темным, необычным, такой редко встречается.

Как-то я разговаривал с кузнецом стражей, он мне рассказал о том, что существуют черные мечи, которые гораздо прочнее любого другого. Такое оружие стоит целого состояния, потому что металл на них идет только с камней, которые падают иногда с небес.

Говорят, что этим развлекаются боги, когда им становится скучно. Они кидают камни вниз в людей, когда хотят показать свое могущество. Кузнец обмолвился, что иногда из таких камней делают украшения, но носить их могут только те, кто обладает магическим даром — всех других такой металл сжигает через пару дней.

Ведьма села на трон и коротышка возложил ей на голову черную корону — теперь изображение на полу стало походить на оригинал.

Костик резко всхрапнул, приходя в себя, потом взахлеб с хрипом задышал. Он никак не мог надышаться, прошло довольно много времени прежде, чем нормальный цвет вернулся на его лицо, а дыхание успокоилось.

Я медленно двинулся к нему, краешком глаза наблюдая за королевой и коротышкой, они никак не реагировали на мое движение. Поэтому пошел спокойно, а, подойдя, поднял Костика на ноги.

Он повис на моем плече, понемногу приходя в себя, его сотрясала какая-то внутренняя дрожь, когда она исчезла, то отодвинулся, вытирая капли выступившего холодного пота у себя на лбу.

Подождав, когда он встанет прямо, ведьма негромко произнесла, при этом голос ее эхом раскатился по огромному залу.

— Оба подойдите ко мне.

Не подчиниться мы не решились и, едва переставляя внезапно уставшие ноги потащились к трону. Нашим телам не нравилось то, что с нами происходило.

— Я хочу рассмотреть попавшую в мои руки добычу.

Мы встали метрах в трех от трона, дальше нас не пускала невидимая преграда.

Рыжеволосая взглянула на меня.

— Ты более разумен, чем твой товарищ. Если у тебя есть вопросы — спрашивай. Сейчас я отвечу на любой из них и тебе ничего не грозит. В дальнейшем будешь молчать и говорить только после моего разрешения. Ты меня понял? Если да — кивни…

Я вздохнул и кивнул.

— Обращаться ко мне следует, только в строго определенных случаях, называть по моему титулу, и при этом кланяться. Только сегодня у тебя есть какие-то права, после того как ты станешь моим подданным, их не будет. У тебя есть вопросы?

— Да, — ответил я и вежливо поклонился, все больше понимая, что попал из одной неприятной истории в другую. — Первое, что мне хотелось бы узнать, так это как звучит ваш титул, чтобы случайно не обидеть вас неподобающим обращением. Возможно, существует имя, которое мне позволено будет использовать в своем обращении к вам?

Я еще раз поклонился, надеясь, что излишней вежливостью ничего не испорчу, тем более, что ответ может быть любым, в том числе и очень болезненным.

Обычно лесть творит чудеса, и чем выше забирается человек, тем больше начинает любить различные восхваления, я надеялся, что и королева не исключение.

— Молодец! — довольно улыбнулась рыжеволосая, подтверждая слова отца, а именно он научил меня с врагом говорить мило и любезно, ожидая благоприятного момента для нападения. — Я не ошиблась в тебе, ты действительно понимаешь больше, чем написано на твоем лице. Меня можешь называть — «ваше высочество», а также «королева ночи», и если когда-нибудь тебе удастся приблизиться ко мне ближе, чем на пару шагов — то Анжела Найт, имя это означает в переводе с одного сейчас забытого языка — «ночной ангел».

— Спасибо за любезность, королева, — я склонился в поклоне, решив для себя, что ангелом ее можно назвать, только окончательно спятив. Несмотря на то, что лицо действительно казалось ангельским, в глазах светилось нечто, говорившее о том, что передо мной человек, умеющий убивать с легкостью и без сожалений, а приближаться к ней ближе я не собирался. — Не соблаговолит ли ваше величество объяснить, что с нами произошло на рыночной площади? Где мы находимся сейчас? И почему нас привели сюда?

— Обрадовался и сразу задал три вопроса, — пробурчал недовольно коротышка. — Этот мальчишка начинает переходить границы послушания, мне он не нравится, разреши, королева, поучить его вежливости.

— Пока он не присягнул мне, то свободен и имеет право так себя вести, потом сам поймет, как это небезопасно, — снова улыбнулась ведьма, по-прежнему внимательно разглядывая меня. Мне не нравилось, как это делается. С каждой минутой все больше крепло ощущение, что она смотрит на меня не только глазами, но и чем-то еще, перед которым у меня нет никакой защиты. Вполне возможно, что она даже читала мои мысли. — К тому же я обещала ему, что его болтовня останется без последствий.

— Вы просто тратите с ними время, для начала я бы их прогнал через полосу испытаний, чтобы определить, кто из них на что годен.

— Всему свое время, — королева слега нахмурилась, и карлик тут же заткнулся, видимо, хорошо научившись разбираться в настроениях своей повелительницы. Я тоже сделал в своей памяти соответствующую отметку, что не ошибиться в следующий раз — только кретин обижает тех, кто обладает властью. Мне показались неприятными усмешка королевы и ее слова:

— Дай мне, Берг, немного развлечься, прежде чем начать новый день и новые дела.

Я откашлялся, горло после магической удавки жгло огнем, и голос от этого получался хриплым.

— Присягать пока не собираюсь, но обещаю, что обязательно обдумаю ваше предложение. Дело в том, что у меня сегодня совершенно другие планы. Может быть, завтра? Я пойду?

— Конечно, мой мальчик, — засмеялась рыжеволосая. — Можешь уйти в любой момент. Когда и куда хочешь. Правда, твой друг попытался и у него ничего не получилось. Хочешь повторить?

Я отрицательно покачал головой.

— Я не возражаю, а моим телохранителям нравится наблюдать за тем, как работает рыбацкая сеть — так называется это заклинание. Оно запускает в этот зал всех, кто хочет, а вот выйти из него могут немногие. Думаю, ты не из их числа, но можешь попробовать…

— Спасибо, — грустно усмехнулся я. — Насчет свободы мне все понятно, она такая же, как у узника городской тюрьмы, его тоже никто не держит, но пока еще никто не ушел. Почему-то никому не удается преодолеть метровые стены и железные двери…

— Ты прав, мальчик, — королева продолжала глядеть на меня. — Если узник придумает, как преодолеть каменные стены и кованые двери, то уйдет, то же самое будет и у тебя. Ты в любое время сможешь покинуть этот замок, как только сумеешь понять, что тебя охраняет. И поверь, это будут не только стены, но и еще кое-что, с чем ты не захочешь иметь дело.

— Я пока не готов рискнуть.

— Хорошо, люблю разумных людей, — улыбнулась ведьма. — К тому же, здесь тебе будет лучше, чем ворам и убийцам в городской тюрьме. Твоя постель будет вполне приличной, а не как у них — охапкой гнилой соломы на каменном полу, да и пища будет не так ужасна, как в тюрьме, а крысы не столь назойливы…

— Я понял, — пришлось поклониться еще раз. Фраза насчет чего-то еще мне не понравилась. Выходит у этих стен есть еще сторож, который даже опаснее демонов? — А может, стоит просто вывести меня за ворота? Согласен даже получить прощальный пинок в мой тощий зад. Обещаю, что никому ничего не расскажу.

— Обойдешься, — проскрипел карлик. — Не стоило на меня пялиться ночью сквозь каменные стены — не сделал бы это, находился бы сейчас на свободе. Всегда люблю повторять, что любопытство сгубило не одну кошку…

— Как мне тебя называть? — рыжая ведьма вновь посмотрела на меня, прервав наш так и не начавшийся обмен любезностями с коротышкой. — Пока я еще не услышала твоего имени…

— Вы же читаете мои мысли…

— Очень хорошо соображает, чутье есть, и магические способности имеются, — королева повернулась к коротышке и кивнула. — Твое чутье тебя не подвело, я довольна, ты получишь хорошую награду.

Она снова взглянула на меня.

— Я читаю не все твои мысли, и поверь, вряд ли даже мне удастся среди них вычленить твое имя. Обычно человеческая память наполнена огромным количеством всевозможных глупостей, рыться среди этого хлама, лично мне не доставляет никакого удовольствия. Таким образом твое настоящее имя не узнаешь, да оно мне и не нужно, ты в любом случае уже в моей власти. Так как мне тебя называть?

— Мои братья называли меня Наджесом, к этому имени я привык…

— Хорошо, — благосклонно кивнула королева. — Пусть будет Наджес.

Итак, ты задал мне три вопроса. Вот мой первый ответ — тебе повезло вместе с твоим приятелем попасть в мою школу магии, она у меня довольна малочисленна, поэтому вы не затеряетесь среди других школяров. Требования к моим ученикам довольно высоки, поэтому беру к себе немногих.

— Спасибо, — я поклонился еще раз. — Извините, но не уверен, что в моем случае вы не сделали ошибки, никогда не замечал за собой магического дара…

Ведьма усмехнулась.

— Я тебе верю. Теперь ответь и ты мне на пару вопросов, чтобы я убедилась в твоей правоте.

— Я отвечу.

— Хорошо. Кто была твоя мать? Откуда она? Из какого рода она происходит?

— Ответить на это легко, — я вздохнул. — Мне неизвестно, кто она. Моя мать умерла, рожая меня.

— Ответ правдивый, что уже неплохо, — ведьма усмехнулась. — Скажи, что у тебя на шее?

— Это медальон мне его надела на шею мать перед смертью.

— На нем есть рисунок?

— Да, там выгравирован какой-то зверь.

— Понятно, — ведьма вздохнула. — У тебя есть магические способности, а твой медальон несет в себе мощную энергию трансформации. Ты зачислен в мою школу. Думаю, ты полон сюрпризов, придет время, и удивишь даже самого себя.

— Значит уйти не удастся, — я снова загрустил. — Даже если вы правы насчет магического дара, мне все равно не хочется становиться чародеем.

— Это все равно произойдет, рано или поздно, предпочитаю, чтобы это произошло под моим контролем. — Королева заговорила жестко, спокойно и уверенно. Это говорило о том, что она приняла решение, и мое мнение ее больше не интересует. — Мне нужны маги, а у вас обоих есть скрытые способности, правда, что именно из вас выйдет, пока не знаю, но посмотрим. Предупреждая другие твои вопросы, сообщаю, законы в моей школе довольно суровые — вы либо станете настоящими волшебниками, либо погибнете в немыслимых мучениях, другого пути нет ни для кого.

Ответ на твой следующий вопрос звучит так — этот замок мой, он принадлежит мне по праву крови, хоть я не имею никакого отношения к королевскому семейству, мой род гораздо древнее и могущественнее. В каждом из трех десятков городов нашего королевства есть замки, подобные этому, я периодически объезжаю их. Король разрешает мне жить в них и собирать свою дань, а иногда и я разрешаю ему на какое-то время в них селиться.

— Дань? — я решил недоуменно наморщить лоб, ставя под сомнения ее слова. — Насколько мне известно мы платим налог королю и больше никому…

— Мне не нужны деньги, — улыбнулась рыжая ведьма. — Моя дань — ученики, имеющие некоторые способности и еще кое-что, о чем пока не стану говорить, Ты можешь об этом догадаться и сам, раз подглядывал за мной ночью сквозь стены.

— Насчет дани понял, только еще и не решил, достоин ли я вашей школы…

— Ты же сам хотел стать чьим-то учеником, это я прочитала в твоих мыслях, — улыбнулась рыжая. — Так вот тебе повезло, ты станешь моим. Нравится?

— Пока не знаю. К этой мысли нужно привыкнуть.

— У тебя будет для этого время. Я ответила на все твои вопросы?

— Да, королева, моя благодарность не имеет границ, — я поклонился. Хоть что-то стало понятно, пусть и немного, но по крайней мере меня не убьют и не съедят, как подумал сначала. Мне даже намекнули на то, что королева имеет отношение к высохшим лишенным крови и жизненной силы трупам. — Узнал от вас все, что хотел.

— Хорошо, — рыжая задумчиво покусала верхнюю кстати довольно соблазнительную губу. — У меня появились новые вопросы к тебе.

— Готов ответить, — мне не понравился ее тон. Обычно после такого следует очень плохое продолжение. Но выбора у меня не было.

— Какое отношение имеет к тебе оборотень, что напал на моих телохранителей?

— Я сказал вам все, что знал, больше мне нечего добавить…

— Ты лжешь! — рыжая только слегка нахмурила свой лоб, как рядом со мной мгновенно оказался карлик. Он едва дотронулся до моего локтя, как его тут же пронзила невероятная боль.

Фокусы я эти знаю, отец как-то показывал мне нервные узлы, которые можно использовать для причинения сильнейшей боли, иногда палачи используют их для пыток. К сожалению, коротышка оказался очень быстр, а я был расслаблен и не успел отдернуть руку, да и тронул он меня не рукой, а чем-то другим. Вероятно, это были какие-то магические штучки. — И что-то скрываешь!

Нет, определенно в бою я бы не хотел встретиться с таким, как Берг. Тот вернулся обратно к трону так же быстро, как и приблизился. Если он с такой же скоростью машет мечом, то мне его не победить — слишком ловок!

О том, что он был рядом, теперь напоминала только боль, которая уходила очень медленно, да кровь, которая наполняла мой рот, оттого что прикусил язык.

— Он мой брат, но нас связывают не узы крови, а другие, — я вздохнул. — Просто вы задали свой вопрос не совсем для меня понятно. Мне было неизвестно до этой схватки на площади, что мой брат — оборотень. Я и сейчас не знаю, кто он такой, так как никогда не встречал ничего подобного ему.

— Поверь мне, это оборотень, причем из самых мощных. Особая порода, ее почти невозможно убить, они черпают свою силу отовсюду — даже из тех, кого пожирают. Что за другие узы, если не кровные?

— Денис — мой молочный брат, мы выросли вместе, скормлены одной грудью…

— Чрезвычайно интересно, — рыжая посмотрела на карлика, тот в ответ недоуменно пожал плечами. — Получается, что тебя выкормила волчица?

— Она была обыкновенной женщиной, доброй и мудрой, бедной и несчастливой… — я понимал, что говорю что-то не то, но до сих пор не мог поверить в то, что видел на площади. Да и как в этом поверить? Мой брат, с которым мы были так дружны, оказался оборотнем да еще самым мощным. Но сколько я его знал, он никогда не отличался ни великой силой ни мощным здоровьем.

Да и любил я его, как и свою молочную маму, поверьте, ласки в детстве мне от нее доставалось не меньше, чем Денису, а иногда и больше. И после этого я должен признать ее волчицей, или оборотнем? Никогда!

— У нее была трудная жизнь, от судьбы доставалось изрядно, но она никогда не жаловалась, а те крохи, что ей платил отец за мое вскармливание, едва хватало на хлеб.

— Одно другому не мешает, — королева задумчиво постучала по подлокотнику тонкими пальцами. — Волчицы добры и терпеливы к своим волчатам, что не мешает им охотиться и убивать. К тому же они никогда не вскармливают чужих…

— Я не понимаю, что это значит.

— Все просто, — ведьма звонко рассмеялась. — Волчицы кормят только волчат или тех, кто несет в себе волчью кровь. Она кормила тебя… дальше продолжать, или сам догадаешься?

— Я человек.

— Мы понаблюдаем за тобой и проверим твои слова. Где я смогу найти эту женщину? Хотелось бы с ней поговорить.

— На кладбище под толстым слоем земли. Моя молочная мать умерла неделю назад…

— Проверишь сегодня же его слова, — сказала рыжая коротышке, и тот согласно кивнул в ответ. — Оборотни не умирают, как простые смертные, их довольно трудно убить, а без некоторых обрядов практически невозможно, поэтому узнай, отпевалась ли она в церкви. В любом случае, очень интересно. Твоя премия удваивается. Если к нам попал молодой оборотень, да еще из настолько мощного клана, что даже волчица не могла отказать в его вскармливании, то это впечатляет.

Королева повернулась к Костику, который все это время стоял рядом, внимательно нас слушая, при этом правая рука лежала на поясе и постоянно теребила рукоятку ножа. Меня это удивило, сам я свой кинжал потерял, когда кинул в Берга, а вот этот парень умудрился свой нож подобрать, что было совсем не просто с магической удавкой на шее.

Только сейчас он никак не решался его достать. Хорошо, хоть на это хватило ума. Любому дураку понятно, что острым железом здесь ничего не сделаешь, против магии нужно другое оружие — волшебство!

— А кто ты, юноша? — Ведьма еще раз внимательно осмотрела парня. — Одет, как крестьянин, но есть в тебе что-то чужеродное, не принадлежащее нашему миру.

— Я не местный, — Костя слегка побледнел, лицо стало напряженным, но что-то старательно и быстро обдумывал. — Приехал издалека, никого не знаю, нанялся охранять обоз с мясом и овощами, которые привезли из одной деревни. К сожалению, даже не могу сказать, где находится эта деревня, известно только, что там происходит нечто странное…

— Ты не принадлежишь нашему миру, ты чужд ему, как Берг и мои телохранители. Поэтому советую отвечать на мои вопросы подробно, ничего не утаивая. Ложь я почувствую, как и все, что ты недоскажешь…

— Мне трудно сказать что-то больше, — Костя вздохнул. — Откуда и как появился в этом мире, мне неизвестно. Сам пока ни в чем не сумел разобраться.

— Я не спрашивала тебя откуда ты, а спросила — кто ты?

— Если бы я знал, — юноша вздохнул. — Раньше это мне было известно, но я и жил в другом мире, к тому же за последнее время произошло многое из того, чему не могу дать объяснение…

Несмотря на то, что парень пытался подражать мне в учтивости, у него это не очень хорошо получалось, мне даже на мгновение его стало жалко. Коротышка молнией метнулся к нему и по залу тут же разнеслись вопли боли.

Берг умел бить, да и двигался слишком быстро — очень опасный соперник. Костя с трудом выпрямился, его лицо еще какое-то время искажала гримаса боли, но потом он сумел с собой справиться.

Рыжеволосая ведьма усмехнулась.

— Надеюсь, это поставило твои мозги на место?

— Не уверен. — Мне на мгновение стало Костю жаль, у него слезы бежали из глаз, а он все еще пытался быть самим собой, подлаживаться у него не получалось. — Мы живем постоянно меняя свои роли. Когда вы были маленькой девочкой, разве уже тогда вас называли королевой ночи? А когда вы станете еще старше, вас по-прежнему будут звать девочкой?

Может быть вы как-то по-другому зададите свой вопрос, тем самым дав мне шанс на него ответить? Конечно, меня можно избить, но вряд ли это добавит ума…

Королева задумалась.

— В чем-то ты прав. В нашем мире каждый с детства готовится выполнять предназначенную ему роль, обычно это известно сразу. Сын короля, становится королем, сын башмачника — башмачником. Но ты пришел издалека, поэтому у тебя нет роли. Ты пришлый, чужак, бродяга. Это твоя сегодняшняя роль. — Ведьма вздохнула. — Когда я была маленькой девочкой, то готовилась стать одной из фрейлин в королевском дворце, а потом у меня обнаружились способности к чародейству. Не сразу, в этот ты прав, я превратилась в то, что видишь перед собой. Итак, ты занимался когда-нибудь магией?

— Никогда, — парень отрицательно покачал головой. — Я даже не знаю, что вы под этим подразумеваете. Если говорите о силовом поле, которым перекрыли вход, то об этом раньше только в фантастических книгах читал.

— Силовое поле? — рыжеволосая на мгновение задумалась. — Ты хотел сказать — поле силы? Что ж, поздравляю, ты правильно понял, что это такое. Правда, это не поле, а стена — тонкий слой магии, который почти не требует энергии, пока через нее никто не пытается прорваться, но все-таки поддерживать его довольно трудно. Сейчас я его уберу, но предупреждаю, если кто-то из вас попытается убежать, то Берг вас остановит, боюсь, крайне опасным для вашей жизни способом.

Костя мрачно посмотрел на коротышку, видимо, еще раз оценивая его возможности, потом неохотно кивнул, соглашаясь. Королева развела руки в стороны, потом хлопнула в ладоши — ничего не произошло, но я каким-то образом понял, что прозрачной стены, которая нам преграждала нам выход, не стало.

— Итак, продолжим, — тон у ведьмы изменился, он стал более сосредоточенным. — Прошу с этого момента говорить искренне, не пытаясь что-то утаить. Во-первых это бессмысленно, бесполезно и глупо, потому что я все равно это почувствую, а во-вторых, для вас это будет еще и очень болезненно. Берг будет начеку.

Возможно, действительно все дело в формулировке. Когда ты меня спросил о том, кем я являюсь, то тоже на мгновение растерялась. У меня много званий, и трудно остановиться на чем-то одном, не обделив себя. К тому же я уже не та девочка, что была в детстве, и вряд ли останусь в будущем тем, кем являюсь сейчас. Мы растем, развиваемся, меняемся. Попробуем по-другому. Чем ты занимался в своем мире?

Костик задумался, он потер то место, где коротышка сдавил ему нервные узлы, причинив тем самым мучительную боль, и пожал плечами.

— Я учился почти все время, что находился там…

— Чему тебя учили и готовили?

— Читать, писать, счету и арифметике и объясняли законы, по которым живет мир…

— Значит, все-таки магия?

— Нет, что вы, звучит не так. Не знаю, как объяснить, но камень падает на землю с определенным ускорением, потому что его притягивает к себе земля, она тянет к себе всех и с одной и той же силой, ее можно измерить и использовать в каких-то устройствах, например…

— Глупость, о том, что земля нас держит и тянет, итак все знают! — фыркнула ведьма. — Но примерно понятно, чему тебя учили. Счету? Возможно, тебя готовили в казначеи, чтобы ты мог подсчитать богатства своего короля?

— Не думаю. У нас нет короля, да и счетоводов хватает. У нас учат всех детей, а потом каждый выбирает себе свой путь. Если говорить приблизительно и более понятно, я должен был стать мастером по обработке металла, что-то вроде кузнеца…

— Так ты простолюдин! — фыркнула королева. — Но тогда почему у тебя меч за спиной? Да и дрался ты как настоящий воин…

— Меня обучали с детства сражаться голыми руками. Стиль борьбы так и называется — голый кулак. Заодно учили, пользоваться мечом, шестом и немного копьем. Мы постоянно воюем, профессиональных воинов не хватает, поэтому у нас учат сражаться даже простолюдинов.

— Берг, проверь его бойцовские навыки…

Коротышка двинулся с угрожающим видом к Косте, тот, положил мешок на землю, снял со спины меч, и развязал ремень, на котором болтался нож.

— Мне его можно ударить? — поинтересовался юноша, присматриваясь за тем, как коротышка, идя к нему, ставит ноги. — простите, но мне очень не понравилось, что он в прошлый раз сделал мне больно.

— Бей, сколько хочешь, — королева встала с трона. — Берг — крепкий, его трудно свалить, к тому же он — боевой маг очень высокой квалификации.

— Маг?

— Не бойся, я не буду использовать магию против тебя, — коротышка встал напротив Костика, хмуро усмехаясь. — Мне она не понадобится. Бей в полную силу, используй все, чему тебя учили и готовься получить хорошую трепку. Та боль, что ты получил какое-то время назад, всего лишь пустяк в сравнении с тем, что ты примешь сейчас.

— Хорошо, значит, бой в полную силу при жестком контакте — правил нет! — Костик вежливо поклонился и тут же заехал сапогом коротышке в лоб, тот не удержавшись на ногах, отлетел на несколько метров назад. — Так можно?

Это становилось интересно, я подался вперед и немного отошел в сторону, чтобы не пропустить ничего из происходящего, естественно, тем самым приблизившись к двери. Упускать при удачном стечении обстоятельств возможность для побега, я не собирался.

Костя может, и был хорошим парнем, но для меня так и оставался чужаком, а я все еще собирался покинуть этот город к тому же где-то там за крепостными стенами меня ждал Денис, и мне было абсолютно плевать на то, что он — оборотень, потому что мой молочный брат стал зверем, чтобы защитить меня.

Поединок был честным, я не мог помочь Костику, это было бы не по правилам — в любом единоборстве каждый сам за себя.

Я надеялся, что он измотает коротышку, которому ведьма приказала контролировать вход, и мне удастся сбежать.

К сожалению, мое якобы случайное движение не осталось без внимания, демоны покинули место рядом с троном и встали у дверей, я вздохнул и раздраженно скрипнул зубами.

Королева в это время, не обращая внимания на упавшего коротышку, задумчиво разглядывала вещи парня, особенно пристально его меч.

Берг быстро вскочил, я засмеялся, заметив огромное красное пятно, которое расплывалось на его смуглом лбу, в нем легко было распознать подошву сапога.

Коротышка снова рванулся к парню, тот подпрыгнул и нанес удар поочередно двумя ногами, у боевого мага даже голова мотнулась из стороны в сторону, и он снова упал.

Но Берг не собирался сдаваться, а снова вскочил, подкатился к Косте и даже сумел нанести удар, правда, парень выставив странным образом руки, отвел кулак от своего лица и ударил другой рукой, тонко и пронзительно взвыв при этом.

Коротышка снова отлетел на пару метров назад, скользя по гладкому каменному полу и остановился почти у входа. Похоже, его терпение лопнуло, видимо, этот удар здорово его разозлил, потому что он что-то сделал, и Костя замер в неподвижности, силясь разорвать нечто невидимое, сжимающее ему шею. Он побагровел и захрипел, ему не хватало дыхания.

Берг несомненно использовал магию. Я, если честно сказать, в этом даже не сомневался, многие перед началом драки дают разные обещания, но когда начинают проигрывать, то все быстро забывают.

Карлик мог использовать и оружие, он свой длинный кинжал в отличие от парня с пояса не снимал, я также не сомневался, что у него и в рукавах полно острого смертоносного железа. Так что он мог даже убить моего напарника, но не сделал этого, а значит, в какой-то мере поступил благородно, всего лишь обездвижив.

Накинув на шею магическую удавку, он приблизился к Костику и ударил его несколько ногой раз в живот, смешно подпрыгивая при этом.

Я отвернулся. Ничего другого от него и не ожидал, ни один воин не позволит издеваться над собой, а коротышка был настоящим бойцом, это мне стало понятно еще на рыночной площади.

Многое говорило об этом, и то как Берг двигался, и как держал руки, даже смотрел как опытный воин, одновременно водя взглядом по окружающему, не останавливаясь надолго ни на чем конкретном, реагируя только на движение.

— Молодец! — королева вернулась к трону, так и не тронув меча. Никто из нас не понял, к кому относилась ее похвала, к парню или коротышке. — Не забудь только о том, что мальчик мне нужен, а то он сейчас задохнется…

На Берга это подействовало, он провел рукой перед лицом Кости, снимая с него оцепенение и вернулся к трону, демоны также зашагали обратно.

Из чего я понял, что когда рыжеволосая видит двери, никому из нас сбежать не удастся, поэтому даже не стал пробовать, а незаметно возвратился на то место, где стоял до начала схватки.

Костя, когда с него Берг снял магическую удавку, охнул и согнулся, хрипло дыша, лицо исказилось от страдания и боли.

— Что скажешь, Берг? — королева заняла свое место со странным любопытством разглядывая Костю. — Мальчишка не наврал?

— Его на самом деле учили, школа хорошая, вероятнее всего южная, там любят драться ногами, признаю, многие приемы мне неизвестны, — коротышка поправил задравшуюся штанину и несколько раз вдохнул и выдохнул, возвращая своему лицу нормальный темный цвет, вместо багрового цвета гнева. Видно, этот бой дался ему нелегко. — Обучен, как защите, так и нападению, блокировке от магии нет, то ли недоучился, то ли у них не принято ставить такие блоки при выпуске.

— Вероятнее всего недоучился, — ведьма была задумчива. — В этой неизвестной нам школе магию знают и достаточно хорошо, посмотри на меч, с которым он пытался на нас напасть, я его почувствовала сразу еще на площади, только понять не могла, откуда исходит сила…

Берг подошел к вещам Кости, вытащил из ножен меч, держа рукоятку кончиком своего кинжала, это должно быть ему не очень помогло, потому что он выронил меч и кинжал, и, коротко взвыв, стал зализывать ладонь длинным розовым языком.

Потом морщась и недовольно бормоча что-то себе под нос возвратился к трону, и замер в неподвижности.

— Что скажешь?

— Неизвестная мне магия, — коротышка раздраженно фыркнул. — Меч привязан к владельцу кровью, разорвать такое единение можно только смертью, хорошо еще, что артефакт не активирован, иначе мне бы туго пришлось. Победить тогда его не смог бы даже с помощью магии, такие магические артефакты ее обычно блокируют.

— Я пришла к такому же мнению, — задумчиво проговорила королева. — И что мы имеем? Мальчишка обучен бою, использует неизвестные для нас приемы, имеет магические способности, пусть еще несформировавшиеся, а кроме того носит за спиной меч наполненный неизвестной нам силой. Боевой маг?

— Только еще неоперившийся, ему расти и расти, но толк определенно будет, — Берг провел рукой по воздуху, и Костику сразу стало легче, он смог отдышаться и выпрямиться, вытирая пузырящуюся пену с губ. — Не доучился, а способен на многое, так что нам повезло, что мы застали его в таком зачаточном состоянии. Моя госпожа, каким будет ваше решение?

— Согласна, — рыжеволосая ведьма усмехнулась. — За этого тоже получишь двойную премию. И все-таки многое остается в тумане. — Она снова пристально посмотрела на Костю. — Продолжим наш разговор. Как я поняла, многое ты мне просто не можешь сказать, видимо твои уста ваши маги запечатали печатью молчания — есть такое заклинание. Человек, к которому это применяют, может говорить только на определенные темы, рассказать секреты не может, он словно их забывает сразу после того, как вопрос задан.

Я не буду тебя спрашивать, где ты учился, и кто твои учителя. Эта тема, похоже, для тебя закрыта, а значит, говорить с тобой пока небезопасно, поскольку не знаю, что использовано в заклинании. Возможно, если ты расскажешь, то просто умрешь, так делают у нас, а вот в южных странах, маги используют более сложные варианты, там когда человек все-таки что-то говорит, иногда взрывается, унося вместе с собой и того, кто его допрашивает. Итак, меня интересует, что ты делаешь в нашем мире? У тебя есть какое-то поручение, которое ты обязан исполнить, или оказался здесь волею случая?

— Скорее волею случая, — вздохнул Костик, он вытер еще раз губы и увидев пену на своей руке недовольно поморщился. — Никаких поручений не имею, никого в этом городе не знаю — ни паролей, ни явок…

— Даже если бы и имел, то все равно мог об этом не знать, — заметила королева. — Некоторые маги используют человека как куклу, начиняют его нужной информацией, которую тот должен передать определенному лицу и отправляют в путь. Пока он не окажется на месте, может и не знать, для чего сюда стремился. Правда, использовать боевого мага пусть молодого и неопытного с такими потрясающими возможностями для обыкновенного убийства глупо — если только это не экзамен. Что ты думаешь по этому поводу, Берг?

— Даже не собираюсь гадать, — покачал головой коротышка. — Главное, что он здесь и в наших руках, а правду можно узнать многими способами. Пусть с ним поработает видящий, или кто-нибудь из гадалок. Рано или поздно, собрав сведения о его прошлом и будущем, мы все узнаем. Его надо запереть, тогда он если и несет в себе неизвестное нам задание, не сможет его выполнить, а позже его можно будет освободить от него посредством какого-нибудь обряда.

— Мудро сказано, — одобрила королева. — Итак, что мы видим перед собой?

Выкормыш волчицы, обладающий даром…

Мне не понравилось, как эта ведьма говорила о моей молочной матери. Только сейчас я понял, как любил ее, она мне дарила ласку и любовь даже тогда, когда весь мир был против меня.

Зря эта ведьма так. У меня хорошая память, при первой возможности отомщу и ей и всем ее прихвостням, никто не остановит меня, убивать я умею.

— … И молодой боевой маг, возможно запрограммированный на чье-то убийство, владеющий неизвестными нам приемами боя, обладающий магическим мечом, привязанный к владельцу магией крови. — Рыжеволосая ведьма нахмурила свой лобик и повернулась к коротышке. — Прикажи видящему, посмотреть все известные нам пророчества, включая и древние. Не забудь упомянуть об оборотне, который переметнулся на наших глазах и набросился на демонов, а потом сбежал. В нем тоже есть странность…

— Какая, королева?

— За всю историю существования этого мира еще ни один оборотень не встал на защиту человека. О таком не слышал никто из магов. Сама природа оборотня не позволяет этого, зверь способен только на убийство, причем убивает и пожирает даже близких людей, которые выкормили его.

— Новый вид оборотня? Или суперликантроп?

— Вполне возможно, ликантроп, только странный он какой-то, если только… — Королева задумчиво взглянула на меня. — Если только этот и сам не оборотень! Тогда все сходится, они не могут нанести вред друг другу, а помогать станут…

Я вздохнул и отвел глаза. Не нравились мне все эти домыслы, еще сам в себя еще не пришел, увидев, как Денис оборачивается волком, причем трансформация прошла не до конца, человеческого в нем оставалось много, он даже говорить со мной пытался.

Надеялся, что я убегу, пока он демонов отвлекает, а магического ошейника на мне не заметил.

Ну, не мог я в это поверить! Оборотнями просто так не становятся, по собственному желанию. Неужели, королева права, и моя молочная мама, была оборотнем?

Но мне так она нравилась, сколько в ней было женственности и грации. Нет, не готов я это обсуждать с кем-нибудь посторонним. Правда, на мои желания никто обращать внимания не собирался. Вот уж попал, так попал! Я думал, что мне плохо, когда остался без дома и семьи, а это оказывается это было лишь началом. Куда-то меня волочит судьба за волосы — да только куда?

— Ты как себя чувствуешь в полнолуние? — коротышка мрачно взглянул на меня, теребя кинжал, то немного вытаскивая лезвие, то снова вгоняя его в ножны. — У тебя бессонница, хочется часами смотреть на луну, тебе тоскливо, хочется выть?

Я сразу понял, для чего он это делал, посередине лезвия его кинжала с обеих сторон была вкована серебряная полоска.

Неплохо придумано, и лезвие не теряет своей прочности и в то же время, если воткнуть его какой-нибудь магической твари, отравление серебром обеспечено. Я для себя решил, если удастся выжить и найти немного деньжат, обязательно закажу такой же — лишним точно не будет. Даже ведьм лучше убивать серебряным мечом. Некоторые оживают. Вот эту рыжую точно надо серебряным кинжалом убивать, а потом еще и осиновый кол воткнуть в ее гнилое сердце.

— Нормально себя чувствую и в полнолуние и без него, — я мрачно взглянул на коротышку, но тот не отставал. — Обычно сплю и очень крепко.

— Голова не кружится? Шерсть на ушах не растет?

— Так тебе все и рассказал! — фыркнул я. — Что ты меня идиотом выставляешь? Будь я самым настоящим оборотнем, и тогда бы ничего не сказал. Зачем мне это? Чтобы знать, что ты на меня свой серебряный кинжал точишь?

— Ну, не скажи, — ухмыльнулся Берг. — Я встречал таких, которым нравилось превращаться в оборотня, они никого не боялись, и многие свои проблемы решали в таком состоянии: то конкурентов убивали, а то и неверных жен. Ну, не хочешь говорить, как хочешь! — Коротышка сделал ко мне пару шагов, я напрягся, ничего хорошего от него не ожидая. — Я вот сейчас в тебя свой кинжал с серебром втыкать начну, поверь, перевертышам это не нравится — многие умирают. Лучше признавайся!

— Оставь его! — Королева встала с трона. — Он — пока еще не оборотень, иначе в нем не было бы магических задатков, у оборотней своя магия, животная. Правда, я слышала, что бывают некоторые, кого перевертышами сделали позже, а ребенком имели магический дар.

— А если перед нами такой и есть?

— Тогда тем более не тронь! — Рыжеволосая улыбнулась. — На него у нас контракта нет, мальчик никого не трогает, никому не мешает, к тому же ты, кажется, забыл, что я его уже внесла в список учеников своей школы. Понаблюдаем за ним, посмотрим, как будет развиваться. Убить перевертыша, большого ума не требуется. Если все-таки окажется, что он — настоящий оборотень да еще со своей магией, то цены ему не будет. Мне убийцы тоже иногда нужны. Понял?

— Да, моя госпожа, — коротышка поклонился. — Я все понял, глаз с него не спущу.

— Обоих наверх, видящий пусть за ними присмотрит, он у них наставником будет, мне интересно его мнение об обоих.

Королева ушла, а вместе с ней и демоны. Берг сразу поскучнел.

— Пошли за мной и без фокусов! За вас теперь в случае чего заступиться будет некому, убить не убью, но боли натерпитесь. Понятно? Тогда вперед!

Коротышка направился к неприметным дверям, которые были наполовину скрыты плотным пологом. Так всегда делают в замках, сквозняки в них гуляют лютые.

Дверь, как я и думал, вела на второй этаж, там оказалась большая комната с высокими витражами вместо обычного стекла — в нее выходили три двери.

Разделение мозаики было сделано металлической закаленной и очень острой полосой, которое похоже играло роль решеток. Прыгать через такие окна себе дороже, живым вряд ли останешься, металлическое обрамление было наточено словно бритва!

Я помрачнел и взглядом показал Костику, тот подошел к окну, потрогал пальцем, потом показал мне порез, из которого выступила капелька крови и вздохнул.

Видимо он думал то же, что я, и также искал возможности для побега.

Берг открыл одну из дверей, и мы вошли в огромный зал, там сидело человек двадцать, в основном парни, но среди них я с удивлением обнаружил трех девушки.

Не скажу, что все были красивыми, но одна мне точно понравилась. Лицо у нее было доброе, нежное…

Все эти люди сидели кружком вокруг парня в теплом длинном халате, он им что-то рассказывал. На нас взглянули мельком, и тут же отвели глаза. Мне вполне хватило этого взгляда, чтобы понять, кто перед нами. Это были такие же, как мы с Костей, пленники, которые сбежали бы тут же, если представилась такая возможность.

В глазах молодых людей плескалась тоска, усталость и внутренняя боль. Флиртом, похоже, никто здесь не занимался, парни и девушки друг на друга смотрели как на пустое место, а этого даже в самых страшных тюрьмах нет.

Я посмотрел на Костика, тот понимающе взглянул на меня, скорчил выразительно-жуткую гримасу — видимо, пришел к тому же выводу.

— Это ученики магической школы королевы, — торжественно проговорил коротышка. — Они набраны в городе и прилежащих к нему деревням в этом году, способности у всех разные, но знаний еще нет. Вы присоединитесь к ним. Не сейчас. Сначала, я вам покажу, где будете жить, и вашего наставника. Сразу предупреждаю, вы будете находиться на особых условиях — уж слишком независимы и готовы драться со всем миром. Поэтому держать вас станем отдельно.

На нас молодежь посмотрела с еще большим унынием, а мы с Костей дружно вздохнули.

Коротышка вывел нас из зала и подвел к другой двери, за ней оказалась небольшая вытянутая в длину комнатка. Там в глубине у окна также закрытым мозаикой сидел высокий задумчивый мужчина за небольшим столом и писал гусиным пером. Он поднял на нас недовольный взгляд.

— Это новенькие, — произнес Берг, подталкивая нас в спину. Я едва сдержался, чтобы его не убить, хоть вполне понимал, чем это закончится, но рука сама скользнула к кинжалу. Терпеть не мог, когда меня кто-то трогал, да к тому же рука у коротышки была нестерпимо горячей. — Королева приказала тебе понаблюдать за ними, знаю, что ты никого к себе не берешь в ученики, поэтому подчеркиваю — это приказ! Один из них твой.

— Что в них не так? — голубые водянистые глаза оглядели меня без особого интереса, и вдруг испуганно расширились, когда он взглянул на Костю. После этого на нас больше этот человек не смотрел, уперся мрачным взглядом в столешницу сделанную из тоже драгоценного дерева, что и трон внизу, пытаясь пробуравить в ней дырку. — Вижу. Понимаю. Но хотел бы отказаться. Иномирец имеет талант к предвидению, у второго свой дар — животный.

— Повторяю, тебе приказано следить за ними, на обучение возьмешь только одного по своему выбору. Надеюсь, что ты отнесешься к опеке со всей серьезностью, потому что эти ребята при первой возможности готовы совершить побег.

— Ну, это ты врешь! — недоверчиво хмыкнул человек. — За охрану у нас отвечаешь ты, поэтому тебе не удастся их на меня спихнуть, не настолько я глуп, чтобы верить каждому твоему слову. Хочешь, проверю?

— Нет, не хочу, — к моему удивлению Берг попятился к двери, словно чего-то испугавшись. — Согласен. Охрана за мной, наставничество за тобой, оба опасны, один по выучке боевой маг, правда магические способности плохо развиты, видимо ушел из школы, не успев доучиться, зато мечом и кулаками махает мастерски.

Второй тоже драться умеет, но его выучка обычна, сражается на уровне среднего стражника. Возможно, оборотень.

— Вижу, — кивнул человек. — У него многое скрыто в глубине…

— На то ты и видящий, чтобы во всем разбираться. Добавлю только одно, он вскормлен волчицей, его молочный брат — оборотень, обернулся на наших глазах, и даже набросился на телохранителей королевы. Кожу у них разодрать не смог, но слегка поцарапал, а когда понял, что с ними ему не справиться, сразу скрылся.

Провидец задумчиво постучал пальцами по крышке стола. Потом он провел рукой линию в воздухе, и она засветилась. Правда! Я никогда такого раньше не видел. Потом он заговорил:

— Обоих на общие занятия пока не ставь, хочу за ними понаблюдать, а сейчас дай им отдохнуть. Оба выглядят неважно, похоже, что ты над ними изрядно поразвлекся. И накорми их. У них нет сил, ты все высосал магической удавкой.

— За мной, парни, — скомандовал Берг, и мы пошли за ним. — Они сами во всем виноваты.

— Книжка у вас интересная, — неожиданно произнес Костя, оборачиваясь к видящему уже у самой двери. — Только неточностей много.

— А об этом не тебе судить, иномирец! — отрезал провидец. — Ты и десятой доли не понимаешь в том, что с тобой произошло. Многое только начинается, ты всего лишь узелок в ткани, сам рисунок неизвестен даже мне.

— А… вспомнил, — коротышка остановился. — Королева приказала, чтобы ты проверил все пророчества, она тоже удивилась такому сочетанию.

— Посмотрю, что для меня доступно…

Берг нас вывел из комнаты и повел дальше, в коридор выходило множество дверей, не меньше десятка, но он прошел мимо них и зашел в последнюю дверь.

Она была квадратной, вполне приличного размера, посередине стояла большая кровать с балдахином из дорогой ткани, пара кресел, письменный стол, в общем в ней вполне можно жить. Имелась, правда, одна особенность, которая мне не понравилась — окон не было… совсем.

— Отдыхайте, — сказала коротышка. — Дверь будет закрыта, в том числе магическим пологом, так что можете не пытаться бежать, окон здесь нет, оружие уберите в шкаф. Попытаетесь устроить засаду на прислугу, чтобы сбежать, изобью обоих. Чуть позже пришлю служанку, чтобы она вас накормила. Понятно?

— Вполне, — кивнул я. — А если захочется во двор?

— Под кроватью ночные горшки, — Берг взялся за ручку двери, что-то с ней делая. — Сегодня вы отсюда больше не выйдете.

Я прошел и лег, меня до сих пор трясло от этого допроса, да тело и болело.

Костя мрачно посмотрел на дверь и сел в глубокое кресло, покрытое дорогой парчой с золотым шитьем.

— А теперь, Наджес, — вздохнул он. — Расскажи, во что я здесь вляпался?

— Ты же слышал, что сказала королева?

— Это настоящая королева?

— Не уверен, — тут уже вздохнул я. — Ни разу не слышал такого титула — «королева ночи». Немного странноватое название, ты не находишь?

— Я тут все нахожу странным, — парень сбросил мешок, снял меч и вытянул ноги. — Но пришел издалека, поэтому ничего не знаю, а значит, судить не имею права…

— А откуда пришел? Из соседнего королевства?

— У нас не королевство, а республика, правда, разница незаметна непосвященному взгляду…

— Республика? А что это такое? И во что ты посвящен?

— Это просто глупые слова, которые ничего не значат, — Костя заворочался. — Недостатки современного образования, заставили заучить всякую глупость — смысл которой уже давно и прочно забыт, а я их использую, не вдумываясь.

— Где ты получил образование?

— Не могу сказать.

— Тайна?

— Что-то вроде того, — Костик сбросил и сапоги, теперь он почти лежал. — Ты не подумай, что я что-то скрываю и не хочу ничего рассказывать. Дело в другом. Не знаю, как объяснить, я тут что-то вроде марсианина, хожу, как иностранец, пытаясь что-то понять…

— Марсианин? Это что такое?

— Планета есть такая на нашем небосводе, раньше считали, что там есть жизнь, а потом слетали и убедились, что кроме пыли и холода ничего нет, да еще межзвездных бактерий, но их повсюду полно…

— И все-таки попробуй что-то объяснить, я не глуп, видел и знаю многое, мой отец командует отрядом городских стражей. Он один из заместителей — настоящий мастер меча, умеет многое, нас своих детей многому научил, с детства гонял на учебном плацу. Но мне больше нравилось с ветеранами разговаривать, с тем, кто повоевал. Узнал многое, так что читать и писать я тоже умею, как и ты. Книг, правда, в мои руки мало попадало, они дорогие — только богачам по карману.

— Ты же слышал, я пришел из другого мира, поэтому все, что знаю, нам не пригодится, слишком специфично и относится совсем к другому времени и пространству.

— Специфично, то есть со специями?

— Нет, это еще одно дурацкое слово, прости, но я часто буду говорить подобные глупости, уже въелось в кровь, от этого не избавишься.

— Въелось? Как же мне тебя понимать?

— Не знаю, ты уж как-то постарайся, — парень грустно усмехнулся. — Все, что мне известно, точно нам не нужно, чтобы выбраться отсюда и остаться в живых, за исключением моего умения драться, пожалуй, это единственное что-то полезное. Так что во всем буду слушаться тебя, думаю, это самое правильное решение…

— Это потому что ты — иномирец? — я не понимал этого названия. Вероятно, оно имело какой-то смысл. Для королевы и коротышки точно что-то значило. А для меня… нашу-то землю не обойдешь — нужно ли что-то еще?

— Да, я пришел из другого мира, у нас все не так, давай, больше об этом не будем говорить, навевает грустные мысли, сразу хочется повеситься. Лучше расскажи о себе.

— Ты же слышал, что я рассказывал королеве. Пятый сын в семье городского стражника, молочная мать, возможно, оборотень…

— Постой, если твой отец — страж порядка…. Насколько велика возможность того, что он станет тебя искать? Может быть, уже к вечеру наряды стражников начнут обыскивать все дома?

— Не наряды, а дозоры. Мой отец меня искать не будет, мы поссорились, и он приказал мне убираться из города, так что ему даже в голову это не придет. К тому же, у нас врываются в дома только в нижнем городе, в этот дом ни один стражник в здравом уме не войдет, за такое у нас вешают на площади.

— Я понял, а жаль… — Костик зевнул. — Прости, не выспался, наверно, стоит прилечь, а после сна могут появиться какие-то умные мысли…

— Не возражаю Кровать большая, места на целый отряд хватит.

— Да нет, я лучше здесь в кресле подремлю, не то что я тебе не доверяю, просто привык спать в одиночестве.

— Придется отвыкать, — я вздохнул. — Здесь нас в одиночестве не оставят.

Глава девятая

Словно в подтверждение моих слов, дверь открылась, в ней появился коротышка, а с ним служанка в темном платье — темноволосая хрупкая девушка с огромными темными глазами на лице, в руках она держала серебряный поднос, на котором стояла фарфоровая чаша с приятно пахнущим мясным рагу.

Этот запах я от любого другого отличу — все-таки мое любимое блюдо.

Еще на подносе стояла большая бутылка вина из темного стекла, на котором была видна выдавленная корона в ореоле звезд. Вино явно из королевского подвала, а значит невероятно вкусное и крепкое. И довершал это пиршество большой каравай хлеба из белой муки, тоже в наших местах редкое явление. Я например видел такой хлеб всего два раза в жизни, когда товарищи отца — стражники отмечали какое-то важное для них событие, тогда они крепко потрясли местных пекарей и мясников.

Я не знал, чем питаются богачи — возможно это их обычная пища. И признаюсь, мне было лестно, что я ее сейчас попробую.

Служака поставила поднос на стол и вернулась к двери. Берг пропустил ее и хмуро проговорил, закрывая дверь:

— Ешьте и отдыхайте, сегодня к вам больше никто не придет. В шкафу ночные халаты. Завтра утром будьте готовы к испытанию.

— К какому еще испытанию? — воскликнули мы оба, но коротышка уже ушел, закрыв за собой дверь.

Кстати, я так и не услышал щелканья замка, поэтому тут же подошел к массивному полотну и попробовал его открыть. Это было бесполезно, дверь даже не шелохнулась. Кстати, щели для замка в ней не было, похоже было на то, она закрывалось магией.

Я так решил, потому что как бы ни был хорошо смазан замок, он все равно издает какие-то звуки, например, скрежет пружины или скрип отодвигаемого засова.

И если здесь не использовалась магия, зачем Бергу было идти вместе со служанкой? Пожелать нам доброй ночи?

Мне мои выводы не понравились, если я прав, то о побеге на какое-то время можно забыть. С магическими заклинаниями не знаком, а этот странный парень, которого мне дала судьба в напарники, умел не больше меня.

Я вернулся к столу, решив, что следует хорошо поесть и поспать, чтобы подготовиться к завтрашнему испытанию. Не знаю, что это будет, но вряд ли что-то хорошее.

Костя уже вовсю уплетал рагу, умело используя тяжелую серебряную ложку. Есть мне не очень хотелось, но этот парень явно собирался оставить меня без обеда, а этого я допустить не мог.

Рагу оказалось необычайно вкусным, мясо в нем было нежным, и вероятнее всего не так давно было ягненком, хлеб оказался мягким, свежим, с хрустящей корочкой, словно его только что принесли из ближайшей пекарни, а вино густым и терпким.

Пьянило оно будь здоров, я уже после первого бокала, почувствовал, что засыпаю, поэтому бросил ложку и залез на кровать.

Искать какие-то халаты в шкафу мне не захотелось, поэтому просто скинул куртку и сапоги, растянулся на очень мягкой поверхности — явно подо мной была не одна перина — и тут же заснул.

Проснувшись через пару часов, почему-то даже не удивился, увидев рядом мирно сопящего Костю, повернулся на другой бок и уже не открывал глаза до утра.

Утром я проснулся в мрачном настроении, мой напарник выглядел не лучше.

Мы с тоской и унынием посмотрели друг на друга и стали умываться над медным тазом, поливая друг другу водой из высокой глиняной кружки с выдавленной на ней короной.

— Ну и как мы отсюда будем выбираться? — поинтересовался я, вытерев лицо какой-то подвернувшейся под руку тряпкой. — Мне кажется, что тебе здесь не нравится.

— Так оно и есть. Не люблю насилие. Возможно, если бы то же самое, мне было предложено вежливо и с возможностью выбора, я бы согласился. Но прежде чем мы начнем вести разговоры на эту тему, ответь, почему ты вчера не поддержал меня, когда я рванулся к выходу?

— Вовремя понял, что это проверка, — я в задумчивости посмотрел на вино — может, стоит выпить и поднять настроение? — Сам подумай. Привели нас с тобой в магических ошейниках, как только вошли в зал, так сразу их сняли и демонстративно отвернулись.

Любой бы понял, что сделано это было не просто так, а с какой-то целью.

— Не любой, — покачал головой Костик. — Я, например, не понял…

— Я сразу решил, что им явно хотелось, чтобы мы попытались убежать и убедились на своей шкуре, что имеется какая-то защита. А после этого о попытках побега забыли навсегда, решив, что магия здесь повсюду. Это было слишком очевидно…

— Ты прав, — Костик мрачно посмотрел на вино, потом потянулся к кувшину с водой, тогда и я протянул ему кружку. Он тоже решил не пить. — А мне такое даже в голову не пришло, не подумал и вляпался в эту жуткую паутину. Испытал жуткие ощущения — сначала я повис и не мог достать ногами до пола, что-то невидимое держало меня и в то же время заклеивало рот и нос, не давая дышать. Уже решил, что так и умру, когда меня отпустили. Тем не менее считаю, что ты все равно должен был меня поддержать.

— Мы познакомились только вчера, — возразил я. — Даже парой фраз не перебросились, я до сих пор не знаю, кто ты. К тому же часто темнишь. Половину твоих слов не понимаю. А если ты специально оказался рядом со мной, чтобы подбивать на разные глупости?

— Я не предатель, — Костя помрачнел. — А не рассказываю о себе все, просто потому что в это трудно поверить, у меня самого в голове не укладывается то, что со мной произошло…

— Ты попробуй рассказать, а я уж сам решу верить тебе или нет, — проговорил я, еще раз для себя решив, что парень мне нравится. Он явно был не трус и не дурак, а то, что повел себя так глупо, когда нас сюда привели, так это обычная проверка, если бы этого не сделал, то я например до сих пор бы считал, что мы упустили возможность для побега. — В крайнем случае посчитаю тебя вруном и болтуном…

— Да уж… — Костик упал на кровать. — Тебе сказали, что я иномирец, это буквально означает, что сюда попал из другого мира.

— Что значит из другого мира?

— То и значит, что мир, в котором я жил, совсем другой. И солнце у нас другое, желтое, как золото, и луна немного другая, хотя какое-то сходство определенно есть, — Костя задумался. — Только сейчас до меня дошло. Вполне возможно, что ваша планета это один из вариантов развития Земли.

— Что?!

— Извини, — Костик потер озадачено лоб. — в общем у нас все другое, небо, растения, звезды…

— А… протянул я, хоть ничего и не понял. Как могут быть звезды другими? А Луна, Солнце? — И как же ты попал сюда.

— Случайно, залез в какую-то рукотворную каменную пещеру и заснул, а проснулся в лесу возле какой-то деревни. Сначала решил, что просто сместился во времени в прошлое, а теперь все больше замечаю неувязки, которые говорят о том, что нахожусь на другой планете. Сила тяжести немного не та, светило выдает другой спектр излучения, кислорода здесь больше — правда, без приборов в этом точно не разберешься, приходится доверять внутренним ощущениям.

— Что значит, планета? Второй раз его употребляешь…

— Планета — это другой мир, — юноша вздохнул. — Извини, опять издержки образования — слов много, а смысла мало.

— Ничего, попробуем в этом разобраться, — ободряюще ухмыльнулся я. — Если ты из другого мира, почему говоришь на моем языке да причем так, словно с ним родился?

— Не знаю, — Костя огорченно помотал головой. — Сам об этом думал, но ничего в голову не пришло, кроме мысли о том, что если бы здесь и язык был другой, то меня бы точно уже убили. В моем мире существует одна легенда, которая рассказывает о том, что когда-то все люди говорили на одном языке, но прогневали бога тем, что решили построить огромную башню до неба, то есть до его жилища, а значит, стать равными ему, на что тот естественно рассердился.

Башню взорвал, людей разогнал по всему миру, заставив все забыть, и каждый народ стал изобретать свой язык — говорить-то как-то между собой надо. Может наш внутренний язык остался одинаковым повсюду на генетическом уровне?

— У нас тоже есть подобная легенда, но там все проще, рассказывается, что первые люди жили одной семьей в стручке, растущем на высоком дереве и говорили на одном языке. А потом пришло время, стручок созрел, высох, раскрылся, и люди упали на землю, разлетевшись кто куда, со временем забыли родной язык и стали друг другу чужими.

— У вас красивее легенда, — улыбнулся Костя. — Более правильная что ли, мне нравится…

— А мне ваша нравится. Хорошо, я верю тебе. Многое в тебе другое, дерешься так, как никто у нас не умеет. Ногами конечно и у нас пинаются, но так высоко их не задирают. Ведешь себя странно, используешь такие слова, о смысле которых можно только догадываться, а некоторые веши, которые для нас очень просты, тебя заставляют недоуменно морщить лоб, — никогда так много не говорил, даже во рту пересохло, пришлось глотнуть воды. — Я слышал рассказы о том, что иногда в наш мир попадают существа из другого мира, в основном чудища разные, которых трудно убить. Но есть еще одна древняя легенда о том, что люди пришли сюда с другой земли, в которой им было хорошо, и они были там счастливы, но однажды захотели бессмертия, за что и были выгнаны с позором.

Самое смешное в этой истории то, что их еще и наказали ни за что, они выпили не из того источника, где находилось бессмертие, поэтому приобрели ум, а это совсем не то, что нужно для счастья.

— У нас тоже есть такая легенда, — улыбнулся Костик. — Только речь там идет о яблоках, а все остальное то же самое. Может, действительно, мы все вышли из одного места, только попали в разные миры — тогда становится понятно, почему у нас все похоже.

— Может и так. Ну что ж, кое-что я о тебе узнал, осталось только понять, чего ты хочешь?

— Вернуться домой, — парень помрачнел. — Найти путь обратно. Ты прости, здесь по-своему интересно, но слишком примитивно.

— Понятно, — я допил воду из высокого стеклянного бокала. — В таком случае тебе никуда не стоит бежать, ты нашел нужное место, только здесь тебе смогут помочь найти дорогу домой. Здесь настоящая магическая школа.

— А что это такое?

— Школа, она и есть школа, думаю, что и в твоем мире есть места, где обучают чему-нибудь. Где-то учат сапожному делу, где-то плотничать, а здесь… как стать магом.

— А кто такие маги?

— Волшебники, только они знают о способах, как попасть в другие миры, — я криво усмехнулся. — Но не спрашивай, кто они такие, сразу отвечу — это те, кто умеет то, что другим неподвластно. Помнишь магический ошейник на своей шее? А стену, в которой ты завяз, как муха в паутине?

— Помнить-то — помню, — паренек задумчиво потер шею. — Получается, что мне не стоило отсюда пытаться бежать? Это как раз то место и те люди, что я искал?

— Я бы не назвал демонов и коротышку людьми. Они, как и ты, наверно, пришли из других миров, но только их племя выпало когда-то из другого стручка…

— Похоже на то, — Костя задумался. — Возможно, миров много, и есть между ними переходы, которые можно открыть, если знаешь, как устроен замок. Да… наверно, это действительно то место, куда бы я хотел попасть. Кроме магов мне помочь в этом мире некому, магия здесь, это аналог науки у нас. А что хочешь ты? Я тоже ничего не знаю о тебе, кроме того, что твой молочный брат может превращаться в нечто очень страшное…

— Со мной все просто, — я прислушался, у меня возникло странное ощущение, что кто-то направляется к нам. Откуда оно у меня появилось? Услышать я ничего не мог, двери и стены в замке были толстыми. И это не было чувством опасности, так легкое предостережение. — Я — самый нелюбимый ребенок командира городской стражи. Рожая меня, мать умерла, за что отец возненавидел меня, поэтому прогнал, как только наступил мой семнадцатый день рождения. Раньше этого сделать не мог, так как в свое время пообещал моему деду, что даст мне дожить до совершеннолетия.

Поскольку моя мать умерла, то выкармливала меня одна замечательная женщина, которая жила на соседней улице. У нее за месяц до меня родился сын, ты его видел. Денис — мой молочный брат, мы с ним когда-то были очень близки, потом он отдалился от меня.

Мы с ним оба попали в трудное положение, его выгнала родня из дома после того, как умерла его мать, а меня прогнал отец. Решили вместе искать свою судьбу, договорились встретиться на рыночной площади, чтобы оттуда отправиться в дальний путь. А дальше ты все видел сам. Я здесь, Денис убежал. Что дальше делать, не знаю.

— Получается, что и тебе пока некуда идти? Ты в таком же положении, что и я, а здесь по крайней мере неплохо кормят.

— Ты прав, идти мне действительно некуда. Что ж, давай поживем здесь и разберемся что к чему. Может, действительно у нас есть какие-то способности и нам удастся стать магами?

Ответить Костя мне ничего не успел, дверь отворилась, на пороге появился провидец, осмотрев нас, задумчиво произнес:

— Вам пора на занятия. Меня поставили вашим наставником, не могу сказать, что мне это нравится, но вынужден исполнять волю королевы. Если у вас есть вопросы, задайте их сейчас, у меня свои занятия и достаточно важные.

— Как долго мы будем здесь учиться? — задал свой вопрос Костик. — И что с нами будет потом?

— Если не заглядывать в ваше будущее и ответить навскидку, не задумываясь, то недолго, не больше двух недель. Это временная резиденция, потом переедем в столицу, основное обучение начнется в главном замке королеве ночи.

— Вы действительно считаете, что из нас могут выйти настоящие маги? — задал свой вопрос я. — Мне кажется, в нас нет дара….

Я все еще думал о том, не стоит ли нам попытаться еще раз бежать. Правда, ответ провидца заставил меня задуматься.

С Денисом мы все равно собирались идти в столицу после посещения его тетки, вероятно он сейчас уже направляется туда. То, что мой молочный брат оказался оборотнем, почему-то не пугало меня.

— Задатки есть в вас обоих, но этого ничего не значит, — пожал плечами видящий. — Для того чтобы стать настоящим магом, нужен ежедневный многочасовой труд. Вас конечно обучат всяким мелочам, достаточным для того, чтобы стать магом какого-нибудь мелкого городка, вроде этого, но чтобы достичь большего, требуется немалая внутренняя сила, характер и терпение.

— Вы — видящий, что это значит? — Костик задавал правильные вопросы, меня это тоже интересовало.

— То и значит, что могу видеть то, что другие не видят — прошлое и будущее, дорогу впереди и сзади, что и где вас ждет.

— Тогда скажите, что ждет нас? — этот вопрос уже задал я. — Вы сказали, что мы отправимся в столицу, если не заглядывать в будущее. Значит, если заглянуть, ответ будет другим?

— Я не могу ответить на вопрос так, как хочешь ты. Отвечу просто, пока вас ждет столица, ваше будущее еще только стало определяться, пока его закрывает густой туман. Но существует высокая вероятность того, что все может измениться в ближайшее время.

— Значит и вы слепец, раз видите тот же метр пути впереди, а все остальное вам закрывает туман, — слова Кости были дерзкими. — В чем разница между нами и вами?

За такое провидец мог его наказать, и думал, мало бы Костику не показалось, мы уже убедились, что маги могут быть очень жестокими. На наше счастье он только улыбнулся:

— Разница между слепым и зрячим в том, что слепой так и останется слепым, а зрячий увидит, когда туман рассеется. Я понимаю, о чем ты хочешь спросить, но не решаешься. Отвечаю — да, ты можешь прозреть. Твои сны — правда, но разница между скульптурой и глыбой камня огромна, а удастся ли ее преодолеть, зависит как от резчика так и от самой структуры камня.

Я видел, как работают камнетесы, от них остается много брака, отдельные головы, руки, торсы, расколотые пополам. Поэтому и будущее ваше еще неизвестно, нужно чтобы камнетес судьбы ударил по вам своим крепким долотом. Так что вперед, за занятия! Всем новичкам сначала показывают, чему их будут учить, проведут испытания, которые выявят вашу склонность к тому или иному виду магии. Кстати, не требуйте от вашего первого учителя много, он сам еще ученик…

С этим словами провидец вытолкал нас из комнаты, причем не используя рук, нечто вышибло нас наружу и, доведя нас до двери, втолкнуло в комнату — ту, где мы уже были вчера.

В огромном зале также сидели те же парни и девушки кружком вокруг все того же важного мужчины в теплом длинном халате, который им что-то рассказывал. Ощущение у меня возникло такое, что они никуда и не уходили, как вчера их сюда загнали, там они и сидели.

Увидев нас, холеное лицо учителя скривилось, словно увидел что-то непотребное, сделав усилие над собой, он согнал ухмылку и показал нам рукой на место в круге, громко объявив:

— А вот ваши новые товарищи, они тоже будут с нами учиться.

Мы с Костей прошли и сели чуть сзади всех.

— Меня зовут Юкол, — представился наш новый учитель. — Я — маг, пока не очень высокой квалификации, но уже провел два года в главной резиденции, а это примерно половина срока обучения. Как вас зовут, мне неинтересно, буду называть так, как вас представил Берг — иномирец и выкормыш волчицы.

До сих пор не знаю, что на меня нашло, но как только он это произнес, моя рука сама вытащила кинжал и бросила.

Наверно, мне не понравилось, что он сказал, даже в своих сегодняшних мыслях я не мог назвать мою молочную маму волчицей. Она была чудесной женщиной, доброй и умной, когда я находился с ней рядом, мне всегда было хорошо, а когда жизнь становилось плохой, я вспоминал именно эти безмятежные минуты.

Да будь он самым могущественным магом, а не учеником, меня бы это все равно не остановило. Убивать я его не хотел, поэтому в последний момент, когда уже рука отпускала лезвие, чуть сместил пальцы, и длинное острое лезвие вместо того чтобы взрезать нашему новому учителю горло, воткнулось в его плечо.

Вы бы видели эти лица! Эти парни и девушки сидели открыв рот, не скрывая своего страха, они видимо ожидали, что меня сейчас же разнесет на куски выпущенная из рук их учителя молния. Но их челюсти еще больше отвисли, когда Костя вытащил из ножен нож, и, приготовив его для броска, негромко произнес:

— Кто сдвинется с места, ляжет рядом с этим профессором протухшей магии и кислых щей.

Нет, определенно мне повезло, что я встретился с ним в трудную минуту своей жизни, с ним было надежно, мне даже на мгновение стало стыдно, что вчера вместе с ним не бросился на магическую стену, закрывшую вход.

Наступила тягучая вязкая тишина, все ученики сидели и молчали, бледнея с каждой мгновением, а наш учитель смотрел недоуменно на торчащий из плеча клинок. Костя переместился немного назад, чтобы держать в поле зрения всех, в том числе и вход.

Время замерло, оно растянулось, и когда казалось, что дальше растягиваться уже не может и начнет рваться, одновременно произошло множество событий.

Я вдруг понял, что наш неудавшийся учитель неслышно позвал кого-то, может быть даже мысленно, потому что дверь тут же распахнулась, и на пороге появился коротышка с мрачным не обещающим ничего хорошего взглядом.

Костя насмешливо фыркнул, его рука метнула нож, он летел, кувыркаясь, с едва слышным свистом прямо в лицо Бергу, который мрачно оглядывал зал, пытаясь разобраться в том, что здесь произошло.

Потом он перевел взгляд на нас, коротко усмехнулся и отмахнулся от ножа, как от надоедливой мухи. Потом протянул вперед правую руку, мой кинжал все еще торчащий в мышцах плеча нашего нового учителя, вырвался и, окропив кровью пол, пролетел метров пять и упал рядом со стеной, там куда упал нож Костика.

— Веселые ребята, с вами не соскучишься, — одобрительно проговорил он. — Так и напрашиваетесь на неприятности. Мало вам от меня досталось? Сейчас узнаете, что в этой школе даже наказания магические и очень болезненные.

Он распахнул дверь, собираясь кого-то позвать.

И тут я почувствовал самую настоящую боль, она кольнула, прошла через сердце и голову. Сначала даже не поверил своим глазам, но потом понял, все, что я вижу, это правда. Мне стало горько на душе, а потом все в ней покрылось серым пеплом.

Рыжеволосая ведьма шла через зал, направляясь к лестнице на третий этаж, а за ней демоны вели спотыкающегося человека, с бледным, испуганным лицом, наполненным мукой и терпеливым ожиданием смерти.

Такое я уже видел, но беда была в том, что я знал этого человека. Одно дело, когда убивают чужого человека, и совсем другое, когда знакомого или еще хуже кого-то родного тебе, пусть даже он тебя и не любит.

У меня все помутилось в голове, не понимая, уже не очень хорошо понимая, что делаю, я схватил свой отброшенный коротышкой кинжал уже обагренный кровью и бросился вперед. Это был порыв, глупый, опасный и безнадежный, но если бы я этого не сделал, то никогда бы не простил такое сам себе.

— Не сметь! — раздался пронзительный крик Берга, он протянул руку и меня сбил с ног, но Костя и тут меня не подвел, он в высоком прыжке ударил коротышку ногой, и тот отлетел к стене, распластавшись по ней. Удар был настолько силен, что боевой маг потерял сознание. Но это заметил краешком глаза, мне было не до этого, я рвался вперед.

Я бросился к ведьме. Наверно, в глубине мозга понимал, что делаю глупость.

Магическая сила рыжеволосой ведьмы была огромной, она могла раздавить меня как букашку и не заметила бы.

Королева остановилась, услышав предостерегающий крик карлика, на ее бледном лице появилась надменная и в то же время все понимающая улыбка. Она, казалось, ничего не сделала, но я упал на некрашеный грязный пол, катаясь от боли.

— Королева! — я протянул руку к человеку, точнее к демонам, ведущим его. — Это мой отец! Отпусти его, прошу…

Ведьма вскинула вверх руку, и на ее пальце заплясал шарик сверкающего огня.

Я замер, ненавидяще, глядя на нее, подняться не мог, меня прижимало к каменному полу тяжелая невидимая рука. Дышать было тяжело, и веки держать открытыми тоже. Но я хотел увидеть свой последний миг. Пусть жил плохо, умру также и все-таки я не раб…

— Стойте! — выкрикнул Костик. Ведьма скосила взгляд на него. Парень выскочил из дверей, ударив по дороге ногой начинающего приходить в себя коротышку. Это он сделал правильно, второй раз тот не дал бы нам никакого шанса, а он был сильным соперником. — Нет смысла его убивать!

Костя бросился вперед и упал перед рыжеволосой на колени, отчасти ему в этом помог демон, небрежно подбивший его ногу, а после падения поставивший колено ему на позвоночник. Потом схватил парня за подбородок и потянул голову вверх так, что позвонки затрещали от невыносимого напряжения.

Наши глаза снова с ним встретились, как тогда на площади. Мы оба понимали, что сейчас умрем, но не могли ничего сделать. Каким бы ни был мой отец, но я по-своему любил его, и не мог оставить его в беде. А Костик, похоже, не мог бросить в беде друга.

Мы оба были заложниками своей чести. Как-то отец пошутил, что смелые и честные всегда умирают первыми, потому что они несвободны в своих действиях. Тогда я его не понял, решил, что это шутка, а вот теперь до меня дошел смысл его тогдашних слов.

Я же не мог спокойно смотреть, как его уводят, мне было ясно, что с ним сделают. Демонам и магам тоже нужна пища.

Сухие тела, которые находили на улицах, это их работа, я давно это понял, а ведьма им помогает. Возможно, и сама что-то забирает себе — вероятно, жизненную силу.

— Мой друг не понимает, что делает, потому что ослеплен горем, — пробормотал мрачно Костик, кусая губы от боли. — Простите его, королева…

— Ты, я вижу, признаешь мою власть над собой, — проговорила ведьма с хмурой усмешкой. Огонек на ее руке, то разгорался, то гаснул, превращаясь в мерцающую точку. — А почему твой друг сопротивляется? Он должен понять, что я могу делать в этом городе все, что считаю нужным. Никто меня не может остановить. Кроме власти короля поддерживающего меня во всем, есть еще мое собственное могущество, благодаря которому я могу уничтожить любого своего врага. В этом моя сила. Если твой друг не признает над собой мою власть, я его уничтожу.

— Я признаю вашу власть, королева, — обречено выдохнул Костик, он видел, как у Наджеса текут слезы по лицу, и у бледного человека в ночной рубашке тоже, который являлся тому отцом, они смотрели друг на друга и прощались. — А мой друг просто не понимает того, что происходит, его ослепляют родственные чувства. Кровь взывает…

Костя лежал под тяжелой ногой, понимая, что ведьме достаточно только слегка приподнять бровь, и он умрет — сломать позвоночник демону не составит никакого труда. Эти твари были чрезвычайно сильны.

А я все пытался разорвать те незримые путы, которыми связала меня королева. Той видимо было нелегко поддерживать огненный шарик на пальце и держать магическую удавку, поэтому шарик скоро исчез, правда, давление не уменьшилось.

Все зависло в жутком равновесии, в любой момент оно могло стать нарушиться, и тогда друзья умрут.

Костя еще раз взглянул на королеву, потом перевел взгляд на меня и понял, о чем я думаю. Смерть тоже бывает разной, иногда настолько мучительной, что даже от простого описания холодеет в жилах.

— Если ты сейчас ничего не предпримешь, твой друг умрет, — проговорила королева, не отводя своего взгляда от демона за спиной Кости, она тоже устала, над ее тонкой губой с черными волосками едва видимых усиков, появилась маленькая прозрачная капелька пота. Она слизнула ее розовым небольшим язычком, но на ее месте тут же появилась следующая. — Он должен признать мою власть, или умрет. Почему-то раньше я его считала более разумным, чем ты.

— Я все попробую исправить, — выдохнул Костик пустые слова вместе с кровью из прокушенной губы. — Но сначала скажите, что вы собираетесь делать с этим человеком?

— Хорошо мыслишь! — улыбнулась королева, снова слизывая капельку пота. Ей вдруг стало весело. — Его ждет допрос, возможно пытки, мне нужно узнать имена тех, кто еще кроме него связан с колдуном, потом он умрет.

— У вас есть враги, и этот враг — какой-то колдун?

— Врагов у меня немного, — ведьма усмехнулась. — Я постоянно уменьшаю их количество. Этот появился не так давно. Он начал создавать огромных и сильных тварей из людей, собираясь захватить власть в этом королевстве. Я его должна уничтожить, потому что меня об этом попросил король. А этот продажный страж помогал колдуну, продавал ему ингредиенты для колдовских зелий. Конечно, неприятно, что он является отцом моего ученика, но это ничего не меняет, его все равно будут пытать, демоны — большие мастера по этой части — а затем умрет.

Костя, перевел взгляд на моего несчастного отца, стоящего у двери, он уже больше не плакал, а просто смотрел на меня с жалостью и прощанием.

Тогда Костик видимо и понял, что он сможет сделать. Решение пришло ему в голову, простое и изящное, и наверно было лучшим в сложившейся ситуации. Впрочем, я его сначала не понял, а потом долго не мог простить.

Он лежал в неудобной позе, чувствуя твердую хватку демона, но даже в такой позиции оказалось мог многое сделать.

До моего отца ему было не меньше пяти метров.

Костя, скрипнув зубами, потом подбил пяткой ногу демона, одновременно чуть смещаясь в сторону. Подождав, пока колено стража провалится в пустоту, тогда используя инерцию, перебросил его через себя.

Не дожидаясь ответного удара, он перекатился в сторону, пока второй демон не набросился на него.

Время словно спрессовалось в долгое томительное мгновение, наполненное страхом, тяжким усилием и быстрыми суетливыми мыслями, я пытался одновременно думать обо всем, в том числе и о том, чем это все может закончиться. С такими противниками я еще никогда не боролся, мне было страшно, как никогда. А еще жалко отца, я понимал, что мы все сейчас умрем.

Костя сделал единственное, что мог, он бросил свой нож так, что тот впился в пол прямо у ног несчастного.

Мой отец был настоящим воином и быстро все понял, он сразу упал на колени и воткнул нож себе в грудь, преодолевая с трудом силу магического ошейника.

Правда, надо признать, что ведьме было трудно сдерживать магией отца и меня, внимание раздваивалось, а значит и ее сила разделялась на два неравномерных потока. Больший приходился на меня, потому что в этот момент я рванулся из невидимых оплетающих мои руки и ноги сети.

Только благодаря этому, отец смог добраться до ножа и умереть, по крайней мере я надеялся на то, что ему в этом помог. Хотя… как бы я его не ненавидел, я не хотел его смерти. Да и ненавидел ли я его? Может, быть это как раз и была любовь?

— Это было глупо, — покачала головой ведьма. — Вам обоим придется за это ответить. Мы не сможем теперь допросить этого стража. Разговаривать с мертвыми — не мой профиль. Зачем ты это сделал, иномирец?

— Мне это показалось хорошим решением, — ответил Костя дрожащим прерывающимся от напряжения голосом. Его трясло от неимоверного усилия, благодаря которому он избавился от рук демона, да и адреналин все еще кипел в его крови. — Наверно, сглупил…

— Точно, — кивнула королева и улыбнулась. — Никогда не помогай другим, верь только себе. Со временем ты станешь неплохим магом, мне понравилось, как ты сумел обмануть моего телохранителя и сбить с ног Берга. Тебе придется несладко, потому что и за это тоже придется отвечать. Его я понимаю… — Ведьма кивнула на меня, я все еще стоял на коленях и не мог подняться. Плохо мне было. — Я знаю, они не ладили.

— А зачем вы его привели сюда, если знали, что он его отец? — Костя несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоить дыхание. — Можно было допросить в любом другом месте.

— Если бы вы спокойно сидели на уроке, то этого бы не случилось, и ничего бы не увидели, — ведьма недовольно покачала головой. — Берг, узнай причину конфликта, а потом накажи обоих.

Я почувствовал на своей шее удушающий магический ошейник, коротышка дернул рукой и нас потащило обратно в комнату занятий, там карлик наклонился над упавшим учителем, провел рукой над его плечом и, повинуясь ему, кровь бившая тугой прерывистой струйкой остановилась, мгновенно запеклась. Оказывается, времени прошло совсем мало, наверно даже меньше минуты, а мне показалось, что целая жизнь.

Берг провел еще раз, закрывая рану, потом мрачно взглянул на нас:

— Я сделал ошибку, оставив вам оружие.

— Да, Берг, ты ошибся, ребята ловкие и умные, мне будет приятно их учить, — королева продолжила свой путь к лестнице, оба демоны скользнули за ней, прихватив с собой тело. Я яростно заскрипел зубами, но это было единственным, что мог сделать, имея на шее магический ошейник. Мне все еще было плохо, тем более я не знал, зачем они унесли отца с собой. Поднимать со смертного одра и пытать, а может просто съесть? — Но я разочарована тобой.

Дверь в коридор захлопнулась, коротышка мрачно повернулся к нам:

— Даю вам возможность объясниться, прежде чем последует наказание.

— Хотелось бы узнать по какому поводу? — прохрипел Костик. Коротышка похоже специально затянул магический ошейник на его шее, говорить ему удавалось с трудом. — Мы тут много чего натворили…

— То, что понимаешь, это хорошо, — усмехнулся Берг. — Мне кстати понравилось, как ты меня дважды сбил с ног, за это я тебя наказывать не буду, но при каждом удобном случае ты будешь получать от меня по затрещине. Сейчас меня интересует, за что вы воткнули нож в вашего учителя. Все началось же с него?

— Он назвал мою молочную маму волчицей, — прошипел я, говорить у меня тоже не получалось магическая удавка едва давала дышать. — Я не хотел его убивать, просто решил наказать за глупый язык, а Костя мне помог.

— Твоя мать действительно волчица, точнее волчий оборотень, — пожал плечами коротышка. — Я буду повторять это постоянно, чтобы ты это усвоил, а если будешь на меня кидаться, буду тебя бить.

Он сделал всего одно движение правой рукой, и я забился на полу, кусая от боли губы — стонать не мог, ошейник перекрыл дыхание.

Берг повернулся к Косте, тот тоже стоял, едва дыша. Его лицо побагровело.

— А ты почему бросил в меня нож?

— А я знал, что от тебя ничего хорошего не дождешься, — прохрипел паренек. В этот момент я испытал глубокое уважения к этому парню, он же видел, что со мной сделал карлик и тем не менее не струсил. — К тому же я надеялся, что у меня получиться тебя хотя бы ранить.

— Твой ответ мне нравится, — усмехнулся коротышка. — Даже немного жаль, что у тебя есть редкие способности видящего, если бы это было не так, я бы сделал из тебя настоящего боевого мага.

— А я не отказываюсь от такого учителя, — Костя вздохнул, переводя дыхание, видимо, его ошейник чуть раздвинулся. — Готов заниматься в свободное время, очень хочется врезать тебе еще пару раз.

— Хороший ответ, — одобрил Берг. — Ты прав, мне нужен такой ученик, чтобы не было скучно. По поводу того, что произошло со стражем, я никого из вас не виню. Чувства обоих хорошо понимаю. Пусть это глупо, но возможно, я на вашем месте сделал бы то же самое, поэтому наказание за это будет суровым. Учитесь сдерживать себя, вы начинаете обучение в школе магов, а это значит, что у вас теперь нет ни родных, ни друзей…

Дверь открылась и в зал вновь вошла королева.

— Ты выяснил, почему они напали на учителя, Берг?

— Да, моя королева, — коротышка коротко усмехнулся. — Он был невежлив, и ему хотелось показать свое превосходство. Думаю, он получил хороший урок. Не стоит подобное делать с воинами. Они привыкли защищать свою честь.

— Это правда, Николс? — обратилась она к магу, уже вставшему и мрачно массировавшему свою руку.

— Новый ученик на меня напал без каких-либо объяснений, — учитель был бледен и говорил через силу. — Он бросил в меня нож, сразу после представления его другим ученикам.

— Не нож, а кинжал, — усмехнулся Берг. — И никто не виноват в том, что ты не смог блокировать бросок. Ты — маг, а это значит, что любой человек должен при виде тебя трепетать. А если тебя так легко ранить, то еще легче убить. Ты позоришь нашу школу. Если этот сын волчицы тебя не пожалел, мне бы пришлось тебя оживлять, а это тяжелая работа, которая мне никогда не нравилась.

— Я поняла, — неожиданно улыбнулась рыжеволосая ведьма. — Тебе не понравилось, Наджес, что он назвал твою молочную мать волчицей?

Я кивнул, удавка на шее была плотно затянута, поэтому говорить не мог.

— А ты заметил, что вся твоя семья не совсем обычна? Возможно, мне придется тебя убить, если такое повторится.

Я глядел на нее с ненавистью, слезы бессилия текли по моим щекам. Никогда еще мне не было так обидно.

— Второй тоже участвовал в нападении на учителя? — королева повернулась к Бергу. — Или он виноват только в том, что позволил умереть тому стражу?

— До этого он напал на меня, чтобы прикрыть друга, — коротышка усмехнулся. — Бросок надо признать был неплохой, и если бы я был таким же раззявой, как Николс, то у меня бы точно торчал в животе кусок заостренного железа. Так что он тоже должен быть наказан, хоть и не сильно.

— Почему не сильно?

— А он вызвался стать моим учеником, — радостно ухмыльнулся Берг. — Теперь сама учеба станет для него наказанием. Я буду избивать его на каждом занятии.

Рыжеволосая повернулась к Косте.

— Почему ты бросил в Берга нож?

— Мне не нравится твой боевой маг, — прохрипел Костя. — Я буду и дальше пытаться его убить.

— Но ты попросился к нему в ученики.

— Одно другому не мешает, — юноша вздохнул. — Он — хороший воин, и у него есть чему поучиться.

— Значит, ты решил защитить своего друга, а это не делает тебе чести, у нас такое не принято, — королева задумалась. — В моей школе ни у кого нет друзей, каждый из нас сам по себе.

— Разделяй и властвуй? — усмехнулся Костя. — Старый принцип в действии?

— Именно так! — кивнула с благосклонной улыбкой королева. — Обоих в подвал. Похоже, им не понравилась комната, в которую мы их поместили. Не кормить, не выпускать оттуда до нашего отъезда, пусть попробуют выжить. Если у них не получится, то оживить и продолжить. За наказание отвечаешь ты, Берг!

— Да, моя королева, — коротышка поклонился. — Но есть одна небольшая проблема.

— Какая?

— Я не смог вчера обезоружить этих глупых юнцов, поэтому сегодня произошел этот инцидент, но мне и сегодня не хочется этого делать…

— Причина?

— У главного драчуна зачарованный меч, мне его не взять, — Берг показал рукой на оружие Костика, закрепленного у него за спиной. — Это оружие может убить.

— Да, это я не учла, — рыжеволосая задумалась. — Получается, что в какой-то мере виновата и я. Ваше оружие! — Она протянула руку в сторону Кости, магический ошейник сжался, юноша, подчиняясь жуткой боли, с трудом развязал ремни, меч упал под ноги королевы, но она его не взяла.

Потом та повернулась ко мне, и все повторилось, с одной лишь разницей, демон спокойно взял мой меч в руки. Только поле этого королева долго водила над оружием Кости руками, видимо, снимая какую-то защитную маги. Сделать это оказалось рыжеволосой непросто, на лбу у нее появились мелкие капельки пота, губы тряслись от напряжения, но она справилась.

После этого второй демон взял меч в руки.

Костя смотрел на это напряженно, пытаясь понять, что происходит, один раз он попытался двинуться и даже протянул руку к мечу, но удавка на шее затянулась, и он упал на пол, корчась от удушья. Берг, как настоящий воин, не упускал ни одного нашего движения. Ведьма же на это не обратила внимания, продолжая свой обряд, только закончив его, недовольно посмотрела на распростертого парня.

— Освободи его. В магии крови всегда остро переживается отлучение магического предмета от его владельца. Ощущение ужасное. Он не хотел на меня напасть, его просто повлекло вперед. Однажды у меня забрали моя магический жезл, настроенный на меня, тогда я упала в обморок. — Королева поднялась с колен. Повинуясь движению ее руки, демон понес меч к двери, стараясь держать его как можно дальше от своего лица. — Позже, когда окрепла и научилась многому, первым делом убила того, кто попытался лишить меня кровных уз с артефактом, доставшимся мне от бабушки.

— Ты не боишься, королева, того, что с тобой может произойти то же самое, — произнес Костя. — Я тоже постараюсь окрепнуть.

— Не боюсь, — ведьма рассмеялась, и в этом смехе было пренебрежение. — Но это было бы забавно. Только учти, что убить меня не просто, я многому научилась за долгую жизнь.

Ваше оружие будет находиться в оружейной комнате. Там установлены мощные защитные чары, да и замок неплохой. А сейчас, Берг, отведи их в подвал, пусть они поймут, что ссориться со мной не стоит. Кстати, это будет вашим первым испытанием. Тебе, Наджес, лучше бы его пройти, иначе не сможешь мне отомстить за смерть своего отца, так как умрешь.

Мне совсем не понравилось то, что сказала королева. Я едва дышал и не только потому, что магический ошейник сдавливал мое горло. Мне было больно оттого, что мое сердце разрывалось от боли и горя.

На моих глазах только что умер мой отец. Он напоролся на нож, который ему подбросил мой напарник, который сделал это специально. Я понимал, но не мог его простить. Да и себя тоже. Отец попал в беду, а я был рядом и не смог помочь.

До него было не больше шести шагов, но я не мог дотянуться до него. И во всем виновата эта рыжая ведьма. Моя ненависть к ней еще больше окрепла. Когда-нибудь я ее убью. Надеюсь, что пройдет не так много времени, как увижу это нежное остывающее очень привлекательное тело, иначе месть не доставит никакого удовольствия. Разорвал бы сейчас, но едва могу двигаться. Связан магией крепче любой веревки.

Эта ведьма издевается надо мной, над всей моей семьей, над всем, что мне дорого. Не забыла даже мою молочную мать. Может та и была оборотнем, но я от нее видел только добро и ласку, а в нашем мире это дорогого стоит. Мы все умеем ненавидеть, но мало кто умеет любить. Я пройду твое испытание, ведьма, каким бы оно не было. Ты права, умирать мне нельзя, сначала нужно отомстить.

Ты не поверишь, но сегодня приобрела лучшего своего ученика. Ты дала мне цель, и я выучу твои заклинания, узнаю все уловки, стану тем магом, который сумеет справиться с тобой.

Веди меня, коротышка, я готов принять любое наказание. Тебя тоже убью, но только после королевы ночи.

Я готов, веди.

Жаль, что вы не слышите мои мысли, иначе не были бы так беспечны…

* * *

Берг пошел к двери, а мы потащились следом.

Спускались долго, проходя один пролет лестницы за другим, магические ошейники на наших шеях ослабли, чтобы могли спокойно дышать, иначе не смогли бы идти, но напасть на коротышку не возникло желания ни у меня, ни у Кости.

Карлик доказал нам, что умеет мастерски защищаться и нападать, могу сказать, что глядя на него, у меня появилось желание учиться боевой магии. Впрочем, сейчас я был готов учиться всему, что мне поможет насытить ненависть их кровью.

Подвал, как и ожидалось, оказался местом мрачным и неприятным, свет в него не попадал, на полу была разбросаны охапки сопревшего сена, а со стен свисали ржавые цепи, которыми приковывали узников.

Меня этим трудно удивить. Я, как сын стража, побывал и не раз в городской тюрьме, там все выглядело точно также. Однажды меня в шутку братья заперли в камере на целую ночь, пообещав, что призраки несчастных узников соберутся вместе и разорвут меня на части.

Привидений мне так и не удалось увидеть, а вот крыс оказалось предостаточно. Страха впрочем я почему-то не испытывал, хоть там было очень плохо…

Когда меня освободили, я не стал целовать братьям ноги, как они рассчитывали, наоборот, сразу на них напал. Правда, толку от моих ударов было мало, я был мал ростом и слаб. Но они все равно разозлились, у них даже возникло желание оставить меня еще в камере на день, но испугались, что об этом узнает отец.

Коротышка щелкнул пальцами и над его головой повис зеленоватый светящийся шар, в свете которого можно было разглядеть пол под ногами. Берг криво усмехнулся, посмотрев на наши вытянувшиеся лица.

Мы посмотрели себе под ноги, потом рассмотрели все, что составляло интерьер темницы, и наше настроение стало еще хуже.

В этом подвале люди умирали, об этом говорили обглоданные крысами кости, валяющиеся на соломе и каменном полу.

Во мне снова проснулось чувство опасности, на моем теле поднялись волоски, и выступил холодной пот, едва я представил, как буду здесь умирать.

Это была не тюрьма — гораздо хуже, в воздухе присутствовало нечто.

Может быть здесь водились призраки?

Вокруг было полно непогребенных тел, точнее костей, вряд ли эти люди умирали в покое, немногое может оставить душу здесь на грешной земле. Ненависть — одно из таких чувств.

Мне сразу захотелось убежать, как только я почувствовал опасность, но магический ошейник держал крепко.

Видимо то же самое чувствовал и Костя, потому что спросил хриплым голосом:

— А если мы сейчас покаемся и дадим слово, что больше такого устраивать не будем, наказание отменят?

— Вы слишком свободолюбивые парни и сломать вас непросто, так что вашим словам никто не поверит, я уж точно, — коротышка усмехнулся. — К тому же не хочу лишать себя удовольствия, вы оба меня изрядно достали. Здесь все не так страшно, как вы себе представляете — на самом деле гораздо хуже. В этом подвале никто не проводил изгнание духов, как только я уйду, они сразу появятся. Не знаю, что вам о них известно, но поверьте, они совсем не так безобидны, как о них рассказывают.

— Как я понял, мы нужны королеве, поэтому вряд ли будет очень страшно, — голос Костика окреп, видимо массирование шеи ему помогло. — Мертвые мы не представляем никакой ценности…

— Это наказание придумала она, — флегматично пожал плечами Берг. — Поверьте, она хорошо понимает, что делает. Если вы умрете, она вас воскресит, если заболеете — вылечит, главное для нее, чтобы поняли — шутки кончились. Хотите или не хотите, но вы теперь принадлежите ей, и она может делать с вами все, что ей придет в голову.

— Я никому не принадлежу! Я — свободный человек!

— Да неужели? — коротышка провел рукой, и цепи сами по себе обвились вокруг шеи парня, магический ошейник заменился на другой — более весомый, реальный и ржавый. — Так освободись, времени у тебя для этого будет предостаточно.

Берг направился к двери, даже не глядя на то, как цепи с другой стены обхватывают мою шею, они были холодными влажными и тяжелыми.

Он ушел, а вместе с ним исчез светящийся шар.

Хлопнула дверь, проскрипели ржавые засовы и нас обволокла вязкая темнота и тишина, в которой даже редкое капанье воды воспринималось как удар грома, а наше хриплое дыхание растворялось в ней без остатка.

— Костя! — позвал я.

— Слышу тебя, — паренек отозвался мрачным голосом, видеть я его не мог из-за густой темноты, которая по-моему стала еще плотнее. — Хочешь попрощаться?

— Еще чего не хватало! — фыркнул я. — Я умирать в этом подвале не собираюсь. Меня интересует, как закреплена на твоей шее цепь, как-то не заметил, чтобы коротышка сковывал звенья. Сможешь их разорвать?

— Уже осмотрел, — ответ Костика меня не порадовал, хотя бы потому, что через короткое мгновение я и сам пришел к такому же выводу. — Они словно сделаны из одного куска металла, на них ни одного шва, ни одной трещинки, даже коррозия их не тронула, как только убираешь верхний слой ржавчины, чувствуешь под рукой гладкий здоровый металл.

— Выходит, мы снова попали в неприятную ситуацию?

— Ага, — согласился Костя. — Боишься призраков?

— Не очень. А ты?

— У нас по телевизору гоняли много фильмов по телевизору, в которых призраков показывали довольно безобидными существами. Объясняли, если их не бояться, то они ничего не смогут сделать.

— Не знаю что там у вас и как показывали… — незнакомые слова Костика, значения которых я часто не понимал, меня раздражали. — Но у нас призраки ведут себя совсем небезобидно. Чаще всего это зависит оттого, какую они приняли смерть, и где упокоено тело. Здесь в подвале смерть была ужасной, а погребения не было совсем, если судить по обглоданным крысами человеческим костям, так что думаю, они здесь злые.

Словно в подтверждение моих слов перед моими глазами прорисовался бледный силуэт, он висел в воздухе и рассматривал меня огромными темными провалами глаз, сквозь которую можно было разглядеть противоположную стену.

Этот пустой взгляд завораживал, у меня даже руки онемели, я не мог шевельнуться, а дыхание стало редким, стесненным, словно на мою грудь положили огромный тяжелый валун.

— Эй, призрак! — послышался бодрый Костин голос. — Ты не мог бы приблизиться ко мне, от тебя исходит пусть слабый, но настоящий свет, а я хочу получше рассмотреть цепи.

Призрак не шевельнулся.

— Да ладно, брось на нас сердиться, — Костик не унимался, и я был благодарен ему за это, от звука его голоса мое оцепенение пропало, а дыхание восстановилось. — Мы тебя сюда не сажали, сами здесь оказались, как узники, помогать нам должен, а не нападать. Если отсюда выберемся, то сможет отомстить вашим обидчикам — а разве не о мести мечтают все призраки?

Смешной он парень….

Неужели он думает, что призраки его слышат? Им же слушать нечем, уши, как и тела, давно истлели, остались одни кости и те принадлежат не им, а крысам.

Призраки принадлежат миру мертвых, точнее находятся между двумя мирами, в этом вся их трагедия. Они когда-то отказались идти по дорожке лунного света, ведущего в мир мертвых, а она дважды не появляется. А не пошли из-за того, что не смогли принять свою смерть, я это точно знаю, потому что мне рассказывала об этом моя молочная мать.

Люди не хотят признать себя мертвыми по многим причинам, одна из них острое желание мести, это Костик точно подметил.

Другая — чувство долга, обычно этим страдают матери, которые умирают, оставляя беспомощных маленьких детей, которые не могут сами о себе позаботиться.

Есть еще, но всегда это сильные чувства.

Призрак повернулся, если можно так сказать.

На самом деле, его силуэт так и остался висеть между нами, только провалы глаз повернулись внутри этого призрачного облачка, потом это странное образование двинулось к Косте. Я смотрел на это, не веря — ну, не могут призраки слышать и понимать речь живых!

— Ближе, еще ближе, — командовал Костик. — Все дальше не надо, от тебя веет таким могильным холодом, что руки немеют? Ага, так лучше. Звенья целые, в них нет зазоров, которые можно расширить. Похоже, снова какие-то магические штучки. А ты призрак, не сможешь их с нас снять? Вы же обладаете какой-то силой?

Да, не приближайся ты ко мне так близко, говорю же — холодно…

— Костя, — прокашлялся я. — Призраки ничего не слышат, им нечем…

— Это я вслух для тебя говорю, а одновременно мысленно ему все объясняю.

— Как?!

— Откуда я знаю? Решил попробовать заняться телепатией. Все равно делать нечего. Каждую фразу проговариваю внутри себя — видишь, помогает…

— Призраки не могут снять с нас цепи, у них нет рук, чтобы делать чародейские пассы.

— Я не собираюсь здесь подыхать, — Костя замахал руками, отгоняя призрака. — Уйди, гад! Холодно. Мне хочется прилечь пусть даже и на гнилую солому, а не стоять прикованным к стене.

— Это у тебя от слабости, моя молочная мама говорила, что призраки питаются той энергией, что вырабатывает наше тело, поэтому тебе и холодно — у тебя ее отсасывают.

— Спасибо за разъяснение, — Костя тяжело вздохнул. — Тебе хорошо, ты умный, а мне вот с этим не повезло…

Я недоуменно заморгал оттого что увидел в слабом призрачном свете, как цепь с громким лязганьем упала с шеи моего напарника в солому.

Костик прошел рядом с призраком, похоже, нисколько того не боясь, и подошел ко мне.

— Тебе наверно удобно так? — он лег рядом на солому, закинув руки за голову. — Сказать честно, солома влажная, от нее несет холодом так же, как от призрака, так что стоять, наверно, приятнее…

— Как это у тебя получилось?

— Не знаю, наверно призрак помог.

— Тогда сними и с меня…

— Уверен, что это тебе нужно? Ты же призраков не любишь….

— Сними, — я закашлялся. Сказать честно, очень противное ощущение, когда у тебя на шее висит пудовая цепь, она не дает дышать. Мука ужасная. Берг явно умел пытать. Ноги подгибаются, а стоит чуть опуститься, как цепь поднимает подбородок, запрокидывая голову. — Как-нибудь стерплю, только сбрось ее с меня!

Костя встал и жестом подозвал призрака, потом оба склонились надо мной. Цепь звякнула и огромной ржавой змеей скатилась с плеч.

Я ошарашено смотрел на привидение, не могу сказать, что мне было противно, ощущение было таким же, словно попал в полосу осеннего холодного тумана — мерзко, холодно и влажно одновременно, а каждый волосок на руке пытается немного подрасти, чтобы хоть чуть-чуть согреть тело.

Ноги мои подогнулись, и я упал на солому, больно стукнувшись обо что-то твердое, когда я вытащил это из-под себя, то увидел скалящийся желтыми зубами череп. Несколько зубов было выбито, что говорило о том, что этого человека перед смертью жестоко избивали, а может и пытали…

Костя лег со мной рядом. В свете слабосветящегося привидения я взглянул на него, ему тоже было не очень хорошо, глаза вытаращены, а зубы отстукивали жуткую дрожь.

— Если честно, — прошептал он. — Тоже не люблю призраков, просто раньше этого не знал.

Я ему поверил, привидение, повинуясь жесту Костика, поднялось вверх и зависло над нами, как гнилушка светящаяся в темноте — свет был бледным и холодным, но в нашем положении и такое замечательно.

— Что делать дальше?

— Теперь твоя очередь придумывать, как-то нехорошо мне, — Костя лег на спину и закрыл глаза. — Хорошо бы немного полежать, а еще лучше поспать.

В этой темнице пахло так словно мы находились в чьем-то фамильном склепе, я как-то провел в нем много часов, у меня был и такой опыт, благодаря тем же братьям.

Они решили испытать меня на храбрость, отвели ночью на городское кладбище и засунули в склеп к одному богатому купцу. Его дети выстроили ему целый дом с трогательной надписью у входа: «Ты торговался даже со смертью».

Там был такой же запах тления и сырости, мне было очень страшно, тем более, что пришлось просидеть почти всю ночь.

Братья быстро забыли обо мне, они зашли в один трактир, потом в другой, дальше в третий, и так прошлялись всю ночь. Вспомнили о том, что я сижу в склепе только утром, но и тогда не стали спешить. У них болела голова, поэтому требовалась опохмелка.

Тяжелую могильную плиту мне не удалось поднять, хоть трудился над ней всю ночь, она, наверняка, весила больше тонны, поэтому мне оставалось только молиться, потом кричать, дальше выть от страха…

Когда я уже охрип, устал, излил все эмоции, которые взрывали меня изнутри, то успокоился и заснул. С тех пор терпеть не могу призраков, хоть в том склепе их и не было. Не могу сказать, чтобы я очень благодарен братьям за это урок, но из него вынес для себя многое.

Главное — понял для себя, то, что происходит с нами, часто не зависит от нас, иногда лучшее, что можно придумать, это смириться и ждать, когда все изменится само по себе.

Сейчас мы с Костей оказались в подобной ситуации.

Правда, я смирился не сразу, сначала сбегал к двери, и попробовал ее открыть.

Она оказалась железной, холодной, влажной и покрытой ржавчиной, но под липкими чешуйками чувствовалась здоровая металлическая поверхность, а значит и здесь без магии не обошлось.

От моих ударов железное полотно даже не вздрагивало. К тому же замка не было, дверь закрывалась на засов снаружи, открыть ее изнутри невозможно. Устав колотиться, отбив ноги и руки, я вернулся к Косте.

Он лежал, свернувшись в клубочек, как ребенок в чреве матери и трясся от холода. Привидение висело над ним, освещая скрюченное тело слабым призрачным светом.

Крысы пищали в углу, но ни одна не осмеливалась приблизить к нам: то ли привыкли есть только мертвых, то ли боялись духов.

Я не знал, что делать, поэтому лег рядом с парнем, прижался к нему спиной, чтобы было не так холодно и закрыл глаза.

Почти тут же заскрипела дверь, и в нашу темницу ворвался свет. Привидение резко метнулось куда-то вверх и исчезло, в подвал по каменным лестницам спустилась рыжеволосая ведьма, держа перед собой светящийся магический шар, а демоны шли рядом, скользя серыми тенями.

Она осталась на ступеньках, разглядывая нас со странным любопытством.

— Как вам удалось избавиться от цепей?

Я встал, щурясь от яркого света и вежливо поклонился. Как я ненавидел ее! Но понимал, что сейчас не стоит этого показывать. Если ты встал на путь мести сильному противнику, не спеши — подожди, когда он сделает ошибку. Иногда на это уходит вся жизнь, но оно того стоит. У многих ли людей есть цель своего существования?

У меня она есть, поэтому умереть я просто не имею права.

— Простите, королева, не знаю как, но это сделал он.

Рыжая задумчиво покусала свои алые пухлые губки — такие же, как у пятнадцатилетней девчонки, хоть ей было вероятно не меньше ста.

Я слышал, что маги живут столько, сколько хотят, пока им не надоест, часто при этом пускаются во все тяжкие от скуки. Тогда обычно и появляются разные чудовища — плод их усталой фантазии. Они создают их для развлечения, часто чтобы посмеяться над самоуверенными людишками.

— Я чувствую следы творимой здесь магии, — задумчиво проговорила ведьма. — Никакого изящества, одна сырая сила, но сколько же ее в этом мальчишке, если он сумел порвать цепи, скованные мощнейшим заклинанием! Не открыл, не раздвинул — порвал! Такое мне встречается впервые. Неудивительно, что у него не осталось сил даже на то, чтобы встать и поприветствовать меня. После такого выплеска даже опытные маги могут погибнуть от слабости. Правда, интересно, что послужило направляющей линзой, такую силу просто не направишь. Но ладно, с этим разберемся потом. Следует, пожалуй, отвезти обоих наверх, предварительно отмыв от грязи и переодеть. Наказание для вас закончено — точнее отложено на неопределенный срок, поскольку само испытание вы пошли с блеском.

— Спасибо, королева — выдохнул я, опускаясь коленом на сырую солому. — Вы благородны.

— Нет, скорее прагматична — с живыми гораздо интереснее, чем с мертвыми. К тому же у твоего друга просыпается великолепный дар, требующий огранки, нельзя его оставлять на волю случая. Так что благодари его. Кстати, а ты-то почему так переменился? — Ведьма взглянула на меня, потом усмехнулась. — А… вижу, ты еще больше хочешь мне отомстить. Весьма похвально. Расти свою месть, а вместе с ней и свой дар, тогда нам будет о чем поговорить.

Она повернулась и пошла к двери, один из демонов подхватил Костика, забросил его на плечо с необычайной легкостью, словно тот ничего не весил, и побежал за ней, скрежеща когтями по камню. Второй поступил точно так же со мной.

Я впервые катался на демоне, и ощущения мне не понравились.

Гладкая твердая кожа была горячей, температура у этого создания явно была выше человеческой, а запах от нее исходил такой же, как от змеи. Раньше я любил ловить мелких ящериц и змей на городской стене, в том числе и ядовитых. Им нравилось греться на солнышке, ощущая под собой раскаленный светилом камень.

С высоких городских стен были видны зеленые поля, тянущиеся до самого горизонта, далекие покрытые туманной дымкой горы, речка, и почти весь город. Там я был свободен и одинок, потому что никому и в голову не пришло бы бродить по стене просто так без дела. Так что там был только я да ящерицы со змеями, которые неизвестно каким образом забирались туда.

Так вот у них был такой же запах, едва слышный, терпкий, немного пряный.

Сила у демонов была нечеловеческая, хоть я почти не чувствовал под покрытой крепкими чешуйками кожей мышц. Они были другими, чем у нас, вероятнее всего плоскими, покрывающими костяк, как ленты.

Несли демоны огромный вес легко, практически не замечая его, для себя я отметил в очередной раз, что подо мной очень опасный противник. Демоны легки, быстры и сильны, даже сейчас под нашей тяжестью на плечах они не отставали от королевы, а та шла довольно быстрым шагом по крутым лестницам.

Костя не шевелился, я видел, как его голова беспомощно качалась из стороны в стороны, лицо было бледным, заострившимся, как у мертвого, иногда он открывал глаза, но они были мутными, ничего не видящими. Ему точно было плохо.

Нас внесли в незнакомую комнату, посередине которой стояла огромная медная ванна, наполненная прозрачной водой. Демона раздели нас. Просто разорвали все, что на нас было надето, своими когтями, превращая в клочья.

На мои протесты не обратили никакого внимания, просто сняли всю мою походную одежду, словно шелуху с лука, и бросили меня в ванну.

Вода была ледяной!!!

Она сразу обожгла кожу, я закричал, рванулся. Но меня прижали когтями, а потом рядом оказался Костик. Он тоже заорал и стал вырываться, видимо даже при всей его слабости и ему захотелось жить, но выскочить нам не дали, демоны крепко держали нас за плечи, прижимая к медному дну.

В комнату зашел коротышка, довольно ухмыляясь.

— Что не понравился подвал и мои цепи? А теперь что кричим? Мыться не нравиться?

Он опустил руку в воду и она вскипела, мелкими пузырьками, тепло тут же ударило по телу, не хуже холода, расслабляя и наполняя усталостью.

Я поник головой и дальше уже мало что помнил, в какой-то момент в комнату вошли две девушки и стали нас мыть, используя мыло довольно дорогое, если судить оп нежному запаху горных трав.

Мне всегда хотелось узнать, чем моются аристократы, никогда не верил, что и они используют серую едкую жидкость, которую раз в неделю приносил к нам домой мальчишка — ученик аптекаря. Она действовала на кожу примерно так же как скребок, которым чистят лошадей, довольно жестко избавляя от всего, что налипало за день.

Глаза мои закрылись сразу, как только вода стала горячей, а проснулся я уже в комнате в ночной рубашке изо льна. Рядом тихо сопел Костя, лицо которого уже порозовело и успокоилось.

Я долго ворочался, пытаясь снова заснуть, но мне никак не удавалось, так как очень хотелось есть.

Пришлось вставать.

— Все не ешь, — произнес Костик, не открывая глаз. — Оставь что-нибудь мне…

— Что бы я тебе оставил, если на столе ничего нет? — я подошел к двери.

Она конечно же была закрыта, и открыть ее, мне как и в прошлый раз не удалось.

Я довольно долго стучал в толстое дубовое полотно руками и ногами, но безрезультатно.

— Нас решили заморить голодом, — я взял светильник, чтобы найти хоть что-нибудь, что можно было бы натянуть на голое тело. Не ходить же по замку в ночной рубашке? Я помнил, что сделали демоны с нашей прежней одеждой — разорвали когтями в клочья.

Костя перевернулся на бок, с интересом поглядывая на меня. Я осмотрел пол, кресло, стол, кровать — одежды не было.

— Что ищешь?

— Что-то в чем можно было бы ходить, — признался я. — Почему-то мне не хочется бродить по комнатам в девичьей рубашке…

Тогда Костя посмотрел на себя потом недоуменно перевел взгляд на меня.

— А что случилось с нашей прежней одеждой?

— Ее порвали демоны по приказу королевы, она решила, что после подвала все пропиталось нашим потом и страхом, а еще и грязью, которой в любом подвале предостаточно.

— Понятно, — вздохнул Костик. — Ты не поверишь, но в ваш мир я тоже пришел голым — ни единой нитки на теле. Пришлось даже плести набедренную повязку из коры и травы. Может, перестанешь метаться по комнате и взглянешь на то, что находится в шкафу?

У нас дома никогда не было шкафов, это мебель дорогая, для богатых людей, именно поэтому мне и в голову не приходило посмотреть туда.

Дома, у каждого был свой сундук, на них мы спали, сидели, играли, а внутри хранили все свое богатство, в том числе и одежду. К сожаленью, здесь сундука не было. Хотя если подумать, чем шкаф не тот же сундук, только поставленный на попа?

Я открыл сбитые из крепких ясеневых досок дверки — работа дорогая, тщательная — и увидел одежду аккуратно разложенную на высоких полках.

Отдельно лежали штаны разного цвета и фасона, из дорогой ткани и не очень, чуть выше рубашки из тонкого льняного полотна, на нижней полке стояли башмаки из хорошо выделанной кожи.

Я такого никогда не носил, эта одежда богачей, к тому же она не очень практична, в таких башмаках тяжело ходить по улицам города, где бегут обильные ручьи нечистот, того и гляди все это зальется тебе за невысокий борт.

Другое дело — сапоги, в них ты можешь ходить везде.

Впрочем, богатые люди редко ходят своими ногами — обычно ездят в каретах.

Я долго стоял и смотрел с некоторой опаской на такое богатство.

Костя повел себя просто, отодвинул меня, прикинул размер и выбрал себе легкие коричневые штаны и льняную рубашку. Над обувью он тоже долго не задумывался, натянул на себя первые же башмаки, что ему подошли по размеру.

Я последовал его примеру, одежда мне понравилась, она была легкой, и в ней было приятно и комфортно, особенно если не выходить из дома, а насколько я понял, нас в ближайшее время ожидало именно это. Осмотрев друг друга, мы решили, что выглядим совсем неплохо, потом, не сговариваясь оба подошли к двери и замолотили в нее кулаками.

Глава десятая

Когда уже отбили руки и решили сдаться, дверь неожиданно открылась. За ней стоял провидец, неодобрительно глядя на нас.

— Чего стучите? Снова в подвал захотелось?

— Не в подвал, — улыбнулся Костя. — Там мы уже были. Неинтересно. Нам есть хочется. Обед и ужин мы пропустили, так может, завтрак?

— Сейчас поздняя ночь, кухарки, слуги и служанки спят, а завтракают утром…

Костик повел себя немного неожиданно, он низко поклонился, при этом не отводя взгляда от видящего и как-то жалобно попросил:

— Мастер, очень хочется есть, мы же целый день провели в подвале…

— Мало вас держали в столь мало благородном месте, — неожиданно усмехнулся провидец. — Хоть результат несомненно есть. Один из вас немного научился вежливости. Мне нравится обращение — мастер. Идите за мной, так и быть накормлю…

Маг пошел вперед, а мы двинулись за ним.

Действительно в окнах зала плескалась ночь, звезды ярко светили на темном небе, ветерок играл ветвями деревьев, что росли в саду — видно было немного, сквозь рисунок.

Провидец отвел нас в свою комнату. При этом пока мы шли, ни у Костика, ни у меня почему-то не возникло желания бежать, этот человек вызывал у нас странное уважение.

Он показал нам приветливо на глубокие кресла, покрытые дорогой тканью, и сунул по куску свежевыпеченного хлеба, неизвестно откуда появившегося у него в руках — вероятнее всего и здесь не обошлось без магии.

Мы сели, а провидец сел за свой огромный стол, над которым висела в воздухе подвешенный за крепкую цепь масляный довольно яркий светильник.

— Давно хотел вас спросить, мастер… — произнес Костя, проглотив свой кусок и запив водой из кувшина. — В чем искусство видящего, и почему вас так называют?

— Ответ прост, — маг с ироничной усмешкой посмотрел на нас. — Я вижу пути, по которому движется время.

— Непонятно, — Костя неожиданно улыбнулся. — Насколько мне известно, время — одно из свойств любого мира, оно создает своего рода полотно, мимо которого движется все живое и неживое. По его узелкам мы определяем, как далеко ушли от начала. То есть я хочу сказать, что движемся мы, а не время, оно стоит незыблемо, иначе у нас не было бы ориентиров.

— Эк, ты завернул, иномирец, — снова усмехнулся видящий. — В твоих словах несомненно есть правда, но и в моих ее не меньше. Прошлое стоит незыблемо, настоящее колеблется в небольших изменениях, а будущее меняется каждую секунду от наших поступков. Эта ткань ткется на наших глазах, вот я и отслеживаю, куда свернет полотно, и пытаюсь определить каким будет новый рисунок.

— Разве будущее не определено? — спросил уже я, не выдержав. Что-то мне показалось неправильным в словах мага. Однажды моему отцу встретилась гадалка, он отдал ей все деньги, которые у него были в тот момент за то, чтобы узнать, что с ним произойдет. Рассказывал он нам не все, но даже того, что поведал, было достаточно понять — будущее незыблемо. Все, что ему нагадала гадалка, произошло. — Неужели его можно изменить? Многое было предсказано до нашего рождения, и это сбывается.

— Поверьте, ни один из пророков не уверен окончательно в том, что увиденное им когда-то произойдет на самом деле. Возможно, поэтому ни один не рассказывал, что произойдет, простым и понятным языком — все юлили, и никогда не называли точные даты.

— Да, это и я заметил, — Костя улыбнулся. — Может, расскажете нам для чего нужен этот туман?

Провидец взглянул на него острым многое понимающим взглядом.

— Вижу, вопрос твой серьезен. Ни за что бы на него не ответил, если бы его задал твой приятель. У него мозги по-другому работают, чем у тебя.

— Это еще почему? — обиделся я. — Чем его ум отличается от моего?

Почему-то с этим человеком разговаривалось легко, чувствовалась в нем какая-то подкупающая простота. Не было в нем злобы, как в коротышке, надменности и высокомерия, как в рыжей ведьме. Этот человек был простым и понятным, насколько может быть понятен маг.

— Ты — сын городского стража, с тобой хорошо разговаривать об оружии, о боях, о ворах и разбойниках, об этом ты знаешь все — разве не так?

— Согласен, — кивнул я. — Это знаю очень хорошо.

— А что ты знаешь о людях, которые могут летать, как птицы? Двигаться быстрее лошади? Видящие то, что происходит за много верст отсюда, не вставая с кресла?

— Наверное, эти люди — сильные маги.

— А в мозгах твоего приятеля я вижу усмешку, а также десяток объяснений, как это можно сделать без волшебства. Понимаешь теперь, о чем я пытаюсь сказать?

— Вероятно, у него действительно мозги устроены по-другому, — я развел руками. — Он же иномирец…

— Поэтому мне интересно объяснять ему, уж очень забавные отклики крутятся в его голове.

— Вы читаете наши мысли?

— Да, — серьезно кивнул маг. — Я же видящий, это моя работа, читаю не только мысли, но и судьбы, прошлое и будущее. Это особая магия. Можете быть, спокойны. Я не могу читать то, что спрятано глубоко внутри, обычно слышу только то, что вы думаете именно в это мгновение.

Но если начну вам задавать вопросы, то так или иначе у вас начнут появляться нужные мне мысли. Даже если будете лгать, все равно узнаю правду. Умный человек умеет и думать во время такого допроса какую-нибудь ерунду, вспоминать что-то из детства, перечислять какие-нибудь правила …

— Спасибо, — неожиданно Костя низко поклонился этому человеку. — Я — плохой чтец мыслей, но понимаю, зачем вы мне это рассказываете.

— Что ж, раз ты это понял, будем считать, это моим первым уроком.

— За что спасибо? — я тронул Костика за плечо. — Объясни…

— Коротышка и королева тоже читают наши мысли. Нам придется часто разговаривать с ними, ты хочешь, чтобы они все знали о тебе, твоих планах и желаниях?

Я тоже низко поклонился магу, потому что понял, он нам сейчас рассказал такое, что не купишь ни за какие деньги, такие знания очень дорого стоят, потому что секретны. Действительно, ведьма слышит мои мысли, а значит, чтобы ее обмануть, я должен думать о какой-нибудь ерунде, тогда она не узнает моих истинных помыслов.

— Ладно, я принял вашу благодарность, как надеюсь, и понимание того, что этого вам не говорил.

— Само собой, — серьезно кивнул Костя. — Внимательно слушаю вас, учитель, и запоминаю каждое слово.

Я посмотрел на него с усмешкой и вдруг понял, что он совершенно серьезен, этот парень действительно собрался учиться. На мгновение даже почувствовал себя лишним, но потом рассмеялся:

— Может мои мозги и неправильные, но мне доподлинно известно, что маги — особые существа, они не принадлежат к расе людей, стать магом может далеко не каждый. Нам это точно не грозит. Обычно волшебниками становятся богатые люди…

— Да, сын стража, ты меня в очередной раз развеселил, — рассмеялся видящий. — Кто тебе сказал, что дар раздается только богатым? Я например вырос в бедной семье, королева вышла и поднялась с самого дна, была очень неплохой воровкой в свое время, хоть и любит рассказывать о том, что была фрейлиной в королевском дворце.

— А Берг? — этот вопрос задал Костик и был очень серьезен. — Кто он и откуда здесь взялся?

— Он не принадлежит нашему миру, как и ты. У него течет из ран красная кровь, но все остальное устроено не так, как у людей — он даже думает иначе, и его магическая сила построена на других законах. Он единственный, чье прошлое и будущее от меня скрыто. Ты тоже это почувствовал или спросил просто так?

— Я сразу, как только увидел его в первый раз, ощутил чуждость, он маскируется под человека, а сам невероятно холоден внутри, презирает всех, словно мы для него низшая каста…

— Точное наблюдение, — усмехнулся видящий. — Он в тебе тоже почувствовал что-то враждебное, и меня это забавляет. Но вы оба должны знать, что Берг — лучший боевой маг в нашем королевстве и умеет очень многое. Многие его заклинания нам неизвестны, мы не представляем, как они построены, и какие силы призываются в них. Кроме того у него имеется природная магическая защита.

— Меня это не пугает, я буду с ним драться и дальше, — Костя взял кувшин с водой, выпил пару глотков, потом предложил мне. Есть по-прежнему хотелось, хлеба для нас было явно недостаточно, приходилось заполнять желудок водой, чтобы его обмануть. — Но я должен понять, что такое магия, чего от нее ожидать, приобрести знания, которые помогут мне выжить в вашем мире.

— И все-таки Берг — человек.

— Вы противоречите сами себе, мастер…

— Отнюдь. Я думаю, коротышка является представителем одной из боковых ветвей человечества. Когда-то мы все жили в одном мире, потом разбрелись, создавая новые довольно своеобразные цивилизации, не похожие друг на друга. Я не умею ходить по другим мирам, поэтому знаю мало, но думаю, что попав в чужой мир соплеменники Берга попали в трудное положение и вынуждены были искать свою магию, поэтому стали сильнее нас.

— Сильнее?

— Не всех, — провидец усмехнулся. — Королева ночи схватилась с коротышкой, и он проиграл этот бой, а после этого стал ее самым верным сторонником. То же самое произошло и с демонами. Они теперь все служат, верно ожидая от королевы, что когда-нибудь она вернет их обратно в свои миры.

— Понятно, — вздохнул Костя. — Значит, они такие же, как я. Пришли неизвестно откуда, и ждут от королевы, что она их вернет обратно. Спасибо за разъяснение. Учитель, вы начали нам рассказывать о том, что видят пророки, но мы вас прервали…

Я вздохнул и смирился. Мне это было неинтересно, я не видел в пророчестве и гадании никакой пользы для себя. Вот боевая магия — это здорово!

Но коротышка, который мог научить ею пользоваться, вероятнее всего бродит по улицам города в поисках новых жертв. Я вспомнил об отце и скрипнул от злости зубами. Берг был очень силен, если даже провидец признает это, а значит, мне обязательно нужно стать его учеником, чтобы познать слабости карлика.

— Как ты себе представляешь будущее? — спросил у Костика видящий.

— Теперь, после ваших слов, как что-то несформировавшееся, еще несуществующее…

— Это не совсем так, — провидец налил себе из бутылки в высокий бокал вина, повертел его в руках, посмотрел через него на огонек светильника, потом одним глотком выпил. Нам он не предложил. — Если стрела выпущена из лука, насколько высока вероятность того, что она упадет на землю?

— Почти стопроцентная, какие-то доли отвожу на то, что она застрянет в ветках дерева, или порыв ветра отнесет ее в сторону на кусты…

— А вот сейчас в этом мире пущено не одна сотня стрел, и большинство из них летят, — улыбнулся маг. — Можем ли мы сказать, что они все упадут на землю?

— Да, учитель, можем…

— Вот ты и сделал свой первый прогноз, — видящий посмотрел на вытянувшееся лицо Костика, у которого было такое выражение, словно его только что провели, и усмехнулся. — Не делай преждевременных выводов, просто слушай. В этом мире сейчас летят не только стрелы, но и происходит многое другое. Какие-то процессы уже запущены, и результат неотвратим, как падение стрелы. Все это можно предсказать, если знать, где и что сейчас происходит. Ты понимаешь, что я хочу тебе сказать?

— Да, учитель, — Костик задумчиво кивнул. — Скоро начнется утро, взойдет солнце, люди проснутся и начнут заниматься своими обычными делами, пекарь начнет печь хлеб, а полководец двинет свое войско к границе чужого королевства.

— Именно так. А пекарь чужого королевства хлеб свой может и спечет, но продать уже не сумеет, его город захватят. Так?

— Да, но пророки часто дают свои прогнозы на сотни, а то и тысячи лет вперед.

— Многие процессы и идут сотни лет, они начались до нас и закончатся тогда, когда нас не будет. Я пока просто рассказал о будущем, которое частично сформировалось. О том, что уже известно сейчас. И если ты подумаешь, то поймешь, что в неопределенности останется лишь малая часть.

— Я понял, что вы хотите мне сказать, учитель, — Костик низко поклонился. — Я был не прав, частично будущее действительно уже существует, а значит его можно увидеть. Но мы же начали наш разговор с того, что все пророчества туманны.

— В каждом мире существует немало рассказов о том, что узнав будущее, люди его тут же пытаются изменить, и иногда это получается. Представь, что ты один из провидцев, и тебе нужно рассказать что-то своему правителю. Положение довольно сложное. Если расскажешь то, что произойдет на самом деле, то твой король постарается изменить будущее, а тебя назовет болтуном, потому что предсказанное не произойдет. Так?

— Наверно, — Костя задумчиво поскреб затылок. — Получается, что пророки не могут говорить правды? Потому что как только они это произнесут, будущее изменится?

— Вот ты и уловил суть проблемы, — усмехнулся видящий. — Поэтому провидцы облекают свои видения в туманные слова, указывая лишь часть точных деталей, чтобы никто не мог их понять.

— Спасибо, мастер, я понял, — Костя поклонился. — Я как-то слышал дискуссию умных людей, они говорили о том, что существуют разветвления, перекрестки, на которых появляется возможность принять разные решения, и каждое из них ведет в свою сторону, а значит… — паренек замялся, видимо подбирая слова, которыми не сможет обидеть учителя.

— Я слушаю тебя, ученик, — маг стал необычайно серьезным. — Эти люди на самом деле были умны, но и только…

— Они пришли к выводу, что если таких перекрестков много, то угадать будущее становится невозможным, — упавшим голосом закончил Костик, видимо опасаясь того, что видящий на него рассердится. — И точное предсказание невозможно.

— Красиво… — улыбнулся провидец. — Только умные люди не учитывали того, что многие процессы уже запущены, и результат уже известен, то есть произойдет, несмотря ни на что. Например, когда-нибудь наше солнце потухнет. Разве это не так?

— Так, учитель, но это произойдет очень не скоро.

— А если у тебя есть прибор для дальновидения, то ты можешь увидеть камень, который летит в небесах и скоро упадет на землю. Так?

— Да, учитель.

— А значит, сможешь рассказать, куда он упадет и что натворит. Получается, ты провидец?

Я заскучал, мне эти умные фразы ничего не говорили, болтать можно, о чем угодно, только это ничего никому не дает. Если нет реального дела, любые слова — глупость, вот сейчас они этим и занимались.

Видящий усмехнулся, видимо прочитав мои мысли и пододвинул мне бокал и высокую бутылку вина. С этой минуты у меня появилось занятие, и мне стало все равно, о чем они болтают. Вино оказалось замечательно вкусным и крепким, двух бокалов вполне хватило для того, чтобы меня потянуло в сон, я удобнее устроился в кресле и задремал, слушая их беседу сквозь дремоту.

— Так вот, — произнес маг. — Пророки наблюдают время, как огромное неразрывное полотно, идущее из далекого прошлого в не менее далекое будущее, но иногда в нем появляются ответвления действительно похожие на перекрестки, и среди них есть такие, где уже не играет роль прошлое и настоящее, выбор там почти случаен.

Вот сейчас этот мир проходит один из таких перекрестков и уже вступил на один из путей, раз вы здесь, — неожиданно видящий замолчал, потом усмехнулся. — Ничего больше могу сказать. Простите, юноши, но вас ждут внизу в тронном зале.

— Кто?

— Стоит ли задавать вопросы, на которые вы скоро сами получите ответ? К тому же если вы подумаете, то сами узнаете свое будущее.

— Если предупрежден, значит, вооружен! — я вскочил с места. Мой сон мгновенно прошел. — Но хотелось бы конкретности…

— Тебе не стоит говорить об этом, воин, — маг усмехнулся. — Тебя уже предупредило твое тело, после моих слов сердце забилось быстрее, пот появился на коже. Получается, что тебя уже кто-то предупредил?

— Так кто там?

— Идите, — провидец небрежно махнул рукой, и нас повлекла к двери неизвестная сила, мы, сами того не желая, оказались за дверью, которая больше перед нами не открывалась, как мы ее ни дергали. — Я не собираюсь никого ни о чем предупреждать. Да и кто я такой, чтобы вмешиваться в божье провидение?

— Что будем делать? — спросил я, когда дверь за нами захлопнулась. — Чувствую себя как-то беспомощно без оружия.

— В руках опытного воина всё становится оружием, только слабый и глупый станет искать заостренный кусок железа, чтобы спастись. Настоящий боец использует оружие врага, которым тот попытается его убить, — пожал плечами Костя. — Так записано в кодексе воинов. Когда-то я его выучил наизусть, даже не предполагая, что он мне может когда-нибудь понадобиться.

— Скажи лучше что-нибудь ободряющее.

— Смерть не роняет достоинства. Она не бесчестит, больше думай о жалкой участи человека, который не добился цели и продолжает жить.

Пойдем, посмотрим, кто нас ждет в тронном зале. Я иду первым…

— Это еще почему? — возмутился я.

— Ты же видел, я умею драться голыми руками. Если мне удастся у нападающих отобрать оружие, то дам его тебе…

— Хорошо, иду сзади, — согласился я, и мы отправились вниз по лестнице, идя бесшумно и осторожно, ожидая нападения из-за каждого угла.

Дом был тих, наверно, ученики спали, а рыжеволосая ведьма и ее свита охотятся в городе на людей — не зря же она себя называла королевой ночи.

Нападение действительно произошло, как и предупреждало меня тело.

Едва мы вошли в тронный зал, как к нам метнулись две тени, прежде чем я что-то понял, раздались звуки ударов, которыми Костя встретил нападающих. Мешать я ему не стал, а, прячась за колоннами, стал продвигаться к факелам, освещающими небольшой участок у стены.

Я не струсил, и не бросил своего напарника в беде, просто ничего не видел в темноте, да и драться меня учили, держа в руках хоть что-то. Факел — это как раз то, что нужно, им и осветить можно, и ударить при необходимости.

Но едва я взял светильник в руки, собираясь вернуться обратно, как зал осветился. Прямо посередине загорелась огромная люстра, которая давала света не меньше, чем солнечный свет, различить что там горело, я не мог — свет слепил глаза.

Я оглянулся, Костя дрался с демонами, и не могу сказать, что он побеждал, скорее наоборот, его лицо было наполнено мукой, и мне стало понятно почему.

Кожа у них была крепкой. Бить по ним, что лупить кулаками по глиняной стенке, высушенной за столетия до крепости камня — бесполезно и больно.

Добраться до Костика, мне не дали. Передо мной из-за колонны вынырнул Берг с длинной ясеневой палкой в руке, на его бугристом лице цвета земли играла мрачная улыбка.

— Сегодня у вас первый урок, — пробурчал он. — Давно хотел переломать вам все кости, да королева не разрешала, но на уроке это разрешается. Брось факел, возьми вместо него деревянный меч.

Я оглянулся назад, и поймал Костин взгляд, в нем было печальное понимание того, что происходит, он понял, что меня к нему не допустят. Тогда он стал двигаться быстрее, блокируя удары и перемещаясь в мою сторону.

Поймав мой взгляд, коротышка усмехнулся.

— Ему тоже не помешает хорошая трепка, вы оба хотели учиться боевой магии, так получайте, — он бросил мне палку, тут же молниеносно вытащив другую из-за спины, готов поклясться, что мгновение назад ее там не было. — Защищайся!

Я не отбросил факел, а отбив удар левой рукой, тут же сунул факел коротышке в лицо. Может, это не благородно, зато правильно. К тому же честно с нами никто здесь не собирался драться, иначе бы на Костю не напало сразу два демона, хотя и одного из них хватило бы за глаза. Шансов победить у него не было — да и у меня тоже.

Мой выпад достиг цели, Берг шарахнулся назад, тогда я, не глядя, бросил палку назад, надеясь на то, что Костик меня поймет. Он же мой напарник, значит, должен понимать меня.

Почти тут же я услышал сзади глухой удар, а потом вопль одного из демона, полный боли и ярости, и довольно усмехнулся, этому парню ничего объяснять не надо, он все ловил на лету.

Правда, на этом наши достижения и закончились. Берг провел рукой по своему лицу, убирая следы и боль от ожога, и снова бросился мне навстречу.

Он выбил факел своей палкой и врезал мне по лбу так, что я откатился назад, там и встретился с Костей, который уже лежал на каменном полу, дыша как загнанный олень, лицо его было в крови, руки разбиты, глаза были полны мрачной безысходности.

Я тоже решил, что сейчас нас станут убивать, но прошло время, и стало понятно, что мы больше никому не нужны. Демоны и Берг стояли около трона.

Помогая друг другу, мы встали, подняли свое оружие и снова двинулись к ним.

Не то что нам хотелось сражаться, но просто лежать и ждать, когда твой враг лишит тебя жизни, было выше наших сил.

Заметив наше движение, коротышка усмехнулся:

— На сегодня достаточно, больше вас никто бить не будет, мы уже развлеклись, как хотели.

Костя выпрямился, опираясь на палку, я потушил факел, потом оба, не сговариваясь, сели на каменный пол.

— Какой вы вынесли из сегодняшнего боя урок?

— Что не стоит бродить ночью по дворцу, иначе нарвешься на отморозков, которые от скуки убивают всех, кто им попадется на глаза. — Костик мрачно усмехнулся. — Или в этом был еще какой-то смысл?

Берг задумался.

— Вам разрешено бродить по дворцу в любое время, поэтому этот бой не был наказанием. Королева решила, что вы не будете заниматься в общей группе вместе со всеми. Поэтому место проведения урока и время решают ваши учителя, в данном случае я. Будьте готовы к тому, что в любой момент на вас могут напасть либо я, либо демоны по моему приказу. А теперь объясни, что такое отморозок?

— Это те, кому неизвестно понятие чести. Люди, способные на любые действия, готовые убивать и калечить ради собственной прихоти.

— Отморозок… — коротышка покатал это слово во рту, словно примеряя его к себе. — Неправильное сравнение, хоть и вполне понятное. Для воина не существует другого понятия чести, чем исполнение приказа его повелителя, все остальное для него непозволительная роскошь. Он даже не имеет права умереть, не выполнив задачу, а для ее выполнения, может исполнить все, что придет в голову. Что еще тебе удалось понять?

— Бить этих ребят — то же самое, что драться с каменной стенкой. Несмотря на то, что мне удалось провести несколько точных ударов, которые должны были вывести их из строя, они похоже этого даже не заметили.

— Дрался ты для человека неплохо, — признал Берг. — В темноте не был так беспомощен, как другие представители вашего рода, не растерялся, не испугался, принял бой и дрался до конца, не прося пощады. Так что тобой я вполне доволен. Мне не понравилось только то, что ты не использовал магию против демонов…

— А меня кто-то этому учил? — поинтересовался Костя. — Я даже не знаю по-настоящему, что это такое.

— Узнаешь, если будешь продолжать бродить по ночам, — Берг повернулся ко мне. — Твой удар факелом был неплох, и то, что помог своему приятелю, тоже признаю правильным, хоть после этого оказался безоружным.

Берг подошел к нам и провел рукой перед моим лицом, признаюсь, было очень трудно сдержаться, не отстраниться и не заехать в огромный желтый глаз.

Боль у меня стала уходить, понемногу прошла тошнота, появившаяся от удара палкой по голове.

Костя от первого прикосновения Берга покачнулся и едва не упал, мне пришлось подставить ему плечо — парню досталось гораздо больше, чем мне.

Против него выступило два демона, а он с ними дрался и довольно успешно.

То, что ему не удалось выиграть бой и причинить хотя бы одному из демонов хоть немного боли, ничего не меняло. Я не знал ни одного человека, который бы решился на драку с таким противником. Стражники точно бы отступили, даже вооруженные до зубов.

Интересно, арбалетный болт пробьет шкуру демона или нет?

Недолго думая, я об этом спросил у коротышки, и демоны недовольно заворчали.

— Мы ничего об этом не знаем. Еще никому не удалось в них попасть из арбалета, они достаточно быстры, чтобы уйти с линии прицела, и очень не любят, когда в них кто-то целится. Достоверно известно только то, что происходит со стрелками — они их разрывают на части.

— Понятно, значит, для точного выстрела придется зайти со спины. Спасибо за информацию…. учитель. У меня есть еще один вопрос…

— Задавай.

— Вы взяли нас в свои ученики, чтобы избивать и наслаждаться этим, или чему-то будете учить?

— Если честно, я еще не решил, — коротышка повернулся и пошел к лестнице. — Пока мне больше нравится избивать, но возможно, в будущем захочется чего-то еще. Подталкиваемые демонами, мы поплелись за ним, идти было тяжело, несмотря на лечение Берга. Тело хоть не болело, но было усталым и вымотанным.

Видимо такие удары быстро не исцеляются, и нужно время, чтобы избавиться от ушибов.

Нас привели к еще одной двери, она была закрыта, но перед тем, как ее открыть, Берг заставил меня и Костю выдавить на ее поверхность по капле крови.

— Это для того, чтобы запирающее заклинание признало вас за своих.

Коротышка проверил, как наша кровь впиталась в полотно, убедившись, что на поверхности не осталось следа, он толкнул ее. Дубовые доски заблестели, от них пошел мягкий свет, потом дверь открылось мягко и бесшумно. — Отныне вы сможете зайти сюда в любое время.

Мы увидели перед собой еще один зал, гораздо меньше тронного и возможно поэтому показавшегося более уютным. На стенах были развешены мечи, шиты, кинжалы, копья и даже луки, правда, все было либо деревянным, либо тупым — учебным.

— Мы будем этим сражаться? — спросил Костя.

— Да… первое время, — Берг усмехнулся. — Слышу твои мысли, ты думаешь, что сможешь проломить палкой демону голову.

Телохранители королевы насмешливо фыркнули.

— Попробовать, конечно, можешь, но вряд ли тебе это удастся. У этих ребят черепа у них намного крепче человеческих. А вот после того, как вам надоест играться, перейдем к более серьезному.

Я не знаю, что сделал Берг, но глухая стена, исчезла, словно ее и не было, а за ней оказался еще один зал, гораздо больше по размерам, чем этот.

Он освещался огромным светильником, только в нем горело не масло, а нечто иное, мне неизвестное — оттого было светло, как днем. Даже еще светлее. Вероятно блеска добавило оружие, которое сверкало в этом свете, словно драгоценность в королевской короне.

Стены были завешаны с пола до потолка всем, что могло убивать. Тут имелось все, что смог придумать человек за свою долгую историю — от ножей и легких охотничьих луков до мощной алебарды стражи и даже небольших баллист.

Никогда я не видел такого огромного количества мечей, раньше даже не представлял, что возможно такое количество форм и размеров. Некоторые из них не смог бы поднять только великан, а иные казались оружием карликов.

Боевые топоры отсвечивали мягким светом гладких полированных поверхностей, ножей и кинжалов имелось так много, что их невозможно было сосчитать.

Я остановился, любуясь всем этим, испытывая что-то похожее на то, что испытывает верующий в храме.

Костя пошел вдоль стен, разглядывая оружие, не спеша и осторожно, ничего не трогая, просто смотрел, и как оказалось — правильно. Едва он протянул руку за каким-то ножом, то сразу услышал предостерегающий голос Берга.

— Все, что здесь находится, защищено магией королевы, да и оружие это не простое, оно собрано с полей битв, многие хранят в себе дух своего владельца. Призраки в этой части дворца мне не нужны, а они могут появиться, если это оружие выпьет хоть каплю твоей крови без охранного заклятия. Ты меня понял?

Костик повернулся, кивнул и показал рукой на светящийся шар, закрепленный на потолке.

— Он будет гореть постоянно?

— В него свет в него поступает от зеркал, которые находятся на крыше, они собирают лучи солнца и передают его сюда, как-то накапливают их, чтобы можно было пользоваться освещение ночью. Не спрашивай меня, как это сделано, это изделие искусных ремесленников, а не мага.

Но этот шар загорается каждый раз, как только кто-то входит в зал, и горит до тех пор, пока ты из него не уйдешь.

— Хорошо, — Костя опустился на дубовый пол, видимо у него ослабли ноги. Точно ему досталось от демонов больше, чем мне от коротышки. — Значит, дверь перед нами откроется и мы сможем приходить сюда в любое время. Зачем нам столько оружия, если его нельзя взять в руки?

— Вы не попадете в этот зал без моего разрешения, стена не раскроется. Ваша площадка учебная, туда вы сможете заходить в любое время. А настоящее оружие получите только тогда, когда вам разрешит королева.

— Я чувствую свой меч, — вздохнул Костик. — Он зовет меня.

Берг сделал знак, и демоны вытащили нас обратно, стена повинуясь пассам коротышки закрылась.

— Конечно, ты его чувствуешь, это очень мощный артефакт, но взять его не сможешь, тебя сразу сожжет огнем, — недовольно пробурчал Берг. — Вы сможете использовать учебный зал для тренировок и боев. Мы для этого используем площадку за домом, но вам запрещено выходить, поэтому будете сражаться друг с другом здесь палками и тупым оружием. Через неделю мы переедем из этого города в столицу, а там все будет по-другому… если конечно ничего не случиться.

— А что-то может?

Вид у Костика был странный, он словно что-то услышал или увидел, и никак не мог понять, что же увидел. Возможно, именно поэтому он и перебил Берга, словно не понимая, насколько это может быть опасным.

Но напарник уже не раз поражал меня своим бесстрашием, и я прекрасно помнил, как он сбил коротышку с ног, да и в схватке с демонами не казался абсолютно беспомощным.

Берг покосился на него, потом еще раз, и при этом его физиономия недоуменно вытянулась, словно он читал какие-то его мысли.

— Всегда что-то может случиться. Ты что-то почувствовал?

— Не уверен. Не знаю, но у меня появилось ощущение, что в столицу мы не поедем.

Коротышка недоверчиво хмыкнул и продолжил:

— В столице у королевы имеется другой дворец, он намного больше, но тренировочный зал есть и там. У нас соглашение с королем, мы поставляем ему боевых магов. Естественно нам за это платят хорошие деньги, и на многое из того, что делаем в королевстве, закрывают глаза. Стать боевым магов — это ваш путь, если, конечно, пожелаете…

— Пожелаем, — кивнул Костик. — Только у меня есть еще один учитель — видящий. Я бы хотел, чтобы наши занятия с ним не прекращались.

— Королева назначила его тебе в наставники, — кивнул Берг. — А желание учиться у меня, высказал сам.

— Я не отказываюсь, но пока ты еще ничему меня не научил. Избил, правда, уже дважды, сначала сам, пользуясь магией, второй раз при помощи этих нелюдей. Я захотел стать твоим учеником, когда увидел, как ты разбрасываешь своих противников, не прикасаясь к ним. Я слышал о таком способе борьбы и кое-что читал, но увидел такое впервые. Может быть начнем с этого?

— А ты чего хочешь? — коротышка повернулся ко мне. — Тебя что привлекает в боевой магии?

— Само слово — «магия». Драться на мечах или кулаками я научусь и у других, а вот как воюют чародеи, мне неизвестно. Не могу сказать, что совсем не слышал о боевых магах, один такой есть и в этом городе, только стражники о нем отзываются неважно. Он не выходит на дежурство даже тогда, когда приходится сражаться с вампирами — боится. Выходит, его искусство невысоко? Или вы его так обучали?

— Хочешь проверить меня? — усмехнулся Берг. — Или уверен в том, что я ничему не смогу вас научить?

— Я хочу получить объяснение…

— Многое зависит от того, кто обучается магии, — пожал плечами Берг. — Сила и дар у всех разнятся. От чего это зависит неизвестно никому. Никто из магов не знает, почему один способен на многое, а другой даже не может сотворить огненный шарик. Мы делаем отбор, объезжаем города, ищем тех, у кого прорезалась магическая сила. Дальше поступаем по-разному — одних обучаем, других отпускаем, третьих убиваем. Решение принимает королева.

— Кого вы убиваете? — спросил Костя. — Плохих учеников?

— Тех, кого не можем изменить, — помрачнел коротышка. — Кто выстроил свою силу на крови. Они привыкли к легкости и не воспринимают другой способ волшебства, а оставлять их в живых, мы не можем, потому что тогда на магов начнут сравнивать с ними, и возможны беспорядки и нападения.

Не скажу, чтобы мы этого боялись, я один готов сравнять этот город с землей, и сделать так, чтобы на этих развалинах больше никто и никогда не поселится…

— А почему наш боевой маг так слаб? — повторил я свой вопрос.

— Потому что он нам нужен таким беспомощным! — усмехнулся Берг. — Здесь мы охотимся, нам не нужны те, кто может нам помешать.

— Охотитесь?

— Не говори, что ты не знаешь о том, что в последнее время часто находят умерших людей.

— Зачем вы их убиваете?

— Нам нужна энергия для магии. В столице мы не можем себе такое позволить, а в мелких городках это разрешено.

— Кто разрешил?

— Если я тебе скажу кто, мне придется тебя испепелить на месте. Желаешь, чтобы продолжал?

— Ладно, я удовлетворен ответом, — вздохнул я, заранее предполагая, что не все коротышка захочет нам рассказать. Он только казался искренним, на самом деле обо всем, что говорил, можно было догадаться самому — рано или поздно.

Раз мы попали сюда, значит, нужны, если нас собираются чему-то учить, это необходимо. А вопрос для чего все делается — глуп. Всем известно, чего желают все люди, независимо от своих магических способностей. Они хотят власти, так устроено природой — это мне еще лет в двенадцать объяснил отец.

— Я все понял, думаю, вы ответили, почему наш маг так глуп и слаб. Нас вы тоже хотите сделать такими же бездарями?

— Я бы сделал, — вздохнул Берг. — Я не только отнял бы у вас дар, а еще и распял на огненном кресте, чтобы поселить в ваши сердца страх. Но пока королева не приняла решение, буду лепить из вас лучшее, на что вы способны. А что произойдет дальше, покажет время.

Демоны молчаливо стоящие у двери, неожиданно повернулись и вышли, коротышка ушел за ними.

— Нас призывает королева. Все разговоры потом…

Мы с Костей переглянулись.

— И что дальше?

— Ты же слышал, что наше оружие тоже здесь?

Я кивнул, свой меч заметил сразу, не увидел только кинжал, но мелкого оружия было так много, что заметить его среди многих подобных было с первого взгляда почти невозможно. За стенкой было собрано настоящее богатство, если бы мне разрешили там покопаться и подобрать себе экипировку, я был бы счастлив. Многое оружие было простым, но попадались и редкие экземпляры, сделанные из великолепного железа.

Я даже не представлял назначение некоторых орудий убийства, было бы интересно с ними разобраться. А складные арбалеты там имелись настолько малые, что их можно было держать в одной руке — вряд ли болт из него полетит далеко, но в ближнем бою такое оружие спасет тебе жизнь, когда на тебя надвигается несколько противников. В общем мне понравилось в том зале, даже глаза разбегались.

Костик вздохнул, его лицо помрачнело.

— Тебя что-то тревожит?

— Да, сейчас точно знаю, что королева говорит обо мне, и слова эти не очень хороши…

У меня даже челюсть отпала.

— Ты читаешь ее мысли?

— Не думаю, — он как-то странно пожал плечами, словно зябко передернул. — Просто чувствую и все. Я не знаю, что говорят и не могу повторить ни одну фразу.

— Может и показалось? В этом доме как-то не так себя ощущаешь. У меня все время ощущение, что кто-то бродит в моей голове, от этого даже мурашки бегут по всему телу.

— Может и показалось… — Костик взял в руки деревянный меч, взмахнул им несколько раз, потом разочарованно повесил обратно на крючья. — Да только мучительно размышляю на тему, а что же их так в мне-то взволновало?

— Глупое и абсолютно бесполезное занятие, если не слышишь мысли, и даже не уверен, в том, что говорят о тебе, — фыркнул я. — Что толку в этом? Если прав и действительно что-то чувствуешь, то со временем сам узнаешь. Если что-то плохое, они говорят о тебе, то тем более не стоит думать, потому что излишнее напряжение для воина перед боем вредно, так говорил мой отец.

— Твой отец? — Костик почесал свой отнюдь не маленький нос. — Ты уж прости, что я ему нож бросил, чтобы он мог себя убить. Просто не знал, чем помочь…

— Я благодарен тебе, — я тоже подошел к стене и взял деревянный топор. Не то что он мне был нужен, сделал это больше для того, чтобы скрыть слезы. Никогда не думал, что так люблю своего отца, раньше считал, что ненавижу, и только смерть показала, кем он был для меня.

До сих пор больно, и думаю долго еще эта боль никуда не уйдет, так и будет таиться внутри, выплескиваясь понемногу слезами в снах.

— Ты все сделал правильно. Мы не могли его освободить. Демоны очень быстры, да и королева обладает немалой силой. Когда я ставлю себя на место отца, то знаю, что был бы благодарен тебе за этот нож. К тому же ты его не убивал, он зарезал себя сам…

— Ладно, — Костя сел на пол, глядя перед собой. — Нам нужно держаться вместе, еще не раз придется прикрывать друг другу спину.

— Ты прав, — я кивнул, отчего слезы со щеки упали на пол. Не думаю, что он заметил, но мне все равно неприятно, поэтому вытер лицо рукой. — Для всего нужно время. Так о чем там говорят?

— Я же не видящий, — развел руками парень. — До этого никогда не испытал ничего подобного, в этом мире от страха, от отчаяния и безнадеги что-то во мне проснулось… странное. Скорее ощущения, чем знания. Ты сказал о своем отце, и что-то в животе отдалось теплотой. Не знаю, как объяснить…

Договорить нам не дали, дверь распахнулась и в тренировочный зал влетели оба демона, без лишних разговоров — если честно, я вообще не слышал, что они хоть раз что-то сказали — подхватили нас, забросили себе на плечи и потащили куда-то.

Снова пряный запах змеи ударил мне в нос, я сморщился, с трудом удерживаясь о того, чтобы меня не стошнило.

Раньше я их запах воспринимал более спокойно, а сейчас, видимо, он усилился от интенсивных движений демонов. Двигались они очень быстро, по узкой лестнице пронеслись как ветер, проскочили длинный коридор и занесли нас в небольшую довольно уютно обставленную комнату.

Рыжеволосая сидела в глубоком мягком кресле перед высоким письменным столом и вглядывалась в хрустальный шар. Никогда таких раньше не видел, хоть у гадалок иногда бывал, он был огромен, размером больше моей головы, да и Костиной тоже, если их сложить вместе.

Внутри в хрустальной взвеси чем-то похожей на мягкий снег, что-то менялось, двигалось, поднималось вверх и опускалось. При этом виднелись дома, маленькие люди, деревья, поля — рассмотреть что-либо более конкретно было трудно из того положения, в котором находился.

Держал меня демон вниз головой, просто перекинув чрез плечо, и это было довольно унизительно.

Коротышка стоял за креслом королевы, тоже вглядываясь в шар, заметив нас, он небрежно махнул рукой, и, повинуясь его жесту, демоны бросил нас с размаха на небольшую кушетку у стены и замерли у двери, превратившись в неподвижные статуи. Только желтые глаза с вертикальными щелками не пропускали ничего из того, что происходило вокруг.

— Ты кое-что от нас скрыл, — королева неохотно оторвалась от шара и мрачно посмотрела на Костю. — За такое я обычно сурово наказываю.

Нет, определенно мне это парень нравился все больше и больше, он даже не повел бровью и ответил таким безмятежным взглядом, словно ни капельки не боялся того, что сейчас может произойти. А ведь сам только что говорил, что почувствовал приближающуюся опасность. Я на всякий случай огляделся, запоминая расположение мебели, и попытался определить, что смогу использовать в качестве оружия.

Комната была квадратной, из мебели всего несколько глубоких и по всей видимости очень мягких кресел, тахта, на которой лежали мы в том положении, что нас бросили, огромный письменный стол у стрельчатого окна, закрытого витражом с бритвенным переплетом. Ничего, что можно использовать для драки. Я вздохнул и смирился.

— А мы вообще почти ни о чем и не говорили, — ответил Костя. — На все ваши вопросы я ответил честно, так что вряд ли мне есть чего опасаться.

Королева переглянулась с коротышкой:

— Ты не рассказал откуда у тебя этот меч, и почему от него так мощно тянет магией?

— Вы и не спрашивали, — Костик поднял голову и прямо посмотрел в глаза рыжеволосой ведьмы, словно показывая, что ничего не скрывает. Та поединка взглядами не приняла, а снова уставилась в шар. — Меч я нашел в виде обломков в небольшой деревенской кузнице, местная знахарка помогла мне соединить его части в единое целое своей магией. Без чародейства ничего не получалось, этот металл не удавалось нагреть.

— Конечно, — пояснил Берг. — Такие мечи не куются на обычном огне, им нужно особое пламя, которое можно найти только в одном мире, и вход обычным людям туда закрыт.

— Как проходил магический обряд? — голос королевы был сух и деловит. — Что делала знахарка над мечом?

— Она заставила пролить немного крови на лезвие…

— Это я почувствовала. Что-то еще?

— Все…

— Нет, не все! — королева нахмурилась. — Меч не принял бы тебя без особой причины. Почему он тебя не убил?

— А я почем знаю? — развел руками Костя. — Сами же сказали, что я иномирец, а в моем мире магии не существует.

— Нет миров где нет магии, — снова влез в разговор коротышка. — Ты снова пытаешься нас обмануть!

— Ну тогда скажу так, — Костик вздохнул. — В нашем мире многое делается машинами. У нас существует наука, люди, которые узнают законы природы и решают, как их можно использовать нам во благо. Нам магия ни к чему, поэтому ее считают глупостью и предрассудком. В старых книгах написано, что у нас тоже когда-то существовали ведьмы и колдуны, но потом они исчезли, так как стали никому не нужны. У нас неплохая медицина, урожаи…

— Значит, вы сами глупцы, если отбросили то, что могло вас сделать великими!

— Помолчи! — остановила Берга ведьма. — Мне нужны его ответы, а не ваши препирательства. Хорошо, спрошу иначе. О чем жаловался деревенский староста Ефим городской страже и местному магу? Не вздумай отрицать, что ты его не знаешь, он называл твое имя, дал твое описание и даже рассказал о том, что ты пропал.

— У вас неприятности из-за меня?

— Ты настолько мелок, что никто из-за тебя даже не стал организовывать поиски. Но мне придется за это заплатить. Итак, что искал твой староста здесь в городе?

— Он пытался выпросить стражу, — Костя вздохнул. — Около деревни появились какие-то великаны, чудовища, похожие на людей, они убили двоих дозорных. А до этого они похищали целые деревни.

— Похищали?

— Так рассказали местные…

— Как они выглядят эти чудовища?

— Да, почти, как люди, только рост выше раза в два, соответственно и сила больше — думаю, демоны послабее будут. Чудища быстрые, правда, недостаточно сообразительные. Людьми их назвать нельзя, потому что у них шкура, как у зверя, когти и клыки.

— Так… — королева побарабанила по столу. — Сейчас ты проговорился кое о чем, сам того не понимая. Как рассказывал староста, еще ни один человек не остался в живых после встречи с чудовищами, а ты говоришь так, словно их видел.

— Я их и видел, — усмехнулся Костик. — И одного даже убил — мне повезло, что он напоролся на мое неуклюжее самодельное копье.

— Неуклюжее? — коротышка недоуменно поднял брови, точнее то, что у него было вместо них, какие-то мохнатые кустики.

— Я его сделал из оглобли, к которой привязал металлический штырь, — пояснил юноша. — Теперь понимаю, что именно такое оружие и могло выдержать падение на него огромного тела. — На лице коротышка появилось еще большее недоумение. Костик не стал дожидаться вопроса. — Чудище споткнулось и стало падать на меня, я откатился в сторону, оставив копье воткнутым в землю. Эта тварь продырявила себе сердце и умерла. Говорю же, мне повезло…

Королева переглянулись с Бергом.

— Вот теперь понятно… — вздохнула она. — Меч принял тебя, потому что на тебе осталась кровь убитой нечисти. По твоему описанию ясно, существо создано магией, это трансформация человека в нечто иное. Для того чтобы сделать одну такую тварь, нужно не меньше трех обычных людей, наверно поэтому и похищали людей из деревень.

Если разорено не меньше пяти деревень — как сказал староста — то таких чудищ уже создано около пяти десятков, а возможно и больше. Это почти настоящая армия. Стражам с ними не справиться, получается — это наша задача. Не даром магистрат начал нам угрожать. Да и от короля я получила письмо с просьбой разобраться с колдуном. Я просто не знала, где его искать. Был у меня один след, да и тот вы мне обрезали, это я говорю о продажном страже, которому вы дали возможность умереть в моем доме.

— Вам кто-то пытался угрожать? — это уже вступил в разговор я. Мне показалось очень забавным, что эту ведьму кто-то попытался припугнуть. Это было очень не похоже на нашу городскую власть, они обычно старались ни с кем не ссориться.

— Попытались меня припугнуть тем, что призовут королевскую гвардию и магов. Я этого не боюсь, но у меня договор с королем. Угроза действительно есть, и если ее не уничтожить в зародыше, она может вырасти в большую проблему. Так что мне все равно рано или поздно придется этим заниматься. Лучше раньше, пока черный колдун не накопил много сил.

Интересно, кто это решил воспользоваться старым волшебством? За такое еще в старые добрые времена, магов приковывали в подвалах оковами лишающими их магической силы. Смерть была долгой и мучительной…

— Так это у вас в подвале маги были прикованы? — догадался Костик. — Магическая сила в них определенно не пропала даже после смерти.

— Самые настоящие колдуны и ведьмы, рада, что соседство вам понравилось, — усмехнулась королева, но тут же нахмурилась. — Может, расскажешь сейчас, как получилось открыть цепи?

— Сам не знаю, — развел Костик руками. — Но перед этим долго уговаривал призрака мне помочь.

— Тогда понятно, — ведьма помрачнела. — Я почувствовала выплеск магической энергии, и это меня насторожило, и в итоге выпустила вас и не придала этому никакого значения. Кажется, теряю хватку. Что ты думаешь об этом, Берг?

— У мальчишек есть сила, но нет знаний, а после подвала этот парень едва ходил. Они взяли его силу, чтобы использовать свои знания. Получается, что привидения не так безобидны, как нам кажется. Неужели старые заклятья от времени потеряли силу?

— Похоже на то, — кивнула королева. — Но с этим разберемся позже, а пока готовься. Придется нам все-таки сходить, посмотреть на колдуна, жаль его пособника допросить не удалось. Сейчас бы уже знали, где он свил свое гнездо, и кто ему помогает. — Ведьма недовольно взглянула на Костю. — Ты хоть понимаешь, что сделал?

— Да, — кивнул Костик. — Я дал возможность умереть отцу Наджеса.

— Но он единственный кто в городе знал о планах колдуна.

— Лично я не вижу никакой связи с магом, который производит нечисть и отцом Наджеса.

— Доказать я это не могу, но у меня есть чутье, а оно говорит, что именно этот страж отправлял обозы нужных магических ингредиентов колдуну.

Ты — иномирец, и поэтому не понимаешь того, что происходит в этом мире. Но кое-что я тебе скажу. Я не просто гуляю по улицам этих городом по ночам, а нахожу тех, кто имеет магический дар. Одних беру в свою школу, других убиваю…

— А убивать-то зачем? — это снова вступил в разговор я. — И вы же не просто убиваете, но еще и высасываете все, что есть в человеке…

— Или не в человеке. Не все, кого я убивала, были людьми. Иногда это были оборотни, как твоя молочная мать, — ведьма рассмеялась. — Что тебя так удивило? Не знал, что это я ее убила? Но ты же слышал, как просил проверить Берга место ее захоронения? Мы пришли в самое время, она уже выбиралась из могилы, даже серебро, которое ей подмешивали в пищу, не помешало превращению.

— Серебро?

— Ее убили, отравили, правда не до конца. Заканчивать пришлось нам. Ты знал об этом?

Я отрицательно покачал головой. Мне вдруг стало очень плохо, но от рук Кости шло приятное тепло и сила, это помогало мне придти в себя. Не сейчас. Потом. Когда ведьма окажется не готова к моему нападению. А пока придется терпеть.

А королева, понимая, что нашла мое больное место, продолжила насмешливым тоном:

— Там был и твой брат — оборотень, он помогал матери вылезть из-под наваленной на гроб земли.

Я рванулся к ведьме, но руки Костика крепко держали меня. В голове помутилось, слова рыжеволосой доносились словно через слой ваты. Можно сказать, что я их почти не слышал. Пред глазами стояла картинка. Денис, обернувшись зверем, копает сильными лапами землю, а навстречу ему пробивается такой же зверь, они встречаются на половине пути, но тут появляется коротышка с демонами.

Он накидывает на зверей магические ошейники, и те не могут сопротивляться, а королева выпивает их без остатка.

Может это было как-то иначе, но то, что я видел, было настоящей картиной со всеми красками и звуками.

— Они умерли достойно, не прося пощады.

— Зачем ты их убила? — только и сумел выговорить я.

— Я убиваю всех, кто не похож на людей, — усмехнулась ведьма. — Уничтожаю всё, что может дать нежелательные ростки. Колдунов и ведьм нужно убивать пока, они не набрали силу, то же самое относится и к оборотням и вампирам. Я защищаю человеческую расу. Если бы не я и подобные мне, в этом мире властвовал бы не человек, а нечисть. Выбор небольшой, либо они правят миром, и мы прячемся от них, либо правим мы, и они служат нам.

Если бы я мог ее убить. Хотя бы прорваться к ней на расстояние удара. Но демоны стояли так, что мимо них мне не проскочить, да и Берг был наготове.

— За это мне платит король жизнями своих подданных, за это я ношу черную корону королевы ночи, и никто не может мне мешать под угрозой ужаснейшей смерти. Ты уже был в подвале, знаешь, что бывает с моими врагами.

— Правильно ли я понял? — это заговорил Костя. Я был благодарен тому, что он переключил внимание ведьмы на себя. Мне было очень плохо. — Вы убиваете всех, кто не похож на людей?

— Так и есть?

— А демоны? — он показал рукой на телохранителей. — Берг?

— Они служат мне, хоть и не люди, а значит, выполняют полезную для людей работу, поэтому живы…

— Чем вы собираетесь с ними расплатиться?

— А твое какое дело?

— Я просто обдумываю сказанное.

— Хорошо, отвечу, обещала, что верну обратно в их миры, когда придет нужное время.

— Выходит, и меня тоже?

— С тобой мы еще не заключали соглашенья, — ведьма усмехнулась. — Возможно, ты мне ничем не будешь полезным, а значит не заслужишь возвращенья. Кстати, сейчас у тебя есть возможность мне помочь. Пойдешь с нами и покажешь дорогу к черному колдуну.

— Где находится колдун, не знаю, даже дорогу до деревни не найду.

— И тем не менее пойдешь с нами…

— Как скажете, королева, — Костик низко поклонился.

Она подняла голову.

— А сейчас немедленно в свою комнату, мне не хочется, чтобы вы мешались под ногами, советую хорошо выспаться, выйдем после обеда.

— Правильно ли я понял, что Наджес тоже пойдет с нами?

— Вы же друзья, — королева усмехнулась. — Не хочется вас разлучать. К тому же он полон ненависти ко мне, а своих врагов я хочу видеть рядом, а не за своей спиной. Берг, проследи за ними, чтобы они не перепутали двери и оказались в своей комнате.

Коротышка щелкнул пальцами, демоны вытащили нас в коридор, протащили по незнакомой лестнице и заперли в нашей комнате.

На этот раз она показалась нам более уютной, вероятно потому что на столе дымился завтрак, наполняя божественным ароматом спертый воздух.

За время нашего отсутствия служанки сделали приборку, кровать была заправлена, кувшины для мытья и купания наполнились свежей водой, а ночные горшки сияли чистотой и свежестью.

Мы умылись, поливая друг другу, и сели за стол, на серебряном блюде лежала курица, зажаренная на вертеле. Такая еда мне всегда нравилось. Костя тоже довольно усмехнулся, похоже, что неведомые повара угодили и ему.

Всего одно мгновение и от довольно крупной птицы на блюде остались только обглоданные косточки. Пока мы ели, разговаривать не могли, но сразу после этого я спросил.

— А теперь рассказывай с каким великаном успел подраться до того, как мы встретились?

Костик развел руками.

— Я тебе уже рассказывал, как оказался голым в лесу, удовольствие не опишешь, мало того, что каждый кровосос старается полакомиться твоей кровью, но и каждый кустарник — а они здесь почему-то все как на подбор с огромными колючками — норовит урвать кусочек кожи.

Исцарапанный и искусанный обнаружил какую-то деревню, был готов ее жителям ноги целовать, лишь бы к себе взяли. Меня сначала заставили работать на кузнице, они там мечи ковали и очень неумело…

— Хороший меч сковать — настоящее искусство, — я говорил и спрашивал только для того, чтобы отвлечься. Внутри меня билась ненависть, ища выхода.

И еще там было много боли. Королева убила всех близких мне людей. Даже как-то странно, что она не добралась до моих братьев и сестер, но напоминать я ей об этом не хотелось. А вдруг и их она захочет уничтожить? Тогда я точно останусь совсем один. Мне было плохо и одиноко, даже не подозревал раньше, что это такое — настоящее одиночество. Теперь я знаю — это когда у тебя нет вообще никого. — У нас в городе всего три хороших мастера, и то немногим их мечи не нравятся. Мой отец для себя оружие заказывал в столице…

— В деревне дела обстоят еще хуже, — вздохнул Костя. — Я хоть не кузнец, но даже мне удалось сковать меч лучше, чем тамошнему мастеру. Я попросил за работу одежду и еду, а мужики решили меня прогнать, чтобы не платить — пришлось драться…

— И как тебе деревенские мужики в бою?

— Было их больше десятка, но больше руками махали.

— Понятно, — кивнул я. — Даже если мужиков много, все равно с настоящим воином им не справиться.

— Но мне нужно было хоть за что-то зацепиться и стать для них полезным — не жить же мне в лесу?

— Да… — протянул я. А что мне оставалось сказать? Этот парень попал еще в худшее положение, чем я. — Что было дальше?

— Местный староста решил меня погубить и отправил на охоту за нечистью, так они назвали великана, который напал на их сторожей. Дали мне в проводники мальчишку, чтобы тот отвел меня короткой дорогой к месту, где должна была пройти эта тварь. Туда великан и пришел. Здоровый, сильный, высокий. Кожа крепкая, как подметка у сапог. Я его мечом колол, а ему хоть бы что. Меч воткнул в мышцы, а вытащить обратно не сумел. Вот тогда мне и повезло, он споткнулся от моего меча, стал падать и напоролся на мое копье. Случайно…

— Случайно?!

— А как же еще? — Костя задумчиво почесал в затылке. — Эта тварь упала как раз на то место, где я воткнул копье. Если бы оказалась немного сообразительнее, то ты бы сейчас со мной не разговаривал.

— Удача важна для воина.

— Я знаю. Только моя удача на этом и кончилась. Эта тварь, умирая, успела все-таки меня зацепить. Я пролетел метров двадцать по воздуху, рухнул на сгнивший ствол дерева, так что ребра треснули, и потерял сознание.

— Сильное существо, — заметил я, пытаясь представить удар, который мог бы меня отбросить на двадцать метров. Получалась мощь такая, что справиться с такой тварью просто невозможно, а если еще учитывать скорость, с которой она могла двигаться, то… В общем я пришел к выводу, что мой напарник либо врал, либо действительно оказался редким счастливчиком. — Тебе повезло, что оно упало на твое копье.

— А я что говорю? — вздохнул Костик. — В общем чудом оставшись живым, я вернулся в деревню, они как раз собирались в город, чтобы сообщить страже о появлении нечисти, а заодно продать немного зерна.

Меня взяли с собой, чтобы охранял в дороге обоз от разбойников, раз оказался таким героем. Дальше ты знаешь…

— Повезло, — задумчиво повторил я. Что-то в его рассказе не сходилось, только я не мог понять что. Чего-то не хватало. Да и странным он был. Тяжело признать, что люди могут ходить по мирам. Тут даже не знаешь, где находится столица, королевство свое не знаешь, да и город по-настоящему. — Даже не верится, что у тебя столько удачи…

— А ты считаешь удачей, что мы с тобой оказались здесь? Только появился в городе, еще ничего не сделал, как на меня набрасываются какие-то твари и с ними рыжая ведьма!

— Пленение никогда удачей не было, тут ты прав, но с другой стороны плен лучше смерти, — я сбросил башмаки и лег на кровать. После сытной еды меня потянуло на сон. — Везение — вообще штука спорная, об этом хорошо бы поговорить с провидцем. Это мы бредем во тьме, не зная, что нас ждет впереди, а он видит и свои пути и чужие. Ложись, раз нас решили взять с собой, то лучше выспаться. В походе поспать обычно не удается. Приходится дежурить, чтобы не напал какой-нибудь зверь или дурной человек, да и на голой земле возле костра сон не такой, как в постели — спишь в полглаза, дышишь в полдыхания, к каждому шороху прислушиваешься.

— Поспим, — согласился Костя, ложась рядом. — Тут ты прав. Где бы ты ни был, сон всегда самое лучшее.

Заснул он сразу. Уже через пару минут послышалось спокойное ровное дыхание, а у меня весь сон пропал, я лежал и думал над превратностями судьбы. Не нравилось мне то, что с нами происходило, все как-то было связано, только я не понимал этой связи. Должно быть действительно только провидец смог бы разобраться в этих переплетениях моей и Костиной судеб. Не зря же мы встретись…

Когда увидел его на рыночной площади, то сразу ощутил в нем что-то родное, знакомое — так бывает только с теми людьми, которые сыграют большую роль в твоей судьбе. Мне немного лет, и я не очень умен, но у меня есть чутье на странность.

Если подумать, то моя судьба ненамного проще, чем у этого парня, а может даже и сложнее. У меня была самая настоящая мать, пусть и молочная, и настоящий верный брат, и оба оказались оборотнями.

Теперь мне кажется, что и чутье у меня от них, здесь нет ничего странного, если моя молочная мать была волчицей, это многое объясняет, у зверя чуткость намного выше человеческой.

Если кто-то думает, что судьба человека — ровная и легкая дорога, тот ошибается. Я разговаривал не раз со стражниками — ветеранами многочисленных войн, которые ведет наше королевство, они все говорили о том, что никто из них не собирался становиться военным, одни собирались крестьянствовать, другие учениками пекаря, мясника, кожевенника, а становились воинами.

И пройдя множество испытаний, с трудом выжив, потеряв множество верных друзей, не захотели приобретать мирную профессию, отчасти из-за того, что даже ночью плохо спали, не чувствуя под рукой меча или кинжала.

Я их понимал, не умом, а сердцем, ни одна женщина не станет тебе настоящим другом. Этого им не дано, они этого не представляют.

Для того, чтобы это понять, нужно хоть раз оказаться в трактирной драке, когда все против тебя, и кажется, что живым не уйдешь. Но вдруг вздыхаешь облегченно, когда из-за столика встает кто-то из тех, кого ты можешь назвать своим другом. А дальше все становится не важным — пусть против вас будет целая сотня. Главное, что спина твоя прикрыта, и тебя не бросят, когда в боку будет торчать нож, а отнесут к лекарю.

Никому это не объяснить. Я чувствовал в Косте такого друга, и в Денисе тоже, а значит, мне плевать, кто они есть. Оборотень? Пусть! Иномирец? Плевать!!! Главное, чтобы они были рядом со мной во время боя! И мы им всем покажем! Пусть нападают великаны, нечисть, колдуны, ведьма…

Нет, ведьмы лучше не надо. Против этих тварей в человеческом обличье у нас нет ни единого шанса…

Я вздохнул, спать расхотелось окончательно.

— Да, спи же ты! — неожиданно я услышал Костин голос. — Сегодня ничего не произойдет, а завтра обязательно что-то неприятное случится.

— Откуда знаешь?

— Я не знаю, а чувствую. Магия — хорошее дело, мне хочется побольше в ней понять. Вот лежу и думаю, может не стоит нам бежать от этих людей?

— Если честно, тоже так думаю. Ты видел, как дрался Берг? Он даже руками никого не трогал, а все падали, словно подрубленные…

— В моем мире существуют мастера такого боя, секреты они свои передают только доверенным ученикам, воздействуют они на противников энергией. В человеке ее довольно много, если умело с ней обращаться, то возможно многое.

— И как же этого добиться?

— Говорят, что для этого нужно вести праведную жизнь.

— Не смеши меня, неужели ты считаешь, что рыжеволосая — праведница, или карлик?

— Нет, праведницей я ее не считаю.

— Не думаю, что дело не в праведности, а в том, что тебе дает бог с рождения, у тебя либо это есть, либо нет. Мне, например, суждено было стать воином.

— Однажды кто-то из воинов спросил: Что есть смерть? И получил ответ: В жизни все фальшиво, есть только одна истина, и эта истина — смерть, — грустно пробормотал Костя. — Так говорится в древнем кодексе воинов на моей земле.

— А вот в это я верю. Умереть в бою, а не на покрытой гноем от твоих незаживающих ран постели — мечта каждого воина.

— А еще там говорится, что у настоящего воина, нет, ни прошлого, ни будущего, а есть только настоящее. Эту фразу я не понимал, и только сейчас осознал всем своим существом: прошлого у меня нет, оно осталось только в моей памяти, и сегодня не может мне ничем помочь.

— Это еще почему? Дерешься ты неплохо.

— Потому что все, что знал, не имеет к сегодняшней жизни никакого отношения. Все другое. Люди, дома, технология. Будущего у меня тоже нет, в этом мире мне не выжить. Если не убьет какая-то инфекция, то зарежет в бою какой-нибудь обожравшийся мухоморов идиот, которого послал в бой какой-то придурок, называющий себе королем.

— Ты не прав, — возразил я. — Каждого ведет по жизни своя судьба, мой отец воевал, был несколько раз ранен, но выжил, женился, имел кучу детей, и служил короне в качестве стража. Получается, что можно выжить?

— А сколько было твоему отцу лет?

— Исполнилось бы через пару лет… сорок.

— А в моем мире этот возраст считается возрастом зрелого мужчины, многие живут потом еще столько же, а то и больше…

Тут дверь отворилась, и в комнату вошли две довольно милых служанки, которые принесли свежей воды и еще одну курицу на серебряном блюде, я взял одну из них за руку и отшатнулся, когда та повернула ко мне свое милое личико.

Глаза у нее были пусты! В них не было разума и жизни! В них вообще ничего не было кроме клубящегося мрака.

Никогда мне еще не было так страшно! Даже в подвале с призраками. Я смотрел на то, во что могла превратить меня рыжеволосая ведьма. Даже смерть мне в этот момент показалась более привлекательной, чем такое. В эту минуту я простил Костю за то, что он бросил моему отцу нож, и даже почувствовал благодарность.

— Господин что-то хочет? — голос девушки был тих и я вял. — Что-то принести? Может быть господин хочет женщину? Я могу раздеться…

— Ничего мне не надо от тебя, милая, — выдохнул потрясенно я. Меня даже в пот бросило, когда я подумал о том, что вот это могло бы оказаться в нашей с Костей постели! Аморфное, холодное, лишенное чего-либо человеческого. У меня вместо сердца образовался кусок льда, внизу живота тоже. — Ты иди…

Служанки вышли, я вздохнул и посмотрел на Костю, он был потрясен не меньше, чем я, его губы дрожали.

— Что это?

— Кажется, магия подчинения, — я сел за стол. — Слышал от ветеранов, что иногда приходится сталкиваться с такими воинами в бою. Они дерутся, как выполняют работу, равнодушно, бесстрастно, не испытывая боли. Старые вояки говорили, что они никого из них не оставляли в живых, даже раненых, чтобы их скованная душа могла освободиться. Я им не верил, считал, что это байки…

Ноги у меня стали ватными, для меня это стало настоящим потрясением, сердце билось, часто спотыкаясь от страха. Только сейчас я по-настоящему осознал силу королевы и коротышки, до этого они мне казались просто опасными, не более того.

А тут, когда я представил, что и меня могут вот так вычистить, то облился холодным потом.

— Отец как-то рассказывал, что видел таких рабов. Они делают все, что им скажут, но не испытывают никаких эмоций. Никогда не думал о том, что нас заставляют двигаться наши чувства? Нет их, и мы становимся похожи на вот этих милых девушек.

— Милых?

— Конечно, — я вздохнул. — Их можно раздеть и уложить в кровать, они не станут сопротивляться, а будут терпеливо ждать, когда ты сделаешь свое дело. Это даже насилием назвать нельзя …

— Жуть какая! — Костик сел за стол и отломил ногу у курицы. — Я, пожалуй, пока останусь девственником…

— А ты и правда девственник?

— Уже нет! — Костя ел быстро, словно куда-то торопился, когда у меня прошел приступ страха, то тоже присоединился к нему. — Меня как раз от этого недостатка избавили перед тем, как бросить в этот мир. Садись есть, иначе не успеешь…

— Мы куда-то спешим?

— Ага, — кивнул Костик. — За нами уже идут…

— Что-то почувствовал?

— Не могу объяснить, но лучше поторопиться…

Я ему поверил и схватил в руку два куска курицы — не то чтобы очень сильно хотелось есть, у меня еще та курица не переварилась, просто вспомнил, отец всегда меня учил тому, что настоящий воин никогда не оставляет ничего на столе, чтобы потом не жалеть.

Глава одиннадцатая

Дверь снова открылась и в комнату вошли все те же две служанки, на этот раз они несли походную одежду, крепкие сапоги, кожаные куртки с нашитыми на них металлическими полосами, домотканые штаны и рубашки, а также два носильных мешка, в которых по внешнему виду тоже была одежда. На этот раз девушки были не одни, вмести с ними вошел и провидец.

Служанки разложили одежду на кровати и вышли, а маг опустился в глубокое кресло.

— Вам нужно переодеться, — произнес он, глядя перед собой глубокими темными глазами. — Сразу предупреждаю, в этом походе вам придется несладко, поэтому готовьтесь к новым испытаниям. Особенно это касается тебя, иномирец. Похоже, боги проверяют тебя на прочность. Зачем им это нужно, даже не догадываюсь.

Да и тебе, сын стража и выкормышу волчицы, не завидую. Ты узнаешь многое из того, о чем сейчас даже думать не хочешь. Разочаруешься в самом себе и обретешь нечто, о чем даже не догадываешься сейчас…

Советую, быть осторожными, для каждого из вас существует огромное количество возможностей погибнуть…

— Давно хотел спросить тебя, видящий, — я бросил куриную кость на поднос, подошел к кровати и стал перебирать одежду, выбирая ту, что подойдет мне. Я был немного крупнее Костика в плечах, но чуть ниже, поэтому нашу одежду было легко спутать. — Далеко ли видишь ты наше будущее?

— Многое уже видно, но кое-что все еще находится в тумане, — провидец неожиданно рассмеялся. — Только тот, кто думает, что знает будущее, но ничего не делает в настоящем — самый настоящий глупец, это я говорю специально для тебя.

— Почему только для меня? — я обиделся, приняв обвинение в глупости на свой счет, потому что дураком себя никогда не считал. — Что во мне не так?

— Ты наивен, а твои мысли для меня слишком просты, — видящий повернулся к Костику, который продолжал спокойно доедать курицу. — Ты, мой ученик, можешь ему объяснить, что я хотел сказать?

— Спасибо, учитель, за признание своим учеником, — Костя вытер руки и губы полотенцем и, поклонившись, тоже стал одеваться. — Возможно, я также покажусь глупцом, и боюсь, тоже буду задавать глупые вопросы.

— Я отвечу на то, что смогу, — провидец развел руками. — На многое не рассчитывайте, только мудрые достойны знания.

— Тогда объясните сами то, что сейчас сказали.

— Нет, объясняй ты.

— Хорошо, — Костик задумался. — Все очень просто. Попробую объяснить своими словами то, что вы нам говорили. Будущее может быть только предполагаемым. Оно вырастает из того, что происходило вчера и сегодня. Все можно изменить, именно поэтому пророки говорят туманно.

— Почему они напускают тумана? — спросил я. Слова Костика я посчитал обычной болтовней, несмотря на то, что видящий кивал каждой его фразе. — Всегда считал, что больше всего на свете, провидцы боятся того, что на самом деле произойдет то, что они предсказали. Именно поэтому и говорят так непонятно.

— Если ты знаешь, что обязательно выиграешь бой, то почему бы тебе просто не опустить меч и не подождать, когда твой соперник напорется на свое оружие, или кто-то не убьет его, пустив из-за кустов стрелу? — спросил Костя. — Если все предначертано, стоит ли что-то делать, если все итак произойдет само собой?

— Ты меня радуешь, ученик, — видящий хихикнул, отчего лицо его разгладилось, и он стал выглядеть намного моложе, да и человечнее. — Я бы не смог так ловко это повернуть. Сказано очень неплохо.

— Глупо ожидать, что твой враг убьет себя сам, — пробурчал я, натянув на себя одежду, и рассматривая то, что находилось в мешке, там лежали запасные штаны, две рубашки, одна из тонкого волокна, кремень и кусок закопченного мяса, завернутый в ткань. — Можно и проиграть. А вдруг окажется, что пророк в этот раз ошибся?

— Именно это и пытался объяснить тебе, учитель, — Костя подошел к кровати и стал натягивать на себя оставшуюся одежду, потом стал подбирать сапоги, похоже, что тот, кто дал нам одежду, обладал отличным глазомером — ни в чем не ошибся. — Будущее всегда совпадает с предсказанным, если человек ведет себя именно так, как бы вел себя, не зная предсказания. Вот и вся хитрость. То есть лучше напустить тумана, если хочешь, чтобы все произошло именно так, иначе человек попытается изменить будущее.

— Почти правильно, — усмехнулся провидец. — Есть еще некоторые тонкости. Например, имеешь ли ты право изменять будущее?

— Не знаю…

— Вот и я не знаю, — пожал плечами видящий. — И сейчас не уверен, что могу все вам рассказать. Ибо сделав это, возьму на себя ответственность за то, что все станет другим. А кто я такой? Да… никто… всего лишь червь. Есть и еще кое-что, что меня смущает. Например, откуда мне знать, что такое хорошо?

— Ну это вы загнули! — усмехнулся я. — Все знают, что такое хорошо.

— Да, неужели? — провидец радостно засмеялся, словно я попал в приготовленную им ловушку. — Если я скажу тебе, что завтра ты попадешь в пещеру, откуда нет выхода, это хорошо или плохо?

— Что ж в этом хорошего?

— А если ты узнаешь там то, что изменит тебя и всю твою жизнь, сделает тебя по-настоящему могучим и великим?

— Толку-то от этого, если выйти нельзя.

— А если став сильным и великим, можно найти выход?

— Вы меня запутали, — я даже сплюнул под ноги. — Так есть там выход или нет?

— Ответ прост — для тебя сегодняшнего нет, а для изменившегося он есть…

— Чушь какая-то!!!

— И так с будущим любого человека.

Я отвел от него свой взгляд, говорить мне было не о чем с этим безумцем. Он все переворачивал, простое сплетал вместе и получалось нечто неудобоваримое.

— Мы выживем, учитель? — задал Костик свой вопрос.

— Если не будете глупцами, то все ложится именно так, — видящий встал. — Идемте вниз, вам еще нужно подобрать себе оружие. Магия хороша в бою, но часто меч надежнее. Впрочем и здесь возможны варианты. Желаете рискнуть?

— Нет, смысла в таком риске, — Костя забросил за плечи мешок. — Лучше хорошо подготовиться к бою, а уже потом начинать верить в удачу.

— Смысл есть во всем, — провидец открыл дверь. — То, что вы его не видите, не говорит о том, что его нет. В этом главное отличие пророков от вас, они понимают больше других, потому что видят то, что скрыто, поэтому больше сомневаются.

— Не уверен, что провидцы вообще хоть что-то видят! — пробурчал я. — Но считаю, что от оружия отказываются только глупцы. В бою обычно побеждают не маги, а воины.

— Только потому что чародеев мало, этот дар бог не разбрасывает пригоршнями, а выдается по каплям и только избранным, — провидец усмехнулся. — А что касается тебя, сын волчицы, то ты еще не раз вспомнишь мои слова, которые я сейчас тебе скажу. Меч не главное в твоей жизни, и именно магия для тебя окажется единственным прибежищем.

— Еще одна сказка, — я хмыкнул. — У меня к магии нет никаких задатков, бог прошел мимо меня со своей каплей.

— Если бы это было так, то и Берг бы прошел мимо тебя, когда ты затаился в трактире.

Я вздохнул.

«Интересно, откуда ему это известно? Неужели маги болтают между собой, как две бабы, встретившись на рыночной площади?»

Провидец усмехнулся:

— Одно могу сказать, никто не ищет этого дара, кроме глупцов, но обычно он их как раз и обходит, а те, кто нашел, всегда жалеют о своей находке. К несчастью, однажды придя, он никуда не уходит, и остается в тебе навсегда. Со временем привыкаешь к нему настолько, что уже не замечаешь, и используешь везде и всегда, а потом приходит наказание…

— Какое? — подал голос Костик.

— Я не могу сказать этого, ученик, и не только потому, что наказание у всех разное, но и потому, что боюсь изменить твое будущее. Пока оно не настолько плохо, чтобы стоило в него вмешиваться. Но ты же понимаешь, как быстро все может измениться?

Мы спустились по крутой и узкой лестнице и подошли к тренировочному залу и вошли в него. Здесь все осталось так же, те же тупые железные болванки висели на стенах, вперемежку с деревянными палками. Но мы не собирались устраивать тренировку, а зал, где спрятано оружие, был закрыт настоящей каменной стеной.

Провидец закрыл глаза и прошептал какую-то фразу на странном певучем языке. Раздался скрежет и стена раздвинулась.

— Можете выбирать себе оружие, — он отошел в сторону. — Вам открыто все, что сможете взять…

— А что не сможем?

— То не для вас…

— Вы будете наблюдать, учитель? — Костик остановился посередине зала. — Получается, что даже выбор оружия важен?

— Я ничего не могу сказать, — ответил провидец, но по слабой мелькнувшей улыбке на его губах, было понятно, что на всякий случай стоит обдуманно выбирать. Оружие — твой лучший друг, оно спасет тебе жизнь, но только в том случае, если умеешь выбирать его, используя руку и сердце.

— А магическую защиту вы сняли? — Глаза мои снова разбежались. Чего тут только не было! Жаль, что все унести на себе невозможно, иначе я бы утащил все. Люблю оружие с детства, латы, кинжалы и мечи часто были моими единственными игрушками. Когда подрос — тоже. Только теперь оружие находил уже под свою руку с нужным мне балансом. — Не хотелось бы остаться без руки, Берг нас предупреждал.

— Защиту снял сам Берг, но уже выбирал здесь оружие для себя, неужели вы этого не чувствуете?

Я принюхался, действительно что-то осталось в воздухе, но запах мог быть и вчерашним. Впрочем, главное уже узнал, защита снята, могу брать все, что захочу.

Итак…

Да… такого богатства я никогда не видал. Насколько же проще было Косте, он сразу после слов мага, пробежал по залу, мгновенно нашел свой меч, закинул его за спину, а затем уже спокойно взял пару метательных ножей, закрепил их под рукава куртки, и повесил себе на пояс средний кинжал.

На арбалеты и луки мой напарник не обратил никакого внимания, словно ему встретятся враги, которые будут ждать, пока он к ним подойдет на расстояние ближнего боя. Я о таких идиотах не слышал, да и живут они обычно недолго, двух, трех боев вполне хватает, чтобы их не стало. А воевать, остаются только умные и везучие, вот их потом и называют ветеранами.

Жаль не рассказали, какой враг нам противостоит, поэтому оружие приходилось выбирать по наитию, подходящее ко всем случаям жизни, а не то, что нам точно должно понадобиться.

Я взял небольшой арбалет с легким взводом, а к нему десяток обычных болтов и десяток с серебряным наконечником — они сами по себе стоят целое состояние, если их продать, то в любом случае останешься в выигрыше.

С удовольствием бы взял лук, тем более, что имелось великое множество — от клееных величиной с мой рост, метровая стрела из такого летит на восемьсот шагов и легко пробивает мощную броню, до легких конных, с которых удобно стрелять на скаку. Кольчугу из него не пробьешь, но и они были неплохи, взвод легкий, стрелять можно с обеих рук.

Имелись средние луки для пешего воина и тяжелые для настоящих лучников. С такими луками нужно уметь обращаться, следует беречь от влаги, холода и жары, да и стрелять из них непросто, требуется много силы и умения. Мощная тетива может отрубить тебе пальцы, поэтому без боевой рукавицы даже брать их не стоит.

То ли дело — арбалет!

Он неприхотлив, стрела пробивает любой доспех, да и целиться из него легко и просто. Есть конечно и у этого оружия недостатки, пока арбалетчик выпустит стрелу, обычный лучник выпустит пять, но мы направлялись не на поле боя, где количество выпущенных стрел имело значение, а в обычный поход, где требовалось точность и мощь.

По крайней мере я на это надеялся, хоть и понимал, что случиться может все, что угодно.

Но тут уж ничего не поделаешь. Все с собой не утащишь. Приходится выбирать что-то одно. Если бы все, что висело на стенах, собрать и увезти, то потребуется не одна телега, а десяток. Может и больше.

Как только арбалет закинул себе за спину, то сразу понял, двуручный меч, который мне глянулся еще в прошлый раз, придется оставить.

Конечно, я не смог устоять, подержал его в руках и даже взмахнул им несколько раз, проверяя насколько он мне подходит.

Мой, это меч, определенно мой, даже сердце кровью обливалось, когда вешал его обратно под насмешливым взглядом Кости и провидца, они устроились у дверей, наблюдая за мной, о чем-то тихо переговариваясь.

Хороший меч, но есть у него один недостаток — тяжел, в бою махать им устанешь, но зато легко разрубишь любые доспехи.

Пришлось взять меч примерно такой, что у меня был раньше, только чуть длиннее. Я увидел его на стене среди кинжалов, он мне понравился сразу, рукоятка легла в руку так, словно он всю жизнь дожидался только меня.

Оружие оказалось непростое, после того как я его внимательно рассмотрел, то понял что мне в нем понравилось. Тонким длинным лезвием сейчас никого не удивишь, но необычайная легкость поражала, я ударил об ножны, и в воздухе повис тонкий чистый звук, никакого дребезжания, что говорило о высоком качестве металла. Но главное было, конечно — полоска серебра, которая проходила извиваясь через режущую кромку, что впрочем не уменьшало прочности.

Я сразу вспомнил, что видел такой у коротышки, и как ему завидовал. А теперь вот он со мной!

Такого оружия у меня никогда не было. Думаю, за такое оружие любой бы из стражей отдал все, что у него имелось, особенно сейчас, когда в городе появились оборотни. Тут я помрачнел. Не хотелось думать, что именно Денис убивал этих несчастных по ночам.

Я быстро отправил меч за спину, пока у меня его не отобрали. Это оружие, несмотря на свой небольшой размер, стоило не одной тысячи золотых монет, и не только из-за серебра, он и сделан был из отличной стали, сломать такой почти невозможно.

Дальше все просто, легкая кольчуга, из тонких но очень прочных колец явно не местных мастеров, кинжал на пояс — такой, что с мечом мог составить смертельную пару.

И все! Я отошел от стены с тяжелым вздохом.

Взял бы еще многое, но только пройти с этим даже пару верст не смог бы, шаг мой уже итак заметно укоротился.

Прошел, было, мимо топоров и секир и алебард, но вернулся — не смог устоять. Мне всегда нравилось такое оружие, топор или двухсторонняя секира в умелых руках — это то, что легко убивает.

Немногие мечники умеют сражаться против такого оружия, панцири и кольчуги разрубаются настолько легко, что в бою секира стоит дороже любого меча.

Но, увы, такое оружие не мое, не умею по-настоящему им пользоваться, хоть не раз себе давал слово научиться.

На копья и дротики даже не взглянул — это оружие пехоты, и тяжеловооруженной конницы, а мы к ним не относимся…

Видящий улыбнулся, видя мои затруднения, и подманил меня к себе пальцем, я пошел, хоть ноги не хотели идти, все еще хотелось трогать оружие, проверять лезвие и баланс. Люблю эти железки с детства — что тут поделаешь?

— Вы оба сделали достойный выбор, но позвольте мне добавить каждому еще по одному предмету, веса это много не добавит, но может помочь.

Он протянул Косте перчатку на правую руку, сотканную с использованием серебряных нитей, она была легкой и в то же время неплохо защищала руку от не очень сильного удара.

— То, что дает провидец, ценно вдвойне, — поклонился паренек. — Обычно это спасает жизнь…

— Или губит, все зависит от цели, которую преследует видящий, — ухмыльнулся маг. — Запомните то, что я сейчас вам обоим скажу — это, пожалуй, самое важное.

— Мы слушаем, — поклонился Костя.

Я кланяться не стал, боясь что потом не подниму голову, оружие уже ощутимо давило мне на плечи. Конечно, через пару дней, тело привыкнет к этой тяжести и не будет его ощущать, но пока-то этого не произошло.

Провидца тем не менее слушал внимательно, у меня не было к нему зла и обиды, пока это единственный человек, кто не сделал нам с напарником ничего плохого, да и желал только добра.

И я верил Костику, чутье на полезных людей у него было.

— Мой совет состоит в том, что никому не верьте в этом походе.

— Никому?

— Никому, — усмехнулся видящий. — И в первую очередь это относится к тому, куда вас ведут. Без проверки не идите.

— А как проверить?

— Это самое легкое. Прислушайтесь к себе, если не сердце отзывается теплотой, а трепещет предчувствием, то лучше идти осторожно. Понятно?

— Да, учитель, — Костя еще раз поклонился. — У меня есть ощущение, что эта рукавица мне скоро понадобится, но потом лучше будет ее выбросить. Простите, учитель, но она создана не для меня…

— Ты прав, — провидец усмехнулся и протянул мне небольшой кинжал всего лишь с мою ладонь, такие любят носить дамочки под юбкой, он немного весит, убить им кого-то довольно сложно, если не попасть в горло, но поранить легко.

На поле боя такое оружие бесполезно.

Когда я взял его в руку и зажмурился, то сразу почувствовал исходящее от кинжала тепло, он явно просил, чтобы его взяли с собой.

— Что чувствуешь? — спросил маг, направляясь к двери.

— Это всего лишь безделушка, но мне она нравится. Спасибо.

— Хорошо, — видящий открыл дверь. — Когда будешь ее использовать, вспомни меня. Тогда и решишь, безделушка эта или нет.

Теперь поспешите, времени у вас осталось немного. Идите по этой лестнице, она придет вас к большой коридор, в конце его будут двухстворчатые двери, которые открывают еще один зал.

Мы зашагали по коридору, прошли по лестнице и дальше до зала.

Вот тут-то на нас и произошло нападение, неожиданное и бессмысленное, как все, что происходило в этом замке.

Едва мы вышли в зал, как двери за нами захлопнулись с жутким треском. Я оглянулся на Костю, тот побледнел, потом махнул рукой на каменные колонны.

— Чувствую опасность!

Впрочем, в этот момент я и сам это почувствовал, а потом увидел, как к нам идут люди. Они были одеты в коричневые свободного покроя одежды, если бы не оружие в их руках, я бы решил, что это слуги. Почти все, кого мы видели в этом доме, одевались именно так. Оружие было у каждого, у кого копье, у кого меч или алебарда, только сразу создавалось ощущение, что этим оружием они не очень хорошо владели, его просто всунули им в руки, показали на нас и приказали убить.

Костя выхватил меч и в левую руку взял кинжал. Лицо его мрачно скривилось.

— Это не люди, а такие же, как служанки — марионетки. Без разума. Но убивать их придется, иначе они нас задавят толпой.

— Да, придется, — я неохотно потянулся за мечом, а когда ко мне подошел первый из нападающих трясущейся старческой походкой, то сразу понял, что хотел сказать мой напарник и друг. В глазах у этого старика действительно плескалась пустота, но копье он держал крепко да и владел им не так уж плохо для слуги.

Прежде чем я понял, что нужно делать, мое тело само уклонилось от острого наконечника, которое было направлено в мою грудь, и в ответ ударило мечом. Старик упал, задергавшись в предсмертных конвульсиях.

— С почином, — хмуро поздравил Костя. — Надеюсь, что этим ты освободил его плененную душу.

— Если она у него была… — дальше стало не до разговоров, я просто сражался и убивал.

Настоящим боем это было трудно назвать, слуги нападали без затей, просто и односложно, легко поддавались на обман и уловки, поэтому нам хватило всего нескольких минут, чтобы поубивать больше двадцати человек.

Что происходило дальше, показалось мне еще более бессмысленным. Из других дверей вышли другие люди уже без оружия и начали выносить тела во двор, а вслед за ними служанки стали замывать кровь, обходя нас так, словно мы стали каменными колоннами.

— Что это такое? — я встал спиной к Косте. — Ты что-нибудь понимаешь?

— Не понимаю, хоть и думаю, что это очередная проверка. Только для чего она нужна, знает только королева ночи…

— Что дальше?

— Подождем, — Костик подтолкнул меня обратно к двери, там служанки уже вымыли каменный пол, и теперь остановились перед нами, глядя на нас пустыми глазами, ожидая, пока мы отойдем. — Думаю, сейчас кто-нибудь появится и скажет нам, что делать дальше.

И действительно, почти сразу после его слов открылась маленькая дверь и перед нами появился коротышка, одетый по-походному. На нем была кожаная куртка, высокие сапоги, крепкие штаны, а за плечами висел короткий меч.

Он приветливо помахал нам рукой.

— Поспешите, королева уже устала ждать…

Мы подошли к нему и вышли в узкий длинный коридор.

— А для чего это нужно было? — спросил Костя.

— Что? А… — Берг усмехнулся, увидев кровь на его мече. — Вы же должны были испытать свое оружие? Ну и как баланс? Все подходит? Не собираетесь ничего менять?

— Только для этого?!

— Конечно, а для чего же еще? Вы же идете с нами, а там обязательно придется сражаться. Если пойдете с непроверенным оружием, то можете нас подвести.

— Глупость какая! — выдохнул я. — По крайней мере могли бы предупредить…

— Зачем? Если бы вам сказали, то вы бы не были так активны, а так порубили всех, кто нам не нужен. Оставлять их в замке не имеет смысла, они много едят, да и хлопотно это…

— Но это же люди… — Костя так и не смог понять того, что произошло, я впрочем тоже не понимал логики. — Хоть и без разума.

— Конечно, люди. Где бы я вам набрал столько зверья в городе? Бесполезные никчемные человечки, которых набралось столько, что впору их продавать.

— Так и продали бы…

— Чтобы все узнали, чем занимается в своем замке королева? — Берг открыл еще одну дверь, и мы оказались в огромном саду. — Чернь не поймет. Возможны волнения, обвинения, беспорядки, придется убивать, если король узнает, что мы половину населения этого городка извели, еще обидится на нас. А идея неплохая, устроить хороший бой, соскучился по битве, неплохо бы развлечься самому, но вам отдал…

Запах цветов и листвы нас ошеломил, как и яркий свет солнца, только сейчас до меня дошло, что мы не видели зелени с того момента, как нас привели в этот замок — комната, которую нам выделили, была без окон.

Возможно рыжеволосую ведьму называют королевой ночи как раз за то, что она ненавидит день. Костя наклонился над кустом роз и с наслаждением вдыхал нежный запах ярких цветов. Лицо его блаженно улыбалось.

— Пожалуй, больше не хочу никуда идти.

— Сбежим, пользуясь случаем? — я оглянулся вокруг.

Кусты и деревья образовывали мощные непроходимые заросли, забора или стены не было видно, хоть понятно, что они существуют. И возможно, что и не простые, а с магической защитой, то есть непреодолимые…

Солнце прошло зенит и спускалось вниз по зеленому косогору неба. Рваные хлопья облаков в недостижимой вышине быстро нес ветер.

— Хорошо бы, — Костя подставил лицо лучам солнца. — Только бесполезно. Убежать, не убежим, а добьемся очередного какого-нибудь дикого наказания вроде подвала, в котором мы с тобой проведем несколько не очень приятных часов. Думаю, замок охраняется магией, но самое главное, королева знает, что мы в саду. За нами, я чувствую, наблюдают. Да и коротышка где-то здесь недалеко. Подождем другого удобного случая. А вот и соглядатаи…

Из-за кустов показались демоны, они махнули нам, показывая на узкую тропинку, которая обходила огромный дом. Когда увидели, что мы не очень-то торопимся, то решили продемонстрировать крепкие и острые клыки. Нас это почему-то не испугало. Костя тот вообще показал на рукоятку своего меча, намекая на то, что без драки с нами им не обойтись.

Я даже задумался над тем, а сможем ли мы с ними справиться? На рыночной площади наши шеи стягивали магические ошейники, поэтому не могли с ними сражаться, а здесь свободны, у нас есть хорошее оружие, и мы неплохо им владеем. У Костика вообще магический меч, а у меня с серебром — таких можем в них дыр наделать, что могут и не выжить. Они же тоже смертные, как и мы…

— Надо идти, — вздохнул я, обдумав то, что может произойти потом. — Все настроение испортили. А я уже было решил, что стоит прорваться сквозь кусты и…

— Напороться на ловушку, — докончил Костик, убирая меч. — Если в доме оконные переплеты сделаны так, что попробовав выпрыгнуть через них, рискуешь потерять голову, то можно представить, что установлено на заборе.

— А свобода так близко, что хочется жить, — я вдохнул в себя воздух, наполненный светом, запахом цветов, травы и листвы высоких деревьев. — Но конечно ты прав…

Демоны подождали нас, похоже наши угрозы их не испугали, потому что они забросили нас на плечи, и понеслись по саду с той же легкостью, что и раньше, несмотря на то, что наш вес изрядно потяжелел за счет оружия.

Сад окружал дом со всех сторон, но в глубине его оказалось довольно приличное здание, которое использовали для содержания лошадей.

Конюшня была огромной, почти соответствуя размером замку, в ней можно было держать сотню а то и больше лошадей, правда сейчас в ней было не больше двадцати. Конюх — сморщенный маленький человечек, ростом не более коротышки, и видимо тоже не принадлежавший человеческой породе, что-то объяснял рыжеволосой ведьме, но увидев нас, смолк, разглядывая настороженным, оценивающим и хмурым взглядом, определяя на что мы способны, а может и пытаясь понять, если ли в нас душа?

Демоны сбросил нас с плеч и встали у высоких выходящих на улицу ворот, перекрывая нам единственную возможность для бегства.

Похоже ждали только нас, потому что с нашим появлением все сразу пришло в действие. Двое подконюших, на этот раз людей, причем настоящих и живых с вполне разумными глазами, вывели из отдельного стойла черную кобылку с длинными стройными ногами в белых аккуратных чулочках.

Я ничего не знал о такой породе, с лошадьми вообще слабо знаком, но даже мне стало понятно, что эта стоит огромных денег. С такой статью она должна мчаться как ветер и почти не уставать.

Для Берга вывели огромного коня, такие используют для того, чтобы таскать огромные камни в каменоломнях, коротышка едва доставал лошади до брюха, а стремена были подняты высоко к седлу, и казались настолько маленькими, что выглядели какими-то нелепыми украшениями.

Коротышка на коня запрыгнул с места высоким прыжком так, словно всю жизнь только этим и занимался, сел удобно с каменным выражением лица, хоть надо признать, выглядел довольно комично. Практически ноги его были расставлены так широко, что он казался неуклюжим обрубком. Костя тот даже не стал скрывать свою улыбку, на что Берг раздраженно сплюнул и отвернулся.

Королеве тоже не потребовалась чужая помощь, она взлетела в седло, которое почему-то было не женским, а мужским, и должно быть для нее довольно неудобным, но она этого ничем не показала. Одета ведьма была соответствующе: на ногах высокие сапоги, в которые были заправлены черные мужские штаны, грудь прикрывала рубашка из тонкой ослепительно белой ткани, а сверху закрывал все широкой плащ с капюшоном из тяжелой плотной коричневой ткани. Ведьма сидела на кобылке так, словно всю жизнь только и занималась тем, что объезжала лошадей. Все в ней казалось милым и соответствующим моменту.

Кстати, грудь у ведьмы оказалась довольно пышной и чрезвычайно приятной формы — мечта любой девушки, да и сама рыжеволосая выглядела чрезвычайно привлекательной, если бы ее не портило надменное выражение лица, и глаза, в которых колыхалась мрачная изумрудная вечность.

Конюшие, подчиняясь гортанным крикам конюха, вывели нам лошадей. Они были чем-то похожи на кобылку королевы, хоть сразу ощущалось, что не столь породисты и быстры, но явно выносливы и крепки. Мне досталась гнедая, а Косте сивая.

— Ты хоть ездить-то умеешь? — спросил я шепотом у друга, но тот только отрицательно покачал головой, глядя на лошадей оценивающим задумчивым взглядом. Самому мне тоже было похвалиться особо нечем, когда мне исполнилось десять, старший брат преподал мне несколько уроков верховой езды. Научил запрыгивать и держаться в седле.

Не могу сказать, что уроки были приятными, падать приходилось не раз, да и издевательских слов в свой адрес наслушался предостаточно.

Ведьма, видимо, услышав мои мысли, взглянула на нас со злорадным любопытством.

— К концу этой ночи подойдете ко мне, возможно, если у меня будет хорошее настроение я подлечу ваши стертые задницы, — она тронула свою кобылку. — Не уметь ездить на лошадях — признак глупости и лени.

— Или отсутствия лошадей, — задумчиво пробормотал Костя. — Я же не ставлю в укор то, что вы не умеете ездить на автомобиле, а именно на нем большей частью передвигаются в моем мире.

— Тебя прощаю, в твоем мире развитие пошло другим путем, а твой друг — выкормыш волчицы должен был научиться управлять лошадью, он же сын стража.

Я промолчал, давно для себя решив, что спорить с ведьмой себе дороже, она ничего не прощала и не забывала, только казалась молодой и приятной во всех отношениях девушкой, а на самом деле от нее веяло холодом могилы, в которую легко было с ней попасть. И при этом смерть в ее исполнении не казалась страшной, а ужасной и наполненной долгими мучениями — она умело лишала людей разума.

Я поставил ногу в стремена и забрался довольно неуклюже в седло, в то время как Косте помогали подконюшие, они просто забросили его на спину, а дальше он неловко крутясь, кое-как устроился в седле и зафиксировал ноги в стременах.

— Готовы? — усмехнулась краешком губ ведьма, потом кивнула слугам, и те распахнули створки дверей. Первым выехал из конюшни коротышка, он ехал, глядя настороженно по сторонам, неловко подпрыгивая на широкой спине в такт шага своего коня. — Сейчас небольшое представление, а потом поскачем к цели…

Мы выехали на мощеную булыжником улицу, лошади застучали по ней подковами, высекая икры. Солнце спустилось еще больше по небосводу и теперь скрывалось большей частью за домом, лишь иногда согревая нас косыми лучами.

Я так и не понял, что хотела нам сказать ведьма, и тут же забыл об этом. Минут через пять мое тело почти все вспомнило, чему его учили, скоро понял, сижу довольно устойчиво и смогу так проехать довольно долго, а после этого довольный завертел головой, оглядывая нашу небольшую экспедицию: ведьма, коротышка и два демона, в своих серых плащах, которые легко бежали рядом с королевой, ну… и мы с Костей.

Выглядели мы небольшим отрядом, любой человек стороны засмеялся бы, если бы ему сказали, что таким составом можно разгромить армию великанов. Вероятнее всего он бы ошибся, ведьма, наверно смогла справиться с нечистью одна, а мы были рядом для создания комфорта. Костя — проводник, а я, наверно, чтобы ему скучно не было.

Остальные всегда находились рядом с ведьмой, и были ее привычным сопровождением.

Коротышка предостерегающе поднял руку и что-то гортанно выкрикнул.

Поэтому мы оказались готовы к тому, что свернув за угол, увидели десяток воинов на тяжелых боевых конях перегородивших нам дорогу, за их спинами тоже на лошадях сидело троих магов в красных шерстяных плащах, покрытых золотых шитьем. По вензелям и золотой эмблеме сразу стало понятно, что перед нами придворные королевские маги. О них говорили, что они могут наколдовать почти все, даже золото. Король держал возле себя только самых лучших.

Воины тоже оказались не простыми.

Рассмотрев выгравированную золотом эмблему на доспехах, я сразу понял, что перед нами элитная королевская гвардия.

Эти умели не меньше магов, каждый воин стоил по опыту и умению десятка обычных, попасть в гвардию можно было только повоевав в самых опасных местах.

Отец как-то говорил, что они не сколько хорошие воины, сколько удачливые, впрочем, в моем понимании одно другого стоило. Я знал, что это мечта каждого стражника, всем хотелось оказаться в их строю.

За плечами у пятерых были луки, у остальных к седлам приторочены арбалеты, почти у каждого имелось длинное копье, висевшее сбоку на специальных петлях, из основного оружия мечи, боевые топоры, да кинжалы.

Лица у всех закрыты шлемами, кто-то говорил мне, они никому не открывают свои лица, и под железом находятся тряпичные маски. Разговаривать с ними не стоило. Они немногословны, и очень не любили, когда к ним лезли. Даже если я сейчас закричу, что ведьма — враг короля, они не обратят на это никакого внимания, потому что у них есть свой приказ, а остальное их не интересует.

Сначала, когда их увидел, у меня екнуло сердце, я вдруг решил, что эти воины и маги оказались здесь для того, чтобы схватить ведьму и переправить ее в королевские темницы. Я даже радостно улыбнулся, но увидев, что ни коротышка, ни демоны, ни сама королева нисколько не встревожены, понял, что все обстоит не так.

Ведьма, заметив магов, опустила на голову капюшон, и теперь казалась конной статуей. Мы остановились, повинуясь движению ее руки. Вперед выехал Берг, проехал мимо гвардейцев, которые неохотно расступились, пропуская его и мрачно спросил, глядя на магов.

— Это все, что набралось в королевстве?

Вместо ответа один из гвардейцев показал рукой в сторону маленького переулка, откуда появились на крепких лошадках еще два человека, одетые в богатые расшитые золотом плащи магов. Чародеи с опаской посмотрели на демонов, а еще больше на неподвижную фигуру королевы, оба склонили голову перед ней, но она даже не взглянула в их сторону. После этого маги, переглянувшись между собой, вытащили из-под плащей охранные амулеты, блеснувшие золотом и драгоценными камнями.

Вот тут то и произошло нечто странное.

Откуда-то сверху донесся леденящий душу вой, маги вздрогнули, завертели головами, высматривая что-то на крыше замка королевы. Потом один из них показал рукой на едва заметную серую тень:

— Вон она — плохая примета…

Маги как по команде обратили свои взгляды на королеву, она отбросила свой капюшон, открыв пышные рыжик волосы и что-то прошипела. Не знаю, как это у нее получилось, но звук шипения распространился повсюду, я даже не сомневался что и там наверху возле башенки, где находилось серое воющее пятно, было так же хорошо слышно как и здесь.

В ответ раздался новый вой, только в нем теперь казалось можно было расслышать какие-то слова. Маги побледнели. Они итак все были преклонного возраста с серой морщинистой кожей, но после этого совсем стали похожи на живых мертвецов.

— Баньши пророчит чью-то близкую смерть, — задумчиво произнес один из них. — Эти твари зря не появляются. Поживу чуют.

Я, пользуясь тем, что нас никто не смотрел, снял арбалет со спины, бесшумно взвел его, нацеливая в спину ведьмы. Болт положил с серебряным наконечником, самый острый.

Костя рассеяно взглянул на меня, когда увидел арбалет, его глаза испуганно расширились, но ничего не сказал, а только предостерегающе покачал головой.

Я потянул скобу. Эта женщина должна была умереть, слишком много зла принесла она в мою жизнь. Меня никто не остановить, все встревожено смотрели на Баньши, вслушиваясь в ее зловещий вой. Если все получится, то пророчество этой твари сейчас же сбудется — кто-то действительно умрет!

Пружина была хорошо смазана, поэтому едва щелкнула, и болт вылетел. Теперь, считал я, никто не остановит смертоносную стрелу. Но я ошибался, один из демонов, даже не глядя назад, поймал болт и отбросил небрежно в сторону, даже не взглянув на меня. Это было невозможно, но он это сделал.

Я слышал о том, что можно поймать стрелу лука на излете, но арбалетный болт летит вдвое быстрее, а то и втрое. Для того чтобы его поймать нужно владеть своим телом так, как даже представить сложно — а насколько быстрым нужно быть?

Когда я вложил следующий болт в паз, демон покосился на меня, недовольно покачал головой и зловеще ощерил мелкие, но очень острые зубы. Я под этим немигающим змеиным взглядом, закинул арбалет за спину, и он тут же отвернулся. Больше на меня никто не смотрел.

— И не одну смерть, а много… — усмехнулась королева. — Эта вестница принесла черное пророчество вам, а не мне.

— Возможно и так… — примирительно проговорил один из старцев. — Но возвращаться не будем, это бесполезно. Баньши в отличие от людей никогда не ошибаются, думаю, в нашем походе будет много смертей. А вот кто должен умереть, узнаем только после боя…

— В бою всегда кто-то гибнет, — коротышка посмотрел на меня и зловеще усмехнулся. Готов поспорить, что сейчас он говорил про меня. Неужели он тоже видел, как я стрелял? — А Баньши даже в моем мире являются предвестницами чьей-то гибели — обычно плохой, предательской смерти…. Над полем боя они не летают…

— Что дальше? — осведомился один из магов. Баньши исчезла. Ее больше не было видно, а ее стон растворился в вое ветра. — Мы должны забыть свои разногласия, слишком опасна наша задача, таково указание короля, которому мы подчиняемся…

После этих слов два гвардейца словно невзначай выехали вперед, прикрывая магов, демоны тут же выступили вперед, встав перед нами. Капюшоны у них были опущены, поэтому о том, что под ними находилось, можно было только догадываться.

Это мне они могли подарить звериный оскал, а для тех, кто их не знал, предпочитали скрывать свои лица и возможности.

На демонов гвардия посмотрела с неудовольствием, я видел, как поежились воины, видимо, они знали, с кем имеют дело, и даже для королевской гвардии эти существа были опасным противником. Кони испуганно всхрапнули, когда ноздрей достиг змеиный запах, и попятились…

Берг поднял руку, требуя внимания. Правда, это было лишним, итак стояла тишина, которую тревожил только всхрап испуганных коней, да стук подков, когда они переминались с ноги на ногу.

— Вы нам приданы, потому что эта битва важна для короны. Поэтому все обязаны исполнять мои приказы, и согласовывать с королевой свои действия, иначе Баньши окажется права, а вы погибнете.

— У меня другие полномочия, — произнес один из магов с богато-вышитым плащом. — Королевская гвардия подчиняется мне, я и буду принимать свои решения, если ваши мне не понравятся. Правда, я не собираюсь настаивать на том, чтобы вы подчинились, хоть и считаю это необходимым.

Берг покосился на ведьму, та молча набросила на голову капюшон и направила свою кобылу в сторону замка.

— Хорошо, — усмехнулся коротышка, разворачивая свою лошадь, — Желаю удачи в борьбе с нечистью, а также в дележе богатой добычи. Мы, пожалуй, в этот раз останемся дома…

Я вздрогнул, когда гвардейцы, повинуясь взгляду мага, обнажили мечи и топоры, демоны недовольно заворчали, выходя вперед и откидывая капюшоны своих плащей. Это получилось очень эффектно, лошади гвардейцев еще больше попятились назад, кто-то из воинов потянулся за луком, но тут прозвучал предостерегающий голос королевы.

— Кто обратит свое оружие против меня или моих слуг, умрет сразу, советую подумать перед тем, как стрелять. Все за мной.

Мы развернули лошадей, почему-то в этот момент мне даже в голову не пришло ослушаться королеву, хотя, казалось — вот он наш шанс, стоит проехать всего десяток шагов, и окажемся под защитой гвардейцев и чародеев.

Но между нами и гвардейцами стояли демоны, а я знал их возможности. Они убили бы нас также легко и без усилия, как один из них поймал арбалетный болт.

Эти существа прикрывали наш отход, и наши лошади пятились перед ними, а завершал наше отступление коротышка, который развернулся на широкой спине своего коня и оказался лицом к магам и гвардейцам, его руки сжимали метательные ножи, на лице сияла зловещая улыбка.

Не думаю, что он собирался их метать. Они скорее были для него прикрытием его магии. Возможно, он уже примерял магические ошейники на шеи гвардейцев. Впрочем, рядом с теми были чародеи, с ними ему было не справиться. Может быть, ножи предназначались для них? Холодное железо эффектно против любого колдуна, особенно когда удается застать его врасплох…

— Я же не сказал, что не буду выполнять ваши приказы, если сочту их правильными, — попытался остановить ведьму маг. — Просто мне даны свои распоряжения, которые я должен исполнить.

— Езжайте за нами, — послышался голос королевы. — Я поведу вас короткой дорогой.

Сказано это было шикарно, я тут же восхитился мастерством ведьмы, она заставила испугаться гвардию, поколебала решимость главного мага, он уже был готов делать все, что ему скажут. И сделала это только тем, что отправила свою кобылку обратно к воротам своего замка. А оказывается всего-то, что она вела нас к более короткой дороге.

Мы въехали в ворота конюшни, проехали их, при этом демоны заняли свои места рядом с королевой, а мы выстроили своих лошадей в определенный порядок.

Подконюшие пробежали вперед и открыли скрытые среди буйной зелени сада еще одни ворота, которые действительно вывели нас на другую улицу.

Я посмотрел на Костю, он подскакивал на спине лошади, на лице его застыло страдальческое выражение, по-моему даже слезы бежали из глаз. Похоже, ему приходилось очень несладко.

— Поймай ритм, — уловив момент, шепнул я ему то, что когда-то говорили мне. — Ты должен слиться с лошадью в одно целое, пока ты для нее нечто чужое, тебе будет больно и трудно. Понаблюдай за нами, особенно обрати внимание на гвардейцев, они по земле меньше ходят, чем ездят. Улови то, что объяснить трудно. Главное заключено в стременах, попробуй разобраться в том, для чего они нужны.

Костя послушался, стал внимательно рассматривать каждого всадника, и понемногу перестал подскакивать в седле, как мешок с гнилыми овощами.

Мы образовали колону, в голове которой ехала рыжеволосая ведьма, рядом с которой бежали оба демона, следом двигались все остальные.

Берг прикрывал нашу спину, правда, он уже перевернулся и смотрел вперед, а вот за ним двигались два гвардейца, прикрывая пятерых королевских магов, замыкали колонны королевские воины, так и не произнесшие за все время ни единого слова.

Городские ворота, к которым направлялись, стояли в стороне от известных дорог, обычно ими никто не пользовался, и городские стражи считали это самым лучшим местом несения службы, спокойным и безопасным, правда, не денежным, здесь с крестьян не соберешь дани, потому что тут они не ездили.

Бывали дни, когда стражники не открывали за ворота за день ни разу. Разве это не благодать для службы? Но зато здесь было тихо и мирно.

Вот и сейчас, когда наша кавалькада добралась до ворот, они были закрыты. Зевая, к нам подошел один из стражей, если судить по нашивкам, старший.

— Что изволят, господа?

— Открывай, болван, ворота и немедленно, если не ищешь неприятностей на свою толстую шкуру, — прорычал из-за наших спин коротышка. — Я тебе их обещаю, если не поспешишь.

Стражник даже побагровел от гнева, но тут он различил за нашими спинами королевских гвардейцев, и весь его пыл куда-то тут же улетучился. Он заорал стражам, на небольшой башенке, чтобы те поворачивали ворот, благодаря которому поднималась железная решетка, перекрывающая въезд.

Из небольшой пристройки выскочило еще четверо, они вместе со старшим ухватились за массивные дубовые створки, обшитые железом и стали их открывать. Мощные петли заворчали, ворота распахнулись, мы спокойно проехали и выехали на узкую дорогу, ведущую куда-то в гору, а стражники так и остались стоять, глядя нам вслед и разинув недоуменно рот.

— Ты знаешь, куда мы едем? — спросил я у Кости, но тот только покачал головой.

— Я же иномирец, ваших дорог не знаю, даже название села, где провел три ночи, мне неизвестно. Думаю, об этом знает королева и Берг, кто-то из них разговаривал со старостой.

— Это старая дорога, — пробурчал неохотно из-за спины коротышка, услышав наш разговор. — О ней мало кто знает, забросили столетие назад, она ведет к горам, где ты дрался с нечистью. Мы не встретим на ней ни одного селения, ни одного человека, места здесь глухие и безлюдные…

— Почему?

— Да потому что когда-то здесь прошли демоны, — ухмыльнулся Берг. — Славное было время, накрошили они людишек немало, мяса было много, свежего, парного — такого, какое они любят…

Я вспомнил об этих местах, у нас не любили рассказывать, когда-то там действительно уничтожили все население, только никто не знал, кто это сделал — получается, что кто-то знал, иначе Берг так довольно бы не ухмылялся.

Маги… не любят рассказывать людям свои тайны, я даже не удивлюсь если потом окажется, что этих демонов они же и привели из каких-нибудь богом забытых миров для своих темных и странных целей.

— Демоны? — Костик был любопытен. — А откуда они пришли?

— Неужели ты считаешь меня за такого же глупца, каким являешься ты? — засмеялся коротышка. — Пришли раз, придут еще, когда лучше подготовятся, или найдут новые врата — старые-то запечатала королева. То же самое она сотворила и с порталом ведущим в мой мир…

— И много вас здесь осталось?

— Если бы был еще хоть кто-то, мы бы уже стали силой, а так я один здесь… — Берг вздохнул и мрачно взглянул на чуть усмехнувшуюся королеву. — И как вы нахожусь в плену, только у вас есть шанс освободиться, а у меня его почти нет, если не случится невозможное.

— Значит и вам досталось, — ухмыльнулся я. — Вы покрошили людей, а они вас?

— Не они, а маги, — коротышка снова сумрачно взглянул в спину королевы. — Сейчас мы бы не попались в ловушку так глупо, а тогда просто не знали, что нас здесь ждет. Рассчитывали на обычный пиратский рейд, грабеж, определение по местности и обратно, поэтому отправилось немного воинов — всего лишь небольшой разведывательный отряд.

— Хорош небольшой отряд — три с половиной тысячи коротышек, да еще три колдуна отменно владеющие сталью и магией, — рассмеялась королева. — Хорошо, что я оказалась в этом месте во время, благодаря провидцу, иначе вряд ли королевские гвардейцы с вами бы справились. И вы бы не ушли добровольно, да и три колдуна с вами пошло не случайно, потому что для того чтобы открыть портал, нужен всего один.

— Да, моя королева, — Берг склонил голову в поклоне. — Я помню то, что моя жизнь принадлежит вам. Просто рассказываю молодым людям о том, как непрочен любой мир. Только вроде обжились, поубивали опасных зверей, расплодились и стали строить лучшую с каждым годом жизнь, как вдруг, открываются врата и появляется толпа коротышек, или демонов, а с небес падает огненный камень и убивает все живое. Жизнь слаба, ее легко уничтожить, только камни вечны.

— Для этого и существуют врата между мирами. Если становится плохо в одном месте, можно пройти по небесным мостам и оказаться в других мирах.

— Только там никто никого не ждет, как не ждали нас, — пробурчал коротышка. — Все миры, между которыми построены врата, заселены, поэтому не стоит никуда идти.

— Если бы вы послали в разведку десяток, а не тысячу воинов — результат мог стать другим, мы бы не посчитали вас опасными, — улыбнулась рыжеволосая ведьма. — Умные существа так и делают, посылают дюжину, а то и всего одного. — При этом королева ночи как-то странно посмотрела на Костю.

Я тоже недоуменно взглянул на него. Если ведьма права, то получается, что все в этом мире далеко не так просто, как мне казалось, возможно, и мой напарник совсем не тот, кем кажется. Не слишком ли он хорошо умеет драться для своего возраста? Возможно, его специально этому обучали, чтобы он мог выжить в любом месте?

Может он только прикидывается простачком, а сам готовит вторжение? Я даже помотал головой от огорчения, настолько мне не хотелось в это верить.

Костик посмотрел на меня и криво усмехнулся, видимо поняв, о чем я думаю, и шепнул:

— Я ни в чем тебя не обманывал, поверь. Я сам по себе, а не разведчик.

— Верю, — и пожал плечами. А что тут скажешь? Если он настоящий разведчик, то врать его обучили в первую очередь.

— И все-таки мне не все понятно, — произнес Костя. — Зачем коротышки привели с собой трех колдунов. Почему это плохо?

— Один колдун может открыть портал, два могут держать врата открытыми довольно долго — обычно несколько часов. Этого вполне достаточно, чтобы провести через врата небольшую армию с легким вооружением. А три колдуна могут построить долго-действующий открытый портал, а значит, наладить между мирами полномасштабное сообщение.

— Вы правы, королева, у нас имелись такие мысли, — снова склонил голову Берг. — Мы были самонадеянны, и считали, что никто не сможет устоять перед нами. Но разве не так бы и было, если бы вас не оказалось во время нашего нашествия рядом с этим селениями? Ваши воины были глупцами, мы их порезали немало…

— Берг, ты не прав, всегда кто-то оказывается рядом, — покачала головой королева. — Врата — есть место силы, ты-то должен это знать, что когда их открывают, возмущение ощущается в обоих мирах. Это то же самое, что открыть запруду. Начинается движение сил, энергии принимаются взаимодействовать. Сразу возникает ощущение, что с тебя живой сдирают кожу. Поэтому я отправилась к этому месту и при этом была достаточно сердита, чтобы устроить вам настоящую войну.

— Но вы же не почувствовали появление этого юнца, — коротышка искоса глянул на Костю. — Значит, можно открывать порталы незаметно?

— Он пришел один, врата открылись лишь на короткое мгновение, только пропустили его и закрылись. К тому же в это время шла гроза, которая неплохо замаскировала выплеск энергии. Я почувствовала что-то, но потом решила, что это просто молния попала в место выхода железных руд, тогда получается примерно такой же эффект. Поэтому можно сказать, что ему повезло.

— А если и он разведчик?

— Мальчик под моим контролем, никуда не уйдет без моего разрешения, и он не сможет открыть врата, в нем пока нет необходимой для этого магической силы, — пожала плечами ведьма. — Если ему кто-то помогал, то этот человек остался в том мире, поэтому мальчишка такой же пленник, как и ты.

Берг кивнул и еще раз глянул на Костю, бледного уставшего, едва удерживающегося на лошади, с некоторым сочувствием. Тот лишь криво улыбнулся в ответ.

Впрочем, мне это могло показаться, устал, одно дело прокатиться по плацу, и совсем другое проехать на коне десяток верст.

Чувствовал я себя скверно, мне казалось, что стер себе ноги до мяса, а от постоянного покачивания у меня кружилась голова.

Проехали мы уже довольно далеко, город давно скрылся за поворотами дороги, рядом с ней тянулись пустые поля, где колосилась давно одичавшая пшеница, иногда встречались и деревянные заброшенные дома. Пичуги среди травы распевали беззаботно свои песни, легкий ветерок набегал порывами, бросая в глаза нам и лошадям густую пыль.

Солнце уже исчезло за горизонтом, но ведьма, похоже, останавливаться не собиралась. Она — существо ночное. Ночь — время ее активности, не зря же мы выехали после обеда, когда светило уже перевалило за середину неба.

За все время королева ни разу не сняла своего капюшона, скрывая под ним свое бледное лицо, только когда окончательно стемнело, и на небе появились первые звезды, она отбросила тяжелую ткань, показав рыжие волосы и блестящие изумрудные глаза.

Один из гвардейцев, вероятно их командир, пришпорил свою лошадь и подъехал к королеве, при этом Берг что-то недовольно проворчал, положив руку на ножны кинжала.

Демоны не обратили на воина никакого внимания, но лошадь королевского воина, испуганно всхрапывая, отшатнулась в сторону.

— Стоит ли продолжать путь ночью? — мрачно спросил гвардеец. — Я бы не советовал. Здесь недалеко находится заброшенная деревня, мы вполне могли бы там заночевать.

— Оставьте свои советы при себе, — недовольно покачала головой ведьма. — Мы поедем так, как я считаю нужным. По большому счету вы мне совершенно не нужны, вас мне навязали, как и магов, поэтому если сейчас исчезните навсегда, то возражать не буду. К тому же эту заброшенную деревню, которую вы мне так расхваливаете, давно облюбовала разная нечисть. Желаете повоевать с тварями и упырями?

— Но люди устали, ночью они привыкли отдыхать, — громко высказал свое мнение главный из магов. — К тому же ночь — время хищников, легко нарваться на оборотня, того же упыря, или кого похуже. Если выбирать, где сражаться с нечистью, то я бы предпочел дом, в котором имеются крепкие стены, чем лес, в котором все открыто, а видимость небольшая.

— Мы будем ехать всю ночь, а остановимся на привал только утром, когда на небе заиграет утренняя заря, — ответила ведьма. — Учтите, что я пошла вам навстречу, согласившись выехать днем. Ни одна тварь на вас не нападет в лесу, пока я с вами, а вот когда останетесь одни, тогда ничего не могу обещать. Не нравится, я вас не держу…

— Но наши лошади устали, мы проехали на них целый день для того, чтобы добраться до этого захолустного городка. Наших животных вы не сможете уговорить двигаться без отдыха.

— Ваших лошадей я уговорю легко, они умнее тех, кто сидит на их спинах, — рыжеволосая усмехнулась. — Поверьте, ночью они будут двигаться еще быстрее, чем днем, в лесу достаточно зверья, которое поможет им преодолеть свою усталость.

Ветерок стал прохладным, на бледном небе появились первые звезды, и словно в подтверждение слов ведьмы из темноты послышался жуткий волчий вой.

Гвардеец поклонился и осадил лошадь, поджидая своих товарищей, на коротышку взглянул с вызовом, по его тонким губам пробежала кривая насмешка, на нас посмотрел без всякого интереса.

Берг неопределенно пожал плечами, потом заметив, как мы смотрим на него, понимающе кивнул, поднял руку и сжал кулак, глядя на гвардейца, отчего тот едва не слетел с коня.

Его лицо побледнело, потом посинело, по нему пробежала судорога боли, рот открылся в крике, да только ни одного звука из него не вылетело. Он склонился к шее лошади, едва держась.

Один из магов, заметив, что происходит что-то неладное, быстро подъехал к нему и провел рукой по воздуху перед ним, словно отрезая невидимую нить, и командиру гвардейцев стало легче. Он задышал ровнее, выпрямился в седле и, уже ни на кого не глядя, быстро отъехал к своим товарищам.

Маг укоризненно покачал головой, посмотрев на Берга, тот усмехнулся, тронул лошадь и поехал вперед, догоняя королеву.

— Ты видел? — спросил я Костика, тот утвердительно кивнул в ответ:

— Берг — серьезный соперник, это я еще на рыночной площади понял, когда он нас с тобой магические удавки набросил, для него этот десяток гвардейцев, как горстка пыли — разметает и даже не вспотеет. Может это сделать магией, а может и мечом, он им владеет, думаю, не хуже нас с тобой. С ним надо держаться настороже.

— Это точно, — согласился я, у меня на сердце немного полегчало. — Если уж гвардейцы короля перед ним беспомощны, то нам тем более простительно попасть ведьме в плен.

— Учиться надо сражаться с такими, как он. С самого начала было понятно, что с наскока его не возьмешь. Хорошо бы понять, на чем основана его магия, как он ее использует, и тогда станет понятно, что можно противопоставить этому.

— Да я бы и рад не учиться, только никто меня спрашивать не собирается.

— Это точно, — согласился Костик. — Попали мы крепко, а значит, надо приспосабливаться и выжидать. А может — такое вполне возможно — нас здесь научат тому, чему мы и сами научиться не прочь. Плохо конечно, что делается это без нашего согласия, но часто люди не хотят учиться, да жизнь сама их учит и довольно жестоко…

— Так это или не так, не нам решать, — мне было противно даже говорить такие слова, но что можно было с этим поделать? Костя прав, попали мы, как мыши в мышеловку, только и остается, делать то, что кот велит. — Мы сейчас в команде королевы, а значит, должны выполнять все, что она приказывает, появится другая возможность, тогда об этом думать станем. Так?

— Так! — напарник кивнул. — Устал я, уже сил никаких нет. Я на этой лошади, как на тряской машине с неотрегулированным сиденьем, уже все седалище себе отбил, ходить точно не смогу после этой поездки.

— Привыкай, — ухмыльнулся я. — Не знаю о каком сиденье ты говорил, но то, на чем ты сидишь, называется седлом. У нас, если хочешь попасть из одного места в другое, нужно либо идти пешком, либо добираться на гужевом транспорте. Сразу скажу — на лошадях быстрее, только привыкнуть надо. Я хоть и умею, но практики и мне не хватает, так что тоже все свое мягкое место отбил. Будем терпеть, все равно других вариантов нет.

— Будем, — Костя показал вперед. — Смотри, что-то происходит. Неужели королева решила дать нам отдых?

Ведьма остановилась на опушке леса, подождала Берга и о чем-то с ним тихо переговорила, потом подняла руку:

— Стоит немного поесть. Привал…

Я едва слез с лошади, каждое движение причиняло невероятную боль, потом помог спуститься Косте, тот вообще едва дышал, даже позеленел, его вытошнило, потом он пополз в кусты, я за ним, тело тоже просило избавить его от лишней жидкости.

Демоны быстро собрали дрова, и коротышка разжег огонь, щелкнув пальцами. Я позавидовал, глядя на это из кустов. Очень полезное умение, мне такое точно бы не помешало.

Костя вышел из-за кустов и, тяжело охая, поплелся к костру. Рыжеволосая усмехнулась, глядя на его страдальческое лицо, даже демоны ухмыльнулись, хотя могут ли эти твари улыбаться, я не знал. Они, несмотря на то, что пробежали всю дорогу рядом с лошадьми, выглядели свежими и сильными.

Я и им немного позавидовал — этим не нужны лошади, и в скорости ни в скорости ни в выносливости им нисколько не уступают.

Если бы я мог бежать с такой же неутомимостью, то… наверно стал бы лучшим воином королевства, и точно не чувствовал бы себя сейчас настолько разбитым…

Берг, глядя на нас, поставил на огонь котелок, а ведьма всыпала туда какую-то траву, едва вода забила белым ключом. Покипело немного, а когда над водой поднялась черная пена, коротышка разлил настой по двум бронзовым чаркам и заставил нас с напарником выпить.

Гадость оказалась страшной, горькой и противной, словно кипятили на костре лошадиный помет — был в отряде отца один любитель для костра использовать конские яблоки, так у него вся еда пахла у него конскими яблоками, и вкус приобретала схожий.

Настой по вкусу был очень похож на те нечистоты, что текут по улицам города цветом и запахом.

Но надо признать, средство оказалось чрезвычайно эффективным, после того как мы отплевались, у нас в животе словно кто-то костер разжег, и от его тепла стали понемногу уходить усталость и боль. Уже через пару минут мы с Костей порозовели, а у меня возникло желание что-нибудь поесть.

Взглянув на меня искоса, Берг вывалил из своей седельной сумки на скатерть еду: несколько яблок, жареную курицу, каравай хлеба.

Рыжеволосая съела пару яблок, нам предложили половинку курицы, вторую съел Берг, демоны от нашей еды отказались, только вопросительно взглянули на королеву.

Она ласково улыбнулась:

— Поохотьтесь, только не увлекайтесь, мы немного передохнем и отправимся дальше.

Демоны исчезли в лесу. Я отвалился от курицы и с любопытством посмотрел назад. Гвардейцы расположись в десятке метров от нас, костер разводить не стали, даже припасы не доставали, сидели так, словно каждую минуту ждали сигнала в атаку. Оружие держали крепко и в полной готовности.

Маги сидели рядом с воинами, пили вино и тихо разговаривали между собой, косясь на рыжую ведьму, которая не спеша ела яблоко, откинув капюшон и глядя на ночное с редкими звездочками небо.

— Узнаешь места? — спросила она у Кости, который уже окончательно ожил, и теперь тянул руки к огню, согреваясь. — Мы уже недалеко от той деревни, где тебя приютили, к утру будем на месте…

— Места мне незнакомы, но для меня один лес от другого ничем не отличается, — Костя отрезал кинжалом кусок хлеба и стал его жевать. — Помню только, что там имелась гора, а в ней пещера. Местные говорили, в скалах есть расщелина, откуда и приходит нечисть, но из них никто там не был, очень все боялись…

— Гора здесь одна, так что не промахнемся, а вот насчет расщелины — это интересно. Берг, что ты думаешь?

— Не думаю, что там портал, — он отрицательно покачал своей ушастой головой. — Считаю, что колдун устроил среди скал жилище, замок или что-то подобное, и клепает спокойно этих существ, готовясь к войне с королем.

— Я тоже так думаю, — согласилась с ним ведьма. — Как думаешь, он нас ждет?

— Не дурак же он на самом деле? Должен понимать, что рано или поздно король пошлет своих разведчиков, а то и войска, чтобы узнать, откуда нечисть появилась в его землях. Думаю, раз колдун устроил свое жилище в горах, то он ждет посетителей, а значит, подготовил для нас немало ловушек.

— Пустим этих вперед? — королева кивнула на гвардейцев, которые в своей черной одежде были почти не различимы в темноте. — Или оставим им шанс выжить?

— То, что легко достается, никогда не ценится, — усмехнулся Берг. — Если мы быстро и легко убьем колдуна и уничтожим его армию, то сразу появятся желающие рассказать, что это мог сделать любой, а вот если погибнут королевские гвардейцы и маги, тогда отношение изменится. Я вообще считаю, что мы слишком быстро приняли это предложение. Надо было отказаться, и взяться за него только после того, как гвардейцев и магов растерзали бы эти твари.

— К сожалению, я не могла возражать, — вздохнула ведьма. — Мне представили достаточно аргументов, чтобы согласилась сразу и без колебаний.

— И какие?

— Трупы на улицах — их набралось больше двух десятков, правда, половина из них принадлежала оборотню, но мои возражения не приняли, сказав, что это могли сделать демоны…

— Да, — кивнул коротышка. — Теперь мне понятна спешка. В расщелине будем решать, кого пустить первыми, хотя бы одного из магов надо сохранить, да пару гвардейцев, иначе решат, что мы их сами убили, а не колдун с его тварями.

— Ты прав, возможно, так и сделаем, — кивнула рыжая. — Правда, провидец предложил другой вариант.

— И какой? — ухмыльнулся коротышка. — Он собирался оставить их в живых?

— Нет, он как раз за то, что они все умрут, — королева встала и проговорила вроде негромко, но ее было слышно даже на краю поляны. — Привал закончен, двигаемся дальше.

Она села на лошадь, из темноты появились демоны и заняли свои места рядом с ее седлом, лица их и руки были перемазаны свежей кровью, они облизывались, как сытые коты. Гвардейцы, которые подъехали уже близко, брезгливо покосились на демонов, в свете костра им хорошо было видно всю нечеловеческую природу этих существ, тем более, что плащи те даже не стали натягивать, они у них были опущены к поясу.

Руки воинов потянулись к оружию, на что демоны только ухмыльнулись. Даже от такого простого действия, кони гвардейцев захрапели, и если бы их не держали хозяева, умчались бы прочь.

— Наденьте плащи, не стоит пугать наших союзников, — королева и тронула свою лошадь, она пошла вперед ровным шагом, демоны, то-то недовольно проворчав, помогая друг другу, натянули плащи и, опустив капюшоны, побежали рядом с ней.

Мы двинулись в том же порядке. Коротышка быстро затоптал костер, нисколько не испытывая страха перед огнем. С места запрыгнул на широкую спину своей лошади, отчего та недовольно всхрапнула и снова стал движущейся преградой между нами и гвардейцами.

Глава двенадцатая

Это было плохо, я так надеялся на то, что мне так или иначе удастся переговорить с королевскими воинами. Если б это случилось, у нас появился бы шанс освободиться из нашего заточения, но пока получалось так, что нам ни на шаг не позволяли отлучиться в сторону даже по нужде. И если же все-таки шли в кусты, то и в этом случае нас контролировали демоны — почему-то они всегда оказывались рядом, а это не могло быть простым совпадением.

Я вздохнул и посмотрел вперед, где в темноте едва различался силуэт королевы.

Света от звезд было мало, под ногами ничего не видно, оставалось надеяться только на то, что лошади знают, куда им ставить свои ноги.

После этого отвратительного пойла, которым нас напоили на привале, у меня появились новые силы. Казалось, еще час назад не было сил даже на то, чтобы говорить, а теперь мы ехали куда-то в ночь, а боль и усталость исчезли.

Мы свернули в сторону, выбираясь на запущенный и забытый тракт.

Подковы звонко защелкали по булыжникам, вышибая небольшие искры. Уже через полчаса звук стал довольно монотонным, мои глаза стали слипаться, и я задремал, просыпаясь только тогда, когда начинал крениться в ту или другую сторону, тогда встряхивал головой, хватался за поводья и седло, и снова начинал таращиться в темноту.

Все-таки нормальные люди не приспособлены для ночного бдения, а вот ведьма и коротышка с демонами чувствовали себя прекрасно, я слышал сквозь дремоту их смех. Они о чем-то разговаривали, слов было не разобрать, да у меня и желания особого не было их слушать. Почему-то меня даже не удивило, что Берг оказался впереди, как не появилось желания отстать от нашей команды, чтобы поговорить с гвардейцами.

Возможно, даже во сне я понимал, что это бесполезно, демоны были очень быстры, они легко могли обогнать лошадь, или все дело было в том, что я безумно хотел спать. За спиной слышалось цоканье копыт лошадей гвардейцев, которое иногда исчезало, растворившись в вязкой ткани моего очередного кошмара, с левого бока доносилось сопенье Кости, он, похоже, как и я, боролся со сном.

Сколько это продолжалось не знаю, время для меня остановилось, превратившись в странную смесь нелепых и страшных снов, темноты с яркими светлячками звезд, неясного шума и цоканья рядом.

Я выпал из этого странного состояния только утром, когда сумрак стал светло-серым, а звезды по одной стали исчезать с темного неба, теряясь в розово-багровом отсвете просыпающегося солнца.

Костя открыл глаза только тогда, когда лошади остановились, да и то потому что его спросила королева.

— Узнаешь что-нибудь?

Лес по-моему не изменился, как был густым, темным и мрачным, так таким и остался, дорога тянулась сквозь него серой тонкой полоской.

Единственное, что отличалось от других участков, так то, что около дороги стояло странное сооружение из массивных валунов, похожее на домик с одной комнатой. Камни были настолько велики, что казалось, эту избушку выстроил огромный великан.

— Кое-что вижу знакомое, — кивнул Костик, в его голосе прозвучала какая-то непонятная мне печаль. — Дальше нужно двигаться через чащу, думаю, лошади там не пройдут — лес густой, много поваленных стволов, да и кустарник повсюду густой и колючий.

— Хорошо, — ведьма спрыгнула на землю. — Кто-то из гвардейцев должен остаться здесь и следить за лошадьми. Командир, распорядитесь!

Высокий гвардеец ткнул боевой рукавицей в одного из своих людей и тот хмуро кивнул.

— Лошадей привязывайте к деревьям на длинный повод, пусть пасутся. Они должны отдохнуть за то время, что мы будем здесь, — это рыжеволосая сказала уже нам. — Берегите свой транспорт, иначе обратно будете бежать рядом с демонами.

Доводы нам показались убедительными, поэтому мы поступили так, как было сказано. Гвардейцы отпустили своих лошадей на волю, оставив их на попечение одного из воинов — седовласого богатыря, он должен был остаться и присмотреть за тем, чтобы на лошадей не напали дикие звери.

То ли нам помогло варево, которое нам влили на прошлом привале, то ли все-таки удалось подремать, а чувствовали мы себя неплохо, усталость хоть и ощущалась, но не так сильно.

Костя медленно двинулся вперед, привыкая к ходьбе, у меня ноги тоже казались чужими, они не хотели идти, а в голове кружилось. Коротышка посмотрел на нас обоих и криво усмехнулся.

— Что же у вас силенок-то не осталось, проехали-то всего ничего, а еще со мной собирались сражаться.

— Непривычно и тяжело, — ответил Костик. — До этого никогда не ездил на лошадях, до сих пор не могу поверить, что сумел проехать.

— Выпейте это. — Берг снял фляжку со своего пояса. — По глотку не больше, иначе станет гораздо хуже. Сразу предупреждаю, это варево не для людей, тот — кто его выпьет, станет намного сильнее, чем был, правда, потом придется долго спать, чтобы восстановить силы.

— Нет! — ведьма вырвала из его рук фляжку. — Мне нужна трезвая и ясная голова этого парня, если потребуется, демоны понесут его, но пока пусть идет так, как у него получается. Мы никуда не торопимся.

— Поползем, как могильные черви, — пробурчал коротышка, но фляжку убрал. — Молодые парни, а слабаки, вообще ваш человеческий род ни на что не годен, до сих пор не понимаю, как вам удалось нас разбить.

Ему никто не ответил, Костя шел медленно, с трудом пробираясь сквозь кусты ощетинившиеся острыми и длинными колючками, и что-то шептал. Подойдя ближе, я расслышал:

— Двести шагов направо, там нужно остановиться, оттуда должны быть видны горы, точнее высокая серая скала с проросшим деревцем на вершине.

— Ты запомнил путь по шагам? — удивился я. — Кто же так делает?

— Я ничего не знал в вашем мире, — стал оправдываться напарник. — Для меня это был единственный способ, хоть как-то ориентироваться. К тому же счет помогал не сойти с ума, иначе я бы уже через полчаса начал выть на луну. Думаешь легко оказаться в другом мире?

— А в чем разница?

— Тебе этого никогда не понять. Странное ощущение, когда тебе чуждо абсолютно все, от воздуха и звезд до земли под ногами…

— Тихо вы там! — воскликнула королева. — Я что-то начинаю ощущать.

Демоны подошли к ней, окружив так, чтобы к ней никто не смог бы приблизиться.

— Все идут за мной, — ведьма пошла куда-то в сторону. — Сейчас мы увидим нечто интересное.

Пройдя через бурелом из упавших деревьев, мы вышли на большую поляну, посередине которой лежало огромное полуразложившееся существо, гниющая плоть которого уже большей частью сползла с костей. Определить, кто это был, не представлялось возможным. Но Костик похоже это знал, как коротышка и королева.

Я же ужаснулся, существо было огромным, в два с половиной метра, а то и больше — думаю, такой же была и его сила.

— Этого ты убил? — спросила рыжеволосая у Кости, тот утвердительно и как-то виновато кивнул.

— Мне повезло, что он напоролся на мое копье.

Гвардейцы, которые высыпали на поляну, двигаясь в боевом порядке, ощетинившись копьями и стрелами, после его слов посмотрели на парня как-то по-другому — более уважительно что ли.

Коротышка только неопределенно хмыкнул, а демоны исчезли в кустах, видимо на разведку. Правда, вернулись довольно быстро.

Королева выслушала их, хоть они не произнесли ни слова, возможно, они разговаривали мысленно или почти незаметными жестами. После этого она рассказала нам о том, что в кустах имеется еще один обглоданный скелет, на этот раз обычного человека.

— Эта нечисть схватила одного из сторожей в деревне и несла куда-то, а меня привели сюда по короткой дороге, чтобы я ее остановил, — Костик поднял с земли меч. — Вот это оружие я ему воткнул в ногу, он споткнулся и упал на копье.

— Меч ковал ты? — спросил коротышка. — Я вижу, что у него форма немного другая, чем принято здесь.

— Я…

— А сталь плохая, не сломалась, и это тебе и помогло. Твари стало больно, а вытащить твой меч не смогла, потому что он согнулся крючком. Везунчик. Буду иметь это в виду, когда стану тебя убивать.

— А зачем меня убивать?

— Не нравишься ты мне…

— Перестаньте! — королева простерла руки над огромным гниющим трупом. — Существо это сделано неестественным образом, поэтому было довольно неуклюжим, хоть и быстрым, думаю, что именно это помогло тебе его победить.

— Клонированное что ли? — поинтересовался Костя. — С измененным геномом?

— Не знаю, что ты пытаешься мне сказать. Выражусь проще: существо сделано при помощи магии, основой для него послужили человек и какой-то зверь. Все было растворено в чане, перемешано, добавлены туда же некоторые магические ингредиенты, которые были привезены из города, благодаря небезызвестному нам всем стражу — отцу Наджеса. А когда все было готово, вылили в форму, как расплавленный металл.

— Здорово, — восхитился Костя. — Похоже на рост бактерий, там тоже создается питательная среда.

— Колдовство известное, хоть и забытое. Самое трудное в нем это оживление. Приходится наделять тварь своей энергией, которая заменяет ей душу. Так тебе понятно, иномирец?

— Да, королева, я понял, технология использована совсем другая, но принцип тот же…

— Никогда не говори о том, что не понимаешь! — Берг оборвал Костю и сам склонился над трупом. — Вижу, что существо мощное и быстрое, думаю, что зверь использовался не один — волк был точно, может, еще медведь…

— Наверно, материала у него на такую громаду не хватало, — улыбнулась ведьма. — Не понимаю, зачем ему нужно такое существо? Если он добился таких великолепных результатов, можно было бы сотворить нечто более опасное…

— Мне молчать? — Костик отошел в сторону. — Или можно что-то сказать?

— Дозволяю, — королева подняла голову. — Только говори коротко и по сути.

— Это существо было не одно. Как рассказали сельчане, за короткое время в округе опустошили деревень пять и никого не осталось, кто смог бы рассказать о нападениях. Получается, село окружали, а потом планомерно, дом за домом зачищали от людей. На такое действо требуется много тварей.

— Пять… — Ведьма задумалась. — Учитывая расход, и неизбежные неудачи и ошибки, думаю таких великанов наберется около сотни. Почти армия. Молодец, ученик, подметил то, на что мы не обратили внимания. Зачем колдуну понадобилась столько тварей? Их же кормить надо, поить, ухаживать за ними, они же тупые. Одного держать и то тяжело. Помню, когда я была еще молодой ведьмой, мне удалось создать одно такое же, так уже через месяц я ее растворила в чане обратно, потому что вся моя жизнь превратилась в кошмар. Это существо постоянно хотело есть, оно не могло насытиться…

— Зачем ему понадобилась армия? — коротышка отошел от гниющей плоти, за время осмотра он даже не сморщился, словно запах ему нравился, в то время как даже много повидавших гвардейцев мутило, и те старались держаться так, чтобы легкий ветерок относил миазмы в сторону. — Обычно она создается только для того, чтобы приобрести власть. Захватить королевство, создать новых тварей и снова в бой до тех пор, пока весь мир не будет лежать у твоих ног.

— Если бы земли можно было захватывать с помощью разных тварей, то я бы уже давно была королевой всей земли, — ведьма вздохнула. — К сожалению, в этом мире имеется магия, ее легко использовать против живого и неживого, а она мощнее любого оружия…

— Если бы у вас была тысяча таких тварей, — Берг ухмыльнулся. — Этот мир бы лежал у ваших ног. — Нечисть отвлекает и убивает людей, а вы идете за ними и используете магию против магов. Кроме того, можно создать более быстрые существа на основе рыси, дать им человеческий мозг и защиту от многих заклинаний. Обереги, амулеты, магические щиты — мало ли чего вы придумали…

— Спасибо за пояснение, Берг, — кивнула королева. — Видимо так этот безумец и думает, а значит, нам стоит поторопиться, пока он еще не подготовился для долгой войны. Веди нас, ученик.

— А я не знаю, куда идти, — Костик растерянно развел руками. — Я же не местный.

— Ты сам рассказывал о горах и расщелине…

— Думаю, что вход в нее где-то недалеко, иначе меня бы не привели сюда, чтобы я перерезал нечисти дорогу. Село где-то там, — парень показал рукой на восход. — А расщелина, наверно, в горах… за спиной.

— Веди, там разберемся, — кивнула королева и посмотрела на королевских воинов и магов. — Вы все видели господа? Готовьтесь, думаю, что скоро мы повстречаемся с передовым отрядом таких тварей.

— Вы сказали с отрядом? — уточнил командир гвардейцев, по его лицу было видно, что ему все это очень не нравится. — Не одна тварь, не две, а… сколько?

— Я не знаю, каким было население захваченных деревень, а также мне неизвестно мастерство мага, с которым нам придется столкнуться, — ведьма развела руками. — От мастерства и опыта зависит количество неудачных экземпляров, которые приходится либо уничтожать, либо переделывать во что-то другое…

Королева осеклась, заметив, как внимательно на нее смотрят королевские маги и гвардейцы, продолжила она гораздо менее уверенным тоном, что меня немного порадовало — все-таки и она чего-то боялась.

— Я всего один раз занималась подобным, но мне известны результаты опытов других магов, в частности у Крика великого каждая третья тварь оказывалась с каким-либо дефектом, чаще всего даже не могла двигаться. Именно этим объясняется наша победа под Грохотом, колдун просто ошибся в расчетах, не учел потери, — ведьма посмотрела на еще более помрачневшие лица магов и гвардейцев и уже совсем скучным тоном закончила. — Можно ожидать, что колдун создал от ста до пятисот тварей…

Я слышал от отца о битве у Грохота, тогда погибло почти все королевское войско, хоть против них дралось всего-то триста неизвестных до этого никому страшных существ. Насколько мне было известно, те твари были совсем другими, они умели летать и нападали сверху, а небольшая часть даже могла передвигаться под землей — именно им и удалось погубить большинство наших воинов.

Еще бы! Любой испугается, когда из-под земли появляется огромная пасть, наполненная острыми зубами.

Наша уверенность в себе всегда построена на твердости земли, на том, что мы можем стоять и ничего не бояться, мы об этом просто не думаем, а когда вдруг оказывается, что земля опасна, то паника раздробит любой даже самый организованный отряд.

Твари, откусывающие ноги, посеяли смятение, а когда воины побежали, то на них набросились летучие твари.

Мы проиграли эту битву, не понимаю, почему ведьма говорит о какой-то победе? Насколько я знаю, даже маги и те бежали вместе со всеми, испугавшись подземной угрозы.

— Мы тогда проиграли эту битву, — я сам не заметил, как произнес эту фразу вслух. Королева с любопытством взглянула на меня.

— Если это так, то почему королевством правит все тот же король?

— Не знаю. Мой отец рассказывал мне о том, что они бежали и не могли остановиться. Повезло остаться в живых немногим, в основном тем, кто успел добраться до гор, там подземные твари не могли пробиться сквозь камень, а тех, кто летал, можно было сбить из луков.

— Вот так всегда… — рыжеволосая ведьма с усмешкой взглянула на магов. — Не скажете, почему молодым людям в нашей стране неизвестна вся правда о той битве?

— Совет магов решил, что людям и нашим врагам лучше об этом не знать, — королевский маг твердо встретил взгляд рыжей. — Вряд ли их бы порадовало известие о том, что королевское войско отправили на заклание, и заранее было известно о том, что большая часть людей погибнет. И смерть десятков тысяч воинов нужна было только для того, чтобы несколько магов и одна ведьма — простите, королева ночи — поразили великого мага в его замке.

— Вы считаете, что людям лучше знать о том, битва была проиграна?

— Лучше так, — королевский маг отвел глаза и вздохнул. — Но мы ценим то, что вы сделали для победы под Грохотом, именно поэтому на многие ваши темные дела, которые вы творите по всей стране, король смотрит сквозь пальцы.

— Хорошо, — как-то вдруг безразлично проговорила ведьма, направляясь к выходу с поляны. — Пусть будет так. Возможно, вы правы, чернь никогда не умела понять глубины ни одного гениального замысла.

В этот момент я понял, если даже член совета королевских магов не признает, что она одержала победу в той проигранной войсками битве, то ее стоит уважать хотя бы за храбрость. Я совсем другими глазами взглянул на своего врага. Королева встретила мой взгляд и усмехнулась.

— Когда королю становится туго, он всегда вспоминает обо мне, несмотря на то, что его окружает больше полусотни самых лучших магов королевства…

И еще я вдруг неожиданно для себя понял, что никто из магов не вернется домой живым, и большинство гвардейцев тоже, королева сделала свой выбор, она повторит именно для них битву при Грохоте.

Костя все это время молча переводил свой взгляд с ведьмы на магов, и видимо тоже что-то сообразил, потому что заторопился вперед, обгоняя рыжеволосую.

— А до пещеры я могу проводить, это совсем рядом, только внутри темно, свет туда не помогает, но вам же это и нужно, чтобы отдохнуть? Не будем же мы двигаться дальше, когда все устали? Тем более, что возможен бой. Воевать лучше отдохнувшим, из истории я знаю, что многие сраженья были проиграны именно потому, что полководцы не имели возможности дать своим воинам передохнуть…

Я ушел с поляны последним из нашей команды, правда, один из демонов тоже задержался, похоже, именно для того, чтобы не дать мне с кем-то переговорить. Вслед за мной двинулись гвардейцы, по-прежнему стараясь идти боевым построением, потом маги, лица которых не обещали нам ничего хорошего.

Я ощутил непонятным для себя образом, что из этого похода вернутся немногие, и только те, кто выберет сильную сторону.

Лично я шел за королевой, правда, у меня и выбора-то особого не было, но уже понимал, что если даже расскажу все гвардейцам, за меня никто не вступится, слишком сильна была ведьма. Ее боялись даже королевские маги и воины, это было видно по их мрачным задумчивым лицам. Она не зря рассказала им о Грохоте, сделав это, легко добилась полного повиновения всего нашего отряда.

А мне стало ясно, почему этой рыжеволосой ведьме разрешено многое, и отчего наш городской маг бездействовал, когда на улицах находили высушенные трупы, он знал кто убивал, знал и боялся, понимая, что это та часть зла, которая была дозволена королеве.

И еще мне стало понятно, пренебрежение рыжей ведьмы ко всем, кто ее окружает, а мое будущее мне стало казаться очень мрачным, а мысли о мести лишь мечтой, которая вряд ли сбудется.

Я догнал Костю, он покосился на меня, потом криво усмехнулся:

— Если честно, я боюсь снова увидеть этих тварей. Мое чувство опасности сходит с ума, потому что понимает, что иду навстречу смерти…

Мои мысли сразу переключились на тело того великана, что лежало на поляне. Я только сейчас понял, что не верил своему другу. Убить такое существо в одиночку невозможно, даже если все боги и удача будут на твоей стороне. Возможно, он обнаружил случайно мертвую нечисть и привел нас сюда, чтобы похвастаться?

Это предположение даже мне самому показалось смешным. А потом стал думать о том, как мы станем сражаться с сотней этих великанов, или с пятью сотнями. Как я выхожу один на один с этим огромным существом, дальше мне стало настолько плохо, что вообще перестал думать, мое воображение довольно быстро и ярко нарисовало мою смерть. И после этого мне стало все равно куда мы идем и зачем, только внутри что-то тихо шептало том, что нужно бежать и как можно дальше от этих буйных сумасшедших.

До скалы оказалось и на самом деле недалеко — около тысячи шагов, правда, идти пришлось по густому нехоженому лесу, проваливаясь до половины сапог в густой темно-синий мох, осторожно обходя упавшие, наполовину сгнившие деревья. Несмотря на то, что мир терялся для меня в темной печали, которое даже восходящее солнце не могло рассеять, я видел и запоминал все вокруг.

Возможно, готовясь к побегу, и запоминая путь для отступления.

Около скалы, Костик, показав королеве лаз в пещеру, подошел ко мне.

— Как ты думаешь, что будет дальше? — прошептал он. — Мне не нравится все это, я все время жду, как на нас набросятся гвардейцы — Или королева прикажет демонам нас всех убить, с нее станется…

— Ты прав, — также тихо ответил я. — Мы можем рассчитывать только на самих себя, нужно быть очень осторожными — так, словно находимся в разведке во вражеском стане. Никому доверять нельзя, ушки следует держать на макушке, и быть предельно острожными в своих словах и действиях. Если честно, ведьме на поляне впервые удалось меня напугать, я вдруг понял, что она легко убьет всех, кто встанет на нее пути.

— Согласен, — Костя протянул мне руку. — Но я могу рассчитывать на тебя?

— Конечно, а я знаю, что ты меня не подведешь, — руку пожал с готовностью, уже давно для себя решил, что этот парень стоит моей дружбы. — Вдвоем как-нибудь прорвемся.

Около скалы ведьма решила устроить большой привал, гвардейцы развели костер, выкопав предварительно яму в земле, чтобы огонь не было видно со стороны. Но это мне показалось лишним, над деревьями уже поднималось солнце, заливая все ярким багровым светом, засверкали капельки росы на траве и листьях словно дорогие каменья — при таком свете итак ничего не видно.

«Начинается новый день, который наверняка будет хуже предыдущего», — решил я. Жизнь потом показала, как я был прав.

Коротышка полез в пещеру, потом двинулась королева, она была ловкой, проскользнуть внутрь ей удалось без труда, а вот демонам пришлось извиваться, чтобы протиснуться через узкий лаз, их тела были крупнее, хоть и гнулись в таких местах, которые озадачили бы любого человека.

Мы с Костей переглянулись и поняли, что нам тоже придется лезть за ними, оставаться среди гвардейцев и магов не хотелось. Никто из них нам бы не стал помогать, к тому же наша попытка сблизиться с воинами могла вызвать недовольство ведьмы и Берга, а их сердить не стоило, это мы уже убедились на собственной шкуре.

Пещера оказалась старой и грязной, на каменном полу, который подсветили огненным шаром, светящимся холодным светом над плечом Берга, лежал толстый слой глины, веток, травы и другого лесного мусора, нанесенного сюда ветром.

Королева стояла посередине с напряженным лицом, протянув перед собой руки и медленно поворачивалась вокруг своей оси. Может, мне показалось, но я видел, как у нее с пальцев слетают маленькие голубые искорки и исчезают в низких, уродливых стенах пещеры.

— Хорошее место, — наконец, проговорила она. — Здесь много интересного. Берг, возьмешь учеников и исследуешь пещеру, пока мы отдыхаем. Там внутри есть какое-то странное существо. Оно голодно и сильно, аура мне неизвестна, его либо надо убить, либо подкормить, чтобы оно не мешало мне отдыхать своими голодными мыслями.

— Да, моя королева, — коротышка поклонился и мрачно посмотрел на нас. — Вперед, ученики, навстречу новым опасностям. Что-то живое здесь нас ждет…

— Вперед? — Костя неуверенно улыбнулся. — В моем мире принято пропускать вперед пожилых людей. Вы же уже, наверно, пожили… лет так на двести больше нас?

— Боишься, ученик? — брезгливо сморщился коротышка. — А пожил я гораздо больше чем ваши двести лет. Пять раз по двести — это будет правильно. Сам уже забыл, когда родился и был таким же юнцом, как вы. Но сейчас будете делать то, что я сочту нужным. В моем мире принято сначала пускать вперед молодых, потому что цена им — горстка пыли. Ни опыта, ни знаний, одни устремления и противоестественная уверенность в своем бессмертии.

— Не у всех есть такая уверенность, например, я боюсь умереть, — честно признался Костик. — Потому что уже раз столкнулся с одной нечистью и едва выжил после этого. Если и здесь живет нечто похожее, то я бы лучше остался….

— Вперед! — скомандовал Берг. — Мне легче вас контролировать, когда вы будете идти передо мной. Лично мне вы не нужны, но королева думает, что мы можете быть ей полезны.

— Мальчики думают правильно, — вмешалась в разговор ведьма, она лежала в углу на постеленном одним из демонов ковре, который до этого был приторочен у него к седлу. — С вами пойдет один из демонов, он будет вашим разведчиком.

И сразу один из телохранителей сбросил с себя плащ и полез в узкий лаз, причем двигался он так, что сразу становилось заметно его происхождение от гадов ползучих. Второй из демонов остался рядом с королевой.

— Как вам будет угодно, ваше величество, — коротышка поклонился и повернулся к нам. — Пока иномирец не показал нам расщелину, его стоит беречь, поэтому следующим пойдет выкормыш волчицы.

Вроде бы он ничего и не сделал, но у меня почему-то сразу возникло желание лезть первым, особенно когда сзади что-то больно кольнуло.

Могу поклясться, что видел, как с пальца Берга слетела голубая искорка и воткнулась прямо мне в тощий зад. Несмотря на толстые домотканые штаны, боль была такой, словно мне воткнули кончик острого кинжала.

Второго приглашения мне не потребовалось, я сразу полез в узкое отверстие. Когда почти скрылся в лазе, то обернулся, чтобы посмотреть, как поведет себя Костик. Тот поклонился ведьме и коротышке, что меня почему-то неприятно задело:

— Я пойду сам, мне не требуется стрекало.

— Тогда иди, — ухмыльнулся Берг. — И помни я ползу за тобой, лучше бы тебе нигде не застревать.

Костя вздохнул и полез за мной, лаз оказался небольшим, не больше пяти метров в длину, и мы вывалились в огромный зал, стены которого терялись в темноте, светящий шар за плечом у Берга освещал пространство всего на пару метров вокруг.

Демону, похоже, свет был не нужен, он бродил где-то впереди, оттуда из густой и влажной темноты слышался шорохи скрежет, который издавали его когти.

Мы, не сговариваясь, расступились, пропуская коротышку вперед, к нашему удивлению тот молча пошел вперед, видимо сам догадавшись, что первым должен идти тот, у кого находится источник света. Прошли мы немного, не больше двадцати шагов и остановились перед огромной воронкой с гладкими ровными стенками, которая уходила куда-то вниз в глубину земли.

Света не хватало, чтобы пробить темноту в ее горловине.

Коротышка недовольно хмыкнул и задрал почему-то голову вверх. Его огненный шар стал подниматься, повинуясь его взгляду, и улетел довольно далеко, метров на двадцать, становясь все меньше и меньше. Когда он почти пропал в темноте, коротышка вернул его обратно, видимо решив, что потолок, с которого когда-то и бежала вода, создавшая эту воронку, так и не обнаружится.

После этого он отправил огненный комок в воронку, и тот стал опускаться в горловину.

Мне сразу стал понятен недостаток такой магии. Источник энергии находится в живом существе, и чем дальше от него шар, тем светит хуже. Далеко с таким светом не заглянешь.

Откуда-то сбоку появился из темноты демон.

— Говоришь, обошел вокруг? — произнес внятно коротышка, как я понял, больше для нас, чем для себя. — И прохода дальше нет? Предлагаешь, кому-то из нас спустится вниз? Но дело в том, что это дорога в один конец. Тот, кто там окажется, обратно не выберется без чужой помощи. Нужна веревка, чтобы его вытащить, а у нас ее нет.

Берг задумчиво прошел мимо нас, как завороженных, глядящих вниз, в мрачную темноту, поджидающую внизу, в око мрака на конце воронки. Коротышка был прав, тот, кто туда попадет, обратно уже не выберется никогда, если только внизу не найдется другой путь ведущий к солнечному свету.

— А зачем нам спускаться вниз? — спросил Костя. — В этой пещере ничего не найдешь, кроме смерти от голода.

— С одной стороны ты прав, — неохотно согласился Берг. — Но с другой стороны королева приказала нам обследовать эту пещеру и найти то существо, что в ней живет. А здесь точно кто-то есть, поэтому…

Мы замерли, ожидая его решения, и тут меня толкнул вперед демон — наверняка выполняя команду Берга.

Толчок был довольно сильным, я не удержался на влажной скользкойповерхности и покатился вниз в темную горловину воронки с огромной скоростью.

— Что вы делаете?! — возмущенно воскликнул Костик. — Он же погибнет там, у него даже нет света. Как он будет пробираться в темноте?

Я пролетел длинный гладкий туннель, теряя на ходу сознание от страха, и чувствуя свою беспомощность.

— Пошли отсюда, — голос Берга бы спокоен. — Если этот парень так хорош, как я о нем думаю, то он выберется, а если нет, то туда ему и дорога. Лучше бы, конечно, отправить тебя, иномирец, но к моему сожалению, ты нужен для поисков расщелины…

Больше я уже ничего не слышал, потому что повис в воздухе. Когда вокруг тебя только густой непробиваемый мрак и нет никаких ориентиров, тебе всегда кажется, что ты никуда не движешься. А на самом деле я наверно так и летел вниз навстречу смерти.

Ощущение это было даже приятным, если б не страх, от которого дрожало все мое тело, а редкие волоски пытались подняться, чтобы хоть как-то защитить меня.

Тело с ужасом представляло, как я грохнусь с огромной высоты о твердую землю. Как куски моей плоти разлетятся по стенам и каменному полу, череп расколется, мозги брызнут по сторонам, и от меня останется только кровавая каша с переломанными костями, а та тварь, что скрывалась в темноте наконец-то поест свежатинки, успокоится и больше не будет досаждать своими голодными мыслями королеве.

Наверно так и было задумано с самого начала.

Впрочем, я и раньше знал, что никому не нужен на этом свете.

Что удивительного в том, наконец умру? Может быть это не так уж и плохо? Никто и не заметит, что меня нет, никто и не вспомнит…

Я поджал под себя ноги, так на всякий случай, чтобы их сберечь от перелома, хоть прекрасно понимал, что при такой скорости падения, меня уже ничто не спасет. Сделал наверно это инстинктивно, а не обдуманно. Мое тело все еще пыталось бороться за жизнь, хоть и понимало, как это бессмысленно.

Легкий ветерок, пахнущий сыростью, известкой и каким-то тлением, ударил мне в лицо, и я влетел в ледяную воду.

Если бы мог, то заорал бы от пережитого страха, неожиданности, и этого жуткого ощущения, что тебя засунули в кипяток — настолько обожгло мое тело холодом.

Я погрузился в глубину метров на пять-шесть, ударился мягко о дно согнутыми ногами — инстинкты сработали правильно — оттолкнулся и выскочил на поверхность.

Завывая от страха, холода и боли в ногах, рванулся куда-то, пытаясь найти берег, в общем-то не особо веря, что мне это удастся, но уже через десяток гребков мои ноги задели дно, а дальше побрел по воде, скуля и дрожа от холода.

Здесь было мощное эхо. Звуки отраженные многократно били по ушам.

Еще шагов через двадцать уровень воды понизился, и я вылез на берег, или то, что таким мне показалось — в этой густой бархатной тьме невозможно было рассмотреть даже свою руку, поднеся к своим глазам.

Никогда до этого такого не видел, в городе привыкаешь к тому, что даже ночью всегда есть свет звезд, пусть и слабый, и отблеск далеких фонарей в богатых кварталах на холме, или пробивающийся свечи или лучины в окнах домов.

А здесь не было ничего, только мрак, темнота, наполненная звуком падающих капель с потолка в озеро, в которое так удачно свалился.

Присев на камень, я разделся и начал выжимать одежду.

Не знаю, удастся ли мне выжить, но точно знаю, что не хочется умирать от простуды, мечась в жару. Так умирали многие, а я не хочу, хоть говорят, это приятная смерть и довольно легкая.

Кольчуга холодила голое тело, под кожаной поддевкой хлюпало. Пришлось раздеваться и выливать отовсюду воду, когда выжал рубашку и штаны и снова их натянул на себя, то почувствовал, что согреваюсь.

Мозги, которые у меня перестали работать от страха, понемногу ожили. Я даже на мгновение задумался над тем, а нужна ли мне кольчуга в такой темноте?

Потом решил, что если кто-то попробует меня на зуб, то не сможет прокусить кольца, и тогда у меня появится шанс убить того, кто это сделает.

Вылил из сапог воду, оделся и проверил свое снаряжение, кинжал к счастью не выпал, ножны оказались тугими, потом потянулся к мечу.

Оружие оказалось непростым, я это еще в оружейной кладовой замка заметил.

Тонкое, длинное лезвие с серебром неожиданно засветилось ровным синим светом, свечение было слабым, но с ним мне сразу захотелось жить.

Это был настоящий подарок судьбы, он словно сказал мне, не бойся, ты справишься и с этим. И действительно, если бы боги захотели меня погубить, они бы не посылали мне надежду в виде светящегося в темноте лезвия.

Я вытянул меч, и зашагал сам не знаю куда, правда, выбор у меня был небольшим: либо сидеть и ждать, когда тебя кто-то решит спасти (в чем я кстати очень сомневался), или попытаться спастись самому.

Второй вариант был предпочтительнее хотя бы тем, что идти гораздо теплее, чем сидеть на холодном камне.

Свет от меча исходил неровно, он то становился сильнее, то слабее, что немного раздражало, а иногда и пугало — тут итак ничего не видно, так еще и гаснет!

То, что еще пару мгновение назад у меня не было даже этого источника света, я уже забыл.

Не знаю, куда шел и зачем. Правда, дорогу спутать здесь трудно, с одной стороны озеро — а лезть еще раз в воду мне не хотелось — с другой, каменная стена пещеры, вот вдоль нее и шел, держась за влажный камень рукой. Единственное, что здесь можно изменить, так это направление движения, но я находился в пещере, а места в ней не очень много, скоро — так или иначе должен упереться в стену.

Что я буду делать тогда — не знал.

Мне кажется, я сделал полный круг вокруг подземного озера, а стены все не было, у меня даже пот выступил на лбу от страха, хоть еще мгновение назад замерзал.

Неужели это все, что у меня будет в последние мгновения моей жизни?

Пещера, подземное озеро, закрытое со всех сторон камнем, и больше ничего?

Я приуныл, но продолжал шагать дальше, просто потому что сесть, означало бы признаться самому себе в том, что все кончено.

Не знаю, что на меня подействовало, только в какой-то момент поднял меч вверх и сначала не поверил сам себе — передо мной чернела большая дыра, и она находилась гораздо выше моего роста.

В нее можно было пролезть, если суметь допрыгнуть.

— Ну и что? — рассудил я спокойно. — Дыра, она и есть дыра, а значит, может оказаться просто нишей и из которой не будет выхода, или окажется, что это зал, который закончится через пару метров.

Не отводя глаз от дыры, чтобы она внезапно не исчезла, я нашарил за спиной мешок, вытащил из него каравай хлеба — точнее то, что от него осталось после падения в воду — и позавтракал этой мерзкой сырой массой, выковыривая ее из запасной рубашки.

Все, что у меня еще осталось, я спрятал на груди, чтобы хлеб согрелся и подсох на моей горячей коже.

Потом попил воды из фляжки, запивая эту мерзкую смесь из размокшего хлеба, затем наполнил емкость доверху водой из озера, словно зная, что обратно уже не вернусь.

Причем сделал это довольно своеобразно: пятился спиной к воде, не отводя глаз от дыры, наклонился, не глядя, сунул руку с фляжкой назад, а потом так же взял обратно, взболтнув перед ухом, проверяя, действительно ли она наполнилась доверху.

Если бы кто-то мог видеть меня со стороны, наверняка решил, что я исполняю какой-то религиозный обряд, а вверху стоит статуэтка моего божка. Только увидеть меня никто не мог, слишком темно, только холодное лезвие моего меча светилось неровным светом.

Я вернулся к стене, повесил фляжку на ремень.

Вряд ли стоило это делать, поскольку я из-за этого становился толще, но по-другому ее легко потерять или разбить.

Теперь требовалось исполнить самое трудное. Убрать меч в ножны. Из-за этого оказаться сразу же в темноте. Допрыгнуть и зацепиться за край дыры, подтянуться и залезть.

Это было тяжело, мои руки отказывались загнать меч в ножны. Сначала мне пришлось себя долго уговаривать, чтобы усилием воли загнать проснувшийся во мне дикий страх перед темнотой. Когда мои руки меня послушались, я забросил меч в ножны. Синий мерцающий свет исчез.

И тут же прыгнул в темноту, отчаянно маша руками, чтобы ухватиться за что-нибудь. Первая попытка оказалась неудачной — больно приложился лбом к камню и отбил руки. Вторая и третья стали повторами первой, на лбу набухла шишка, которая прорвалась, и по лицу побежала струйка крови.

Если бы я не был уже в отчаянии, то точно бы пришел в это состояние. Долго прыгал, уже ни на то не надеясь и даже понимая, зачем это делаю, пока не зацепился за что-то, подтянулся, лег на камень и закрыл глаза в полнейшем изнеможении.

Радости не было никакой, как и ощущения победы, голова болела, по лицу текла кровь. Ноги и руки дрожали, хриплое дыхание рвалось из груди. Единственное, что хорошо было в моем состоянии — страх пропал. Его заменило отчаяние. Безразличие. Ощущение пришедшей смерти, которая стояла где-то за моей спиной, терпеливо дожидаясь, пока я перепробую все варианты и на этом успокоюсь. Тогда она тихо прижмет меня к своей груди, нежно поцелует, высасывая душу и уйдет, оставив лежать на камнях мертвое тело.

Может для того чтобы не доставить ей такого удовольствия, даже не отдохнув, едва переведя дух, я вновь пошел куда-то в темноту, вытащив меч и протянув его вперед.

Шел мрачно, глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться — все равно впереди ничего нельзя было разглядеть.

Ход оказался довольно высоким, стены были неровными, иногда расширяясь на пару метров, но после этого снова сближаясь. Скоро он вывел меня в большой зал, я прошел по нему вдоль стены в поисках продолжения и нашел широкую арку, похожую на огромный туннель. Потом и этот ход снова сузился, и я вышел в огромный зал, где долго бродил, боясь пропустить выход, затем пошел дальше.

Я шел и шел, уже не веря в то, что эта пещера когда-нибудь закончится.

У меня и раньше было немного шансов выжить, а теперь их с каждым шагом становилось все меньше и меньше. Я просто ощущал холодной с вздыбившимися волосками кожей, как исчезает во мне надежда, уступая место отчаянию.

Скоро у меня возникло стойкое ощущение, что все ходы ведут меня куда-то вниз, и с каждым шагом я все больше удаляюсь от поверхности, а значит, вряд ли еще когда-нибудь увижу багровый свет родного светила.

Будущее мне представлялось мрачной каменной ямой, куда я упаду, переломаю себе ноги и руки, там я буду умирать в стонах и собственной рвоте.

Остановиться мне не давала нелепая проснувшаяся во мне гордыня, поэтому я двигался дальше и дальше, несмотря на остро ощущающуюся усталость.

Я знал, что умру, и старался это оттянуть, хоть и не понимал зачем.

Для меня смерть всегда была связана с болезнью — человек лежит и медленно умирает. А если не лежит — значит не умирает. Поэтому я собирался идти до тех пор, пока не откажут ноги, и не упаду.

* * *

— Зачем вы это сделали? — спросил Костя, вслушиваясь в затухающий крик своего друга. Наджеса подтолкнул демон, его друг нелепо замахал руками, потом покатился вниз по краю воронки сорвался и полетел куда-то вниз — в бархатную жуткую темноту, оставив после себя только бьющееся об стены эхо.

— Желаешь оказаться вместе с ним? — ухмыльнулся коротышка, и демон, стоявший сбоку, повинуясь знаку, шевельнулся и плавно перетек юноше за спину. — Ему сейчас как никогда потребуется твоя дружба.

— Какие там шансы выжить? — спросил Костик, почему-то совсем не боясь, только мрачно покосился на демона. Если придется драться, он готов, уже дрался, как-нибудь справится, а не справится — значит такова его судьба.

— Почти никаких, — признался Берг. — Темно, страшно, если выход на поверхность — неизвестно. Так как?

— Я подожду момента, чтобы отомстить за Наджеса, — решил Костик. — Считаю это сейчас лучшим решением.

— Хорошо, а главное — понятно, иномирец, — Берг хлопнул Костю по плечу. — Постараюсь отныне не поворачиваться к тебе спиной. Пошли к королеве, выслушаем, что она скажет. Как ты думаешь, ее заинтересует исчезновение ее ученика?

— Не уверен, — горько выдохнул юноша, вглядываясь вниз в глубину воронки и прислушиваясь. Ни крика, ни звука — только стук падающих капель. Наджес вероятнее всего разбился. — По-моему люди для вас мусор, который после использования нужно выбрасывать. Разовая посуда, или нечто подобное.

— Не знаю, о чем сейчас говорил, но ты ошибаешься, человек, — Берг еще немного постоял у воронки, тоже вглядываясь вниз и вслушиваясь, потом пожал плечами. — Поверь, мы достаточно прагматичны, чтобы не выбрасывать то, что еще может пригодиться.

— Зачем же сбросили вниз моего друга?

— Идем. Возможно, после объяснений ее величеству ты поймешь мои действия. А повторять для меня утомительно. Или все-таки отправишься вниз?

— Послушаем королеву, — согласно кивнул Костя. — А вдруг я неправильно выбрал объект для своей ненависти. Если это ее приказание, то мстить нужно ей.

— Вот это правильно! — Берг еще раз ударил его по плечу, да так, что юноша едва не свалился вниз, он быстро сделал несколько шагов в сторону под насмешливым взглядом демона. — Госпожа любит врагов, без нее ей становится скучно. Правда, ее недруги долго не живут, но это же тебя не пугает?

— Не пугает, — Костя вздохнул. Внутри у него все дрожало от страха, он легко представил, как месте Наджеса оказывается сам. Темнота, страх, медленная смерть от голода. — Но требует осторожности.

Ведьма лежала с закрытыми глазами, закутавшись в одеяло, рядом с ней сидел демон, он находится настороже и в полной боевой готовности.

Второй демон опустился на сухую глину рядом с королевой ночи, прикрывая ее от нападения с другой стороны, и прикрыл глаза. Берг сел у стены, куда не попадал свет, светящий шар над его плечом потух.

Костик сполз на глину рядом с входным лазом, в том самом месте, где не так давно лежал и думал, что умирает от ран, которые ему нанесла нечисть.

— Где еще один ученик? — королева даже не шевельнулась, капюшон плаща закрывал ей голову, поэтому она ничего видеть не могла. Но как-то узнала, что они пришли в меньшем составе. Похоже, у нее был хорошо развит слух.

Костя записал себе в память и это, требующее разъяснения. Конечно, он переживал, но пока ничего не мог сделать, сам находился на волоске от гибели. Впрочем, в этом мире каждый его шаг был по-своему опасен. — Что-то случилось?

— Мы обследовали пещеру, — коротышка говорил сонным голосом, казалось он уже засыпал. — Единственный путь, который куда-то вел, был только вниз, там оказалось что-то вроде небольшой полости, которую вымыла вода, сбегающая сверху. Глубина неизвестна, но внизу по всем приметам должно находиться подземное озеро. Я отправил ученика туда, чтобы он исследовал эту полость в земле и постарался найти выход.

— У него не было никаких шансов, — вздохнул Костик, понимая, что он вмешивается в чужой разговор, и это ему не принесет ничего, кроме ненужных неприятностей. — А ты его просто сбросил вниз. Обратно вверх ему не подняться без веревки, значит, он погибнет, если уже не погиб. Сам же сказал, что глубина падения неизвестна — он мог просто разбиться…

— Нет, твой друг все еще жив, и совсем неплохо себя чувствует, так что ран он при падении не получил, — ответила ему королева. — Я поняла, Берг, что ты хотел сказать…

— Пусть объяснит смысл своего поступка! — возмущенно воскликнул Костя, обрадованный тем, что его не оборвали каким-нибудь болезненным способом, а раз так, то он собирался спрашивать до тех пор, пока его не остановят. — Зачем ты сбросил его вниз? Смысл?

— Поясни ему, — королева повернулась. — Только коротко, я собираюсь немного поспать.

— Я не сомневался, что он останется жить, — коротышка говорил медленно, едва открывая свой большой растянутый как у лягушки рот. — Причин для того, чтобы я его сбросил, несколько. Первая — я его взял к себе в ученики, а боевой маг должен уметь выживать в любой обстановке, значит, должен пройти настоящее испытание.

Считай это началом его обучения. Мне требовалось проверить везучесть твоего друга, силу, а также его сообразительность и смекалку.

— Но он мог разбиться…

— Но не разбился же…

— Ему никогда не подняться наверх…

— Если там есть выход, он его найдет, потому что он является моим учеником, даже если себя таковым не считает. Если выход только через дыру, в которую мы его сбросили, то мы его вытащим через неделю или месяц — все зависит от того, сколько нам потребуется времени, чтобы справиться с колдуном.

— Он умрет за это время от голода…

— Человек, способен не есть больше месяца, главное, чтобы была вода, а ее внизу в достатке. Поверь у него много шансов на выживание, у нас их гораздо меньше.

— Что?!

— Мы-то точно не на прогулку идем, — Берг вздохнул. — Ты же дрался с одной такой тварью, значит должен знать, каковы будут твои шансы, если на тебя нападет сотня?

— Никаких! — Костю даже передернуло от такой перспективы, до этого он считал, что будет держаться от схватки в стороне, драться с нечистью будет ведьма, демоны и коротышка, ну и еще… вероятно к ним присоединятся маги и гвардейцы.

Впрочем, если бы ему предложили оценить шансы, то он бы поставил на королеву. Королевские воины и чародеи не показались ему способными убить хотя бы десяток тварей.

— Но я и не собираюсь с ними драться.

— Ты, кажется, тоже изъявлял желание стать моим учеником? — в голосе коротышки послышался сарказм.

— Да, но я просил знаний, а не смерти.

— Смерть хорошо учит, гораздо лучше любого учителя, — усмехнулся Берг. — Я ей в подметки не гожусь. Мне тоже интересно узнать, насколько ты везуч. Так вот, ответь мне, что опаснее бродить по пещере или драться с нечистью?

— В пещере спокойнее, — неохотно признался Костя. — Но здесь вверху от тебя хоть что-то зависит, можно в крайнем случае просто убежать, а там?

— Убежать я тебе не дам, а внизу у него есть занятие — искать выход. Если мы погибнем, то погибнет и он. Так?

— Так…

— Значит, он бы погиб и в том случае, если бы остался с нами. Так?

— Возможно, но не факт…

— Это еще почему? — коротышка даже удивился. — Сам же сказал, что в пещере спокойнее…

— Здесь наверху немало шансов, чтобы выжить. Например, убежать, пока вы будете биться с тварями…

— Строишь планы? — Берг усмехнулся. — Поверь, у тебя такой возможности не будет, и у него тоже. Так объясни, в чем разница — если здесь смерть и там?

— Разница в выборе…

— Запомни, ученик, не мы выбираем свою судьбу, а она нас, — Берг отвернулся к стене. — Опасная иллюзия считать, что от тебя хоть что-то зависит в этом мире. Ты-то уже должен это понимать — не собирался оказаться в этом мире, а находишься здесь. Не желал стать учеником королевы, а уже бредешь с нами. Много ли от тебя зависело?

— Кое-что, — Костик помрачнел, понимая, что коротышка прав. От него ничего не зависело. Он только барахтался на поверхности, чтобы не утонуть, а все остальное шло не от него. — Возможно, удастся что-то еще.

— Надеяться можно на несбыточное, в этом основа всех религий, тут главное не переборщить, — последние слова Берг добавил совсем сонным голосом. — Через пару часов выходим. Если к битве придешь не отдохнувшим, то уменьшишь свои шансы на выживание. Спи!

— Можно подумать, что вы знаете, куда идти и как долго… — пробурчал Костя, укладываясь. — Даже я этого не знаю…

— Скоро узнаем, — проговорила из темноты королева. — Спи, мне тоже надо отдохнуть, от моей силы будет зависеть твоя жизнь, поэтому заткнись!

Костик отвернулся, перед глазами все стояло удивленное лицо Наджеса, когда он падал в карстовую воронку, и как за ним наблюдало бесстрастное лицо демона.

Когда-нибудь, может быть даже через пару часов, они точно так же убьют его, не задумываясь, решая свои непонятные для него задачи…

Он никому не нужен здесь. А там в таком далеком, родном, но очень недоступном мире, не спит по ночам мама. Она ждет его, прислушиваясь к шагам по ночам в подъезде. Она не знает, где он. И никто не знает… даже он сам.

Что от нас зависит? Да почти ничего…

Берг прав.

* * *

Все-таки усталость свалила меня с ног, когда я вышел в очередной зал — впрочем, какая разница, сколько идти и сколько отдыхать, если неизвестно куда идешь?

Я шел просто так, значит и отдыхать мог, когда хотел. Все равно все было бессмысленно, так же, как и вся моя жизнь, да и любая другая. Разве мы все не так же бредем неизвестно куда и неизвестно зачем?

Да и конец пути у всех один, поболел немного и умер, недоуменно глядя в потолок, вспоминая давно забытых богов и готовя ответную речь для привратника на небесах.

Мне безразлично, когда умирать и где — долгов на мне нет, детей тоже. Никто и не вспомнит о том, что я жил. В богов не верю, а если же они все-таки существуют, то у меня есть оправдание всему, что со мной происходило — вся моя жизнь была ошибкой с самого рождения и совершена была не мной, я лишь следствие ее…

Такие мысли помогают. Потому что когда все равно жить или умирать, всегда выбираешь жизнь — часто просто по привычке. Я выпил воды, глядя в густой мрак, свет от меча оттенял его, дополняя ему жизни, и попытался разобраться в том, что происходит. От ходьбы одежда просохла, я согрелся, и чувство обиды притупилось, поэтому заработала голова. Так всегда, как только смерть немного отходит в сторону, в голову начинают лезть ненужные мысли.

Зачем? Они же ничего не несут и ничего не добавляют — так травяная жвачка для коровы, которую она гоняет из одного уголка рта в другой, пока не проглотит. Так и человек думает, думает, думает, пока не привыкнет к своим унылым мыслям и примет их, как часть себя.

Итак…

Сбросить меня в воронку было нисколько не хуже, чем выгнать из дома — так стоит ли обижаться на коротышку? Просто следует отомстить, когда появится первая возможность, а для этого нужно выжить. Только вряд ли это удастся, я в чреве горы и опускаюсь все ниже — явно уже глубоко под землей, а значит…

Ничего это не значит.

Мало что ли рассказов и былин о существах, которые живут в таких же пещерах? А история о падшем ангеле, которого однажды сбросил с небес бог?

Он сделал себе жилище под землей, потому что его как и меня выгнали из дома. Так что все несчастные собираются здесь под землей с мечтами о мести тем, кто остался наверху, и я не исключение, а следовательно, даже дьявол мне не враг.

С этой мыслью я встал и зашагал дальше, прекрасно понимая, что каким бы ни был длинный ход, он все равно когда-нибудь закончится, вот тогда и придется что-то решать.

Меч светился неровным светом, один зал сменялся другим, ходы то становились уже, то шире и выше, правда, вдруг в какой-то момент понял, что иду уже вверх, а не вниз, пришлось это радостное событие отметить — попил воды, доел остатки мокрого хлеба, мрачно глядя в темноту.

Здесь было по-своему красиво, жаль только не хватало света, чтобы эту красоту оценить и запечатлеть в памяти.

Огромные колонны, изъеденные водой и временем, идущие снизу вверх, встречались с каменными сосульками опускающимися с потолка. Все они были разной формы и высоты, имелись даже своего рода каменные стулья и табуреты, на одном из которых я сейчас сидел, подсвечивая темноту мечом.

Определенно, если бы я был падшим ангелом, то устроил себе здесь резиденцию — тепло, тихо, мешает только эхо от тяжелого стука падающих капель.

Вот в этот момент, когда я рассуждал сам с собой о превратностях судьбы и скорой бесславной смерти на меня и вылезло страшилище.

Сначала я услышал странный звук, то ли стон, то ли тихий вой — словно где-то здесь в темноте потерялась собака. В городе их держат только у богатых людей, (они слишком много едят, бедным их не прокормить) одни выполняют роль сторожей, а некоторые держат для развлечения.

Обычно, это красивые меховые игрушки с живыми глазами, короткими лапами, капризные и всегда чем-то недовольные. Видел я как-то одну такую, она шла по улице и так же стонала и жаловалась. Но только здесь не город, а пещера, чтобы встретить собаку, тут ей не выжить. А значит, это не собака, а нечто иное. Что же?

Я медленно пошел по направлению звука, прекрасно понимая, что нахожусь под толщей камня и живое здесь существовать не может, хотя бы той простой причине, что нечего жрать, кроме рыбы в подземном озере, и то, если она там имеется.

Конечно, сразу вспомнил о том, что ведьма что-то почувствовала опасное в пещере, и именно поэтому меня сбросили сюда. Поэтому расслабляться не стал. Не скажу, что испугался, страха во мне итак было по горлышко. Нет, новая опасность даже подняла настроение. Все-таки одно дело, умирать в тишине, когда ничего не происходит, и совсем другое в бою, пусть и даже с какой-то нечестивой тварью.

Еще один осторожный шаг с протянутым вперед мечом, и какое-то воющее и плачущее существо набросилось на меня из темноты.

Сначала я увидел глаза — они были желтыми огромными, как блюдца, с вертикальными зрачками, как у змей и демонов. Казались такими блестящими, яркими и завораживающими, что хотелось просто благоговейно на них смотреть. Наверно, такие чувства я испытал, потому что устал от одиночества и отчаяния.

А потом… на мерцающий свет меча вывернулись скользкие серые щупальца с присосками.

Когда одно из них прикоснулось ко мне, я сразу почувствовал острую боль, но еще какое-то время стоял, глядя в глаза, не имея сил пошевелиться.

Мое тело окаменело, только внутри черепа бился страх, даже сердце и то не откликалось, а билось редко, словно ему было все равно жив я или уже умер. Возможно, мне повезло, что рука с мечом, в какой-то момент онемев, не смогла удержаться и стала опускаться.

Лезвие было острым, поэтому по дороге легко отхватило кусок плоти этого неведомого ужасного существа, оно заворочалось, щупальца отбросили меня назад мощным ударом, я больно ударился об одну из колонн, едва не потеряв сознание.

Это меня спасло. Боль быстро привела тело в боевое состояние, сердце забилось, как сумасшедшее, кожа вспотела, руки и ноги задвигались, поэтому когда следующее щупальце протиснувшееся между колонн дотронулось до меня, я отхватил его одним точным ударом.

Это было замечательно и очень красиво. Желтая кровь выливающаяся из обрубка светилась довольно ярко, и небольшая лужа разлившейся крови сразу добавила света в этом зале. Теперь уже замечательно стали видны все эти каменные сосульки и наросты, только к сожалению любоваться было некогда — я дрался за свою жизнь.

Уже через короткое мгновение в этом зале стало достаточно светло, чтобы можно разглядеть огромный комок шевелящихся щупалец, ползущих ко мне.

Я, который только что звал смерть, причем любую, сразу расхотел умирать.

Почему-то смерть в желудке этой нечисти мне не понравилась.

Впрочем, если быть объективным, в тот момент я вообще ни о чем не думал, а рубил мечом, придя в боевую ярость. Меня было уже не остановить, такое и раньше иногда бывало в учебных схватках на плацу, когда в какой-то момент сопернику удавалось причинить мне сильную боль, тогда я словно сходил с ума, и оттащить от поверженного противника могли только трое, а то и пятеро взрослых стражей.

Сейчас было то же самое, я рубил эту гадость в капусту, мне даже не мешало то, что основное его туловище было покрыто твердым костяным кожухом, меч был хорошим, крепким и острым, он пробивал и такую броню, только приходилось прикладывать большие усилия.

Рубил от всей души, вкладывая туда и свое разочарование от жизни, от потери дома, от превращения Дениса, от унизительного плена и последнего подлого удара демона, отправившего меня в глубину пещеры на верную смерть.

И у меня получалось — от нечисти осталось совсем немного, она превратилась в кучу ярко светящейся в темноте расползающейся плоти.

Правда, досталась мне эта победа непросто, когда оглядел себя, то увидел, что моя одежда покрыта светящейся жидкостью, заменяющей нечисти кровь.

Надо признать, что моей крови было не меньше, она хлестала из тех мест, где присосались щупальца. После того как они отрывались от тела, то оставляли после себя глубокие рваные раны. Большую часть их я и не заметил в горячке боя и обнаружил только тогда, когда с тварью было покончено, и смог отдышаться.

То, что я увидел, совсем не понравилось. Раны имелись на руках и ногах, одна на животе и кажется даже на шее. Если бы не кольчуга, все было бы гораздо хуже, а так хоть щупальца проникали только туда, где им не мешала эта металлическая преграда. Если бы не эта железная рубашка, я был бы мертв, но сейчас она стала для меня слишком тяжелой ношей. Даже дышать не мог, настолько в ней было тяжело — поэтому извиваясь, как змея, вылез из нее, как из второй кожи, и отбросил в сторону.

Моя одежда превратилась в лохмотья, вдобавок ко всему, похоже, кровь этого существа была ядовитой, потому внутри ощущалось быстро возрастающая слабость.

У меня закружилась голова — наверно из-за большой потери крови, и появилось ощущение, что не только от этого. Возбуждение уходило, и как только оно схлынуло, я рухнул на каменный пол пещеры.

Теперь я понял, почему счел кровь нечисти ядовитой — жжение на местах укусов распространилось по всему телу, еще мгновение и я уже горел изнутри, как свечка. Самое неприятное было то, что сознание никак не хотело уходить, хоть и помутнело от боли.

Дыхание то резко ускорялось, то вновь замедлялось, тело действовало само по себе, я потерял над ним власть, оно стало самостоятельным, приближаясь к смерти, как конь сбрасывает неуклюжего наездника в овраг, а сам пытается удержаться на самом краю. Только поздно спохватилось, да и что оно умеет?

Вот в этот самый момент я вдруг понял, что ничего о себе не знаю.

Тело вздыбилось, упираясь ногами и головой, потом упало вниз, вышибая из меня дух, но сознание покинуло меня на какую-то долю секунды. Огонь в груди продолжал разрастаться, он рвался наружу, и наконец вырвался вместе с хриплым дыханием больше похожим на клубы пары. А дальше меня скрючило судорогой, из которой едва смог вывернуться, потом подступила следующая, подбросившая меня к потолку, а когда я ударился об пол, то наконец-то потерял сознание!

Сколько я пребывал в небытии, мне неизвестно, но когда снова открыл глаза, то почувствовал себя как-то странно. Трудно объяснить, что я ощутил. В первую очередь почувствовал запах шерсти, он был мощным, звериным и его источник находился совсем рядом, я даже заворочал головой, пытаясь увидеть того, от кого он исходит.

И тут же понял, что мое тело стало другим, каким-то неудобным, неуклюжим, потому что даже для того, чтобы повернуть голову, требовалось вертеться всем телом.

Я вдруг понял, что вижу все окружающее не так, как раньше, зрение стало плоским и потеряло цвет. Это меня немного поразило и озадачило. Нужно учесть, что я таращился в темноту, и видел при этом все, что меня окружало, хоть и как-то необычно.

На какой-то момент у меня возникла мысль, что я все-таки мертв и попал в ад, и сейчас испытываю специально для меня придуманную вечную пытку. Но когда сумел повернуть голову, то увидел мертвое тело твари, ощутил его резкий неприятный запах, и понял, что жив и все еще нахожусь на грешной земле, точнее под ней.

Потом я попытался встать, сначала на четвереньки, а потом… оказалось, что я могу стоять только так. Бросив взгляд на свое тело, обнаружил стройные ноги покрытые шерстью, на лице различил длинный нос с раздувающимися ноздрями и еще заметил язык, который выпал из моего рта, точнее пасти.

Я закричал, поняв, что со мной произошло, но услышал только вой, вернувшийся ко мне громким ухом. От резкого неприятного звука даже уши вздрогнули. Мой слух стал другим, более тонким.

Я сел так, как мог, на заднюю свою часть, и оказалось, что это не так уж и плохо.

Сидел и привыкал к мысли, что я волк, точнее оборотень — жуткое существо, которого боятся все люди, потому что оно быстрее, ловчее и самое главное умнее и безжалостнее.

Человек во мне был, никуда не делся, хоть я и слышал, что не у всех оборотней он остается. На счастье или несчастье у меня остался, и я прекрасно сознавал, что со мной произошло.

Итак, я стал оборотнем, как Денис. Думаю, что он находился в таком же недоумении, как и я сейчас, когда это с ним произошло впервые. Только он в отличие от меня быстро преодолел страхи и сомнения, и набросился на демонов, чтобы помочь мне.

А я вот сидел и таращился в темноту, словно надеялся увидеть там что-то, что спасет меня от меня самого.

Мгновения проходили одно за другим отмеряемые падающими каплями, но ничего не происходило.

— Ну и что? — спросил я сам себя. — Вот оказалось, что ты не человек, а оборотень, и что?

И ответил.

— Мне не нравится, но изменить ничего нельзя, все равно останешься именно таким.

И завыл от внутренней тоски и боли. Неужели волкам тоже так же плохо, когда они воют на луну? Или это делают такие же, как я, оборотни?

Выл я долго, подпевая эху и соревнуясь с ним в умении выводить длинные рулады, пока не опомнился и не взял в себя руки. Так или иначе, но это уже случилось и воем тут не поможешь. Надо подключать свою человеческую составляющую, чтобы извлечь из этого пользу.

Я еще раз внимательно осмотрел свое тело, оно было обычным волчьим, не раз видел такие мертвые туши, когда охотники вываливали их из телег на рыночной площади. Всегда находились те, кому требовался хвост или кусок шкуры, считалось, что это оберегает от нечистой силы. Потом облизал кое-какие места, какие обычно лижут животные. Не хотел, но тело действовало само по себе, один раз вырвавшись из моего подчинения, оно продолжало вести себя самостоятельно.

Не скажу, что это было неприятно — вполне нормально.

Я не заметил на себе ран, которые оставило на мне это жуткое животное.

Видимо при трансформации тело залечило само себя. Я вспомнил, как мне рассказывали старики-ветераны, что оборотня трудно убить именно потому, что когда он переворачивается в зверя, все раны зарастают мгновенно.

Только серебро оставляет незаживающие язвы.

Что ж будем иметь это в виду.

Я наклонился и понюхал разорванную тварь, потом мое тело опять же без моего участия рвануло клыками плоть и отправило его в свой желудок.

Еда понравилась, и следующие полчаса мое тело было занято поеданием этого странного существа набросившегося на меня из мрака, а я, точнее мое человеческое составляющее, терпеливо ждало, когда ему это надоест. Поев, облизав лапы и нос, тело остановилось, предлагая немного покомандовать мне, думаю для разнообразия.

Я решил этим воспользоваться и попробовать поискать выход, используя те способности, которые во мне появились от зверя.

Запах был слабым, он едва пробивался сквозь следы оставленные этим неприятным существом, но чем больше в него внюхивался, то все больше понимал, что это существо пришло извне.

Значит, выход существует, и его можно найти.

Я хоть и не понял, почему решил, что эта тварь пришла с воли, но побежал по его следам.

Это невозможно выразить, но для меня не стало темноты, я бежал легко, не нагибаясь, хоть и был довольно крупным зверем, при этом не ударяясь ни обо что.

Все препятствия превосходно различал, используя запах или нечто иное.

Скорость у меня оказалась приличной, человек с такой скоростью бегать не может, поэтому не прошло и часа, как я почувствовал, что приближаюсь к выходу.

И скоро увидел солнечный свет. Вот только вперед дальше не пошел, а остался в пещере, хоть выбраться было легко. Если приглядеться, то даже траву можно было различить вдалеке, а уж запах гор стал настолько острым, что даже стал мешать. Правда, скоро он стал привычным, и я перестал его замечать.

Долго раздумывал над тем, почему остановился, пока до меня не дошло, что в солнечном свете я превращусь обратно в человека.

Конечно, я этого хотел, да только не представлял, что стану делать голым и без оружия.

Пришлось выругаться — это было похоже на недовольное ворчанье — и возвращаться обратно.

Бежал я уже намного быстрее, дорога была знакомой, везде остался мой запах, поэтому можно было даже не задумываться о направлении.

Достигнув изрезанной мечом твари, я снова поел — мое теперешнее тело потребляло много энергии — и задумался над тем, что делать.

Свою разорванную одежду я нашел по неприятному человеческому запаху, которым она пропиталась, собрал в кучу и, используя зубы, начал перевязывать ремнями, чтобы создать что-то вроде компактного узла. Получилось это не сразу, волчья пасть не приспособлена для такой тонкой работы, но в конце концов у меня получилось.

Кольчугу пришлось оставить, она оказалась для меня слишком тяжела, я не мог поднять тюк, а если поднимал, то не мог с ним идти — не то что бежать.

Мне было жаль ее, она спасла мне жизнь, да и вообще оказалась великолепной защитой. К тому же самой дорогой вещью за всю мою жизнь, за нее вполне можно получить сотню золотых, а на них купить хороший дом.

Только вот продать ее сейчас некому, а нести не могу. Я даже завыл от жалости. Но что делать? Снова перевязал узел уже без нее, и получилось неплохо.

Может и не очень красиво и удобно, но этот тюк вполне можно нести в зубах.

Поев еще раз, я схватил сверток и направился обратно, успел как раз к закату, багровые лучи обожгли кожу, хоть было и непонятно, как они могли пробиться сквозь густую шерсть, и меня подбросило вверх. Обратная трансформация была не менее мучительна.

Меня снова выгибало так, что позвоночник трещал, а кожа горела словно ее облили кислотой. Боли нахлебался достаточно, чтобы понять, что лучше подобное никогда больше не повторять.

Когда ты превращаешься в волка, у тебя есть преимущество, у зверя слабая память, разум хоть и остается человеческим, но многое становится звериным, а вот человек еще долго помнит испытанную боль, даже после того, как она проходит.

Глава тринадцатая

Превращаться совсем не просто.

Даже потом, когда боль пройдет, еще долго кажется, что любое движение вызовет ее вновь.

Ломало меня долго, я катался по серому камню, тихонько воя от боли, кричать громко боялся, а вдруг рядом находятся люди. Сейчас, когда перешел в другое сословие, меньше всего на свете мне хотелось бы кого-то из них увидеть.

Насколько интересен человек…

Еще пару часов назад я мечтал о солнце и людях, а теперь мне они казались отвратительными существами, грубыми и ужасными — во мне заговорили чувства зверя.

Когда боль прошла, я почувствовал прохладный ветерок на своей покрытой потом и грязью коже, заворочался и потянулся к узлу. Мои многострадальные штаны оказались порваны во многих местах, к счастью, когда превращался в зверя, они просто с меня свалились, поэтому остались относительно целыми.

Несмотря на множество дыр, их все еще вполне можно было носить. Куртку осталась целой, потому что когда на меня напала тварь, я ее сбросил, чтобы не сковывала мои движения, и с ней ничего не случилось.

Досталось в основном рубашке, она превратилась в лохмотья и ее пришлось выбросить. Хорошо, что запасная имелась, я ее натянул на себя, а штаны пока решил не менять. Кто знает, что меня ждет впереди? Может, придется перевертываться и еще не раз.

Места вокруг были не очень хорошие — скалы, я находился на уступе, а внизу в глубокой расщелине виднелась тропка, вытоптанная в невысокой травке. Ее явно протоптали не звери, а люди, или существа похожие на них.

Глядя на тропинку внизу, я сразу вспомнил, зачем мы оказались здесь. Наша задача — найти и уничтожить нечисть, которая опустошала близлежащие от гор села, а также обезвредить их создателя, явно мага, или колдуна, способного на многие гадости.

Впрочем — тут же успокоил я себя — задача это не моя, а королевы, это ее война, а меня бросили как ненужного и никчемного воина. Следовательно, высовываться не надо, а то, не дай бог, нарвусь на колдуна, вряд ли он обрадуется, когда меня увидит.

Тем более, что варит нечисть из людей, используя какой-то старинное колдовство.

Тут я подумал о том, а как поведут себя рыжая ведьма и ее свита, когда меня увидят? Они же наверняка уверены в том, что мое мертвое тело так и осталось в той дыре в пещере. А раз так, то я свободен, и могу идти, куда хочу.

Осталось только понять, куда мне хочется?

Я нашарил в мешке хлеб, превратившийся в горсть сухих крошек и жадно поел. После трансформации всегда наступает жуткой голод. Слишком много тратится на изменение энергии, а количество ее в теле ограничено. Не знаю, как кто, а я всегда голоден, когда много двигаюсь, а тут только что пробежал огромное расстояние.

И снова лег на землю, продолжая обдумывать свое положение.

Итак, вряд ли стоит искать королеву. Опасно.

Одна беда, с ними остался мой напарник — Костик, а бросать друга в беде не стоит.

Как бы я себя не убеждал в том, что с этим парнем меня мало что связывает, мы знакомы всего несколько дней, хоть и успели подружиться, внутри все равно зрело убеждение, что не могу его оставить в обществе королевы.

Нужно воспользоваться тем, что меня никто не ждет и не ожидает увидеть, понаблюдать издалека за этой командой и поступить по обстоятельствам, когда придет время. А пока соблюдать осторожность. Не стоит показываться никому, возможно лучше всего сидеть вверху. Если ведьма отправится искать колдуна, она поведет свой отряд здесь.

Возможно я и ошибался, но решил остаться на уступе.

Все равно идти куда-то на ночь глядя вряд ли стоило, к тому же устал, пробежать всю пещеру пусть и обладая выносливостью волка было нелегко.

Поэтому я расстелил на камнях то, что когда-то было моей рубашкой, укрылся курткой, и закрыл глаза.

Едва это сделал, как сразу провалился в сон. Мне ничего не снилось, я только падал как осенний лист в бездонную пропасть, вращаясь, переворачиваясь и при этом не испытывая никакого страха.

Но даже во сне мучительно раздумывал над тем, кто же я есть?

Это были плохие мысли, долгие и тягучие, мне было больно от них. Падение и дурные мысли, к сожалению нельзя назвать кошмаром.

А мыслей было много, и они были грустными. Так мне и запомнился этот сон — долгое и падение в мрачную бездну, где копошились как могильные черви мои печальные мысли.

А еще я вспомнил провидца. Он же мне все это рассказал, перед нашим уходом, только я его не понял. Я вспоминал его слова.

«… Ты узнаешь многое из того, о чем сейчас даже думать не хочешь. Разочаруешься в самом себе. Попадешь в пещеру, откуда нет выхода, а там узнаешь то, что изменит тебя и всю твою жизнь и сделает тебя по-настоящему могучим и великим? И выход есть только для изменившегося…»

Я сплюнул себе под ноги — вот уж напустил тумана! Ничего не понял тогда, а все сбылось! Да и говорил он прямо, не юлил — это я сам оказался не готов к правде. Если бы он мне сказал, что я превращусь в оборотня, то я ему бы не поверил. Но он же прав — я изменился, только что мне теперь с этим делать?

* * *

Когда багровое солнце заняло свое место на середине небосвода и начало медленно спускаться вниз, королева и Берг проснулись.

Коротышка поднялся и быстро развел небольшой костер из хвороста, который принесли демоны, поставил на него котелок с водой, набросав в него травок из своего мешка. Королева все это время лежала, не двигаясь, хмуро разглядывая низкий свод пещеры.

Она поднялась только тогда, когда Берг налил и поставил перед ней серебряный кубок с дурно-пахнущим варевом, но выпила пахнущий пряной горечью напиток, не спеша и с огромным удовольствием.

Берг, увидев, как у нее начинают блестеть глаза и поднимается настроение, тут же засунул голову в лаз и прокричал гвардейцам:

— Собирайтесь, выходим сразу, как только будете готовы.

С поляны послышался шум спешно-сворачиваемого бивака, звяканье оружия, хлопанье натягиваемой тетивы.

Коротышка посмотрел на все еще лежащего на земле Костю и проговорил.

— Съешь чего-нибудь и попей воды, ученик, если хочешь жить. Мы пойдем быстро, о нас уже знают и ждут, поэтому в дороге будет недосуг пить и есть, даже привалов не будет.

— Откуда знают?

— Обычные люди считают, что если они чего-то не видят, то этого не существует, но маг видит не только глазами. Хороший колдун даже по движению воздуха определяет присутствие врага, оружие, которым тот вооружен и намерения, с которым тот приближается. Любой чародей слышит и видит то, что другим неподвластно, а мы приближаемся к очень сильному чародею. И кстати очень шумим…

— Черный колдун говорил со мной во сне, — неохотно проговорила ведьма. — Предлагал вступить с ним в союз, говорил о том, что он готов поделить со мной территорию королевства.

— И мы, конечно, отказались… — покачал головой коротышка. — И зря…

— Берг, ты же воин и стратег, — усмехнулась королева. — Если к тебе приближается сильный враг, что ты делаешь прежде всего?

— И что, моя госпожа?

— Пытаешься его купить, чтобы уничтожить потом, когда он будет тебе верить во всем. Сам же говорил, что властью никто не делится…

— Это так, госпожа, — Берг покивал сама себе. — Но бывают разные ситуации, иногда можно заключить временный мир…

— Кстати, мы не ошиблись, колдун почти готов к большой войне, у него уже имеется довольно больше войско, состоящее из разного рода тварей. Мы пришли во время, чтобы его остановить.

— А его предложение принимать не станем? — коротышка выразительно поиграл кустистыми бровями. — Может, стоит подумать? Если мы с ним договоримся, то сможем приблизиться к нему без битвы, и уничтожить потом.

— Уже подумала, он рассуждает также, — королева встала. — За первым слоем его мыслей прячется второй, в котором он собирается нас убить как только потеряем бдительность. А в его замке мы будем более уязвимы, так что придется идти обычным путем. А колдун самонадеян, это можно использовать. Он так увлекся и даже не заметил, что его магия вызывает возмещение повсюду Мы почувствовали это, да и другие маги тоже. Вот мальчишку затянуло…

— Затянуло? — коротышка достал пару коротких мечей и стал прилаживать их за спиной крест накрест коротышка удивился. — Я думал, что он разведчик, была у нас такая версия…

— Теперь я точно знаю, что это случайность, точнее последствия неразумного чародейства колдуна.

— А как это проявлялось в других мирах? — заинтересовался Костя. — И почему я оказался здесь?

— Если энергия собирается, то она должна как-то проявлять себя, — ведьма набросила на себя плащ. — Обычно это молнии, иногда жаркая кровь земли выходит наружу, сжигая все вокруг. Тебя просто затащило сюда вместе с энергией, которую он так жадно тянул из твоего мира. Возможно, ты находился там, где она концентрировалась — такие места есть повсюду, их обычно строят маги, чтобы при необходимости воспользоваться собранной силой. Где ты находился перед тем, как попасть сюда?

— Я прятался от дождя в каменной избушке, очень похожей на ту, что мы видели не так давно, — Костя поверил ведьме сразу и безоговорочно, ему сразу стало понятно все, что произошло. — А мои друзья сказали, что это место силы.

— Они тебе не соврали, такие сооружения создают для концентрации энергии.

— Конденсаторы? — перевел Костя на понятный себе язык. — А потом он разрядился, и меня выбросило вместе с собранной силой?

— Можно сказать и так.

Юноша задумался. В его мире не верили в магию, но это совсем не значит, что ее там нет. Может быть и сейчас в его мире кое-кто решает свои вопросы при помощи концентраторов энергии, недаром же ко всем этим Стоун Хеджам туда приходят толпы паломников, не понимающих что это, и для чего предназначено. Они просто чувствуют странность этого места, и разлитую в воздухе энергию, которая там собирается со всего мира.

— Получается, что маг, к которому мы направляемся, может оказаться сильнее вас? — предположил Костик, осмыслив то, что ему было сказано. — И мы можем проиграть этот бой?

— Объясни, — коротышка полез в отверстие, но вернулся, чтобы услышать ответ. — Откуда у моего ученика появились такие глупые ничем не обоснованные выводы?

— Я просто подумал, что человек, который может использовать энергию всех миров, обладает огромной силой. Он вполне мог создать за то время, что находится здесь, много различных хранилищ и конденсаторов энергии. В битве вы будете пользоваться тем, что имеется в вашем теле, а у него будет много разных источников…

— Молодец! — усмехнулся коротышка и полез дальше. — Мыслишь правильно, только энергия не может принадлежать кому-то одному — мы так же, как и он, сможем воспользоваться его накоплениями. Тут выигрывает тот, кто первым дотянется до дремлющей силы.

— Вперед! — скомандовала королева, пропустив вперед одного из демонов, который выскочил из пещеры сразу за Бергом. — Пора.

— Ты кое-что начинаешь понимать, — произнесла она, выбираясь наружу. — Сейчас сказал то, о чем узнают только на последних годах обучения. Твой мир подготовил тебя лучше, чем я думала. Посмотрим в бою, насколько ты хорош, возможно если понравишься, я сама начну тебя обучать магии.

Костик вылез из пещеры, не зная, радоваться тому, что было сказано или огорчаться. Пока все что с ним происходило, укладывалось только в одно слово — кошмар!

Самое противное было в том, что этот мир ему не нравился, а с каждым прожитым в нем днем он все больше терял надежду на то, что ему удастся вернуться обратно.

Сами события вовлекали его в какую-то дикую кашу непонятых столкновений и нелепых взаимодействий. Все, как в плохом кино, еще не успел понять, что произошло в первых кадрах, а ты уже видишь другие, не менее странные, не замечая скрытой логической связи, и даже сомневаясь в том, что она вообще существует.

Солнце уже перевалило за полдень и постепенно спускалось к деревьям. Жара уже начинала спадать, хоть воздух все еще был тяжелым, наполненным ароматами цветов и зелени, а также стрекотаниями кузнечиков. День понемногу кончался — еще один не самый лучший день его далеко не бесконечной жизни.

Коротышка выстроил на поляне гвардейцев вместе с королевскими магами и объявил.

— Нам предстоит небольшой поход. Думаю, еще до заката мы столкнемся с первыми тварями, которые попытаются нас убить. Советую не терять бдительности и действовать так, словно мы уже находимся на поле битвы и повсюду нас поджидает в засаде враг. Порядок движения такой: телохранители королевы по очереди выдвигаются вперед, они будут нашим передовым дозором и разведкой, за ними будет двигаться королева и мой ученик, за ними я, дальше гвардейцы, замыкают шествие маги. Вам понятно? Командир?

Высокий гвардеец мрачно сощурился.

— Хорошо бы самим выбрать поле боя.

— Не получится, мы на чужой территории, которую совсем не знаем, здесь преимущество будет иметь враг, как бы нам это ни нравилось. Хорошо еще, что у нас есть демоны, они умеют двигаться бесшумно, и нам сообщат о засаде, если она будет.

— Да, засады нам только не хватало, — согласился с ним гвардеец. — Хорошо бы узнать возможности врага? Кто из вас сможет что-то рассказать?

— Мой ученик, — Берг показал на Костю, который молча стоял сзади. — Можете задавать ему свои вопросы…

— Он еще мальчишка, — недовольно хмыкнул командир гвардейцев. — Что он может знать?

— Вы же знаете, ту мертвую объеденную трупоедами тварь, которую мы видели на поляне, убил он, — пожал плечами коротышка. — Может он и молод, но везунчик и не трус.

— Прости за то, что только что сказал, — командир обратился к Костику. — Не нравится мне это. Слишком огромные эти существа, а нам сказали, что их может быть сотни. Нас мало, если даже каждый из нас убьем по десятку, то остальные нас просто сомнут.

— Мне было не просто убить эту нечисть, — Костя вздохнул, неожиданно, когда он вспомнил тот бой, его снова затрясло от страха. — Эти существа быстрые и очень сильные. Та тварь, которую я убил, пронесла на себе взрослого мужчину почти двадцать верст, а была так же сильна и ловка, когда мы с ней встретились.

Мне повезло, что я успел воткнуть ей меч в ногу, прежде чем она меня посчитала опасным, и только благодаря этому она запнулась и упала на копье, которое едва успел воткнуть в землю.

— Тебе повезло, парень, — покивал гвардеец. — Да только твоим опытом мы не сможем воспользоваться, копья у нас коротковаты, зато у каждого есть лук.

— Лук не очень хорошее оружие, стрелой не убьешь такую тварь, — покачал головой Костик. — Глубоко наконечник не войдет, у них кожа крепкая. Лучше всего стрелять по глазам, но в них еще попасть нужно.

— Понятно, — вздохнул гвардеец и покосился на магов. — Мы сможем обеспечить вам защиту уважаемые волшебники только в том случае, если тварей будет не больше двадцати, и то… вероятнее всего большинство из нас погибнет.

— Командир, веди своих людей, — королевский маг резко взмахнул рукой. — Мы добавим силы вашим стрелам и точности в полете, так что вперед!

— А вы, королева, — командир склонил голову перед ведьмой. — Могут ли мои воины рассчитывать на вашу силу?

— Конечно, гвардеец, — усмехнулась рыжеволосая. — Иначе, зачем я здесь? Мне не нравятся леса, я привыкла к комфорту, и если покинула город, это значит, что у меня для этого имеются очень серьезные намерения. Мы должны защищать друг друга, враг слишком силен, чтобы кто-то из нас смог бы справиться с ним по одиночке. Правда, вероятнее всего я смогу вам помогать только в начале битвы, а потом буду занята сраженьем с их хозяином, но с вами останутся мои слуги.

— Я понимаю, госпожа, — снова склонил голову гвардеец. — Дайте нам возможность занять какое-то возвышенное место, чтобы у нас появились хоть какие-то шансы.

— Это я вам обещаю, — твердо сказала ведьма и зашагала вперед. — Шансы у вас будут, но не обещаю, что много.

Демоны по очереди уходили вперед, исчезая в густых зарослях, проверяя путь впереди. Перед тем, как исчезнуть, они сняли свои плащи.

Правда, делали это в зарослях по требованию Берга, чтобы не смущать гвардейцев своим видом. Костика они не боялись, и он видел, что как только демоны остаются без одежды, как обнаженная кожа начала менять свой цвет, подлаживаясь под окружающее — демоны обладали свойством земного хамелеона.

Буквально через пару мгновений их можно было заметить только тогда, когда они подходили вплотную. А когда отходили метров на десять, то сливались с окружающей растительностью.

После того как эти существа исчезли в зарослях, за ними двинулись и все остальные. Королева шла одна, за ней брел Костя, раздумывая над тем, почему он отказался от завтрака, за ним Берг, а дальше гвардейцы и маги. Все это походило на поход воскресного дня, по мнению Кости все слишком были беспечны и издавали много шума.

Но им пока везло. В лесу на них никто не нападал. Птицы кричали где-то вдалеке, фиолетовый мох все так же выбрасывал из себя фонтаны дождевой воды, а багровое солнце на полянах пробивалось сквозь густую листву, заставляя щурить глаза ярким светом. Было тихо, слышало только бульканье под ногами.

Ведьма, шла опустив капюшон, закрыв себя от окружающего мира, она выбирала такой путь, где она могла не перелезать через упавшие толстые стволы деревьев, покрытые густым мхом. Берг недовольно сопел сзади, с его маленьким ростом ему приходилось намного тяжелее чем другим, даже в мох его ноги погружались глубже чем у других. Правда, еще хуже доводилось королевским магам, те вовсю пыхтели сзади, ругаясь и нервничая, несмотря на то, что каждому помогал кто-то из гвардейцев.

Хорошо еще, что по зарослям им пришлось идти немного, иначе они все остались бы без сил, но лес внезапно закончился, и они вышли к горам.

Оба демона уже стояли около едва заметной расщелины, снова одетые в свои серые плащи.

Вокруг была только скала и каменистая почва с чахлыми редкими кустиками травы.

Спрятаться здесь было невозможно, даже мимикрия вряд ли им здесь могла помочь, поэтому они и оделись.

— Ты говорил об этой расщелине, ученик? — спросила королева, трогая руками камень. — Я чувствую неприятные эманации, здесь проходили твари, подобные тем, что напали на тебя.

— Никогда здесь не был, — вздохнул Костя, ноги у него уже дрожали от усталости, хоть прошли совсем немного, правда, дорога проходила по лесу. — Но вижу следы когтей на камне, так что наверно, мы идем правильным путем.

— Где? — Берг подошел и осмотрел скалу, потом кивнул ведьме. — Следы старые и свежие, определенно эта расщелина используется часто.

— Тогда вперед! — скомандовала королева. Демоны тут же скользнули в трещину, остальные в том же порядке потянулись за ними.

Через десяток метров расщелина стала расширяться, превращаясь понемногу в долину с крутыми обрывистыми склонами.

Здесь походный порядок изменился, гвардейцы, демоны, и даже сам Берг — все теперь жались к ведьме, которая шла ровным неспешным шагом, не снимая капюшона со своей головы. Они даже Костю отодвинули от нее, он вдруг оказался в конце процессии рядом с королевскими магами.

Старикам было тяжело, они шаркая ногами в кожаных туфлях и часто прикладываясь к фляжкам, вероятно в них был налит какой-то бодрящий напиток, потому что после выпитого глотка, какое-то время они шли довольно быстро, потом снова тянулись к фляге.

Солнце все больше склонялось к закату, бросая свои последние лучи прямо в глаза. Резкие черные тени наполнили долину, откуда-то из-за горы прилетел холодный ветерок.

Появилась растительность, сначала колючие кусты, за ними высокие деревья, под ногами снова расползся ковром синий мох, и демоны стали уходить по одному вперед на разведку.

— Госпожа, — проговорил командир гвардейцев, в голосе его слышалась усталость. — Надвигается ночь, мои люди будут беспомощны в темноте. Не пора ли сделать привал? Кустов прибавляется, и скоро мы вероятнее всего снова вступим в лес, а там возможно засада.

— Засады не будет, — ответила королева каким-то протяжным холодным голосом, от которого у Костика мурашки побежали по телу. — Нас ждут у выхода из долины. Там начинается новая расщелина, которая ведет уже к замку, в котором живет черный колдун.

— Даже если это так, все равно мои люди не видят в темноте, а значит будут бесполезны в бою, если он случится.

— Хорошо, — вздохнула ведьма. — В паре сотне метров отсюда есть открытая поляна, примыкающая к скалам, место привала можете устроить там, оттуда начинается ручей, а мы пойдем вперед. Если этим тварям не дать сегодня бой, то они сами на нас нападут, а тогда не мы будем вбирать место боя, а они.

— Вы готовы впятером сразитесь с сотней тварей? — удивленно проговорил гвардеец, глядя с жалостью на демонов, коротышку и Берга.

— Для нас нечисть не очень большая проблема, а вот вас вероятнее всего всех убьют, если не пойдете с нами.

От последних слов, которые королева произнесла как-то скучающе, гвардеец переменился в лице, побледнел, несмотря на то, что красные лучи заходящего светила прятали все своей палитрой. Он немного помолчал, разглядывая заросли кустарника уже некоторым опасением, потом спросил:

— Это наше будущее?

— Один из его вариантов и не самый благоприятный… — ведьма усмехнулась и ускорила шаг. — Но прошу отметить, что вы выбираете его сами. Меня всегда забавляло как люди рвутся к своей гибели, несмотря на то, что развитие событий очевидно.

— Может быть, королева, вы не заметили, но с нами королевские маги, а они намного сильнее вас по дару и их пятеро. Думаю, они смогут защитить нас, а мы их.

— Это они думают, что сильнее, — королева устало зевнула. — Но думать так будут недолго, не дальше завтрашнего утра.

Командир гвардейцев что-то недовольно бормоча, подошел к магам, но видимо то, что они ему ответили, его не обрадовало, потому что он снова догнал королеву.

— Если я дам вам пару своих людей, которые неплохо стреляют на голос, это вам хоть чем-то поможет?

— Если они не видят в темноте, то вы добавите на мои плечи еще одну обузу. Видели, как водят слепых? Мне придется делать то же самое.

— Извините, — гвардеец поклонился. — Я просто пытаюсь найти возможность изменить свое будущее.

— Успокойтесь, командир, и с мужеством примите свою смерть, вон ваше место ночлега, размешайте там своих людей. — Королева показала на открывшийся склон горы, прямо перед ним в сотне метров не росли деревья, а кусты были редкими, местность хорошо просматривалась, и даже в темноте там можно было устроить неплохую оборону, к тому же со скалы сбегал небольшой ручеек с чистой прозрачной водой. — Расставьте часовых, подготовьтесь к бою. Сами же просили, чтобы я вам нашла возвышенное место для стрельбы из лука. Чем это-то для вас плохо?

— Тем, что вы сказали, здесь нас убьют.

— Вы пойдете с нами?

— Нет, госпожа.

— Тогда я ничего не смогу для вас сделать. Вас сопровождают пятеро лучших магов королевства, развитие дальнейших событий будет зависеть от них. Боитесь?

— Да, госпожа, боюсь. Магам я верю, но после рассказа о битве при Грохоте, немного изменил свое мнение.

— То есть веришь, но уже не настолько сильно? — уточнила королева.

— Да, так… — Гвардеец перевел взгляд на Костю, потом в его глазах мелькнуло что-то вроде жалости. — Надеюсь, что и сегодня тебя не подведет твое везенье, парень. Если веришь в бога, молись, я слышал об этих местах, здесь и кроме волшебной нечисти хватает странного и опасного, люди здесь исчезают безвозвратно. Да и компания, в которую ты попал, хуже любой нечисти, а ты вроде парень неплохой…

— Предпочту такую компанию вашей, — улыбнулся Костик. — Королева — умелая волшебница, с ней не страшно.

Тут Костя немного соврал, как раз находиться рядом с ведьмой и было страшнее всего. Но лучше с ней, чем с королевскими магами, тех он не видел в деле.

Гвардеец вздохнул и ушел к своим людям, мрачный и несгибаемый, в глаза его горела решимость. Похоже, он уже мысленно готовился к бою, взглядом словно срисовывая местность. Скоро послышались его короткие команды, гвардейцы стали устраивать лагерь, а заодно готовить оборонительные сооружение — они решили нарубить в лесу стволов молоденьких деревьев и воткнув их в землю, создать своего рода небольшой заградительный забор.

— Ты на них не смотри, пусть развлекаются баловством, — коротышка взял Костика за локоть. — У нас есть своя работа. — Берг говорил коротко, обдумывая что-то — возможно план нападения. — Мы сделаем вылазку. Вероятнее всего придется сражаться и тебе. Ты будешь беспомощен в темноте, а я не могу отдавать нечисти своих учеников на съеденье, это противоречит моим принципам, поэтому тебе нужно ночное зрение. Согласен его получить?

— Да, оно бы не помешало, — Костик посмотрел на гвардейцев, уже собирающих хворост для костра, и ему внезапно захотелось оказаться среди них. Все-таки это были люди, а в том, что Берг человек, да и ведьма тоже, он сомневался. Только что он этого не хотел, но когда коротышка объявил о предстоящем бое с нечистью, ему сразу захотелось остаться. — Надоело спотыкаться о коренья.

— Я тебе такое зрение дать не могу, квалификация не та, — развел руками коротышка. — В основном специализируюсь на том, что его отнимать вместе с жизнью.

— Тогда зачем нужно было его предлагать?

— Я не умею, но королева может сделать это легко, поэтому иди к ней, упади на колени и попроси ее.

— А без паданья на колени нельзя?

— Ты будешь просить магический дар, а не обычный, — Берг состроил жуткую гримасу, должную что-то изображать, но Костя его не понял. — Представь себе, что тот, кто дает тебе новое зрение, будет испытывать к тебе что-то вроде неприязни. Как ты думаешь, что получишь в результате?

— Не знаю…

— Вот и я не знаю. Магия — штука тонкая, от эмоций зависит многое. Немного изменится настроение у госпожи и вместо ночного зрения ты получишь куриную слепоту. Или превратишься в самого настоящего кота, у них зрение, как у демонов — ночное. Может еще в какого зверя похуже. Так будешь вставать на колени?

— Но если она ко мне так плохо относится, то в любом случае, получу совсем не то, что мне нужно.

— Дурак, ты, человек! — фыркнул коротышка. — Неужели непонятно, что вставая на колени, ты признаешь превосходство над собой и просишь покровительства. Если госпожа тебе его даст, то станет отвечать за тебя перед небесами и самой собой — таков закон.

— А сейчас она за меня не отвечает?

— Сейчас за тебя отвечаю я, потому что ты добровольно признал меня учителем.

— Да? — В голосе Костика послышалось глубокое сомнение. — Но вы же и Наджеса признали учеником, а где он?

Берг вздохнул.

— Друг твой в пещере и пока живой, так говорит госпожа, а я ей верю. И его признал учеником не для бальных танцев, а для боя — там другие правила. Настоящий воин всегда готов к смерти. Разве тебя не учили кланяться перед боем своему сопернику?

— Учили?

— И это правильно. Кланяясь, ты заранее признаешь превосходство своего соперника над собой, а значит, более уважительно относишься к его умению, и тогда в схватке тебе не станет мешать твое самомнение. Запомни, ученик, побеждает всегда тот, кто уважает соперника, своего командира и господина. Будешь кланяться?

Была в этом какая-то правда, признал для себя Костя, поэтому он для начала поклонился Бергу, так как его учил тренер перед боем, прижав кулаки к груди по всем законам самураев.

— Спасибо, учитель, за новое знание. Я поклонюсь и встану на колени.

Потом направился к ведьме, которая за это время скрылась в зарослях кустов, пришлось ее догонять. Не доходя пары шагов до ее прямой спины, Костик упал на колени и выкрикнул сдавленным голосом — слишком громко кричать не решился.

— Помоги мне, королева, дай ночное зрение для схватки, чтобы я мог быть полезным тебе в бою.

Больше всего сейчас Костя боялся того, что ведьма не оглянется и так и пойдет дальше, а он будет ползти за ней по фиолетовому мху, в который так глубоко проваливались колени. Штаны уже промокли, так что когда встанет, вид у него будет презабавный, если не сказать больше.

Но рыжеволосая остановилась.

— Берг надоумил? — спросила она.

— Да, госпожа…

— Мысль хорошая, — она подошла к Косте стоящему по-прежнему на коленях и взяла его голову в свои руки. Они были теплыми и сухими, хоть ощущения рождались внутри все равно неприятные. — Берг умеет предвидеть хоть всего на пару шагов. Действительно, когда начнется схватка, я ничего не сумею уже сделать — лучше сейчас, пока есть время и сила.

Она дунула Костику в глаза и пошла дальше. Может быть ему показалось, но в этот момент глаза ее стали багровыми как последние лучи светила, и он готов поклясться, что в этот момент они засветились.

И все!

Ничего не произошло, никаких изменений он не почувствовал, как видел, так и видел.

Костя встал и поплелся за ведьмой, чувствуя себя почему-то, что его обманули и унизили. Берг коротко хохотнул.

— Ты мне нравишься, иномирец, хотя бы тем, что твои мысли можно не читать, они итак написаны на твоем лице. Не спеши ругать меня и госпожу. На всё нужно время, сразу ничего не происходит, сейчас твои глаза меняются, незаметно для тебя. Подожди, пока опустится ночь, тогда поймешь, дали тебе зрение или нет…

Демоны пробились сквозь чащу, отчего-то решив проигнорировав протоптанную в ней тропинку.

— Ловушки, — пояснил коротышка, который шел перед ним. На этот раз порядок был другим. Первыми шли демоны, потом они с Бергом, замыкала шествие ведьма. — Их там поставили на всякий случай. Они обыкновенные — просто ямы с кольями. Мы в них попадаться не будем, оставим гвардейцам, которые наверно пошлют за нами соглядатаев, если выживут после сегодняшней ночи.

— Так их надо предупредить…

— Зачем? Они нам не доверяют, почему же мы должны им помогать? К тому же они нам все равно не поверят, решат, что это какая-то уловка. Стоп!

Берг остановился, возбужденно принюхиваясь на узком пятачке, подернутом густым фиолетовым мхом, вокруг плотной стеной стояли кустарники и деревья. Ничего не говорило об опасности, по-прежнему пели птицы, где-то вдалеке кричали какие-то животные, шуршали в ветвях крысы, у глаз вились насекомые маленьким кровососущим облачком. У Кости уже все лицо было ими искусано, но сейчас он послушно замер, не обращая внимания на боль от укусов осмелевших кровопийц.

Подошла королева.

— Сигнал подали демоны, это предупреждение, они сообщили, что видят нечисть в расщелине ведущей в горы, там засада.

— Нет, — покачал головой коротышка. — Чувствую что-то еще — скрытое…

Ведьма откинула капюшон, разбросав по плечам свои густые длинные огненные волосы, ее лицо побледнело, она пожала плечами и закрыла глаза, и через какое-то время задумчиво произнесла.

— Впереди ловушка, демоны ее не заметили, сейчас они находятся прямо на ней. Закрыта магическим пологом, я бы ее тоже не заметила, если бы ты не подсказал. Ее будет не трудно обезвредить…

Королева двинулась вперед, за ней Берг, а Костик с наслаждением хлестнул себя по лицу, размазывая кровь и трупики кровососов по щекам, потому что терпеть уже не было сил, и только после этого зашагал за ними.

Зелень оборвалась резко, почва стала твердой, и даже трава не могла пробить камень. Относительно ровное плато открылось перед ними, тянулось оно метров триста, дальше начинались скалы, постепенно переходящие в высокие горы с заснеженными вершинами, за которыми спряталось солнце, а над ними уже появились первые звезды.

В горах были ледники, лед матово блестел в слабом свете. Костя недовольно покачал головой, перевел взгляд вперед и различил расщелину, которая пряталась за группой скал. Демонов он не увидел.

Ведьма остановилась и закрыла глаза, коротышка нетерпеливо переминался с ноги на ногу, мечи его были переведены в боевое положение, рукоятки торчали так, что их можно выдернуть одним движением, два кинжала на поясе сдвинуты немного назад, чтобы их также можно было хватать крестом.

Костик глядя на него тоже передвинул рукоятку своего меча, хоть до сих пор надеялся, что участвовать в схватке с нечистью не будет. Он знал, как это опасно и не был уверен, что и в этот раз сможет выжить — него даже копья не было, только меч и кинжал, а это не лучшее оружие против твари, у которой рука длиннее полутора метров.

Он смотрел на ведьму, четко видя каждую черточку его лица, и не мог понять, что его в этом смущает, и только потом до него дошло — магия рыжеволосой действовала!

Непроглядный мрак, который окружал его, превратился в легкий сумрак, который ничего не скрывал, а только оттенял, добавляя новые краски.

Никогда в жизни так далеко он не мог видеть.

Причем четко и ясно, даже ледники в горах мог без бинокля разглядывать, а до них было километров пять.

Невольно Костя почувствовал что-то вроде уважения к ведьме, перед ним стояла настоящая волшебница, которая многое умела. Вероятно, она могла вернуть его обратно в тот мир, в котором родился и вырос — конечно, если ему удастся ее уговорить. А это не просто, Бергу и демонам пока это не удалось.

Следовательно, нужно принимать сторону королевы во всем.

А на всех остальных ему плевать. Это их мир и проблемы, он здесь всего лишь случайный гость.

Королева открыла глаза и щелкнула пальцами, из-за скалы появились демоны, они были без плащей, поэтому сливались со скалами, разглядеть их можно было, только когда они двигались.

Телохранители встали за ее спиной, там же встал и Берг, Костя последовал их примеру, тихо усмехнувшись про себя. В его мире женщину оберегали, а здесь прятались за ее спиной.

Ведьма что-то тихо пробормотала, и, повинуясь его приказу, демоны и коротышка стали швырять камни, подбирая их с земли, причем стараясь выбрать покрупнее и забросить его как можно дальше.

Один из камней видимо попал туда, куда надо, потому что ровной поверхность впереди задрожала маревом и стала медленно подниматься вверх, расползаясь на глазах отдельными фрагментами — всего несколько мгновений и перед ними вместо обычной каменной площадки появилась глубокая яма, на дне которой колыхалась масляная жидкость.

— То, что находится внизу, очень опасно, — произнесла королева, задумчиво глядя вниз и покусывая свои пухлые губки. — Будьте предельно осторожны, это вещество способно подниматься вверх, пусть не очень высоко, но если хоть одна капля попадет на тело или одежду, то вас ожидает мучительная смерть. Я в этом случае никому помочь не смогу, это уже не магия, а ее последствия — чтобы устранить их, требуется неимоверное количество энергии, а мне ее нужно беречь.

— А почему же демоны здесь прошли и ничего с ними не произошло? — задал Костя мучивший его вопрос. — Я же видел, как они стояли прямо над этой ямой.

— Эта ловушка создана для людей, а демоны — существа лишь внешне на нас похожи. Сейчас конечно, когда маскировка убрана, она опасна и для них тоже. Пока западня закрыта магическим пологом она безопасна, по ней можно ходить, прыгать, делать все, что захочешь.

— Почему же вы ее открыли?

— Потому что она могла сработать под нами в любой момент, и я бы ничего не успела сделать.

— А Берг как почувствовал эту опасность, если он не из этого мира?

— Ты все еще думаешь, что он нам чужой, несмотря на все мои разъяснения? — королева подала сигнал, повинуясь которому демоны скользнули вперед, обходя по узкому карнизу яму со странным веществом. — Поверь, он достаточно близок нам — гораздо больше, чем демоны…

Жидкость стала вздыматься вверх высокими волнами, едва телохранители прошли пару метров, но они двигались настолько быстро, что когда волны разбились на множество мелких масляных капелек, они уже проскочили и оказались метрах в десяти от ямы.

Костя вздохнул, решил, что не сможет здесь пройти, обязательно рухнет вниз — карниз ему казался слишком узким.

— Твой учитель — наш дальний родственник, — продолжила ведьма, глядя вперед. Лицо ее было спокойным, даже каким-то безмятежным. — Не знаю, что вам рассказывали ваши старики о сотворении мира и людей, но на самом деле, множество наших предков появилось одновременно в разных мирах и местах. Они получились разными: высокие — великаны, маленькие — карлики и множество других подвидов.

— У нас говорили о кроманьонцах и неандертальцах…

— Наверно, они тоже были нашими родственниками.

А потом бог устроил между ними войну, самые сильные и ловкие победили остальных, создав основу своих миров…

— Интересно, — пробормотала Костя, больше для того, чтобы хоть что-то сказать. То, что говорила королева, было странным для него, меняло его взгляд на мир. Не то чтобы он не верил ей, но ему требовались более серьезные доказательства, чем просто слова. — А что произошло с народом Берга?

— Его племя ненавидит людей, потому что им пришлось уйти в другой мир, спасая свою жизнь. Они были умнее наших предков, но оказались беспомощны перед нашей агрессивностью и нахальством. Прежде чем его народ опомнился, все лучшие места для охоты, скотоводства и земледелия люди уже поделили между собой, а их оттеснили в горы, где не было пищи. Так, Берг?

— Мы просто не понимали того, что происходит, — коротышка вздохнул. — В те времена мои предки жили в ладах с природой, никого не убивали, это считалось у нас страшным преступлением. Наша природная магия позволяла жить в мире с любыми хищниками и с другими существами — со всеми, кроме людей. Ваша агрессивность была ужасна. Если бы наши маги не нашли проход в другой мир, мы бы все погибли, потому что готовы к встрече с вами. Как можно воспринимать существ способных убивать без какой-либо причины, а просто так для развлечения? Нам такое даже в голову не приходило…

— И вы решили устроить нам войну, отомстить, — усмехнулась королева. — Даже специально вывели клан воинов, который уже мог сражаться и убивать, как мы люди. Да только слишком долго готовились, за это время нам удалось овладеть магией.

— Конечно, мы ошибались, думая, что приобрели достаточную силу, чтобы вас смести с лица этого мира, — пробурчал коротышка. — Наши старейшины ошибались. Впрочем, так бывает всегда. Все готовятся к прошедшим войнам, не подозревая, что новая битва станет другой, и использовать в ней придется новое оружие.

Да, мы проиграли, но никогда не поздно начать сначала. Нас в этот раз было немного — всего лишь разведывательный отряд, но старейшины пришлют новых. Жаль только, что никто не рассказал им, как погибали воины, и что такое магия…

— А вы почему не вернулись обратно, чтобы рассказать? — спросил Костя. Он хоть и знал ответ, но ему все равно было интересно услышать это из уст коротышки.

— Я бы вернулся, да не могу, — Берг вздохнул. — Госпожа закрыла портал в наш мир да с такой силой, что те, кто его поддерживал, не выжили, а само сооружение разлетелось на мелкие осколки. Из трех тысяч наших лучших бойцов выжил я один. Королева пощадила меня.

Коротышка двинулся за демонами и пробежал узкий карниз так же легко и быстро, как они.

— Теперь ты, ученик, — сказала ведьма. — Двигайся быстро, но аккуратно, следи за жидкостью, она попытается угадать твои действия, чтобы тебя съесть Возможно, придется остановиться и пропустить ее вперед, а потом снова бежать дальше. Демоны и коротышка — наши дальние родственники, поэтому жидкость на них реагировала с некоторым запозданием, с тобой все будет не так.

— Я боюсь, что не смогу пройти по такому узкому карнизу, — вздохнул Костя. — Слишком узко — обязательно свалюсь.

— То, что боишься, это правильно, страх придает силы, — ведьма накинула на голову капюшон. — Ты уже знаешь, иномирец, что твоя судьба не в твоих руках, если богам будет угодно, то обязательно свалишься, поэтому лучше не наталкивать их на подобные мысли. Иди твердо и решительно, забудь обо всем, что происходит рядом, учись отделять главное от второстепенного. Можешь, считать это новым уроком, который ты должен усвоить.

— Я не пойду…

— Пойдешь, — королева усмехнулась. — Куда ты денешься? Я хоть и не принадлежу к богам, но тоже могу сделать тебе больно.

Она щелкнула пальцами, и Костик ощутил резкий укол в задней части спины, который его буквально вытолкнул на уступ.

— Если задержишься, я помогу сдвинуться с места.

— А вдруг упаду и погибну?

— Значит туда тебе и дорога, — ведьма даже не думала немного смягчить итак не простой выбор. Идти вперед по узкому уступу, на котором практически некуда поставить ногу, да еще знать, что там внизу мечется наполовину разумная жидкость желающая тебя сожрать, испытание не из легких, но и остаться невозможно, когда в твое мягкое место втыкают нечто вроде раскаленной иглы.

Поняв, что выхода у него нет, Костя двинулся вперед, натянув на руку перчатку из серебряных нитей. Зачем он это сделал — не знал.

Королева оказалась права, когда сказала о том, что на него жидкость будет реагировать по-другому. И действительно, она заволновалась так, что на ней стали образовываться высокие волны, которые стали ходить кругами, поднимаясь все выше и выше и скоро даже стали доставать до карниза. Они были маслянистыми, темными и казались страшными.

Волны продолжали увеличиваться, а он прошел едва половину пути. Быстрее у него не получалось, карниз был в половину его ступни, локти бились о камень, спина взмокла, ноги дрожали от усталости оттого, что приходилось балансировать на пятках. Это было трудно и очень неудобно.

Темная почти чернильная жидкость лизнула камень там, где только что была его нога, что заставило Костю судорожно дергаясь, сделать шаг.

От следующего языка он смог спастись, сделав шажок назад, а дальше это превратилось в какую-то жуткую игру, в которой выиграть могла только жидкость, ее волны метались от края до края ямы набирая с каждым таким движением скорость и высоту, сейчас она уже билась о камень на высоте его колена.

Удивительно было то, что при каждом мощном ударе от которого сотрясалась вся скала, не разбрызгивалась на капли, жидкость оставалась единым целым.

Ему осталось пройти всего-то пару шагов, когда язык очередной волны коснулся ножен его кинжала, все остальное тело он невероятным образом сумел убрать. Когда волна с хлюпаньем откатилась назад, Костик увидел, что от кинжала осталась только половина, все остального просто исчезло.

Даже кислота не смола бы так быстро справиться с крепким металлом и кожей, но похоже, что кинжала коснулось нечто могущее уничтожить все в это мире, кроме камня!

В его голове еще больше помутилось от страха, он уже не соображая, что делает, рванулся вперед, быстро перебирая ногами, почти падая, и благодаря этому почти достиг ровной площадки, за которой начиналась расщелина.

И тут волна плеснула ему в спину, он закричал, понимая, что сейчас умрет, отмахнулся рукой в серебряной перчатке. Он ощутил дикую боль в руке, но демоны уже были рядом и вытащили его из-под удара следующей волны. Еще немного и от него бы ничего не осталось.

Берг покровительственно хлопнул его по плечу, когда демоны поставили его рядом.

— Молодец, парень, я думал, что эта гадость тебя сожрет. Спасся чудом. Поверь мне, никогда не стоит наслаждаться опасностью, этот риск никогда не бывает оправдан. Кстати, твой удар перчаткой был хорошо — именно он спал тебя. Оказывается, эта гадость не любит серебра.

— Я и не наслаждался, просто по-другому ходить не умею. Вам-то что вы быстрые, а у меня даже нога на камне не помещалась, — неизвестно зачем пожаловался Костя. Его все еще трясло от внутреннего напряжения, которое никак не хотело спадать. — Вы наверно хотели, чтобы я погиб, иначе не оставили меня бы на той стороне, а перенесли…

— Дурак ты, парень, если нас в этом подозреваешь! — фыркнул коротышка. — Скажи, кому ты еще нужен в этом мире, кроме нас?

— Вроде больше никому, — неохотно признался Костя.

— Вот именно. Могли бы перенести — перенесли бы. Да только жидкость эта не простая, магическая, она и своим разумом обладает, пусть и небольшим. Демоны погибли бы, вытаскивая тебя. В этом мире каждый сам выбирает себе смерть.

— Тогда могли бы оставить меня там на той стороне…

— Тогда бы ты погиб от тварей.

— Что? — Костик даже удивился. — Врать-то зачем? Я никого не видел и слышал.

— А вот если бы ты остался, то может быть кого-то и увидел прежде чем сожрали.

— Я мог остаться с гвардейцами.

— Так, терпение мое на исходе, — предупредил Берг. — Кто бы тебя пустил бы к гвардейцам? У королевы свои секреты, которыми она ни с кем не собирается делиться. Если бы прибился к гвардейцам, то королевские маги узнали бы, чем она занимается и на что способна. Отныне тебе дорога к людям заказана, если хочешь жить, должен держаться только нас, хотя бы до тех пор, пока сам не научишься магии и не сможешь за себя постоять.

— А это возможно?

— Что возможно? — не понял Берг.

— Что я научусь магии и смогу уйти.

— То, что научишься магии — вполне, дар у тебя есть, хоть и скрытый, а что будет дальше, знают только боги и видящий.

— Провидец говорит, что мое будущее не ясно, — Костя вздохнул и сел прямо на камень, потом посмотрел на свою правую руку, в которой все еще ощущалась боль. От перчатки осталось немного, серебряные нити почернели, часть из них порвалась и впились в кожу. Он, мыча от боли, сорвал перчатку и отбросил ее в сторону. Ему сразу стало легче, покрасневшую почти багровую кожу на руке остудил ветерок. — Его закрывает туман.

— Наверно, так оно и есть, ты постоянно говоришь глупости, а это до добра не доведет, — коротышка напрягся. — А сейчас молчи, через ловушку пошла королева, мне интересно, как она пойдет, и что придумает. Как видишь, даже ее демоны не переносят, а она им дороже всего живого на свете.

Костик оглянулся, рыжеволосая подошла к краю ямы и взмахнула руками.

Что произошло, юноша так и не понял, но после этого резкого взмаха ведьма превратилась в десяток а то и больше рыжеволосых бестий. Часть из них пошла по карнизу, остальные пошли гуськом по краю ямы, дразня жидкость, опасно наклоняясь над ней.

Чернила заметались, двигаясь по кругу и набирая обороты. Скоро жидкость размазалась по стенкам и начала подниматься вверх, обнажая каменное дно в яме. Костику показалось, что она могла бы подняться столбом и захватить всех тех, кто свешивался вниз.

Но у жидкости не хватило объема даже для того, чтобы подняться над краем, тогда чернила вернулись к тому поведению, что и раньше, раскачиваясь от края к краю, поднимая и увеличивая волну.

Костя увидел, как двух ведьм слизнула жидкость, и они исчезли в глубине ямы. Демоны, встревожившись за свою хозяйку, рванулись к ловушке, а Берг только хмыкнул:

— Куда побежали, дурачье? Если бы в ловушку попала бы королева, то все фантомы тоже исчезли, — коротышка показал рукой на ту сторону ямы. — А почему они не развеиваются? Чем же она их напитала? Откуда взяла материал? Смотри, ученик! — засмеялся довольно коротышка, решив задачку. — Видишь, какие глубокие следы остались после госпожи?

Костик присмотрелся, хоть видел он гораздо хуже, чем раньше, видимо, стало темнее, а его ночное зрение имело свои пределы, но все-таки ему удалось разглядеть, что к яме от того места, где стояла ведьма пролегла целая цепочка глубоким ям в земле, каждая из них по его прикидкам каждая была не меньше полуметра. Как королева сумела такое сделать, он не мог представить.

— Вижу…

— Так вот, ученик, — продолжил Берг. — Каждый из ее фантомов вполне реален, он имеет форму, вес и даже некоторую силу. Только есть у меня ощущение, что они не просто из земли, что-то она еще в них добавила, может, пота или слез…

Одна из рыжеволосых ведьм достигла края ловушки, демоны подхватили ее на руки и растерялись, не зная, что делать дальше. Они не знали, кого держали на руках, свою настоящую хозяйку или магического двойника. Впрочем, все быстро разрешилось, когда края ловушки достигла еще одна ведьма, она что-то сказала, и демоны бросили рыжеволосую женщину, которую до этого бережно держали на своих руках прямо в яму. Причем сделали это несколько брезгливо.

Все остальные фантомы королевы ночи сами бросились в вниз навстречу чернильной жидкости, которая с огромным удовольствием пожрала их.

Оставшаяся в единственном экземпляре королева быстро отошла от ямы.

— Немедленно уходим, сейчас сработает моя магия.

Едва они углубились в расщелину, как сзади раздался мощный взрыв от которого задрожали даже скалы.

— Вот и конец ловушке, — усмехнулась ведьма. — А жаль, что не могла ее оставить себе.

— Что это было такое и почему жаль? — тут же спросил Костя, который не совсем понял, что произошло. У него голова шла кругом оттого, что он видел. Такого не бывает, это он знал точно, все-таки воспитывался в нормальной семье, где к богу относились на всякий случай с определенным почтением, при этом не сомневаясь в том, что его не существует. Но если возможно изготовление людей из земли, а это он видел только что своими глазами, то почему не может существовать бог?

— Это был состав для изготовления нечисти, — хмуро проговорила королева. — Он почти разумен, из него можно вылепить пару десятков людей, поэтому и жаль, они бы мне пригодились в хозяйстве. Создать такую жидкость не просто, нужно много живого сырья, думаю, на эту западню пошло население целой деревни.

— А почему он использовал эту драгоценную жидкость, как ловушку? Мог бы наделать из нее еще нечисти.

— Колдун все правильно сделал, — вмешался в разговор Берг. — Любой, кто направится к колдуну и не заметит ловушку, сам станет сырьем для его нечисти. Чем больше врагов, тем больше сырья. Вот так он получал сырье для своих опытов. Очень остроумно!

— Согласна, — усмехнулась королева. — Мне это тоже понравилось, надо будет такую же яму у меня в замке устроить, а то в последнее время слишком много появилось шпионов. Обложили со всех сторон, даже ночью обязательно почувствуешь на себе чей-нибудь недобрый взгляд.

— Сделаем обязательно, — кивнул коротышка, он шел быстро, но осторожно, напряженно вглядываясь вперед, не забывая поглядывать и вверх, где виднелось серое ночное небо с горящими яркими звездами и поднимающиеся к нему неровные скалы. — Как долго нам идти?

Конечно, небо было черным, а звезды не настолько яркими, но с новым зрением Косте все казалось именно таким.

— Мы уже близко от второй ловушки, она хитро устроена, не хуже первой, — ответила ведьма. — Придется возле нее привал делать, сразу я ее не раскрою, придется с ней поработать…

— Будете обезвреживать, госпожа?

— У нас нет на это времени, постараемся ее перенастроить, чтобы она на нас не реагировала. Жаль не догадалась сразу, надо было и с первой то же самое сделать…

— Понятно, — ответил Берг, в его голосе послышалось глубокое уважение. — Выходит, моя госпожа, у вас и план нашей битвы есть?

— Пока еще нет, — ведьма остановилась. Расщелина в этом месте широко разошлась, образуя ровную площадку, примерно метров пятьдесят на сорок. Демоны стояли у самого края, возбужденно принюхиваясь. — Дальше идти не стоит. Сначала ловушку надо разрядить.

— Делаем привал?

— Сейчас узнаю, кто здесь является сторожем, если удастся, то переключу его на нечисть, а после этого останется заманить их сюда. Вот этим вы и займетесь. Мне неинтересно с этими тварями драться, они глупы, как дети — слишком просто. А пока отдыхайте, готовьтесь к бою.

Демоны после этих слов тут же натянули плащи, и повалились на землю.

— Чего это они? — поинтересовался Костик. — Упали, как подрубленные…

— Им тоже надо отдыхать, — Берг тоже лег на камень. — Конечно они выносливее нас, но и их сила не безгранична, сейчас будут спать, а потом отправятся на охоту. Едят они много, хоть и редко. Тебе я тоже советую отдохнуть, потом у нас может и не быть на это времени.

Королева вышла на середину площадки, расставила широко руки и начала что-то шептать, коротышка какое-то наблюдал за ней, потом закрыл глаза, через мгновение послышалось тихое дыхание. Берг спал.

Костя примостился рядом, раздумывая над перипетиями своей судьбы.

Еще не так давно он был студентом, готовился стать инженером, а сейчас находится в компании очень странных и опасных существ — людьми у него язык не поворачивался их назвать, да и это слово к ним ну никак не подходило!

Раздумывать над этим долго Костя не собирался, понимая, что осознав все до конца, его психика подвергнется серьезному испытанию. Сойти с ума просто и легко, для этого всего и нужно, принять все, что с ним происходит, за реальность.

Правда, вокруг него и была самая настоящая реальность, но принимал он ее не всю, а какими-то отдельными частями, фрагментами, которые хоть немного, но вписывались в его мировоззрение и прошлый жизненный опыт.

Пока он все еще предпочитал думать, что это сон, и в какой-то момент проснется.

Но чем больше это продолжалось, тем больше терял надежду на то, что это когда-нибудь наступит. Иногда ему приходила в голову мысль, что сейчас он лежит в какой-нибудь клинике и врачи пытаются вывести его из комы — определенно, это было все-таки лучше того, что он видел вокруг себя — была надежда на то, что пролежит лет двадцать без сознания и проснется.

Нет, двадцать лет кошмаров это много, лучше десять или пять. А может, повезет и всего год?

Ведьма что-то бормотала, подняв голову к звездному серому небу. Это было забавно, видеть небо серым, в его глубине яркие звезды. Все-таки магия — вещь шикарная. Используя ее он бы многого сумел добиться не только в этом мире, но и в своем.

Только вот как ей научиться, если он даже не понимает, как это делается? Костя привык к развитой цивилизации, в которой правят машины, именно они делают настоящие чудеса. Для него бормотанье королевы кажется глупостью…

Ну, не бывает так! Вышел человек, что-то себе под нос прошептал … и на тебе, вылезает неизвестно откуда какая-нибудь гадость вроде нечисти, или человек вдруг делится на десяток других, а они ходят вокруг него, что-то делают…

Дальше Костя думать не стал, потому что почувствовал приближение какой-то опасности. Берг открыл глаза, они были ясными, словно только что тот и не спал, и проверил свои мечи.

Юноше даже стало смешно, когда он представил, как коротышка станет сражаться против трехметровых тварей.

Будет щекотать им пятки? Подпрыгивать и колоть куда-нибудь в область бедра?

Королева опустила руки и медленно, едва передвигая ноги от усталости, пошла к ним. Костик вскочил, желая ей помочь, но его ногу крепко сжал коротышка, не давая двинуться.

— Туда ходить нельзя, там все заряжено смертью. Смотри, что будет дальше. Королева подманила сюда нечисть. Слышишь?

Костик прислушался и действительно услышал далекий топот, от которого сотрясалась земля. Это было немного похоже на то, как в джунглях бежит стая буйволов, сметая все на своем пути. Он видел как-то такое по телевизору. Камеру вместе с оператором сбили и отбросили в кусты, тот, правда, какие-то невероятным образом остался жив.

Ведьма подошла к ним и опустилась на землю.

— Я взвела ловушку и приманила тварей, всех она не убьет, но какую-то часть истребит. Никогда не думала, что заклинание роста можно использовать таким образом. Этот колдун очень неплох. Возможно, не стоит его убивать?

— Все равно же убьем, потому что он будет бороться до конца, и мы его сомнем, — пожал плечами Берг. — К тому же нам такие знания ни к чему, вы, моя госпожа, превосходите такое волшебство по всем параметрам.

— В этом я не уверена, — королева легла на землю. — Дай мне немного вина, иначе сейчас засну и пропущу самое интересное.

Коротышка снял с пояса флягу пожал ведьме и неожиданно замер, его руки сами собой скользнули к поясу и схватились за рукоятки кинжалов. Из расщелины выскочила тварь, она была даже больше той, что убил случайно Костя. Выглядела гораздо массивнее и размахивала копьем с каменным наконечником вырубленным из молодого деревца. Внешний вид ее тоже был немного другим.

Волосы покрывали лицо почти полностью, оставляя открытыми только глаза и рот. Даже на темном лбу, покрытом какими-то странными шишками, росли два или три темных пучка. Узкие вытянутые вверх уши, похожие на уши эльфов, которые Костик видел в кино, а на концах имелись кисточки.

Глаза казались пронзительными, темными, с вертикальными зрачками, как у кошки.

Руки и ноги бугрились огромными мышцами, из одежды имелась что-то вроде набедренной повязки не очень-то хорошо прикрывающее свое содержимое.

Костя даже перевел взгляд на ведьму, желая увидеть ее реакцию на огромную мужскую плоть, но та его разочаровала. Похоже, ей это было совсем неинтересно.

Глаза ее были закрыты, королева пила вино маленькими глотками, откусывала маленькие кусочки хлеба и что-то шептала.

Вслед за первым на площадку выскочило еще не менее двадцати тварей, с еще более странным обликом, толкаясь и что-то возмущенно ревя.

Берг встал и приветливо замахал руками:

— Эй, детки, идите к своему папочке, он вас отшлепает.

Наступило неожиданное молчание, нечисть беспокойно переминалась с ноги на ногу, словно пытаясь понять то, что им сказали. Глаза их засветились красным яростным цветом, но они ничего не предпринимали до тех пор, пока из расщелины не выскочило еще три твари, одна из них была совсем маленькой — вряд ли ее рост превышал человека.

У Кости этот уродливый волосатый человечек не вызывал особого страха. Ему приходилось драться и не с такими в спортзале, обычно люди с таим обликом довольно неуклюжи и их легко победить.

Но видимо этот малыш был главным у нечисти, он взглянул на Берга, потом перевел взгляд на королеву, демонов, стоявших за ее спиной и проорал. Чему даже Берг удивился.

— Что вы здесь делаете? Уходите, здесь нельзя…

Несмотря на то, что этот маленький ревел, как раненый слон, слова разобрать удавалось.

— Так ты и говорить умеешь? — засмеялся коротышка, довольно потирая руки — Тогда, может, отведешь к своему создателю? У нас к нему дело…

— Дело? Какое дело?

— Хотим его убить, чтобы не натравливал вас на близлежащие деревни, король этим очень недоволен.

Наступило молчание. Малыш долго и мучительно соображал, пытаясь разобраться в смысле его слов.

— Берг, продолжай дразнить их, мне нужно, чтобы хоть один вышел на середину площадки, — произнесла королева, не открывая глаз. — Ловушка срабатывает только при движении.

— Иди сюда, — крикнул коротышка нечисти понемногу продвигаясь к центру площадки. — Ты, похоже, у этих ребят за главного, давай поговорим о том, сколько вы нам заплатите за то, чтобы мы вас не убивали…

— Заплатите? — нахмурилась ведьма. — Ты о чем говоришь? Мы отсюда не уйдем.

— Но они-то этого не знают, — усмехнулся Берг. — К тому же я должен о чем-то с ними говорить. Не понимаю, почему они не двигаются?

— Они, кажется, ждут какого-то сигнала, — задумчиво проговорила королева. — Тьфу! Только сейчас поняла! Я же отключила его, когда перенастраивала западню, а они знают о том, что здесь находится ловушка, и не пойдут до тех пор, пока не поймут, что пусть свободен. Сейчас…

Она что-то забормотала, вытянув вперед руки.

— Так ты принес нам сокровища, — догадался малыш. — Давай сюда, и мы отнесем их нашему господину. Если денег будет много, то он будет доволен, и мы тебя не тронем.

— Нет, вы меня не поняли, — усмехнулся Берг. — Это вы мне сейчас принесете сокровища своего господина, чтобы я вас не трогал.

— Такой маленький, даже меньше меня, и пугаешь? — попытался понять намерения коротышки малыш. — И совсем не боишься? И хочешь, чтобы мы тебе принесли золото?

— Да, ростом я мелковат, — согласился коротышка. — Но ведь и ты не очень-то высок.

— Хочешь нас побить?

— Заплатите — отпущу, нет — убью всех.

В это время прозвучал звук гонга, он словно повис над площадкой, гулкий, долгий, отражаемый стенами. И тут же все пришло в движение, твари резко рванулись вперед, а Берг сделав огромный прыжок, которому мог бы позавидовать любой чемпион мира, оказался рядом с королевой.

— Что дальше? — спросил он, даже нисколько не запыхавшись.

— Смотри.

И ту Костя и сам увидел, как первая огромная тварь, которая пересекла середину площадки, вдруг остановилась, недоуменно глядя себе под ноги.

По всей площадке из камня полезли зеленые побеги какой-то травы, она росла стремительно поднимаясь вверх, оплетая ноги великанов.

Если это была ловушка, то она явно была слаба для нечисти. Они быстро опомнились, разобравшись, что это всего лишь трава, и снова двинулись вперед, хоть и гораздо медленнее, не обращая внимания на зелень, которая уже поднялась до пояса.

А дальше началось нечто странное — твари стали падать, скрываясь в зеленом лесе, в который превратилась поляна. Тут же зазвучали громкие пронзительные крики, полные боли и отчаяния — с ними определенно что-то происходило.

— Все, — развела руками королева. — Ловушка обезврежена, жаль конечно, что тварей так мало пришло на мой зов.

Крики затихли, зеленая трава прямо на глазах начала желтеть и сохнуть, прошло несколько мгновений и перед ними снова виднелась каменистая почва, сухая и ровная, как и была. На площадке было пусто, вся нечисть исчезла куда-то безвозвратно.

— Ну разве он не достоин восхищения за оригинальность, — обратилась ведьма к Бергу, который внимательно осматривал площадке, при этом принюхиваясь и часто поднимая голову куда-то вверх, словно видел или чувствовал что-то.

— Да… — рассеяно ответил тот. — Действительно придумано неплохо, разбросать семена и при приближении живого оживить. Очень эффектно. Мы можем идти?

— Конечно, можем, ловушка снова заработает месяца через три. После активации растения проживают полностью цикл, теперь для них наступила осень, потом придет зима. Думаю, сейчас они безвредны.

— Хорошо, — Берг зашагал по площадке, брезгливо отбрасывая в сторону каменные наконечники копий — единственное, что осталось от тварей, даже кости и то съели растения, хоть Костик и не представлял, как это возможно. Впрочем, в этом мире многое не поддавалось объяснению. — Нам нужно идти дальше, ночь близится к концу, скоро наступит утро, а мы все так же далеки от нашего врага, как были вечером.

— Вряд ли мы сегодня до него доберемся, — королева встала, опираясь на галантно предложенную Костей руку. Кожа у нее была сухой и теплой, только почти сразу у юноши возникло желание отбросить эту маленькую кисть в сторону, настолько неприятные ощущения возникли внутри. — Дорога длинная, да и ловушек будет еще немало.

Потом она повернулась к Костику. Взгляд ее помрачнел.

— Я видела, что ты хотел мне помочь, и оценила это, но на будущее запомни, без моего разрешения лучше не стоит прикасаться ко мне, иначе тебя ждет мучительна смерть, и дело здесь не только во мне, а в тех силах, которые я иногда призываю. Сейчас, например, едва сумела тебя защитить — еще бы немного и ты бы превратился в пыль.

— Я понял, — Костя поклонился. — Просто так воспитан. Меня учили, если кому-то стало плохо — предложи свою руку, помоги…

— Это черта бедняков, только они поступают так, для богатых существует только целесообразность. Похоже, ты из бедной семьи.

— Я беден и сейчас, но меня это не тяготит…

— Мальчик, ты безнадежно испорчен своими понятиями о добре, честности и благородстве, — ведьма махнула рукой, давая команду, и демоны перебежали площадку, с опаской глядя себе под ноги. Коротышку уже стоял у расщелины, настороженно глядя вверх. — Тебе будет трудно выживать в нашем мире. Надеюсь со временем ты изменишься. Придется тебя приучать к роскоши, знакомить с богатыми, и ты станешь другим.

— Не думаю…

— Богатство меняет всех без исключения, поверь и на тебя это тоже подействует, — они прошли площадку и остановились. Ведьма вздохнула. — А вот сейчас начнется самый опасный отрезок пути…

Глава четырнадцатая

Это очень неприятное чувство, когда замерзаешь. По крайней мере так было у меня. Раньше я этого за собой такого не замечал.

Внутри у меня что-то начало булькать, потом появились странные вибрации, поэтому я решил не рисковать, и быстро разделся, уложив все свое оружие и одежду с сапогами в мешок.

Глупо раздеваться, наверно, когда тебе холодно?

Но сделал я это своевременно, потому что сразу же после того, как сбросил одежду и сапоги, меня тут же бросило на камень, а потом мне пришлось испытать такую боль, что все, что испытал до этого, показалось детской забавой.

Тело мое выгибалось так, что позвоночник скрипел и трещал, во рту появился привкус крови, который мне в тот момент показался замечательно вкусным.

Я с каким-то наслаждением глотал и глотал солоноватую жидкость, которая выливалась из моей прокушенной губы и языка, и никак не мог остановиться. Продолжалось это состояние покоя недолго, меня снова подбросило вверх, приземление оказалось как всегда жестким и болезненным — казалось, что все мои внутренние органы сбились в один болезненный комок.

Внутри просыпался жар, словно в печи, в которую подкинули сухие сосновые дрова. Озноб прошел, как и все остальное, к тому же интенсивно полезли волосы на руках, спине и ногах. Конечности стали меняться, пальцы укоротились, ногти вытянулись превращаясь в острые когти, череп затрещал, вытягиваясь вперед, давая место длинному волчьему носу и пасти наполненной острыми белыми зубами.

В очередной раз, когда меня подкинуло, я уже приземлился на четыре мощные лапы.

И вздрогнул, когда огромная тварь посмотрела вверх, выискивая меня взглядом, видимо услышала мой стон, а может, почуяла запах. Мы смотрели с ней друг на друга. Я уже представлял себе, как мне придется с ней драться, но вдруг внимание ее отвлеклось. Она что-то недовольно проворчала и ушла, но сразу появились другие.

Мне было хорошо видно, они остановились прямо подо мной — три огромные твари замершие в самом широком месте расщелины — метрах в двадцати от моего укрытия, и возбужденно к чему-то принюхивающиеся.

Меня они почуяли сразу, не раз поднимали к небу свои глаза с вертикальными зрачками, но заметить не могли. Мало того что я находился на высоте тридцати метров, но мое тело еще скрывал камень, за который благоразумно прятался каждый раз, когда какая-то из тварей поднимала голову вверх.

Мне нравилось то положение, в котором находился. Место оказалось удачным. Я словно находился на балконе при цирковом представлении — все видишь и в то же время находишься в безопасности. Когда в городе появлялся бродячий цирк или театр, отцу всегда удавалось договориться с кем-нибудь из жителей близлежащих у рыночной площади домов, чтобы те пустили меня и братьев на свой балкон или крышу.

Конечно, сейчас у меня было место похуже. Передвигаться по узким уступам было непросто после того, как наступила ночь, но в этом обличье у меня не было никаких проблем. Раньше даже и не подозревал, что в горах ночью может быть столько света!

Звезды горели ярко и теней не было, а выше меня находились только заснеженные горы, но до них было далеко, причем их холодный блеск только добавлял резкости моего видения.

Конечно, мою ясность взора обеспечивала кровь оборотня, но думать об этом я не хотел и не собирался в ближайшем будущем.

О многих неприятных вещах не стоит размышлять. Иногда нужно просто подождать, когда впечатления сотрутся, и все станет видеться не так остро и противно. Только тогда может появиться объективность и правильное понимание всего, что с тобой случилось.

Особенно это касается тех моментов, когда ничего нельзя изменить. А со мной произошло именно это, я изменился, стал другим безвозвратно, и с этим теперь придется жить до самой смерти. Твари внизу оживленно замычали, и их добавилось прямо на глазах, похоже здесь у них было место встречи, потому что с каждой минутой их становилось все больше.

Определенно что-то встревожило нечисть. А что это могло быть?

Я сразу решил, что без королевы с коротышкой здесь не обошлось, и помчался поверху в ту сторону, куда уходили возбужденные твари. Я перепрыгивал с одного уступа на другой, и мне это не представляло никакого труда. Иногда даже казалось, что я лечу, настолько быстрым было мое волчье тело, ноги быстрыми, а мышцы мощными.

Я быстро добрался до первой ловушки — правда, еще не зная о ней — и увидел демонов, остановившихся на площадке и возбужденно к чему-то принюхивающихся. Теперь мне это не казалось таким глупым, как раньше, уже начал понимать, как много можно узнать просто пропуская через ноздри воздух.

Все в этом мире имеет свой особый неповторимый запах, и слышен он издалека, по крайней мере в волчьем обличии. Можно ничего не видеть и знать все, что происходит вокруг, используя только нос.

Временами я жалел людей, настолько они были беспомощны, глухи и слепы.

Когда появилась королева, я удобно лежал, спрятавшись за камень, изредка поглядывая вниз. Ведьма шла к демонам и вдруг остановилась, меня это удивило и немного встревожило, сначала решил, что она меня заметила, и сейчас начнет творить какое-то волшебство, которое сбросит меня вниз, но потом понял, что она смотрит вниз под ноги, а не вверх.

И все-таки на всякий случай решил перебраться на соседний широкий уступ, который находился на другой стороне площадки. Лег там, и теперь изредка, очень осторожно выглядывал, свешивая голову вниз, чтобы видеть, чем там занимаются.

Когда демоны и коротышка стали кидать камни на площадку, сначала мне это показалась глупым, но тут ловушка проявилась во всей своей красоте, и меня даже передернуло от неприятного чувства, хоть до ужасно-пахнущей смертью масляной жидкости, которая бултыхалась в огромной яме, было достаточно далеко.

А еще она пахла так же, как живая нечисть. Два странных запаха смерти и жизни усиливались с каждой минутой…

Мое чувство опасности меня едва не подбрасывало в воздух, настолько сильна оказалась дрожь волчьего тела.

Я успокоился только тогда, когда понял, жидкости не хватает объема, чтобы подняться даже до краев ямы, так что я мог чувствовать себя в безопасности.

Колдун придумал замечательную западню, можно было дойти по твердой поверхности до середины площадки, прежде чем она раскроется, а вот после этого никому бы не удалось убежать. То, что попадало в яму, не имело никаких шансов выбраться.

Но ведьма еще раз доказала, что она умеет многое. Разрушила пелену, морок и после того, как ловушка стал видна, вся компания начала переправляться по узкому каменному бортику.

Тут я увидел Костю, меня обрадовало то, что он все еще жив — на самом деле думал, что с ним уже поступили так же, как и со мной. Ни коротышке, ни королеве мы не нужны, это было понятно с самого начала.

Сначала вдоль ямы пробежали демоны и коротышка, это у них получилось довольно ловко, масляная жидкость, так похожая на чернила, не успела на них даже среагировать, только заволновалась и пошла мелкими волнами. Следующей пришла очередь Костика. Он шел медленно, осторожно, и при этом выглядел ужасно неуклюжим.

Я с трудом сдерживал рычанье в те моменты, когда он начинал раскачиваться — того и гляди, рухнет вниз. Чернила его почуяли сразу и повели себя агрессивно, начали раскачиваться от края к краю, набирая скорость.

Костя шел тяжело и медленно, я очень переживал за него и сочувствовал ему. Даже вздрогнул, когда увидел, что случилось с его кинжалом, после того как оружия коснулась жидкость. Ужасное вещество могло разрушить все, с чем соприкасалось, даже удивляло, что оно до сих пор не сожрало каменную чашу, в которой находилось. От лезвия почти ничего не осталось.

Мой друг сумел пройти почти до конца, когда волна почти накрыла его. Он едва успел отмахнуться блеснувшей в свете звезд серебряной перчаткой. Эффект оказался неожиданным, волна, которая уже волна была его поглотить отшатнулась от него как живое существо. Правда, жидкость быстро пришла в себя и снова рванулась вперед.

Демоны едва успели выдернуть Костю из подступившей волны.

Следующей пошла королева.

Фокус ведьмы мне понравился, когда она разлетелась на десяток своих подобий, меня даже обуял восторг, я представил, как десяток девушек ласкают и целуют меня, и мне понравилось это виденье. Совсем недавно, когда я был человеком, мне нравилась дочка одного мясника, пухлая и обладающая в избытке всеми девичьими прелестями. Вот если бы она могла превращаться сразу в десять…

Увлекшись своими мыслями я даже не заметил, как из всех ведьм осталась только одна, а потом жидкость вспухла видимо от несварения желудка — не стоило столько рыжих есть — и взорвалась, резко взметнувшись вверх.

Я испуганно отпрянул за камень, думая, что и до меня достанет, если не сами чернила, то ее брызги.

Но ничего не произошло, жидкость превратилась в легкое облачко, которое тут же поволок в сторону ветер, разрывая ледяными острыми пальцами на мелкие бесформенные кусочки.

Здесь вверху господствовал северный ветер, поэтому было довольно холодно, несмотря на то, что стояло лето.

Но мне в моей толстой шкуре было комфортно и приятно.

Я задумчиво облизнулся и подошел к краю скалы — внизу уже никого не было, королева, демоны, коротышка и Костя вошли в расщелину, которая сверху выглядела черной трещиной прорезавшей бесформенные кучи камней, набросанные сумасшедшим.

Ветер доносил до моего большого носа миазмы оставшиеся от нечисти, твари находились где-то в глубине этого природного лабиринта и чего-то ждали.

Я решил, что буду продолжать наблюдать за королевой и всей компанией, но сначала следовало подкрепиться.

Оглядевшись и хорошо принюхавшись, сразу почувствовал, что рядом находится гнездо крупной птицы. Конечно, было бы лучше, если бы мне попалось что-то более большое и питательное, но когда не нет ничего, стоит считать и такое мясо деликатесом…

Птица даже не успела слететь с гнезда, как я схватил ее за крыло, мои клыки переломали мелкие косточки, а после наступив лапой на голову, чтобы птица не вырвалась, занялся не спеша трапезой.

* * *

Демоны теперь не уходили далеко, они старались держаться в пределах видимости, в шагах пяти, не больше. Они боялись, это было видно по тому, как они постоянно оглядывались на ведьму, словно ища ее поддержки, а кожа приобрела пепельно-серый цвет, который хоть и помогал им прятаться в темноте, не был их обычной маскировкой.

Костя, который давно за ними наблюдал, в конце концов не выдержал и спросил:

— Что происходит с вашими телохранителями?

— С ними все нормально, они здоровы и полны сил, просто хотят есть и немного боятся, — королева даже не подняла голову, чтобы посмотреть на него. — Дурной привычке задавать вопросы ты тоже научился в своем мире или это врожденное?

— Да, — неохотно признался Костик. — Нас учили: если чего не знаешь, лучше спроси, потому что за спрос не бьют.

— М… да, — вздохнул коротышка. — В нашем мире за глупые вопросы отправляют в изгнание, у нас не любят дураков, но у вас людей, похоже, другие мерки. Это мы заботимся о чистоте расы и ее боеспособности, а не развиваем когорту глупцов. До сих пор не могу понять, как вы нас победили?

— Эти мудрые мысли появились у тебя, после того как вы проиграли множество разных сражений или раньше? — усмехнулась ведьма. — Пока понять, что знания не должны принадлежать единицам, ибо когда они погибают, всем становится плохо. У нас люди стараются рассказать о том, что им известно всем — именно в этом наша сила…

— Уже понял, — Берг иронично хмыкнул. — Есть у вас черты, которые меня выводят из себя, хоть и признаю их некоторую целесообразность. Почему тебя встревожили демоны, ученик?

— Они все время стараются держаться как можно ближе к нам, и у них изменился цвет кожи.

— То, что ты наблюдателен, это хорошо, — королева наконец-то подняла голову и взглянула на бегущие впереди пепельно-серые тени. — Демоны боятся, они многое чувствуют и понимают, разум у них не такой, как у человека, а немного другой. Многие думают, что они глупы и агрессивны, но это не так. Эти существа очень чувствительны, поэтому меняют свой цвет, таким образом сигнализируя друг другу об опасности, это им помогает на охоте…

— Вы знаете, чего они испугались?

— Конечно, знаю, я же слышу их мысли, — ведьма вздохнула — Сейчас они почувствовали огромную силу, сконцентрированную в одном месте. Колдун не просто так устроил замок в горах, он нашел здесь мощный источник энергии, поэтому будет трудно его победить.

— А откуда в этом мире появились демоны?

— Оттуда же, что и ты… из своего мира, — рыжеволосая поправила капюшон и подняла голову к небу, оно уже начало бледнеть, скоро должно было показаться светило. — Когда-то они, как и соплеменники Берга, жили рядом с людьми, потом ушли, а теперь стараются держаться от нас подальше.

— Почему?

— Мы вытеснили их, несмотря на их силу. У нас людей свои достоинства, мы умеем организовываться в большие массы, в армии и тогда становимся непобедимыми. Демоны не могут собрать стаю больше чем в сотню особей, у них это просто не получается. Они сразу начинают бороться за лидерство, и кончается это обычно плохо…

— Забавно, — хмыкнул Костя. — Получается, что мы непобедимы?

— Люди — да, ты — нет! — фыркнул коротышка. — Каждый из демонов может убить десятка два людей, а то и больше. Когда-то они питались сырым мясом людей, потому что считали, именно оно придает их потомству силу и сообразительность. Каждая беременная самка считала своей обязанностью попастись в ваших городах и деревнях. Они убивали людей и ели их мясо, особенно им нравился ваш мозг. Длилось это не одно столетие, пока один из людей не сумел закрыть проход…

— Именно так, — ведьма вздохнула. — Недолго живущие порталы создать легко, требуется только знание о том, где находится слабое место в ткани мироздания. Долго временные порталы разрушить довольно трудно, потому что они привязаны, как правило, к мощному источнику энергии, и способны восстанавливаться. Тот маг, что разрушил постоянный портал между мирами, был очень силен, хоть и глуп.

— Глуп? — удивился Костик. — Он же спасал людей…

— И закрыл дорогу в другие миры.

— Всего в один…

— Не в один — через миры пробита дорога одной древней давно исчезнувшей могучей расой, эти существа выстроили множество постоянных порталов, по которым можно пройти через тысячу миров. Чтобы их пройти до кона не хватит и сотни человеческих жизней. Этот маг лишил нас дороги, а значит, и пути развития. Демоны убивали не много, не больше сотни людей за год, к тому же в основном крестьян, не стоило из-за этого ему беспокоиться.

— Не мне судить, — развел руками Костя. — Но если постоянный портал закрыт, откуда взялись ваши телохранители?

— Около сотни демонов вытащил через временный портал один из сильнейших магов этого мира для того, чтобы они убили меня, он считал, что мне с ними не справиться.

— И что?

— Маг мертв, два оставшихся от стаи демонов — мои телохранители, любому понятно, чем все закончилось, — королева снова подняла голову к уже начинающему пламенеть небу, покрытому белыми барашками облаков. Начиналось новое утро. — Даже ты должен понять…

Костя тоже поднял свои глаза и тут же из них хлынули слезы, новое зрение не могло справиться с таким обилием солнечных лучей. Королева набросила голову капюшон:

— Берг ищи место для привала, желательно, чтобы оно было где-то на высоте, я не смогу поддерживать постоянную концентрацию для отражения нападения, очень устала за эту длинную ночь.

— Да, госпожа, — коротышка свистнул, и демоны исчезли за скалой. — Сейчас они найдут нужное нам место.

— Как вам удалось победить демонов? — Костя не унимался и продолжал задавать вопросы, хоть уже понимал, что ему давно следует остановиться, чтобы окончательно не рассердить королеву. — Если они так сильны?

— Этих двоих я поймала в магическую ловушку, остальных уничтожила. Не спрашивай как, объяснить неучу довольно трудно. Заклинание был почти таким же, как у ошейников, которые повесил вам Берг с волчьим выкормышем на шею. Кстати, интересно твой друг все еще жив? Я плохо чувствую его, устала…

— Жив и прекрасно себя чувствует, — отозвался коротышка. — Мне кажется, он выбрался из пещеры и сейчас наблюдает за нами, правда, не могу понять откуда.

— Это хорошо, — неожиданно улыбнулась ведьма. — Он нужен нам, поэтому зря ты с ним играешь в смертельные игры. Может и не выжить…

— Он — мой ученик, я сам его выбрал, — пробурчал коротышка. — А значит, ему придется учиться выживать в любых условиях. Только угроза смерти может заставить человека думать — разве не так?

— Демоны зовут, — королева зашагала вперед и продолжила. — Урок проводит учитель, значит, он должен иметь возможность вмешаться. В пещере ты помочь ему не мог, шансов выжить у него не было, он мог погибнуть там.

— Только в том случае, если бы погибли мы… — возразил Берг. — У него был очень простой выбор: либо остаться в том месте, куда он попал, и ждать, пока мы его оттуда вытащим, либо искать выход. Он выбрал второе…

— То есть более опасный вариант, — уточнила ведьма. — Ему пришлось идти навстречу тому существу, что я почувствовала, а оно было под завязку напитано ядом, к тому же в нем имелась магия неизвестного мне растительного происхождения. Думаю, даже тебе пришлось бы несладко в схватке с ним.

— А он выжил, что говорит о большом потенциале, — пожал плечами коротышка. — Возможно из него получится замечательный боевой маг.

— Ты его недооцениваешь… — ведьма подошла к демонам, они подхватили ее и передавая друг другу быстро полезли вверх.

Это было невероятно быстро и происходило в жуткой тишине.

Костик так и стоял с открытым ртом, пока они не исчезли вверху а краем уступа. Оттуда донеслась последняя фраза. — Он больше, чем воин, его выкормила волчица, иногда это приводит к интересным результатам. Волки иногда покусывают своих детенышей. А что бывает, когда человека укусит оборотень?

Берг посмотрел наверх, потом на Костю.

— Боюсь, мне потребуется твоя помощь, там есть места, где для подъема не хватит длины моих рук. Поможешь?

— Да, учитель, — Костик поклонился. — Хоть вы выбрали не меня в свои ученики, а моего друга.

— Завидуешь и злишься, — Берг полез наверх. — И это глупо. У волчьего выкормыша есть сила и скорость, он — прирожденный боец, ты же больше видящий, хоть и в тебе есть черты бойца. Провидцам быть лучше, они никогда не пойдут туда, где придется сражаться, это нам боевым магам приходится делать это вне нашего желания. Понял?

— Да, но только не чувствую в себе провидца, — Костик отвечал односложно, потому что у него едва хватало дыхания. Коротышка легко и быстро лез вверх, правда, имелись отдельные места, где ему не хватало длины рук, тогда юноша помогал ему зацепиться за следующую опору, таща за руку. Берг к его удивлению весил немало, килограмм шестьдесят, учитывая его вес, было ясно, что все тело его состоит из крепких мышц, и коротышка обладал неимоверной силой.

К счастью таких тяжелых мест оказалось немного, всего три, но этого вполне хватило, чтобы он выдохся.

— До нужного места приходится идти долго, — коротышка вылез на уступ и, ухватив юношу за шиворот, легко втащил наверх, вернув обратно услугу. — Магии не учат, потому что это невозможно. Она либо в тебе есть, либо ее нет. Советую тебе смириться и принимать наши советы, мы лучше знаем, что тебе нужно.

Ты мне интересен, у тебя своеобразная манера боя, которую мне хотелось бы перенять при случае. Покажешь?

— Идет, — кивнул Костя осматриваясь.

На уступе имелась довольно большая ниша в скале, в ней достаточно комфортно могли расположиться человек десять. Королева легла там, где на нее не падал свет и закрыла глаза, оба демона сидели рядом, оберегая ее от возможного нападения.

Как только она заснула, они как по команде закрыли глаза.

— Что еще появились вопросы? — пробурчал коротышка располагаясь у входа так, что никто не мог пройти мимо него. — Давай, только быстро, нужно поспать.

— Вопросов всего два. Первый, почему королева не спит по ночам?

— Потому что ее не устраивает день, — усмехнулся Берг. — Ночью люди спят, и не мешают ей своими глупыми мыслями, их активность снижается и она может спокойно заниматься магией. Вторая причина в том, что ее глаза не переносят яркого солнечного света, особенно утреннего — это ответная реакция на магию ночного зрения.

Ты, кстати тоже не сможешь отныне смотреть на солнце. Тебе будет неприятно.

— Уже почувствовал, — кивнул Костик, у него действительно разболелись глаза, от яркого света в них горело так, словно ему в них насыпали песок. — Придется изобретать солнцезащитные очки…

— Очки от света? — пробормотала королева сонно перевернулась на другой бок. — Когда вернемся в замок, расскажешь, что они должны из себя представлять, я тебе дам лучших мастеров, надеюсь, у тебя получится их изготовить.

Она снова тихо засопела.

— Второй вопрос? — хмыкнул Берг, тоже закрывая глаза. — Задавай быстрее, пока я не заснул…

— Для чего мы с собой тащили гвардейцев и королевских магов?

— Этого потребовал от нас король, — коротышка усмехнулся. — А у него это попросили маги.

— Зачем?

— Глупый вопрос, человек, — коротышка отвернулся от него. — Сам бы на него ответил, если бы хоть немного подумал.

— Но я же не знаю этого мира, вашего короля и магов, — резонно, как показалось, заметил Костик. — Откуда мне знать, что взбредет им в голову?

— Но ты же принадлежишь к людскому племени. А что для вас всего важнее?

— Еда, золото?

— Главное — всегда власть. Неизвестный никому колдун сумел возродить старое волшебство и начал создавать жуткие существа, которые способны уничтожить любую армию. Сам подумай, что думает об этом король?

Костя добросовестно подумал, перевел на своих родных политиков и президента.

— Ему это точно надо…

— Вот именно… думаем дальше, — коротышка развлекался по полной программе, ему, похоже, даже спать расхотелось. — Посылаем королевских магов, а для того чтобы им в голову не пришло, это волшебство присвоить себе, отправляем вместе с ними королевских гвардейцев, которые в магии не разбираются, но верны королю. Так?

— Так! А королеву зачем посылать?

— Это и есть главный вопрос, да только ответ очень прост. А справятся ли маги и гвардейцы с колдуном?

— Неужели не справятся?

— Может, справятся, а может и нет, поэтому на всякий случай отправим вместе с ними еще и королеву ночи. Она — самый сильный маг в королевстве на сегодняшний день. И все замечательно, королевские маги проследят за королевой, гвардейцы и королева за магами, и все следят друг за другом. Понятно?

— Почему же тогда маги с нами не пошли?

— Ну, ученик, ты что совсем думать не хочешь? — Берг засмеялся. — Все же очень просто. Королева пойдет впереди, обезвредит все магические ловушки, победит колдуна, а потом придут маги с гвардейцами и главный приз достанется им.

— А это так и будет?

— Было бы, если бы мы не спросили видящего перед выходом, — голос коротышки снова стал сонным. — Он нам рассказал, что делать, и пока мы делаем все, как нам посоветовал провидец, не отходим от предсказания ни на шаг, чтобы не спугнуть удачу.

— И что будет потом?

А на самом деле никто не знает, провидец сказал только, что появляется нечто странное, чего он никогда не видел. Но в любом случае о магах и гвардейцах можно больше не думать.

— Так вы и Наджеса сбросили в пещеру, потому что так советовал видящий? — догадался Костик.

— Так… это уже десятый вопрос, но и на него отвечу. Да, я сбросил твоего друга, потому что мне это советовал провидец, но что из этого выйдет не знал и он сам. Сказал только, что это необходимый компонент для того, чтобы будущее не стало печальным для нас всех.

— А насчет меня он тоже что-то сказал?

— Спи, дырявый мешок с вопросами. Сказал, но разгадывать его шарады довольно трудно. Пока нам непонятен смысл его слов, ждем, вот когда сойдутся первые предсказания, тогда станет ясно о чем шла речь. Все провидцы любят напускать тумана. Почему бы им не говорить, просто и ясно? Вот бы я, воин, отдавал бы свои распоряжения как он: — пройдете в место, где властвует камень, и встретитесь там с травой и водой, которая убивает. Правда, смешно?

— Смешно, — неожиданно для себя хихикнул Костик, вспоминая все, что с ними произошло за день. Действительно, вокруг властвует камень, а в одной из ловушек была жидкость, в другой трава, которая убивает. — Но он же все угадал, так оно и было…

— Вот именно, но поняли мы только после того, как столкнувшись с этим. Правда, королева видимо сразу поняла смысл.

— А что он еще нам предрек?

— На этот вопрос отвечать не буду, пока сам не пойму…

— Но…

— Спи! — это уже подала голос королева. — Или дальше пойдешь первым, чтобы магические ловушки активизировались на тебя. Потеряем ученика, зато выспимся.

Костя испугался и тут же отвернулся к стене, он сразу представил, что будет, если пойдет впереди. Без магии этой рыжеволосой ведьмы и чутья коротышки, они бы давно все погибли, а он в первую очередь.

Нужно отдохнуть, поспать, он так устал за эту долгую почти бесконечную ночь, но то, что услышал, выбило весь сон.

Да еще этот проклятый волчий вой, который прозвучал зловеще над горами, отражаясь эхом от скал внизу и вверху. Коротышка замер, принюхиваясь и вглядываясь куда-то вдаль, даже демоны вздрогнули, а ведьма усмехнулась.

— Жив, родной, а как старается-то…

— Надо его найти, — проговорил Берг. — Он может быть нам полезен.

— Сейчас еще нет, надо подождать.

Костик не понял, о ком они говорят, но почему-то подумал о Наджесе — хороший парень, жаль, что с ним так вышло.

Но и с ним могут поступить так же.

И все же что скрывал от них провидец? Он же явно что-то видел, но не сказал ни слова. Точнее говорил долго о том, что будущее может измениться. А кто его узнает, будет разочарован.

Что их ждет впереди, если даже Берг боится об этом рассказать?

Наверно в тех событиях он станет активным участником. Но как? И почему нужно было, чтобы Наджес упал в карстовую воронку пещеры?

Вопросов много, коротышка прав, он — дырявый мешок с вопросами, да только полученные ответы ничего ему не дают. Он ничего не понимает.

Только понял, что находится на другой планете, у нее оборот вокруг оси больше, чем у Земли — примерно часов тридцать, правда, без часов это не проверишь, но его внутренний таймер говорит именно так. И сила тяжести другая, чуть ниже, он может прыгать так, как у него никогда не получалось дома.

Но это знание не несет в себе никакой пользы. Он по-прежнему чужой здесь, и всегда будет таким.

Кто наказал его этим ужасным приключением, в котором он обязательно погибнет? Боги? Неужели они существуют?

Костя вспомнил Паньку, потом Ирину, ее жаркие объятия, их короткую любовь, которая наверно могла бы развиться в нечто большое, если бы…

И пушистый летучий корабль сна понес его по утреннему небу мимо обрывков белых облаков, мимо гор, мертвых и сражающихся гвардейцев, магов вскидывающих вверх руки и бормочущих заклинания…

Что?!

Пришлось возвращаться, перекидывая то и дело паруса — идти обратно неудобным галсом по зелено-желтому небу, на котором горело багровое светило жарким полуденным огнем. Очень тяжело вернуться, когда уплыл неизвестно куда. Но это стоило сделать…

Сверху было хорошо видно, как на том месте, где остановились гвардейцы, творится что-то невообразимое. Твари, а их пришло немало — сорок, а то и пятьдесят, окружили стоянку. Они топтались перед острыми кольями, которые воины воткнули в землю, окружив место ночлега. Гвардейцы стреляли из луков — но что могли сделать стрелы простив трехсоткилограммовых ужасных существ?

Когда стрела впивалась в кого-то из них, то нечисть начинала кричать, а потом в ярости ломать все, что находится вокруг, и в первую очередь доставалось именно кольям. Так что воины, стреляя из луков, добивались обратного эффекта, твари не умирали, для них это было что-то вроде булавочного укола, а вот забор, который их защищал, таял прямо на глазах.

Эти существа, как заметил еще в прошлый раз Костя, не отличались большим умом, поэтому они стояли перед кольями, не зная, как их преодолеть, а когда ломали их, то к своему изумлению оказывались внутри лагеря.

Там их остановить было нечем, они убивали гвардейцев одного за другим, несмотря на то, что те стреляли из луков, протыкали огромные тела копьями и рубили мечами. Гвардейцы тоже убивали тварей, но их становилось с каждым мгновением все меньше и меньше.

Маги сражались в круге, очерченном кровью, одного из королевских воинов. Сам он лежал мертвый, соединяя своим телом концы линий. Костя даже во сне знал, что этого гвардейца убили сами маги, чтобы защитить себя, двое из них протащили мертвое тело по земле, покрывая каплями крови каменистую почву.

Чародеи знали, что делали, линия крови оказалась почти непреодолимой преградой для тварей, они погибали одна за другой, едва коснувшись невидимой стены, окружившей магов.

Но как только они умирали, законы волшебства переставали на них действовать, и тогда, падая, твари оказывались внутрь круга, конвульсивно, беспорядочно дергая руками и ногами. Чаще всего их удары попадали в пустоту, маги успевали отстраняться, но с каждым разом им становилось это делать все труднее — слишком много места занимала мертвая нечисть внутри круга, уменьшая итак небольшое пространство.

А Костя по своим ребрам знал, что достаточно одного удара твари и слабая человеческое тело сломается, как спичка.

На его глазах это произошло в первый раз, маг вылетел из круга, а подняться уже не сумел, его тут же разорвали на кровавые куски живые твари и тут же съели.

Его кровь фонтаном взвилась вверх, обрызгивая Костю.

Он закричал от ужаса, но его рот накрыла чья-то твердая и сильная рука, перекрывая дыхание. Юноша забился, но его не отпускали, на него сверху навалилось еще одно тело, связывая его руки и ноги, потом еще одно.

Когда он уже был готов взорваться от ужаса, то все-таки догадался открыть глаза, и облегченно вздохнул, увидев, что рот ему зажимает Берг, а демоны держат, навалившись на него сверху и распяв его тело на твердом камне.

Коротышка увидев, что глаза открылись и в них вернулся разум, мрачно спросил:

— Орать больше не будешь — можно отпускать?

Костя кивнул, демоны вернулись к спящей королеве, а юноша судорожно и часто задышал, успокаивая свое бешено бьющееся сердце.

— Если крикнешь еще раз, я тебя убью! — пригрозил Берг. — Там внизу бродят твари, если они услышат тебя, нам придется драться, а никто из нас к этому сейчас не готов. Понял?

— Я не буду кричать, — Костик тяжело вздохнул. — Мне просто приснился ужасный сон…

— Рассказывай…

— Я летел над горами и лесом, возвращался назад к лесу тем же маршрутом, что мы шли.

Когда пролетал то место, где встали лагерем королевские гвардейцы и маги, то увидел, там идет настоящая битва.

На лагерь напали твари и было их не меньше полусотни, гвардейцы погибли, убив всего троих, а маги продержались чуть дольше, они нарисовали кровью раненого гвардейца круг и бросали в нечисть огненные шары.

— Дураки они, всегда это знала, — усмехнулась ведьма. — Круг надо было рисовать кровью нечисти, тогда его было бы не пробить, а человеческая кровь работает хорошо только против людей — против искусственно созданных тварей она почти бесполезна. Получается слишком неплотный барьер, который можно продавить мертвым телом.

— Так и получилось, нечисть гибла, пробиваясь через круг, а умирая внутри, они предсмертными судорогами выбивали из него чародеев. Я видел, как одного из магов выбросило из круга, его разорвали на куски и сожрали, а меня обрызгало кровью, тогда и закричал от страха.

Коротышка посмотрел на королеву, та в ответ слегка пожала плечами.

— Ученик, ложись спать. Ты нам не рассказал ничего нового, мы были готовы к этому, поэтому не взяли гвардейцев и магов с собой. Провидец сказал, они все равно погибнут рано или поздно, но нам в это время следует находиться от них как можно дальше. Видящий как всегда оказался прав…

— Но это же только сон…

— Не только сон, — ведьма снова легла и закрыла глаза, ее голос снова стал сонным. — Не даром тебя отметил видящий и взял в ученики, а это произошло впервые за последние двадцать лет. Похоже и на самом деле талант у тебя есть. Ты видел то, что скоро произойдет. Скажи, солнце где находилось во время этой битвы?

Костик закрыл глаза, вспоминая, да он летел по небу мимо рваных кусков белых облаков и … багровее светило застыло в верхней точке.

— В зените….

— А сейчас ранее утро, выгляни, сам увидишь, — Костя выставил голову из ниши и глянул вверх. Королева была права, солнце еще только поднималось над лесом. Он тут же прикрыл глаза от слепящего блеска, глаза заслезились.

— Выходит это не было простым кошмаром?

— Ты видел будущее. Посмотри вниз. Что видишь?

Юноша посмотрел. По расщелине одна за другой шла нечисть, тварей было много, разного роста, веса и силы, одни с огромными дубинами, другие с копьями сделанные из стволов молодых деревьев, они шли к выходу из каменного лабиринта.

— Там твари…

— Вот именно, а ты орешь, — коротышка, убедившись, что Костик не собирается больше кричать, лег на землю и тоже закрыл глаза. — Пока они доберутся до стоянки гвардейцев, как раз наступит полдень. Сколько вояки убили тварей, не запомнил?

— Я не считал, но… — юноша стал вспоминать. — Гвардейцы троих, маги пятерых точно, да еще семь погибли, пробиваясь через круг.

— Пятнадцать — не так уже и много, — Берг фыркнул. — А сколько в них было спеси, когда шли с нами. Они были уверены, что главная сила у них, а мы только подспорье, которое будет только мешать. Наверно, уже и золото колдуна между собой поделили. Дураки, теперь уже мертвые дураки!

— Не мертвые, полдень еще не настал, — поправила его королева. — Давайте спать, может мальчишка еще что-то увидит полезное. Наше ближайшее будущее или сам бой, тогда можно будет скорректировать действия, и поступить более правильно.

— Золото, какое золото? — недоуменно заморгал глазами юноша. — Никто ничего не говорил об этом благородном металле…

— Слова-то какие… «благородный металл», — усмехнулся коротышка. — Любому ясно, что ничего нигде не делается за просто так, король обещал недурное вознаграждение за усмирение колдуна, но все кроме того рассчитывали, что у того в замке найдется немало ценностей, чтобы окупить тот риск, которому мы все подвергаемся.

Наверняка у него там припрятано немало золота, иначе и смысла никакого не было собирать армию — какой бы она ни была сильной, все равно без золота не пройдет и десятка верст. Нужно же подкупать стражников, ставить своих людей в занятых городах — в любой войне золото — быстро расходуемый ресурс.

Если нам удастся, то мы заработаем немного денег, правда, не представляю, как вынести это богатство отсюда — расщелина слишком узкая, лошадей сюда не загонишь. Дурной металл, а не благородный, у нас, например, в качестве золота используются чешуйки дракона и легкие и прочные, а главное — любой может их набрать столько, сколько захочет, для этого нужно лишь убить дракона.

Очень удобно, все желающие разбогатеть, кормят собой дракона и его ячейки становится больше….

— Берг, ложись спать, смерть внизу, а мне через пару часов потребуется твоя свежая голова и быстрые руки, — послышался раздраженный голос королевы. — И от тебя, юноша, я больше не желаю слышать ни слова. Попробуй заснуть и увидеть нужный нам сон. А коротышку не слушай. Мы идем не за золотом — иначе с нами был бы целый караван — а за рецептом магического зелья, из которого легко сварить ту жидкость, что ты видел в ловушке. Благодаря этому я смогу создавать разных тварей.

— Зачем они вам нужны?

— Пока не нужно — возможно понадобиться потом. Но главная наша задача — все-таки убить колдуна, пока он еще не набрал силы, иначе потом даже я с ним не справлюсь.

Костик покорно лег на землю. Спать ему не хотелось, боялся увидеть, как рвут магов на части твари, но скоро заснул.

* * *

Птица по вкусу не понравилась, ни она сама… ни ее птенцы, хоть свежее мясо и короткая схватка приятно взбодрили. Я побежал по карнизу легко и непринужденно перескакивая через мелкие камни и трещины.

Несомненно нахождение в зверином облике давало свои преимущества, одно из них было то, что меня больше не пугала высота. Нет, конечно, когда я подходил к краю уступа и смотрел вниз, то внутри появлялось какое-то не очень приятное чувство, но оно быстро проходило — у всех зверей слабая память, и стоит отвести взгляд в сторону, как все проходит, остается только уверенность и бурлящая сила внутри.

Так и крался за ведьмой, коротышкой и своим бывшим напарником, думая о том, как Костик отнесется к тому, что я стал оборотнем…

Ох и мерзкое слово, навевающее страх — к сожаленью, мне придется теперь с ним жить.

Прохладный ночной ветерок принес запахи камня уже почти отдавшего жар солнца воздуху. Сквозь него пробились и другие. Пахнуло травой, нечистью и людьми.

Кстати, не могу сказать, что этот запах мне неприятен. Ведьма пахла очень даже аппетитно, у меня даже в животе начинало урчать, когда я смотрел на нее, хоть к ее запаху всегда примешивался какой-то тревожный оттенок. Демоны пахли змеями, то есть вполне терпимо, а вот Берг неприятно, имелось в нем что-то такое, что могло расстроить пищеварение, поэтому я решил, что при благоприятном исходе есть его не стану.

Еще не хватало после такой замечательной трапезы, в конце все испортить и потом маяться животом.

Тут на меня пахнуло опасностью, я замер на уступе, прижавшись к камню и взъерша угрожающе шерсть. Опасность исходила от ровной каменной площадки, куда вышли демоны, ведьма отозвала их назад, и сама решительно пошла вперед, долго стояла посередине, раскинув широко руки. Она определенно что-то делала, я это чувствовал, у меня даже ноги немели от непонятной, льющейся с пальцев энергии, от которой даже моя шерсть встала дыбом.

Когда мои ноги стали слишком сильно дрожать, пришлось лечь. Лежа на животе, наблюдать стало не так удобно, зато шерсть улеглась, опасность не ушла, она по-прежнему затаилась на ровной площадке, посередине которой стояла рыжеволосая, раскинув руки.

Камень внизу был коричневым, скалы серые, а вот сама площадка чем-то от них отличалась, что-то ее словно серебрило изнутри.

Ветерок сменился, стал еще более холодным — это ощущалось носом, мое тело замечательно себя чувствовало под густой шерстью. Первое же дуновение принесло с собой запах тварей, их было много, не меньше трех десятков, а то и больше.

Почему-то в зверином облике я не мог считать, для этого мне не хватало гибких пальцев или человеческих глаз. Мое зрение стало другим, это я знал точно. Глядел дальше, но отдельные детали как-то не складывались в картину, зато все, что быстро двигалось — виделось отчетливо, не смазано, и чуть замедленно.

Мне было очень интересно, что произойдет дальше, поэтому я превозмогал, останавливал свою звериную сущность, которое просило воды.

Не стоило есть столько птичьего мяса, да еще в прикуску с пухом и перьями. Но если бы этого не сделал, то сейчас бы ощущал голод, а не только жажду. Запах воды тоже доносил до меня ветер, он был слабым, влага находилась далеко, до нее быстро не доберешься, поэтому стоило потерпеть.

Внизу по-прежнему ничего не происходило, ведьма так и стояла посередине площадки, раскинув руки.

Коротышка и Костя легли отдыхать, не дойдя до нее метров двадцать, терпеливо дожидаясь, пока она закончит свое колдовство.

Наконец, та вернулась к ним, и что-то сделала. Возможно, я не расслышал, но по-моему создала какой-то зов, на который не откликнуться было просто невозможно, даже мое тело предало меня и заскользило к краю уступа.

С трудом себя остановил, уговаривая и пугая смертью.

Я не сомневался, что в зверином облике упасть с тридцати а то и более метров — точное расстояние определись мне было трудно — было бы для меня если не смертельно, то довольно больно, точно бы пострадали какие-то внутренние органы. А что такое раненый волк, если не легкая добыча?

Животная моя сущность тянула вниз, а человеческая, пытаясь логично рассуждать, почему это делать не стоит. Хорошо, что в это время на краю площадки появились твари, и зов смолк, иначе бы я не выдержал.

Нечисть почему не спешила идти вперед, возможно, чувствовала что-то. Я тоже ощущал, что середина площадки изменилась, цвет хоть и остался серебряным, но в нем теперь отчетливо виднелись зеленые полосы, говорящие о том, что на камне появилась какая-то растительная гадость — возможно колючки или что-то еще более ужасное.

По запаху это походило на поры или семена, утопленные в камне или пыли, хоть я не представляю, откуда они здесь взялись? Здесь не хватало влаги, да и ветер вряд ли мог занести семена на такую высоту.

Наверняка, ведьма придумала какое-то колдовство. Не люблю я это, у волшебства странный запах похожий на смерть.

Твари внизу должно быть тоже что чувствовали, как и я, поэтому стояли и ждали. Тогда ведьма снова раскинула руки, что-то сделала, и сразу в воздухе разнесся какой-то звук, он был неприятен для моих ушей, слишком громкий и звонкий, я сморщился и стал с любопытством ждать то, что произойдет дальше.

Твари вприпрыжку рванулись вперед.

Видимо, для них этот звук что-то означал, возможно, даже был сигналом для кормления. Только в этот раз они ошиблись, кормиться пришлось не им.

Семена проросли мгновенно, на моих глазах превратились в высокие заросли тонкой, но прочной травы, которая на мой взгляд показалась крепче иных силков. Нечисть сразу завязла в этой зелени.

А дальше твари стали падать прямо к корням этой колдовской слишком зеленой травы, которая стала оплетать мощные тела, связывая руки и ноги не хуже пут, одновременно высасывая влагу и питательные вещества из немытых заросших шерстью тел.

Произошло все быстро: вот нечисть рванулась вперед, и вот уже никого не видно, а трава уже пожелтела, выбрасывая на площадку маленькие почти невидимые обычным взглядом семена.

Всего прошло несколько мгновений, как площадка опустела. Зелень сожрала даже кости и дерево, оставив после себя только каменные наконечники копий.

И все это в жуткой тишине. Редкие вскрики тварей можно не считать, они были сдавленными, приглушенными, потому что трава сразу забивалась им в глотку.

Ужасная смерть, никому бы не пожелал, хоть и быстрая без долгих мучений.

Я увидел, как королева, коротышка, демоны и Костя прошли площадку и углубились в следующую расщелину. Трава их поему-то не тронула, наверно, набиралась сил для следующего раза.

Я решил двинуться за ними, но тут надо мной стало багроветь небо, готовясь разродиться светилом.

Мне стало страшно, шерсть снова поднялась дыбом.

Я понял, что если сейчас что-нибудь не придумаю, то обязательно погибну.

Обратный переворот на карнизе шириной с две человеческие ступни мог привести только к одному, я бы упал вниз и разбился внизу на острых камнях, и долго потом издыхал наполовину человеком — наполовину зверем, так и не закончив переворота.

Я побежал вперед быстрой рысью, глядя вперед и по бокам, ища подходящее место.

Оно должно быть довольно широким, и в то же время скрытным, чтобы никто не мог заметить меня и напасть в то время, когда я буду меняться, и стану беспомощным.

Узел мне мешал, стеснял движение, не давал бежать быстро, а нужной площадки все не находилось.

В последний момент, когда у меня уже заболели пальцы, а кости затрещали, я успел ввалиться в небольшую пещерку, где едва смог разместиться.

Конечно, это было не то, что искал, но лучшее из того, что попалось на пути. По крайней мере из нее мне не удастся выпасть, и перевертывание произойдет внутри.

Я лег и замер, глядя на розовое небо с серыми облаками, дожидаясь первого луча багрового светила, которое должно было вернуть мне человеческий облик.

Сказать честно, не очень-то этого и хотел, людское тело теперь казалось мне клеткой тесной и жесткой. Я снова ослепну, стану видеть только то, что лежит или стоит перед моими глазами, даже унюхать ничего не смогу.

Заодно оглохну, буду слышать лишь, что происходит в паре шагов от меня, да и двигаться смогу только медленно на двух неуклюжих лапах. От тоски и ожидания дикой боли я даже взвыл.

Короткий протяжный вой пронесся над горами, и эхо ответило мне долгим ответным завываньем. Багровый луч упал на мою лапу, меня подбросило вверх, ударив нещадно об каменный потолок, а дальше все как обычно — боль, и еще раз боль, а потом нестерпимая боль, от которой я снова взвыл, только закончил вой слабым человеческим вскриком…

* * *

На этот раз Костя спал без снов, а проснулся оттого, что ему стало жарко, он открыл глаза и посмотрел по сторонам. Королева и коротышка не спали, лежали рядом и тихо переговаривались. Увидев, что он открыл глаза, Берг подтолкнул к нему кусок мяса и хлеб на серой тряпице.

— Ешь и отдыхай. Выйдем ближе к вечеру, когда королева приобретет силу…

— Силу?

— Госпожа, вы заметили, что иномирец как эхо повторяет последние слова? — коротышка ехидно усмехнулся. — Как вы думаете, у них так принято общаться, или нам достался такой бестолковый экземпляр?

— Так его там учили, но ничего не поделаешь, провидец приказал нам его беречь, от него зависит наше возвращение, придется с ним мириться.

— Да уж придется, — Берг внимательно взглянул на Костика. — Как спалось? Какие видел сны?

— В этот раз никаких…

— Абсолютно бесполезен, — вздохнул коротышка. — Даже вещие сны ему снятся те, которые уже итак известны.

Костя пододвинул себе мясо, вытащил из ножен кинжал, точнее то, что от него осталось и начал резать хлеб и мясо на небольшие кусочки, недоуменно глядя на то, что у него было в руках.

Кинжалом это назвать было нельзя, от длинного лезвия почти с локоть остался кусок меньше указательного пальца, да и ощущение создавалось, что лезвие изменилось, стало опасным, может, даже ядовитым. В конце концов, он не выдержал и отбросил его в сторону…

— Правильно, — одобрительно кивнул Берг. — Магия отравляет незаметно, ее не видно, не определишь по запаху, но умереть от нее так же легко как от обычного яда.

Костя вытащил из рукава один из метательных ножей и продолжил крошить мясо.

— Ты умеешь пользоваться таким ножом? — неожиданно спросил коротышка.

— Может быть, — Костик слабо улыбнулся. — Мальчишкой мы любили кидать острые предметы в стену деревянного сарая, в том числе и ножи, потому что посмотрели шикарный фильм, где главный герой убивал всех только ножами, и враги его боялись.

— Фильм? Герой?

— Иллюзия, неправда — если хотите театр. Надеюсь, что у меня навыки остались, в вас же пару раз попал…

— Скоро потренируешься на тварях, — зловеще пообещал коротышка. — Не все нас будет защищать королева, даже она не всесильна…

Костя стал есть мясо и хлеб, запивая водой из фляжки, мрачно раздумывая над тем, что ему сказали. Ему казалось, что он скоро все поймет. Смущало только то, что он нужен для возвращения. Значит что-то должно случиться?

Но тут один из демонов встрепенулся и стал настороженно прислушиваться и принюхиваться, Берг недоуменно взглянул на него и полез на четвереньках к выходу.

— Они возвращаются, госпожа, — произнес он направляя голос в нишу, чтобы его не было слышно внизу. — У них много раненых, гвардейцы и маги неплохо повеселились перед смертью. Грех не воспользоваться таким удачным случаем. Позже, когда они придут в себя, будет другой бой и вряд ли в нашу пользу…

— Хорошо, воюйте, — голос у ведьмы был усталым и каким-то опустошенным. — Только вам ничем помочь не смогу, пока не восстановлю свои силы.

— Ничего, — Берг зловеще усмехнулся. — Твари понесли большие потери, да с ними еще десяток раненых. Стоит напасть, пока они не ожидают нападения. Ученик, ты со мной?

— Наверно, — Костя не хотел никуда идти, но что-то внутри него сказало, что лучше бы ему пойти, иначе станет совсем плохо. В этой компании его не любят, а если еще и покажет себя трусом, то точно сбросят в следующую карстовую воронку, а то и просто со скалы вниз. — Только думаю, что от меня будет немного пользы.

— А ты убивай тех, кто имеет серьезные раны, с ними тебе удастся справиться.

Демоны скользнули к выходу, тоже собираясь принять участие в вылазке.

— Правильное решение, — кивнул им коротышка. — Заодно и поужинаете, день к вечеру, а то уже давно едва ноги волочите.

— Что мне делать? — спросил Костик, проверяя свое оружие. Лезть вниз ему не хотелось, он боялся, его руки уже дрожали от нехорошего предчувствия. Если бы он мог, то убежал бы.

— План таков, — Берг говорил так, чтобы его поняли и демоны, проговаривая фразы еще и мысленно. — Сейчас пройдет первая волна, это те, кто просто устал, но не ранен, на них мы и нападем с одним из демонов. Наша задача не столько убить, сколько не допустить их назад. А вот у тебя, ученик, задача — убить всех раненых, демон поможет тебе в этом. Не бойся. — Коротышка усмехнулся. — У тебя хороший меч, таким рубиться одно удовольствие.

Бой начался сразу, как только они спустились, первым ввязались в него демоны. Они просто спрыгнули с уступа, вытащив из-под плащей странного вида секиры.

Костя до этого их у них не видел, поэтому был чрезвычайно удивлен. Он считал, что они станут сражаться когтями и клыками.

Юноша даже развернул плащи, которые те сбросили, чтобы понять, где хранилось это ужасного вида оружие — оказалось, что на прочной тяжелой ткани сзади для секир пришиты кожаные петли.

Демоны подождали, когда пятеро тварей довольно потрепанного вида пройдут мимо уступа и просто спрыгнули им на плечи.

Еще в воздухе они взмахнули своим оружием и две мохнатые головы полетели в разные стороны. Туловища лишившись голов закачались под весом телохранителей королевы, поэтому они соскользнули на землю и тут же напали на следующую пару.

Их они прикончили короткими тычковыми ударами тех, а на последнего бросились уже вдвоем, и мгновенно зарубили. Все это было проделано настолько молниеносно и умело, что у Костика даже рот открылся от удивления.

Невероятно громадные и сильные существа, которым казалось не страшен никто, были убиты в считанные мгновения, и им не помогла ни крепкая кожа, ни высокий рост, ни выпирающие из-под шерсти огромные мышцы.

Берг причмокнул от удовольствия:

— Люблю смотреть, когда они за работой, мне бы тысячу таких воинов в свое время и даже маги не стали бы для моей армии помехой. Мы бы убили их раньше, чем они подняли руки для пассов.

Коротышка вниз прыгать не стал, а спустился не спеша и осторожно.

На земле он обнажил меч и занял место у расщелины вместе с одним из демонов, готовясь зарубить тех, кто из нее покажется.

Костя спустился и растерянно замер, не зная, что делать дальше, но тут второй из демонов поманил его рукой и показал место у камня, перекрывающего вход в расщелину. Здесь было узко и никто не смог бы пройти мимо.

Так и получилось, что он оказался на острие атаки раненой нечисти совсем один, потому что демон, поставив его на место, тут же отошел в сторону.

Прежде чем Костик успел возмутиться, из расщелины появилась первая тварь.

Юноша взмахнул мечом и попал куда-то в район живота, оружие оказалось действительно великолепным, легко взрезав крепкую кожу и располосовав ее, меч прошел дальше, подрезая позвоночник. Костя едва успел его остановить и вытащить обратно, чтобы не оказаться в лапах твари — не ожидал, что меч войдет в живот, как нож в масло.

Едва он отпрянул назад из раны, вывалились дурно-пахнущие кишки, от одного вида которых его замутило.

Костик брезгливо отшатнулся назад, это его и спасло от ответного удара.

Когтистая лапа пронеслась в каком-то сантиметре от его лица, второго удара, правда, не последовало, неизвестно откуда вынырнувший демон прикончил тварь, снеся ударом секиры голову.

Прежде чем Костя сумел пережить и понять то, что произошло, появилась вторая тварь и ударила его огромной дубиной, хорошо еще, что для нее было слишком тесно в двухметровом проходе, а юноша упав на колени, оказался за камнем. Огромный ствол молоденького деревца, ударившись с камень, треснул, осыпав его корой и высохшими листочками.

Тогда он как-то нелепо ткнул вперед, попав нечисти в бедро, но и от этого удара она закричала громко и тоскливо, пока ее крик не оборвался вместе с головой, которую ей отрубил демон.

Меч снова оказался на высоте, он легко прорезал мощную кость, практически лишив тварь ноги.

Теперь Костик начал понимать предлагаемый ему рисунок, он должен отвлекать тварь, и пока она пытается с ним справиться, демон неожиданно появляется из-за его спины и сносит неприятелю голову. Все очень просто: главное — не попасть под удар нечисти, желательно поранить ее и подождать пока просвистит секира.

Когда он это понял, все стало просто, к тому же мертвые тела закупорили проход, создавая что-то вроде небольшой баррикады, и пока твари пытались на нее залезть, он успевал ударить и не раз.

У Берга и демона за спиной тоже появилась работа — крик, который издала раненая тварь, заставил вернуться ту нечисть, что прошла вперед. Бой шел там нешуточный. Костик, пользуясь тем, что у него наступило затишье, оглянулся. Ему было очень интересно посмотреть, как коротышка сражается с тварями, которым достает едва до бедра.

На его удивление тот замечательно использовал особенности своего роста, он подрубал ноги… то ли сила у него была огромная, то клинок замечательный, но просто перерубал кость, и нечисть валилась к его ногам, как созревший плод, иногда, правда, угрожая прихлопнуть и раздавить.

Коротышка был ловок, легко отскакивал в сторону, иногда запрыгивал на раненую тварь и отрубал ей голову.

Такого юноша никогда не видел, это больше напоминало цирковой смертельно-опасный номер — бой блохи с собакой, причем верткое насекомое побеждало.

Уважение это вызывало, да еще какое…

Если бы ему раньше сказали, что метровый человечек сможет победить почти трехметрового исполина, то он бы этому не поверил, а сейчас видел это своими глазами. Демон рядом с Бергом тоже не зевал и громоздил трупы перед собой не хуже коротышки.

Рисунок боя они выстроили примерно такой же, что и Костя со своим демоном, но у них не было камня, за который можно спрятаться, да и проход, который они защищали, был довольно широк, но тем не менее ни одной твари они назад не пропустили.

Когда солнце опустилось, и наступил сумрак, с утеса спустилась королева, пересчитала мертвые тела и недовольно покачала головой.

— Вы сражались неплохо, но большая часть нечисти все равно ушла. Раненые обошли вашу засаду, ушли другой дорогой, похоже, что их позвали и направили.

— Кто? — спросил Костя, все больше убеждаясь, что в этой компании он самый глупый — по крайней мере, ему всегда требовалось объяснение, в то время как всем остальным хватало простой констатации факта.

Демоны вытерли свои секиры, и снова спрятали их в плащах, которые натянули на разгоряченное тело, предварительно расшвыряв баррикаду из мертвых тварей, чтобы ведьма могла пройти.

Берг свой клинок спрятал за спину и после этого ответил:

— У них есть хозяин, он и позвал. Плохо, что он узнал о нас, но это все равно случилось бы рано или поздно. Все только начинается. Мы сделали свое дело, теперь у него на полтора десятка тварей стало меньше, а вместе с убитыми гвардейцами и магами уменьшилось примерно на тридцать. Хороший результат, если учитывать, что у нас пока ни одного раненого. Ты совсем неплохо сражался, иномирец, и меч твой доказал, что он заговорен.

— Идем дальше, — ведьма надвинула на голову капюшон. — Демоны останутся, им пора подкрепиться, а здесь хватает неприбранной плоти. Ни у кого нет желания к ним присоединиться?

— Я предпочитаю жареное мясо, а времени на то, чтобы его жарить нет, — усмехнулся коротышка. — Поэтому удовольствуюсь тем, что у меня лежит в котомке.

— А ты, юноша, сырого мяса не желаешь? — ведьма в упор посмотрела на Костика. — Я наблюдала за тобой, когда ты сражался. Мне понравилась твоя смелость, ты — настоящий воин, а если в тебе прорежутся способности видящего, то станешь непобедимым.

— Спасибо за комплимент, — Костя поклонился. — Когда я смотрю на эти тела, у меня желудок подкатывает к горлу, поэтому, прошу, больше мне такую еду не предлагать. Сырое мясо не ем. А почему вы считаете, что я стану непобедимым?

— Он точно избалован прошлой жизнью, — хмыкнул Берг. — Запомни на будущее, ученик — мясо есть мясо и не важно, кому оно принадлежит. Голод смывает все запреты, поэтому лучше их перед собой не выдвигать.

— Он не желает, и это его право, — королева пошла вперед. — А ответ на твой вопрос прост — если воин знает, когда ему нанесут удар, то может изменить рисунок боя, закрыться или убежать. О такой способности мечтают все бойцы. Каждому бы хотелось еще до боя знать, сумеет ли он победить. Разве не так?

— Да, королева, — Костик вздохнул. — Наверно, вы правы, только в этом бою, я думал, что убьют меня.

Коротышка обогнал его и ушел вперед, выполняя роль разведчика и передового отряда, пока демоны насыщались. Громкое чавканье и довольное урчание было слышно даже тогда, когда они прошли метров сто вглубь каменного лабиринта.

— Иди осторожно, — крикнула ведьма коротышке. — Здесь имеются ловушки.

— Я иду так, как привык, мое чувство опасности еще ни разу меня не подвело, — Берг остановился и подождал ведьму, оставив между ними пару шагов, чтобы можно было разговаривать, не повышая голос. — Меня больше интересует, что сейчас думает колдун. Он уже знает, что мы здесь, подсчитал потери, и теперь явно готовит какой-то ответ. Вот я и думаю над тем, что он сделает? Магическая атака?

— Не думаю, что он на это решится, — королева шла спокойно и неторопливо. — В горах такие номера не проходят. Камень является естественной преградой, потому что имеет свою энергию, чаще всего не удается точно направить ни одно заклинание. Когда колдун строил свой замок здесь, то явно учитывал этот фактор. Думаю, до его замка мы дойдем без особых проблем, если, конечно, никто из нас не попадет в какую-нибудь примитивную ловушку.

— Значит, бой продолжиться в его замке?

— Не в замке, а перед ним, — ведьма откинула свой капюшон. — Там и состоится главная битва. У колдуна есть время на то, чтобы подлечить раненых тварей, а также, чтобы подготовить новые магические ловушки. Думаю, перед замком он устроил большую площадку, чтобы можно было эффектно нападать из-за стен.

Солнце скрылось за горами, ночь наступала стремительно, всего полчаса и уже стало темно. Костя правда и раньше знал, что в горах темнеет быстро, но никогда такого не наблюдал своими глазами. Правда, видел он сейчас не так, как раньше все казалось по-другому, сумрак был приятен, тогда как багровый свет светила слепил и вызывал слезы.

— Это не радует, — Берг говорил, не поворачиваясь, внимательно глядя вперед. — Мне никогда не нравилось штурмовать крепости. Как правило, потери бывают огромны, проще перекрыть выходы и подождать пока у обороняющихся закончатся припасы, можно еще устроить какую-нибудь эпидемию, отравив воду или подбросив внутрь трупы, но как я понимаю, здесь этого устроить не получится?

— У нас нет времени на долгую осаду, поэтому действовать придется быстро. То, что рассказывал ты, больше подходит для обычных войн, а когда сражаются маги, все происходит иначе. У колдуна большое войско, нам против него не выстоять.

— Мы их порубали уже немало, ученик показал себя неплохо, сможем убивать и дальше, — возразил коротышка. — Эти твари туповаты, у них нет никакого понятия о стратегии, дерутся каждый сам по себе, их нетрудно разбить и уничтожить, правда, для этого хорошо бы иметь обученное войско, с лучниками, копейщиками и тяжелой конницей.

— У тебя все это есть? — усмехнулась ведьма. — Или ты хочешь доказать мне, что ты — великий воин и один справишься со всеми?

— Один не справлюсь, — неохотно признался Берг. — Если бой устроить в расщелине, тогда у меня был бы шанс, нападать они смогут по одному, и со спины никто не зайдет. А на открытом пространстве победить невозможно — мы все погибнем.

— Мне ваши смерти пока не нужны, — покачала головой королева. — Но начало будет именно таким, ты и мальчишка выйдете перед нечистью и примете бой.

— Нас сомнут сразу.

— Какое-то время продержитесь, а я буду помогать вам, прячась за скалами.

— Не совсем понятен замысел, — вступил в разговор Костик. Он тащился сзади ведьмы, глядя на очертания ее фигуры, спрятанные под плащом, выглядело это очень неплохо, напоминая о том, что перед ним женщина и очень привлекательная. — Нас окружат и растопчут.

— Жаль вас, конечно, но другого плана у меня нет, — рыжеволосая даже не повернулась к нему. — Придумывайте свой, если он мне понравится, будем исполнять его…

— Кто же нам даст что-то решать?

— Вы сами, — отрезала королева. — В моем окружении не бывает трусов и слабаков, они сами собой погибают от разных неприятных вещей. Так, Берг?

— Да, моя госпожа, — отозвался коротышка. — Я умирать не собираюсь и доверяюсь вашему плану.

— Но почему?! — воскликнул Костя. — Звучит все очень глупо. Мы выйдем вдвоем против целого войска огромных безжалостных тварей, которые намного выше и сильнее нас…

— Ты думай, ученик, — Берг хихикнул. — И задавай правильные вопросы — например, а где в это время будут демоны?

— Итак же понятно, — юноша вздохнул. — Они будут как всегда защищать королеву.

— А вот тут ты ошибаешься, мальчик, потому что плохо думаешь обо мне, — ведьма оглянулась и неожиданно подмигнула ему. Получилось это как-то озорно и лукаво. — Я думаю, даже колдун что-то заподозрит, когда увидит, что против его армии выйдут два воина, и будет прав. Ваша задача лишь привлечь к себе внимание, в то время как демоны по скалам обойдут замок с тыла.

Они умеют карабкаться по отвесным стенам на любую высоту, так что не сомневаюсь, что им удастся оказаться внутри.

— Выходит, главная задача у них?

— Да, без них у нас нет никаких шансов, — вздохнул Берг. — К воротам нам не пробиться, нечисть не победить. Мы только отвлекаем внимание на себя.

— Именно так, — улыбнулась королева. — Когда демоны окажутся внутри замка, перед колдуном покажусь и я, чтобы отвлечь на себя его внимание. Сам подумай, если бы у меня не было плана, как победить колдуна, неужели бы я пошла на верную смерть и отправила бы вас?

— Да, королева, — ответил Костик. — Нас бы вы отправили…

— Да, госпожа, — подержал его со смешком коротышка. — Вы бы это сделали легко и просто.

— Если бы я знала, что мы умрем, то не пошла бы сюда, и здесь сейчас бы бились гвардия короля с его магами, а не мы. Я с провидцем провела три полных ночи, пока не нашла тот вариант, при котором мы остаемся в живых, а колдун погибает.

Правда, потом произойдет что-то странное, но оно как-то связано с этой битвой и случится в любом случае…

— Странное? — спросил Костя. — Мы живы, но что-то случится, так?

— И даже видящий ничего не может сказать, потому что сам не понимает того, что произойдет.

— Ладно, упремся — разберемся, главное, что мы все останемся в живых, если конечно получится…

Костя неожиданно почувствовал, как его отодвигает в сторону чья-то сильная и бесцеремонная рука, его обдало запахом свежего мяса, крови и сухого аромата змеи. Мимо него проскользнули демоны, а он даже не слышал их шагов за спиной. Двигаться эти существа умели совершенно бесшумно, такие действительно могли забраться по любой стене и их никто не заметит. Телохранители обогнали коротышку и ушли вперед.

— Будем бегать от тварей, прикрывать друг другу спину, — пожал плечами Берг. — Тебе же сказали, что нам не нужно их всех убивать, главное — отвлечь внимание от демонов. Так что все довольно просто.

— А если бы сюда пришли войска короля? — спросил Костик. — Почему вам не понравился такой вариант?

— Молодец! Догадался задать правильный вопрос! — похвалил его коротышка. — Есть ответ и на него. В этом случае твари колдуна погибли бы, но он смог бы уйти, а значит, угроза не исчезла бы. Убить колдуна смогут только демоны. А королеве нужен его секрет, и не хотелось бы, чтобы он попал в руки королевских магов. Правильно, госпожа?

— Именно так, секрет его колдовства должен принадлежать мне, — добавила королева. — Поэтому мы идем вперед в таком малом количестве. Правда, маги что-то заподозрили и потребовали взять их с собой.

— А теперь они мертвы…

— Мы их не убивали, это за нас сделал колдун. Стоп! — Королева подняла руку. Берг остановился на половине движения, замерев с поднятой ногой, точно так же встали и демоны, потом они медленно попятились назад. — Впереди ловушка, она взведена и готова убивать. Ученик, не желаешь умереть лютой смертью?

— Нет, я еще поживу, — ответил Костик. Такие шутки ему не нравились. — Мне и без того едва удается выжить.

— Значит, опять идти мне? — не дожидаясь ответа, ведьма сбросила капюшон и медленно пошла вперед, выставив вперед руки.

Демоны полезли на скалу, чтобы наблюдать оттуда, коротышка тоже полез туда.

Костя поднялся последним на небольшой уступ, им стало тесно, тогда демоны перепрыгнули на соседнюю скалу и улеглись там.

Юноша лег рядом с Бергом, наблюдая за королевой, которая как раз вышла на широкую площадку размером с футбольное поле — для полноты сравнения не хватало только ворот и футболистов.

Юноша сначала даже не понял, откуда у него появилось такое сравнение, только приглядевшись, он заметил низкую зеленую травку, растущую на камне, что уже было невозможно без магии, в камне нет питательных веществ для растительности.

Поэтому он решил, что и эта зелень несете в себе угрозу, поэтому с интересом стал наблюдать за действиями ведьмы.

В этой команде она играла роль командира и сапера, который обезвреживает все магические ловушки и, надо признать, получалось у нее совсем неплохо.

Глава пятнадцатая

Я проспал весь день, мне было плохо, человеческое тело оказалось слабым и ни на что не годным, то оно умирало от жажды, то ему было холодно и голодно.

Проше говоря, в человеческой породе я разочаровался.

Пока мне не с чем было сравнивать, меня все устраивало, я считал, что человек — венец творенья бога, он сильнее и умнее всего на свете, но сейчас понял, что это далеко не так. Единственное его достоинство, да и то довольно сомнительное — людей слишком много, поэтому, где появляется человек, через короткое время исчезает все живое.

Леса он сводит огнем, зверей — стрелой и железом. Человек словно опухоль на живом теле природы. При этом сам почти ни на что не годен: не умеет ни быстро бегать, ни высоко прыгать, ни драться, а в темноте слеп, как крот…

Когда я проснулся, солнце уже опускалось за горы. Меня это обрадовало, потому что человеческое тело от лежания на твердом камне отказывалось двигаться, язык от жажды распух и заполнил весь рот, к тому же в горле появилась неприятная хрипота.

Когда солнце скрылось, мне тут же захотелось превратиться в волка, но я не знал, как это сделать…

Прождав еще час, я понял, что сам по себе в оборотня не превращусь, тем более, что и лунный лик был закрыт тучами. Требовалось найти что-то, тот запускающий механизм, который переводит человека в волка.

Сначала попрыгал и покатался на спине, как зверь, но от этого стало только хуже — мое слабое тело болело, мышцы и кости стонали и каждое касание земли было болезненным, уже минут через пять я просто лежал на камне и плакал, не зная, что делать дальше. Кстати, я перестал стесняться плакать и казаться слабым — мне было плевать на обычные человеческие мерки, а волчьих правил не знал.

Я знал — если не превращусь в зверя, то умру от простуды и жажды. Меня уже колотила дрожь так, что зубы стучали друг об друга — того и гляди раздробятся.

Превращение не получалось. Раньше все происходило само собой без моего участия, а вот теперь, когда потребовалось сознательное превращение, то сразу оказалось, что ничего о себе не знаю.

Я лежал, хрипел и вспоминал, что меня раньше заставляло превращаться. Обычно это происходило тогда, когда испытывал жуткий страх, или мое тело подвергалось серьезной опасности — например, замерзало, но только это сейчас почему-то не действовало. Может быть требовалось как-то помочь?

Я сразу разделся, подставляя кожу с редкими волосиками северному ветру — посинело оно сразу, потом скрючилось, продолжая дрожать мелкой, потом и крупной дрожью.

В какой-то момент даже испугался, что могу упасть вниз, меня так и тянуло к краю, я цеплялся разбитыми пальцами, но дрожь превратилась в крупные толчки, подбрасывающие меня вверх.

Кости заскрипели, челюсть стала выдвигаться вперед, и я облегченно вздохнул — превращение началось.

Немного боли, потом еще, потом так, что терпеть невозможно, а потом… нет лучше сейчас об этом не думать — упаду и разобьюсь…

Горло исторгло какой-то сиплый вой, но я быстро пришел в себя и сумел остановиться. Тело было на месте, нормальное волчье, а не уродливое — человеческое…

Пора было подкрепиться, тем более, что легкий прохладный ветерок нес запах свежей крови.

Подползя к раю уступа, я посмотрел вниз и негромко зарычал. Твари, что шли внизу, мне не нравились, вид у них был омерзительный, и от них веяло опасностью. Часть из них были ранены, и запах свежей крови меня сводил с ума.

Конечно, хорошо было бы поохотиться в лесу, догнать какого-нибудь зайца или олененка, рот наполнился слюной от предвкушения и часть ее закапало вниз, и должно быть попала на оду из тварей идущих по расщелине. Та подняла голову вверх и раздраженно взревела, я, прежде чем моя человеческая составляющая успела взять управление на себя, гневно зарычал в ответ.

В ответ нечисть запустила в меня камнем, пришлось отскакивать назад к скале и, ждать.

Бежать по уступам у меня не получалось, на мое несчастье между тем, на котором я находился, и следующим, оказалась слишком большое расстояние — метров двадцать, перепрыгнуть ее даже в зверином облике я не мог.

Спуститься вниз на четырех лапах я не мог. Перепрыгнуть, не хватило бы скорости и силы, получалось, что оказался в ловушке. Конечно, можно было вернуться назад, но смысла в этом тоже не было никакого.

Я решил, что лучше всего ненадолго вернуться в человеческий облик, быстро проскочить на следующий уступ и дальше снова двигаться в волчьем облике.

Опять передо мной встала та же проблема. Все мои превращения происходили сами собой без моего участия: стало страшно и больно, обратился в волка, появился первый солнечный свет — вернулся обратно. А как обратиться в человека, если нет ни солнца, ни луны, даже звезд?

Небо было затянуто серыми тучами, остро пахло влагой — похоже, скоро должен был пойти дождь.

Я стал подпрыгивать вверх, надеясь этим что-то разбудить в себе — увы… ничего не дало. Потом вытащил из котомки зубами меч и нож и стал прыгать через них. Однажды я слышал, что оборотни втыкают нож в пень и, прыгая через него, превращаются в человека.

И это ничем не помогло, но когда наступил на лезвие меча, уже собираясь убрать его обратно, то ногу обожгла жгучая ни с чем не сравнимая боль.

Я отдернул лапу, внимательно ее осмотрел и стал зализывать. Порез оказался неглубоким, правда, главная неприятность заключалась в том, что кровь никак не хотела останавливаться. Это меня даже пугало.

Еще не совсем понимая, что произошло, я взглянул на меч, ища то, что сыграло со мной такую злую шутку и увидел серебро, которым было проковано лезвие. Сразу вспомнилось, что и этот меч я взял именно потому, что собирался драться с нечистью, которое можно убить только этим священным металлом.

Но теперь я и сам стал чем-то подобным, нечисти, а значит, оно и на меня воздействовало.

Но возможно, серебро мне поможет превратиться в человека?

Я лег боком на лезвие меча, подвывая от подступившей боли.

Надежда у меня была на то, что оборотни, когда их серьезно ранят или причинят им сильную боль, всегда совершают обратные превращения.

При перевороте тело перестраиваясь из одной сущности в другую лечит само себя, мгновенно исцеляя болезненный орган.

Боль и на самом деле оказалась жуткая, убедился в том, что серебром легко убить любого оборотня. Я только наступал на лезвие, а не воткнул в тело, а уже терпеть не было сил.

Зверь во мне рвался и хотел убежать, но я его держал всей своей человеческой сущностью, хоть от боли уже терял сознание. Когда мне стало совсем плохо, а сознание затуманилось, меня подбросило в воздух примерно на половину моего роста, а когда приземлился, то стало ломать так, что я понял — начинается обратный переворот.

Боли добавилось, но я уже стал привыкать к ней.

Утешало то, что она всегда заканчивается. Если знаешь, что все скоро закончится, терпеть легче.

Когда подбросило вверх в очередной раз, то опустился уже человеком, отбив при приземлении колени и ладони. Пришлось лечь, дрожа и поскуливая от уходящей боли, ждать, чтобы окончательно стать человеком.

Очень было глупо превращаться в волка, а потом обратно.

Но имелся в этом и положительный опыт, кажется, нашел способ легко и быстро переходить из одного состояния в другое, что было само по себе неплохо.

Когда минут через десять пришел в себя, то скрипя суставами, стал одеваться, чтобы спрятаться от ледяного северного ветра, вспоминая с тоской волчью теплую шкуру.

Закинул мешок за спину, убрал в него оружие и стал спускаться вниз, горестно причитая о том, что человеком не могу разглядеть ничего под своими руками и ногами.

Как же плохо им быть, и жаль, что волки не могут лазить по скалам. Спускаться было трудно, несколько раз терял равновесие и не падал только чудом.

Правда, в самом низу все равно сорвался, пролетел метра три и ударился спиной так, что выбил весь воздух из легких и какое-то время лежал, стонал и не мог подняться, ожидая, когда немного уйдет боль, и я смогу двигаться. Плохо быть человеком, даже боль терпишь по-другому, чем зверь. Те-то уж точно не плачут. Тут еще разболелась нога — та, что порезал мечом.

Я кое-как оперся о камень, сел и стал разглядывать свою ступню, кровь остановилась сразу при превращении, рана даже затянулась, но остался большой багровый рубец и довольно болезненный. Я потрогал его и понял, что с ним не смогу идти, даже сапоги не получится натянуть.

Выходит, надо снова превращаться в волка.

Я вытащил лезвие меча, а все остальное, включая одежду, аккуратно уложил в мешок. Опыт у меня уже имелся, руками все-таки работать проще, чем зубами, да и много не сделаешь так, как надо. Пожалуй, единственное достоинство человеческого тела — умение работать. Привязал к мешку ножны меча, вкладывать его придется зубами, и встал на лезвие голыми ногами.

Это было неприятно, боль тут же ударила сверху вниз, а терпеть ее было довольно трудно. Хорошо еще, что в этот раз все прошло быстро. Наверно, тело уже само поняло, что и как нужно делать. Меня подбросило вверх, я упал, потом еще раз и еще — знакомая процедура до жуткой боли…

Зато сколько разных запахов в воздухе!

Да и волчья шкура греет гораздо лучше, чем человеческая кожа. Взял зубами рукоятку меча, стараясь держаться подальше от серебра на лезвии и всунул в ножны.

Снова принюхался. От камня неприятно пахло потом, страхом и волнительно свежей кровью, за этим запахом я и побежал, забросив мешок на спину — так волки носят убитых овец. Не очень удобно, зато так бежать проще и быстрее.

Пробежав немного, я испуганно остановился и разочарованно заскулил — впереди почуял демонов, а попадаться им на глаза не хотелось, уже убедился, что с этими ребятами лучше не встречаться в человеческом или зверином облике.

Денис, когда превратился в оборотня, даже царапины не смог оставить на их крепкой непробиваемой коже, поэтому мне не стоит даже и пытаться.

Принюхавшись, я понял, что где-то совсем недалеко прошла битва с нечистью, в ней участвовали демоны, коротышка и Костик, его запах сразу узнал, он боялся, но все равно сражался.

Остро пахло мертвыми тварями, немного кровью моего напарника — похоже, его ранили. Нечисти побили много, больше десятка, а еще я слышал хруст костей, и на меня снова пряно пахнуло демонами — видно те, как и я, решили поужинать.

Я снова едва слышно разочарованно заскулил. Очень глупо и небезопасно подходить к зверю, когда он ест, драки не избежать, еда обычно достается нелегко, и никто не хочет отдавать, а драться с ними не хотелось — убьют.

Поворачивая голову из стороны в сторону, вдруг понял, что меня смущает — запах тварей шел с трех сторон. Одна, с той откуда пришли раненые после какого-то сражения, вторая — туда, куда они ушли, и где их хорошо порубили, а третья показывала в почти незаметный проход.

Подумав, я решил — нечисть сообразила, что драться с демонами вредно для здоровья и пошла в обход, а раз так, то и мне туда, возможно кто-то из тварей ослабеет, тогда и поем.

Проход находился за поворотом, если бы был человеком, то вряд ли бы смог обнаружить. Он казался тупиком, но посередине почти под прямым углом уходила расщелина. Запах стал сильнее — последняя из тварей, шла медленно, часто отдыхая, и от нее маняще пахло кровью из открытой раны.

Ни о чем не думая, так как чувство голода туманило мозги, я рванулся за ней, хотя подумать кое о чем стоило. Это существо обладало огромной силой, весило немало и могло меня убить даже смертельно раненым…

Но есть хотелось. Те капли крови, который я слизывал с камня, только еще больше возбуждали голод. Хорошо еще, что их было много…

* * *

На этой площадке королева простояла с полчаса, долго водила руками, потом медленно и осторожно, идя по своим следам, вернулась назад.

— Я не могу понять, как это сделано, — произнесла она с тяжелым вздохом, когда ее демоны втащили на уступ. — Что-то древнее и странное.

Ее зеленые глаза потемнели, она часто и тяжело дышала, коротышка протянул ей фляжку с вином, она выпила несколько глотков, размазывая капли с губ, как кровь по лицу. — Магия старая, колдун к ней не имеет никакого отношения, он просто ее обнаружил и использовал в своих целях.

— И что теперь? — Берг был спокоен, он спокойно смотрел вперед, изредка вздрагивая от порывов ледяного ветра. Только сейчас Костя заметил, как ему досталось в бою, кожаная куртка была разорвана, и на серой рубашке виднелись следы крови.

Юноша с удовлетворением отметил, что она была красной, до этого сомневался, что есть хоть какое-то сходство между коротышкой и людьми. — Пойдем назад?

— Нет, — ведьма присела на камень, продолжая мелкими глотками пить вино. — Здесь нам не пройти, а демоны смогут, они быстрые, поэтому успеют проскочить раньше, чем пасть захлопнется.

— Пасть?

— Она и есть, — королева отставила флягу. — Огромная каменная пасть с зубами-жерновами. Как только оказываешься на середине, она начинает смыкаться — я не дошла всего пары шагов до того места, после которого уже не вернешься.

— То есть до середины добраться можно? — спросил Берг. — А дальше нельзя?

— Никто здесь не пройдет кроме демонов.

— Мы все вместе доходим до середины… — коротышка думал вслух. — Там демоны забрасывают нас на свои плечи и тащат на себе. Так?

— Но если они не успеют, то погибнем все.

— Значит, имеет смысл отправить сначала ученика, а потом пойдем мы сами…

— Это невозможно, — ведьма вздохнула. — После того как пасть сработает хоть раз, она уже никого не пропустит. А какое время ей нужно для того, чтобы успокоиться и придти снова в то состояние, в котором находится сейчас, не знаю. Может быть день, может неделю или год…

— А как здесь проходили твари?

— Колдун настроил старую ловушку — то есть показал ей, кто враг, а кто нет. Нечисть признается своим — все остальные враги.

— И?

— У нас одна попытка, и мы ее используем. Рискованно, но другого варианта не вижу.

— Я вижу еще один, — Берг тоже приложился к фляге. — Раненые твари отказались от драки и ушли другим путем, имеет смысл пойти за ними.

— И на том пути установлены ловушки, в этом не сомневаюсь. И я совсем не уверена, что сумею разобраться в том, как они устроены. Эта ловушка последняя, дальше начинается открытое пространство перед замком, а возвращаться — терять еще одну ночь.

— Лучше потерять время, чем жизнь.

— Хочешь остаться и поискать другой путь? — ведьма усмехнулась. — Пожалуйста, я разрешаю. А ты, юноша? Костик тяжело вздохнул:

— Я с вами.

— Причина?

— Давно убедился, что в этом мире не понимаю ничего, а раз дело обстоит таким образом, то нужно следовать за самым опытным и умным. — Костя поклонился. — Для меня это вы. Берг силен, как воин, но не в магии, не уверен, что с ним будет безопасно. К тому же если там есть ловушки, то он вряд ли сумеет их нейтрализовать.

— Ты прав только наполовину. Берг — настоящий боевой маг, и ловушки чувствует, поэтому никогда не пойдет туда, где опасно. Может быть он и не сможет обезвредить западню, но найдет свой способ ее преодолеть.

— Все равно я с вами, — твердо сказал Костик, умирать ему почему-то уже расхотелось, наоборот, очень захотелось жить, хотя бы для того, чтобы узнать, что выйдет из этой затеи с нечистью. — Но и к Бергу я отношусь с большим уважением — как воин, он очень хорош, несмотря на малый рост.

Коротышка усмехнулся:

— Приятно видеть, как ученик начинает что-то понимать, а для этого, оказывается, достаточно поставить перед выбором. Он меня убедил, я готов рискнуть, госпожа. Мы с вами вместе уже много лет, и я не раз убеждался в вашей дальновидности и мудрости … Если решился этот безусый юнец, то мне сам бог велел.

— Почему безусый?! — неожиданно обиделся Костя. — Усы у меня растут, только в моем мире принято их сбривать…

— Без обид, малыш, — усмехнулся Берг. — У меня они тоже не растут, но я не переживаю, если хочешь, можешь вызвать меня на поединок.

— Еще дуэли с тобой мне не хватало, — покачал головой юноша. — Я же видел, как ты сражаешься — хочешь не только унизить, но еще и убить?

— Не понимаю вашего спора, — вздохнула королева. — Если ваши проблемы только в выборе смерти, то скоро вам обоим она улыбнется и не раз. Может, стоит немного подождать? Тогда и выяснится, кто из вас более смел и умен. Или удачлив…

— Подождем, — согласился Берг. — А для начала покатаемся на демонах…

— Подождите, — вздохнула королева. — Я вижу на ваших телах небольшие раны. Не стоит дразнить демонов, они хоть сейчас и сыты, но все равно будут реагировать на свежую кровь. Мне нужно вас залечить, иначе получите еще по паре укусов.

— Пусть только попробуют, — пробурчал Берг, с опаской покосившись на демонов. — Все клыки вырежу.

Он подошел к королеве и встал перед ней на колени, она прострела над ним свои руки, что-то шепча. Когда коротышка встал, его небольшие раны затянулись. Потом то же самое пришлось проделать и Косте, на его удивление у него ранок оказалось не меньше, чем у Берга, а когда он их получил, было непонятно. Возможно, когда лазил по скале, а может и в схватке.

Нашлась даже одна довольно большая рана, из которой текла кровь, когда она появилась, юноша тоже не помнил. После лечения ведьмы у него даже настроение поднялось, да и тело чувствовало себя словно после большого отдыха, в нем явно добавилось энергии. Да же воздух казался другим, а ловушка менее опасной.

Повинуясь знаку королевы, к ним подошли демоны.

Один поднял на руки ведьму, другой забросил за свои плечи коротышку и Костика, и они помчались через футбольное поле, лавируя среди огромных каменных глыб.

Костя решил, что они движутся со скоростью никак не меньше шестидесяти, а то и восьмидесяти километров в час.

Впрочем, тут же стало не до подсчетов, они пробежали центр площадки, и ловушка сработала. Центр площадки стал опускаться вниз с огромной скоростью. Через очень короткое мгновение демоны уже бежали вверх по все увеличивающейся крутизне, а внизу…

Нет, низа не было, там в глубине огромной каменной воронки поблескивала отражениями звезд жадная жирная чернота, готовясь принять в себя и переварить глупцов, осмелившихся ее потревожить…

В нее падали камни, скатывающееся со всех сторон, видно ловушку давно никто не приводил в действие, и поэтому накопилось немало глыб, упавших со скал, но после этого — в чем юноша нисколько не сомневался — поверхность станет еще боле плоской, похожей на площадь в небольшом городе.

Демонам бежать было нелегко, скорость их постепенно снижалась, а поверхность становилась все круче.

— Не выдержат, — с явным сожалением произнес коротышка, ноги которого уже свисали в пропасть, у Костика до этого еще не дошло, но его придерживал когтистой лапой демон. — Немного осталось, но нет… не получится. Госпожа, мы сейчас погибнем.

В ответ юноша услышал какую-то скороговорку, ведьма читала заклинание, он висел уже почти параллельно земли, поэтому ловушку видел во всей красе. Нет, падать туда, ему бы точно не хотелось.

Ноги демонов стали проскальзывать на ровной и крутой поверхности, несмотря на то, что они выпустили когти. Но тут, повинуясь заклинанию королевы, в камне стали образовываться ступени, по которым бежать телохранителям стало намного легче.

Еще сотня шагов и они вылетели на ровную площадку, точнее уступ, на котором и остановились.

Костю сбросил демон со своих плеч, а сам упал на камень, лихорадочно дыша.

Удар получился довольно сильным, но юноша не обижался, сейчас они спаслись только благодаря силе и выносливости этих существ. Он бы точно вряд ли сумел пробежать с такой скоростью, да и любое известное ему живое существо тоже.

Ловушка была страшной и коварной, ведьма была права, кроме демонов никто бы здесь не смог пройти.

Он оглянулся и увидел пустое поле позади себя, плоское и ровное, как площадь, он потрогал ногой камень и убедился, что тот прочен. Сделал шаг, потом второй…

— Дальше не ходи, — королева тяжело дышала, как и ее телохранители, видимо заклинание потребовало от нее много сил. — Эта ловушка работает без перерыва. Еще немного, и тебя уже никто не спасет, ее чувствительность сейчас повышена, поэтому может сработать раньше, чем достигнешь середины.

Костя быстро вернулся обратно, причем последний шаг закончил прыжком.

— Мне было страшно, — признался он. — Никогда не думал, что такое возможно.

— Это старое волшебство, повторить его не сможет больше никто, — тяжело выдохнула ведьма. — Оно построено на таких законах, о которых мы даже не слышали, именно на их основе создавались миры. Если бы я умела такое, то давно была бы королевой мира, а не только ночи.

— Кстати, давно хотел спросить… — Костя лег на землю, рядом с остальными.

Сердце у него стучало, как бешеное, и никак не хотело успокаиваться, перед глазами стояла жирная масляная черная пустота, которая ждала его в глубине ловушки. Голос стал хриплым, а рубашка пропиталась потом. Все остальные тоже были не в лучшем состоянии, даже с лица ведьмы исчезла обычная надменность. — Почему вас называют королевой ночи? Мне объяснял Берг, но я не все понял….

— Потому что моя сила просыпается ночью, — неохотно ответила рыжеволосая. — Днем чувствую себя неуютно, но ты уже должен это понимать, теперь, после того, как я усилила твое зрение, ты тоже не сможешь ходить под солнцем. Глаза устают, через какое-то время из них начинают течь слезы, голова кружится, слабость подступает. И как в таком состоянии творить волшебство?

— Если выберемся отсюда живыми, я сделаю для вас черные очки, — пообещал Костик. — Вам сразу станет легче.

— Я за свою долгую жизнь перепробовала многое, обратного заклинания нет, от солнца даже капюшон не спасает, но если уверен в себе, то с нетерпеньем буду ждать, пока ты создашь обещанные мне черные очки, а потом расскажешь суть этого волшебства.

— Это не волшебство, — смущенно пробормотал Костя. — Обычная работа…

— Уверен?

— В моем мире такие очки продают на каждом углу, — Костик насторожился. Ему не понравились, как переглянулись между собой коротышка и королева, было что-то в этом, какое-то тайное знание. — А волшебство, как я понимаю, штучная работа, не каждому дано…

— Не каждому, иначе этот мир бы давно исчез, — вздохнула ведьма. — Если магии становится слишком много, земля начинает трещать, потому что ее начинает раскачивать несбалансированные между собой силы, и скоро такой момент, она вспучивается и изнутри появляется первородный огонь, который плавит камни.

Он выходит из земли, как гной из раны, и начинает растекаться по всей земле. Почва дрожит, сбрасывая с себя людей, животных и леса. И в конце концов, все гибнут. В этом мире когда-то было три великих цивилизации, и все они погибли в огне и воде. Мы четвертые и самые слабые.

Например, эту ловушку сделала вторая цивилизация, я чувствую их стиль.

— Но почему все погибает?

— Всегда существует баланс между силами и стихиями, когда чего-то становится больше, то приходит беда. Иногда вырывается огонь, довольно часто вода, она поднимается вверх и затапливает землю. Случается, приходит холод — это когда огня становится мало — он убивает не хуже других. Бывает, просыпается ветер, он вырывает деревья и ломает дома, поднимает людей и животных вверх, а потом роняет с больной высоты. А когда просыпается земля, становится всех страшнее, мы привыкли к тому, что она неподвижна, но когда начинает трястись, то ломает все.

— Я знаю о таком, у нас в мире тоже был потоп, да и землетрясения не редкость, а цунами — это такая большая волна не так давно убила больше сотни тысяч человек.

— Значит, и у вас живет много глупцов, которые не умеют соблюдать баланс стихий. Если судить по тому, что ты только что рассказал, ваша цивилизация тоже скоро погибнет.

— Может быть…

— Поверь, если уже вода вас не выносит, а она самая терпеливая, то быть большой беде. Тот, к кому мы сейчас направляемся, тоже умеет призывать стихии, он сильнее меня, но и глупее, так как научился призывать те силы, которые погубили третью цивилизацию. Мы должны его остановить, пока не поздно…

— Как я понимаю, он только строит живых существ, клонирует, у нас такое тоже существует…

— Эти существа не принадлежат земле, они рождены не ею, значит, баланс стихий нарушается, и чем больше будет этих тварей, тем опаснее.

— Но эти твари недолговечны, — возразил Костя. — Они не могут размножаться, поэтому сами скоро погибнут.

— Ты прав, их создает колдун, точнее нечто, которое он создал. Именно оно вбирает в себя живое и переплавляет в нечисть. Эти, кого мы видели, и с кем сражались, самые первые и не очень удачные экземпляры, следующие будут умнее и опаснее. Но самое страшное в том, что этот колдун сам не остановится…

— Вот чего вы боитесь?

— Я боюсь только смещения баланса. Колдуну захотелось стать вровень с богами, но он слишком торопится нас всех убить. Мне его волшебство нужно для развлечения, а не для войны, я не собираюсь нарушать равновесие. — Королева перевал взгляд на демонов и коротышку. — Отдохнули? Вставайте, ночь уходит, а вместе с ней и моя сила. Приближается рассвет, до замка не далеко, и враг нас ждет…

Демоны, невольно ворча, стали подниматься, видимо даже они устали за эту длинную ночь.

Берг вскочил легко, проверил меч, другое оружие, которого на нем было закреплено немало, и улыбнулся:

— Веди нас, госпожа. Правда, мы не отдохнули, но вы правы, задерживаться здесь нельзя, если на нас нападут, то уничтожат. Отступать некуда, сзади ловушка, а демоны второй раз на такую пробежку окажутся способны не скоро. Опасно здесь, но и впереди ждет тяжелый бой, мы устали, а значит, можем его проиграть.

— Твои предложения? — Королева встала и пошатнулась от слабости, один из демонов заботливо поддержал ее.

— Плохо все, — вздохнул коротышка. — Демоны после последнего забега слабы и вряд ли смогут быстро подняться по скалам. А значит, нам с учеником придется сдерживать нечисть очень долго, что нереально. Вы, моя госпожа, тоже очень устали, а вам предстоит самое сложное — драться с колдуном.

— Согласна, все именно так, — ведьма вздохнула. — На этом у колдуна все построено, он знал, что если кто-то и сможет добраться до него, то придет уставшим и ослабленным, а отдохнуть нам никто не даст. Как только рассветет, он на нас направит всю нечисть, что сотворил.

— А меня почему в расчет не берете? — осторожно спросил Костя. — Я же здесь, рядом с вами.

— И действительно… как же мы могли забыть о таком славном воине? — усмехнулся Берг. — Как станем делить тварей? Ты возьмешь себе половину, а вторую отдашь мне? Или заберешь всех?

— Со всеми я не смогу справиться, и с половиной тоже, но одного, двоих при удачном стечении обстоятельств смогу убить.

— А нас навалится больше двух сотен, если меня не обманывает чутье… — помрачнел коротышка. — Нужен план, а для того, чтобы его составить, нужно знать, что ждет нас впереди. Значит… так, демоны и вы, госпожа, пока отдыхаете, а мы с пареньком сходим на разведку, пока твари не готовы с нами воевать. Может, что полезное увидим. Да и вы отдохнете — все польза…

— Идите, — ведьма посмотрела на демонов, и они тут же послушно снова улеглись на землю. — Мне нужно поесть и немного выпить, чтобы вернулась сила, давай свой настой…

— Дам после того, как вернусь, иначе перегорите раньше времени, — коротышка подал королеве флягу с вином и выложил из своего мешка мясо и хлеб.

Костя невольно сглотнул слюну, есть и ему хотелось, поэтому тоже залез в свой мешок, достал хлеб и стал его жевать. — Отдыхайте, жаль, демонов накормить нечем, они кроме сырого мяса ничего не едят.

— Будьте осторожны, — попросила ведьма. — Не насторожите их раньше времени. Сейчас колдун гадает, убила нас ловушка или нет. Точно знать он не может, сработавшая западня дала мощный магический фон, на нем ничего не видно.

— Учту, — кивнул Берг и перевел взгляд на юношу. — Вперед, боец. Только сначала оставь здесь все лишнее, тебе не нужен мешок, да и куртка тоже. В бою не замерзнешь, а силы надо беречь. Оружие не оставляй, может понадобиться.

Коротышка и сам сбросил куртку, оставшись в одной рубашке, перевесил мечи за спину, а кинжал на пояс. Костя потупил точно также, Бергу он доверял.

Как воин по опыту и силе тот намного превосходил его. Пусть он его ненавидит, но сейчас они на одной стороне, значит, должны помогать друг другу. Все разборки потом.

Коротышка вытер руку об окровавленную рубашку и двинулся вперед.

В расщелине было пусто, она оказалась короткой, буквально через пятьдесят-семьдесят метров они вышли на поле, в конце которого, вырастая прямо из огромной скалы, стоял замок. На стенах светлячками горели многочисленные факелы, внутри кто-то пронзительно кричал.

— Вот и место нашей битвы, — Берг остановился. Он старался замечать все, в том числе и возможные пути отхода — Хоть больше похоже на место гибели — тихо, спокойно, никакой ненужной зелени, только камень и небо.

Надеюсь, что сегодня смерть придет не за мной.

— Боитесь смерти? — Костик с любопытством взглянул на коротышку. Он ему всегда казался неустрашимым. — Вы же воин, смерть — ваша привычная спутница.

— Что ты знаешь о смерти, юнец? — Берг рассматривал замок, отмечая для себя башенки для лучников, широкие стены с зубчиками, чтобы прятаться от копий и стрел противника и ворота, сбитые из огромных дубовых стволов, прошитых металлолом — такие не пробьешь просто так, потребуется не один день.

Сам замок был встроен в скалу, перед ними была только фасадная часть, все остальное находилось в горе, поэтому обойти его и напасть с тыла было невозможно.

— Для тебя она не существует. Ты уверен в том, что умрет другой, а не ты. Когда умирает кто-то твоего возраста, ты считаешь это досадной ошибкой, смерть по твоему мнению для стариков — для тебя она лишь напоминание о том, что жить надо быстрее.

— А это не так?

— Жить надо правильно, — Берг вздохнул. — Мы приходим в этот мир не просто так, у каждого своя цель, только обычно об этом вспоминают, когда смерть начинает маячить за спиной. Вот тогда и начинают суетиться, искать себе оправдание, считая, что если бы жизнь сложилась иначе, то сделали бы больше.

— Разве это неправда?

— Делая свой первый шаг, ты всегда должен знать, каким будет следующий, если ты этого не знаешь, может быть уверен, что идешь не туда, — коротышка недовольно покачал головой. — Нам нужен новый план. Демонам не обойти замок и не напасть сзади, возможно вторая сторона этого строения выходит на ту сторону гор.

— Демоны хорошо лазят по скалам, они могут подняться по горе и спрыгнуть вниз на стену.

— Вся логика нашего нападения была в том, что мы отвлекаем на себя все внимание, а демоны скрытно проникают в замок и убивают колдуна, а потом мы все вместе убиваем нечисть, которая после гибели своего хозяина должна ослабеть. Но сейчас видно, что колдуна им не достать. Он будет находиться в глубине горы, пока станем сражаться здесь. Плохо все. Вот так, парень, проигрывают битвы еще до начала. Нужно уходить, пока не появилось солнце, этот бой нам не выиграть…

— Но нам некуда уходить, сзади ловушка, которая нас прихлопнет…

— Значит, демоны полезут на скалы и затащат нас на них, отсидимся наверху, потом уйдем, когда госпожа и демоны вернут себе силы. Ничего другого мне в голову не приходит…

Костик напряженно рассматривал замок, точнее его фасадную часть, все остальное скрывалось в скале, он пытался что-то вспомнить, где-то это все он уже видел, только давно.

Небо стремительно светлело, приближался рассвет, звезды блекли и терялись в этом океане надвигающегося света.

— Надо было попытаться выманить колдуна в город или хотя бы в лес, самое плохое для воина это принимать бой там, где преимущество имеет твой противник…

— А там что такое? — Костя показал рукой на скалу почти у самой вершины. Коротышка внимательно посмотрел туда, куда он указывал.

— Ты говоришь о темном пятнышке?

— Именно о нем. Я вспомнил, в моем мире одно племя тоже вырезало замок в скале, и вверху устроили небольшое отверстие через которое внутрь проникал солнечный свет, там имелась система зеркал, которая позволяла осветить внутренние залы.

— Да, именно так! — Берг хлопнул Костика по боку, что тот даже согнулся от неожиданности. — Молодец, ученик! Ты, кажется, нашел слабое место в обороне, демонам будет трудно, но они смогут туда добраться. Надеюсь, что смогут…

Послышался странный трубный звук, когда Костя посмотрел на ворота, то увидел, что они дрогнули и начали открываться. Он повернулся, чтобы бежать к расщелине, но его крепко взял за плечо коротышка.

— Куда это ты собрался? Решил меня оставить тварям на съеденье?

— У нас же был план, — Костик увидел, что одна створка ворот распахнулась и оттуда вышел десяток тварей, вооруженных дубинами, возбужденно принюхиваясь. — Мы собирались вернуться к королеве и рассказать о том, что увидели. Если погибнем под ударами этой нечисти, это не поможет победить колдуна.

— Никуда идти не надо, — Берг внимательно рассматривал площадку, ища место, где бы они могли принять бой. — Госпожа, все знает и спешит сюда. Я сообщил ей, в том числе и об отверстии, которое ты сумел обнаружить.

— Как?! Вы же стояли рядом со мной и никуда не ходили?

— Мысленно, парень, мысленно… тот, кто занимается магией, умеет слышать чужие мысли и отвечать на них, — коротышка подтолкнул Костю вперед. — Бежим вон к тем двум каменным глыбам, там на нас никто не нападет сбоку.

— Мы умрем, — обречено сказал Костик, наблюдая, как к первому десятку тварей присоединилось еще столько же, а за ними было видно, как шли другие. — Их слишком много для нас двоих.

— Вперед! — Берг снова втолкнул юношу вперед, он шел, постоянно оглядываясь на замок, поэтому двигался медленно. — Конечно, мы умрем, но не сегодня — ты забыл о словах провидца. Впрочем, ты его не слышал, что тоже хорошо — не будешь так самонадеян. Сам же хотел увидеть своими глазами, что такое настоящая боевая магия, так вот я ее тебе покажу. А потом нам поможет королева, так что опасаться следует не нам, а им. — Коротышка показал на тварей, которые наконец увидели их и начали выстраиваться в построение, похожее на квадрат, исполняя команды бегающего вокруг них маленького, почти похожего на человека, существа.

Они добежали до камней и встали спина к спине. С двух сторон их прикрывали огромные каменные глыбы. Место для боя Берг выбрал неплохое, да только Костя сомневался, что они смогут выстоять против такого количества нечисти.

— И что дальше? — вздохнул юноша, доставая меч. Его уже сотрясала предбоевая дрожь, ему было страшно, он видел, как твари, выстроившись в правильный квадрат, двигались к ним, а из ворот замка выходили все новые и новые…

— Смотри внимательно, я начну, когда они подойдут на полсотни шагов, — Берг потер руки, втыкая свой меч в землю, почва была каменистой и он воткнулся всего на палец, поэтому коротышка придерживал его бедром.

— А что я должен увидеть? У вас нет лука. Я слышал, что хорошие лучники пускают стрелы на восемьсот шагов, и тяжелая стрела пробивает любые доспехи, этих тварей точно бы пробила…

— Такого лука у меня нет, да мне с моим ростом его и не натянуть, но кое-что и я могу сделать. Смотри и учись. — Берг провел рукой параллельно земле, и все камни лежащие на плато поднялись и понеслись навстречу боевым квадратам нечисти.

Каменные снаряды летели с такой скоростью, что никого из живых остаться было не должно, но после того как пыль рассеялась, стало видно, что кое-кто из нечисти сумел остаться целым. Твари лежали повсюду, слышались стоны и предсмертные крики, но оставшиеся снова выстроились в квадрат и направились к ним, обходя мертвые изломанные тела.

— Вот пока и все, что я могу, — задумчиво и немного печально заявил коротышка. — Оставшихся придется добивать мечом.

— Все?! — Костя даже стал дышать реже, только он поверил тому, что они сумеют победить. — Неужели больше ничего нет в запасе?

— Есть еще много чего, да сил нет, — вздохнул коротышка. — По твоему вопросу вижу, что ты не знаешь, чем отличается маг от обычного человека.

— И чем?

— Т только тем, что чародей может накапливать энергию и освобождать ее разом, как я сейчас. Теперь пока не восстановлю ее, я обычный воин, как и ты.

— А королева?

— Она занимается магией с малых лет и научилась набирать энергию из всего, что находится вокруг, даже от людей.

— Наджес что-то рассказывал о людях, которые были похожи на высушенные лепестки роз.

— Вот-вот, не знаю, что такое розы, но то что высушенные, это точно.

— Так она из людей брала энергию?!

— И из людей тоже, я же сказал — из всего. Если бы это было иначе, ее давно бы победили…

Эффект магия Берга оказала на нечисть неожиданный, твари стояли, переминаясь с ноги на ногу, хоть и снова выстроились в боевой квадрат, не решаясь напасть, как бы ни бегала и вокруг них не кричала маленькая тварь чем-то похожая на человека. Квадрат оказался неполным, все-таки коротышка поубивал нечисти достаточно много.

Взошло солнце, и первые багровые лучи осветили ровное каменистое плато, нечисть, стоящую у ворот, разбросанные повсюду мертвые тела и замок, вздымающийся вверх к небесам вместе со скалой.

— Ну вот и он, колдун, — пробурчал Берг, показывая куда-то вверх. Костя сквозь яркий слепящий его глаза свет сумел рассмотреть обычного человека в черном плаще, стоящего на стене замка, что-то кричавшего тварям. — Вот сейчас бы лук мне не помешал…

— Или магия…

— Конечно, он специально дождался, пока я ее истрачу свои силы, и вышел только тогда, когда понял, что повтора не будет.

— А он может на нас что-нибудь очень смертельное направить?

— Да легко, но не станет, — ответил коротышка. — Ему сейчас нельзя расходовать свою силу, он же понимает, мы лишь мелочь, которую послали для отвлечения, а за нами стоит королева. К нам он отправит нечисть — для того ее и создавал, а энергию прибережет для госпожи.

— Но ему проще сейчас убить нас магией, а не тварями…

— И остаться без сил перед госпожой? — коротышка недовольно сморщился, увидев, как вышедшие из замка твари сформировали еще две коробки и пошли к ним. — В схватке магов проигрывает тот, кто первым израсходовал энергию.

— Но у него же есть источник.

— Есть, да только из него тоже надо успеть напиться, иначе можно умереть рядом с ним.

— А о демонах колдун знает?

— Надеюсь, что нет. У нас вся надежда на них. Только благодаря их способностям, мы можем победить. Они незаметны, обнаружить сложно, маскируются великолепно, да и в драке равным им нет. Эх! Развлечемся! — Берг выскочил навстречу квадрату, пробежал вдоль него, подрубая ноги. Твари недоуменно глядели на него, дубины с запозданием били по земле, но коротышка был слишком быстр. Он вернулся обратно, чуть запыхавшись. — Троих выбил, остальные сейчас снова двинутся.

Действительно, нечисть быстро успокоилась и снова пошла вперед, а трое, хромая, поддерживая друг друга потянулись обратно к замку. Но и это был хороший результат.

Костик задумался над тем, вот если бы он выбежал тварям навстречу, то его наверняка сразу убили. Впрочем, почему бы и не попробовать? Все равно же убьют — рано или поздно. Им вдвоем против такой силы не выстоять!

Он, сам не ожидая от себя такого решения, помчался навстречу квадрату, благо бежать было недалеко. Пробежал мимо, размахивая мечом, больше стараясь не попасть под удар, чем в кого-то попасть. Но меч был великолепен, кого-то он успел зацепить.

Костя обежав квадрат, вернулся обратно, пользуясь тем, что боевое построение нечисти снова остановилось.

— Молодец, ученик! — похвалил коротышка. — Двоих крепко подранил, а значит, выиграл нам еще пару мгновений жизни.

Договорить коротышка не успел.

Повинуясь команде колдуна, квадрат из нечисти снова пошел вперед. Около двух коричневых скал, за которыми они прятались, рассыпались и навалились на них.

На каждого пришлось по три твари размахивающих дубинами, остальные не могли подойти из-за камней и гневно ревели.

Дубинки у тварей были больше похожи на древесные стволы, для того чтобы увернуться от них, места было немного.

Уже через пару минут сражения адреналин настолько мощно хлынул в кровь, что Костя перестал соображать. Дыхания не хватало, легкие разрывались, грудная клетка ходила ходуном, пот заливал глаза, он прыгал, скакал, иногда падал, закатываясь под камень, при этом лихорадочно размахивал мечом.

Вряд ли он использовал те приемы, что ему старательно вбивали на тренировках, обо всем этом забыл сразу же, хорошо, что магический меч сам повел бой, отрубая ноги и руки нечисти.

В какой-то момент, когда он снова стал соображать, то даже догадался использовать метательный нож из правого рукава — с такого расстояния промахнуться было просто невозможно.

Он попал твари прямо в глаз, и та исчезла, уступив место другой. Потом для того чтобы хоть немного перевести дыхание Костик бросил второй нож и тоже попал, еще одна нечисть отвалилась. Правда, сразу навалились следующие, их было много за камнями, дожидающихся, пока подойдет их очередь.

Когда Костя понял, что больше не сможет прыгать и скакать, и уже собрался умирать, но тут что-то произошло…

Твари стали распадаться, превращаясь в вонючие лужи, которые сразу же впитывала в себя серая каменистая почва. Омерзительный запах стоял еще долго после того, как нечисть исчезла, вместе с образовавшимся туманом.

— Ну вот и все, — коротышка без сил повалился на землю. — Кажется, получилось…

— Что получилось? — Костик лежал под камнем, где прятался от последней твари, которой так хотелось его раздавить, шевелиться не хотелось, как и разговаривать. — Куда они все пропали, и откуда этот запах?

— Наша задача была вытащить тварей из замка, что мы и сделали, а когда вся нечисть собралась в одном месте, госпожа накрыла их волшебством. Теперь, наверно, так же, как и мы, лежит у расщелины без сил. — Берг тяжело вздохнул. — Думал уже все — не отобьемся, у меня нога ранена, и плечо разбито. Уже с жизнью попрощался, а она все чего-то ждала. Ты как?

Костя ощупал себя, вроде больших повреждений не заметил, пока не попробовал подняться. Вот тут и обнаружилось, что стопа разбита, да так, что ни один хирург не сможет ее собрать — нога превратилась в кровавую кашу вместе с сапогом. Пока адреналин не ушел, боли он не чувствовал, а сейчас, увидев эту кровавую мешанину, сразу потерял сознание.

Очнулся от холодной воды, которую лилась ему на лицо. Открыв глаза, увидел Берга, поливающего его из своей фляжки.

Выглядел тот не лучшим образом, коротышка был покрыт кровью, темной уже запекшейся своей и чужой, даже лицо было в кровавой маске…

— Здорово тебе, парень, досталось.

Лучше бы тот этого не говорил, Костик сразу вспомнил о раздробленной ноге, посмотрел на стопу и тут же снова отключился.

На этот раз очнулся от сильных пощечин, от которых звенело в ушах, щедро раздаваемых Бергом.

— Смотри на меня, парень, — услышал он далекий голос. — Я не советую тебе умирать. Смысла в этом нет, стоит немного подождать, пока королева наберется немного сил, и она нас вылечит.

— Не могу терпеть, больно очень…

— А ты старайся, иначе умрешь от боли, иногда такое бывает.

— Называется болевой шок, сердце не выдерживает.

— Вот-вот, поэтому не закрывай глаза, как бы больно тебе не было, если конечно хочешь жить. А не хочешь, так умирай — мне то что, самому больно. — Берг сел рядом, кривясь и охая. — У тебя только нога раздроблена, а мне всю грудную клетку отбили, по-моему даже сердце с места сорвалось, и теперь лежит где-то среди кишок.

Но мы победили, глупо умирать после победы.

— Мы уже ни на что не годны. Королева, как я понимаю, после своего волшебства никак не может придти в себя, а колдун смотрит на нас со стены и решает, как нас добить.

— Нет его на стене, я смотрел, — коротышка отпил немного из фляжки, увидев, как облизнулся юноша, влил и ему в рот пару глотков воды. — Ушел он, когда понял, что мы его тварей побили.

— Значит, готовит что-то еще…

— Конечно, готовит, — согласился с ним Берг. — Не будет же он ждать, пока мы придем в себя и снова нападем на замок…

— И мы погибнем…

— Что ты заладил — погибнем, погибнем… Куда-то спешишь? Не стоит умирать раньше, чем придет твое время, тем более вон и госпожа идет.

Действительно к ним шла сквозь расползающиеся ошметки серого мерзко-пахнущего тумана ведьма с надвинутым на лицо капюшоном. Она подошла к ним и устало села рядом с Бергом.

— Половина дела сделана, с большинством тварей покончено, в замке их осталось немного — не больше трех десятков, с ними смогут справиться демоны…

— А где они, госпожа? — коротышка снова потянулся к фляжке. — Я не заметил, как они поднимались на скалу.

— Демоны прошли через ворота, смешались с нечистью, что ускользнули от моего заклинания. Твари были настолько ошарашены, что рванулись толпой обратно. Я не стала их добивать.

— Мудро, — согласился Берг. — Наши дальнейшие планы?

— Вы мне нужны сильные и здоровые, но сил у меня еще нет. Думаю, вы умрете, если мне не поможет мальчик…

— Я?! — Костик несказанно удивился. Он боролся с беспамятством и болью, поэтому никому не мог быть полезен, итак, был едва жив. Прекрасно понимал, что если не сделают операцию в ближайшее время, то он лишится ноги — либо кости неправильно срастутся, либо начнется гангрена. — Что я-то могу сделать?

Ему казалось, что он говорит громко, хоть на самом деле едва шептал, в голове все кружилось, звуки то становились громкими, то снова прятались в густом тумане.

— Мне нужна энергия, но взять я ее не могу, — ведьма тяжело вздохнула. — Источник находится в замке, а здесь сухо, все перекачивается туда.

— А я тут причем?

— Ты связан с нашим миром только частично, большая часть тебя находится не здесь…

— Как это понимать?

— Да, просто все. Колдун качает энергию из твоего мира. Он создал портал, вот и тащит у вас все, что может. Так и ты здесь оказался. Тебя затянуло вместе с энергией. — Ведьма вытащила из-под плаща фляжку, которую дал ей перед боем Берг.

Костя увидел, как дрожат ее руки, как бледна кожа, и тусклы глаза. Эта схватка и ей досталось тяжело. Она сделала глоток, и капли вина стекли по подбородку как кровь. — В твоем мире находятся люди, которые помнят тебя, есть вещи, которые несут на себе тепло твоих рук, земля хранит следы твоих ног. Проще говоря, ты можешь качать оттуда энергию.

— Я не умею качать энергию, — Костя тяжело задышал, испарина покрыла кожу лба. Ему все тяжелее было оставаться в сознании, особенно сейчас, когда он понял, что королева не может помочь им с Бергом, у нее самой не осталось сил. — Даже не знаю, как это сделать…

— Зато знаю я, — тяжело выдохнула ведьма. — Просто закрой глаза и не мешай мне. Но сначала, Берг, дай мне своего зелья.

— Мне Берг не разрешает опускать веки, говорит, что потеряю сознание, а потом могу не очнуться.

— Я не дам тебе умереть, впусти меня в себя, — королева сделал несколько глотков темной дурно-пахнущей жидкости. — Тебе не предлагаю, мне нужна твоя свежая голова.

Костя почувствовал, как что-то словно тычется в мозг, на краю его сознания, пытаясь пробиться через какой-то круг, который охватывал его голову.

— Что нужно делать? — даже шептать было трудно, силы утекали через рану в ноге, впитываясь вместе с кровью в каменистую землю.

— Помоги мне, впусти в себя, для этого нужно только принять меня, как близкого человека, друга, любовницу — не важно. Пока ты представляешь меня своим врагом, ничего не получится. Через тебя доберусь до нити связывающей тебя с твоим миром, а значит и с источником. Ну?!

Костик честно старался, но у него ничего не получалось, ведьма так и скреблась у края круга. Он пытался его раздвинуть, потом разорвать изнутри, даже взорвать мысленно, но все напрасно…

— Ну, как же ты глуп! Просто представь меня своей любовницей, этого будет достаточно. Сейчас ты не любишь меня, даже ненавидишь, именно это не позволяет мне войти в тебя. У тебя была любовница? Ты, надеюсь, не девственник?

— А вам-то что? — Костя даже хотел обидеться, но не получилось, сил не было. — Может и девственник…

— Если девственник, тогда придется сменить тактику, придется тебе представлять меня своей мамой, или кем-то еще…

— У меня была девушка как раз до того момента как меня перебросило в ваш мир. — Юноша устало закрыл глаза. — Попробую представить вас, королева, не ее месте, хоть это будет трудно…

— Ты уж постарайся, — криво усмехнулся Берг. — От этого зависит не только твоя жизнь, к несчастью и моя тоже…

— Почему трудно? — удивилась ведьма. — Я, что, не красива, глупа, ужасна?

Костик вздохнул:

— Я же сказал, что попробую, уж очень жить хочется.

Он вспомнил лицо Ирины, ее темные глаза, в которых можно было утонуть и не выплыть, и стал мысленно, очень старательно, словно рисовал картину, менять ее облик, глаза требовались зеленые, изумрудные, волосы вместо темно-каштановых должны стать рыжими, лицо чуть жестче, губы тоньше, нос меньше, немного веснушек, брови чуть выщипать…

Потом ее руки, снова пухлые губы, которые целовали его нежно, как-то трогательно…

То, что скреблось на краю его головы, медленно просочилось внутрь, потом его куда-то понесло, каменные столбы, плато, каменная избушка, молния, одна, вторая, и ливень, сквозь который ничего увидеть было нельзя.

— Госпожа, остановитесь, — громкий крик Берга. — Что-то происходит! Замок начинает исчезать. Вернитесь…

Водоворот с темной обжигающей водой, в конце которого что-то ждет.

— Не могу вернуться, меня затягивает, сил не осталось, много потратила на колдовство…

— Что происходит?

— Демоны убили колдуна, энергия втягивает нас в тот мир, потому что мы единственные, кто сейчас прикасается к источнику…

— Замок разваливается, горы трясутся, мы гибнем, демоны возвращаются…

Крик где-то на краю сознания затихал, исчезал в водовороте…

* * *

Я крался за тварью, хоть мой слабый животный рассудок кричал, что следует убежать. Запах нечисти пугал до безумия, может быть, тем, что в нем было что-то неестественное? Но человеческая составляющая во мне была упрямой, и я шел дальше, только очень осторожно, замирая через каждые пару шагов с поднятой лапой, чтобы слышать все, что происходит впереди. А там творилось нечто странное. Звуки были громкими, пугающими.

За следующим поворотом тварь обнаружилась, передо мной лежало огромное мертвое тело, оно было еще теплым. Я бросил мешок, который старательно тащил в своих зубах, и вгрызся в рану, в которой уже запеклась кровь.

У нечисти был взрезан живот, она тащилась от места битвы, придерживая свои кишки. Не знаю, кто ее убил, демоны или коротышка, а может гвардейцы, но благодаря этому я оказался обеспечен едой.

Рвал клыками жесткое темное невкусное мясо, проглатывая огромные куски, не забывая при этом прислушиваться к звукам. Вот заскрипело что-то похожее на огромную дверь, шаги нечисти, их было много больше десятка, потом они затихли в отдалении.

Небо над головой светлело, ночь понемногу уходила. Я спешил, меньше всего мне бы сейчас хотелось, чтобы взошло солнце. Совсем не хотелось превращаться обратно в человека, хотя бы потому что тогда бы не смог есть. Поэтому спешил, глотал куски не разжеванными, и понемногу уходила из тела слабость и жажда, я снова становился сильным и ловким зверем.

Вдали снова послышался звук открываемых ворот, топот множества тварей, а вслед за ними приглушенный голос Костика. Я закончил свою трапезу и бросился на звук. Расщелина закончилась широким плато, на котором стоял огромный замок, врезанный в скалу или вырезанный из нее, что будет вернее.

Вход в него окружала крепостная стена сложенная из серых и черных валунов, они были гигантскими — такие даже не каждая тварь поднимет. Явно при изготовлении замка без магии не обошлось. В стене были прорезаны ворота, сделанные из громадных стволов деревьев, именно скрип их петель было слышно издалека.

Я, как человек, удивлялся тому, что видел.

Такие ворота и стены не разобьешь ничем, колдун создал великолепную крепость, которую невозможно захватить с помощью осадных орудий. Бить по этим стенам и воротам можно целую вечность, только ничего не получится, эффект тот же, что просто ломать скалы — тяжелое и бессмысленное занятие.

Занялось красным заревом бледно-зеленое небо, и я быстро заворочал головой, ища укрытие от багрового солнца, мне не хотелось превращаться в человека. Сейчас вблизи замка колдуна это было опасно. Человек медлителен, плохо двигается, и его легко убить, поэтому требовалось поспешить, чтобы найти хоть какое-то укрытие.

Я обнаружил в скале метрах в ста от замка небольшую выемку, куда мог спрятаться. Оглянулся, проверил, нет ли поблизости нечисти, и рванулся туда. Место оказалось замечательным, я хорошо видел два коричневых обломка скалы, возле них стояли двое с обнаженными мечами — коротышка и Костя.

Именно к ним направлялась нечисть, выстроившись в огромные квадраты, пока таких было два, но из ворот замка продолжали выходить новые твари.

Сам бой я видел урывками, мне мешали косые кровавые лучи солнца, от которых прятался в нише. Сначала Берг сотворил какое-то заклинание и в нечисть полетели все камни, лежащие на плато, многих тварей они убили и покалечили, но нечисть быстро опомнилась, и новые квадраты направились к камням. Костя и коротышка сражались смело и отчаянно, но было ясно, что эту битву им не выиграть.

Солнце мешало, оно становилось все более ярким, и я, недовольно ворча, забрался в самую глубь выемки, где обнаружил углубление. К сожалению, оттуда уже ничего не мог видеть, поэтому не знаю, что происходило дальше. Слух — замечательная вещь, но глаза все-таки лучше.

Я слышал крики раненых тварей, голоса Берга и моего друга, потом в какой-то момент к ним присоединился голос рыжеволосой ведьмы. А потом задрожала земля, горы встрепенулись, полетели камни, послышался звук близкого обвала. Я испугался, что эта ниша станет моей каменной могилой, да только сделать ничего не мог. Не стоило мне вылезать наружу, человеческое тело еще более ранимо, чем волчье, да и в то время пока оборачиваюсь, стану незащищенным.

Скоро все стихло, а я еще долго лежал в выемке. Но все равно не выдержал и выполз наружу. Как только на мою шкуру попали лучи солнца, меня подбросило вверх, начался переворот, и я мог только молить бога, чтобы в это время никто из тварей не оказался рядом.

Когда пришел в себя уже в человеческом обличье, то увидел — замок исчез вместе со скалой, в которую был встроен, а плато словно увеличилось. Не стало ни крепостной стены, ни ворот, ни большого двора — ничего. А на том месте, где сражались Костя и коротышка появилась глубокая воронка. Она была гладкой, будто отполированной, что говорило о том, что и здесь без магии не обошлось.

И никаких следов, ни крови, ни ошметков тела — ничего, все словно испарилось, вместе с моим другом. Даже хоронить было нечего.

Я хоть и находился в человеческом обличье, но горестно завыл, подняв голову к багровому безжалостному светилу. Странное наверно это было зрелище — голый человек воющий на солнце.

Потом я снова залез в нишу и лег спать. Помочь, я уже никому не мог, значит, стоило отдохнуть. Обратно до города дорога долгая. Я могу теперь туда вернуться, отца больше нет в живых, а с братьями и сестрами как-нибудь договорюсь. А может, вернусь к провидцу в замок. Стану учиться магии, без нее похоже никак в этом мире.

Я развязал мокрый от моей волчьей слюны узел, оделся, потом лег так, чтобы меня согревало солнце. И наверно от этих безжалостных лучей мне приснился какой-то странный сон.

Я перетрогал каждый камушек, выстраивая их в небольшой круг — раньше их называли ведьмиными.

Большинство людей до сих пор не знает, что это такое, впрочем, я тоже только догадываюсь да и то не своей человеческой, а новой звериной ипостасью. Нужно ли добавлять, что выстраивал я их пастью и языком, слюнявя каждый камень, распределяя их то ли по количеству зла, то ли по весу, то ли еще по каким-то дополнительным факторам, которые и объяснить-то не смогу, особенно находясь в шкуре зверя?

Но я это делал не просто так, что-то должно было произойти после этого, и это поможет мне найти своего друга. Только нужно все сделать правильно. Каждый камень должен занять свое место, тогда круг откроет проход — ненадолго, на короткие мгновения, но этого мне должно хватить.

Конец.

Content

Королева ночи

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая