Долли Нейл

У любви свои законы

1

Библиотека была большой, но уютной. Из трех настольных ламп горела лишь одна: ее старинный абажур мягко рассеивал свет, и комната тонула в полумраке. Стеллажи с книгами, корешки которых тускло отсвечивали золотом, терялись где-то под потолком. Расположившийся в кресле с высокой спинкой мужчина, пожалуй, нашел здесь спасение от шума, толкотни и яркого света.

Черт бы побрал эти традиции и британский снобизм заодно, думал он. Знаю я этих снобов. Они чванливы и предпочитают иметь дело с людьми своего круга. Никто ничего не знает о моем прошлом. Я, как Элиза Дулитл, научился правилам хорошего тона, приобрел английское произношение, словарный запас — и все решили, что я один из них. Но если кто-нибудь узнает правду, ряды сомкнутся, а меня выкинут… Моя голова сейчас просто треснет от всех этих разговоров и проклятого оркестра: такое впечатление, что он состоит из одних ударных. Интересно, гости уже заметили мое отсутствие?.. А если и заметили… Он недобро усмехнулся. Я их босс, и пусть кто-нибудь посмеет хоть намекнуть, что джентльмен не может надолго оставить гостей…

Внезапно в висевшем перед ним зеркале он увидел, как за спиной тихонько открывается дверь, впуская в его уединение…

Санта Мария! В собственном доме невозможно отдохнуть! Он страшно разозлился и уже сделал движение, чтобы подняться, но вдруг услышал:

— Давай поженимся, Эви!

— О, Дерек!

В словах девушки звучало больше недоумения, чем радости. Мужчина в кресле невольно улыбнулся.

Он смог рассмотреть только профиль молодого человека. Лицо девушки освещалось лучше, на него падал свет из приоткрытой двери. Взору хозяина дома предстали пышные золотистые волосы до плеч, широко раскрытые изумленные глаза, нитка отборного, явно натурального жемчуга на изящной шее.

Они все еще не чувствовали, что обнаружены. Парочка была слишком занята друг другом, поэтому объяснение продолжалось.

— Я не шучу! Я с ума схожу по тебе! Ты же знаешь, что это так! Ну, пожалуйста, Эви, скажи «да»!

Юноша явно очень взволнован, к тому же похоже немного пьян. Слова произносил нечетко, запинался и глотал окончания.

— Мы можем обручиться прямо сегодня… Давай сейчас спустимся и объявим о нашей помолвке… Представляешь, как они будут поражены!

Говоривший переменил позу, и хозяин кабинета смог наконец разглядеть его лицо. Мужчина узнал самозванного жениха, хотя это можно было сделать и раньше: имя Дерек не так часто теперь встречается. Пепельные волосы, синие глаза, ухоженные усы и бородка — Дерек Мейвор был привлекателен и полон жизни в свои двадцать шесть лет.

Младший сын в семье, принадлежавшей старинному шотландскому роду, чем он весьма кичился, умалчивая, правда, что его семья давно едва сводит концы с концами. Однако он отличался необыкновенным честолюбием и, к счастью, не страдал отсутствием ума. Дерек начал заниматься юриспруденцией и весьма в этом преуспел. Невольный свидетель встречи, хозяин приема, которому принадлежала фирма, где молодой шотландец собирался сделать карьеру, тем не менее сомневался, что Мейвор-младший сможет пробиться наверх.

Мужчина осторожно повернулся и из-за спинки кресла снова начал рассматривать девушку. Он мог поклясться, что никогда прежде ее не видел. Среднего роста, фигура изящная, стройная. Густые, отливающие медью волосы обрамляли спокойное, несколько удлиненное, умное личико, на котором выделялись красиво очерченные губы. Нельзя сказать, что она хорошенькая, красавицей ее не назовешь. Но в ней было какое-то необъяснимое очарование, шарм, породистость, что ли. Незнакомка пользовалась минимумом косметики в отличие от других дам, присутствующих на приеме. Хорошенько ее разглядев, мужчина решил, что юная прелестница только-только закончила школу.

Поразительно, что Дерек Мейвор увлекся такой девушкой. Оказывается, у повесы хороший вкус! Вечернее платье девушки было сшито из зеленого с отливом шелка. Неброское, оно казалось несколько старомодным из-за отделки брюссельскими кружевами, но сидело прекрасно. Мужчина, знавший толк в одежде, понял, что эта простота стоит бешеных денег. Ему показалось, что он узнал почерк кутюрье, клиенты которого весьма консервативны и очень состоятельны. Что ж, эта птичка принадлежит к богатому семейству. Видимо, этим и объясняется повышенный интерес к ней со стороны Дерека. Или не стоит быть таким циничным?

Между тем молодые люди вновь принялись выяснять отношения.

— Не может быть, чтобы ты серьезно говорил об этом, Дерек!

— Я абсолютно серьезен! — нетерпеливо возразил Мейвор, предприняв попытку поцеловать предмет своей страсти.

— Нет! — девушка вывернулась из его объятий. — Я не могу… Прости, мне не хочется обижать тебя, но я действительно не могу. Ты мне нравишься, я хорошо отношусь к тебе, но брак… Нет, к этому я еще не готова.

— Совсем не обязательно сразу идти под венец. Мы можем сначала обручиться…

— Если мы обручимся, то родственники тут же начнут строить планы, и мы не успеем оглянуться, как будет назначена дата свадьбы и… О, я не могу, не могу…

— Я думал, что ты меня любишь!

Казалось, отвергнутый жених сейчас разразится рыданиями, и девушка почувствовала это.

— Прости… О, бедняга Дерек, — грустно сказала она.

Невольный свидетель объяснения в любви снова улыбнулся, но у Дерека сочувствие вызвало другую реакцию. Эта девчонка его оскорбила и теперь еще смеет жалеть!

Не помня себя, он схватил девушку за плечи, прижал к стене и начал неистовыми поцелуями покрывать ее лицо, шею, грудь…

Пленница попыталась оказать сопротивление, но Дерек был сильнее.

— Прекрати! Ты делаешь мне больно!.. — внезапно воскликнула она.

Человек в кресле не собирался вмешиваться, но вдруг обнаружил, что вскочил на ноги. Еще не сообразив, что же он предпримет, мужчина одним прыжком преодолел расстояние, отделявшее его от молодых людей. Будучи высоким и сильным, он встряхнул Дерека и отшвырнул в сторону, как щенка.

Несостоявшийся жених с грохотом ударился о дверь.

— Кто смеет?.. — возмущенно завопил он, сразу вскакивая и пытаясь напасть на обидчика.

В этот момент мужчина дотянулся до выключателя и ослепительный свет залил поле битвы.

Дерек резко остановился, громко и прерывисто втянув воздух.

— Сэр! — юноша побелел.

Босс не обратил на него внимания. Он смотрел на девушку, которая тихо плакала.

— С вами все в порядке?

Она ничего не ответила и закрыла руками лицо. Девушка так сильно дрожала, что ей пришлось прислониться к стене.

Дерек, заикаясь, пустился в объяснения:

— Я-я н-не имел понятия, что вы находитесь здесь, сэр. П-простите н-нас за вторжение. Нам показалось, что в библиотеке никого нет.

— Понятно. — Голос хозяина не предвещал ничего хорошего. — Возвращайтесь в зал, Мейвор.

Возможность убраться с глаз долой обрадовала молодого человека. Он засуетился:

— Конечно, сэр, обязательно, сэр! Пойдем, дорогая!

— Она не может выйти к гостям в таком виде!

Дерек покраснел от досады и собирался продолжить дискуссию, но, увидев тяжелый взгляд шефа, почти выбежал из комнаты. Массивная дубовая дверь плавно закрылась за ним.

Девушка достала из маленькой вечерней сумочки крохотный кружевной платочек, пудреницу и быстро привела себя в порядок. Однако ее нежная, как у всех рыжих, кожа все еще оставалась несколько покрасневшей, несмотря на слой пудры. Жертва пылкого поклонника бросила на спасителя смущенный взгляд из-под густых, еще влажных от слез ресниц.

— Простите, если мы вам помешали. — Девушка бочком начала двигаться к двери. — А теперь мне нужно идти.

— Я бы на вашем месте не спешил возвращаться. Немного успокойтесь, чтобы вам стало легче снова общаться с людьми.

— Со мной уже все в порядке. Но я вам благодарна за… заботу.

Как трогательно она поблагодарила его! Как будто ребенок пытается сыграть роль взрослого человека. Сколько же ей лет, подумал он. И кто она такая?

— Нам следует познакомиться, — сказал мужчина и представился: — Моя фамилия Тэлворт.

Он не сводил с нее глаз, ему стало интересно, какова будет реакция, когда девушка поймет, кто он такой.

— Марк Тэлворт, — уточнил он.

Она резко вскинула голову. Глаза от изумления стали еще больше. Никогда еще он не видел глаз такого потрясающего изумрудного оттенка. В этих омутах можно утонуть. Берегись, предостерег Марк сам себя. Девушка смотрела на своего визави во все глаза, и его самолюбие было удовлетворено.

— О, — низким голосом протянула она, как бы размышляя вслух. — Конечно, это же ваш дом.

Леди нахмурила густые, изящные брови.

— И это вы устраиваете прием, — продолжала она медленно. — И поэтому так перепугался Дерек…

Губы Марка Тэлворта насмешливо изогнулись, когда он вспомнил выражение лица молодого шотландца.

— Да, не уверен, что Мейвор обрадовался встрече со мной, — фыркнул он.

— Вы должны были обнаружить себя, как только мы вошли сюда! — возмутилась девушка.

Он насмешливо поклонился:

— Простите, но все случилось слишком быстро. Прежде чем я смог представиться, Мейвор сделал вам предложение. Мне не хотелось мешать и испортить то, что могло бы стать волшебным мгновением вашей жизни.

Она покраснела.

— О-о-о, вы все слышали?

— Боюсь, что это так. Но моей вины здесь нет.

Девушка застонала.

— Когда Дерек узнает, ему будет легче умереть! О, бедный Дерек! Он так радовался, когда получил от вас приглашение на Рождественский прием. Говорил, что это для него огромная честь.

Каждое Рождество Марк Тэлворт устраивал прием для своих служащих в огромном особняке, построенном в викторианском стиле. Дом стоял на Эллсмер-сквер, неподалеку от Гайд-парка, в фешенебельном районе Лондона. Тэлворт владел мощной финансово-промышленной компанией. В его империю входили банки, предприятия, пара газет, сеть ресторанов… Он, конечно, не сам составлял списки гостей — приглашения рассылались согласно рекомендациям управляющих, чтобы глава компании мог увидеть перспективных новых сотрудников в непринужденной обстановке, составить о них мнение и пообщаться со старыми, заслуженными работниками. Он прекрасно понимал: все приглашенные надеялись, что на приеме им представится шанс обратить на себя внимание и они смогут произвести на Тэлворта благоприятное впечатление. Он мог себе представить, как замерло сердце молодого юриста несколько минут назад, когда тот узнал всемогущего шефа.

— Бог мой, — продолжала девушка взволнованным голосом, — как все это неприятно, но откуда мне было знать, что он собирается сделать предложение? Это прозвучало как гром среди ясного неба!

Марк Тэлворт не сводил с собеседницы взгляда, постоянно меняющееся выражение лица завораживало. Все обуревавшие ее чувства были как на ладони. Кроме того, она очень мило краснела. И эти огромные зеленые, как альпийские луга, глаза…

Он никогда прежде не встречал такого открытого, незащищенного и ранимого человека. Марк подумал, что окружающий мир слишком опасен для уязвимых людей. Малышку могут обидеть. При этой мысли он ощутил боль. Как правило, ему не было свойственно опекать кого-либо, и поэтому собственная реакция на эту девушку поражала. По-прежнему пристально глядя на нее, Тэлворт размышлял, чем же этот рыжик так его тронул.

— Давно вы встречаетесь с Мейвором?

Ответ последовал незамедлительно:

— С пятого августа. — Незнакомка внезапно улыбнулась, и ее глаза засверкали от приятного воспоминания.

Интересно, как она все-таки относится к Мейвору? Может, сама того не понимая, испытывает к нему более чем сильную симпатию?

— Мы встретились на пикнике. День выдался дождливым, и все ужасно злились, потому что промокли до костей. Когда мы поняли, что дождь зарядил надолго, пришлось вернуться в город. Всей компанией завалились в один из баров в Челси, но настроение было испорчено. Только Дерек не пал духом и все время шутил. Мы с ним веселились, и это злило всех еще сильнее.

— Но почему для пикника выбрали столь неподходящий день?

— О, разве я вам не сказала? Мы справляли день рождения Джин, кузины Дерека. Я вместе с ней училась в колледже, поэтому она меня позвала, и именно там я встретила Дерека. Потом он стал приглашать меня на прогулки, в театры, мы даже ездили пару раз на скачки в Эскот. — При этом воспоминании голос девушки оживился. — А в октябре Дерек взял напрокат двух чудесных лошадок, и мы отправились за город. В лесу было тихо, и при малейшем дуновении ветерка с деревьев сыпались листья, как золотое конфетти. Необыкновенно восхитительная прогулка!

— Это звучит крайне романтично, — сухо заметил Марк.

Кажется, Мейвор ей нравится гораздо больше, чем она думает. Может, он немного перегнул палку, слишком пылко объясняясь в любви, но в конце концов она могла бы выйти за него замуж!

Однако это не мое дело, я ничего не знаю об этой девушке, и мне все равно, станет она миссис Дерек Мейвор или нет.

Интересно, почему он хмурится, думала девушка, глядя на хозяина дома. Лоб пересекли глубокие морщины, наверное, у него такая привычка, помогающая сосредоточиться. Но это не потому, что у него плохой характер, решила она, продолжая рассматривать сдержанное лицо мужчины. В его синих глазах мелькали ироничные огоньки, линия рта достаточно мягкая, хотя подбородок несколько тяжеловат — нет, он явно человек с неплохим характером. Упрямый? Возможно. Но, видимо, такое богатство далось нелегко.

Дерек говорил, какая важная персона этот человек, какой властью он обладает. Ей давно хотелось увидеть Тэлворта воочию, и он произвел на нее сильное впечатление. Приятно, что она не обманулась в своих надеждах.

— Значит, Мейвор ухаживал за вами?

— Ну, мы из одной компании. Чаще всего встречались на общих вечеринках… В общем-то да…

— Вы догадывались, что он хочет сделать вам предложение?

— Мне это не приходило в голову Мы едва… — она запнулась и покраснела. — Ну, я хочу сказать… Я не… Мы не… Мы никогда…

Он поспешил на помощь.

— Вы в него не влюблены?

Совершенно ясно, что они не занимались любовью. Может, только целовались. Я почти в этом уверен. Неужели она еще девственница? В это просто невозможно поверить? В компанию золотой молодежи из Челси затесалась девственница! Ну и ну!

— Сколько вам лет?

Она недоуменно уставилась на него. Пень, выругал он себя, опять забыл о правилах хорошего тона.

— Двадцать один, — все же ответила девушка и добавила: — Через несколько месяцев мне исполнится двадцать два года. Тридцать первого марта. Хорошо, что мой день рождения не приходится на День дураков!

Она засмеялась, но Тэлворт ее не поддержал.

Он вдруг ощутил нечто странное: как будто внутрь него залетела птица, которая пытается освободиться, и ее крылья бьются о его грудную клетку.

Наверно, я заболеваю, подумал он. Может, поэтому у меня болит голова? Не хотелось бы слечь сейчас с гриппом. Это было бы весьма некстати.

На девушку начала действовать наступившая тишина, и Марк против воли возобновил допрос:

— Дерек является вашим… постоянным другом?

Что я несу? Поделом мне будет, если мисс отвесит наглецу пощечину!

Девушка гневно взглянула на него, сильно покраснела и уже собралась надерзить, но Тэлворт прервал ее.

— Простите, это не мое дело.

— Совершенно верно. — Она старалась, чтобы голос звучал ровно. — Мне не следовало говорить о Дереке за его спиной, особенно с вами… Ему бы это не понравилось.

— Конечно, вы абсолютно правы, извините, — вежливо поддакнул всемогущий шеф Дерека.

Мейвор, видимо, уже сходит с ума, думая о том, как он оскорбил хозяина, на которого надеялся произвести хорошее впечатление. Марку стало его жаль. Что ж, не все коту масленица! А как бедняга, наверно, надеялся на этот прием! Заранее спланировал сделать девушке предложение именно здесь, чтобы свидетелями его счастья стали все важные люди компании.

Этот карьерист, видимо, болтается сейчас где-то неподалеку, следит, когда откроется дверь библиотеки. Ждет не дождется, когда подруга выйдет, чтобы наброситься на нее с расспросами и узнать, что босс говорил о нем.

— Пожалуйста…

Умоляющий голос девушки вернул Марка к действительности.

— Да?

— Вы не могли бы забыть о том, что здесь видели? Вы ведь не допустите, чтобы этот случай повлиял на ваше мнение о Дереке? Я хочу сказать, что… это было бы несправедливо…

— Из-за этого его карьера не пострадает. Не волнуйтесь, — заверил Тэлворт.

— Вы обещаете?

— Обещаю.

Он внезапно улыбнулся, и просительница была поражена очарованием его улыбки.

Тем, кто видел перед собой Марка Тэлворта, и в голову не приходило думать об обаянии. В нем чувствовались сила, властность и незыблемая уверенность. Марк — высокий, широкоплечий мужчина спортивного телосложения. Когда он чем-то недоволен, синие глаза напоминают штормовое море. Девушка предположила, что желающих позлить Тэлворта — раз-два и обчелся. Неудивительно, что горемыка Дерек так перепугался, когда понял, кто помешал ему.

Дерек постоянно твердил о Марке Тэлворте — он боготворил его. Конечно, Мейвор не знал шефа лично и до сегодняшнего вечера находился от него на безопасном расстоянии. Дерек говорил, что о Марке Тэлворте вообще мало известно.

Этот современный Крез приземлился в Сити как метеорит, появившийся из ниоткуда. Он обосновался в Лондоне семнадцать лет назад. Вид его был столь неприступен, что даже у самых любопытных пропадало желание что-либо выведать о его прошлой жизни.

Он неплохо знал Америку, но в его речи отсутствовал акцент, свойственный жителям Нового Света. Внешне Тэлворт походил на испанца, грека или итальянца: его кожа — оливкового оттенка; волосы — черные и блестящие — он зачесывал назад. Седина чуть тронула виски.

Его присутствие подавляло, Марк заполнял собой все. Нервы ее были напряжены, но это нечто большее, чем робость перед одним из сильных мира сего. Он… Девушка нахмурилась, пытаясь подобрать правильное слово. Вывел из состояния покоя? Правильно! Он ее волновал. Казалось, что она стоит у кратера вулкана, который в любой момент может извергнуть поток горящей лавы. Она сметет все на своем пути, накроет с головой, испепелит…

— Мне нужно идти, — робко напомнила гостья о своем существовании.

— Вы не сказали, как вас зовут.

— Эвелин, — назвалась девушка. — Эвелин Фокстер.

Хотя имя ему ничего не говорило, Марк все же подумал, что фамилия как нельзя больше подходит девушке. Действительно, Эвелин напоминает лисичку. Рыженькая, грациозная…

В дверь деликатно постучали, и в комнату вплыл слуга, выглядевший весьма респектабельно. В руках он держал поднос с телефоном.

— Магнус Камбер, сэр, — почтительно доложил он.

Хозяин кивком указал, куда поставить телефон. Слуга поправил шнур и удалился.

— Простите, мне нужно ответить на звонок…

И с досадой подумал, что девушка сейчас покинет его. И действительно, она воспользовалась возможностью и выскользнула из библиотеки, вежливо пробормотав:

— Еще раз благодарю вас…

Тэлворт, все еще не сводя взгляда с двери, за которой исчезла Эвелин, схватил трубку.

— Да?

— Мистер Тэлворт?

— Привет, Магнус. Как все прошло?

— Просто мечта. Он у нас в руках — все готово для экзекуции. Вы можете добить его на совещании правления в четверг.

У Магнуса Камбера был взволнованный голос, он нечетко выговаривал слова. Наверное, опять выпил. Как и многие ирландцы, Магнус неравнодушен к спиртному. Особенно обильными возлияния становились, когда он добивался успеха в каком-либо предприятии. А удача сопутствовала ему всегда, поскольку он — редкостный проныра. Тэлворт с трудом терпел этот перманентный запой и знал, что Магнус недолюбливает его за это. По некоторым высказываниям шеф понял, что пьяница подозревает в нем завязавшего собрата. Это, конечно, весьма забавно. Марк слишком хорошо помнил, сколько горя принес семье отец-алкоголик, бушевавший в пьяном виде и погружавшийся в угрюмость, когда был трезв.

Поэтому Тэлворт никогда не пил виски, джин или коньяк. Иногда на приемах позволял себе бокал вина. Конечно, он никогда не рассказывал этому ирландскому пройдохе о своем отце — не собирался давать в руки козыри. Он не совсем доверял Камберу. Впрочем, вообще никому по-настоящему не доверял.

Ледяным тоном Марк заметил:

— Хорошая работа, Магнус. Вы уверены, что Макферсон ничего не заподозрил?

— Нет, если только ему никто не сказал сегодня утром, — ответил Магнус со смешком. — Я лично переговорил со всеми акционерами. В четверг их акции перейдут в наши руки, и у Тимоти Макферсона не хватит времени, чтобы исправить положение. Наши друзья из правления согласны, что он слишком стар, чтобы заниматься работой. Ему следовало давным-давно уйти от дел.

— Не сомневаюсь, что он так бы и сделал, если бы у него был сын, — заметил Тэлворт. — Наверное, он переживает, что у него нет наследника.

— Не тратьте жалость на старика, сэр. У него достаточно денег, чтобы безбедно дожить свой век, — возразил Магнус.

— Все равно, это будет ударом. Вся его жизнь посвящена этой компании.

Марк симпатизировал Тимоти Макферсону и сочувствовал ему. Но компания «Макферсон и Хеслоп, Лтд.» почти ничего не зарабатывала, хотя, по всем статьям, просто обязана приносить доходы. Банк, входивший в империю Тэлворта, вложил в компанию кучу денег, и Марк вправе ожидать, что инвестиции принесут хорошие барыши.

Камберу, конечно, наплевать на Тимоти Макферсона, к тому же он его почти не знал. Магнус не работал ни в одной из компаний Тэлворта, подчинялся непосредственно Марку и занимался аналитико-следственной работой: находил новые фирмы, которые могли бы влиться в компанию, подбирал информацию, вынюхивал, выслеживал, выуживал и приносил фирму на блюдечке Марку.

Макферсоны занимались изготовлением шерстяных тканей с незапамятных времен. У них работали фабрики в Саутгемптоне и Грейс-Тарроке. Два года назад Тимоти просил ссуду на модернизацию оборудования. Тэлворт, после того как Магнус вернулся из разведки, предложил купить часть акций «Макферсон и Хеслоп, Лтд.». Старик уступил, но пока Марк не получил ни пенни прибыли. Прошлогодняя проверка компании показала, что объем продукции после введения в строй нового оборудования не только не возрос, но, наоборот, стал ниже. Тэлворт пришел к выводу, что стиль руководства фабриками, начиная с их хозяина, явно устаревший и инертный. Тимоти Макферсон — ровесник века и в свои семьдесят лет не имел ни сына, ни внука, которые могли бы его заменить в деле. Марк решил скупить контрольный пакет акций и тем самым прибрать компанию Тимоти к рукам. Несмотря на эмоции, он прежде всего должен блюсти собственные интересы и получить процент с инвестиций.

— Фабрики должны выпускать втрое больше продукции. Им следует устроить хорошую встряску, — заметил рачительный хозяин. — Хорошо, когда вы возвращаетесь?

— Завтра, в десять.

Магнус находился в Шотландии, куда отправился на встречу с крупным держателем акций компании «Макферсон и Хеслоп, Лтд.». И уговорил-таки последнего продать акции Тэлворту.

— Ваша секретарша, надеюсь, с вами?

— Да, она рядом, — загоготал Магнус, и Марк понял, что миссис заканчивает командировку в постели.

Камбер постоянно вступал в связь со своими секретаршами, которых подбирал так, чтобы они обладали броской внешностью и хорошими мозгами, и, как ни странно, ему всегда удавалось добиться от них эффективной работы и в офисе, и в постели. Правда, секретарши задерживались у Магнуса, как правило, не больше года. То ли Камбер увольнял их, то ли девицы уходили сами, но менялись они постоянно.

Тэлворт считал, что Магнус Камбер прекрасно выполняет работу и его моральный облик к делу не относится.

— На обратном пути поработайте над отчетом, — холодно распорядился Марк. — Он должен лежать у меня на столе завтра в двенадцать.

— Слушаюсь, сэр. Утром вы будете у себя?

— В первой половине дня у меня совещание, но к ланчу вернусь. Встретимся в ресторане. Это все, Магнус, благодарю вас.

Марк повесил трубку и глянул на золотой «Мозер» на запястье. Вскоре прием закончится, и минут через тридцать гости начнут расходиться. Надо выйти к ним, чтобы они смогли попрощаться с хозяином.

Когда он спустился вниз, его окружили жаждущие перекинуться словечком с великим человеком. Через пять минут Марк уже не чаял, как избавиться от них. Заметив обреченный взгляд шефа, на помощь пришла Валери Карсон, управляющая банком Тэлворта. Она непринужденно попросила показать ей розы в оранжерее, расположенной за домом.

Кое-кто пожелал присоединиться к экскурсии, но любитель роз любезно объяснил, что в его питомнике не могут одновременно находиться более двух человек, там и так постоянно расходуется слишком много кислорода.

Когда он и Валери вышли из зала, та тихонько рассмеялась.

— Как же ты хорошо умеешь лгать!

Марк лукаво взглянул на женщину:

— Это необходимо в нашем деле. Между прочим, я сказал правду. Нельзя, чтобы там находилось слишком много народу. Спасибо, что выручила. Тебе правда хочется посмотреть мои розы?

— Конечно! Они меня завораживают. В них есть что-то притягивающее. Они так прекрасны, так нежны…

Тэлворт искоса глянул на любительницу флоры. Валери, конечно, очень красива, она напоминала ему те роскошные, но коварные цветы, на которые стоило только насекомым сесть, как лепестки закрывались. Да, мисс Карсон вполне могла «пожирать» людей. Что касается мужчин, так уж точно! У нее, пожалуй, самая идеально гладкая кожа и чувственный рот. Тело под стать — женственное, сексуальное. Сегодня Валери демонстрировала себя в облегающем черном атласном платье, едва прикрывающем полную грудь. Вырез на спине столь глубок, что возникал вопрос: а не забыла ли Валери надеть трусики?

Год назад между ними возникла связь, но продолжалась недолго. Марк вскоре понял, что ему не нравится то, что скрывалось за чересчур зазывной улыбкой и роскошными формами. Любовница оказалась слишком амбициозной и жесткой дамой.

В их постельных утехах напрочь отсутствовали какие-либо чувства, там не было ничего, кроме похоти. Марку же хотелось, чтобы близкая женщина давала нечто большее.

Он постепенно перестал звонить Валери и приглашать куда-либо. Она приняла новые правила игры весьма спокойно. И Марк это высоко оценил, потому что боялся истерических сцен и попыток удержать при себе мужчину. Богатого мужчину. Хотя Тэлворт чувствовал, что безразличен ей так же, как и она ему, все же подозревал, что девица не прочь выйти за него замуж. У него было состояние и положение в обществе, а Валери жаждала получить и то, и другое. Но она не стала за него бороться и вела себя безукоризненно. Он повысил ее в должности, не в качестве награды за хорошее поведение, а потому, что ее такт и осмотрительность доказали, что можно доверить ей управление банком.

— Как дела с проектом Макферсона? — поинтересовалась Валери, когда они любовались розами. Тэлворт коллекционировал цветы несколько лет, но в последнее время охладел к ним и даже подумывал, кому бы сбагрить теплицу со всем содержимым.

— Все готово для заседания правления в четверг.

— Отлично, — обрадовалась Валери, и глаза ее засверкали.

Марк нахмурился. Через банк Валери проходили операции с акциями Макферсона, и сейчас он вдруг вспомнил, что именно Валери принадлежала идея купить эту фирму и поставить другого управляющего.

— Я могу избавить тебя от необходимости присутствовать на правлении. Пришли своего заместителя. Огаст толковый парень. Ты ведь родственница Макферсона?

Она улыбнулась ленивой кошачьей улыбкой.

— Моя мать — кузина жены старика Тимоти, но у нашего семейства нет денег. Мы не часто встречаемся с владельцами фабрик — мы для них недостаточно хороши.

Экс-фаворитка любовалась изящной алой розой.

— Прелестные цветы, — сказала она мягким, обволакивающим голосом. — Как гармонично запах дополняет красоту растения!

Марк посмотрел на гостью внимательно и решил, что ее мысли далеко отсюда. Ему стало неприятно, потому что улыбка Валери навеяла мысли о крокодиле. Возможно, следовало поручить банковские дела Макферсона Огасту. Но в то время он еще не знал, что Валери — родственница Тимоти. Это обстоятельство обнаружилось несколько месяцев назад.

— Пожалуй, пора возвращаться, — предложил Марк, направляясь к выходу.

Народ понемногу начал расходиться. Тэлворт встал у двери и обменивался рукопожатиями с уходящими гостями. Когда настала очередь Валери, он коснулся губами затянутой в перчатку руки, а девушка одарила его заговорщической улыбкой.

— Прекрасный вечер, Марк. Мы все чувствовали себя чудесно — в гостеприимстве тебе не откажешь!

Он почувствовал привкус дегтя в бочке вылитого на него меда, но и бровью не повел.

— Благодарю. До свидания, мисс Карсон.

Дерек Мейвор отбыл несколько раньше, пока хозяин находился в оранжерее. Тэлворт решил, что и подруга Дерека давно покинула прием, но через несколько минут увидел Эвелин Фокстер. Она шла рука об руку с пожилым джентльменом, как ходят с близкими людьми.

Любопытство заставило Марка внимательно всмотреться в спутника Эвелин. Он оцепенел, когда узнал седую шевелюру, чуть обвисшие щеки и глядевшие молодо и задорно карие глаза.

Тимоти Макферсон?! Почему с ним эта девушка?

Старик радостно улыбнулся.

— Мистер Тэлворт, прием как всегда великолепен. Благодарю вас за приглашение. Жаль, что мне не удалось с вами поговорить, но мы хорошо провели время, правда, Эвел?

Он умолк, так как тот, к кому он обращался, не сводил взгляда с девушки.

— О, мы слегка припозднились, и я лишился возможности представить вам молодую леди, — спохватился Тимоти. — Моя внучка Эвелин!

Внучка?!

Марк вдруг ощутил дурноту. Нет, со мной действительно что-то не в порядке, решил он. Я себя странно чувствую весь вечер. Может, подхватил какой-то вирус? В это время года немудрено схватить простуду. Но мне нельзя сейчас болеть, раздраженно подумал Тэлворт.

Девушка спокойно улыбнулась. Зеленые глаза были печальны.

Марк наклонился к протянутой для поцелуя руке.

— Надеюсь, что вам здесь понравилось, Эвелин.

Он чуть дольше, чем требовали приличия, задержал в ладони маленькую прохладную ручку.

— Благодарю вас, мистер Тэлворт, очень приятно быть вашей гостьей, — произнесла Эвелин, мягко высвобождаясь из плена.

— Марк, окажите честь поужинать с нами, — пригласил Макферсон.

Внимание Тэлворта было поглощено созерцанием стоявшей рядом девушки, но он нашел в себе силы сосредоточиться:

— С удовольствием, благодарю вас.

Бог мой, значит, она — внучка Тимоти Макферсона?

Конечно, она носит фамилию отца. Наверное, ее имя фигурирует где-то в досье. Марк припомнил, что единственная дочь Тимоти вышла замуж не то за француза, не то за немца и отправилась с ним в Европу. Там родила девочку и вскоре умерла.

Отец Эвелин — известный продюсер, напряг память Марк, вскоре вновь женился. Новая жена родила ему детей, и Эвелин отослали в Швейцарию, в пансион. Марку почему-то казалось, что она продолжала жить на материке. Почему недоумок Камбер не знал об этом? А может, знал, но не удосужился доложить?

Теперь Марк вспомнил, что даже видел в досье фото девушки. На фотографии, сделанной несколько лет назад, она еще школьница. Аккуратная зеленая с золотом форма, шляпка с широкими полями наполовину скрывает лицо. У Тэлворта осталось впечатление, что она была «пышечкой» и заплетала волосы в две длинные, до талии, косички, перевязанные зеленой лентой.

Теперь она, конечно, выглядела по-другому.

— В следующий вторник у нас будет ужин для нескольких близких друзей. Возможно, вы их знаете. Мне следовало пригласить вас заранее, и я не знаю, свободны ли вы, но если… — Тимоти улыбнулся. Казалось, он ожидал вежливого отказа.

— Я свободен, — ответил Марк. Он отлично помнил об ужине в клубе с одним судовладельцем, на которого имел виды, но эту встречу вполне можно перенести. Имеет он право на отдых?

Почему я принял его приглашение? А мои правила? Наверное, я схожу с ума. Вслух же он сказал:

— Мистер Макферсон, благодарю вас. Я с удовольствием приду на ужин.

— Чудесно! Будем вас ждать. Мне кажется, что вы никогда прежде не были у нас, правда? Следовало пригласить вас раньше, хотя в последние годы я не так часто принимаю гостей. С тех пор как умерла жена, я стал почти затворником. Но приехала Эвелин, и мой дом снова наполнился жизнью.

Тимоти ласково посмотрел на внучку.

— Она вдохнула в меня желание жить, и я снова начал принимать у себя друзей. В моем доме появилась молодежь, появилось будущее.

Марка тронула нежность в голосе и взгляде старика.

Тимоти Макферсон. хорошо сохранился для своих семидесяти лет. Подтянутый, энергичный, с хорошим цветом лица. Марк знал, что он приходил каждое утро на работу ровно в восемь и оставался там до шести вечера. Но, видимо, Тимоти уже не так волновали доходы. Или же фабрики работали не с полной отдачей? А может, все его помыслы заняты внучкой?

— Наш городской дом находится на Одли-стрит, — сказал Макферсон. — Завтра мой секретарь сообщит вам адрес. Нас легко найти… Приезжайте к половине восьмого… Договорились?

Марк утвердительно кивнул.

— До свидания.

Старый джентльмен пропустил девушку вперед. На прощание она улыбнулась Тэлворту. Он видел, как пара вышла в зимнюю ночь.

Мне не следовало принимать приглашения, подумал он. В следующий четверг старик меня возненавидит. Да и внучка, пожалуй, тоже. Я не имею права воспользоваться их гостеприимством, собираясь сломать им жизнь.

Через час Марк отправился в постель. В спальне было темно и тихо. Обычно он засыпал в ту же минуту, как только голова касалась подушки. Сегодня же страдал бессонницей — не мог припомнить, когда в последний раз его так мучила совесть!

2

Во вторник Эвелин проснулась рано. Она зевнула и сонно подумала, что сегодня ее ждет что-то приятное. Потом вспомнила — Марк Тэлворт будет у них на ужине. Сердце застучало так сильно, как будто она пробежала без остановки несколько миль.

Девушка соскочила с кровати и отправилась принять душ. В зеркале увидела знакомую незнакомку: искрящиеся глаза, взволнованное лицо…

— Что с тобой? — вслух спросила она у своего отражения. Затем освободилась от ночной рубашки и стала внимательно разглядывать себя в зеркале.

Мои груди слишком маленькие, вынесла она приговор. Как бы мне хотелось иметь чуть более тонкую талию, и чтобы волосы были пепельными… или, может, наоборот — черными. Все что угодно, только не мой цвет волос. Мечтания продолжались. И еще я хочу, чтобы моя грудь стала большой!

Она встала под теплый душ, закрыла глаза и начала намыливать тело. Воображение рисовало волнующие картины. Что она ощущала бы, если бы ее касались сейчас руки мужчины? Гладили бы по плечам. Ласкали шею, груди, живот… Нет, это не может быть любой мужчина… Марк Тэлворт. С субботы она, не переставая, думала о нем. В горле у нее пересохло, заболела грудь.

Ты сошла с ума, подумала она себе. Он почти вдвое старше тебя. Такой импозантный мужчина… Да он на тебя и не взглянет!

— Сколько ему лет? — спросила она деда, когда они возвращались с приема.

Тот равнодушно пожал плечами.

— Наверно, около сорока.

Эвелин, конечно, понимала, что он ее старше, но… сорок? Она вздохнула. Ее отцу почти столько же.

— Конечно, ему далеко за тридцать, — заметил Тимоти.

Это звучало гораздо лучше, и у нее поднялось настроение.

Девушка сделала паузу, а потом снова спросила, как ей показалось, спокойным и равнодушным голосом:

— У него есть дети? Наверно, существует миссис Тэлворт?

— Никогда об этом не слышал. Сплетники утверждают, что у него было много женщин. Мне кажется, Валери — одна из них.

Эвелин была ошеломлена.

— Наша Валери?!

Валери и он? Девушка расстроилась. Она об этом ничего не знала. Валери никогда не рассказывала Эвелин о своих романах.

— Их часто видели вместе, правда недолго, — продолжал Тимоти. — А потом все кончилось, и я могу поклясться, что Валери не стала бы бросать его по собственной инициативе!

Эвелин прикусила губу.

— Ты считаешь, она в него влюблена? — спросила она глухо.

— Я считаю, что она мечтала стать миссис Марк Тэлворт. И готов съесть собственную шляпу, если это не так.

Эвелин нахмурилась: дед иногда так циничен. А тот продолжал:

— Валери пошла в мать, мою кузину Камиллу. Эти дамы всегда пользуются головой, а не сердцем. Обе настолько изобретательны и остры в расчетах, что могут порезаться.

— Они мне нравятся, — тихо заметила Эвелин.

Дед удивленно взглянул на нее.

Эвелин улыбнулась и пояснила:

— Валери и тетушка Камилла очень добры ко мне.

Она всегда будет благодарна за дружбу, которую они выказали, как только Эвелин приехала в Англию.

Семья отца никогда ею не интересовалась. Теперь, когда у отца родились сыновья, он тоже охладел к ней. Он увлечен работой и часто не бывал дома, даже при жизни матери Эвелин. И вступил в новый брак слишком быстро, не дожидаясь, когда кончится траур.

Эвелин подозревала, что отец встречался с Симоной еще при жизни матери. Ей стало неприятно от этой мысли.

Мать не говорила ни слова, хотя, наверное, знала все. Но когда она не замечала, что девочка смотрит на нее, лицо женщины становилось таким грустным, что сердце ребенка разрывалось на части. Ее матери пришлось вынести столько мук! Долгая болезнь и страдания. И понимание, что все равно не выживет. Переживания из-за частого отсутствия мужа усиливали недуг физический, однако несчастная тратила последние силы на то, чтобы Эвелин не возненавидела отца за боль, которую тот причинял матери.

Мать хотела, чтобы Эвелин уехала в Англию, когда стало известно, что больна безнадежно, но девочка не могла оставить ее. Они стали очень близки за последние два года. Гораздо ближе, чем обычно бывают мать и дочь. Они знали, что вскоре им придется расстаться навсегда. Эвелин очень страдала, когда матери не стало.

Скоропалительный брак отца стал еще одним шоком. Симона работала на студии, и они с отцом много лет знали друг друга. Ей было чуть больше тридцати. Настоящая француженка, элегантная, остроумная, сдержанная, с безупречным вкусом. Эвелин испытывала бы облегчение, если бы Симона откровенно выражала свою нелюбовь к ней, но мачеха, будучи женщиной умной, старалась быть с Эвелин милой и приветливой. Симона обновила ее гардероб и предложила поменять прическу. Мачеха играла в дружбу, и это чувствовалось, потому что в ней отсутствовало тепло. Когда в новой семье появился первый ребенок, Эвелин сразу же отослали в интернат. С тех пор она редко посещала дом отца, и визиты всегда длились недолго. Погостив неделю, Эвелин отправлялась туда, где могла интересно провести каникулы: зимой каталась на лыжах, летом любила плавание и прогулки верхом. После окончания школы, по настоянию отца, она вернулась в Англию и поступила в колледж с полным пансионом, что очень ее устраивало. Там она изучала менеджмент. После окончания курса Эвелин начала работать на одной из фабрик деда.

Эвелин свыклась с мыслью, что не нужна отцу, и старалась приспособиться к новой жизни, привыкнуть к внезапно обретенному деду и новой работе.

Эвелин постепенно и основательно входила в курс дела. Она поработала в разных цехах по нескольку месяцев, изучая самое важное — производство. Потом немного занималась упаковкой и транспортировкой готовой продукции, а сейчас настала очередь отдела распространения и продажи.

В основном она занималась «бумажной работой». Тимоти взял за правило никогда не привлекать женщин к работе по продаже готовой продукции. Это означало мотаться по всей стране в поисках рынков сбыта и жить в дешевых отелях. И конечно, не собирался пробовать Эвелин на этом поприще. Дед велел ей изучать процессы продажи, обрабатывать заказы, поступающие от потенциальных покупателей, и отвечать на телефонные звонки.

Эвелин нравилось общение с людьми. Она подружилась с девушками, работающими вместе с ней. С удовольствием копалась в старых бумагах, изучая историю их фабрик и все больше узнавая о семье матери. Она долго чувствовала себя одинокой, но сейчас поняла, что вернулась домой, где ей рады. Валери Карсон, тетушка Камилла и дед стали отныне семьей Эвелин, Она не хотела никого из них обижать и в особенности Валери.

И все же, почему дед так цинично выразился по адресу этих женщин? Кажется, они неплохо к нему относились.

Эвелин не видела Валери с той субботы, когда Марк устраивал прием. Но даже если они встретятся, нельзя же спросить у Валери влюблена та в Тэлворта или нет?

Эвелин решила вообще не упоминать Марка в беседах с родственницей. Наверное, это будет более тактично, ведь бедняжка, конечно, переживала, когда им пришлось расстаться, и, возможно, до сих пор не находит себе места.

Кстати, почему они расстались? Эвелин перестала расчесывать волосы и укоризненно посмотрела на себя в зеркало.

Какое тебе дело? Прекрати о нем думать — он вдвое тебя старше! И наверняка у него есть женщина. Такой мужчина вряд ли будет долго страдать одиночеством. Держу пари, он уже забыл о твоем существовании!

Без четверти восемь она спустилась к завтраку. Дед уже сидел за столом, облаченный в несколько старомодный темный костюм, накрахмаленную голубую рубашку и темно-синий шелковый галстук в тон костюму. Дед ел тост с джемом и запивал его кофе — обычный завтрак Тимоти по рабочим дням.

Старик посмотрел на внучку и улыбнулся. Ей удивительно шел простенький, оливкового цвета шерстяной свитер, наряд довершала чуть более темного тона плиссированная юбка. Ему нравились ее густые волосы, рассыпавшиеся мягкими волнами, яркие зеленые глаза и очаровательная улыбка.

Тимоти Макферсон, овдовев, долго жил один. Он почти позабыл, как приятно каждое утро видеть на столе два прибора, обмениваться новостями, строить планы на вечер.

Внучка изменила его жизнь. Сначала он сомневался, что ей понравится жить в его доме. Но через неделю после приезда Эвелин ему казалась, что она всегда жила здесь. Более того он чувствовал себя счастливым. Старик старался не проявлять открыто чувства, но когда Эвелин входила в комнату, казалось, что туда заглянуло солнце. Он испытывал желание защищать и опекать внучку — ведь та слишком молода и кажется такой хрупкой. Тимоти бросил бы перчатку любому, кто посмел ее обидеть.

Эвелин поцеловала его в щеку.

— Какой чудесный день, правда?

Дед выглянул в окно и увидел обнаженные деревья на фоне холодного неба. После смерти жены он с каждым годом все больше ненавидел зиму.

— Да, хорошо, что сегодня нет дождя.

Она вынула ломтики хлеба из тостера, налила апельсиновый сок и кофе и села напротив.

— Все готово к сегодняшнему ужину?

Эвелин кивнула, толстым слоем намазывая джем на тост.

— У нас будет суп из брокколи. В это время года лучше всего начинать с супа. Затем будет запеченный лосось в голландском соусе. Это легкое и простое блюдо. За ним мы подадим оладьи… Наверное, я сделаю горячую фруктовую подливку из красной смородины или малины.

Эвелин научилась готовить у матери. А однажды провела лето в Париже на первоклассных курсах поваров. Дед восхищался ее кулинарным талантом. Он привык к обычной без изысков пище, которую готовили для него экономки. Теперь он с удовольствием приглашал гостей, чтобы продемонстрировать им талант Эвелин.

— Меню кажется соблазнительным. У меня уже потекли слюнки, — ласково сказал он внучке. — Милли придет тебе помочь?

— О, все уже почти готово — никаких проблем. Дедушка, не беспокойся. Суп я приготовлю заранее. Лосося можно быстро приготовить, минут за пятнадцать. Оладьи делать дольше, но тоже несложно. Я приготовлю их прямо в столовой на спиртовке — гостям нравится наблюдать за процессом приготовления блюд.

— Ты права, всегда интересно наблюдать, как работают другие, — улыбаясь, заметил дед. Действительно, приятно смотреть, как спорились у Эвелин дела. Он мог не отрываться от этого зрелища часами.

— Ты — просто чудо! — сказал Тимоти, и внучка одарила его сияющим взглядом. Сознание того, что дед любит ее и нуждается в ее обществе, помогало творить чудеса.

Они поехали на фабрику и вечером вернулись домой тоже вместе, покинув офис ровно в пять. Эвелин обратила внимание, что дед уже не проводит много времени на фабрике. Раньше он слыл помешанным на работе, а теперь предпочитал больше времени проводить с внучкой.

Через час они приехали на Одли-стрит, и Эвелин сразу отправилась на кухню. Гости соберутся только часа через полтора, так что у нее достаточно времени, чтобы приготовить ужин и успеть переодеться.

Она быстро приготовила суп из брокколи. Затем отправилась наверх, чтобы принять душ и переодеться. Она никак не могла решить, что же надеть, и потратила много времени, примеряя то одно, то другое платье. Хотелось изменить свой имидж, выглядеть сегодня более зрелой и опытной, этакой светской львицей. Она не отдавала себе отчета, что хочет походить на Валери, ведь такие девушки нравились Тэлворту. В конце концов остановила выбор на элегантном черном платье, купленном Симоной.

Эвелин собрала волосы в затейливую прическу и слегка подкрасилась. Посмотрела на себя в зеркало и поразилась. Дама в зеркале ей не очень понравилась.

Эвелин заколебалась — стоит ли оставлять на себе этот наряд? Но тогда Марк опять не обратит на нее внимания и не поймет, что она вовсе не маленькая девочка, какой ее считают.

Она печально улыбнулась. Обратит внимание? На тебя? Оставь напрасные мечты! Таких мужчин не интересуют молоденькие глупышки!

Да, придется переодеться во что-то более подходящее, а главное, более соответствующее моему нежному возрасту, мрачно подумала Эвелин, посмотрела на часы и испуганно вскрикнула: время на раздумья истекло! Следовало скорее спускаться вниз.

Дед встретил ее в холле и не смог скрыть огорчения:

— Откуда у тебя это платье? Оно делает тебя несколько старше… Может, я ошибаюсь?

Девушка покраснела.

— Его подарила Симона.

— Кто? А, твоя мачеха. Ну да, оно слишком французское. — Он снова с сомнением глянул на внучку.

Эвелин поняла, что дед на этот раз выбора не одобрил. Если поспешить, еще можно все исправить. Мы слегка задержим ужин…

В этот момент раздался звонок в дверь. Прибыли первые гости, и уже не оставалось времени сменить наряд.

Пришли старые друзья Тимоти, примерно одного с ним возраста или чуть моложе. Милли помогла им раздеться и убрала верхнюю одежду в шкаф. В гостиной хозяйка обнесла гостей коктейлями и предложила тарелочки с закуской: чернослив, фаршированный грецким орехом, сырные палочки, треугольные канапе с икрой.

Тэлворт прибыл последним. Когда Эвелин увидела его, у нее так сильно забилось сердце, что пришлось опереться о стену, чтобы не упасть.

— Простите, но я попал в пробку, — сказал долгожданный гость. Он внимательно оглядел девушку.

Эвелин расстроил его взгляд, и она тихо спросила:

— Могу я взять ваше пальто?

Ему не нравится мой наряд. У нее сжалось сердце — Деду не понравилось, теперь вот и Марк тоже хмурится. Зачем я его надела?

Тэлворт освободился от черного кашемирового пальто, и девушка с трепетом приняла его. Как хотелось погладить мягкую ткань! Она подумала, что, наверное, пальто стоит целое состояние! Марк одет в темно-серый костюм, такой же элегантный и дорогой, как пальто. Несомненно, это работа того же портного. Все доспехи рыцаря ее сердца являлись произведением искусства. Дед говорил, что настоящего джентльмена можно определить по одежде и что светские люди всегда придают своему гардеробу большое значение. Марк Тэлворт, видимо, хорошо знаком с правилами высшего света. Интересно, он всегда так консервативно одевается?

На галстуке поблескивала булавка с полукаратным, не меньше, бриллиантом. В манжеты рубашки вдеты золотые запонки.

Если бы так оделся другой мужчина, Эвелин решила бы, что он тривиален. Но ее избранник в этой одежде выглядел весьма сексуально.

Перехватив изучающий взгляд девушки, Марк объяснил:

— Я приехал прямо из офиса.

И добавил без всякого перехода:

— Сегодня вы выглядите по-другому — немного старше. Это все ваше платье.

Было непонятно, осуждает он или одобряет ее наряд. Эвелин почувствовала, что краснеет, отвела взгляд и жестом показала на дверь гостиной, откуда доносились смех и обрывки разговора.

— Проходите, пожалуйста, — пробормотала она, повернулась, чтобы идти, и споткнулась. Марк поддержал ее, потом приподнял ее голову за подбородок и внимательно посмотрел в глаза.

— Вы не сердитесь на меня, правда? Платье весьма элегантное и очень вам идет. Просто тогда, в субботу, я воспринял вас по-другому. В черном вы выглядите старше. Вот и все!

Ах, так! Он считал ее маленькой девочкой. Школьницей! Она вырвалась из его рук, не сказав ни слова, и упорхнула в кухню. Эвелин услышала, как дед приветствует Тэлворта:

— Проходите, я вас представлю гостям… Что будете пить?

Какое счастье, что у нее дела и пока не нужно возвращаться в гостиную! Хозяйка разогрела суп, перелила в супницу и велела Милли отнести в столовую.

Эвелин потушила овощи, приготовила голландский соус к лососю и отправила рыбу в духовку. Девушка поставила таймер, чтобы Милли не пропустила время, когда рыба будет готова.

Когда Эвелин вошла в столовую, Милли заканчивала разносить суп. Место девушки оказалось напротив Тэлворта.

— Ваш дедушка сказал, что вы сами приготовили все блюда, — сказал Марк, готовясь отведать суп.

Сидящие за столом заулыбались.

— Она великолепно готовит, — заявил сэр Чарльз Гроуди, который часто посещал их дом.

— Я предлагаю Эви готовить изысканные блюда для моих приемов. Она зря тратит время на фабрике, — подмигнула девушке Анабелла Эндклифф. — Но она не желает заниматься этим как профессионал и говорит, что это всего лишь увлечение. — Леди сокрушенно вздохнула. — Но я не знаю профессионалов, которые готовили бы так же замечательно, как Эви.

— Это всего лишь хобби, — застеснялась Эвелин.

Марк попробовал суп. Все, улыбаясь, наблюдали за ним.

— Великолепно. Вы чудесно готовите.

Повариха залилась румянцем. Гости приступили к ужину, завязалась обычная застольная беседа.

— Если я вас приглашу что-нибудь приготовить для меня, вы тоже откажете? — тихо спросил Марк. Девушка засмеялась, но ничего не ответила.

Дедушка заговорил с Тэлвортом, и Эвелин прислушивалась к фразам, которыми обменивались мужчины. Голос Марка ласкал слух, она упивалась им и старалась запомнить каждую интонацию, каждый звук приятного смеха.

Когда Эвелин объявила, что сейчас будет печь оладьи, Марк вызвался помочь и принес спиртовку. Потом смазывал их маслом, пока Эвелин занималась следующей оладьей.

Она чувствовала его взгляд и начала нервничать. Эвелин уже как-то готовила перед гостями тончайшие блинчики «сюзетт», испеченные в горящем ликере. Но сейчас у нее дрожали руки, и она задыхалась от волнения, потому что рядом стоял Марк Тэлворт.

Чудом ей удалось не выронить сковородку и все благополучно довести до конца. Марк протянул подогретую тарелку, на которую Эвелин положила его порцию.

Пока он пробовал золотистый кружок, остальные гости с интересом за ним наблюдали.

— Сказка!

Все зааплодировали.

— Вы великолепно готовите, — сделал он комплимент шеф-повару за чаем. — Ваш дедушка сказал, что вы работаете на его фабрике. Думаю, вы зарываете в землю свой талант!

— Мне приятно готовить, но гораздо больше нравится работа на фабрике. Она принадлежит нашей семье много лет, и мне нравится наблюдать, как из ничего получаются красивые ткани. — Девушка сделала паузу. — Простите, не хотелось бы вас утомлять.

— Если бы мне не было интересно, я бы не пришел, — сказал Марк, и Эвелин прерывисто вздохнула.

Что он хотел этим сказать?

Их взгляды встретились. Лицо девушки горело, она вся дрожала. Он пытается с ней флиртовать? Ах, если бы хоть немного разбираться в мужчинах!

— Как же делают ткани? — наконец спросил Марк.

— Мне кажется, вы прекрасно это знаете!

Почему он пытается экзаменовать меня, возмутилась Эвелин. Ясно, что беседа его забавляла — в синих глазах прыгали чертики.

— Я представляю процесс, но весьма приблизительно. Знаю, что шерсть стригут с овец мериносной породы, но и только.

Эвелин решила отомстить. Если ему надоест слушать, что ж, пусть пеняет на себя! Она начала подробно объяснять процесс производства в настоящее время и в прошлом, как мало что с тех пор изменилось — просто машины стали более современными, а стадии производства остались прежними. Как только Эвелин коснулась знакомой темы, ее глаза разгорелись. В них сверкал энтузиазм, почти страсть — она находилась в своей стихии.

Марк любовался девушкой, почти не слушая ее. Он решил, что так Эвелин будет выглядеть, когда станет предаваться любви. Переводя взгляд с милого пухлого ротика на огромные сияющие зеленые глаза, отметил высокие скулы, изящную головку и каскад шелковых волос, потом снова вернулся к губам. В них таились многообещающая страсть и чувственность. Нужен только мужчина, который сумеет разбудить ее тело.

После ужина Тимоти уговорил внучку сыграть что-нибудь. Гости расселись в конце большой комнаты со стенами, обшитыми деревянными панелями. Эвелин села за рояль, стоявший в другом конце помещения, как на настоящем концерте.

— Что вы будете играть? — спросил Марк, перебирая ноты и выбрав вещь Бетховена, которую Эвелин хорошо знала.

Тэлворт сел рядом с девушкой и, внимательно следя за игрой, переворачивал страницы. Когда его сильные пальцы осторожно касались нот, девушку всякий раз изнутри обдавало жаром.

— Вы — хорошая пианистка, — похвалил он, когда пьеса закончилась. — Когда-нибудь подумывали о карьере музыканта?

Эвелин покачала головой. От похвалы глаза у нее заблестели.

— Еще одно хобби? — поддразнил он.

— Я никогда не принимала всерьез ни мое кулинарное увлечение, ни игру на фортепьяно и не думала о них как о профессиональных занятиях. Ведь и там, и там необходимо отдавать себя полностью, а я слишком ленива!

Несмотря на легкомысленный ответ, в голосе Эвелин звучало сожаление, что у нее отсутствуют амбиции, необходимые для достижения блистательной карьеры. Бог одарил ее талантами, а она этим не воспользовалась. Вне всяких сомнений, если бы она больше занималась, то могла бы достичь значительных высот либо у плиты, либо у рояля. Но в то время, когда следовало сделать выбор и полностью посвятить себя учебе, у нее умирала мать, и у девочки оставались силы только чтобы заботиться о близком и любимом человеке. Когда мать переселилась в лучший из миров, Эвелин вообще не хотелось ничем заниматься.

Но она не могла объяснить все это. Это слишком личное. Они мало знакомы, поэтому девушка решила воспользоваться случаем и восполнить пробелы.

— Как насчет вас? У вас есть увлечения?

— Я рисую маслом, иногда просто размазываю краску пальцами. Это помогает избавиться от агрессивного настроения — так объяснил врач. Но мои «произведения» довольно посредственны — это больше терапия, нежели искусство.

— О, вы меня заинтриговали. Я не рисовала с тех пор, как окончила школу. Но нас учили писать акварелью, получалось очень аккуратно и бледно. Мне бы хотелось попробовать писать маслом, особенно интересен ваш нетрадиционный способ. — Она засмеялась и беззаботно бросила: — Может, мне тоже требуется лечение!

Ему это заявление показалось шуткой. Такой пышущей здоровьем девушке не нужна психологическая разрядка. Все ее любят, дед просто обожает, какие у нее могут быть проблемы?!

Как бы между прочим, вскользь, Марк заметил:

— Обычно я занимаюсь рисованием в моем загородном доме в Саут-Даунсе, недалеко от Берджел-Хилл. Там великолепные виды. Почему бы вам с дедушкой не приехать туда на уик-энд? Я познакомлю вас с моей «техникой письма». Если понравится, потом сможете брать уроки у настоящего преподавателя.

Эвелин не ожидала подобного предложения, у нее захватило дух, и прошла, казалось, вечность, прежде чем она смогла справиться с собой.

— Благодарю вас, это великолепно.

— Может, стоит сразу же спросить вашего дедушку, свободен ли он в эти выходные? — журчал Марк, подводя ее к Тимоти, который в это время прощался с другими гостями.

Макферсон удивился, зная, что Тэлворт приглашает на виллу лишь избранных, да и то нечасто. Их же отношения чисто деловые. Но Тимоти с радостью принял приглашение.

— В этом уголке Англии чудесная природа, и мне бы хотелось посетить эти места, — сказал он. — Марк, я не стану присоединяться к вашей воскресной школе рисования, это не по мне. Но с удовольствием понежусь у камина и почитаю газеты!

— Конечно, вам следует отдохнуть, и вы можете заниматься всем, чем пожелаете.

Затем Марк обратился к Эвелин.

— В очень холодную погоду я обычно «творю» в оранжерее. Там для этого достаточно светло и гораздо теплее, чем снаружи!

— Меня не страшит холодная погода.

— Она не боится холода, счастливое дитя, — вздохнул дед.

Глаза Тэлворта цветом напоминали штормовой Ла-Манш. Марк очень внимательно посмотрел на девушку.

Дитя, думал он. Дитя, ее дед абсолютно прав. Я сошел с ума. Что я буду с ней делать? Мне не удастся на ней жениться, она слишком молода. А если я ее соблазню, Тимоти извлечет на свет божий ящик с дуэльными пистолетами и не успокоится, пока не пристрелит меня!

Но Марк уже знал, что ничто не остановит его, и он добьется этой девушки, чего бы это ни стоило.

Вернувшись домой, позвонил Магнусу Камберу. Тот уже видел если не десятый, то пятый-то точно сон, но, услышав голос шефа, сразу же оживился.

— Сэр! Что-то случилось?

— Я звоню по поводу проекта Макферсона, — резко оборвал Марк. — Я решил заниматься им сам. Завтра отдашь мне все документы и разработки. Все. Ты понял?

— Почему? Я что-то упустил? Какие-то проблемы? — недоумевал Камбер.

Хозяин «не слышал» вопросов:

— Необходимо провести аналитическую разработку тех производств, список которых мы составили на прошлой неделе. Это срочная работа.

— Это может сделать любой! — пробормотал Магнус.

— А мне нужно, чтобы этим занялся лично ты, ясно? Забудь о проекте Макферсона…

— Вы не можете… — От досады Камбер, видимо, плохо соображал, коль вздумал возражать боссу, которого это упрямство начало выводить из себя, и он рявкнул:

— Не указывай, что я могу и чего не могу делать!

Резкий голос Тэлворта привел ирландца в чувство, и он запричитал:

— Нет, конечно нет! Я не… Я не это имел в виду, сэр. Я просто приложил много усилий, чтобы убедить людей согласиться с вашими планами. Почему меня отстраняют от этого проекта?

— Не твое дело. Поступай, как приказывают, ясно?

Марк швырнул трубку на рычаг и откинулся на подушки. Пустым взглядом уставился в потолок. Лицо было напряженным.

Дитя, снова напомнил он себе. Она еще ребенок. И все это — просто сумасшествие. Он не может… Не должен. Ей еще нужно во многом разобраться, в том числе и в себе. Узнать кое-что о мужчинах, в особенности о таких, как он. Нежная, милая, невинная девочка… И он не имеет права находиться рядом.

Тэлворт в тридцать семь лет имел большой жизненный опыт, в том числе и в любви. Женщины разных национальностей делились с ним своими знаниями в области секса. Он знал женщин, с которыми девушке лучше никогда не встречаться.

Эвелин — чистый лист бумаги, на котором жизнь еще не написала ни слова. Но внутри Марка разгоралось пламя при мысли о том, что он может стать первым, кто напишет на девственной белизне самые главные слова. Волновала ее невинность, потому что он ни разу не делил ложе с девственницей.

Видимо, эта скромница не проснулась еще в сексуальном смысле, но мужской инстинкт подсказывал Марку, что внутри нее таилась страсть, которую стоило попробовать разжечь. А не слишком ли ты стар для нее, задал он себе ехидный вопрос.

В его жизни были моменты, о которых Марк вспоминал с ненавистью. Иногда прошлое душило во сне, и от ужаса он просыпался в холодном поту. Эвелин не сможет даже представить себе, какова в прошлом его жизнь. Имел ли он право войти в ее жизнь, чтобы, пусть отдаленно, девичьей чистоты коснулись грязь и темнота его прошлого?

Старик Макферсон определенно станет возражать против их связи. Он не слишком хорошо знал Марка, можно сказать, совсем не знал, как, впрочем, и все остальные. Тэлворт старался, чтобы никто не узнал о его происхождении. Официальная биография начиналась с прибытия в Лондон, когда ему исполнилось двадцать лет, почти столько же, сколько сейчас Эвелин.

Марк никогда не говорил о своих родителях, стараясь спрятать факты биографии подальше от любопытных. Но Тимоти Макферсон обладал большими связями и при желании мог отыскать корни Тэлворта. Многие на этом сломали зубы в течение последних семнадцати лет, но Тимоти поймет, что Марк Тэлворт не самый подходящий претендент на руку его внучки. Да, богат, но не «их круга».

Надо все эти чувства пресечь в зародыше, решил Марк, пока еще не поздно. Не хочу причинить ей зла и возненавижу себя, если это произойдет. Если я соблазню ее, то раньше или позже наша близость закончится, и Эвелин будет страдать.

Его связи с женщинами никогда не были длительными. Он жил в напряженном ритме, и любовные похождения занимали весьма незначительное место в его жизни. Женщины всегда хотели получить больше, чем он мог дать. Каждой очередной пассии хотелось стабильности, под которой подразумевались брак и дети. Марк же расценивал это как посягательство на свободу, и поэтому в каждом новом романе его интересовал только секс.

Нет, он не имеет права ломать жизнь Эвелин. Она так чиста и невинна и заслуживает счастья, большого и настоящего. А счастлива мисс Фокстер будет с человеком ее круга и возраста.

К примеру, Дерек Мейвор. Внутренний голос исполнился яда. При мысли о том, что этот тип и Эвелин могут быть вместе, ревность пронзила его как стрела.

Нет, Мейвор слишком молод и не сможет оценить по достоинству букет неразбуженной сексуальности и сверкающей невинности. Это может понять только зрелый мужчина. Внезапно Марк понял, что отношения с Эвелин не станут очередным приключением, что ни об одной женщине он не думал с такой нежностью и трепетом. Тэлворт почувствовал, что именно он и только он должен открыть этому ангелу ворота в рай любви.

На следующее утро проигравший еще не начавшееся сражение Тэлворт послал победительнице розы. Хотел заказать белые, но продавщица цветочного салона с сожалением объяснила, что сейчас у них есть только желтые и бледно-розовые.

— Розовые. Две дюжины.

Цветы принесли, когда адресат находился на работе. Милли расставила их в вазах в гостиной.

— Это характеризует его с хорошей стороны, — одобрил Тимоти.

— Как они прекрасны, правда? — Эвелин нежно коснулась цветка. Лепестки цвета перламутровой раковины на ощупь напоминали прохладный бархат.

Кто-то позвонил в дверь, Милли пошла открывать. Из прихожей донеслись голоса, один принадлежал горничной, а другой…

— Дерек!

Хозяин дома скорчил гримасу.

— Этот молодой человек… В такое время? Ты его пригласила на ужин?

— Нет, ты же знаешь, что я никого не зову, не поставив тебя в известность.

— Но если он задержится, придется его пригласить, — пробормотал Тимоти, направляясь в сторону бара, чтобы налить рюмочку шерри. Ему нравился Дерек, но два дня подряд принимать гостей?..

Появился румяный, только что с мороза, Дерек и заискивающе посмотрел на Эвелин.

— Привет! Я подумал, не пойти ли нам в кино? Сейчас идет потрясающий фильм.

Девушка вздохнула — лучше бы он не приходил. Не хотелось видеть Дерека, потому что еще не забылась отвратительная сцена на рождественской вечеринке в доме Марка Тэлворта.

— Прости, но я очень устала.

— Пойдем, Эви, — младший отпрыск Мейворов обиженно скривил губы.

Когда раньше он прибегал к подобному приему, Эвелин сдавалась, чувствуя себя виноватой. Но сейчас твердо заявила:

— Хочу пораньше лечь спать, завтра будет напряженный день.

Нечаянно Эвелин задела маленькую карточку, прислоненную к одной из ваз. Карточка скользнула на пол, и галантный кавалер поспешил ее поднять.

Любопытство взяло верх над воспитанием, и Дерек прочел надпись. Отвергнутый поклонник возмутился:

— Мистер Тэлворт прислал тебе цветы? Сколько? — Безумный взгляд обшарил комнату. — Не менее двух дюжин!.. Розы в декабре? Это же целое состояние! Почему он прислал тебе цветы?! Что происходит, Эвелин?

3

Эвелин знала, что Тэлворт будет на заседании правления в четверг в десять тридцать утра. Она поминутно смотрела на часы и примерно в десять двадцать начала поливать цветы и разбирать бумаги в офисе. Время от времени, услышав шум мотора, посматривала на парковку под окном. Она видела, как один за другим прибывали члены правления, но Тэлворта все не было.

Ровно в половине одиннадцатого на стоянку, тихо шурша шинами, вкатился серебристый «роллс-ройс». Шофер почтительно распахнул дверцу лимузина, и из салона неспешно выбрался тот, ради кого девушка дежурила у окна. Сегодня миллионер был одет в бежевое пальто из верблюжьей шерсти, под которым виднелся элегантный темный костюм. В руках Марк держал черную кожаную папку. Направляясь к зданию, он бросил взгляд на окна этажа, где находился кабинет Эвелин, как будто почувствовал, что девушка наблюдает за ним.

Эвелин отпрянула от окна и больно ударилась бедром об угол стола.

— Ой!

Она выронила лейку, и оставшаяся в ней вода образовала на полу лужицу.

Две секретарши, машинки которых стучали, как пулеметы, оторвались от работы.

— Надеюсь, ты не сильно ударилась, — посочувствовала Нэнси, худенькая темноволосая девушка лет двадцати.

Машинистка постарше, Пэт, обожала давать советы:

— Тебе нужно потереть ушибленное место, чтобы там не застоялась кровь, тогда синяк будет поменьше.

Пострадавшая заверила, что все в порядке. Она подняла лейку и озабоченно исследовала оазис на полу.

— Вызови уборщицу, — снова вылезла Пэт.

— Ерунда, сама справлюсь.

Эвелин знала, где уборщицы держат орудия труда, и отправилась туда в поисках тряпки.

Путь пролегал мимо конференц-зала, из-за дверей которого доносились приглушенные голоса. Несколько месяцев назад Эвелин присутствовала на заседании правления, коротком и тоскливом, и подумала, что работать интереснее, чем заседать.

Вот и каморка уборщиц. Девушка включила свет и вошла, оставив дверь открытой. Боль в ноге беспокоила. Эвелин подняла юбку и начала внимательно рассматривать синяк, сине-черным пятном выделявшийся на фоне белой гладкой кожи. Что же все-таки предпринять?

Совсем рядом кто-то удивленно присвистнул. Жертва собственной неосторожности вздрогнула от неожиданности и оторвалась от созерцания гематомы.

Предмет ее грез, собственной персоной, не сводил взгляда с ее ноги, обнаженной до самых шелковых белых трусиков, отделанных кружевом.

Юбка сама собой скользнула вниз, а ее владелица залилась краской.

— О… Добрый день… — пробормотала Эвелин, стараясь не встречаться со стоящим напротив мужчиной глазами. — Благодарю вас за розы. Они просто сказочные.

— Рад, что они вам понравились. Интересно, где вы умудрились заработать такой синячище?

— Ударилась об угол стола, — зеленые глаза сердито блестели.

— Нужно быть осторожней, у вас слишком нежная кожа.

Прохладная, шелковистая кожа, которую хочется без конца гладить, ласкать, ощущая ее нежность кончиками пальцев, добавил про себя Марк. Тогда, на приеме, он решил, что Эвелин не только не красавица, но даже и не хорошенькая. Но с каждой новой встречей зеленоглазая колдунья очаровывала все больше.

Не смей даже думать об этом, старый греховодник, одернул он себя. Девушка слишком молода!

Однако перед глазами все еще стояли гладкое изящное бедро, шелковые трусики, кружево, оставлявшие простор для фантазии опытного ловеласа. Он почувствовал возбуждение и понял, что пора уходить, иначе…

— Вы ищете конференц-зал? — спросила Эвелин, стараясь понять, о чем же он думает. — Вот эта дверь. Все уже ждут.

— Подождут.

Заявление Очень Важной Персоны прозвучало так, будто собравшимся в конференц-зале больше нечего делать, как только ждать его. Не исключено, что некоторые члены правления не разделяли эту точку зрения, но, конечно, никто не осмелился бы попенять Тэлворту за опоздание даже на час. Марк обладал огромной властью, но на людей производило впечатление не только баснословное состояние. Его личность подавляла.

В нем есть что-то пугающее, решила Эвелин. Она уже почти справилась с собой, но сердце билось чуть быстрее, чем следовало. И очень хотелось присесть.

— Я проходил мимо и увидел… вас. Остановился, чтобы сказать, что получил огромное удовольствие от вечера, проведенного в вашем доме, и ужина, который вы приготовили.

— О… — больше она ничего не смогла из себя выдавить.

Комнатка была крохотной и казалось, что Тэлворт заполняет ее целиком, не оставляя Эвелин ни дюйма пространства. Если он придвинется ближе и дотронется хоть кончиком пальца… Девушка боялась, что закричит, так остро она реагировала на этого человека.

— Дедушка, наверное, волнуется, куда вы могли исчезнуть, — поторопила она Марка.

Тот, казалось, понял ее состояние.

— Да, вашего дедушку мне лучше не заставлять ждать, правда?

Тэлворт развернулся и, неторопливо дойдя до двери конференц-зала, исчез.

Нечаянное свидание подействовало на Эвелин, нервное возбуждение сменилось апатией.

Она двигалась, как сомнамбула. Механически нашла тряпку, долго, вдумчиво терла пол в комнате, тщательно вымыла руки. Потом добрела до стола и тщетно пыталась сосредоточиться на работе. Мысли постоянно возвращались к Тэлворту. Как бы хотелось понять, что скрывается под маской всемогущества!

Вряд ли это удастся, по всему видно — эта Железная Маска предпочитает не расставаться со своими секретами.

Из конференц-зала послышались крики, перекрывшие даже стрекот пишущих машинок.

— Кажется, «холодная» война закончилась, началась третья мировая! Интересно, что там происходит? — это, конечно же, Пэт не удержалась от комментария. — В чем дело, Эви?

— Откуда мне знать? — девушка нахмурилась. Сегодня утром дед сказал, что совещание не затянется. В повестке дня не значилось ничего важного.

Возгласы стали сильнее. Слова неразличимы, но разговор явно шел на повышенных тонах. Тимоти Макферсон кричал громче всех.

— Хорошо бы иметь шапку-невидимку и пробраться туда, — мечтательно заметила Нэнси.

— Хорошо бы не лезть не в свое дело, — отчитала ее Пэт.

Нэнси нехотя забарабанила по клавишам.

В час дня машинистки отправились на перерыв. Во время ланча кто-то оставался в комнате и отвечал на звонки. Сегодня очередь Эвелин. Она рассеянно перебирала бумаги, но к мыслям о знакомом незнакомце примешивалось беспокойство, что заседание правления до сих пор не закончилось.

Около двух часов участники совещания стали расходиться. Пока они ждали лифт, Эвелин услышала обмен мнениями:

— Это неприятно. Но такова жизнь. Все течет, все меняется…

— Этот господин — очень жесткий человек…

— Но великолепно знает, чего хочет.

— Разумеется. Я симпатизирую старику, вы это знаете. Мы знакомы многие годы, и я очень его уважаю, но дела фирмы идут неважно. Это трудно отрицать. Нужны новые идеи. Попасть под крылышко Тэлворта — не самый плохой вариант.

— Это бизнес, и никуда тут не денешься.

— Вы абсолютно правы! И можно понять Тэлворта — старается защитить свои инвестиции.

— Еще бы! Он рассчитывал на солидную прибыль. К тому же не забывайте: нам следует заботиться о рабочих местах!

Эвелин похолодела. Что случилось на совещании?

Вскоре вернулись Нэнси и Пэт, и она смогла выйти из комнаты. Есть не хотелось, и она побрела к конференц-залу. Дверь была открыта. Первым Эвелин увидела Марка. Он стоял спиной к вошедшей, а дед сидел за столом, на председательском месте.

— Когда вы запланировали эту гадость? — гневно бросал Тимоти. — Какой же вы ублюдок! Мило беседовали со мной, делая вид, что мы друзья, и все это время держали камень за пазухой!

Эвелин замерла и перестала дышать.

— Нет, Тимоти. — Тэлворт был спокоен. — Пожалуйста, не думайте, что это направлено лично против вас. Я очень вас уважаю и знаю, что вы отдали фирме всю жизнь. Надеюсь, вы поймете, что перемены послужат на пользу делу и всем здесь работающим. Это — бизнес, Тимоти. К тому же вы остаетесь членом правления.

— Не обладая никакой властью!

— Вы остаетесь здесь, и вас никто не выгоняет.

— Не старайтесь подсластить пилюлю! У меня впереди всего лишь полгода.

Эвелин почувствовала, что пол уходит из-под ног. Хотелось закричать, и она инстинктивно зажала рот рукой. Собеседники по-прежнему не замечали, что не одни, и ее это устраивало, поскольку надо все же выяснить, что здесь происходит.

Дедушка потерял свою фирму? Но почему? Это же их семейная фирма. Тимоти ни под каким предлогом не отдал бы детище клана Макферсонов. Значит, его вынудили? Но кто?

— В вашем возрасте люди давно уже сидят на пенсии, и вам это известно, — терпеливо втолковывал Марк.

В ответ на сентенцию раздался разъяренный вопль:

— Я не желаю уходить на покой! Мне нравится работать! Кто вы такой, чтобы указывать, когда мне следует отойти от дел? Вы меня нагло обманули, воспользовавшись моим доверием!

О господи! Что же сделал Тэлворт?

— Вы отдали мою фирму этому ублюдку, Ральфу Линсдею!!!

Эвелин знала, что Ральф — один из главных конкурентов, владелец крупной шотландской фирмы. Она никогда не встречалась с мистером Линсдеем, но знала, что дед терпеть его не может. Они враждовали сто лет, и причина ссоры давно позабылась. Но неприязнь осталась.

Марк начал терять терпение.

— Я скупил контрольный пакет акций и имею полное право продать его, кому пожелаю.

— Не прикидывайтесь простачком! Вы знали, что мы с Линсдеем ненавидим друг друга, и решили позабавиться, захотели унизить меня!

Эвелин почувствовала, что готова задушить человека, обидевшего деда.

— Вы меня предали. — Обличительный запал Тимоти угас, он говорил уже нормальным голосом, устало и печально. — Мне хорошо известны подобные методы! Ваши шпионы подговорили держателей акций продать их вам, убедили правление проголосовать, чтобы лишить меня председательского кресла. А потом вы отдаете фирму злейшему врагу, и я ничего не могу с этим поделать. Мне придется уйти. Покинуть дело моей семьи, дело, которому посвятил всю жизнь!

— Простите, но мой банк дал вам очень большие деньги, мистер Макферсон. Мы надеялись, что поднимется выпуск продукции и средства окупятся. Но этого не произошло, хотя времени прошло достаточно. Не так ли?

— Мы столкнулись с кучей проблем. Если помните, в стране разразился кризис. Но сейчас мы уже на подъеме, обороты растут. Неужели вы не могли подождать?

— Насколько я знаю, ручеек прибылей иссяк, и вы выплачиваете лишь проценты, и то от случая к случаю, — сухо заметил Тэлворт.

— Вот как вы делаете деньги, — перебил собеседник. — Даете ссуду под высокие проценты, и если кто-то их не выплачивает, лишаете права пользоваться собственным имуществом! Вы никогда не в убытке! Если жертва выплачивает все, вы получаете грабительские проценты по ссуде, если нет — забираете фирму или заключаете сделку с одним из ваших клиентов. Не удивлюсь, если все уже спланировали, когда я обратился к вам за помощью!

— Не порите чушь! — взорвался «ростовщик». — Вы тоже наш клиент. Да, мы могли подождать. Но проверка показала неэффективность вашей работы. Мы, знаете ли, не благотворительный фонд.

— Поэтому вы меня предали!

Горечь, прозвучавшая в голосе деда, острой болью вонзилась в сердце девушки. Не помня себя, она рванулась к деду. Тот резко встал, и внучка порывисто обняла его.

— Дедушка, мне так жаль! Как же это…

Тимоти отстранился:

— Ты все знаешь? Кто тебе сказал?

— Я все слышала, — призналась девушка. Недоверие в голосе деда неприятно кольнуло.

— О, понимаю. — Облегченно вздохнув, Тимоти обнял внучку. — Я боялся… но это неважно…

— Чего боялся?

— Что ты могла принимать участие в этом заговоре.

Эвелин побелела от обиды.

— Ты думал, что я?.. Как ты мог?!

— Конечно нет, прости меня. Эвелин, мы потеряли фирму…

Он обнял ее.

Девушка беспомощно смотрела на старика. Хотелось как-то подбодрить его, но слов не находилось.

— Но как, дедушка? Не понимаю, что произошло.

Тимоти начал объяснять монотонным голосом:

— Я должен этому господину большую сумму денег. Часть акций предложена в качестве обеспечения ссуды. Теперь они принадлежат Тэлворту. Он решил, что мой враг Линсдей, владея нашей фирмой, принесет больше барышей. А я… — Тимоти махнул рукой. — Мои «друзья» в правлении… Некоторые из них продали акции Тэлворту. Другие не стали этого делать, но проголосовали в поддержку этой акулы и его банды. Они украли мое дело!

Эвелин возмущенно посмотрела на «акулу».

— Я пытаюсь спасти вашу фирму, мисс. — Под взглядом девушки Марк почувствовал себя неуютно. — Она в очень плохом состоянии. Ваш дедушка должен честно признаться в этом. Вы производите не так уж много, а продаете и того меньше. Если не предпринять радикальных мер, фабрики остается только закрыть.

— Он лжет, дорогая. Не верь ни единому слову!

Тимоти с трудом поднялся. Пошатнувшись, оперся о стол. Эвелин подалась к деду и подставила плечо, чтобы поддержать старика. Сухопарый Тимоти показался ей неимоверно грузным, но она не подала виду.

— Поехали домой, — устало сказал он. — Я больше не выдержу.

— Мистер Макферсон, жаль, что вы так реагируете, но…

— Оставьте нас в покое, — потребовала Эвелин. — Поехали, дедушка, я отвезу тебя домой.

Обнявшись, девушка и старик побрели к лифту, часто останавливаясь, чтобы передохнуть.

Эвелин злило, что Тэлворт шел за ними, а потом вошел со своими жертвами в лифт. Дед и внучка не обращали на попутчика никакого внимания. Тимоти задыхался и на ногах держался огромным усилием воли.

Эвелин казалось, что с утра дед постарел лет на десять.

Выходя из лифта, Тимоти едва не упал, увлекая за собой внучку. У Марка оказалась хорошая реакция, он вовремя поддержал потерявшего равновесие старика. Затем решительно отстранил девушку и почти понес Тимоти к серебристому «роллсу».

— Я поеду домой в своей машине, — капризничал Макферсон, пытаясь вырваться из рук Тэлворта.

— Вы не можете в таком состоянии сесть за руль.

— Машину поведу я, — холодно заявила Эвелин.

— Но если вдруг что-то случится… Если в дороге возникнет критическая ситуация… Вы должны немедленно помочь ему…

— Пусть вас это не волнует, сэр, — девушка неприязненно подчеркнула последнее слово. — Нам не нужна ваша помощь.

Старый джентльмен нашел в себе силы и выпрямился.

— Я еще пока жив!

Дойдя до своего автомобиля, он открыл заднюю дверцу и с трудом забрался в салон, почти упав на сиденье.

Тэлворт преградил Эвелин дорогу. Смуглая кожа посерела, но внешне он сохранял спокойствие.

— Не судите, не выслушав мою интерпретацию случившегося.

Девушка надменно посмотрела на него:

— Вы забираете нашу фамильную фирму. Что мне еще нужно знать?!

— Эвелин, сейчас идут перестановки в руководстве фирмы. Я купил часть акций и, учитывая долги вашей компании мне, теперь владею контрольным пакетом. Ваш дедушка теперь не будет управлять фирмой, только и всего!

— Только и всего?! Вы хотите передать дело человеку, которого дедушка ненавидит! Он враждовал с Линсдеем многие годы, и теперь конкурент добрался до наших фабрик. Благодаря вам! — она с ненавистью оттолкнула Тэлворта. — Пропустите меня! Надеюсь, что больше никогда вас не увижу!

Мужчина молча посторонился. Казалось, он превратился в каменное изваяние.

Когда Эвелин включила зажигание, Марк очнулся от транса, попытался остановить машину и что-то говорил, размахивая руками, но Эвелин не удостоила его взглядом.

Добравшись до дома, Эвелин уложила деда в постель. Тот лежал, укрытый теплым стеганым одеялом, и лицо почти сливалось с белизной подушек. Больной дышал хрипло, с трудом.

— Постарайся ни о чем не думать, — попросила внучка, кусая губы, чтобы не заплакать. Она спустилась вниз и вызвала Джона Э. Хилла, семейного врача, который сразу же приехал.

Осмотрев пациента, Хилл мрачно сказал Эвелин:

— Тимоти немолод и испытал сильное потрясение. Сердце достаточно сильное, но у больного повышено давление. Не разрешайте ему волноваться. Никакого алкоголя, легкая пища и, естественно, никаких любимых сигар. Я зайду завтра утром.

— Мне кажется, он сильно сдал…

Эскулап ласково улыбнулся.

— Дорогая моя, он пожилой человек, но здоровье неплохое. При правильном уходе все будет хорошо, он скоро встанет на ноги.

Эвелин рано легла, но спала плохо: мучили мысли о здоровье деда, о состоянии дел на фабриках и, самое главное, — какую свинью подложил им Тэлворт.

Девушка готовила завтрак, когда раздался звонок в дверь. Эвелин поспешила в прихожую, ведь Хилл обещал прийти утром. Однако, увидев, кто пожаловал, попыталась захлопнуть дверь.

Тэлворт не позволил этого сделать.

— Убирайтесь! Если у вас осталась хоть капля совести, вы не посмеете здесь появиться!

— Как дела у мистера Макферсона? — холодно осведомился непрошеный гость, входя в дом.

Эвелин поняла, что сопротивление бесполезно. Поэтому ограничилась тем, что наградила наглеца презрительным взглядом.

— Не делайте вида, что вас это сильно волнует!

— Тем не менее, это так.

Эвелин продолжила наступление:

— Вы рассчитывали, что ваш «сюрприз» убьет его и представится возможность скупить оставшиеся акции!

У обвиняемого грозно сверкнули глаза, но он сдержался.

— Я не имел и не имею ничего против лично Тимоти! Сколько раз придется объяснять это?! Я покупаю акции вашей компании не потому, что хочу насолить. Всего лишь хочу защитить деньги, которые дал в долг вашему дедушке. Поверьте, я глубоко сожалею, что пришлось прибегнуть к подобным действиям.

Эвелин издевательски рассмеялась. Она заметила, что пришедший раскурить трубку мира помрачнел еще сильнее, и была довольна, что удалось разозлить этого зазнайку. Тэлворт привык, что люди слушали его и соглашались с ним, верили или хотя бы делали вид, что верят ему. Ну, от нее он этого не дождется!

— Послушайте, мисс Фокстер, — процедил Марк. — Что бы вы обо мне ни думали, если вы любите дедушку, вам придется убедить его примириться со случившимся и постараться использовать новую ситуацию с максимальной выгодой.

— Вы хотите сказать — посоветовать тихо уйти на пенсию? — продолжала дерзить Эвелин.

Собеседник побагровел.

— Нет, я не это хочу сказать! — неожиданно взревел Марк так, что девушка подпрыгнула.

— Не смейте на меня кричать!

Марк постарался совладать со взрывом ярости.

— Хочу, чтобы ваш дедушка не сделал себе еще хуже. Акции, которые он представил в качестве гарантии займа, принадлежат лично мне. Я не стану продавать их и…

— То есть, дедушка еще сможет получить обратно свои фабрики? — у Эвелин появилась искорка надежды.

— Поймите, он слишком стар и консервативен, чтобы руководить фирмой!

Девушка возмутилась резким тоном Тэлворта:

— Как вы смеете так со мной разговаривать!

— Прошу прощения, но вы меня злите! — пробормотал джентльмен, нетерпеливо взъерошив волосы. — Попытайтесь понять то, что я говорю, и не считайте меня злодеем из старой пантомимы. Я хочу достигнуть компромисса, ясно?

— Что вы имеете в виду?

— У вашего дедушки уже нет энергии и сил, чтобы поставить фирму на нужные рельсы. Он может лишь руководить ею по старинке, перебиваясь со дня на день. Вы ведь понимаете, что сейчас так работать нельзя. Но Тимоти может остаться в правлении и работать в фирме в качестве советника-консультанта, и за ним сохранится право голоса.

Эти доводы казались разумными и убедительными. Но ненависть оставалась сильнее, и легче было поверить, что дедушку предали и что мотивы самые что ни на есть корыстные. Нет, ему не удастся переубедить ее!

Эвелин сердито бросила:

— Мой дед не станет подчиняться чьим-то приказаниям!

— И не надо! У Тимоти останется свой офис с личным секретарем, и повторяю: ваш дед будет выполнять функции советника. Линсдей не собирается лично заниматься фабриками — здесь нужен хороший менеджер. Есть один молодой человек, у него и опыт, и много интересных идей. Тимоти его знает, это Энтони Адамс, он сначала работал у него, а потом поступил к Линсдею. Вы не знакомы с Тони?

Эвелин отрицательно покачала головой, но припомнила, что Тимоти несколько раз тепло говорил об Адамсе.

— Тони очень уважает вашего дедушку и постарается, чтобы бывший хозяин не чувствовал неловкости. Уверен, он станет прислушиваться к Тимоти и учитывать его мнение. — Марк заметил, что девушка вот-вот расплачется. — Эвелин, убедите деда дать Адамсу шанс. Тимоти от этого только выиграет.

— И вы не останетесь в проигрыше! — горько заметила девушка. — Это успокоит жалкие остатки вашей совести! И с чистой душой вы разорите очередного несчастного старика!

— Неправда! Ради бога, Эвелин… — Марк перевел дыхание. — Попросите его поговорить со мной. Приезжайте в Саут-Даунс, как мы договаривались. В течение уик-энда я смогу убедить Тимоти в своей правоте!

Эвелин задумалась. Если дедушка сможет продолжать ходить на работу каждый день и останется в правлении, у него появится стимул жить. Она знала, что для Тимоти жизнь без работы, без фирмы равнозначна смерти.

Марк с надеждой смотрел на девушку.

— Так вы сделаете это?

— Я подумаю. А теперь уходите, пока дедушка не услышал ваш голос. Не хочу его волновать.

Визитер как будто не слышал и смотрел на нее так, что Эвелин стало неудобно. Она ощущала гипнотическую властность, исходившую от этого человека.

— Жаль, что все так получилось, — неожиданно заявил Марк и по выражению лица девушки понял, что она не смирилась.

Эвелин, конечно, слишком неопытна, чтобы оценить значение слова «компромисс». Молода и в ней кипели страсти. Марк залюбовался прелестным созданием. Эвелин сердилась и оттого учащенно дышала. Обтянутая тонкой шерстяной тканью водолазки грудь поднималась и опускалась после каждого вдоха-выдоха. Если она так возбуждает его, когда сердится, то какова будет в постели? Он отогнал нескромные мысли и постарался взять себя в руки.

Уже взявшись за кольцо двери, Марк обернулся:

— Вы неглупая девушка, Эвелин. Не дайте вашим чувствам возобладать над разумом. Помните, вы делаете это не для меня, а для вашего дедушки. Вечером я позвоню узнать, что вы решили.

Эвелин смерила его холодным взглядом и промолчала. Тэлворт переступил порог и через секунду услышал, как дверь за ним с треском захлопнулась. Хозяйка постаралась вложить в этот звук все переполнявшие ее чувства. И весьма преуспела.

4

Эвелин понимала, что придется поговорить с дедом. Нравится это или нет, но в словах Тэлворта явно присутствовал здравый смысл. Только если дедушка вернется к работе, он сможет избежать нервного срыва.

Тимоти был вне себя, когда внучка сделала робкую попытку пересказать просьбу Тэлворта.

— Провести у него уик-энд! Не желаю его больше видеть!

— Дедушка, я понимаю твои чувства, но…

— Нет! — кричал Тимоти. — Не желаю ничего слушать!

Эвелин умоляюще простерла руки.

— Рано или поздно, но придется с ним поговорить, если ты, конечно, хочешь хоть как-то повлиять на будущее нашей фирмы.

— Он отдал ее Линсдею, а с этим мерзавцем я не желаю разговаривать!

— Дедушка…

— Если бы я пошел на это, все равно нет никакой пользы. Я хорошо знаю старого осла Ральфа. Он никогда не допустит, чтобы я имел какое-то влияние. Линсдей всегда мечтал завладеть моей фирмой и теперь ее получил!

Тимоти заскрежетал зубами.

— Будь проклят Марк Тэлворт! Это все его штучки, никогда не прощу ему этого!

— Мистер Линсдей не будет лично руководить работой фабрик. Они предлагают опытного менеджера, и ты его знаешь.

Она передала слова Тэлворта, и дед немного повеселел.

— Тони? Хороший парень. Но менеджер? Вряд ли он справится.

— Поэтому мистер Тэлворт считает, что ты нужен фирме. Дедушка, прошу тебя, поговори с ним.

— Не стану ничего обсуждать с предателем, — ворчал старик.

Эвелин не сдавалась. Она убеждала, уламывала, умасливала, заходя то так, то эдак, и в конце концов добилась своего. Застонав, Тимоти сдался на милость победителя.

— Капля камень точит! Упрямства тебе не занимать! Хорошо, я проведу у него уик-энд, но ничего не обещаю и все равно считаю его продажной шкурой!

— Я тоже. Дедушка, если мы не можем его победить, нам придется пойти на компромисс. Разве я не права?

— Будь он проклят! — воскликнул Тимоти, но спор продолжать не стал, и это обнадеживало.

К приходу врача он выглядел гораздо лучше, чем накануне.

— Покой и отдых… Я говорил, что в этом все дело, — довольно улыбнулся Джон Э. Хилл.

Архитектор, по проекту которого построена вилла Тэлворта в Саут-Даунсе, явно поклонялся стилю ампир. Дом удачно вписался в ландшафт огромного старого парка. Владения окружала высокая стена из серого камня. От магистрали к имению вела добротная дорога, при въезде на которую стояла табличка, любезно извещавшая, что это частное владение.

— Интересно, кого он еще пригласил? — пробормотал Тимоти, когда они проехали ворота. По липовой аллее машина выехала на площадку, своими размерами сделавшую бы честь мэрии любого провинциального городка. Лучи зимнего солнца играли в окнах дома великолепных пропорций. Красная черепичная крыша напомнила Эвелин о днях, проведенных в Швейцарии.

— Неужели будет кто-то еще?

Дед пожал плечами.

— Наверно, приглашены не только мы. Молю бога, чтобы среди гостей не оказалось Линсдея! Ни минуты здесь не останусь!

Когда Тимоти подрулил к дому, хозяин уже стоял на ступеньках. Сердце Эвелин взметнулось как рыба, которая пытается пробиться против течения.

Марк открыл дверцу и помог Эвелин выйти из машины. Легкое прикосновение взволновало, и девушка с досадой подумала, что этот мужчина все еще нравится ей несмотря ни на что.

— Куда поставить машину? — судя по тону, Тимоти настроен недружелюбно и не стремится это скрыть.

— За домом находятся два гаража. Можете оставить машину в любом. Но сначала давайте выгрузим багаж.

Невысокий плотный мужчина в темном костюме по знаку Марка открыл багажник и извлек два чемодана.

— Который из них ваш?

Эвелин показала на чемодан из темно-коричневой кожи.

— Это — Барри, — представил дворецкого Тэлворт. — Он отнесет вещи в отведенные вам комнаты. Если что-то понадобится, скажите ему. Если Барри не будет, наберите «семерку» по внутреннему телефону, и вам ответит горничная, жена Барри — Лиз.

Дворецкий улыбнулся гостье, легко подхватил чемоданы и исчез в доме. Тимоти отправился на поиски гаража, машина скрылась за углом дома.

Марк посмотрел на Эвелин, одетую в костюм из пестрого твида и коричневый свитер.

— Вам идет этот костюм.

Девушка сильно покраснела и сдержанно ответила:

— Благодарю вас. — Пусть не думает, что все уже позабыто!

— Вы захватили джинсы или какие-нибудь брюки?

— Джинсы! А что?

— Я вспомнил ваш рассказ о прогулке верхом с Дереком Мейвором. Моя конюшня в вашем распоряжении.

— Остальные гости уже приехали?

Хозяин удивился.

— Нет, я пригласил только вас и Тимоти. Вы надеялись встретить здесь кого-нибудь? Мейвора?

— Нет, что вы. К тому же я видела его в среду.

Тэлворт помрачнел.

— Продолжаете с ним встречаться?

— Он просто заскочил на минутку.

— Но вы все еще видитесь с ним, — пробурчал Марк.

— Мы лишь друзья.

Марк нахмурился.

— Мейвора не устраивает статус друга, не так ли? Насколько я понял, вы не хотите от него большего, и поэтому не следует давать ему надежду.

— Я не собираюсь обсуждать с вами мои личные дела! — отрезала Эвелин.

— Может, скоро вы передумаете, и его мечта сбудется?

— Может, и так! — Эвелин вздернула подбородок. — Это не ваше дело.

Она открыто взглянула в его злые глаза, и по спине пробежали мурашки. Господи, откуда взялся этот Отелло на ее голову?! Он не имеет права вмешиваться в ее жизнь. И пусть лучше не смотрит так, будто хочет влепить пощечину.

Стало легче, когда она увидела приближающегося Тимоти.

Мучитель отвернулся и приветствовал гостя натянутой улыбкой.

— Все в порядке, Тимоти? Прекрасно. Входите, выпьем что-нибудь. Вам это не помешает после долгой дороги.

— Слишком интенсивное движение и чересчур много машин на дорогах! — мрачно заметил дед, следуя за хозяином в дом. Воспитание заставляло старика быть вежливым. Но казалось, что он ощетинивался всякий раз, когда приходилось обращаться к Тэлворту. Макферсон не мог скрывать свои чувства.

Эвелин вошла в холл и остановилась, широко раскрыв глаза. Ее привели в восхищение панели из золотистого дуба, мраморные полы, застланные старыми эксминстерскими коврами. На стенах висели выцветшие, но все равно прелестные гобелены восемнадцатого века со сценами охоты и сельской жизни.

В гостиной повсюду стояли цветы — вазы с темно-красными и желтыми хризантемами. Терпкий аромат смешивался с восковым запахом мастики. Главным украшением комнаты, бесспорно, являлся огромный камин, отделанный мрамором.

— Какой великолепный дом! — Тимоти восхищенно огляделся. — Давно он у вас?

— Достаточно давно, — резко ответил Марк. — Вот и кофе.

Макферсон понял, что задел за живое, и решил больше не задавать личных вопросов.

Где родился Тэлворт и кто его родители, гадала Эвелин, пока Лиз разливала кофе по чашкам. Марк начинал злиться, если кто-нибудь пытался что-либо узнать о нем. Что он скрывает?

Марк проводил гостей в отведенные им комнаты. Они располагались рядом и выходили окнами на зимний сад.

— Ланч подадут через час, — сообщил хозяин. — Вам, видимо, не помешает немного отдохнуть с дороги.

Эвелин распаковала вещи и осмотрелась. Ей нравилась изящная меблировка комнаты. Стены были обтянуты зеленой материей с ненавязчивым рисунком. Кровать орехового дерева стояла под балдахином из зеленой с золотом материи.

Из того же материала были шторы, украшенные золотыми кистями. По обе стороны кровати стояли ночные столики с бронзовыми лампами под зелеными абажурами. Пол устилал бледно-зеленый ковер. В углу стоял прелестный туалетный столик с позолоченными ножками. Два небольших комода украшали изящные серебряные подсвечники.

Ничего уютнее этой комнаты Эвелин в жизни не видела. Хотелось остаться здесь навсегда. Интересно, Марк сам выбирал обстановку? Или просто нанял дизайнера и тот, получив карт-бланш, отыскал на аукционах очаровательную мебель, подобрал драпировки, палас?

Обычно мужчины не особенно интересуются интерьером. Но этот представитель сильного пола увлекался живописью… Если даже он всего лишь любитель…

Что я вообще знаю о мужчинах? — грустно подумала Эвелин. И о Тэлворте в частности? Знаю только то, что рассказывал Дерек, который и сам ничего о хозяине не знает — так, две-три сплетни. Отношение Мейвора к боссу неоднозначно: с одной стороны, восхищается им, а с другой — настроен к шефу враждебно. Тэлворт окружен флером загадочности, живая легенда, миф.

Дерек мечтал походить на него. Нет, просто жаждал стать Тэлвортом и завидовал его власти, возмущался влиянием, но восторгался деловой хваткой шефа и обширными связями.

У мужчин свои мечты, фантазии, мифы. Как может их понять неопытная женщина, которая до сих пор не знает, что в ней волнует и привлекает поклонников?

Эвелин заглянула в ванную комнату, такую же роскошную, как и спальня. Сочетание кремового и розового цветов создавало атмосферу теплоты и покоя.

Одну стену целиком закрывало зеркало. Оно отражало типичную английскую девушку — практичный костюм из пестрого твида, густые золотые волосы, чудесная чистая кожа, широко раскрытые зеленые глаза.

Неужели Тэлворт заинтересуется столь заурядной внешностью! Он был весьма внимателен на приеме и когда приходил к ним на ужин, но это обычная учтивость, и надо это понять. Не может мужчина вроде него влюбиться в такую простушку. Не мо-жет! — Эвелин показала самой себе язык, провела щеткой по волосам, скорчила рожицу и вернулась в комнату.

Он внимателен к тебе, чтобы расположить дедушку, усыпить его бдительность. Марк старался тебя очаровать и в то же время готовил заговор против Тимоти. Он просто предатель, и нельзя позволить обмануть себя еще раз!

Почему Марк до сих пор не женат? Разве ему не хочется иметь жену, детей? Или он предпочитает короткие, ни к чему не обязывающие связи?

Прекрати думать о нем, приказала она себе. Но вопросы не кончались. Почему Тэлворт охладел к Валери?

Неожиданно в голову пришла мысль… Может, он использовал Валери? Чтобы больше узнать о семье Макферсонов?

В этот день Валери Карсон, тепло укутанная в элегантное красное пальто, воротник которого украшала чернобурка, переходила из магазина в магазин на Бонд-стрит. Она искала что-нибудь для подарка матери на Рождество. Это «нечто» должно выглядеть очень дорого, но стоить чрезвычайно дешево, потому что Валери может рассчитывать только на свою зарплату. У них с матерью нет ни солидного счета в банке, ни недвижимости, но обе любят красивую жизнь.

Валери остановилась у витрины магазина Де Бирса. Ее внимание привлек браслет с бриллиантами и изумрудами. Цена, конечно, не указана, но Валери знала, что по самым скромным подсчетам эта прелестная вещица стоила ее годового дохода.

Мисс Карсон обожала камни, в особенности изумруды. Их зелень, глубина, цвета притягивали ее. Она могла любоваться ими часами. Увы! Все ее подобранные со вкусом украшения были фальшивыми и ничего не стоили.

Валери сделала бы что угодно, чтобы иметь такой браслет. Все, что угодно. Когда-то надеялась, что, может, вскоре… дождется…

Внезапно ее лицо приобрело хищное выражение. Все мечты пошли прахом, когда на сцене появилась Эвелин Фокстер.

Мать говорила, что у кузена Тимоти есть внучка во Франции, но он почти ничего о ней не знал. И Валери решила, что богатый дядюшка не собирается упоминать Эвелин в своем завещании. И только когда эту рыжую ведьму принесло в Англию и Тимоти просто помешался на ней, Валери поняла, что их с матерью шансы на наследство старика Макферсона равны нулю!

Она потратила годы, обхаживая Тимоти. Прислушивалась к каждому слову, беспрекословно выполняла все бредовые советы. Была как дочь — всегда внимательная и милая, с улыбкой на устах. И что? Ни-че-го! Маленькая мисс Гадкий Утенок получает все! Не ударив палец о палец!

— Любуемся цацками?

В стекле витрины отражался Дерек Мейвор, зябко кутавшийся в пальто.

— Радость моя, не хочешь купить мне этот браслет? — Валери опустила очи долу, лукаво поглядывая из-под ресниц на молодого человека, на губах играла насмешливая улыбка.

Дерек глянул на браслет и захохотал:

— Ты шутишь? Мне не по карману даже один изумрудик! Я же не Крез и не Марк Тэлворт! — юноша нахмурился. — Я даже не могу себе позволить те розы, которые он недавно послал Эвелин.

Валери насторожилась:

— Послал цветы? Почему?

— Благодарил за ужин. Ничего себе благодарность! Тэлворт прислал несколько дюжин великолепных роз! — Фантазия рассказчика разыгралась. — Бог знает, сколько они стоят! Может, если бы я мог позволить себе подобный эпатаж…

— Значит, Марк недавно ужинал у Макферсонов? — Валери сузила глаза и стала похожа на готовящуюся к прыжку пантеру. — Я не подозревала, что они вместе коротают время.

— Я тоже. А сейчас Эвелин с дедом проводят уик-энд в Саут-Даунсе. Значит, все не так просто — может, у шефа существуют какие-то особые планы по поводу фирмы Тимоти.

— Ты же знаешь, что Магнус организовал передачу компании Линсдею. — Валери лихорадочно соображала: что задумал Тэлворт?

Добравшись до дома, Валери позвонила Магнусу Камберу.

— Угадай, кто сейчас у Тэлворта на вилле?

— Понятия не имею. Говори! — потребовал Магнус. Он не любил намеков и догадок. Ему нравилось выслеживать неблагополучные компании, как охотники выслеживают животных с ружьем в руках. Он получал наслаждение от убийства.

Валери это тоже нравилось — они были родственными душами.

— Макферсоны — Эвелин и старая калоша Тимоти!

Было слышно, как Магнус резко перевел дух.

— Та-а-ак.

Валери поняла, что попала в десятку.

— Как, по-твоему, что шеф задумал? — гнула свое интриганка, продолжая размышлять об общности их с Магнусом интересов. Им приходилось и раньше работать над различными проектами для Тэлворта. Так почему бы не объединить усилия для выполнения собственного плана?!

— Может, хочет купить компанию целиком? — вслух размышлял Камбер. — Но если так, почему ничего мне не сказал? Я бы мог помочь… Зачем скрывать?

— Спроси у него.

Ирландец зло захохотал.

— В последний раз, когда я попытался сделать это, мне чуть не откусили голову и заставили выполнять нудную и неблагодарную работу в наказание за то, что я посмел спорить с хозяином! Нет уж, спасибо. Я не собираюсь высовываться! Позвоню шефу сегодня или завтра, чтобы отчитаться, но не собираюсь задавать вопросы.

— У меня есть друзья, которые живут неподалеку от Саут-Даунс, — сказала Валери. — Как насчет того, чтобы завтра прокатиться? По дороге заскочим к Тэлворту.

— Ему не нравятся непрошеные визитеры. Он предпочитает проводить время один или с близкими друзьями. Я там никогда не был.

— Значит, ты недостаточно хорош, чтобы приглашать тебя на виллу, — подначила Валери и, услышав крепкое ирландское проклятие, поняла, что задела абонента за живое.

— Видимо, так, — прорычал Магнус. — И ему не понравится, если я явлюсь без приглашения!

— Ты его боишься? — продолжала дразнить Валери.

— Ну, уж нет! Просто выжидаю. Когда-нибудь я нанесу этому заносчивому господину сокрушительный удар!

— Ну, если ты должен ему что-то сообщить, почему бы не сделать это лично? Я объясню, что мы навещали друзей и по пути заехали к нему. Узнаем, что он задумал со стариком Макферсоном и крошкой Эвелин. — Голос Валери стал желчным. — Надо сомкнуть ряды. У нас есть все основания ненавидеть этого выскочку.

— Как ты считаешь, что происходит? — Магнус шел напролом. Он не доверял Валери, как и вообще никому. Слова «доверие» в словаре ирландского пройдохи не существовало.

— Марк недавно послал нашей лисичке несколько дюжин роз, — голос Валери звучал спокойно, но лицо исказилось от ярости.

Магнус не мог это видеть, но, видимо, почувствовал настроение собеседницы и тихонько свистнул:

— Ты же не думаешь?.. — он захохотал. — С ума сошла! Она — миленькая невинная овечка, и чтобы дождаться поцелуя, следует надеть колечко на ее пальчик. Думаю, она не во вкусе шефа.

— Ему скоро сорок, она в два раза моложе. Он везде побывал и все испробовал, а эта… сама наивность. — Валери уже не могла скрыть ненависти. — Классический пример.

— Ты хочешь сказать, он собирается жениться на ней? — Магнус шел по верному пути. — Так, и тебе это не нравится.

Бумеранг Валери, пущенный в начале разговора, вернулся, что доставило Камберу удовольствие.

Она проглотила пилюлю и решила, что отомстит негодяю. Со временем. Сладким как мед голосом она продолжала ворковать:

— Может, Марку хочется вообще поменять стиль жизни. Тогда он вполне может от нас избавиться.

— Ты сегодня занята?

— Я собиралась провести вечер дома.

— Давай вместе поужинаем? Нужно о многом поговорить.

— С удовольствием принимаю предложение. — Валери обрадовалась, ведь Камбер может оказаться весьма полезен.

Когда Эвелин и Тимоти спустились вниз, они нашли хозяина в гостиной. Сидя в кресле у камина, он задумчиво смотрел на огонь. Услышав шаги, Марк оглянулся, и сердце девушки сделало несколько лишних ударов.

— Как устроились? Надеюсь, вам удобно в ваших комнатах?

Эвелин поблагодарила:

— Моя комната — просто чудо. В ней я чувствую себя Клеопатрой.

Едва слышно он спросил:

— Подхожу ли я на роль Марка Антония?

Стараясь, чтобы голос звучал ровно, она заметила:

— Мне кажется, если бы он жил в наше время, то уже не был бы военачальником, а занимался бизнесом.

— Сейчас идет новая война, — согласился Марк не-Антоний, печально вздохнув.

— Разве война не ваш излюбленный способ обернуть любую ситуацию в свою пользу? — съехидничал Тимоти.

— Звучит несколько цинично, — засмеялся Тэлворт, — но по сути вы правы. Это так.

Эвелин поспешила перевести разговор на более безобидные темы, и мужчины ее поддержали. Они старались избежать больных вопросов, и к ланчу восстановился мир. Или его видимость.

Ланч проходил в столовой, выдержанной в сине-желтых тонах. Окна украшали бледно-лимонные занавеси. Лиз оказалась хорошей кухаркой: сначала подала шарики из дыни с запеченными устрицами в соусе из шампиньонов. Затем последовал цыпленок по-кентуккийски. Трапеза завершилась домашним мороженым, кофе и шербетом из абрикосов.

— Боюсь, мое угощение не так изысканно, как ваше, — поскромничал хозяин, когда Барри, подав десерт, удалился.

— Все чудесно, — запротестовала Эвелин, — особенно шербет, такой легкий и нежный… Вы, оказывается, гурман.

— Лиз хорошо готовит, — согласился Марк. — Но вы — лучше.

Он специально нахваливает ее кулинарные способности, чтобы у гостей было хорошее настроение. Тем не менее Эвелин зарделась от удовольствия.

— Барри и Лиз живут здесь или, когда вы уезжаете, тоже отправляются в Лондон?

— Нет. В Лондоне мой дом ведут другие люди.

Тимоти Макферсон насмешливо посмотрел на нувориша. У Тэлворта баснословное состояние, прелестные дом и вилла. Каждый год он покупает новую машину. Костюмы от дорогого портного. Туфли на заказ. Словом, все, что душе угодно. Пожалуй, этот человек побогаче какого-нибудь арабского шейха.

Если у него столько денег, зачем ему фирма Макферсона? Здесь что-то нечисто. Тимоти настолько не доверял Тэлворту, что не мог поверить, будто вся эта история затеяна исключительно в интересах инвесторов. Может старый лис Ральф потихоньку заплатил комиссионные в надежде со временем хапнуть все? Поэтому Марк так старается?

Вернувшись в гостиную, они расположились у камина. Эвелин любовалась пламенем, а дед и Марк потягивали херес, изредка перебрасываясь отрывистыми фразами. Они о чем-то спорили. Иногда в тоне то одного, то другого прорывалось раздражение, и девушка бросала в сторону спорщиком обеспокоенные взгляды.

Каждый раз Марк, будто угадывая ее движение, поворачивал голову, и его синие глаза сверкали в отблеске огня.

Эвелин отвечала мрачным взглядом, который обещал, что если Тэлворт обидит дедушку, то не проживет и пяти минут.

Марк понял, что гостья нервничает, и когда заговорил снова, голос звучал успокаивающе. Он постарался не раздражать Тимоти.

— Предположим, я соглашусь. Но требую все оговорить в контракте, — заявил Макферсон, — Сэр, я больше вам не верю.

Марк нахмурился, но кивнул в знак согласия. Старик встал.

— Я устал и хотел бы отдохнуть, если вы не возражаете.

Эвелин поднялась с дедом в его комнату, помогла лечь, подоткнула одеяло и задернула портьеры, чтобы не мешал свет.

— Я приму это предложение. Так я по крайней мере смогу проследить, что будет с нашими рабочими.

— Конечно, — согласилась внучка, целуя деда в лоб.

Когда она спустилась вниз, Марк предложил прогуляться. Одевшись, они вышли в парк. Деревья со всех сторон окружали дом, а между ними петляли тщательно расчищенные дорожки.

— Вы говорили, что мы сможем порисовать, — напомнила Эвелин.

Спутник пожал плечами, глядя на бледное небо.

— Через час стемнеет. Сейчас дни такие короткие. Давайте отложим это на утро. Позавтракаем часов в восемь, и сразу же за работу. Мы можем начать с натюрморта — ваза, какие-нибудь фрукты, парочка кувшинов… Ничего особенно сложного.

— У меня не все в порядке с пропорциями, — призналась девушка.

— Неважно, вы этому вскоре научитесь, — пообещал учитель. Они шагали по извилистым тропинкам между кустарников и островков рододендронов, мимо запорошенных снегом клумб, мимо летней беседки, сейчас пустой и неуютной. Они увидели несколько белок — зверьки беззаботно сновали по веткам, и когда Марк вытащил из кармана куртки орехи, безбоязненно брали угощение с его широкой ладони.

— Сейчас здесь не так красиво, — сказал Тэлворт. — Вам следует приехать весной, когда цветут нарциссы и гиацинты, или наступает время колокольчиков. Это сказочное зрелище. Потом распускаются магнолии, камелии, азалии… и позже — розы.

Они присели на скамейку у розария. На одном из кустов уцелела белая роза.

— Посмотрите, — воскликнула Эвелин, — какая прелесть! Последняя роза. Она выглядит такой одинокой.

Марк наклонился, сорвал цветок и поднес девушке.

— О, зачем же… Это последняя роза…

Она засмущалась и прижала цветок к лицу. Роза уже не пахла, но прикосновение белых лепестков к губам было ласковым, живым.

— Она пахнет? — спросил Тэлворт.

Эвелин покачала головой, протягивая розу.

Мужчина осторожно взял цветок, прикоснувшись прохладными пальцами к руке девушки. Эвелин смутилась.

Марк поднес розу к лицу.

— Нет, совершенно не пахнет, — и провел лепестками по губам, как до этого сделала Эвелин.

Она задрожала и ощутила удивительную слабость. В глазах потемнело, и все было как в тумане.

Эвелин не на шутку испугалась и начала что-то быстро говорить, чтобы скрыть смущение, но голос предательски дрожал.

— Ребенком вы жили за городом?

Марк положил цветок ей на колени.

— Нет.

Однозначный ответ насторожил ее. Девушка взяла розу, и шип впился в палец. Вскрикнув, Эвелин уронила цветок.

— Вы укололись?

Марк взял пораненную руку, чтобы рассмотреть ранку.

— Кровь!

Неожиданно он наклонил голову, и у Эвелин по спине побежали мурашки, когда Марк слизнул капельку крови. Потом медленно втянул палец в рот.

Эвелин дрожала. Конечно, так всегда делают, когда ребенок повреждает пальчик, но… но здесь было нечто иное. Она подбирала слово и нашла: интимность. Словно не чувствуя ее смятения, Марк продолжал языком ласкать пострадавший палец.

Наконец искуситель отпустил руку и шепнул:

— Так лучше?

Девушка не смогла выдавить из себя ни слова.

Тэлворт поднял голову. Лицо побледнело, а зрачки стали огромными и блестящими. Он тяжело дышал.

В панике Эвелин вскочила. Марк тоже встал. Его руки легли на плечи девушки.

— Не смотрите так, — пробормотал он.

— Отпустите меня. — Эвелин дрожала.

— Что я могу вам сделать? — его голос стал хриплым от страсти.

Это напугало девушку еще больше, и она сделала попытку освободиться.

А Тэлворт, глядя на нее невидящими глазами, твердил:

— Вы так молоды. Почему?.. Господи, я все время забываю об этом…

Наконец Эвелин удалось вырваться, и она помчалась прочь, как бабочка от пламени. Ее неодолимо влекло к этому мужчине, но в то же время она страшилась того, что может случиться, если оказаться слишком близко к нему.

Марк догнал ее и преградил дорогу. Не понимая, что делает, Эвелин шагнула вперед и положила руки ему на грудь.

Тэлворт что-то хрипло простонал, не сводя взгляда с ее лица.

У Эвелин закружилась голова. Как в полусне, девушка видела приближающиеся синие глаза. Когда они закрыли собой весь мир, Эвелин почувствовала, как губы Марка нежно приникли к ее губам, и она провалилась в бездну. Я влюблена.

Не может быть. Только не в этого мужчину. Тэлворт их враг, и ему нельзя доверять. Он может причинить ей боль. Она, наверное, сошла с ума. Эвелин открыла глаза. Вокруг все кружилось. Она попятилась и, собрав волю в кулак, сказала ровным голосом:

— Я хочу, чтобы впредь вы ко мне не прикасались.

Тэлворт, потрясенный не меньше Эвелин, словно превратился в соляной столб, и вряд ли до него дошел смысл сказанного.

Эвелин побежала к дому. Хотелось уединиться, выплакать свалившееся на нее горе. Почему она влюбилась в человека, отобравшего у деда фирму?

Если Тимоти догадается о ее чувстве, то решит, что внучка предала его. И никогда не простит.

Она услышала сзади быстрые шаги. Эвелин почувствовала себя маленькой и беспомощной, как мышка, за которой гонится беспощадный огромный кот.

Хотелось закричать, но она сдержалась. Пробежав несколько шагов, девушка поскользнулась и попыталась удержаться за куст, но упала прямо на голые ветки.

Преследователь подбежал к ней.

— Вы ушиблись?

Он взял ее за подбородок и заглянул в лицо.

— Нет, — шепнула Эвелин и опустила ресницы, не в силах выдержать этот взгляд. Всем телом она чувствовала близость Марка, и губы еще помнили его поцелуй.

— Простите, если я вас напугал.

Тэлворт помог ей подняться, и от нового прикосновения девушка затрепетала. Сухо поблагодарив, она зашагала к дому. Марк молча последовал за ней.

Эвелин захотелось что-то сказать. Все равно что.

— Почему вы выбрали карьеру бизнесмена?

Как только слова слетели с губ, она почувствовала, что готова провалиться сквозь землю. Идиотский вопрос!

— Я не выбирал, — просто ответил Тэлворт. — Все получилось случайно. Я работал бухгалтером и изучал юриспруденцию. После встречи с удивительным человеком по имени Дуглас Крайтон начал заниматься банковским делом. Он уговорил меня попробовать свои силы у него в банке. Так я овладел несколькими специальностями. Мне очень повезло, я встречал нужных людей в нужное время. — Марк помолчал. — Жизнь иногда поразительным образом пытается возместить прежние трудности или неудачи.

— Вот как?

— В молодости я даже не представлял, что меня ждет впереди… Если бы кто-то рассказал мне об этом, я бы не поверил. Например, что у меня будет такой дом… До сих пор я себя спрашиваю, может, мне все снится? Неужели это поместье принадлежит мне?! Если бы все знать наперед…

Эвелин осторожно спросила:

— Вы были бедны?

Он горько рассмеялся.

— Беден?! Это не то слово. Прошлое иногда возвращается ко мне как кошмар… Когда я расстроен или волнуюсь… Я возвращаюсь в детство во сне, и это ужасно! Моя жизнь напоминала ад. В десять лет пришлось пойти работать. Я трудился от зари до зари и делил ночью тесную хибарку с восьмью людьми.

У воспитанницы швейцарского пансиона широко раскрылись глаза. Тэлворт вдруг остановился и с ужасом посмотрел на нее.

— Я не рассказывал об этом никому на свете, — пробормотал он. Восковое лицо постепенно стало багровым.

Эвелин не сводила с него взгляда, и в ее зеленых глазах отражалась боль, пока все только что услышанное прокручивалось в голове. Где же Марк жил, если у него было такое трудное детство и пришлось так рано начать работать?

Исповедовавшийся сердито провел рукой по темным густым волосам.

— Сам не пойму, почему я все рассказал вам. Интересно, понимаете ли вы… Я вручил оружие, с помощью которого вы при желании сможете меня уничтожить. Все, кто составляет сейчас мое окружение, родились с серебряными ложками во рту. Они посещали одни и те же престижные школы, над их произношением потрудились в Кембридже и Оксфорде. Их семьи общаются испокон веков. Они образуют тесный клан и принимают только себе подобных, ибо только им доверяют. Если они узнают о моем прошлом, сразу поймут, что я не принадлежу к их кругу. Что я — пришелец в их уютном мирке, как инопланетянин. Свора снобов накинется на меня и разорвет на кусочки. Если захотите погубить империю Тэлворта, достаточно повторить кому-нибудь то, что я сейчас рассказал вам.

5

Следующее утро Марк и Эвелин провели в оранжерее, где расставили мольберты. В помещении оказалось немного цветов — больше комнатные растения в горшках. Среди них — нарциссы и гиацинты, папоротники, апельсиновое деревце в кадке и дикий виноград. Эвелин представила, как летом виноград оплетает стены и даже стеклянную крышу.

Художники расположились в центре оранжереи. Оба писали натюрморт — апельсины и лимоны в гладкой синей чаше, покрытой глазурью. Фоном служила большая раскрытая книга.

Марк подошел посмотреть, как идут дела у Эвелин. Он полуобнял ученицу и быстрыми, четкими движениями исправил ошибки.

— Может, так лучше?

— Понимаю, спасибо, — низким голосом поблагодарила художница. Она ощущала тепло его сильного тела, к которому хотелось прижаться и погрузиться в мягкие, надежные объятия. Когда Марк отодвинулся, стало холодно. Эвелин заставила себя сосредоточиться на рисунке. Второй раз получилось гораздо лучше.

Краешком глаза она поглядывала на соседний мольберт: уже виднелись фрукты — пылающие апельсины и прохладный лимон. Рисунок получался смелым, страстным, насыщенным.

Все-таки Тэлворт — удивительный человек. Каждый раз открывается с новой стороны. Что он наговорил вчера! Она до сих пор находилась под впечатлением рассказа о тяжелом детстве.

Как будто услышав ее мысли, Марк снова подошел к Эвелин. Его лицо потемнело и осунулось. Эвелин молча выдержала взгляд.

Вдруг предметы начали терять очертания, и девушке показалось, что оранжерея окутана синеватым, как глаза Марка, туманом. Оказывается ее избранник еще и волшебник! В доме раздался какой-то грохот, и наваждение исчезло.

Марк еще раз взглянул на ее картину.

— Смелее! Больше красок! Это же не акварель!

Эвелин засмеялась и щедрым мазком положила на полотно желтую краску. Тэлворт одобрительно кивнул.

— Так лучше! Вспомните, откуда эти фрукты — жаркие страны, тропики. Там кипит жизнь, царят яркие краски. Вам нужно передать это в картине.

— Вы родились там? В жаркой стране? — выпалила девушка, но тут же пожалела об этом: — О, простите… Я не имела права спрашивать… Только не сердитесь!

Марк схватил Эвелин за плечи и развернул лицом к себе так резко, что опрокинул мольберт.

— Прекратите!

Он всматривался в белое лицо, широко раскрытые потемневшие глаза и дрожащие губы.

— Бога ради, — пробормотал он. — Что случилось? Я снова напугал вас?

Каждый разговор, когда напряжение достигало наивысшей точки, заканчивался именно так.

— Вы мне показались таким сердитым. — Эвелин пыталась оправдать то ли его, то ли себя. — Конечно, не следовало спрашивать вас о детстве. Понимаю, говорить об этом неприятно.

Тэлворт нахмурился. Темные брови оттеняли синий цвет глаз, лицо напряжено, губы плотно сжаты. Эвелин взволнованно следила за Марком. О чем он думает? Может, что-то вспоминает? Но он говорил, что детство стало для него ночным кошмаром!

— Я никогда не говорил о детстве, — нарушил молчание Тэлворт. — Может, если кому-то расскажу, оно перестанет преследовать меня во сне?

— Думаю, стоит попробовать, — неуверенно заметила девушка.

— Может, стоит, — мрачно согласился Тэлворт, подняв опрокинутый мольберт. — Давайте продолжим.

Эвелин собрала рассыпавшиеся тюбики с краской, вытерла скипидаром пятно охры на полу — след падения мольберта.

Минут двадцать ушло на попытку передать насыщенный синий цвет вазы. Эвелин не могла найти нужного цветосочетания для более точной передачи игры бликов на изгибе сосуда. Она настолько погрузилась в творчество, что вздрогнула от неожиданности, услышав слова Тэлворта:

— Вы правы, я действительно родился в жаркой стране. Моя родина — Колумбия.

Эвелин замерла, пораженная неожиданным признанием. Почему Тэлворт решил выбрать ее в качестве исповедника?

Марк широкой кистью набрасывал контур книги. Он делал это старательно, иногда поднимая глаза на натюрморт. Одновременно изливал душу и, благодаря работе, рассказ звучал отстраненно, как будто речь шла о другом человеке.

— Мой отец — англичанин, его звали Джозеф Тэлворт. Он приехал в Колумбию за два года до моего рождения. Фирме, в которой он работал, принадлежало несколько нефтяных скважин! В Боготе он встретил мою мать. Она была метиской, поэтому я такой смуглый, работала в отеле, где жил отец. Мать забеременела, ему пришлось жениться, а вскоре я появился на свет. Отец пристрастился к спиртному и спустя несколько месяцев потерял работу. Он начал сильно пить. Если удавалось куда-то устроиться, он задерживался на новом месте от силы месяц, иногда даже несколько дней. Рано или поздно начинался запой, и его увольняли. Мы жили в нищете. Матери приходилось очень туго, к тому же после обильных возлияний отец становился буйным…

Эвелин молчала, но Тэлворт, видимо, почувствовал ее настроение. Он повернулся и посмотрел ей в лицо.

Зеленые глаза потемнели, в них было страдание. Эвелин явственно представила маленького мальчика — какое у него, оказывается, ужасное детство! Неудивительно, что Марк не хотел вспоминать о нем.

— Он бил вашу маму?

— Он бил всех нас. — Голос Тэлворта стал низким от боли и ярости. Марк стиснул зубы. Лицо стало злым.

Охваченная порывом сострадания, девушка рванулась к Марку и положила руку на плечо.

— Мне так жаль.

Марк благодарно посмотрел на Эвелин. Она почувствовала, что между ними пробежала искра, и сейчас их охватит всепожирающее пламя.

Эвелин поспешно убрала руку.

— Не знаю, почему я все это рассказываю… Не нужно это делать. Я никогда ни с кем об этом не говорил…

Эвелин покраснела:

— Если вас это расстраивает, не продолжайте, но… если хотите выговориться, я вас выслушаю.

Марк все еще смотрел на нее. Эвелин вчера готова была растерзать его за то, что он сделал с фирмой деда, но сейчас на ее лице нет и следа враждебности. Может, притворяется, что ей интересен этот разговор, хочет выведать его подноготную и отомстить? Но Эвелин так чиста и невинна, эти широко раскрытые глаза… и милая улыбка…

Можно ли ей верить? Прошлое научило его верить только себе и никому больше. Особенно женщинам. Он знал многих, и почти все оказались лживыми и хитрыми. Например, Валери Карсон… Вот уж кому палец в рот не клади.

Лицо Марка посуровело.

Не следовало ничего говорить Эвелин, если она задумала погубить меня, то знает уже достаточно.

Способен ли этот ангел на подлость?

Девушка выжидающе смотрела на Марка. Весь ее вид выражал сочувствие.

— Простите, что мой вопрос всколыхнул неприятные воспоминания… — она придвинулась ближе. В зеленых глазах стояли слезы.

Внезапно Марка охватило такое сильное желание, что он едва смог совладать с собой. Дрожащей рукой он коснулся волос Эвелин. Она не отстранилась.

Рыжие волосы источали аромат весны. Он так сильно желал Эвелин, что едва мог терпеть. Хотелось без остатка раствориться в ней. Тело его пылало, но он благословил ту минуту, когда решил надеть длинный толстый свитер. Она так молода! Но уже вполне взрослый, самостоятельный человек…

Он с трудом взял себя в руки.

— Эвелин, это совершенно не романтическая история. Я не принц из сказки. Моя жизнь с самого начала — непрекращающаяся борьба. Приходилось быть очень жестоким, иначе не выжить. Люди похожи на жемчуг — начало лежит в крохотной песчинке, и каждую секунду судьба добавляет еще один слой, а мы даже не подозреваем, что происходит с нами. Я ненавидел отца и продолжаю ненавидеть до сих пор. Но теперь понимаю его гораздо лучше. Он оказался разочарованным и слабохарактерным человеком и вымещал свою злобу на нас. Сломал свою жизнь и получал удовольствие, портя жизнь другим. Чем хуже шли дела, тем больше он пил, а чем больше пил, становился все невыносимее.

Эвелин шумно вздохнула, и Тэлворт грустно усмехнулся.

— Я предупреждал, что это безобразная история. Однажды этот негодяй так избил мать, что она потеряла ребенка, которым была беременна. Нам сказали, что она поскользнулась и упала, но мы-то знали, в чем дело. Именно тогда я возненавидел отца. Мать чуть не умерла, ведь рожала почти каждый год, и это подорвало здоровье. В моей памяти она осталась хрупкой, маленькой и очень милой. В хорошем настроении она пела, но это случалось очень редко. Даже в усталости или болезни была полна любви, никогда не жаловалась. Молила Деву Марию о помощи, но Пречистая не защитила ни ее, ни нас.

Марк говорил спокойно, но в голосе звучали горечь и боль.

— Может, молитвы помогали ей переносить все беды? — тихо сказала Эвелин.

— Возможно — Тэлворт слегка удивился, словно такая мысль не приходила ему в голову.

— Вы ее очень любили, правда? — Эвелин растрогали теплые слова Марка о матери. Жаль, что этой женщине так не повезло в жизни.

Марк продолжал свою историю.

— Да, я чуть не сошел с ума, потому что не мог помешать подонку избивать мать. Когда попытался это сделать, он сильно меня поколотил, и мать переживала еще сильнее. Она умоляла, чтобы я больше не вмешивался. Я мечтал, что уничтожу его, когда вырасту, но… Когда мне исполнилось десять лет, пьяный отец свалился в шахту и сломал шею. К тому времени мы проехали всю Колумбию, где мы только не жили! Я не получил почти никакого образования: только осваивался в очередной школе, как мы снова переезжали. При жизни отца семье кое-как удавалось удерживаться на плаву. Когда его не стало, у матери не оказалось ни песо, чтобы накормить детей, а нас было семеро. Хозяин клоповника, где мы жили, выгнал нас на улицу.

— Неужели никто не мог вам помочь? А семья вашей матери?

— Мы давно потеряли их из виду. Родители матери не хотели, чтобы она выходила замуж за англичанина. А когда узнали, что он протестант, отказались от дочери. Дед и бабка были ревностными католиками. Мать не могла обратиться к ним за помощью.

— А семья вашего отца?

— Мы ничего о них не знали, отец никогда не рассказывал о своей жизни в Англии. Когда он умер, мне пришлось заботиться о семье — я был старшим. Работал на плантациях, сортировал мусор на свалках…

От ужаса Эвелин задохнулась, и рассказчик мрачно посмотрел на нее.

— Да. Это грязная работа. Я часами по пояс стоял в отбросах. От вони меня начинало мутить, мухи облепляли мое тело, и невозможно было отогнать их.

Девушка побледнела.

— Боже!.. Дети, маленькие дети… Но разве никто не знал, что там происходит? Никто не пытался все это прекратить?

Тэлворт хмыкнул.

— Конечно, об этом знали все. Но это приносит деньги. В Латинской Америке у бедняков есть выбор: умирать с голоду или выполнять грязную работу, чтобы заработать на пропитание.

— Но полиция?..

— Полиция? — Марк улыбнулся наивности молодой англичанки. — Она или делает вид, что никого и ничего не видит или требует свою долю… Разумнее не вмешиваться…

— Господи, как вы смогли это выдержать?

Марк пожал плечами.

— Ко всему можно привыкнуть — к запаху, к крысам…

— Крысы? — девушка вздрогнула.

— Вся свалка кишит крысами и мухами. Мухи откладывают яички в гниющую пищу и кажется, что вся свалка шевелится от личинок этих тварей.

Эвелин почувствовала тошноту. Она прижала ладонь к губам. Лицо побелело, на лбу выступили бисеринки пота.

Марк чертыхнулся и успел подхватить готовую потерять сознание девушку.

— Не следовало говорить вам об этом, — с досадой сказал он. — Все, хватит. Больше не скажу ни слова. Не хотите прилечь?

— Нет, все в порядке, — шепнула Эвелин, опираясь на его руку. Шея Марка была мощной, но стройной, если чуть-чуть подвинуться, можно коснуться ее губами. Какое-то незнакомое, тянущее ощущение в низу живота отозвалось истомой во всем теле.

Марк, почувствовав настроение девушки, нежно поглаживал ее спину, шептал, зарывшись лицом в мягкие душистые волосы:

— Простите, не надо было взваливать такую тяжесть на ваши плечи!

— Я хотела узнать вас и рада, что вы мне доверились…

Эвелин прикрыла глаза, всем телом прижалась к Марку и губами робко коснулась его шеи.

Он судорожно вздохнул, и его рука стала менее напряженной, а нежные ласки пальцев — более чувственными. Каждое прикосновение иголочкой желания вонзалось в сердце Эвелин.

— Какой кошмар вы пережили, — бормотала она, нежными, но невинными поцелуями покрывая шею Марка.

От волнения голос Тэлворта стал низким и хриплым:

— Он до сих пор со мной. Но все равно, не следовало посвящать вас в это. Не желаю, чтобы вы переживали. Зачем я начал этот разговор… Это случилось против моей воли.

— Вам нужно выговориться. Так бывает со всеми. Нельзя все держать в себе, — нежно заметила Эвелин. — Тронута, что вы выбрали меня.

Вспомнив о приличиях, девушка неохотно подняла голову. Хотелось оставаться в его объятиях весь день. Нет, всю жизнь.

Марк ласково смотрел на прелестное дитя. Только человеку с доброй душой ребенка свойственно такое сострадание к ближнему.

— Вы еще очень молоды, и в силу вашего происхождения мало сталкивались с жестокой действительностью. Конечно, вам трудно представить, что в мире существует подобная грязь.

— Я ухаживала за своей матерью до самой ее смерти, — тихо заметила Эвелин. — Она умирала долго и мучительно, и кроме меня рядом никого не было.

— Боже, как я забыл об этом! Но ваше сердце не очерствело.

Эвелин покачала головой.

— Может, и так. Но боль осталась, все месяцы страха и волнений. Я не могла плакать, боялась, что мама увидит это и огорчится.

— А ваш отец? Где был он в это время?

— На студии или с той женщиной, на которой женился сразу после смерти мамы.

Девушка говорила ровным, спокойным голосом.

Марк впервые подумал, что несчастливое детство может быть и у детей состоятельных родителей.

Эвелин улыбнулась:

— Видите, у нас есть кое-что общее. Нам не очень нравятся наши отцы!

Марку захотелось стать для этой девушки, всем, своей любовью возместить то, что недодали другие.

Он ограничился тем, что погладил ее мягкие волосы. Пальцы задержались на нежной девичьей шейке. Эвелин почувствовала, как сердце прыгнуло в груди, словно лягушонок.

Сзади послышался какой-то шорох, и Марк быстро опустил руку и слегка отстранился. Девушка, покраснев, обернулась на звук.

В дверях стоял Барри. Позади него кто-то маячил, но Эвелин от волнения не сразу поняла, кто это.

— Мисс Карсон, мистер Камбер и мистер Мейвор, сэр, — невозмутимо, как и положено хорошему дворецкому, доложил Барри. Он получал неплохие деньги за то, что иногда становился слеп и глух. А немногословным он был от природы.

Тэлворт грозно нахмурился, синие глаза метали молнии.

— Вот так сюрприз! — В голосе хозяина тепла оказалось не больше, чем в Антарктиде.

Эвелин случайно поймала взгляд Валери. Если бы взгляд мог убить, мисс Карсон с удовольствием бы этим воспользовалась. Валери смотрела на родственницу с ненавистью, как на врага.

Она ревнует Марка ко мне! Эвелин поразило это открытие.

— Мы едем навестить друзей, — объяснял Магнус Камбер беззаботным голосом, но в нем явственно звучала фальшь. — Со мной отчет. Собирался послать его почтой, но сведения весьма конфиденциальны, и я передумал.

Он достал папку, извлек несколько бумажек, соединенных скрепкой, и протянул шефу. Широкой улыбке рубахи-парня недоставало тепла. Казалось, Камбер не улыбался, а скалил зубы.

— Когда я сообразил, что мы будем проезжать мимо вашей виллы, решил, что стоит завезти бумаги лично.

Тэлворт, сверля ирландца взглядом, взял отчет и швырнул на стол с натюрмортом, не позаботившись проверить точность броска.

— Следовало отдать бумаги моему референту, — процедил хозяин, которого не обмануло рвение служащего.

Дерек не сводил глаз с Эвелин. Заметив это, она потупилась. Юноша кипел от ярости, потому что видел свою девушку в объятиях другого. От ревности у него перекосило лицо. Эвелин не хотела вселять напрасную надежду, но и не желала никому причинять боль.

Валери по-хозяйски вошла в оранжерею, приблизилась к мольбертам и начала рассматривать картины. Женщина улыбалась, но в улыбке чувствовалась насмешка.

— Марк! Не знала, что вы рисуете! Вы полны сюрпризов!

Тэлворт почувствовал издевку.

— И вы тоже… — протянул он. — Я не подозревал, что вы и Магнус… друзья?!

Валери и бровью не повела, непринужденно рассмеявшись.

— Я также не знала, что вы и моя маленькая кузина так близко знакомы.

— Вы весьма многого обо мне не знаете, — отрезал Марк.

Валери странно усмехнулась.

— Жду не дождусь, чтобы восполнить пробелы!

— Будьте осторожны, — посоветовал Тэлворт. — Вспомните, что случилось с кошкой.

Валери подняла бровь:

— С кошкой?

— Ее сгубило любопытство.

— О, не беспокойтесь. Я буду осторожна! — она улыбнулась.

Магнус протянул руку Эвелин. Он ухмылялся, оттого походил на акулу.

— Нас никто не представил… Я — Магнус Камбер, доверенное лицо мистера Тэлворта, выполняю особые поручения.

Эвелин назвалась. Рука оказалась потной, и она постаралась как можно быстрее закончить процедуру знакомства.

Валери, ухмыляясь, изучала работу Эвелин.

— Мистер Тэлворт дает тебе уроки? — она искоса взглянула на Марка. — Марк, вы взялись за ее обучение?

Во всем, что говорила эта змея в облике женщины, был подтекст. Даже неискушенная в интригах Эвелин поняла намеки и зарделась.

Марк сжал кулаки так, что костяшки побелели. Но чтобы не давать этой ехидне повода для сплетен, заставил себя сдержаться.

Казалось, Валери совершенно не волнует реакция окружающих на ее слова. Закончив сольный номер, она стала прогуливаться по оранжерее, время от времени наклоняясь к цветам, чтобы вдохнуть их аромат.

— Мне бы хотелось переговорить с вами по поводу отчета, — сказал Магнус и потянул шефа в дальний конец оранжереи, на ходу негромко что-то объясняя.

— Он тебя целовал? Что происходит? — начал возмущаться Дерек, когда они с Эвелин остались вдвоем.

— Пожалуйста, не устраивай сцен, — прошипела Эвелин и возобновила работу над натюрмортом.

Ревнивец схватил ее за руку:

— Ты — моя девушка, мы давно встречаемся и я имею право знать, что тут происходит.

Эвелин, краснея от злости, попыталась вырваться.

— Неправда, я не твоя!

Дерек перешел к мольбам, глядя в лицо Эвелин преданными собачьими глазами.

— Эви, не бросай меня! Я тебя люблю, не могу без тебя…

— Извини, Дерек, не хочется тебя обижать, но…

— О, Эви, — всхлипнул молодой человек и попытался ее поцеловать.

Эвелин вскочила, и мольберт с грохотом упал.

В это время появился Тэлворт. Грозным взглядом он обвел поле боя.

— Мейвор! Вы не забыли, где находитесь? — прошипел Марк, побагровев от злости.

Дерека задел тон счастливого соперника, и он ощетинился:

— Между прочим, Эвелин — моя девушка. И я буду ее целовать, когда мне этого захочется.

Марк посмотрел на Эвелин и спросил голосом прокурора:

— Хотите, чтобы он поцеловал вас?

Валери тут как тут вмешалась прежде, чем Эвелин успела открыть рот.

— Дорогой, девушки в возрасте Эвелин сами и не знают, чего хотят! Они постоянно меняют желания, но прилагают все усилия, чтобы достичь цели!

Тэлворт повернулся к Валери и демонстративно посмотрел на часы.

— Вы, кажется, говорили, что едете на ланч к кому-то? Уже половина первого. По-моему, вам пора.

— О, там все не так официально. Это в «Трех дубах», у Элмеров. Мы были там с вами когда-то, помните? — Валери решила выжать из ситуации максимум выгоды. — Они никогда не поднимаются раньше полудня, а потом закусывают у бассейна. Там организуется что-то вроде шведского стола. Сначала все плавают, а потом восстанавливают утраченные калории.

— В это время года? — Марк был несколько смущен напоминанием о совместной поездке к Элмерам и попытался перевести разговор на бассейн и отвлечь внимание от своего давнего романа с Валери.

— У Элмеров закрытый бассейн. В наш приезд его только начали строить. Дорогой, там, как на юге Франции, в августе прошлого года, помнишь? Тебе бы понравилось! — Валери резвилась вовсю, посылая одну отравленную стрелу за другой. — Так что у нас достаточно времени, чтобы выпить с вами.

Тэлворт просто застыл от такой наглости. Эвелин решила, что он выгонит незваных гостей, но хозяин рявкнул:

— Прошу в гостиную!

Тэлворт быстро оглядел Эвелин.

— У вас краска на лице и руках. Почему бы вам не подняться наверх и не привести себя в порядок?

Эвелин воспользовалась шансом и мило всем улыбнулась.

— Рада знакомству, мистер Камбер. Всего хорошего, Валери.

— До скорой встречи, дорогая, — ласково пропела Валери, помахав рукой с темно-красным маникюром. — Мы обязательно увидимся и поболтаем по душам. У нас много новостей, не так ли?

Эвелин выдавила улыбку и быстро взглянула на Мейвора.

— Счастливо, Дерек.

Он пошел следом. Эвелин остановилась, умоляюще глядя на навязчивого поклонника.

— Дерек, пожалуйста, ничего больше не говори. Мы уже все решили.

Тэлворт смотрел на пару тяжелым взглядом, прищурив глаза. Валери наблюдала за Марком. Интересно, что у него на уме? Ревность? Если бы она сейчас так не сердилась, она бы захохотала при мысли, что Марк, менявший женщин, как перчатки, может кого-то ревновать. Но потом ей пришло в голову, что он тоже человек, и ему не чужды обычные людские чувства. Так-так-так! Надо же! У него, оказывается, в жилах не вода! Хотелось бы посмотреть, как он станет истекать кровью! И это можно устроить!

Валери мечтала выйти за Тэлворта замуж, жить в роскошном особняке на Эллсмер-сквер. Чтобы у нее было все, чего только душа пожелает — драгоценности, меха, красивые вещи, о которых она мечтала всю жизнь. Она даже начала намекать кое-кому, что может стать вскоре миссис Тэлворт. Ей нравилась реакция коллег, когда до них доходило, что когда-нибудь она станет женой босса.

Когда Марк бросил ее, пришлось лететь с головокружительной высоты. Любовник, порвав с Валери, унизил ее перед всеми, но пришлось сохранять хорошую мину. Она улыбалась, улыбалась и улыбалась, скрывая настоящие чувства. Но с тех пор Валери возненавидела Тэлворта и мечтала отплатить.

Марк не подозревал, что Валери наблюдает за ним. И уж, конечно, ничего не знал о ее далеко идущих планах. Он не слышал, о чем говорили Дерек и Эвелин, но видел, как Мейвор коснулся ее руки, и девушка позволила задержать эти тонкие милые пальчики и даже поднести их к губам. Тэлворт почувствовал спазм в желудке.

— Они прекрасно смотрятся вместе, не правда ли? — улыбаясь, ворковала Валери. — Молодая любовь. Глядя на них, тебе, наверно, хочется скинуть десяток-другой?

У Марка стал такой взгляд, что даже Валери испугалась. Она будто наткнулась на дикого зверя и отошла подальше, чтобы не дразнить его.

Дерек прошептал:

— Прости, что расстроил тебя. Пожалуйста, перестань меня наказывать. Я люблю тебя, Эви. Правда. Не могу допустить мысли о том, что ты и он…

— Не глупи. Между нами ничего нет… Ты просто сошел с ума! Я и Тэлворт! — Эвелин хотела рассмеяться, но внезапно ей в голову пришло такое, что в рассеянности девушка не остановила Дерека, когда тот завладел ее рукой. Если Дерек так говорит, значит, он заметил в отношении Марка к ней нечто, заставившее ревновать? Или Мейвор просто играет на ее чувствах?

— Почему ты вдруг вообразил, что он… Что я ему нравлюсь? — стала допытываться девушка.

— У меня есть глаза, — капризно ответил Дерек. Он снова стал походить на маленького обиженного мальчика. — Эви, он слишком стар для тебя! Почему ты здесь? И что вообще тут происходит?

— Ничего, мы с дедушкой здесь по делу, — сказала девушка, и Дерек немного повеселел.

— Это связано с передачей фирмы Линсдею? Я уже слышал об этом. Твой дед заключит сделку с Тэлвортом? Тогда все хорошо.

Юноша поднес ее пальцы к губам и быстро поцеловал. Эвелин не успела отдернуть руку.

— Ну, ладно, тогда все нормально. Прости, что я так глупо себя вел. Мы сможем увидеться на следующей неделе? Поужинаем вместе? Или сходим в театр?

— Позвони, я не знаю, когда буду свободна… — неопределенно ответила Эвелин и была такова.

В своих апартаментах она быстро приняла душ и переоделась в свободное шелковое платье приятного синего цвета, привела в порядок волосы, освежила макияж.

Приходится признать, моя родственница ослепительна и весьма сексуальна! И, судя по всему, до сих пор влюблена в Марка. Поэтому и смотрела на меня с такой ненавистью! Она ревнует! Что она там плела про Францию? Это, конечно, для меня, ведь Марк и так знает, где провел отпуск. Представив Марка и Валери на Лазурном берегу, счастливых, радостных, Эвелин расстроилась, все ее чувства поблекли, посерели, будто их присыпало пеплом.

Внизу заурчал мотор, хлопнули дверцы машины. Значит, эта компания уехала? Пора спускаться вниз к мужчинам, но не хотелось расставаться с тишиной и покоем зеленой комнаты.

Эвелин нашла дедушку сидящим со стаканом виски у камина. Тимоти ласково улыбнулся внучке:

— Дорогая, рад тебя видеть! Хочешь что-нибудь выпить? Шерри? Или, может, бокал вина?

— Спасибо, дедушка, не хочу ничего. — Эвелин устроилась в кресле напротив.

Тимоти обрадовался возможности поделиться с близким человеком переполнявшими его чувствами.

— Я удивился, когда увидел нашу Валери и Дерека с этим скользким типом, Камбером. Он мне никогда не нравился. Не знаю, чем он занимается у Тэлворта? Называет себя «специалистом по сбору информации», но что это означает? Не доверяю людям, у которых бегающие глаза. Как, по-твоему, Валери встречается с ним? Конечно, она никогда не упустит свой шанс, а Камбер, как, кажется, играет при Марке роль «серого кардинала». Такие могут ни с того, ни с сего стать важными персонами.

Эвелин протянула руки к огню, пристально всматриваясь в языки пламени, будто пыталась в них что-то прочесть.

— Валери… встречалась с Тэлвортом, правда?

Девушка представила эту пару в постели. Конечно, они спали вместе, с горечью подумала Эвелин.

— О, мисс Карсон сделала ставку на Марка и, насколько мне известно, не отказалась от своих планов до сих пор. Но Валери — реалистка. Если она рассчитает, что не удастся заполучить этот денежный мешок, то переметнется к кому-нибудь другому.

Разговор прекратился, как только хозяин вошел в комнату. Марк оставался весьма дружелюбен и учтив, но в глазах появился стальной блеск, когда Эвелин встречалась с ним взглядом.

У Марка кардинально поменялось настроение после визита Валери. Как он на самом деле относился к ней? Может, до сих пор увлечен? Но почему тогда перестал с ней встречаться?

Жаль, что Эвелин так плохо знает Марка. Он полон тайн, непредсказуем. Его лицо было как бы непроницаемой преградой между внешним миром и загадками его души.

После ланча Тимоти отправился наверх, чтобы часок-другой отдохнуть, а Марк и Эвелин вернулись к камину.

Уютно устроившись у огня, Эвелин робко попросила:

— Может, закончите свой рассказ? Что случилось после смерти вашего отца?

Марк отрешенно смотрел в камин.

— Мне не хочется вам наскучить.

— Совсем нет, — тихо ответила Эвелин.

Тэлворт помолчал, потом, вздохнув, продолжил исповедь.

— После смерти отца я как старший должен был содержать семью. Деньги требовались на оплату самого дешевого жилья и скудной пищи. Одевались мы на свалке.

Марк посмотрел на свой костюм от Кардена и горько усмехнулся.

— Мы никогда не имели новой одежды — только с помойки. Просто удивительно, чего только не выбрасывают люди в больших городах! Иногда я находил вещи, которые вполне прилично выглядели после стирки. Но приходилось сражаться за каждую тряпку. На свалке существовала строгая система распределения, и мы платили за эти лохмотья перекупщикам мусора. Я был покрепче и мог кулаками убедить других ребят не пытаться что-то у меня отнять. Потом мне доверили сортировку того, что находили другие. Это несложно — бутылки в одну кучу, одежду — в другую. Там макулатура, тут — сломанная мебель. Почти все могло иметь вторую жизнь. Парень, который нас нанимал, потом перепродавал все рассортированное кому-то еще. Я старался — чем быстрее работаешь, тем больше платят, — и вскоре стал самым лучшим сортировщиком. Проработав пару лет, я четко усвоил систему и понял, что мог бы зарабатывать больше.

— Сколько вам было?

— Двенадцать.

Девушка с восхищением посмотрела на экс-сортировщика. Как может ребенок быть таким целеустремленным и сообразительным?!

Марк не заметил ее взгляда, весь уйдя в себя, он будто смотрел назад, в длинный темный тоннель.

— Я разузнал, кто скупал вещи, и начал работать на себя. Стал покупать у мальчишек со свалки немного дороже и продавал по более низкой цене, чем мой бывший босс.

— Как он к этому отнесся?

— Попытался меня убить. — Тэлворт сказал об этом так равнодушно, словно подобные вещи случались каждый день.

— Убить?!

— Конкурент и его брат начали меня искать, но я узнал про это. Недалеко от нас жил знакомый полицейский, я обратился к нему за помощью. К его приходу меня уже здорово отколошматили. Конечно, я мог спрятаться, но тогда полиция не смогла бы предъявить им обвинение. Поэтому пришлось остаться и позволить себя избить. Мои друзья помогли задержать борцов за рынки сбыта до прибытия полиции. В одиночку я бы не справился. Мы швыряли в них камни, гнилые овощи и осколки кирпичей. Пришлось провести неделю в больнице — на груди остался шрам от удара ножом, но я выжил. Пока лежал в больнице, мой бывший босс и его брат сели в тюрьму за попытку убийства.

— И власти ничего не предприняли, чтобы помешать детям работать на свалке? — Эвелин не могла поверить.

Рассказчик с жалостью посмотрел на девушку.

— Колумбия остается бедной страной со множеством проблем. У государства нет возможности помогать беднякам. В Пуэрто-Рико, Гватемале, Перу, Мексике, Чили до сих пор можно увидеть ребятишек лет по десять и даже меньше, которые выполняют ту же самую работу. Вы не были в Латинской Америке и не можете представить, что такое нищета. Миллионы живут в хибарках, сделанных из картонных коробок, — в них люди рождаются, живут и умирают. Мало кому удается вырваться из этой трясины.

— Все это просто ужасно. Я слышала, что детская смертность в странах третьего мира чрезвычайно высока.

— Некоторым так не кажется. Кое-где в Южной Америке ночью на улицы выходят люди с ружьями и начинают охоту на бездомных детей семи-девяти лет. Оборванцы всю жизнь проводят на улицах и запросто могут убить прохожего, если в его кармане завалялась пара песо. Эти дети повадками напоминают крыс и живут по законам стаи. Это крысы-убийцы. Никто не знает, как с ними справиться, и поэтому их просто убивают. Это один из методов профилактики уличных преступлений — дешевый и скорый!

У слушательницы потемнели глаза.

— Это — отвратительно! Разве нельзя что-то сделать?

— Я организовал фонд и надеюсь, что он хоть как-то сможет помочь несчастным оборвышам. Но есть куча бюрократов — они погрязли в бесконечные спорах о том, как лучше всего справиться с этой проблемой — строить дома призрения для детей, субсидировать уже существующие или давать бесплатные советы женщинам, как предохраняться от беременности. У них масса предложений, но чинуши никак не могут решить на каком же остановиться. А положение становится хуже день ото дня.

— Но вы обладаете такой властью… Разве не можете указать, каким образом следует тратить деньги?

— Все не так просто, как хотелось бы.

Они помолчали.

— А ваша мать? Где ваши братья и сестры?

— Моя мать умерла. Она и два моих брата погибли, когда загорелась лачуга, где мы жили.

— Какой кошмар!

— Такое случается часто. Эти лачуги легко загораются. Говорят, что пожар случился из-за керосинки. Когда я вернулся с работы, дома уже не было. Сестер определили в монастырский приют. Мне минуло тринадцать лет, и я считал себя мужчиной. К тому времени я уже три года содержал семью и зарабатывал вполне прилично, но как несовершеннолетнего полиция поместила меня в приют для мальчиков. В ту же ночь я сбежал. Удалось повидать сестер, я хотел, чтобы они ушли со мной, но девочки отказались.

Эвелин услышала обиду в голосе.

— Вас это огорчило?

— Я остался один, — просто ответил Марк. — С тех пор мне приходилось заботиться только о себе, и моя жизнь стала легче.

Девушку не обмануло показное равнодушие.

— Что же случилось с вашими сестрами?

— Я их не видел много лет.

Глаза Тэлворта потемнели от боли.

— Думал, они отказались от меня. Да, это больно и обидно. Но со временем смирился. Через много лет я попытался их найти.

— И?..

— Тереса и Лаура вышли замуж, растолстели, нарожали по полдюжины детей. Они живут в Колумбии, и иногда я получаю от них весточки. Третья сестра, Урсула, стала монахиней.

— Может, ей нравятся стабильность и покой после многих лет жизни на колесах и в нищете, — предположила Эвелин.

— Конечно, монахини очень добры, поэтому сестры не пошли за мной. Они, как бездомные кошки, набрели на хороший дом и не желали его покидать.

— Разве можно их в этом винить?

Марк мрачно покачал головой.

— Нет, но они были моей семьей — и отвергли меня. Лишь теперь я понял, что в то время думал не о них, а только о себе.

Вот почему эти синие глаза всегда немного грустные. А она-то считала Марка властным и равнодушным. Следовало понять, что он — живой человек, а не какой-то точно отлаженный механизм. До того как к его фамилии стали прибавлять слово «сэр», он вел трудную жизнь. Неудивительно, что Марк ожесточился.

— Когда вы приехали в Англию?

— Мне было шестнадцать. Я понял, что обладаю двойным гражданством, поэтому обратился в консульство Соединенного Королевства в Боготе и получил британский паспорт. Это заняло много времени. Пришлось доказывать английским бюрократам, что я — это действительно я. Получив паспорт, сразу же устроился на трансатлантическое судно. Там познакомился с милой парой из Глазго. Я им понравился, и Дуглас предложил мне работу, если захочу остаться в Англии.

— Что за работа?

— Он сказал, что это работа в офисе. Мы переписывались полгода. Потом мне надоело мотаться туда-сюда по океану, и по прибытии в Англию я списался с судна и отправился в Глазго. Дуглас Крайтон оказался порядочным человеком. Он дал мне работу в офисе и оплатил учебу на вечерних курсах счетоводов. Позже я закончил курсы бухгалтеров. Когда мне исполнился двадцать один год, я стал заниматься бизнесом и заработал кое-какие деньги. Потом занялся юриспруденцией. Дуглас все время ставил передо мной очередную цель — в то время я мечтал стать его партнером. Но в двадцать шесть лет уже имел свое дело и занялся инвестициями. Встречался со многими богатыми и влиятельными людьми, и один из них пригласил меня в свой банк. Конечно, я никогда не думал, что стану главой финансово-промышленной компании.

— Это похоже на сказку, — промолвила Эвелин. — Не понимаю, почему вы боитесь, что кто-то узнает о вашем прошлом. Вами будут восхищаться, ведь вы смогли пробиться наверх с самого дна! Люди не станут осуждать — совсем наоборот!

Тэлворт грустно посмотрел на девушку.

— Обещайте… Никогда и никому не повторяйте того, что услышали. Даже вашему дедушке. — Марк помедлил. — И самое главное — ни слова Валери. Ей так хотелось бы иметь оружие, которым она сможет сразить меня!

Эвелин чуть не спросила «почему?», но вовремя прикусила язычок. Ей вспомнились глаза кузины, сверкавшие ненавистью. Марк оставил Валери, и она не могла простить этого. Бедная Валери, понимаю ее чувства. Но если бы я оказалась на ее месте, не стала бы мстить. Какой в этом толк?

Вслух же Эвелин сказала:

— Не могу поверить, что люди могут быть такими жестокими.

— Вы еще плохо знаете жизнь, — нежно заметил Марк. — Понимаю, трудно поверить, но это так.

— Я бы доверила вам свою жизнь, — искренне заметила она.

Тэлворт с трудом перевел дыхание:

— Благодарю вас, Эвелин.

Она уже верила возлюбленному всем сердцем, но он этого не знал. Марк считал ее наивной, но ошибался.

Я его люблю, поняла Эвелин. И хочу, чтобы этот мужчина любил меня по-настоящему. Я так желаю этого, как никогда ничего не желала в своей жизни.

6

Валери и ее мать встречали Рождество в доме Макферсона на Одли-стрит. Эвелин приготовила традиционную индейку и пропитанный коньяком рождественский пирог, который подала со взбитыми сливками.

Валери вплыла на кухню с двумя бокалами шампанского.

— Счастливого Рождества, Эвелин, — сказала она, протягивая девушке бокал.

— Тебе тоже счастливого Рождества! — Эвелин пригубила напиток. Шампанское пощипывало язык, и девушка даже чихнула.

— Я думала, вы пригласили на ужин еще кого-нибудь… Дерека, например? — невинным тоном заметила Валери, в то время как глаза буквально сверлили собеседницу. — Или мистера Тэлворта?

Эвелин тянула с ответом, делая вид, что очень озабочена содержимым стоявших на плите кастрюлек.

— Рождество — семейный праздник, не так ли? — нашлась она наконец. — Кстати, ты все еще встречаешься с этим… Ну как его там?.. Маркусом?

— Магнусом Камбером, — поправила Валери, мгновенно насторожившись, — Да. А что?

— Просто так… Он работает на мистера Тэлворта?

— Магнус является движущей силой успеха Марка, — ядовито сообщила мисс Карсон. — Тэлворт — всего лишь фасад, а всю работу делает Камбер. Он великий человек, гений, если хочешь. Магнус может узнать подноготную любой компании за несколько дней и вывернуть наизнанку любую тайну, у него нюх как у гончей на деньги, и он запросто раскрывает секреты, похороненные много лет назад. Без Камбера наш шеф не смог бы добиться такого грандиозного успеха. Однако Тэлворт обладает богатством и властью, а тому, кто таскает для него каштаны из огня, достаются лишь жалкие крохи. Что делать, мир несправедлив!

— Да, это так. Но все равно мы живем гораздо лучше, чем миллионы людей в других странах.

Валери взяла книгу.

— Гарсия Маркес? Я не знала, что ты увлекаешься творчеством этого аргентинца.

— Колумбийца, — машинально поправила Эвелин и порозовела. Она поняла, что весьма опасно говорить с кузиной о Колумбии, ведь Марк не хочет, чтобы та прознала о его прошлом.

— «Сто лет одиночества»?! — прочитав название, Валери насмешливо-удивленно подняла брови.

— О… я… Да… — начала заикаться Эвелин, будто ее поймали на месте преступления.

— Почему у тебя такой виноватый вид? — Валери почуяла добычу, и глаза ее сузились, как у кошки.

Эвелин постаралась, чтобы смех звучал беззаботно.

— Что ты придумываешь!

В этот момент к никудышной актрисе явилось спасение в лице Тимоти.

— Пришел предложить помощь!

— Спасибо, справлюсь сама. — Эвелин обрадовалась возможности сменить тему. — Сейчас проверю, все ли в порядке в столовой.

Стол сверкал серебром и хрусталем. У каждого прибора лежали рождественские хлопушки. В центре в тяжелых викторианских серебряных подсвечниках стояли красные свечи. Белые и темно-красные хризантемы, украшавшие стол, наполняли комнату горьковато-свежим зимним ароматом.

Эвелин пригласила всех к столу. Ужин прошел великолепно, а потом настал черед рождественских подарков. Тимоти подарил племяннице золотой браслет. У нее загорелись глаза, когда раскрыла футляр. Валери надела украшение на изящное запястье и повертела рукой.

Щедрого дядюшку наградили поцелуем в щеку.

— Благодарю. Мне очень нравится, — прошептала Валери.

Тетушка Камилла получила золотую брошь. Кажется, она ей тоже понравилась, и дама сразу же прикрепила подарок к платью. Эвелин хотелось бы больше любить Камиллу, но в тетушке было нечто неестественное. Она делала подтяжку и всегда очень осторожно улыбалась, боясь слишком сильно растянуть кожу. Каштановый цвет волос, хоть и шел ей, имел явно искусственное происхождение. Все ухищрения Камиллы продлить молодость почему-то создавали у Эвелин ощущение, что сущность дамы так же фальшива, как и облик.

Тимоти торжественно преподнес внучке зеленый замшевый футляр.

Девушка открыла его и задохнулась. Потом благоговейно вынула подарок и поднесла к свету. Браслет с бриллиантами и изумрудами таинственно переливался в неярком пламени свечей.

Эвелин услышала, как обладательница другого браслета поперхнулась воздухом.

— О… — прошептала Эвелин. — Дедушка… Какая прелесть…

— Это браслет твоей бабушки. Видишь, цвет камней совпадает с цветом ее глаз… и твоих тоже.

Тимоти помог внучке застегнуть браслет. В футляре лежали и серьги — искрящийся водопад изумрудов и бриллиантов. Камни нежно переливались, стоило девушке повернуть голову.

Валери не могла отвести жадного взгляда от драгоценностей. Красивое лицо исказила зависть.

— Счастливица. — Голос Валери мог заморозить воду.

Как же Валери хотелось завладеть этими вещами, подумала Эвелин. Ей сразу стало неудобно: дед подарил фамильные драгоценности ей, а кузина получила просто золотой браслет. Эвелин никогда не имела таких дорогих украшений. Ей, конечно, понравился гарнитур, но она была бы рада любому подарку от деда. Для нее важнее любовь, а не ее материальный эквивалент.

— Надеюсь, драгоценности застрахованы, — заметила Валери.

— Естественно, — безо всякого выражения ответил Тимоти. Он обратил внимание на реакцию племянницы, но не удивился — слишком долго знал родственницу и так же давно познал ей цену.

Позже молодежь села за карты, а Тимоти и тетушка Камилла вспоминали былое. Валери наблюдала за игрой изумрудов и бриллиантов на запястье Эвелин, когда та сдавала.

— Ты хоть представляешь, сколько они стоят? — презрительно спросила Валери.

— Меня это не волнует. Они нравятся, потому что принадлежали моей бабушке, а теперь дедушка подарил их мне.

Глаза завистницы мрачно сверкнули:

— Мне он никогда не делал подобных подарков. Потому что я дядюшке Тимоти никогда не нравилась.

— Нет, что ты, конечно, ты ему нравишься! — запротестовала Эвелин, но, вспомнив, что дед говорил о Валери, отвела взгляд.

— Нет, я ему не нравлюсь, — зло повторила кузина. — Но тебе это только на руку, не так ли? Потому что так легче было впорхнуть сюда и все захапать! У тебя такие огромные наивные глаза и милая невинная улыбка! Ты ловко поймала на крючок старика, правда? Он тебя обожает и оставит все, что накопил. Ну что ж, его ты обхитрила, но меня не обмануть.

— Я люблю деда! — стала горячо возражать Эвелин. Она раскраснелась от возмущения. — Меня не интересуют его деньги.

Валери скривила губы.

— Неужели ты признаешься в этом?

Эвелин грустно посмотрела на кузину. Она никогда не сможет убедить Валери, что ей нужна любовь дедушки, а не чековая книжка. Черная зависть туманила мозг мисс Карсон. Стелилась ядовитой дымкой и отравляла все окружающее Валери.

Закончив партию, девушки поднялись в комнату Эвелин. Хозяйка совершенно забыла, что на столике лежит «Пучина» колумбийского автора Риверы. Валери полистала книгу, потом внимательно посмотрела на девушку.

— Ты собираешься ехать в Колумбию? Или…

Эвелин пожала плечами.

— О, тетушка Камилла зовет тебя… Должно быть, приехало такси.

Боже, почему жизнь такая сложная, подумала Эвелин, когда они с дедом распрощались с гостями.

— Я предупреждал, эта парочка испортит нам Рождество, — ворчал Тимоти, пристально глядя на внучку.

— Ты здорово обидел Валери, сделав мне очень дорогой подарок, — заметила Эвелин, и дед сердито рассмеялся.

— Ты — моя внучка, и только ты имеешь право получить драгоценности твоей бабушки!

Но девушка мудро рассудила, что зависть не нуждается в объяснениях. Кузина понимала только одно — Эвелин получила то, о чем она, Валери, больше всего мечтала. И этого достаточно, чтобы мисс Карсон возненавидела родственницу.

Передача компании началась после рождественских каникул, и офис гудел от разных слухов. Некоторые служащие, всю жизнь проработавшие в этой фирме, боялись, что потеряют работу.

— Новая метла по-новому метет, — мрачно говорили они, прикидывая шансы остаться на насиженном месте.

Эвелин пыталась как-то подбодрить персонал, но ничего не знала о планах Тэлворта и нового управляющего — Энтони Адамса.

За день до вступления Адамса в должность Макферсон перебрался из своего кабинета в другое помещение в противоположном конце коридора.

Энтони Адамсу на вид давали около тридцати. Высокий, худощавый мужчина с серьезными карими глазами и темно-русыми волосами. Поначалу новый управляющий держался весьма скованно, разговаривая с Эвелин.

— Мне не хочется создавать каких-нибудь трудностей для мистера Макферсона — понимаю, как ему все это неприятно. Когда я здесь работал, ваш дедушка был очень добр ко мне.

— Я знаю, что он вас весьма ценит.

Энтони улыбнулся.

— Приятно слышать. Мисс Фокстер, вам нравится работать в отделе реализации? Мне кажется, что ваш дедушка не стал бы возражать, если бы вы работали со мной. Конечно, у меня есть секретарь, но мне понадобится толковый помощник, который знает всех и вся. Вы могли бы стать моей правой рукой.

Конечно, дедушка будет доволен ее повышением. Эвелин, не раздумывая, приняла предложение, и в следующий понедельник приступила к новым обязанностям.

Ей нравился Энтони, и работать с ним приятно. Эвелин была признательна Адамсу за внимательное отношение к бывшему боссу — теплое, уважительное и бережное. Энтони постоянно спрашивал у Тимоти совета, заботился, чтобы он получал полную информацию о состоянии дел в фирме. Эвелин быстро подружилась с Адамсом.

— Милый мальчик старается, чтобы я не чувствовал себя выброшенным за борт, — грустно улыбался Тимоти.

— Действительно, приятный человек! Мне он нравится, — согласилась внучка. — Энтони всегда приглашает меня на свои встречи со служащими. А потом просит рассказать, есть ли у них дети, как они живут, чем увлекаются. Надо отдать ему должное, Энтони никогда ничего не забывает и не путает. Когда вызывает служащего в следующий раз, он интересуется здоровьем жены, успехами детей в школе или как выступал фаворит в Эскоте. Людям нравится внимание.

Тэлворт появлялся в офисе несколько раз в неделю — узнать, как идут дела. Приняв Адамса, Тимоти все еще обижался на Тэлворта.

— Что ему здесь нужно? — проворчал Макферсон, видя, как «роллс» Марка въезжает на стоянку. — Мы нормально работаем, и нечего дышать нам в затылок. — И он направился в свой кабинет. Адамс находился на фабрике, и Эвелин пришлось одной встречать гостя. Она покраснела, когда Марк вошел в кабинет.

— Здравствуйте, мистер Адамс сейчас в цехах.

Тэлворт сдержанно кивнул.

— Я присоединюсь к нему. Как работается?

— Очень хорошо, спасибо. — Но что-то в выражении лица Марка взволновало девушку.

— Вчера проезжал мимо вашего дома.

— Вот как? — Эвелин непонимающе смотрела на него. Что-то странное слышалось в его голосе.

— И видел у дома машину Мейвора.

Синие глаза сверкали, и Эвелин занервничала. Дерек приезжал, чтобы уговорить Эвелин пойти куда-нибудь. Вчера вечером он целых тридцать минут потратил на уговоры и мольбы пойти на каток. Она не знала, как отделаться от навязчивого поклонника и в то же время не обидеть его.

— Мне казалось, вы перестали встречаться! — резко бросил Тэлворт. Его лицо стало неприветливым, и Эвелин растерялась.

— Я с ним и не встречаюсь, — стала оправдываться она, — но не знаю, как его убедить, чтобы перестал приезжать. Постоянно твержу об этом, но мои слова остаются без внимания.

— Если вы твердо это решили, он обязан забыть дорогу к вашему дому! — В голосе Марка звучало сомнение, видимо, он до конца не верил в то, что можно дать от ворот поворот отпрыску старинной дворянской фамилии.

— Я-то решила, но Дерек меня не слушает!

— Тогда он послушает меня, — пробормотал сквозь зубы Тэлворт. — Я передам ему ваше решение!

Эвелин испугалась не на шутку.

— Я не могу… Вы можете… Пожалуйста, не делайте этого!

Если Тэлворт сдержит слово, в чем можно не сомневаться, Дерек придет в неистовство. Эвелин, зная болезненное самолюбие и того, и другого, не сомневалась, что дело может закончиться потасовкой. Этого еще не хватало!

Тэлворт презрительно скривил губы.

— То есть вы не желаете, чтобы я вмешивался в ту игру, которую вы ведете с Мейвором?

— Я не веду никаких игр! Но и не могу допустить, чтобы кто-то за меня выяснял отношения с Дереком — это было бы слишком унизительно!

Тэлворт обратил на девушку странный взгляд.

— Вы чересчур мягкосердечны, мисс! А с парнями, подобными Мейвору, следует быть пожестче.

— Уверена, что Дерек в конце концов все поймет! Марк пожал плечами и, дойдя до двери, обернулся.

— Вы говорили, что любите балет, не так ли? Если свободны завтра вечером, приглашаю вас на премьеру «Лебединого озера».

Эвелин не ожидала ничего подобного и с трудом нашла слова благодарности:

— О… С удовольствием принимаю ваше приглашение. — Она покраснела.

— Я заеду в половине седьмого, — сообщил Тэлворт и откланялся.

Когда Эвелин рассказала деду, что Марк пригласил ее в театр, Тимоти нахмурился.

— Зачем ты согласилась? Он слишком стар для тебя, к тому же ему нельзя доверять.

— Мы всего лишь идем смотреть балет, дедушка, и мне ничего не грозит.

— Ну-ну… — дед продолжал хмуриться.

Эвелин по такому случаю купила новый наряд — вишнево-красное платье из мягкого джерси, которое очень шло ей.

Когда, готовясь ехать в театр, Эвелин спустилась вниз, дед окинул ее критическим взглядом.

— Новое платье?

— Разве тебе не нравится?

Тимоти не успел ответить, кто-то позвонил в дверь.

— Наверное, за мной приехало такси, — предположил дед. Он собирался поужинать с друзьями в ресторане. — Вернусь часам к десяти. Постарайся не слишком задерживаться. Надеюсь, Тэлворт после спектакля проводит тебя.

Эвелин поцеловала деда на прощание. Когда запирала дверь, к дому подъехал Дерек. Настроение сразу испортилось.

— Я сейчас уезжаю!

— С кем?! Впрочем, можно догадаться! — юноша покраснел от злости. Затем окинул Эвелин циничным взглядом и развязно присвистнул.

— Что ж, выглядишь весьма сексуально. Как раз в его вкусе. Интересно, на ощупь все так же приятно, как на взгляд?

Эвелин не успела опомниться, как его руки начали поглаживать мягкую ткань, прикрывающую плечи.

— Прекрати! — Эвелин попыталась отстраниться.

Наглец разозлился еще пуще и стал багровым.

— Ты так же отталкиваешь от себя Тэлворта? Или ему все дозволено?

Эвелин возмутилась:

— Даже не собираюсь отвечать!

Темперамент ревнивца вышел из-под контроля.

— Ты уже спала с ним? Спала?!

Эвелин хотелось захлопнуть дверь перед носом Мейвора, но тому удалось схватить ее, несмотря на сопротивление. Он попытался поцеловать Эвелин в губы. Когда девушка отвернулась, прильнул к ее шее. Рука легла на грудь Эвелин и начала ласкать.

— О, Эви, перестань с ним встречаться, — застонал Дерек. — Конечно, у него куча денег, но он тебе в отцы годится!

В этот момент у дома затормозил «роллс», и Эвелин стала вырываться с удвоенной энергией.

— Мы не одни! Отпусти меня сейчас же!

— Я его не боюсь, — пробормотал Дерек, но все же отпустил девушку. — Значит, поедешь с ним? — отвергнутый поклонник сорвался на фальцет. — Как можно так себя вести, Эви?

Он сбежал по ступенькам, сел в машину и включил зажигание. Автомобиль сорвался с места, дико взвизгнув шинами на повороте.

Эвелин всю трясло, когда подошел Тэлворт.

В темноте он казался еще выше. Ветер развевал полы пальто, под которым виднелся смокинг.

— Нужно поставить дом на сигнализацию, это не займет много времени. — Эвелин едва переводила дух.

Тэлворт безучастно наблюдал, как она устанавливала сигнализацию и запирала дверь.

— В доме никого нет? — мрачно поинтересовался он.

— Дедушка отправился в ресторан с друзьями, у Милли выходной.

Следующий вопрос прозвучал как удар хлыстом:

— Значит, вы с Мейвором были одни?

Эвелин вздрогнула и поспешила развеять подозрения.

— Дерек приехал сразу после того, как дедушка отбыл на ужин.

Лицо Тэлворта стало таким, что она почувствовала страх.

— Когда уехал Тимоти? Что вы делали с юнцом в это время?

— Ничего! — Эвелин побледнела.

— Ни-че-го! — передразнил Марк, выплевывая слоги. — Не лгите! Когда я подъехал, вы были в его объятиях!

— Тогда вы, наверное, заметили, что я старалась оттолкнуть Дерека.

Тэлворт скривился.

— Ну да, когда увидели, что я подъехал.

— Нет, Марк! Зачем мне лгать? И прекратите кричать. Мне это не нравится!

Тэлворт продолжал смотреть на Эвелин, сдвинув черные брови. Ярость постепенно улетучилась, и он поморщился.

— Я кричал? Простите. Вам следовало позволить мне разобраться с Мейвором. Ну, неважно. Поехали…

По дороге Марк сообщил, что заказал столик в одном из самых модных лондонских ресторанов и приглашает ее поужинать после спектакля.

Балет был великолепным: чудесные декорации, волшебная музыка. Под впечатлением красивого зрелища они вышли из театра и увидели, что Лондон завален снегом. Улицы опустели, и машины еле пробирались через снежные заторы.

— Кажется, придется отказаться от ужина и сразу отвезти вас домой, — с сожалением заметил Марк, когда они сели в машину.

Эвелин не стала спорить и, хотя слегка расстроилась, поняла, что Марк прав. Снег валил все сильнее, конца-края не видно.

Пока «роллс» медленно пробирался по улицам, Эвелин поинтересовалась:

— Экономка приготовит вам легкий ужин?

— Нет, но я в состоянии сделать сандвич! И в холодильнике полно консервов!

Тэлворт сам вел машину. Он сосредоточился на дороге, пытаясь рассмотреть ее сквозь белую пелену. Дворники не успевали смахивать снег с ветрового стекла. Казалось, что до Одли-стрит добирались целую вечность. Эвелин неуверенно посмотрела на Марка, открывшего перед ней дверцу.

— Сейчас приготовлю что-нибудь перекусить. Может, омлет или салат. Если желаете, с удовольствием угощу вас.

— Вряд ли ваш дедушка обрадуется столь позднему визиту.

— Он, наверное, уже в постели!

— Ну, если вы уверены, что вам не попадет… Спасибо, с удовольствием принимаю приглашение!

Они быстро открыли дверь и еще быстрее закрыли ее, чтобы в дом не намело снега. Эвелин проверила сигнализацию, пока Тэлворт вытирал ноги. Странно, почему дедушка, зная, что Эвелин вот-вот появится, снова включил сигнализацию?

— Давайте пальто! — Эвелин протянула руку.

Марк снял пальто и перчатки, размотал длинный шарф.

Эвелин убрала одежду в шкаф, повесила туда же и свое пальто. Вдруг она нахмурилась.

— Что случилось?

— Здесь нет пальто дедушки.

Эвелин начала волноваться и представила самое ужасное. В такую погоду могло случиться все что угодно — машина могла пойти юзом на обледеневшей дороге и разбиться. Дедушка — старый, и здоровье у него неважное, и даже если не сильно пострадает, ему может стать плохо от шока.

— Наверное, задержался из-за снегопада, — успокаивал Марк. — У вас есть номер телефона его друзей?

Эвелин помотала головой.

— Как их зовут? Мы можем узнать номер через справочную.

— Мертон, — ответила Эвелин, и Тэлворт скривился.

— Да-а-а… Знаете, где они живут?

— Где-то в районе Пиккадилли.

— А как называется улица?

— Не знаю.

— У дедушки есть записная книжка?

— Да, но понятия не имею, где лежит, и мне бы не хотелось рыться у него в столе… Пока что… — Эвелин вздохнула и посмотрела на часы. — Приготовлю ужин, и, может, дедушка скоро вернется. Оставлю вас ненадолго, располагайтесь в гостиной.

— Можно, я помогу? Мне нравится смотреть, как вы готовите.

Эвелин покраснела и пошла на кухню. Марк последовал за ней. Он с любопытством оглядел большую комнату в викторианском стиле. С высокого потолка свисала старинная рама для сушки белья. Сейчас на ней прикрепили высушенные цветы — розы, лаванду, разные душистые травы и связку лука.

— Что я должен делать?

— Можете накрыть на стол? Поужинаем здесь — тут тепло и уютно.

Она показала, где лежат приборы, потом достала яйца и начала взбивать в синей с белым рисунком фаянсовой чаше.

— Вы хотите, чтобы я приготовила простой омлет, или туда что-то добавить? Зелень, сыр, томаты, ветчину или грибы? Что вы любите?

— Пожалуй, зелени и немного сыра.

Эвелин натерла сыр, порезала хлеб и приготовила кофе, затем растопила масло, добавила пахучие травы во взбитые яйца и вылила смесь на разогретую сковороду. Чуть позже настала очередь сыра. Когда блюдо поспело, хозяйка выложила золотую луну на подогретую тарелку и поделила омлет на две порции.

— Просто умираю от голода, — признался Тэлворт, когда они сели за стол. — У меня аж слюнки потекли от великолепного запаха.

Он отрезал кусочек и, закрыв глаза, посмаковал.

— Вы чудесно готовите! Никогда не ел такого омлета.

— Что вы, это очень простое блюдо.

— Тогда объясните, почему большинство омлетов, которые я ел, были как из резины? — Марк продемонстрировал эластичность отведанных ранее блюд, и девушка засмеялась.

Кофе решили пить в гостиной. Исчерпав свои познания в кулинарии, Тэлворт сказал, что ему пора.

Зазвонил телефон.

— Это, наверное, дедушка.

Действительно, это оказался Тимоти.

— Дорогая, я звонил, но ты еще не вернулась. Снег все еще идет, думаю, не стоит рисковать. Мертоны любезно предложили переночевать у них.

Эвелин судорожно вздохнула, но Тимоти истолковал это по-своему.

— Я приеду утром. Если боишься оставаться ночью одна, позвони Валери. Уверен, она приедет.

Эвелин не знала — радоваться или нет. Слава богу, с дедом все в порядке, но не очень хотелось оставаться одной в доме, а кандидатура компаньонки не устраивала.

— Спокойной ночи, дедушка, — пролепетала она в трубку.

Тэлворт не сводил с девушки взгляда.

— Боитесь ночевать одна?

— Все будет хорошо. — Эвелин натянуто улыбнулась.

Марк взглянул на часы.

— Может, позвоните кузине?

— Не хочу ее видеть! — покраснев, зло выпалила девушка.

Тэлворт прищурился.

— Я-то думал, вам нравится Валери. Что случилось? Она вас расстроила? Наговорила гадостей?

— Нет.

Эвелин не желала говорить о том, что случилось на Рождество — как Валери завидовала подарку деда, как зло говорила о своем патроне и бывшем любовнике.

— Вы когда-нибудь рассказывали Валери то, что рассказали мне? — робко спросила девушка.

— Что вы имеете в виду? — Марк уставился на нее.

— О вашем детстве?

На лице мужчины отразилось отчаяние.

— Нет, конечно нет! Не желаю, чтобы она хоть что-то знала об этом! Не забывайте, вы обещали никому не рассказывать. В особенности мисс Карсон!

— Я и не стану этого делать, — заверила Эвелин.

Наступившая тишина казалась дрожащей и хрупкой, как паутинка, и в то же время острой и сверкающей, как лезвие кинжала.

— Простите, — низким голосом сказал Тэлворт, легко касаясь щеки девушки, — если я был слишком резок.

Эвелин опустила ресницы и покраснела. Сердце застучало быстро-быстро.

Изучив щеки, палец перешел к губам, которые раскрылись навстречу. Эвелин тяжело дышала, как после долгого бега.

Марк обнял ее, и девушка, закрыв глаза, слилась с ним в долгом поцелуе…

Раздавшийся сверху ужасный грохот остановил томное танго языков, и влюбленные отскочили друг от друга.

— Что… это… такое? — выдохнула в три приема Эвелин.

— Я думал, что в доме никого нет, — Марк соображал быстрее. Он выскочил в холл.

— Так и есть… Мы одни… — Эвелин следовала за Тэлвортом, страшась отстать.

Они остановились у лестницы. Звуки стали глуше.

— Наверху кто-то есть, — уверенно сказал Марк. — Пойду посмотрю, а вы оставайтесь здесь.

— Может, позвонить в полицию?

— Пока не стоит. Может быть, птица провалилась в дымоход. Если услышите мой крик, тогда — звоните!

Когда он начал осторожно подниматься по лестнице, девушка шепнула:

— Пожалуйста, будьте осторожны!

Тэлворт растворился в темноте второго этажа.

Эвелин, волнуясь, ждала. Она побледнела, слух обострился. Вдруг донесся приглушенный крик — может, это и есть условленный сигнал?!

Девушка повернулась, чтобы бежать к телефону и звонить в полицию, но над головой зажглась люстра, и Эвелин увидела Марка, сбегающего через две ступеньки.

— Что это?..

— Грабитель, удрал, — мрачно ответил Тэлворт. — Я его видел мельком, когда он уходил по пожарной лестнице. Вор пытался проникнуть через слуховое окно на крыше, но, видимо, деревянная опора прогнила и сломалась. Пол в комнате усыпан битым стеклом.

— Лучше позвонить в полицию — вдруг грабитель вернется.

— Да, надо позвонить, хотя уверен, что сегодня воришка точно не вернется. Мне кажется, он поранился — на раме кровь.

Эвелин испуганно воскликнула:

— Он что, упал на стекла?

— Да, думаю, поскользнулся. Но ему как-то удалось выбраться на крышу и пробраться по черепице к пожарному выходу.

Тэлворт подошел к телефону и позвонил в полицию.

Эвелин налила себе кофе и, обхватив руками чашку, пыталась согреть руки. Марк объяснил полиции, в чем дело.

— Я видел его всего мгновение, — говорил он. — Небольшого роста, тощий, в черном вязаном шлеме и в черном же комбинезоне — видно, замерз в такую погоду. Ни пальто, ни куртки! Думаю, ничего не взял, не успел, и мне кажется, что он поранился. На раме кровь. Он может попытаться залезть еще куда-нибудь, по соседству.

Выслушав абонента, Марк кивнул.

— Хорошо, не будем ничего трогать. К счастью, в той комнате на двери снаружи есть защелка. Если вор вернется, ему не удастся проникнуть в дом тем же путем. Я уже запер дверь и приставлю к ней что-нибудь потяжелее из мебели.

Он помолчал, потом буркнул:

— Хорошо, ждем вас завтра.

Марк повесил трубку и обратился к девушке.

— Полиция не считает случившееся экстраординарным и сегодня не приедет. Они явятся завтра, чтобы взять отпечатки пальцев и образцы крови, поэтому нельзя ничего трогать.

— Я слышала, вы сказали констеблю, что заперли дверь, — Эвелин сильно побледнела. — Наверно, все-таки придется позвонить Валери, — вслух подумала она, потом взглянула на часы. — Боже, уже почти полночь! Неприлично звонить в такое время.

Но перспектива остаться одной пугала. Тэлворт решил взять ситуацию в свои руки.

— Не нужно беспокоить мисс Карсон — я остаюсь. Мне кажется, лучше, если в доме будет мужчина. На тот случай, если наш приятель решит повторить визит.

— Думаете, он вернется?

Марк увидел волнение в ее глазах и поспешил успокоить трусиху.

— Нет, уверен, что он не сделает этого. Но лучше подстраховаться. Я могу лечь на диване здесь, внизу. Понадобится какое-нибудь одеяло и подушка.

— У нас много свободных комнат, я приготовлю вам постель. Должна признаться, что мне будет гораздо спокойнее, если вы будете рядом. Вы не нарушите ваших планов, оставшись здесь?

— Я бы не уснул, зная, что вы остались одна, — сухо ответил доброволец.

Эвелин зарделась.

Они поднялись наверх, и хозяйка показала Марку лучшую спальню для гостей — просторную и хорошо обставленную. Эвелин сноровисто приготовила постель и отыскала для гостя банный халат и ненадеванную пижаму деда.

— Мне кажется, пижама несколько коротковата для вас, и вы гораздо шире в плечах и груди, чем дедушка.

— Пусть вас это не беспокоит, я никогда не сплю в пижаме, — спокойно ответил Тэлворт.

— О-о-о. — Эвелин не знала, как на это реагировать, и глаза стали огромными от растерянности.

— Доброй ночи, Эвелин, — хриплым голосом молвил Марк.

— Доброй ночи. — И хозяйка помчалась в свою комнату.

Эвелин задумчиво смотрела на падающий снег, потом задернула шторы. Снежинки все кружились перед глазами, мысли также хаотично мелькали в голове. Разыгравшееся воображение представляло такие сцены, что становилось дурно.

Спальня Тэлворта рядом, и они в доме одни. Сердце билось так сильно, будто вот-вот выскочит. Выпавший снег заглушил звуки Лондона. Казалось, все лежало в дреме — девушка слышала только завывание ветра.

Эвелин очнулась и начала раздеваться. Интересно, что сейчас делает Марк? Тоже раздевается? Сняв бюстгальтер, Эвелин стала придирчиво изучать свое отражение в зеркале. Округлые грудки с очень белой кожей, на которых выделялись коричневые твердые соски; длинные стройные ноги. Кудрявые волосы образовывали золотой треугольник внизу плоского живота.

Интересно, как Марк выглядит без одежды? Он — высокий и спортивный. Даже под чудесно сшитыми костюмами можно угадать силу мышц. У Эвелин пересохло в горле, когда она попыталась представить обитателя соседней комнаты обнаженным.

Как все было бы, если?..

Закружилась голова, и перед глазами возникло обнаженное мужское тело — широкие плечи, мощная грудь… Марк ласкает шею Эвелин, скользя губами все ниже…

Она вдруг вспомнила, как хотелось ударить Дерека, когда он позволил себе сегодня те же действия, ведь это омерзительно! Но если бы Марк… Она застонала, представив, как он касается ее груди, целует ее шею, глаза, подбородок и наконец… С ума сошла, гневно оборвала себя мечтательница. Хватит думать о нем!

Эвелин взяла белую ночную рубашку — подарок деда — тончайшее батистовое одеяние до пола с длинными рукавами и вышивкой ришелье на груди. Тимоти сказал, что его мать обожала такие рубашки.

— Не слишком старомодно? — неуверенно поинтересовался дед.

— Нет, мне нравится. — Эвелин любила нарочито скромные вещи.

Она умылась и почистила зубы, потом с удовлетворенным вздохом растянулась под пуховым одеялом. Интересно, Марк уже лег? Может, он давно спит? Эвелин не могла не думать о нем.

Нужно постараться заснуть. Эвелин закрыла глаза, но в тот же момент услышала грохот разбившегося наверху стекла.

Мгновенно вскочив, она побежала к двери. В коридоре Эвелин почти столкнулась с Марком. На нем красовался полосатый красно-черный халат.

— Вы слышали? — задыхаясь, спросила девушка.

— Да, оставайтесь здесь, — распорядился он и побежал к узкой лестнице, ведущей наверх.

Дрожа, Эвелин слышала, как Марк оттаскивает тяжелый комод, которым забаррикадировал дверь.

Вскоре Тэлворт вернулся.

— Все хорошо. Это не вор — просто обвалились остатки стеклянного фонаря на крыше. На нем собрался снег, и фонарь не выдержал.

— О-о-о, — облегченно выдохнула Эвелин. — Слава богу, что вы здесь! Не знаю, что сталось бы, останься я одна.

Марк посмотрел на девушку.

— Вы дрожите, лучше вернуться в постель. — Он обнял ее за плечи и повел в спальню.

Эвелин смутилась и, запутавшись в длинной ночной рубашке, чуть не упала. Марк инстинктивно сильнее обнял девушку, чтобы помешать падению, затем неожиданно поднял на руки.

Эвелин доверчиво прижалась к нему, и у нее снова бешено забилось сердце. Она робко обняла Марка и положила голову ему на грудь. Материя мягко облегала торс, и Эвелин поняла, что под халатом ничего нет.

Тэлворт опустил ношу на кровать, но Эвелин не разжимала объятий. В его руках она чувствовала себя невесомой и счастливой.

Марк что-то простонал и присел на край ложа, потом наклонился; их губы встретились во взрыве страсти и желания, между телами пробежала искра.

— Эвелин!

От этого стона у нее по спине пошли мурашки.

Ее ошеломило интимное нападение на ее губы. Но в то же время она отдалась упоительному ощущению от нежных, но настойчивых ласк языка Марка, вкрадчиво касающегося ее нёба, зубов, языка, губ…

После поцелуя казалось, что кости растворились, и тело таяло, как горячий воск. Сильные руки обжигали сквозь тонкую ткань сорочки, блуждали по телу, разглаживая складки батиста, как бы придавая новую форму, как это делает скульптор. От этих прикосновений она почувствовала себя Афродитой, выходящей из пены — высокие грудки с тугими набухшими сосками, тонкая талия, мягкие очертания бедер.

Дрожа от возбуждения, Эвелин гладила его лицо, волосы, ямку на шее… Потом пальцы проникли под халат, и она с трепетом провела по жестким курчавым волоскам, покрывавшим грудь.

Вот и шрам, похожий на серп. Она вспомнила, как Марк рассказывал о человеке, пытавшемся его убить.

— Да, это след от удара ножом.

Эвелин вздрогнула.

— Чуть-чуть левее, и нож прошел бы сквозь сердце.

— Он метил именно туда. Мне повезло.

— Как, наверное, это больно. — В глазах Эвелин блеснули слезы. Она отвела край халата и ласково поцеловала шрам. — Мне хотелось бы быть в ту минуту рядом и позаботиться о вас.

Тэлворт погладил ее по волосам.

— Это мне нужно позаботиться о вас. — Чувствовалось, что он растроган. — Эвелин, вы такая милая.

Она прильнула к нему, как маленькая зверушка, которая ищет защиты. Ей хотелось раствориться в любимом без остатка. Эвелин нежно провела языком по шраму — от края до края, казалось, что этот путь длился вечность.

Тэлворт отвечал слабым стоном.

— Вы понимаете, что делаете?

— Да. — Она делала то, что желала долгое время, что представляла в мечтах, когда смотрела на свою наготу в зеркало и представляя его, тоже обнаженного. Она грезила о его прикосновениях и ласках, и хотя происходящее превзошло самые смелые фантазии, Эвелин все не могла поверить, что это не сон.

Марк закусил губу, когда маленькая ручка спустилась по его груди, нежно погладила живот и замерла, готовясь взять главный бастион. Мужчина издал громкий протяжный стон.

— Эвелин! Ты сводишь меня с ума! Эвелин… я хочу тебя, но, бог свидетель, ты слишком молода.

Он хочет ее! Эвелин взглянула на возлюбленного сквозь опущенные ресницы и поразилась — он был совершенно иным, незнакомым и волнующим.

Лицо покраснело и, казалось, кожа обтянула скулы. Глаза сверкали так, что Эвелин боялась, как бы этот взгляд не испепелил ее. Дыхание стало хриплым и прерывистым.

— Утром вы обо всем пожалеете. — Марк попытался освободиться от объятий, но девушка не отпускала, изгибалась всем телом в немом приглашении…

— Не уходите… Не оставляйте меня… — шептала Эвелин и услышала не то всхлип, не то вздох.

— Вы не понимаете, что говорите.

— Конечно, все понимаю, — почти сердито ответила Эвелин.

Она тоже покраснела, и голос срывался от напряжения.

— Я — женщина, а не дитя!

Она приникла к его губам и начала страстно целовать, и вскоре Марк стал возвращать поцелуи, жадно и неистово. Эвелин откинулась на подушки, увлекая Марка за собой. Их тела соприкоснулись, и, повинуясь первобытному инстинкту, она, насколько позволяла рубашка, раздвинула ноги. Девушке захотелось сорвать с себя покровы, потому что стало невыносимо терпеть толстый батистовый панцирь. Будто прочитав эти мысли, Марк прервал поцелуй и быстро, и нежно раздел ее. Помедлив секунду, сбросил халат. Эвелин бросило в жар.

Любимый предстал перед ней обнаженным, но наяву оказался еще прекраснее, чем в невинных девичьих мечтах. Восхищенным взглядом Эвелин обвела сильную широкую грудь, стройные бедра…

Марк смотрел на нее так, будто вот-вот умрет.

— Слушай… — хрипло сказал он наконец. — Я не могу этого сделать… Ты — девственница, правда, Эвелин?

Она заколебалась. Если сказать «да», он не будет заниматься с ней любовью, но если солгать, сразу обнаружит истину. Как же скрыть, что у нее никогда не было мужчины?

— Так или нет?

Его зрачки расширились, и глаза из синих стали пронзительно-черными. Тишину комнаты нарушало только хриплое дыхание Марка и бешеный стук двух сердец.

— Да, но… Я хочу тебя! Хочу, чтобы ты стал первым… Как ты не понимаешь?

— Выйдешь за меня замуж?

Эвелин так поразилась, что не сразу ответила.

— О… да… да, любимый. Конечно да, — сказала она дрожащим голосом.

Марк приблизился к девушке.

— Тогда ты — моя! И я сделаю тебя счастливой, Эвелин. Буду заботиться о тебе. Но хочу, чтобы ты абсолютно уверилась в своем решении, потому что когда мы поженимся, я никогда тебя от себя не отпущу. Я — страшный собственник. Никогда не заставляй меня ревновать, или ты пожалеешь о том, что родилась!

— Я уверена в своей любви, — начала протестовать Эвелин. — Никогда не взгляну ни на одного мужчину!

— Если ты это сделаешь, я тебя убью! — Марк был абсолютно серьезен, и девушке стало страшно.

Но поскольку Эвелин была уверена, что никогда и ни к кому не будет испытывать подобного чувства, она постаралась поскорее забыть об угрозе.

— Не следует ни в чем сомневаться. Я тебя люблю и хочу принадлежать только тебе.

— Прекрасно, дорогая, так оно и будет!

Марк опустился на кровать и, взяв ее грудь, начал нежно ласкать ее языком, постепенно приближаясь к коричневому напрягшемуся соску. Он гладил, сосал, покусывал его, и Эвелин казалось, что набухшая грудь сейчас лопнет. Потом рука Марка скользнула по ее животу и осторожно раздвинула ноги.

— Я причиню тебе боль… А мне не хочется этого делать, — пробормотал Марк и попытался убрать руку, но Эвелин крепче притянула его к себе и обвила ногами.

— Пожалуйста… Можешь причинять мне боль, я хочу этого, — стонала Эвелин.

— Эвелин… — казалось, Марк потрясен, даже шокирован ее словами. — Но останови меня, если будет слишком больно.

Языком он нежно раздвинул ее губы, его восставшая плоть проникла в нее, и разгоряченные тела слились воедино. Эвелин постаралась сдержать вскрик, когда ощутила боль, но пробежавшая по телу судорога выдала ее.

Марк, словно извиняясь, шепнул:

— В следующий раз будет гораздо приятнее. Я буду очень нежным.

Сначала каждое его движение приносило боль, но потом Эвелин отдалась захлестнувшему ее чувству и хотела только одного — чтобы это длилось бесконечно. Тело сотрясалось от наслаждения; чтобы сдержать готовый вырваться крик, она уткнулась в плечо Марка и стала слегка покусывать его, когда накатывала очередная волна экстаза.

— Еще, пожалуйста, о, пожалуйста, — исступленно просила она.

Марк потерял контроль над собой и начал стонать. Рывки становились более сильными, он проникал все глубже, его горячее лицо лежало между грудей девушки, и их вскрики, всхлипы и стоны сливались в песню страсти. Когда стало казаться, что нельзя выдержать этот бешеный темп, Марк вдруг на секунду остановился, а потом словно бросился в омут.

Обессилев, Марк упал на Эвелин, которая обняла его, слушая, как выравнивается дыхание и вздрагивающее тело постепенно расслабляется.

Их тела переплелись — смуглое и кипенно-белое. Любовники лежали в полудреме и тишине, как это бывает после пика страсти. Им было очень уютно в преддверии сна.

Эвелин снился Марк — он снова и снова овладевал ею, и во сне она испытывала еще более острое удовольствие, чем наяву. Тело стало горячим и ждало ласки любимого. Оно открылось, как морской цветок, втягивающий его внутрь и не отпускающий от себя. Все повторялось много раз. То ли наяву, то ли во сне.

7

Марк проснулся первым. Эвелин в полусне почувствовала движение рядом, кто-то встал с постели. С ее постели.

Сначала подумала, что еще смотрит сон, но потом вдруг все прояснилось, и она покраснела, вспомнив, как молила не уходить, как обнимала за шею, как не хотела отпускать.

Эвелин почувствовала взгляд Марка и сделала вид, что продолжает спать. Услышав шаги, приоткрыла глаза. В дверях ее спальни стоял мужчина, которого она желала больше всего на свете, Эвелин вновь восхитилась его наготой.

У него фигура атлета — Эвелин знала, что Марк любит теннис, несколько раз в неделю посещает гимнастический зал и бассейн.

Взгляд фиксировал глубокую впадину вдоль позвоночника, плотные ягодицы, длинные ноги и черные волоски на них.

Дверь закрылась, и Эвелин вынырнула из-под одеяла. В комнате холодно — зуб на зуб не попадал. Приняв душ, она оделась, причесалась, слегка подкрасилась. Эвелин двигалась машинально, снова и снова вспоминая то, что случилось ночью. Он просил выйти за него замуж — это серьезное предложение? С другой стороны, зачем говорить, если он не имел этого в виду, спрашивала себя девушка, прекрасно зная ответ.

Марк, наверное, чувствовал себя виноватым, пойдя на поводу желания и обесчестив не просто молоденькую девушку, но внучку человека, с которым и так отношения не заладились. Может, думал, что легче соблазнит влюбленную дурочку, обещав жениться.

Неправда, он действительно хочет, чтобы я стала миссис Тэлворт! Я в этом уверена, стучало сердце, а разум холодно возражал: может, ночью и думал так, но вспомнит ли об этом утром?!

Она услышала шум мотора — неужели вернулся дедушка?

Эвелин подбежала к окну. Утром улица стала совершенно иной — крыши завалены смерзшимся снегом, с труб свисают сосульки. Кусты и деревья припорошены белой пудрой. Машина медленно проплыла мимо и исчезла. Эвелин перевела дух и подумала, что было бы, если бы приехал дедушка.

Она содрогнулась, представив, как дед вошел бы в комнату и обнаружил их, обнаженных в постели. Нет, лучше умереть!

Раздался стук в дверь, и она подпрыгнула от неожиданности.

— Эвелин?

— Да? — она так нервничала, что дрожал голос. Хотя Эвелин уже оделась, она не спешила открывать дверь, боялась увидеть его. Как он будет теперь к ней относиться?

— Уже половина восьмого, нужно идти… У меня сегодня трудный день. — Марк помолчал, а потом быстро спросил: — У тебя все в порядке?

— Да, — прошептала Эвелин.

— Ты снова смущаешься. — Марк улыбнулся. — Мне не хочется уходить, но я должен. Эвелин, ты отвлекаешь меня от работы. Приеду вечером поговорить с Тимоти, и мы отведаем на ужин что-нибудь вкусное. Я закажу в ресторане столик. Можешь сама сказать дедушке, что мы помолвлены, или, если хочешь, подожди до вечера. — Марк сделал паузу, потом тихо добавил: — Пожалуйста, надень зеленое платье, в котором я впервые увидел тебя. Ты в нем неотразима.

Эвелин услышала удаляющиеся шаги по лестнице, открылась и закрылась входная дверь, потом послышался звук открываемой дверцы. Заурчал мотор, и лимузин уехал.

Тэлворт действительно хочет на ней жениться и скажет об этом дедушке! Эвелин от счастья, наверное, могла бы летать. Она прижала ладошки к раскрасневшимся щекам, впервые за последнее время благосклонно взирая на свое отражение в зеркале. Марк ее любит, действительно любит, иначе зачем ему на ней жениться?

Эвелин продолжала изучать свое лицо. Почему он выбрал меня? Мог жениться на любой женщине мира… Почему на мне? Почему не на женщине, похожей на Валери — опытной, изысканной даме, элегантной и деловой…

Эвелин усмехнулась. Если она не может прийти в себя от изумления, то что будут думать остальные? Валери… Девушке стало не по себе при мысли о реакции кузины.

Валери не могла простить ей браслет и серьги. Завидовала, потому что знала, что когда-нибудь Эвелин унаследует состояние Макферсона! Но право называться миссис Марк Тэлворт являлось для Валери жизненно важным.

Она меня возненавидит. Эвелин стало не по себе при этой мысли.

А как насчет дедушки? Что он подумает? Нет, она не сможет сказать ему об этом, пусть это сделает Марк.

Эвелин услышала, как у дома затормозило такси… Этот звук невозможно спутать ни с чем другим, так пели только лондонские такси. Девушка снова подбежала к окну. На сей раз это был действительно дедушка. Он вышел из машины, расплатился с водителем и, осторожно ступая, направился к дому.

Внучка уже встречала его в прихожей.

— С тобой все в порядке? — почти хором спросили они друг друга и рассмеялись.

— Все нормально, — сказал Тимоти. — На улицах полно снега, но сегодня уже не так холодно.

— Ты завтракал?

— Выпил кофе и съел кусочек тоста у Мертонов. Валери ночевала у тебя?

— Нет, но прошлой ночью кое-что произошло… — Пришлось рассказать деду о попытке ограбления, к сожалению, это скрыть не удастся.

Как и следовало ожидать, Тимоти пришел в ужас.

— Ты говоришь, полиция не удосужилась приехать?

— Ну, ничего же не пропало, и грабитель убежал…

Старый джентльмен тут же позвонил в полицию. Он выразил свое возмущение и потребовал прислать кого-нибудь немедленно, поскольку не намерен терпеть беспорядок в своем доме.

Пришла Милли, и хозяйка рассказала ей о визите грабителя, предупредив, чтобы маленькая комнатка наверху до прихода полиции оставалась на замке.

— Полиция приедет через час-два, — сказал Тимоти. — Милли, вы пробудете здесь весь день, не так ли? Позвоните стекольщику. Как только полиция осмотрит комнату, снимет отпечатки пальцев и все прочее, следует вставить новое стекло в фонарь на крыше. Но вы на всякий случай спросите разрешения у полиции, хорошо?

Тимоти озабоченно посмотрел на часы.

— Нам пора, иначе опоздаем.

Эвелин предложила вызвать такси, поскольку садиться за руль в такую погоду нежелательно. Однако дед буркнул, что сегодня он достаточно долго катался на такси, и с него довольно.

По дороге к гаражу Тимоти заметил:

— Как хорошо, что Тэлворт был с тобой, когда в наш дом залез грабитель!

У Эвелин по спине пробежал холодок. Ну вот, начинается: вопросы, догадки… Она пожала плечами, стараясь выглядеть абсолютно спокойной.

— Да, мне повезло. Будь я одна, перепугалась бы до смерти.

— Не понимаю, почему ты не позвонила Валери… Тем более после того, как кто-то пытался залезть в дом. Не следовало оставаться одной ночью.

— Я была не одна, — как можно беспечнее сказала Эвелин, старательно избегая смотреть деду в глаза. — Мистер Тэлворт оставался со мной до утра.

Тимоти потерял равновесие и чуть не упал. Остановившись, чтобы перевести дух, Тимоти не удержался и тихо выругался.

— Что ты такое говоришь? Остался на ночь? — дед не верил своим ушам.

— Он спал в комнате для гостей, — прошептала внучка.

Тимоти смотрел на нее негодующе.

— Нужно было сказать об этом, когда я звонил.

— Не хотелось тебя волновать по пустякам.

— Это не пустяк! Девушка из приличной семьи не может оставаться ночью наедине с мужчиной, пойми это! Ну хорошо, ты не хотела меня волновать, но почему не стала звонить Валери?

— У нас в последнее время испортились отношения.

В молчании они сели в машину, дед, хмурясь, ждал, когда прогреется мотор.

— Мне казалось, что вы с Валери друзья.

— Мне тоже так казалось, но… После Рождества я поняла, что она мне завидует и ревнует. Когда ты подарил мне бабушкин браслет и серьги, она уже не могла сдерживаться. Ей так хотелось получить фамильные драгоценности, а когда поняла, что они ушли у нее из-под носа навсегда, начала говорить разные гадости…

Машина медленно пробиралась по улицам. Дорогу посыпали песком, и кое-где снега уже не осталось благодаря интенсивному движению. Тимоти напряженно смотрел вперед, но думал о словах внучки.

— Я предупреждал, какая Валери на самом деле, — тяжело вздохнув, наконец заметил он. — Жаль, моя дорогая, что ты в ней разочаровалась. Но все равно, следовало позвать ее. Доброе имя важнее неприязни.

Тимоти остановился, увидев красный сигнал светофора, и начал барабанить пальцами по рулю. Потом не выдержал:

— Спаси нас господь! Эвелин, ты понимаешь, что могут болтать об этом люди, если хоть одна живая душа…

Девушка порозовела.

— На дворе двадцатый век, дедушка! Викторианские обычаи и привычки канули в Лету. Кому какое дело?!

Тимоти с раздражением, в котором, однако, сквозило сожаление, посмотрел на представительницу нового поколения.

— Если хоть что-то просочится в прессу, эти писаки сделают из мухи слона. Тэлворт слишком заметная фигура, и до сих пор ему удавалось избегать скандалов. Журналистам только подай жареный факт! Если кто-то добивается успеха, то автоматически становится добычей акул с Флит-стрит. О, они получат огромное удовольствие, разбирая очередную жертву по косточкам. Вряд ли кто упустит случай покрыть самого Тэлворта грязью. Газеты хорошо продаются, если там есть варево из секса и денег.

Эвелин расстроилась. Жаль видеть деда в подобном состоянии, но она не могла его успокоить, поскольку не смела уверять, что ничего не произошло, а лгать — выше ее сил. Надо еще сказать про приглашение Марка.

— Тэлворт сказал, что заедет за нами в семь и повезет куда-нибудь ужинать.

Тимоти нахмурился.

— Ужинать? Почему вдруг?

— Он… он сказал, что хочет поговорить с тобой.

Наконец зажегся зеленый свет, и они поехали дальше. Дед продолжал допытываться:

— О чем поговорить? О делах? Вряд ли, мог бы позвонить на работу. Наверное, захочет еще раз заверить, что пребывание с ним наедине тебе ничем не грозило. Ну, это я и сам знаю, потому что уверен в тебе и убежден, что ничего не произошло. Но если эта история выплывет наружу, то пресса сочинит самое невероятное. Таков их стиль, и Тэлворт это отлично понимает. На него мне, в общем-то, наплевать — но вот ты… Если пресса что-то пронюхает, твоя репутация будет подмочена.

Эвелин обрадовалась, что они наконец-то добрались до офиса. К деду кто-то подошел, а она поспешила на рабочее место. Секретарь огорошила ее неприятным известием:

— Мистер Адамс только что звонил и сказал, что заболел. Видимо, его не будет до понедельника.

— О, бедный Энтони! Что у него на сегодня запланировано? Мистер Макферсон уже приехал, и если есть что-то срочное, обратитесь к нему.

— Хорошо, мисс Фокстер, — сказала Маргарет, сверившись с ежедневником шефа.

Эвелин прошла в свой кабинет — там хватало места только для стола, кресла и небольшого шкафчика с картотекой. Высокие окна выходили на улицу, и сквозь них просачивался серый зимний свет.

В дверях показался Тимоти.

— Мне только что сказали о болезни Адамса. Надеюсь, мы не подхватим инфекцию, говорят, в городе гуляет грипп. Если понадоблюсь, я в кабинете Энтони — на время болезни управляющего буду исполнять его обязанности.

У деда поднялось настроение, он вновь почувствовал себя незаменимым. Тимоти весело улыбнулся внучке и исчез.

Казалось, день никогда не кончится. Эвелин тщетно пыталась сосредоточиться на работе, но в мыслях царил Тэлворт. Прошла целая вечность, прежде чем она очутилась наконец в машине.

— Когда заедет Тэлворт? — поинтересовался дед, паркуя машину.

— В семь.

— Ну-ну.

На кухонном столе лежала записка, в которой Милли сообщала, что приезжала полиция и разрешила починить фонарь на крыше, и что мастер уже все сделал.

— Слава богу! — заметил Тимоти.

— Пойду переоденусь. — Эвелин поспешила наверх. Приняв душ, она надела то самое платье, которое так нравилось Марку.

Туалет близился к завершению, когда раздался звонок в дверь. Потом девушка услышала голоса: холодно-вежливый — деда и низкий, уверенный — Тэлворта.

— Входите, сэр.

— Боюсь, что наслежу.

— Неважно, входите быстрее, очень сильный ветер. К вечеру похолодало, не так ли? Наверное, все дороги покрылись ледяной коркой. Эвелин наверху, сейчас спустится. Не желаете выпить?

Мужчины прошли в гостиную. Эвелин тихонько спустилась в холл и прислушалась к разговору. Гость говорил спокойно и тихо, разобрать слова невозможно.

Внезапно раздался вопль деда:

— Вы совершили идиотский поступок, Тэлворт! Она невинна, как новорожденный младенец, и не понимает, как все это может выглядеть со стороны! Но вы-то не вчера родились! Должны были настоять, чтобы она позвонила Валери!

— Мистер Макферсон, именно так я бы и поступил, но вчера сделал вашей внучке предложение выйти за меня замуж.

Воцарилась мертвая тишина.

— Бог мой, — наконец промолвил Тимоти.

— Понимаю, что вы, может, не слишком этому рады, но…

— Рад? Да вы никак забыли, что она раза в два моложе?!

— Отнюдь, но если мы любим друг друга…

— У девочки еще не было возможности узнать, что такое любовь! Только-только закончила колледж, и у нее никогда не было постоянного друга, если не считать Дерека Мейвора. Да и с ним она выходила в свет лишь несколько раз.

— Этот молокосос для нее ничего не значит! — резко возразил Тэлворт.

— Он очарован ею, и если бы не вмешались вы, кто знает, чем бы завершились их отношения! Эвелин слишком молода, мистер!

— Она — женщина, и знает, что хочет!

Голос Тимоти стал хриплым от ярости и отвращения.

— Что вы хотите этим сказать?! Что тут произошло?! Бог мой, вы — мерзавец, вы что?..

Эвелин испугалась как никогда. В голосе деда звучала такая злость, и, кроме того, Тимоти никогда прежде не позволял себе подобных выражений. Она решительно открыла дверь, и спорщики напряженно уставились на вошедшую.

Глотая слезы, Эвелин умоляюще переводила взгляд с одного на другого.

— Пожалуйста, прекратите! Я люблю вас обоих и не желаю, чтобы вы ссорились из-за меня!

Дед выглядел очень расстроенным и постаревшим. Он смотрел на внучку, как на незнакомого человека.

Тэлворт встал, и Эвелин подбежала к нему. Марк обнял ее, и по виду этой парочки Тимоти все понял.

— Мистер Макферсон, мы хотим, чтобы вы благословили нас. Но даже если откажете, мы все равно поженимся. Эвелин уже совершеннолетняя и не нуждается в вашем согласии.

— Дедушка, я буду очень счастлива с Марком, — быстро вклинилась Эвелин, видя, что дед начинает бледнеть от ярости. — Вот увидишь. Понимаю, ты сейчас расстроен, но мне кажется, что разница в возрасте не препятствие. Важно то, что мы любим друг друга и хотим быть вместе.

— Эвелин будет хорошо со мной, — заверил Марк.

Тимоти мрачно посмотрел на него, воинственно вздернув подбородок.

— Если она не будет счастлива, я убью вас, Тэлворт!

В субботу «Сан» четырехмиллионным тиражом раструбила о «помолвке века». Эвелин радовалась, что это случилось в выходной. Люди немного придут в себя от неожиданной новости, прежде чем она предстанет перед недоуменными взглядами и любопытными вопросами коллег.

Однако Эвелин забыла о таком благе цивилизации, как телефон. Шквал звонков обрушился сразу после завтрака.

Дед снял трубку и вежливо, но сдержанно отвечал на вопросы. Закончив разговор, кисло посмотрел на внучку.

— Какой-то репортер из «Миррор» желал поговорить с тобой. Я посоветовал связаться с представителем Тэлворта по связям с прессой.

— А что, у него и такой есть? — Как много еще она не знала о своем женихе.

— Да, очень тактичный молодой человек. Ему по силам защитить вас от излишнего любопытства.

Снова звонок.

— О, привет, Дерек. — Тимоти вопросительно посмотрел на внучку. Та начала энергично мотать головой.

Старик понимающе улыбнулся.

— Нет, сейчас ее нет. Увы, не могу сказать, когда вернется. Да, конечно, передам, что вы звонили.

Эвелин же дед недовольно заметил:

— Кажется, он на грани помешательства. Хорошо, что ты не стала с ним разговаривать. Но не сомневаюсь, он вскоре пожалует. Тебе лучше не открывать дверь.

Телефонная трель.

— Бог мой! — воскликнул Тимоти, багровея. — Как долго это будет продолжаться?

На этот раз звонила его знакомая, леди Анабелла Эндклифф. Дед немного повеселел, удовлетворяя любопытство дамы.

— Благодарю, обязательно передам твои поздравления! Ты права, это действительно крупная рыба. Да, у Эвелин будет два дома, но уверен, она справится! Да, я просто вне себя от счастья!

Следующим дозвонился корреспондент «Дейли мейл». Ему было также рекомендовано обратиться к пресс-секретарю жениха. После чего телефон решили отключить.

Через полчаса прибыли тетушка Камилла и Валери. Тетушка начала кудахтать прямо с порога:

— Поздравляем… Какие чудесные новости… Это будет свадьба года… Умная девочка! Это сенсация! Он настолько богат, что даже неприлично. Эвелин будет прекрасно обеспечена! Он уже купил тебе кольцо?

— Входи, Камилла, — мрачно пригласил Тимоти.

Эвелин страшно волновалась. Тетушка Камилла расцеловала девушку и начала опять допытываться про кольцо.

Валери молча наблюдала за счастливой соперницей. Чувствовалось, что мисс Карсон встала не с той ноги. Взгляд Валери подобен ночи, а улыбка напоминала лезвие кинжала.

Эвелин показала кольцо. Она к нему еще не привыкла, и кольцо казалось тяжелым. Камилла замерла от восхищения.

— Дорогая! Оно великолепно!

— Это — изумруд. — Эвелин поежилась под взглядом кузины.

Та не сводила глаз с кольца, и лицо у нее стало меловым.

— Колумбийский изумруд. Только у этих камней такой великолепный зеленый цвет. В нем не меньше десяти каратов! — сдержанно заметила Валери. — Хорошая огранка и прелестно сочетается с бриллиантами… Даже по самым скромным расценкам, думаю, колечко потянет не на одну сотню тысяч фунтов!

Тетушка Камилла захохотала:

— Дорогая, твои слова весьма впечатляют, но неужели кольцо стоит так дорого? Эвелин, моя дочь права?

Девушка поразилась ювелирным познаниям кузины.

— Точно. Валери, ты знаешь, что говоришь! Ты такая умная!

— А ты еще умнее, — укусила Валери.

Эвелин стало не по себе.

— Правда, красивое? — спросила она Камиллу. — Марк так долго выбирал. Мы пересмотрели великое множество, казалось, что этому не будет конца. Мне нравились все. Но Марк просил показать еще и еще, и тогда они принесли это кольцо. Должна признаться, я пришла в ужас, когда услышала цену, но Марк и бровью не повел.

— Еще бы! Он может себе позволить все!

Тимоти почувствовал, что обстановка накаляется.

— Не хотите ли выпить? Валери, что тебе предложить?

— Слишком рано для крепких напитков, — буркнула племянница. — Я бы предпочла кофе.

— Сейчас приготовлю, — Эвелин поспешила на кухню, ища уединения, но кузина твердо решила составить ей компанию.

Пока хозяйка доставала чашки, блюдца, сахарницу и молочник, Валери начала циничный допрос.

— Поделись опытом, дорогая. Как ты добилась, что Тэлворт сделал тебе предложение? Может, я совершила ошибку, когда легла с ним в постель, не потребовав предварительно обручального кольца? Мужчины никогда не ценят того, что легко достается.

Эвелин побледнела, у нее перехватило дыхание. Валери смотрела на нее, как кошка, которая стережет мышку у норки, выжидая момент, чтобы броситься на свою жертву и прикончить.

— Ты знала, что мы были любовниками, не так ли?

Ревность похожа на физическую боль. Валери будто вонзила кинжал. Эвелин с трудом перевела дух и с достоинством ответила:

— К чему ворошить былое? К нему нет возврата.

Валери хмыкнула, но не сдалась.

— Зря, следовало бы поинтересоваться! У твоего женишка весьма бурное прошлое! Кстати, дорогая, он очень хорош в постели. Или может, ты это уже знаешь?!

— Не собираюсь обсуждать с тобой подобные вещи!

Эвелин гордо задрала подбородок.

Валери ехидно улыбнулась:

— Наверное, с тобой он играет по правилам! Ты же такая маленькая невинная скромница! Хочешь, чтобы он ждал твоей милости до первой брачной ночи, не так ли?

Эвелин задохнулась от ненависти. Валери захохотала:

— Надеюсь, Марк не будет разочарован. Несмотря на щедрые подарки, он бывает очень жестоким. — При слове «подарок» на лице Валери появилось странное выражение. Она вдруг сказала совсем иным тоном: — Впрочем, удачи тебе, милочка. А она тебе скоро, ох как понадобится. В жизни всегда есть место сюрпризам.

Что она хочет сказать, подумала Эвелин. В глазах и голосе Валери сквозило что-то такое, от чего становилось не по себе.

Мисс Карсон нарочито внимательно посмотрела на часы.

— О боже! Как бежит время! Прости, но мне уже не до кофе! Срочное дело.

Эвелин закончила приготовление кофе в очень плохом настроении. Почему Валери так неожиданно сорвалась с места? У Эвелин создалось впечатление, что кузина замышляет какую-то пакость, но какую? От этой стервы можно ждать чего угодно.

Тимоти вошел на кухню. Одного взгляда на внучку оказалось достаточно, чтобы понять, что обсуждался отнюдь не фасон подвенечного платья.

— Валери уехала… Она тебя чем-то огорчила?

— По крайней мере, пыталась…

Тимоти крякнул:

— Мерзкая лиса! Я знал, что она вонзит в тебя зубы, как только услышит новости! Она ревнует! Не обращай внимания!

— Хорошо.

Легко сказать, да трудно выполнить. В голове мелькали образы, которые Валери умело всколыхнула. Марк был ее любовником. Эвелин вспомнила, как стонала от бурных ласк Марка, и ей стало неприятно от мысли, что он так же нежен с другими. Сколько женщин было в его жизни? Он не говорил об этом, и Эвелин не хотела этого знать. Но не могла же она поверить, что Валери — единственная в его жизни!

Вечером Эвелин ходила с Марком в ресторан и вернулась поздно. На следующий день, как обычно, встала в половине восьмого, но когда в ночной рубашке и халате спустилась на кухню, дедушки дома уже не было. Он оставил записку, где сообщал, что на фабрике произошел несчастный случай, и он едет в Саутгемптон. Позже позвонит и расскажет в чем дело.

Эвелин сварила кофе, но не притронулась к нему и невидяще смотрела в окно. Шел сильный дождь. Когда же наступит весна? Назначили дату свадьбы — Марку хотелось, чтобы бракосочетание состоялось в конце марта. Пора подумать и о свадебном платье. Она представила себя в широком кринолине. Длинный кружевной шлейф, фата украшена флердоранжем.

Звон в дверь вывел девушку из сомнамбулического состояния. Увидев Дерека, Эвелин пришла в отчаяние.

— Ты не можешь войти, у меня нет времени.

Конечно, беднягу жаль, но Эвелин стала побаиваться Мейвора. Он старше, но в эмоциональном плане все еще оставался подростком, которому наплевать на чувства других людей. Думал только о себе и видел то, что хотел видеть.

— Ты не можешь выйти за него замуж! — без предисловий выпалил Дерек, капризно выпятив нижнюю губу. — Бог мой, ему почти сорок, а тебе вдвое меньше. Не может быть, что ты в него влюблена. Дело в деньгах, не так ли? Тебе нужны деньги, правда?!

Эвелин разозлилась, это уж слишком!

— Как ты смеешь говорить такое?! Не понимаешь, что оскорбляешь меня? Убирайся немедленно!

Она попыталась захлопнуть дверь, но Мейвор прибегнул к старому как мир приему — подставил ногу.

— Погоди! Извини, Эви. Не хотел тебя обидеть. Просто я зол и расстроен. Я тебя люблю и просто схожу с ума, зная, что ты можешь выйти замуж за другого!

— Дерек, ты меня не любишь! Если бы это было так, ты желал бы мне счастья!

— Ты не можешь быть счастлива с Тэлвортом. Он слишком стар для тебя. — Дерек попытался обнять девушку.

Она начала яростно сопротивляться.

— Отпусти меня! Не смей ко мне прикасаться!

— Послушай… Дорогая, пожалуйста, выслушай меня…

Эвелин уперлась руками в грудь молодого человека.

— Ничего не стану слушать, пока не отпустишь меня!

— Недавно прочел статью в одном журнале, — затараторил Дерек. — Там говорится, что девушки, которых не очень любили отцы, всегда влюбляются в мужчин старше себя, потому что ищут замену родителю. Ну, тебе ясно, в чем тут дело?

Эвелин сначала удивилась, но потом сердито возразила:

— Прекрати морочить мне голову псевдонаучными измышлениями! Я не воспринимаю Тэлворта в роли суррогатного папочки! И заруби это себе на носу!

— Вот-вот! Ты не можешь сама этого видеть, находишься слишком близко. Это как во сне — люди не могут истолковать собственные сновидения, хотя другим они понятны. Твой отец всегда был слишком занят, и у него не оставалось для тебя времени. Ты чувствовала, что он тобой не интересуется. Когда встретила Тэлворта, в его образе для тебя стали сочетаться два человека. Он обладает властью, как твой отец, но в отличие от мистера Фокстера проявил к тебе интерес. Ты вступаешь в этот брак с закрытыми глазами, но придет время, непременно очнешься и поймешь, какую ужасную ошибку совершила. Поверь, тогда будет очень плохо!

— Я его люблю, — сказала Эвелин, и Дерек застонал.

— Но Эви…

Мейвор пришел в тонкой куртке с капюшоном. Капли дождя стекали на бледное лицо, и Дерек походил на маленького бездомного мальчика. Эвелин стало его жаль.

Он почувствовал перемену в ее настроении и заскулил:

— Мне плохо, Эви. Не могу ни есть, ни спать. Ты меня убиваешь.

Под глазами бедняги залегли темные круги. Эвелин прикусила губу и решительно распахнула дверь.

— Зайди, согрейся. Твои туфли совершенно промокли. Сними их — Милли убьет меня, если на коврах останутся грязные пятна!

Дерек быстро снял куртку и обувь. Эвелин все отнесла на кухню, чтобы просушить. Мейвор пошел следом и устроился у батареи. Потомок гордых шотландцев как-то съежился и выглядел очень несчастным в старых джинсах и не первой свежести свитере.

— Мне так холодно, — дрожал он.

— Нечего расхаживать под проливным дождем. Тебе следует показаться врачу! — Эвелин кинула полотенце. — Вытри волосы. У тебя вид утопленника.

Эвелин налила гостю кофе и села за стол, чтобы допить свою порцию. Напиток стал чуть теплым, но девушке было все равно.

— У меня теперь новая работа, — похвастался Дерек. — Я работаю в конторе биржевых маклеров тоже в Сити. Мне предложил место знакомый нашей семьи.

— Тебе повезло!

В этом и была проблема — Мейвору все доставалось слишком легко. Всегда находился доброхот дать то, что желал «мальчик»!

— Значит, уходишь от Тэлворта?

— Уже ушел. Не собираюсь работать на того, кто украл у меня самое дорогое.

— Дерек, если это обо мне, не забывай, что я никогда не принадлежала тебе! Как Марк мог меня украсть?

Дерек помрачнел.

— Он знал, что я тебя люблю, но все-таки встрял. Именно так он действует и в бизнесе. У него напрочь отсутствует совесть. Этот кровопиец всегда добивается своего, не обращая внимания на людей, оказавшихся у него на пути. Но на этот раз у него ничего не выйдет! Я возвращу то, что принадлежит мне по праву!

В его голосе прозвучал вызов. Эвелин стало неприятно. Что задумал этот эгоист?

— Дерек, не рой другому яму, сам в нее попадешь!

— Не беспокойся, не попаду! — пробормотал молодой человек.

Эвелин заволновалась: значит, он уже сделал какую-то глупость. В том, что это именно глупость, девушка не сомневалась, но не могла представить масштабов.

— Что ты сделал? — спросила Эвелин тоном учительницы.

Дерек отвернулся и пожал плечами.

— Ты видела сегодняшние газеты?

— Нет. Что в них? — Эвелин встала, чтобы найти газеты, и в этот момент раздался грохот. Кто-то неистово колотил в дверь. Мейвор пролил кофе.

— Не открывай!

Кто-то продолжал испытывать дверь на прочность. Эвелин не выносила шума и поэтому поспешила в прихожую. В фарватере следовал Дерек, успевший прихватить куртку и туфли.

— Эви, послушай… Не надо…

Хозяйка не удостоила его ответом и распахнула дверь. В дом ураганом ворвался Тэлворт.

Эвелин в ужасе застыла — лицо Марка казалось черным, черты до неузнаваемости искажены яростью.

— Зачем ты это сделала?! — обрушился Тэлворт на невесту.

— Не понимаю, о чем ты? — Эвелин побледнела и широко раскрыла зеленые глаза.

— Не прикидывайся! Только ты могла…

Он швырнул сложенную газету, которая упала на пол.

— Читай! — приказал Марк.

Дрожащими руками Эвелин подняла газету и развернула. — На первой полосе красовалась фотография ее и Марка, которую предоставила газетам служба Тэлворта по связям с прессой.

Потом прочитала заголовок и дернулась, как от электрошока:

«ПРИНЦ НАВОЗНОЙ КУЧИ СТАЛ КОРОЛЕМ ТРЕДНИДЛСТРИТ!»

Эвелин в ужасе смотрела на Тэлворта. Он мерил прихожую нервными шагами.

— Читай! Они раскопали все, как только стало известно, где искать!

Эвелин не могла отвести от него взгляда. Марк казался таким огромным и сильным в длинном черном кашемировом пальто. Лицо у него застыло, будто высеченное из камня.

— Читай! — приказал он сквозь зубы, и девушка быстро перевела взгляд на газету.

Там не излагалось, на ее взгляд, ничего особенного — никаких деталей и подробностей. Только то, что Тэлворт родился в Колумбии, дата и место его рождения, имена родителей, как они были бедны, сколько у них детей, даты их смерти; сообщалось также, когда Марк получил британский паспорт и приехал в Лондон. Фотографии оказались более наглядны — серые скопления хибар на окраине Боготы, чумазые, босоногие, в рванье ребятишки. Третья фотография изображала роскошный дом на Эллсмер-сквер.

Эвелин медленно подняла голову.

— О, Марк… Как они все узнали?

— Тебе не кажется, что мистер Мейвор не умеет держать язык за зубами?

— Дерек? — Эвелин не могла этому поверить. — Почему ты так считаешь?

— Я знаю, ты все рассказала Мейвору, так что не пытайся лгать. Я посетил редактора газеты, и он сказал, что информацию дал твой дружок.

8

— Дерек? — Она поискала глазами, и только в этот момент до Марка дошло, что пакостник находится здесь.

Тэлворт заглянул в холл и увидел бывшего служащего сидящим на нижней ступеньке лестницы. Юноша дрожащими пальцами пытался побыстрее завязать шнурки.

Эвелин увидела, как на шее Марка пульсирует синяя жилка. Жених переводил безумный взгляд с Дерека на Эвелин, из-под халата которой виднелась знакомая ему ночная рубашка.

— Значит, это правда, — хрипло прошептал Марк. — Он провел здесь ночь.

Эвелин застыла в шоке:

— Конечно нет, Марк! Как ты можешь?..

— Он же одевается!

— Нет, ты не понял… Дерек промочил ноги, и я заставила его снять обувь и положила на батарею, чтобы высушить.

— Не смей мне лгать! — крикнул Тэлворт. Лицо стало жестоким. — Ты что, считаешь меня идиотом? Он только что встал с постели. Впрочем, как и ты!

Девушка дрожала.

— Дерек! Скажи ему правду! — простонала она.

Дерек начал застегивать куртку.

— Правду? Ты уверена, что он хочет выслушать правду? — нагло поинтересовался Мейвор, и ей стало плохо.

— Дерек, ради бога!

— Прости, Эвелин, но я тебя предупреждал. — Он пожал плечами.

— О чем ты меня предупреждал? — Эвелин была обескуражена. — Значит, это ты передал факты в газету?

Молодой человек довольно ухмыльнулся. Тэлворт медленно снял перчатки, сунул их в карман и швырнул пальто на кресло.

Эвелин умоляюще смотрела на приятеля.

— Почему ты это сделал? Дерек, ты же знаешь, я ничего не рассказывала о Марке… Кто это сделал? Скажи, кто тебе все сказал. Скажи, что это была не я! — Эвелин была близка к истерике.

— Это не она сказала мне, — нехотя процедил Дерек, но наглая улыбка говорила об обратном.

— Не смей насмехаться надо мной, маленький ублюдок! — Тэлворт сильно ударил Мейвора, и тот стукнулся головой о балясину. Из раны на голове начала сочиться кровь.

Дерек схватил трость Тимоти со стойки у двери.

— Только тронь меня, и я разобью тебе голову! — грозил он, размазывая кровь по лицу.

Тэлворт без труда вырвал трость и швырнул в сторону. Дуэлянт перетрусил и ринулся на улицу. Тэлворт бросился за ним.

— Не трогай его, Марк! — молила Эвелин, пытаясь втащить в дом. Она помешала преследователю довести начатое дело до конца, и Дерек смог беспрепятственно добраться до машины.

Тяжело дыша, Марк остановился в дверях и смотрел, как соперник уезжает под проливным дождем. Дерек издевательски посигналил, подмигнул бывшему шефу фарами и растворился в пелене дождя.

Тэлворт захлопнул дверь и мрачно посмотрел на Эвелин.

— Ты — предательница, маленькая ветреная шлюшка!

Вот теперь Эвелин испугалась насмерть. Она попятилась.

— Милый, я ничего не сделала… Не рассказывала Дереку о твоем детстве. Клянусь тебе! Не знаю, как он все узнал. Я никому ничего не говорила. Даже дедушке!

Марк смотрел на нее с отвращением.

— Бога ради, прекрати лгать! Меня тошнит от этого. Твой любовник хоть имел смелость признать то, что сделал!

Эвелин становилось все страшнее, но она старалась сохранять видимость спокойствия.

— Он не мой любовник! Как ты можешь так думать?..

— Еще верю пока глазам, — сказал Тэлворт грубо. — Когда я пришел, у тебя был виноватый вид. Никому на свете, кроме тебя, я не рассказывал о моем детстве. Значит, этот мерзавец мог все узнать только от тебя. Ты все рассказала, лежа с ним в постели, не так ли? Пока он занимался с тобой сексом?

— Нет, Марк! Поверь…

— Сколько раз он… с тобой?

Эвелин передернуло от тона и подбора выражений.

— Клянусь, я никогда не была с ним в постели!

— Ну и как? Он лучше, чем я? Во всяком случае моложе меня и, значит, дольше может удовлетворять твою похоть. Не могу сказать, что меня не предупреждали: он же мне и говорил, что раньше или позже, но ты к нему вернешься.

Эвелин попыталась обнять ревнивца и заглянуть в злое, обиженное лицо.

— Милый, пожалуйста, перестань. Я люблю тебя. Я никогда ни с кем не была близка! — терпеливо и ласково убеждала она.

Марк смотрел на нее, и в глазах вспыхнул нехороший огонек.

— Бог мой, каждый раз, когда смотрю на тебя, не могу этому поверить! Такое чудесное личико, чистые глазки — сама невинность. Неужели все это может принадлежать лгунье? Не желаю этому верить — вот что забавно! Может, в этом виновато мое детство… Из-за ужасающей бедности и полного отсутствия надежды люди на моей родине успокаивают себя верой в то, что Мадонна защитит их. Ее образы на каждом углу, в каждой лачуге, повсюду. Я воспринимал тебя, как Мадонну! Чистую, любящую и добрую. Как я мог быть таким идиотом?! Был ли я первым у тебя? В ту ночь, когда мы в первый раз спали вместе… Ты меня убедила в своей невинности, но сейчас я сомневаюсь — может, это все подстроено? Ты наверняка спала с Мейвором! А может, и не только с ним?!

— Нет, милый! Почему ты мне не веришь? Я ничего не рассказывала Дереку и никогда не спала с ним. Ты должен мне поверить! Я тебя люблю и никогда не причиню зла!

Марк провел пальцем по ее дрожащим губам.

— Не могу даже подумать о том, что он может тебя коснуться.

— Я ему этого не позволю!

— Твои губы сводят меня с ума… — застонал Марк. Потом наклонился и начал целовать ее. Натиск оказался столь сильным, что губы Эвелин буквально вдавились в зубы, но она боялась пошевелиться.

Эвелин решила, что разумнее подчиниться, если удастся — соблазнить Марка и отдаться ему, чтобы успокоить.

Он распахнул халат, и рука скользнула под ночную сорочку. Когда он коснулся сосков, они мгновенно затвердели, и тело подалось навстречу ласке. Эвелин настолько возбудил адреналин страха, что одного прикосновения оказалось достаточно, чтобы ею овладело страстное желание.

Водя рукой по груди, он начал целовать шею и вдруг укусил. Эвелин застонала, откинув голову. Марк резким движением задрал ночную рубашку, и тело девушки обнажилось до самых грудей. Он наклонил голову и начал жадно водить ртом по призывно торчащим соскам. Эвелин почувствовала, как сильная рука раздвигает ноги.

Закрыв глаза, она дрожала и хрипло стонала.

— Видишь? Даже сейчас я хочу тебя, — бормотал Марк. — Ты меня не останавливаешь — тоже меня хочешь. Провела ночь с этим ублюдком, но готова повторить все со мной, правда? Может, займемся этим прямо здесь, на полу?

Марк опрокинул девушку навзничь и придавил своей тяжестью.

Эвелин открыла глаза. Она побледнела и стала вырываться. Бесцеремонность любимого убила желание.

— Марк, ты меня пугаешь!

Он сжал ладонями ее лицо.

— Ты знаешь о людях, живших в Америке до того, как пришли испанцы? Это индейцы. Они поклонялись солнцу и приносили ему жертвы — вырывали сердца у живых людей. Вот что ты сделала со мной — вырвала у меня сердце. Как я могу теперь жить?

Эвелин взмолилась:

— Пожалуйста, отпусти меня, ты причиняешь мне боль! Отпусти, пожалуйста!

— Отпустить? — повторил мучитель, скривив губы. — К нему! Нет, дорогая, я тебя никуда не отпущу. Я тебя лучше убью, но ты не достанешься другому.

Руки Тэлворта метнулись к ее горлу так молниеносно, что она не успела заметить движения, пока они не сомкнулись на шее. Твердые пальцы давили сильно, и Эвелин начала задыхаться.

Она попыталась судорожно вдохнуть и крикнуть, но не смогла. Хватка была железной, в глазах Тэлворта застыло беспощадное выражение. Эвелин тщетно пыталась набрать воздух в легкие и дрожала как лист, поняв, что ее ждет.

Он пытается ее убить!

Теряя сознание, она попыталась ослабить железный обруч, сдавивший горло, и, видимо, это прикосновение привело Тэлворта в чувство.

— Боже! — Марк отпустил ее. Взгляд принял осмысленное выражение, лицо побелело от ужаса. Тэлворт поднялся и помог встать девушке, обняв за плечи, так как ее шатало. Эвелин начала кашлять, держась рукой за израненное саднящее горло.

Эвелин дрожала и горько плакала, у нее не было сил стоять, и она опустилась на ступеньки, прикрывая руками лицо.

— Прости меня, дорогая, — бормотал Тэлворт. — Боже, прости меня! Я сошел с ума — у меня осталось только одно желание — убить тебя… И я чуть не сделал это. Господь вовремя остановил меня. Я даже не знаю, как просить прощения…

Возобладал разум, и Марк подчинился заповеди Священного Писания. Не убий! Хотя это совершенно не означало, что он до сих пор ее любит!

Горло сильно распухло, и стало трудно глотать. Боль казалась просто невыносимой. Эвелин провела ладонью по влажным щекам. Абсолютно ясно, что следует сделать. Она взглянула на руку, на таинственную глубину изумруда, на веселое сияние бриллиантов. Потом медленно сняла кольцо и протянула его Тэлворту.

Он непонимающе смотрел на нее. Казалось, что с его лица смыты все краски жизни.

— Возьми кольцо, — прохрипела Эвелин. Ее лицо стало мокрым от слез.

Тэлворт вынул платок и подал ей.

— Вытри слезы.

Если бы не обстоятельства, забавно было слышать этот заботливый, почти отцовский голос, но сейчас он причинял лишнюю боль.

Эвелин молча взяла платок, вытерла лицо. Это нехитрое, обыденное действо немного помогло восстановить равновесие. Каждое глотательное движение отдавалось острой болью, но разговаривать оказалось особенно трудно. Тем не менее, собрав волю в кулак, она прошептала:

— Я не смогу выйти замуж за человека, который мне не верит. Ты должен забрать свое кольцо.

— Что я стану с ним делать? Оставь его себе, отдай на благотворительные нужды, делай с ним, что хочешь. — Он надел пальто. — Прощай, Эвелин.

Когда Марк открыл дверь, девушка в отчаянии воскликнула:

— Я никому не рассказывала о Колумбии! И никогда не спала с Дереком! — Желание оправдаться пересилило гордость.

Тэлворт обернулся, лицо его было каменным. Эвелин не могла остановиться:

— Я тебе никогда не лгала!

Тень сомнения и неуверенности пробежала по его лицу, но в этот момент на улице что-то вспыхнуло, как зарница.

Тэлворт выругался по-испански, английский вариант звучал гораздо лаконичнее:

— Будь они прокляты!

— Что это такое? — закричала Эвелин, когда зарница мелькнула еще раз.

Марк в сердцах захлопнул дверь. Девушка услышала, как на улице повторяли их имена.

Кто-то забарабанил в дверь и попытался заглянуть в дом через щелочку ящика для писем.

Тэлворт схватил Эвелин за плечи и втолкнул на кухню.

— У вас есть черный ход?

— Да, через гараж. Что там происходит? Кто эти люди?

— Твои друзья — газетчики, — горько сказал Марк. — Им всегда мало! Ты сумела привлечь их внимание, но будешь страдать от излишней назойливости. Эта стая не уйдет, пока не получит еще один лакомый кусок для печати, а завтра им понадобится еще. Гиены, питающиеся костями и плотью живых людей!

Дверь сотрясалась от ударов. Раздавались крики. Эвелин ужаснулась.

— Там огромная толпа! Сколько их там может быть?

— Не считал, но, видимо, не меньше дюжины. — Тэлворт расхаживал по кухне взад-вперед, как тигр в клетке. — Как мне теперь отсюда выбраться? Где Тимоти?

— Ему пришлось уехать на фабрику, там что-то случилось.

— Он уехал на машине?

— Конечно. — Эвелин грустно смотрела на Марка. — Милый, я никому ничего не говорила, даже дедушке. — Вдруг она что-то вспомнила и прикусила губу. — Только один раз… Должна сказать…

— Что?

— Ну, я начала читать о Колумбии… — Эвелин покраснела и смущенно опустила ресницы. — Мне хотелось побольше узнать о твоей родине. Книга лежала здесь, пока я готовила рождественскую индейку, и Валери…

— Ara, Валери?! — Марк прерывисто вздохнул.

— Она увидела книгу и спросила, почему меня так интересует Колумбия, но я ничего не сказала! Ничего не говорила об этом ни одной живой душе!

Тэлворт хмурился и продолжал метаться по кухне. По его лицу ничего нельзя было определить. Потом резко остановился.

— Я не могу остаться, у меня масса дел. Придется прорываться через засаду. Иди со мной к двери, и как только выбегу, сразу захлопни ее и запри, иначе они ворвутся в дом. Потом отправляйся наверх, оденься и оставайся там. Не отвечай на телефонные звонки и никому не открывай. Позвони Тимоти и расскажи, что здесь происходит. Скажи, чтобы он пока не приезжал домой.

— Но он не может ночевать на фабрике!

— Надеюсь, что большинство писак последует за мной! Сразу же пришлю сюда своих людей, чтобы они немного расчистили место, и твой дедушка сможет проникнуть в дом. Охрана останется до утра, чтобы репортеры не беспокоили вас.

У двери Марк глубоко вдохнул, будто готовился нырнуть.

— Готова?

Эвелин кивнула.

— Марк, пожалуйста…

Он промолчал. Дверь открылась, и она увидела осаждавших дом людей. Засверкали вспышки, гул голосов стал сильнее.

— Марк, это правда?..

— Как вы чувствуете себя после работы на свалке?.. Ваша работа и теперь грязная?..

— Тэлворт, улыбнитесь!

— Пусть нам попозирует девушка!

— Как вы попали в эту страну? Правда, что вы нелегальный иммигрант?

— Правда ли, что ваше полное имя Марко-Джозеф-Хосе-Мария-Фернандо?

Тэлворт прошипел:

— Ну же!!

Эвелин захлопнула дверь и налегла на нее. По лицу градом катились слезы. Крики продолжались.

— Приходите в мой офис в одиннадцать часов, я сделаю заявление для прессы, — громко сказал Тэлворт, перекрывая шум.

— А ваша невеста будет там?

— Ей известно о вашем происхождении?

— Что думает по этому поводу ее семья? Марк не стал отвечать. Эвелин слышала удаляющиеся шаги и поняла: кошмар кончился. Потом заурчали моторы — вся свора фотографов и репортеров отправилась за жертвой.

Любимый уехал, все кончено. Эвелин не могла этому поверить. Любовь обрушилась на нее из ниоткуда, как горячий ветер в пустыне, и жизнь потекла по другим законам. Сейчас ветер переменил направление, и она осталась одна.

Эвелин проглотила ком. Боже, как же болит горло! Она почти пожалела, что Марк не убил ее. Если бы он довел дело до конца, не было бы сейчас так щемяще-пусто.

Как он мог поверить клевете? Если он ее любит, то как может считать способной на ложь, обман, предательство? Он ее не знает, иначе ничему бы не поверил. А если не знает, как может ее любить?

Горячий ветер пустыни принес мираж любви. А сейчас мираж исчез, и жизнь вновь стала бескрайней пустыней.

Рыдая, Эвелин поплелась в спальню. Тело стало тяжелым как свинец. Любопытство жадных до сенсации журналистов, казалось, публично ее раздевало. Эвелин тщательно вымылась, словно смывала жирную грязь, потом оделась в то, что попалось под руку. Дождь лил не переставая. Его потоки стекали по окнам, заполняя стоки и немилосердно размачивая землю. Шепот шин приглушался шорохом дождя. Казалось, что в мире больше никого нет — только Эвелин и дождь.

Эвелин отодвинула краешек шторы — улица казалась пустой, и на секунду она решила, что все убрались. Но потом заметила вспышку сигареты в припаркованной неподалеку машине и поняла, что акулы пера отошли на заранее подготовленные позиции и оттуда наблюдали за домом.

Эвелин позвонила деду. Тимоти не скрывал, что расстроен.

— Эвелин, видела сегодняшние газеты? — спросил он.

— Я звоню именно поэтому. — Эвелин старалась не заплакать. — Репортеры организовали засаду у наших дверей. Марк сказал, что тебе пока лучше побыть на фабрике.

— Он у нас?

— Нет, он заезжал, но сейчас уехал в офис и даст там пресс-конференцию.

— Значит, ты одна? Я сейчас же еду домой.

— Не надо. Марк обещал прислать охрану. Пока не приезжай, а то не сможешь попасть в дом. Лучше послушаться Марка.

Дед помолчал, потом откашлялся.

— Эвелин, ты знала о Колумбии?

— Да, — шепнула она. — Но не знаю, кто рассказал обо всем журналистам, я никому ничего не говорила и не понимаю, как они узнали… Марк обвинил в этом Дерека, но я ему ничего не говорила.

— С тобой все в порядке? У тебя такой грустный голос. Что происходит? Кажется, правильнее и лучше сразу же приехать. Мне не нравится, что ты одна в доме.

— Нет, пожалуйста. Все будет хорошо, — настаивала внучка.

Тимоти вздохнул.

— Должен сказать, что я восхищаюсь Тэлвортом. Ну, когда узнал о его происхождении… Понадобилось колоссальное мужество и упрямство, чтобы пробиться наверх. Я его уважаю… И изменил свое мнение о нем.

— Да, — сказала Эвелин и улыбнулась.

— Значит, он наполовину метис — теперь понятно, почему он такой смуглый. Я всегда считал, что он со Средиземноморья.

Она больше не могла говорить о Марке, это было больно.

— Ты ничего не сказал… — прервала Эвелин деда. — Что случилось на фабрике? Что-то серьезное?

— Один из подмастерьев попал рукой в валки. Боюсь, руку придется ампутировать. Он уже в больнице.

Эвелин выслушала подробный отчет о происшествии и комментарии. Потом дед устал:

— Ну ладно, увидимся позже, дорогая. Но если я понадоблюсь, немедленно звони.

Выглянув в окно, Эвелин увидела, что почти все машины с журналистами уехали. Одна осталась на дежурстве. Судя по бликам, в ней находился фотограф. Эвелин проголодалась и спустилась на кухню, чтобы сделать сандвич. Потом немного подумала и решительно направилась к телефону.

Она набрала номер Мейвора.

— Дерек?

— О, Эви… С тобой все в порядке? — в голосе молодого человека сквозило облегчение.

— А тебе не все равно?! Как ты мог так оклеветать меня?

— Старался отомстить ему, он этого заслуживает. Прости, что был вынужден вмешать в эту грязь и тебя. Эви, мне не хотелось доставлять неприятности. Слава богу, ты позвонила, а то я уже не знал, что и делать. Помни, что я тебя люблю. Надеюсь, мистер Тэлворт не демонстрировал свои латиноамериканские замашки? Не следовало оставлять тебя с ним наедине.

— Не следовало ему врать! Он так злится на меня!

Она услышала, как Дерек судорожно вздохнул.

— Что он тебе сделал? Тебе плохо? Что?..

— Нет, все в порядке, но не благодаря твоим молитвам! Если ты действительно хорошо ко мне относишься, то скажешь правду. Я ничего не говорила тебе о Колумбии, и ты это прекрасно знаешь. Откуда ты все узнал? Если не признаешься, я больше никогда не буду с тобой разговаривать! И сдержу слово! Ну?!

— Это шантаж! — голос Дерека разъяренный и по-детски изумленный. Сам Мейвор может врать и шантажировать кого угодно, но другие не имеют на это права.

— Лучше скажи правду — кто тебе рассказал о Колумбии?

Он долго молчал, но потом неохотно признался:

— Красотка Валери.

Эвелин и сама догадалась, просто хотела убедиться. Это мог быть не кто иной, как мисс Карсон. Она обратила внимание на нервозность девушки и ее нежелание говорить о Колумбии. Валери настроила свой радар и сделала правильные выводы.

— Откуда она узнала подробности? Марк поклялся, что никому, кроме меня, ничего не рассказывал.

— Валери говорила, что ты сама кое-что подсказала, а потом она сообщила информацию этому, ну, как его… Камберу.

— Камбер? — секунду Эвелин ничего не понимала, но потом все встало на свои места. — Магнусу Камберу?

— Да. Он тоже ненавидит Тэлворта. Считает, что должен получать гораздо больше от проектов, которые готовит для шефа. Ему непонятно, почему большая часть доходов идет в карман Тэлворта. Он ему завидует. Валери видела, что ты интересуешься книгами о Колумбии, и что-то заподозрила. Она решила, что если ты так волнуешься, значит, за этим что-то кроется.

Эвелин застонала.

— Господи, какая я дура!

— У Валери есть хватка, а у тебя нет, — посочувствовал Дерек. — Валери сказала Камберу, что у Марка есть какие-то колумбийские связи. Магнус занялся расследованием. Он узнал, что у Марка двойное гражданство — британское и колумбийское. Откопал массу документов — свидетельство о рождении, свидетельства о смерти его родителей, фотографии помойки, где он родился, жил и работал. Магнус нашел людей, которые помнят Марка, отыскал его сестер, но они не стали с ним разговаривать. Камбер нанял фотографа, и тот сделал нужные снимки. Валери все отдала мне и сказала, в какую газету обратиться. Обещала, что мне хорошо заплатят за эксклюзивные сведения о Тэлворте, и не обманула. Красивый заголовок: «Цветок, выросший на навозной куче!»

Дерек распалялся, и его тон становился все агрессивнее.

— Я честно работал на Тэлворта, но теперь мне нельзя там оставаться. К тому же мне не помешают хорошие деньги.

Эвелин возмутилась.

— Больше не желаю тебя видеть. Никогда не приезжай к нам, не звони. Исчезни из моей жизни!

— Эви! — начал протестовать Дерек, но она швырнула трубку. На душе было скверно. Ревность Мейвора и козни Валери испортили ей жизнь. Если бы она могла заставить Дерека признаться в том, что он оклеветал ее. Если бы он сказал, кто на самом деле снабдил его сведениями, может, тогда Марк…

Эвелин тяжело вздохнула.

Дерек никогда не пойдет на это. Он поссорился с Тэлвортом, и их отношения навсегда испорчены. Он сделал подлость, сообщив о колумбийской эпопее прессе. Чем он поможет, если даже решит рассказать правду?

Эвелин положила кольцо в ящик ночного столика. Без кольца рука казалась голой. Придется рассказать все деду. Он не одобрял их помолвку. Интересно, что дед стал лучше относиться к Тэлворту, узнав о его прошлом. Когда она расскажет Тимоти о расторжении помолвки, он будет ее жалеть. Ей стало неприятно при мысли о сочувствии, пусть и искреннем. Хорошо бы оказаться на необитаемом острове! Слишком невыносима боль расставания с любимым, с мечтой о счастье.

Внизу отчаянно зазвонил дверной колокольчик, затем послышался вой сирен, крики.

Неужели это дедушка?

Эвелин подбежала к окну и увидела седую голову, облепленную, как мухами, шляпами, кепи, беретами репортеров.

Эвелин слетела вниз и распахнула дверь, крикнув в толпу:

— Пропустите! Оставьте его в покое! — она схватила седовласого джентльмена за рукав пальто и потащила в дом. Фотографы нацелили на нее объективы, и Эвелин старалась закрыть лицо и не обращать внимания на вопросы, которыми забрасывали ее журналисты.

— Кто это, Эвелин?

— Мисс Фокстер, это ваш дедушка?

— Попозируйте нам.

— Вы знали, что Тэлворт родился на помойке?

— Правда ли, что он разбогател благодаря связям с колумбийским картелем?

— Как ему удалось так долго хранить инкогнито?

Эвелин и ее спутник наконец смогли пробраться к двери, но репортеры тоже не зевали.

— Убирайтесь, или я вызову полицию! — пригрозила Эвелин, пытаясь захлопнуть дверь. Но стая не желала упускать жертву. Дверь никак не закрывалась, потому что снаружи ее тянули на себя поднаторевшие в подобных схватках журналисты.

Неожиданно несколько крупных спортивного вида мужчин набросились на газетчиков и начали расшвыривать их.

Толпа расступилась, а один из спасителей почтительно обратился к Эвелин:

— Закройте дверь, мисс. Нас прислал мистер Тэлворт. Теперь эти бездельники не будут болтаться у вашего дома.

Эвелин с облегчением заперла дверь и без сил прислонилась к ней. На глазах выступили слезы, она тяжело дышала.

— Дедушка! Почему ты не послушался? Они так накинулись на тебя! Марк же просил оставаться в офисе…

Она замолчала и посмотрела на старика. Эвелин с ужасом увидела, что это не дед. Это был Ральф Линсдей, заклятый враг Тимоти Макферсона.

9

— Что вы здесь делаете? — поразилась Эвелин.

— Я хотел поговорить с вашим дедушкой или мистером Тэлвортом, — тяжело дыша, ответил Линсдей. Он был не так стар, как Тимоти, но ему уже минуло шестьдесят. Нападение репортеров выбило его из колеи. Он побледнел, лоб покрылся испариной.

— Могу ли я присесть? Мне что-то не по себе.

— Конечно. — Эвелин проводила его в гостиную. — Могу ли я предложить вам выпить?

— Спасибо, если можно глоток воды.

Эвелин пошла на кухню. Когда вернулась, гость сидел, откинувшись в кресле и закрыв глаза. Он мелкими глотками выпил минералку. На улице газетчики громко спорили с охраной. Линсдей посмотрел в окно.

— Сколько времени вы находитесь на осадном положении?

— С раннего утра. Мистер Линсдей, Марк сейчас в офисе, а дедушка на фабрике. — Эвелин говорила довольно холодно. Она не могла забыть, кому Тэлворт отдал их фабрики.

Ральф внимательно посмотрел на нее.

— Эвелин, мне очень жаль, что с фабриками пришлось расстаться. Когда Тэлворт предложил их мне, я с радостью пошел на это. — Он поморщился. — Мы столько времени воевали с Тимоти, что уже не помним, из-за чего разгорелся сыр-бор. Я не стал сопротивляться, когда получил возможность насолить Макферсону. Мне казалось, это будет моим триумфом. Но когда я их получил, это не доставило мне ни малейшего удовольствия. Может показаться странным, но мне недостает борьбы всех этих прошлых лет. Тимоти — мой старый друг-соперник. Когда я одержал победу, с ней пропала частичка меня самого. Поэтому я уговорил Адамса управлять фабриками. Я знал, что он нравится Тимоти и смягчит удар. По этой же причине я согласился с предложением Тэлворта оставить вашего деда в качестве консультанта.

— Значит, это была идея Марка? — переспросила Эвелин.

Старик утвердительно кивнул.

— Да, и мне показалось неплохая… Ну, не знаю, как объяснить — восстановить статус кво. Наверное, так!

Эвелин оттаяла. Ох, уж эти старые джентльмены!

— Поэтому вы здесь? Чтобы помириться с дедушкой?

Он улыбнулся. Чувствовалось, что Ральф немного пришел в себя.

— Не говорите ничего Тимоти, но знайте: я к нему очень хорошо отношусь, и мне неприятно, что я забрал у него фабрики. Я также уважаю Тэлворта. Когда прочитал утренние газеты, мне стало его жаль. Он — человек очень достойный и не желает, чтобы копались в его грязном белье. Наверное, неприятно, что его имя появилось в газетах и миллионы любопытных станут смаковать историю его жизни! Я подумал, может, ему будет приятно узнать, что друзья поддерживают его. И еще, я приехал сюда, потому что решил, что здесь найду и Марка, и Тимоти. Дворецкий Тэлворта сказал, что хозяина нет дома, а воскресенье — выходной…

— Правильно, но Марк устроил в офисе утром пресс-конференцию.

— Тогда отправлюсь туда, — сказал Ральф Линсдей, с трудом вставая. — Спасибо дорогая.

Он застегнул пальто.

— Кажется, на улице тихо. Люди Тэлворта разобрались с газетчиками. Вы не боитесь оставаться одна?.. Может, хотите отправиться со мной?

— Нет, все хорошо и благодарю вас, мистер Линсдей. Вы очень добры. Я скажу дедушке, что вы заходили.

— Передайте ему… Мне так жаль…

Эвелин улыбнулась.

— Я ему все передам.

Ральф выпрямился, как солдат перед боем.

— Хорошо, тогда открывайте дверь, милая.

Линсдей вышел на улицу. Сразу же подошли два человека охрана Тэлворта, и он беспрепятственно проследовал к своей машине. Эвелин заперла дверь и позвонила деду.

— Думаю, ты можешь ехать домой. Марк прислал охрану, и они разогнали всех любопытных.

— Как ты, дорогая? — взволнованно спросил Тимоти.

— Нормально, — солгала она, радуясь, что он не видит ее лица.

— Хорошо, постараюсь приехать как можно быстрее.

Макферсон прибыл через час, и у него не возникло никаких проблем с прессой. Оставалась только одна машина, но люди Тэлворта не позволили никому выйти, пока Тимоти шел к дому.

Эвелин рассказала о визите Ральфа Линсдея. Дед поразился.

— Что ж… Это благородно с его стороны… Говоришь, он поехал в офис повидаться с Тэлвортом? Ральф порядочный человек, и этого у него не отнимешь. Старая лиса!

Эвелин засмеялась.

— А он называл тебя старым чертом!

Деду комплимент пришелся по вкусу.

— Вот как? Пусть не рассчитывает, что сможет меня умаслить!

Зазвонил телефон.

— Так было весь день?

Эвелин развела руками. Дед хмыкнул:

— Может, это Камилла? Наверное, прочитала воскресные газеты и спешит выразить соболезнование. Надо снять трубку, может, и впрямь она. А то, не ровен час Камилла сюда явится.

Он подошел к телефону.

— Здравствуй, Камилла!

Он молча слушал тираду, потом резко прервал собеседницу:

— Что? Откуда тебе это известно?.. Тэлворт? Но как он?..

Эвелин начала нервничать. Она внимательно прислушивалась к беседе, но почти ничего из потока слов тетушки разобрать не могла. Что она говорит?

— Хорошо, Камилла, если тебе так хочется. — Тимоти покосился на внучку. — Конечно, можешь остаться у нас. Хорошо, возьми такси. Мы тебя ждем.

Дед повесил трубку и повернулся к Эвелин.

— Теперь нам на голову свалилась Камилла. Не мог ей отказать — она так волнуется из-за Валери. Но нам будет нелегко, я с трудом переношу квохтанье этой дамы.

— Что случилось? Ты что-то сказал насчет Марка…

Может, Тэлворт узнал, что именно Валери вооружила Дерека и научила, как распорядиться сенсационным материалом?

— Девчонка удрала! Камиллу довольно сложно понять. Она просто вне себя! Обнаружила, что Валери не ночевала дома. Камилла говорит, что дочь иногда не возвращалась домой на ночь, и поэтому ее отсутствие не насторожило старушку. Но обычно Валери звонит и сообщает, когда ее ждать. Сегодня звонка не было, а потом позвонил Тэлворт и попросил к телефону мисс Карсон. У Камиллы истерика, и я не понял, что сказал Марк, но, видимо, нечто серьезное, потому что твоя тетушка просто в ужасе.

— Именно Валери раздобыла все сведения о прошлом Марка, — хрипло сказала Эвелин. — Может, теперь заварилась каша. Если Тэлворт узнал, что…

Тимоти возмутился:

— Все подстроила эта дрянь! Даже зная ее, не могу представить, что она способна на такую низость. Бог мой… Она, наверное, сошла с ума! Тэлворт вышвырнет ее на улицу!

Дед застонал и взъерошил седую шевелюру.

— Боже, я этого не выдержу. Какой ужасный день! Я поднялся ни свет, ни заря из-за несчастного случая, а теперь еще и это!

— Почему бы тебе не прилечь? Ты очень устал и расстроен. Я встречу тетушку Камиллу.

— Отдать тебя на растерзание?!

— Ничего страшного. Ей хочется выплакаться, а для такого дела больше гожусь я.

— Ну, если так…

Тимоти хотелось согласиться с внучкой. Он устал, ссутулился, посерел от всех треволнений. На него страшно было смотреть.

Дед отправился в свою комнату, а Эвелин — на кухню, чтобы приготовить что-нибудь заморить червячка. Она только начала готовить салат, как раздался звонок в дверь. Эвелин сняла фартук и пошла открывать. Тетушка Камилла пожаловала на полчаса раньше. Хозяйка радушно приветствовала даму:

— Здравствуйте, тетушка Камилла…

Вежливая улыбка угасла, когда девушка разглядела «тетушку». Марк, в джинсах и черной кожаной куртке, подчеркивавшей широкие плечи, казался мрачнее тучи.

Девушка посторонилась, и он вошел в дом.

Эвелин приготовилась к любому повороту событий. Она гордо подняла голову, но была бледна как смерть.

Марк оглядел ее и нахмурился.

— Выглядишь ужасно…

— Я и чувствую себя не самым лучшим образом, — с иронией в голосе заявила она.

— Все так, я это заслужил. Эвелин… Не знаю, что сказать. Даже боюсь извиняться и понимаю, как ты на меня обижена. Меня трудно простить. Бог свидетель, я должен был понять, что ты не могла сделать подлости. Но я так ревновал тебя к Мейвору и с самого начала страдал от комплекса неполноценности…

— Ты — от комплекса неполноценности? — не веря, повторила Эвелин. — Ты?!

Марк усмехнулся.

— Не могу забыть, что почти вдвое старше тебя!

— Я говорила уже, что меня это не волнует!

— Сейчас, может, и так, но что ты скажешь лет через десять?

— Откуда я знаю! Но всегда стоит рискнуть, дорогой! Такова жизнь. — Эвелин вдруг запнулась. — Это все никому не нужные рассуждения. Между нами все кончено.

Тэлворт, не отрываясь, смотрел на нее. Синие глаза затуманились.

— Я пришел сказать: мне стыдно. Ведь я обвинял тебя в том, что газеты раструбили о моем прошлом. Теперь я знаю, кто подучил Мейвора, — он мне рассказал полчаса назад.

— Ты его видел?

— Да, он во всем признался и сказал, что ты уже все знаешь.

— Да, мы говорили по телефону. Понимаешь, он не такой плохой и беспокоился, как у меня дела.

Марк скривил губы.

— Жаль, что он сначала солгал!

Эвелин обеспокоенно посмотрела на Тэлворта.

— Как ты добился признания?

Марк хмыкнул.

— И не спрашивай!

— Ты его бил?

Он, не моргая, без всякого выражения посмотрел на нее.

— Бедный Дерек! — Эвелин было жаль парня, несмотря ни на что. У Дерека куча недостатков, но он слабый, а не вредный и очень боялся шефа. Наверно, жутко перепугался, когда Тэлворт явился к нему домой. — Надеюсь, ты его не сильно избил!

— В этом не было необходимости. Как только он понял, что, если потребуется, я его изобью, рассказал все. Но я уже о многом догадывался. Когда ты сказала, что подозреваешь Валери, я начал ее искать, но не нашел. Мать понятия не имела, где она может быть, и собиралась звонить в полицию. Я попытался связаться с Камбером — он не подходил к телефону, поэтому я послал к нему человека. Сосед сказал, что Магнус уехал ночью с чемоданами. — Марк помолчал. — Валери сидела в машине.

Эвелин широко раскрыла глаза.

— Они уехали вместе?

Марк снисходительно улыбнулся.

— Они из тех, кто сочетает удовольствие с бизнесом! У Валери есть голова на плечах. Она — умная, амбициозная женщина, и понимает, как лучше сделать деньги и как будет развиваться рынок, какие акции покупать, а какие — продавать. Она будет полезна Магнусу именно в этом плане. А Камбер — проницательный, хитрый, неискренний и пробивной. Им нужно много денег, чтобы начать общее дело. Словом, они нашли друг друга!

У Марка был странный голос. Эвелин потребовала:

— Ты не все сказал!

— Я послал одного из клерков в банк, чтобы тот проверил наличность. Эта парочка не просто удрала, они унесли с собой целое состояние в облигациях на предъявителя.

— Облигации на предъявителя? Что это такое?

Марк улыбнулся.

— Это такая бумага, и тому, кто ее предъявит, выплатят определенную сумму денег. Они не именные. Тот, у кого есть облигация, может получить наличность где угодно. Ему не станут задавать вопросов, особенно в некоторых странах третьего мира. Бумаги лежали у Валери в сейфе.

— Ты хочешь сказать… Она их украла?

Марк утвердительно кивнул.

— Я уже связался с полицией, но они опередили нас на целые сутки. Сейчас они могут быть где-нибудь в Южной Америке с полумиллионом фунтов.

— Неужели так много?

Тэлворт усмехнулся.

— Мисс Карсон не станет рисковать по пустякам.

— Почему ты так спокойно говоришь об этом? — Эвелин ожидала от пострадавшего более бурной реакции.

— Мне сегодня пришлось столько пережить, что, наверное, мои возможности удивляться просто иссякли. Но я не считаю Камбера глупцом. Полмиллиона — это такие деньги, которые в наши дни могут быстро кончиться. Конечно, он умен, поэтому и работал на меня. Он не банкир, а оценщик активов.

— Не понимаю, что это означает.

— Он проверял компании, узнавал слабые места и составлял план, как лучше начать на них атаку. Не сомневаюсь, что он хочет предложить своим будущим клиентам именно такой метод, только будет работать на себя, а не на меня.

— Ты знаешь, что он тебе завидовал? Дерек сказал…

— Да, он с удовольствием рассказал, как завидовал мне Камбер. Именно Магнус летал в Колумбию, чтобы собрать информацию обо мне, и усиленно старался обнаружить нечто такое, что сможет меня полностью дискредитировать.

Эвелин вздохнула.

— Это моя вина, что Валери начала что-то подозревать. Не следовало нервничать, когда она увидела у меня книгу Гарсии Маркеса. Она слишком умна и перехитрила меня.

— Валери ревновала, и от этого ее инстинкты стали еще острее. У них с Камбером много общего. Он завидовал моей власти и состоянию, а она во всем завидовала тебе.

Эвелин вздрогнула.

— Как ужасно знать, что кто-то тебе завидует и ревнует, постоянно за тобой следит. У меня просто мурашки бегают.

— Не грусти, — низким голосом сказал Марк и обнял Эвелин.

На секунду она растаяла, но потом вспомнила обиду и оттолкнула Тэлворта.

— Не смей! — закричала она. — Тебе лучше уйти!

Одно его прикосновение, и она тает. Несмотря ни на что, ее тянуло к Тэлворту.

— Эвелин… Понимаю, что не заслуживаю тебя, но, может, дашь мне шанс? Я тебя люблю, и ты это знаешь… Тогда, утром… Прости, но я боялся, что могу тебя потерять!

— Я не могу! — крикнула она, начиная плакать. — Разве это не понятно?! Ты мне не доверяешь! Я тебе клялась, что ничего не говорила Дереку о Колумбии, но ты мне не поверил!

— Эвелин, я был в шоке! Я всегда боялся, что люди могут узнать о моем происхождении, и когда я увидел газеты, мне показалось, что страшный ночной кошмар стал явью!

— Ты мне не поверил, когда я тебе сказала, что не занималась любовью с Дереком! Даже сказал, что не уверен, что я досталась тебе девственницей! Если бы ты действительно меня любил, ты никогда не стал бы ни в чем сомневаться!

— Я был вне себя и не соображал, что говорю. В тот момент я стал сумасшедшим, Эвелин. От ревности и подозрений.

Она грустно посмотрела на Марка.

— Как я могу быть уверена, что это не повторится? Марк, я этого не вынесу Ты меня очень обидел, когда обвинял… и отказывался мне верить…

— Понимаю, дорогая. — Тэлворт глубоко вздохнул. — Я прошел слишком тяжелую жизненную школу. Так долго приходилось рассчитывать только на себя, что теперь трудно кому-либо верить.

Эвелин растрогалась, думая о его детстве, и рука ее невольно коснулась шеи. Наверное, она нечаянно отвернула высокий ворот водолазки, прикрывавший синяки. Марк посерел от ужаса.

— Боже… — он оттянул вниз горловину водолазки и застонал, глядя на синяки. — И это сделал я? Эвелин… Мне нет прощения! Ты права, меня на пушечный выстрел нельзя подпускать к тебе!

Эвелин не сводила с него глаз.

— Мне следует тебя ненавидеть, — прошептала она.

— Ты меня ненавидишь?

— Так сильно, что кажется будто я умираю. — Она услышала хриплый вздох.

— Милая…

— Тебе стоит хотя бы поцеловать эти раны, — сказала Эвелин и откинула голову назад, подставив шею.

Марк обнял ее за талию, подставив другую руку под ее голову. Он нежно провел губами по следам, оставленным им в приступе безумия.

Эвелин почувствовала, им начала овладевать страсть. Она прижалась к нему, подняла голову, и их губы слились в страстном поцелуе. Эвелин прижималась все теснее, чувствуя прикосновение каждой клеточкой сильного и мужественного тела.

Потом Марк вдруг прервал поцелуй.

— Эвелин, я тебя люблю, не мучай меня. Ты не можешь меня выгнать, если так целовала!

— Следовало бы это сделать… Я, наверное, сумасшедшая, что не делаю этого. Но вся беда в том, что я тебя люблю и не смогу расстаться с тобой.

Марк крепко сжал ее в объятиях и продолжал держать, как собственник и повелитель, потом застонал и прикрыл глаза. Он настолько побледнел, что казалось, сейчас потеряет сознание.

— Дорогая, клянусь, что буду верить каждому твоему слову и постараюсь не ревновать тебя к молодым мужчинам!

— Не понимаю, почему ты считаешь, что на свете найдется женщина, которая смогла бы предпочесть тебе Дерека Мейвора!

Марк скривился.

— Он такой симпатичный!

— Да, милый и прилично выглядит, — согласилась Эвелин. — Но он — мальчик, не мужчина. Ему следует подрасти.

— Однако он твоего возраста, а я гораздо старше.

— Дерек не моего возраста! Я старше. Я взрослела в суровой обстановке. Мне пришлось ухаживать за умирающей матерью, и отцу я оказалась не нужна! Дерека баловали и ублажали всю жизнь. У нас очень мало общего, ты и сам это понимаешь!

Эвелин улыбнулась.

— Зато у нас с тобой очень много общего. Мы оба справлялись с трудностями в раннем возрасте и научились жить без любви… Быть одинокими и выжить. Меня не волнует разница в возрасте. Марк, в тебе есть то, в чем я больше всего нуждаюсь, и мне кажется, что мне есть чем поделиться с тобой. Мы оба хотим создать семью, и мне хочется родить тебе малыша. Страсть — это не единственное, что связывает людей. Все будет хорошо! Давай будем жить, чувствовать себя счастливыми и не думать о будущем.

Он притянул девушку к себе. Эвелин крепко прижалась к нему и спрятала лицо на груди Марка. Щекой она чувствовала сильный, ритмичный стук его сердца.

Тишина была обещанием более сильным, чем слова.

Мы будем счастливы, думала Эвелин, закрыв глаза. Она чувствовала, как ее обволакивают любовь и тепло.

От звонка в дверь они вздрогнули.

— Это твой дедушка?

— Нет, это тетушка Камилла, — со вздохом ответила Эвелин. — Она расстроилась из-за побега Валери, и нам пришлось пригласить ее. Дедушка наверху отдыхает. Он плохо выглядит, и я настояла, чтобы он лег в постель.

— Она собирается остаться здесь? — переспросил в изумлении Тэлворт.

Снова послышался звонок.

— Нужно открыть дверь, пока божьего одуванчика не растерзали газетчики.

Эвелин пошла к двери.

— Их здесь почти не осталось. Мои люди держат на расстоянии тех, кто оказался самым упрямым.

Эвелин открыла дверь, и тетушка Камилла, покачиваясь на непомерно высоких каблуках, вплыла в дом в облаке терпких французских духов.

— О, дорогая… Как это ужасно! Она даже не попрощалась со мной, — сказала Камилла, целуя девушку. — Не верю, что Валери могла так поступить! — она приложила крохотный кружевной платочек к глазам и осторожно промокнула влагу с ресниц. Потом увидела Тэлворта и взволнованно воскликнула: — О, сэр! У вас есть какие-либо новости? Узнали что-нибудь?

Марк покачал головой.

— Только то, что уже говорил вам. Она убежала с Магнусом Камбером.

На лестнице показался Тимоти.

— Камилла, уверен, что Валери даст знать о себе, как только устроится, и ты сможешь навестить ее.

— Но как она могла?! — рыдала тетушка. — Девочка должна понимать, как я сейчас волнуюсь!

Тимоти спустился в холл и обнял родственницу.

— Пойдем, дорогая, тебе следует присесть. Разреши налить бренди… Следует выпить после таких известий.

Он увел Камиллу в гостиную, а Марк выразительно посмотрел на Эвелин.

— Это еще не самое ужасное. Кошмар начнется, когда она узнает, что за ее доченькой охотится Интерпол, и Валери обвиняют в присвоении чужого имущества!

— Бедная тетушка Камилла умрет со стыда. Она всегда гордилась Валери, а новость будет для нее страшным ударом!

— От стыда еще никто не умирал, — сухо заметил Марк. — Я сам думал, что умру, когда все узнали о моем прошлом. Пока я тебя не встретил, мне постоянно снились кошмары. Всю жизнь пытался избавиться от прошлого, но оно не отпускало меня. Я стал параноиком. Когда увидел заголовки в газетах, решил, что жизнь разрушена. Но меня поразила реакция некоторых людей. Звонили целый день. Люди приходили, чтобы повидать меня и передать слова сочувствия. Все ко мне добры.

— Тебя нашел Ральф Линсдей?

Марк заулыбался.

— Отличный старик, правда? Меня растрогало, что он пообещал свою поддержку, что бы ни случилось!

— Он восхищается тобой, — нежно сказала Эвелин.

— Кажется, старикан хорошо ко мне относится, и я это очень ценю. Я не понимал, что люди догадывались: у меня не было такой надежной поддержки, какой обладали они. Все прекрасно знали, что я не посещал учебных заведений, где учились они. Я правильно говорю, потому что учился этому на специальных курсах. Когда я прибыл в Англию, у меня оказался сильный акцент. Все эти люди прекрасно знали друг друга, — они жили в крохотном мире и не сомневались, что я чужак. Мне нравилось думать, что смог их перехитрить, но этого не случилось. Они меня воспринимали как человека с деньгами. О, их, конечно, интересовало, откуда я взялся, но вежливость не позволяла задавать мне личных вопросов. Теперь им все известно, и, как ни странно, они стали больше уважать меня, потому что мне удалось взойти на вершину без всякой помощи.

Эвелин кивнула.

— Всем нравится сказка о Золушке. Ты воплощаешь собой один из вариантов, но только в роли бедного принца.

Она взяла в ладони его лицо.

— Тебе больше не будут сниться кошмары: неважно, где ты родился, важно, кем ты стал! Ты очень сильный и хороший человек, и я люблю тебя, Марк Тэлворт-первый.

Он прижался щекой к ее волосам и засмеялся.

— Можно сказать, что это самый ужасный день в моей жизни — кошмарный сон стал явью, из банка украли чудовищную сумму, я чуть не потерял тебя. Но теперь, когда ты рядом со мной, на все остальное наплевать! Если ты со мной, все остальное приложится!

Content

Долли Нейл
У любви свои законы

1

2

3

4

5

6

7

8

9