Шон Уильямс

Необузданная сила

(перевод В. Яхонтова)

Часть 1. Имперец

Глава 1

Жизнь тайного послушника Дарта Вейдера изменилась странным и смертельным образом в тот день, когда его учитель впервые заговорил о генерале по имени Рам Кота.

Ничто не предвещало приближения столь важного момента. Во время ночных медитаций — когда он стоял на коленях на металлическом полу своей комнаты, а за ее стенами дроиды-строители сооружали «Палача», не подозревая о его существовании — в чистом, яростном сиянии алого клинка, который он держал перед глазами, как раскаленное клеймо, ему не являлось никаких видений будущего. Хотя он вглядывался в меч до тех пор, пока мир не растворился и темная сторона не затопила его, словно прилив, будущее оставалось наглухо закрытым.

Таким образом, он оказался совершенно не готов к неожиданному отклонению от ежедневного графика изнурительных и непредсказуемых упражнений. Учитель не отличался терпением, равно как и разговорчивостью. Он предпочитал спорам действие, равно как упреки — поощрениям. За все те дни, когда они спарринговали — практикуясь в фехтовании, телекинезе и внушении — Темный владыка не похвалил его ни единым словом. И послушник знал, что так и должно быть. Работа учителя не в том, чтобы тащить обучаемого по единственному, давно протореному пути.

Нет, пускай обучаемый сам проложит свой путь через лес, а учитель должен вмешиваться лишь тогда, когда он безнадежно заблудится и ему нужно будет подсказать дорогу.

Послушник знал, что даже на неверных путях можно найти истину. То, что его не убивало, делало его еще более могучим в темной стороне.

Много, очень много раз ему казалось, что он умрет …

Тяжело дыша после изнурительного поединка и покорно склонив меч, он опустился на колени перед учителем и приготовился к смертельному удару. Он чувствовал ярость, излучаемую Темным владыкой, и похожую на волны жара — грубого, сердитого жара, от которого его кожа покрылась пупырышками. Несколько мгновений — послушнику они показались вечностью — раздавалось только регулярное, неумолимое дыхание, которое поддерживало жизнь в человеке под маской.

— Когда я нашел тебя, ты был слаб. — Казалось, голос доносится из дальнего конца длинного туннеля. — Ты никак не должен был пережить обучение у меня.

Ученик закрыл глаза. Он слышал эти слова много раз. Когда был ребенком, ему читали сказки на ночь; у Вейдера эти слова заменяли сказку. Мораль этих слов была выжжена в его мозгу, будто клеймо: учись… или умрешь.

Он мысленно представил себе чистый, очищающий огонь светового меча. Он не раз прикасался оружием к своему телу, бросая вызов боли, и не раз получал легкие раны во время спаррингов с учителем. Ему казалось, что он представляет себе, каково это будет — погибнуть от меча. Отчасти он желал этого.

Меч завис так близко от его шеи, что ему почудился запах горелого волоса.

— Теперь гнев дает тебе силы.

Меч отодвинулся. Послышалось шипение, и оружие выключилось.

— Наконец-то темная сторона — твой союзник.

Он не осмелился ни кивнуть, ни поднять голову. Что это? Какой-то новый трюк, чтобы вселить в него ложную уверенность и заставить ошибиться?

Но от следующих слов учителя его сердце на миг замерло.

— Встань, мой ученик.

Ученик. Так он всегда мысленно себя называл, но никогда прежде это слово не было произнесено вслух! И это странное движение меча… Неужели его посвятили в рыцари?

Его клинок втянулся в рукоять. Он с трудом удерживал равновесие; колени вдруг стали словно ватные. Черный силуэт нависал над ним непроницаемой массой, освещенный красными лучами звезды, что сияла в широкои окне справа. Окружающее пространство — металлическое, четкое и функциональное — было таким же знакомым ученику, как и шрамы на тыльной стороне его ладони, но почему-то все вдруг показалось ему странным, непонятным и… другим.

Ученик поднял глаза и спросил ровным голосом:

— Какова ваша воля, учитель?

— Ты победил многих моих врагов. Твое обучение почти завершено. Пришло время первого насточщего испытания.

Перед глазами ученика промелькнули картины прошлых заданий. На протяжении этих лет Лорд Вейдер не раз поручал ему убивать различных врагов Империи: в основном шпионов и воров, иногда высокопоставленных предателей. Всякий раз ученик чувствовал только удовлетворение от удачно выполненного задания. Его жертвы сами навлекли на себя свою судьбу — паразиты, подгрызавшие корни величественного здания Империи.

Но в этот раз все было иначе. Он чувствовал это, причем не только в словах учителя. Дарт Вейдер имел в виду не какого-нибудь жалкого контрабандиста, не имевшего представления о Силе. Оставался только один тип врага, достойный его.

— Ваши шпионы обнаружили джедая?

— Да. Генерал Рам Кота. — Ученику это имя ничего не говорило: всего лишь еще один из списка джедаев, чья смерть не была подтверждена. — Он совершает нападения на критически важную верфь на орбите Нар Шаддаа. Прикончишь его и принесешь мне его меч.

Ученика захлестнула волна ликования. Он готовился к этому моменту, сколько себя помнил. И вот, наконец, этот момент настал. Он сможет называть себя настоящим владыкой ситов лишь после того, как лишит жизни одного из извечных врагов своего учителя.

— Я отправляюсь немедленно, учитель.

Но не успел он сделать и шага в направлении двери, как Учительный голос Дарта Вейдера остановил его:

— Император не должен узнать о твоем существовании.

— Как прикажете, учитель.

— Свидетелей не оставлять. Убивай всех, кого встретишь — и бунтовщиков, и имперцев.

Ученик кивнул, стараясь не выдавать внезапно нахлынувшее замешательство.

— Не допусти промаха.

Висевший на бедре меч вселял уверенность своей тяжестью.

— Не допущу, мой господин, — выпрямившись, твердо ответил ученик.

Дарт Вейдер отвернулся и сцепил руки за спиной. Алое солнце окрасило его шлем в цвет горящей лавы.

Поняв, что разговор окончен, тайный ученик поспешил на свое последнее, самое темное задание.

* * *

Генерал Рам Кота.

Прокручивая это имя в памяти, ученик торопливо шагал по тоннелю, соединявшему секретные помещения учителя. Это было просторное, функциональное пространство, состоявшее из медитационной камеры, дроидной мастерской, спальни на одного человека и ангара. Все вместе они составляли скрытый уровень флагманского корабля Дарта Вейдера, давным-давно вычеркнутый из планов этой палубы; для будущего экипажа они останутся невидимыми.

Император не должен узнать о твоем существовании.

Хотя мысль об охоте на джедая привела ученика в восторг, остальная часть задания, которую ему открыл учитель, мгновенно остудила его пыл. Всю жизнь его учили превращать страх в гнев, а гнев — в мощь. С Дартом Вейдером то же самое, вдруг понял он. Кто другой мог дать лорду Вейдеру еще больше могущества, как не сам Император? Каждый человек — либо хищник, либо жертва. Это один из основополагающих законов жизни. Вместе Дарт Вейдер и его ученик добьются того, что их могущество только увеличится.

Но сперва нужно пережить схватку с джедаем. То, что учитель без труда отыскал одного из них, было неудивительно. Считалось, что часть из них пережила Великую Джедайскую Чистку, и никто не умел их находить лучше Дарта Вейдера. Темная сторона проникала в каждый уголок галактики; ничто не могло вечно оставаться скрытым от нее. Однажды, подумал ученик, он тоже научится выслеживать врагов исключительно по их мыслям и чувствам; но подобно тому, как видения будущего оставались скрытыми, это умение тоже ускользало от него. Он никогда не видел джедая. Они оставались для него загадкой.

Впрочем, их история загадкой не была. Учитель не читал лекций и не устраивал экзаменов, но зато Дарт Вейдер дал ученику доступ к материалам Республики и Ордена, который он помог сбросить с незаслуженного привилегированного места. Ученик с энтузиазмом принялся их штудировать, отлично зная, что понимание врага в какой-то момент может оказаться вопросом жизни и смерти.

Генерал Рам Кота.

Имя не вызвало в памяти информации ни о боевом стиле, ни о характере, ни о месте, где его в последний раз видели. Надо будет просмотреть записи на «Блуждающей тени». По дороге до Нар Шаддаа будет уйма времени на изыскания. Если копнуть достаточно глубоко, возможно, он найдет какую-то мелкую деталь, которая даст ему преимущество в решающий момент. Вот и все приготовления, которые нужны.

Войдя в ангар, он стал пробираться сквозь знакомый лабиринт ящиков, стоек с оружием и запчастей к истребителям. Освещение было тусклым, во всех углах залегли тени. Пахло металлом и озоном — резкий запах давно стал родным и знакомым. Кому-то могло показаться странным, как можно жить и расти в брюхе звездного разрушителя, но ученику было комфортно в окружении столь недвусмысленных символов технической и политической мощи. Такие корабли, как этот, годами патрулировали торговые пути галактики. Они подавляли восстания и сминали сопротивление на сотнях планет. Где же еще жить и учиться сит-ученику?

Убей всех, кого встретишь на борту — и бунтовщиков, и имперцев. Свидетелей не оставлять.

В тот момент, когда он размышлял над этим новым обстоятельством, справа раздалось знакомое гудение, и втемном углу ангара вспыхнул яркий бело-голубой клинок. Какая-то фигура в коричневом плаще бросилась вперед, подняв оружие.

Мгновенно присев в стойку, ученик выхватил собственное оружие и отбил удар, радостно оскалив зубы.

Где-то с секунду он и его противник стояли в такой позе, скрестив мечи. Ученик окинул быстрым взглядом неизвестного, который на него напал. Человек, мужчина, светловолосый и бородатый. Спокойный и серьезный взгляд, волевой подбородок. Любой, кто помнил Войны клонов — или имел свободный доступ к архивам джедаев — узнал бы его мгновенно.

Мастер-джедай Оби-Ван Кеноби, прославленный генерал Старой Республики и мастер фехтовальной формы Соресу, свел свой смертоносный клинок вниз и вправо по мечу ученика и одновременно пригнулся, уходя от ответного удара. Посыпались искры. Ученик взвился в воздух и с идеальной точностью приземлился на штабель ящиков. Сложив ладонь чашей, он выбросил вперед левую руку, и в голову противника через весь ангар полетел набор инструментов. Кеноби увернулся и прыгнул вдогонку ученику; отразив шквал ударов, которые обыкновенного человека превратили бы в крошево, он рубанул в ответ. Ученик отскочил назад и начал временное отступление, перепрыгивая с ящика на ящик.

В таком духе дуэль продолжалась почти минуту. Кеноби и ученик прыгали по ящикам, словно гадосы-акробаты; мечи кружились и сталкивались, стойки и инструменты превратились во временное оружие, которым оба швыряли друг в друга. Шум стоял неимоверный, и опасность была очень реальной. Кеноби сделал прореху в рукаве комбинезона ученика — удар отрубил бы ему руку в локте, не отпрянь он вовремя. Дважды он скорее чувствовал, чем видел, как меч джедая проходит над его головой.

Ученик не боялся смерти. Боялся он только подвести учителя, и этот страх он использовал в своих целях. Темная сторона текла сквозь него потоком, делая его сильным и выносливым. Он чувствовал себя более могучим, чем когда-либо.

Вейдер дал ему задание убить одного из своих давних врагов — и разве можно лучше размяться перед этим зданием, чем убив человека, бывшего когда-то одним из самых знаменитых джедаев в галактике?

Преисполнившись решимости, ученик выставил меч и бросился вперед, чтобы закончить дело.

Глава 2

Звук активации незнакомого энергетического оружия заставил Юнону Эклипс отвлечься от работы и потянуться за бластером, висевшим на боку. Она только что закончила латать корпус «Блуждающей Тени» и собралась перейти к проверке новых систем, когда ее отвлекли. Тренировки по рукопашному бою не были в Имперском флоте чем-то необычным, и она ожидала увидеть кого угодно, но только не Лорда Вейдера. Ее назначили совсем недавно, вскоре после катастрофы на Каллосе, поэтому к любому неожиданному развитию событий следовало подходить с осторожностью.

Два клинка жили своей жизнью, жужжа и сталкиваясь с резким звуком почти физического насилия. Металл грохотал и ломался как будто дюжина штурмовиков сталкивалась друг с другом. В ангаре было много хрупких, потенциально опасных при неаккуратном обращении, деталей, но гневный окрик замер на ее губах. Было что то неуловимо знакомое в звуках этого оружия…

Выключив сварочный аппарат, она сняла бластер с предохранителя и незаметно двинулась прочь от корабля. На первый взгляд «Блуждающая Тень» ничем особенным не выделялась: бронированный вытянутый корпус с шасси от малого транспорта, две солнечных батареи по правому борту, главный калибр по левому. Прототип специально был сконструирован как можно более непримечательным, на самом деле скрывая быстрейший гипердрайв с которым Юноне доводилось работать и высококлассную систему маскировки. В комплекте с набором отличных сканеров и датчиков, мощными досветовыми двигателями и дефлекторными щитами это делало «Блуждающую Тень» самым очаровательным кораблем на котором она только летала.

Или будет летать, если переживет первый рабочий день.

— Ваш отчет впечатлил меня, капитан Эклипс, — сказал ей Лорд Вейдер немногим более недели назад.

Она только-только отошла после возвращения с Каллоса и все еще пребывала в шоке от того, что случилось там с «Черной Восьмеркой», поэтому не испытывала гордости, которая охватила бы ее в подобном случае при других обстоятельствах. — Немногие пилоты вашего уровня обладают таким чувством долга.

— Спасибо, Лорд Вейдер.

— У меня есть для вас новое назначение. Многие сочли бы его наградой, если бы узнали о нем. Но им не надо о нем знать. Это понятно?

Не до конца понимая, она тем не менее кивнула. Дарт Вейдер снабдил ее инструкциями касательно секретного отсека его флагмана и корабля который она там найдет и должна будет пилотировать.

— Вы будете работать с человеком по имени Старкиллер. Он кратко введет вас в курс дела. Я оказываю вам значительное доверие, капитан. Постарайтесь не давать мне причин для беспокойства. Цена ошибки еще никогда не была так высока.

— Я понимаю, Лорд Вейдер, — почувствовав что Учитель Тьмы намерен закончить разговор она спросила: — Но каково мое задание, сэр? Вы так и не объяснили.

— Вы все поймете, — фигура маске уже удалялась. Инструктаж был окончен.

Как образцовый имперский офицер Юнона выполнила все предписания и была готова к получению нового приказа. Корабль произвел на нее впечатление, требуя лишь небольших усовершенствований для использования всего своего потенциала. Но сейчас шум этого яростного поединка заполнил ангар, грозя превратить его из секретного места Вейдера в достояние всего корабля.

Спрятавшись за высоким криоцилиндром Юнона наконец смогла рассмотреть сражающихся. Ее голубые глаза полезли на лоб от удивления.

Прежде всего ее поразило оружие: подобные пылающие мечи она видела лишь однажды в старом запрещенном голофильме, который ее отец нашел в глубинах базы данных их нового дома. Он показал ей фильм прежде чем стереть его. «Убийцы» — охарактеризовал он фигуры на экране: мужчин и женщин разных рас в коричневых плащах, разносивших на части дроидов с помощью сияющих мечей из чистого света. «Предатели, все они — предатели».

— Что они сделали? — тогда она была молода и не замечала расстройства, которое ее отец тщательно скрывал. Оно проявлялось, лишь когда она провоцировала его и всегда было направлено исключительно на нее.

— Ты спрашиваешь что они сделали? — его тон стал резким и уничижительным. — Джедаи грязно предали Палпатина — вот что они сделали. Каким мусором вам забивают головы ваши учителя, если вы даже не знаете об этом?

Память о том, как он насмехался над ней, все еще жгла ее. Она заставила себя отвлечься от воспоминаний и сосредоточиться на происходящем в ангаре. Двое мужчин, один из которых носил бороду и выглядел весьма торжественно, а второй, выглядевший не старше ее, был худым и коротко стриженным сражались на мечах, так похожих на те, что когда то принадлежали ненавистным джедаям. Один клинок был синим и сиял так ярко, что казался почти белым. Второй был красным и не менее смертоносным. При их столкновении искры летели во все стороны. Дуэлянты двигались с нечеловеческим проворством. От их странной жестикуляции части металлических стен и аппаратуры взлетали и превращались в ракеты.

Она не смела издать ни звука. Мускулы словно замерзли, когда она присела в тени, наполненная страхом, переходящим в ужас. За все время служения Империи она не видела ничего подобного. Конечно, она слышала слухи о таинственных способностях Лорда Вейдера и о цилиндрической рукояти на его боку, но сама она ничего странного не замечала. Гораздо легче было приписать слухи запугиванию и пропаганде, призванным внушить страх и повысить лояльность. Она никогда не нуждалась ни в том, ни в другом и счастливо игнорировала такие слухи.

Теперь она пожалела что не уделяла им больше внимания.

Она удивилась еще больше, когда младший из бойцов с видом дикого удовлетворения вонзил темно-красный световой меч в грудь противника. Сраженный старик упал на колени с шокированным выражением на лице.

Похожее выражение появилось на лице у Юноны, когда его тело начало вспыхивать и мерцать словно голограмма, которой, как она в последствие поняла, он и был. Ноги, руки, туловище и голова вспыхнули и распались явив двуногую модель дроида. Он пошевелился и с металлическим грохотом упал лицом вперед.

— Ах, хозяин. Еще один отличный поединок. — Слова дроида звучали приглушенно пока молодой «убийца» не перевернул его на спину.

— Ты застал меня врасплох, ПРОКСИ, — сказал парень с легкой привязанностью в голосе, что не вязалось с его предыдущей свирепостью. — Я давно не дрался с этой программой. Я думал, ты удалил ее.

Дроид пытался стоять прямо, но опять потерял равновесие и почти упал. Его Учитель среагировал вовремя и помог дроиду устоять.

— Тише, ПРОКСИ. Ты поврежден.

— Моя вина, хозяин, — электронно вздохнул дроид, глядя на дымящуюся дыру в груди. — Я расчитывал что использование старого модуля тренировочной программы выведет вас из равновесия и, наконец-то, позволит мне вас убить. Я сожалею, что снова подвел вас.

— Я уверен что ты продолжишь эти попытки, — молодой человек заинтересованно улыбнулся.

— Конечно, хозяин. Это моя основная программа.

Дроид и его Учитель начали продвигаться к кораблю сквозь лабиринт развалин, теперь украшавших ангар. Юнона вовремя опомнилась. Прежде чем они смогли ее увидеть, она рассталась со своим укрытием и поспешила обратно на корабль. Голоса становились громче по мере их приближения. Она отчаянно засунула на место бластер и схватила сварочный аппарат.

— Значит так, ты не будешь устраивать мне ловушек до тех пор, пока мы не заменим тебе центральный стабилизатор — а это может занять недели, мы так далеко от Ядра…

Она не оглянулась когда парочка обогнула криоцилиндр за которым она пряталась секундами ранее, но она смогла почувствовать как парень уставился на нее и услышать в этой неожиданной тишине прыжок, который он выполнил. Она решила не дергаться, с трудом скрывая свой страх. Она не знала, что может сделать с ней этот незнакомец, если узнает, что она шпионила за ним.

Тихая дробь шагов подсказала ей, что парень с дроидом удалились за пределы видимости. Она прислушалась к яростному шептанию.

— ПРОКСИ, кто это?

— Ах, да. Ваш новый пилот наконец прибыл, хозяин.

— Но кто она такая?

— Обращаюсь к базе данных Имперского Флота…

На несколько мгновений наступила тишина и Юнона приказала себе не быть такой любопытной. Любопытство всегда приводило ее к неприятностям.

Но когда она услышала в ангаре свой собственный голос, характер взял верх.

— Капитан Юнона Эклипс, — продекламировал дроид подражая голосу девушки — Родилась на Корулаге, где стала самым молодым кадетом, когда-либо принятым в Имперскую Академию. Выдающийся боевой пилот, более ста боевых вылетов. Командовала бомбежкой Каллоса. Назначена Лордом Вейдером командовать эскадрильей «Черная Восьмерка». Поздее повторно назначена на сверхсекретный проект…

Она рванулась вокруг криоцилиндра и нос к носу столкнулась со своей точной копией которую поддерживал человек, который как она теперь поняла, был агентом Дарта Вейдера и носил имя Старкиллер. Ее лицо запылало от столь бесцеремонного вторжения в ее частную жизнь.

— А психологический профайл там тоже есть, да? — спросила она.

Парень на пару с дроидом уставились на нее. С видом тщательно скрываемого затруднения, Старкиллер отпустил дроида и отошел в тень. Дроид ПРОКСИ покачиваясь воспроизводил ее безупречную имитацию — аккуратно причесанные светлые волосы, стандартную униформу, трехцветные знаки отличия и жирное пятно, расплывающееся по щеке, так как дроид обновил ее файлы изображения.

— Вообще то да, — сказал ей дроид — но доступ к нему ограничен. — Специально для Старкиллера он добавил: — Хозяин, я могу сказать что она вряд ли поддается перепрограммированию.

Юнона подавила желание взять сварочный аппарат и проделать еще одну дыру в и без того перфорированной груди дроида. Пребывание лицом к лицу с самой собой действовало на нее подавляюще, к чему она совершенно не была готова.

Парень сделал неопределенный жест и дроид выключив имитацию стал выглядеть как обычный дроид.

— Ты знаешь зачем ты здесь? — спросил Старкиллер.

Собравшись с мыслями она выключила сварку и глубоко вздохнула.

— Лорд Вейдер лично выдал мне приказ, — сказала она. — Я должна пилотировать ваш корабль и доставлять вас туда, куда вы прикажете.

Старкиллер не казался ни обрадованным, ни разочарованным.

— ПРОКСИ, готовь Блуждающую Тень к запуску, — проинструктировал он дроида.

Поврежденный дроид отправился выполнять указания, а Юнона и Старкиллер продожили разговор в более спокойном темпе.

— А Лорд Вейдер сказал тебе, что он убил нашего последнего пилота?

Юнона рассматривала его вблизи также как и он ее. Он был одет в поношенную боевую униформу черного цвета, выглядевшую так, словно ее штопали множество раз. Его руки и ладони были покрыты сетью шрамов.

— Нет. Но я могу предполагать, что он или она дали Лорду Вейдеру вескую причину сделать это. — После паузы она добавила: — Со мной такого не случится.

— Посмотрим. Лично я уже сыт по горло обучением новых пилотов.

Его взгляд переместился на то место, где она работала над «Тенью». Его брови угрожающе сдвинулись, когда когда он увидел новые панели, которые она приварила на корпус.

— Какого ситха? Что ты сделала с моим кораблем?

Внезапно засмущавшись, Юнона вытерла пятно со щеки.

— Я взяла на себя смелость улучшить систему сенсоров «Блуждающей Тени». Теперь вы сможете следить за любым подозрительным кораблем в пределах системы.

Она пыталась найти на его лице хоть какие-то признаки одобрения, но он только кивнул. Так как ее гордость была уязвлена, она добавила:

— Я посчитала, что это соответствует направленности ваших заданий. Вы могли бы быть всего лишь одним из шпионов Дарта Вейдера. Ваш корабль оборудован мощнейшей системой сенсоров и маскирующим устройством…

— Кроме того, куда я направляюсь, все остальное — не твое дело.

— И куда мы направляемся?

— На Нар Шаддаа. Ты в состоянии это сделать?

— Конечно. — Она сердито закусила губу и пронеслась мимо него к трапу корабля.

В кабине она обнаружила дроида, дергающего рычаги управления.

— Убирайся отсюда, — приказала она. — Я все сделаю сама.

— Конечно, капитан Эклипс.

Дроид двинулся прочь, вызвав новую серию скрипов и искр из поврежденной груди. Только после этого она вспомнила странное замечание Старкиллера о засаде и попытке убийства. И задумалась, а не стоило ли быть более вежливой.

Глава 3

В умелых руках нового пилота досветовые двигатели «Блуждающей Тени» плавно набирали ход. Ученик Вейдера пристально наблюдал за ее работой, оценивая ее подготовку и навыки. За все время он ни разу не работал с пилотом противоположного пола. Она была примерно одного с ним возраста и вдобавок очень красива, но в кресле пилота смотрелась весьма органично. Она аккуратно и точно управляла кораблем, как будто родилась в кабине космического корабля.

Убедившись, что они с ПРОКСИ в надежных руках, Старкиллер перешел к изучению деталей задания.

— ПРОКСИ, дай сведения о цели.

Дроид, единственный спутник на протяжении большей части его жизни, был надежно пристёгнут в задней части кабины корабля. Способность активировать голопроекторы, расположенные вокруг его металлической оболочки, и изменять свой облик делали его уникальным. Внешность тысяч человеческих воинов сменяли друг друга там, где сидел дроид. Одетый в знакомые коричневые одежды ненавистных джедаев, он имел высокие скулы и прямой, сломанный нос. В его взоре глубоко утопленных глаз не отражалось ни одной мысли.

— Согласно официальным Имперским записям, — сказал ПРОКСИ глубоким командным голосом, не имевшим ничего общего с его собственным, — мастер джедай Рам Кота был уважаемым генералом времен Войн Клонов.

— Войны Клонов? — подготовив корабль к прыжку сквозь гиперпространство, Юнона отвернулась от приборов. Выражение ее лица было таким же мрачным, как и изображение мужчины, проецируемое ПРОКСИ. — Ты охотишься на джедаев?

Ученик не понял ее вопроса.

— Я предаю врагов Дарта Вейдера правосудию, — сказал он, — А теперь и ты тоже. Продолжай, ПРОКСИ.

— Конечно. Мастер Кота был военным гением, но он не верил, что солдаты клоны подходят для войны. Вместо этого он полагался на небольшую эскадрилью лично тренированных им людей. Эта единственная вещь, которая позволила ему уберечься от уничтожения, когда Император раскрыл заговор джедаев против республики.

Юнона кивнула.

— В его эскадрильяе не было клонов, чтобы совершить правосудие.

— В точности, капитан Эклипс. После исполнения Приказа 66 он исчез. Имперские записи утверждают, что он мертв.

Голограмма Кота исчезла, и Прокси вернулся в нормальный вид.

— Итак, зачем светиться и нападать на Империю сейчас? — Юнона по-прежнему казалась более заинтересованной в их задании, чем в гиперпространственном прыжке.

Ученика и самого очень интересовал этот вопрос.

— Кота хочет чтобы его нашли.

— Но тогда получается, что мы направляемся прямиком в ловушку. — Девушка перевела взгляд с ученика на ПРОКСИ и обратно. — Сколько пилотов у вас было до меня?

— Семь.

— О, превосходно. — Она щелкнула переключателем на сложной панели управления. — Координаты Нар Шаддаа заданы. Приготовьтесь к переходу на скорость света.

Ученик напрягся, когда звезды вытянулись в линии и знакомый нереальный туннель поглотил корабль. С жалобным воем «Блуждающая Тень» ринулась в гиперпространство.

* * *

Нар Шаддаа, была также известна как Луна Контрабандистов или Вертикальный Город, или даже как Малый Корускант: ученик никогда не был здесь прежде, но постарался узнать как можно больше из истории и образовательных голофильмов. Ее криминальные группировки и разветвленная подпольная сеть славились на всю Галактику, а отбросы общества стекались сюда десятками тысяч в надежде заработать себе состояние нечестным путем. Хоть и выдерживая сравнения с загрязненной Нал Хаттой — планетой, вокруг которой она вращается, луна способна затмить собой любой другой мир в системе Йу’Тоуб практически во всем. Дюжины разных рас называли Нар Шаддаа своим домом.

Ученик не смог скрыть презрительную усмешку, когда «Тень» прибыла. Имея дурную славу насчет лояльности, криминальная столица в настоящее время искала расположение Империи, способствуя или, по крайней мере, допуская присутствие новых заводов по производству ДИ-истребителей в верхних слоях атмосферы. Он мог представить себе мотивы, стоящие за этим: больше денег и ресурсов, втекающих в систему; новые возможности «законной» работы для тех немногих, кто требовался им; приток потенциальных коррумпированных офицеров-взяточников. Такие благоприятные условия, неприятные для местных, обеспечивались в целом людьми безопасности, поддерживаемые легионом имперских штурмовиков.

Усмешка сменилась хмуростью, когда ученик вспомнил слова Лорда Вейдера: не оставлять свидетелей. Он не обратил на это внимания, тогда он сосредоточился на будущей встрече с его первым беглым джедаем. Хотя его учитель и говорил о противостоянии Императору и использовании этого в свою пользу, ученик не чувствовал неверности от многочисленных солдат и офицеров, постоянно работающих на имперской службе. Если они не преступали закон и не строили планы против учителя, ему не требовалось разбираться с ними. Но теперь, впервые он должен будет устранить тех, чьей единственной ошибкой будет встретиться с ним. Была ли это проверка, размышлял он, чтобы увидеть, как далеко он зайдет для достижения своей судьбы? Если так, он поклялся не разочаровывать своего учителя. Он подчинится приказам и последует своим инстинктам. Он не потерпит неудачу.

Иногда он падал духом в неизбежности достичь полного мастерства в силе, чтобы таким образом заслужить уважения учителя, но он хорошо знал, как подчинить безысходность своим целям, используя её как топливо для своего гнева и жажды власти. В свое время он преуспеет. Не было ничего, чего бы он не смог достичь тем или иным способом, если он прикладывал достаточно усилий.

Его серьезность только усилилась, когда он посмотрел на Юнону, пилотирующую корабль по направлению к заводу. Что он знал о ней? В сущности, ничего. Почти со всех сторон она казалась безупречным имперским офицером: аккуратность, квалифицированность и принадлежность к человеческой расе. То, что она не боялась высказывать свои мысли, не могло чрезмерно беспокоить его учителя, так что ему не стоит позволять этому быть причиной его беспокойства. Он будет доверять ей управление «Блуждающей Тенью», пока будет выполнять свой долг, и Император не поможет ей, если она предаст его.

Фабрика истребителей была намного больше, чем казалась на расстоянии. Она выглядела как стопка круглых тарелок, висящих высоко над Вертикальным городом. Как он и предполагал по всей неправильной поверхности завода вспыхивал свет, сопровождавшийся взрывами, которые можно было увидеть приблизившись. Громадные шары желтого горячего газа, извергались через непостоянные промежутки времени из разбитых иллюминаторов, разрушенных переборок и взорванных входных шахт…

— Верфь получила серьезные повреждения, — озвучила Юнона и так уже известный факт, высматривая место для посадки.

— Я вижу. — Ученик подошел ней. Бывший генерал Рам Кота очевидно был занят. — Сближайся.

«Тень» грациозно сманеврировала между столбами огня. Ученик против своей воли засмотрелся на искусное управление кораблём. Когда корабль качнулся и развернулся на месте, только челюсти выдавали её напряженность. Они были плотно сжаты.

Он невозмутимо вышел из турбулентности прямо в её середину, наслаждаясь отчетливыми воронками и течениями силы. Немного желанного мира и спокойствия для отделения от благополучности галактики. Однако он обучался быть в любом окружении, чем неспокойнее, тем лучше. В борьбе легче объединяться с темной стороной. Насилие есть единственная медитация.

— Туда, — указал он. — Похоже на открытый ангар.

Она напряженно кивнула.

— Он охраняется.

— У нас нет времени на разговоры с охраной. — Или на разъяснения, что нельзя позволить никому узнать, кто они. — Сближайся. Позволь мне позаботиться об охране.

Привычными движениями он активировал орудия корабля и установил прицел на артиллерию, защищающую открытый ангар. Он подождал, пока система автоматического прицеливания зарегистрирует присутствие «Блуждающей Тени» и развернется для уничтожения цели. И двумя точными выстрелами уничтожил огневую позицию, очистив, таким образом, место для посадки.

Юнона не медлила ни секунды. Истребитель влетел в ангар и приземлился на ровное пространство, чистое от обломков. Маневровые двигатели еще работали, а ученика уже не было на пилотском кресле.

— Я подключусь к главному компьютеру, и буду вести тебя внутри строения, — сказала Юнона, одевая переговорное устройство на правое ухо. — Твой друг может помочь мне.

Ученик не стал отговаривать её, хотя знал, что её старания будут по большей части излишни. Он уже чувствовал присутствие джедая на фабрике, будто излучающего яркий свет после вьюги. Всё верно, Кота хотел, чтобы его нашли.

— Просто охраняй корабль, — сказал он ей, — И будь готова убраться отсюда, когда я вернусь. Нам скорее всего придется поторопитьсяю

— Это моя работа, — сказала она из комлинка на его запястье, когда он скользнул через корабль к полностью открывшемуся выходному трапу. Он почувствовал запах гари и запекшейся крови. Это и слабый смрад джедая заставили биться сердце чаще. Его глаза сузились. И он с разбегу выпрыгнул из корабля.

Его световой меч был активирован раньше, чем он соприкоснулся с палубой, готовый отразить выстрелы, выпущенные в него отрядом солдат, присланных проследить за их посадкой. Сила вела его руку — нет, сила была его рукой. Так он чувствовал себя. В такие моменты, он был сосредоточением тёмной стороны. Она стремилась сквозь него как вино, стекающее из горлышка бутылки, принося радость с употреблением и обещая всё больше и больше. Его клинок чертил светящиеся линии в воздухе, отражая бластерные выстрелы. Он превратился в ливень искр, летящих обратно в стреляющих.

Дюжина мужчин и женщин в открытых защитных шлемах, одетых в коричневые боевые повстанческие униформы — люди генерала Кота, как предположил ученик, — спускались через главный коридор к ангару, запечатывая дверь позади себя. Оскалив зубы, он побежал навстречу, жаждая напасть на них. Винтовки не шли ни в какое сравнение с мощью Силы. Единственный толчок силы раскидал их как кукол. Одного он поразил молнией. Второго он душил, пока тот не потерял сознание. Третьего смахнул в сторону ближайшей переборки. Остальных он изящно и агрессивно расчленил, не обращая внимания на их крики отчаяния и боли.

Взрывом открылась дверь, через нее отступали и повстанцы, и Имперцы.

— Всем отрядам штурмовиков поддерживать наступление, — проревел голос по интеркому.

Ученик усмехнулся и последовал за спутниками по коридору.

— Ты меня слышишь? — сказала Юнона в комлинк.

— Да.

— Информация показывает, что силы Кота уже захватили командный пост.

— Тогда мне туда. — Он перешагнул через тела и в точности последовал её указаниям.

Её спокойный голос вел его от уровня к уровню этой пропасти, приближая к верху фабрики. Пока он находится вне поля её зрения, ему не придётся беспокоиться о вопросах Юноны относительно жестокого обращения с мнимыми союзниками. Лорд Вейдер сможет просветить её по этому вопросу, если посчитает нужным. Кота был самым важным сейчас.

— Напавшие могут попытаться использовать конвейеры сборки TИ-истребителей в качестве прикрытия, — сказала она. — И я заметила взрывчатку на своих сканерах. Будь осторожен.

Он уверил ее, что будет, как раз, когда избежал мины-ловушки, заложенной повстанцами Коты наверху шахты турболифта. Голос по интеркому станции стал более встревоженным.

— Статус угрозы повышен! Убрать посторонний пересонал!

— Необходимо подкрепление!

— Всем подразделениям уровня K отчитаться!

— Немедленно укрепить местные защитные станции!

Стены сотряслись от близкого взрыва, должно быть он искорёжил каждую переборку на этом уровне. Всё время он помнил слова Юноны, отражающие его собственные мысли: «Мы идём в западню». Не считая того, что это он идёт, а она сидит в корабле, защищенная от БласТех винтовок Е-11 и устаревших орудий бунтовщиков.

— Ещё один отряд штурмовиков достиг ангара двенадцать, — проинформировала его Юнона. — Кажется, нам немного помогут в возвращении захваченной фабрики.

— Станция не наша забота.

— Но высшее командование Империи будет сильно огорчено, если ДИ-конвейеры будут повреждены…

— Я не подчиняюсь высшему командованию. И не засоряй канал. Я пытаюсь сконцентрироваться.

Он остановился с приподнятой головой и мечом наизготовку на этаже массивного сборочного цеха производства вооружения для истребителей. Покалывание с задней стороны шеи предупредило его о новой опасности прямо перед выстрелом магнитной пушки справа от него, раскидавшей обломки ДИ-истребителей во все стороны. Он отразил большую часть взрывной волны, но крошечные кусочки шрапнели впились в тыльную сторону правой руки.

— Сдавайся! — выкрикнул мятежник. — Мы захватили фабрику!

— Кто это? — спросил один из отряда. — Какой-нибудь теневой гвардеец?

— Не имеет значения. Убейте его!

Чистая и освобождающаяся ярость вспыхнула в нем, отбрасывая все другие эмоции в сторону. Он сгрёб кучу не прикрепленных солнечных панелей и обрушил поток машинных деталей на источник орудийного огня.

Пронзительные крики донеслись сквозь грохот ломающегося металла. Бунтовщики Кота бросились из-за кабин ДИ-истребителей, которыми они пользовались для прикрытия. По нескольким выстрелам, направленным в него, было заметно нехватку организации или средств, или присутствие обоих недостатков в вооружении нападавших. Контролируя гнев, он отразил все выстрелы, и превратил свою ярость в возмездие. Он не чувствовал необходимости сдерживаться. Эти изменники Империи заслужили все то, что получали.

Только когда последний был погребен под небольшой горкой пластин корпуса из титанового сплава и реактор щита вышел из строя, он более детально осмотрел снаряжение, которое они несли. Самостоятельно собранное из различных частей оружие и не подходящие по размеру доспехи. Бойцы несли взрывпакеты с таймером и явно установили парочку зарядов где-то на этом уровне. Стоит поторопиться, пока вся фабрика не взлетела на воздух, сказал он себе.

Сразу после того как он об этом подумал, ещё одна ударная волна прокатилась по строению, более мощная, чем последняя. Едва он поставил ногу на подъемник, как СИД-истребитель и тела подпрыгнули вокруг него. Юнона чем-то стреляла в истребитель, но это было до того как он смог услышать её голос сквозь рёв интеркома.

— … стабилизаторы или репульсоры — не могу сказать, что из них — не в порядке.

— Что-что? — спросил он. — Повтори.

— Сообщники Кота ударили по поврежденным местам фабрики, — коротко сказала она. — Заканчивай поскорей или мы вместе с заводом упадём прямо на воздушные трассы.

— Точно. — Палуба еще двигалась под ногами, когда он вышел с монтажной площадки, перекрыв путь за собой кучей катапультируемых сидений и демонтированных ионных двигателей. — Где ты сказала этот диспетчерский центр?

Юнона вела его по содрагающейся фабрике. Все, чему не повезло оказаться на его пути, было бесцеремонно отброшено Силой. Двери были заварены и орудия подозрительно затихли. У него больше не было времени играть в игры.

— Любые свободные эскадрильи! — гремел интерком, — Немедленно защитить станцию безопасности!

Потом:

— Они разрушили станцию безопасности!

И наконец:

— Капитанский мостик для всех эскадрилий, нам нужна ваша помо …

Последняя трансляция закончилась хрипом бластерного огня. Затем наступило относительное затишье.

Ощущаемая гравитация заметно ослабла к тому времени, как он достиг дверей, по заверениям Юноны ведущих в центр управления. А это значило, что весь завод падал все быстрее, быстрее чем он предполагал. Остановившись, чтобы собраться, чтобы собрать волю словно плащ, окутывающий пламенное сердце его гнева, он готовился к поединку с джедаем, чье присутствие он мог чувствовать сквозь несколько сантиметров дюрастали.

Затем он шевельнул пальцем, и тяжелые бронированные двери распахнулись. Комната впереди была точна такая же, как и сотни идентичных ей по всей галактике: старая, металлическая, с множеством красных дисплеев с постоянно обновляющимися отчетами о состоянии завода. Длинная, приподнятая дорожка вела к посту управления, где спиной к дверям стоял генерал Рам Кота, всей своей фигурой выражавший уверенность и презрение. Он даже не вытащил свой световой меч, который висел наискосок на его лопатке в самодельных ножнах. Коричневый плащ свисал с его металлических наплечников, которые еще больше подчеркивали его мощь. Он был воином до мозга костей и носил свои боевые шрамы с гордостью.

Ученик уже был готов ринуться в бой, но сейчас слегка заколебался. Не такого он ожидал. Джедаи были мягкими от привилегированной жизни, состарившимися, утомленными. Он совсем не ожидал встретить воина.

Голос Кота, когда он говорил, был глубоким и командным, точно также, как это воспроизводил ему ПРОКСИ. Он повернулся на последнем «Я приказал моим людям снизить сдерживающие поля к вашему подходу и…» Увидев ученика, он остановился на полуслове. Он выглядел заметно удивленным.

— Мальчишка? — Одно неуловимое движение, и зажженный меч оказался в его руке. — После стольких месяцев нападений на Империю, Вейдер посылает сражаться со мной мальчишку?

Мрачный и молчаливый, ученик принял боевую стойку. Выходит, что ловушка предназначалась не для него, а для его Учителя. Если Кота и был разочарован, ученик поклялся, что это будет последняя эмоция, которую джедай почувствовал.

Он поднял левую руку и с помощью Силы темной стороны выпустил в изменника-джедая Ситхскую молнию.

Кота только рассмеялся. Он поднял свою левую руку, в точности повторяя действия юного ситха, и вернул молнию обратно. Энергия ударила обоих и отбросила их друг от друга.

Ученик прервал свою попытку, пелена сошла с его глаз. Его гнев возрастал. Он первым встал на ноги и начал движение, как только его сапоги коснулись палубы. В броске он ощущал невесомость, словно летящее копье. Красное лезвие его меча, направленное точно в горло Кота, разрезало воздух.

Джедай, как обычно, увернулся и стал размахивать своим зелёным световым мечом вверх и вниз в бузуспешных попытках достать его. Одному движению ученик учился долго: сначала уклоняться, перенося голову в устойчивое положение, потом вращаться в воздухе и, наконец, ударом ноги отталкивать противника к ближайшей стене. На этот раз он уклонился от удара Кота, сделал подсечку, отразил удар мечом и применил Силу, чтобы оттолкнуть врага.

Однако Кота снова отразил удар. Их опять отбросило друг от друга.

Уже более осторожно ученик обошел его, разрезая стулья на части, и посылая их фрагменты в голову своего врага. Гнев заставлял его нападать. Он не был оскорблен. Он успешно проверил обороноспособность Коты. Теперь, когда он знал, что прямое нападение, вероятно, потерпит неудачу, он должен был найти другой способ подойти ближе к человеку. Или заставить джедая подойти к нему.

Вдруг Кота начал двигаться, атакуя с поразительной быстротой яростными разнообразными ударами. Ученик отступил и облизал губы. Зеленая и красная энергии столкнулись, он блокировал удар за ударом. По-прежнему Кота наступал, пытаясь подавить его решительностью и скоростью. Ученик отступил на четыре шага, потом остановился. Он провел лезвием вокруг себя, формируя силовую защиту в преднамеренной имитации стиля Соресу, которую использовал Оби-Ван Кеноби. Понимая, что он не сможет проникнуть сквозь нее, Кота попятился и попытался использовать различные медленные стили с внезапными и стремительными атаками. Но и их ученик парировал, а когда показалось, что защита старика ослабла, он начал свои атаки.

Дуэль бушевала по всему центру управления, который сотрясался и гремел, и оборудование вокруг него разваливалось на части. Ученик игнорировал все: голос Юноны, дико колеблющаяся сила тяжести, бесконечные взрывы, возрастающую температуру пола под ним, чтобы сконцентрироваться исключительно на этом роковом сражении. Кота не победил бы его, но мог ли он победить Кота? Он должен был. Он предпочел бы умереть вместе с кораблем, чем прекратить битву и признать свой провал. Секретный ученик Дарта Вейдера знал, какая судьба ждала бы его, если бы он это сделал.

Генерал был хитрым и сильным и имел в запасе несколько приемов, которые ученик никогда не встречал прежде. Но он был старше и не знал о темной стороне Силы. Он попытался напасть пару раз, очевидно, надеясь вызвать ошибку или измотать своего противника, но именно он, у которого начали сказываться последствия напряженной дуэли, пропустил удар. Вскоре его плащ превратился в дымящуюся тряпку, и один из его наплечников горел красным огнем.

Ученик усилил натиск, чувство победы и обретение своей полной мощности приближается. Скоро световой меч джедая и его голова будут его. Тогда он действительно будет достоин похвалы своего хозяина!

Он поймал генерала в удушающий захват и продолжал сжимать его, не смотря на то, что это частично обернулось против него. Генерал схватил его за горло одной рукой, продолжая парировать атаки другой. Ученик позволял огню в своих легких питать его жажду к триумфу. Даже из темноты за границами его поля зрения он посылал летящие объекты в ноги Коты и лицо, поражая его со всех сторон.

Наконец фрагмент дымящихся развалин ударил по коленям генерала сзади. С криком разочарования проигравший Джедай упал, его лицо приобрело фиолетовый оттенок, а глаза выпучились. Ученик немного расслабился, позволяя им обоим вдохнуть немного воздуха, но прежде, чем Кота смог подобраться к его ногам, он был на нем сверху, нажимая на их скрещенные световые мечи, которые шипели в миллиметрах от их лиц.

Кота старался изо всех сил, но не смог отвести красное лезвие. Его голубые глаза были полны не очищающей ненависти, а сожаления. Даже в конце Кота цеплялся за свой слабый путь джедаев.

— Вейдер думает, — старик задыхался, — что обернул тебя… Но я чувствую твоё будущее, и Вейдер — не часть его!

Ученик приблизил клинки еще ближе к лицу Кота.

Пот выступил на лице Мастера Джедая.

— Я чувствую… я чувствую только… — Потрясение и смятение отразились на его лице. — Меня?

Ученик приблизил световой меч Кота к его глазам.

И внезапно — как будто в видении, вне времени, именно тот тип видений, которые он искал в огне собственного красного клинка — лицо Кота стало лицом другого человека, мужчины с темными волосами и волевыми чертами лица, чертами лица не отличающимися от его собственных.

Генерал закричал от боли, и в этом крике ученику послышался мужской голос, кричащий «Беги!»

Он изумленно вздрогнул, яростно мигая, если Кота в крайней опасности выдумал новые и коварные джедайские трюки над разумом… Но его голова казалась свободной от вторжения, и генерал, казалось, думал о чем угодно, но не о нападении. Ослепленный, мучительно, он откинулся назад, его световой меч выскользнул из пальцев, и упал с глухим стуком на палубу. Взрыв телекинеза вырвался из него, разбив вдребезги каждый иллюминатор в командном центре, и отправил ученика в полет. Бушующий ветер промчался мимо них, высасывая дым и осколки от их дуэли. Кота тоже затянуло и он вылетел с затихающим криком вниз в атмосферу. Или он прыгнул?

Ученик позволил сильному ветру пододвинуть себя поближе к дыре, где когда-то был иллюминатор. Схватив деревянную подпорку, он осторожно высунулся и осмотрел местность внизу, световой меч был готов к последней хитрости.

Ученик позволил сильному ветру протащить его поближе к дыре, где когда-то был иллюминатор. Схватил изогнутую подпорку с одной корой, он осторожно высунулся и посмотрел вниз, световой меч готов к финальной хитрости.

Тело Кота было уже далеко внизу, раскинув руки, он удалялся, теряясь среди воздушных трасс Вертикального города. Большой транспорт пересёк его путь; и больше тела не было видно. Ученик представил себе столкновение, будто шлепок жука о лобовое стекло из транспарастила, и собрался почувствовать удовлетворение от выполнения задачи.

Но оно не пришло.

Генерал Рам Кота был ослеплен и сильно ранен. Он больше не доставит проблем. Но ученик не мог утверждать, что он умер, пока не увидит тело старика прямо перед собой, а сейчас не было шансов найти его тело.

Ему очень не хотелось сообщать Дарт Вейдеру о провале.

Что же делать?

— Это место развалиться на части в любой момент! — раздался голос Юноны из комлинка. — Ты уже закончил?

— Я уже иду.

С неистовым выражением лица и без триумфа в сердце, он отступил от смотрового окна и направился к двери, задержавшись только для того, чтобы по пути забрать световой меч поверженного мастера джедая.

Глава 4

Юнона прекрасно знала, что не стоит ожидать восторженного приема после их возвращения, но все же была разочарована. Секретный ангар был пуст, когда «Блуждающая Тень» приземлилась. Успешная миссия заслуживала какого-то признания, конечно. Даже после Кэллоса…

Она оттолкнула от себя эту мысль. Работа была сделана. О чем еще говорить? По крайней мере, в своих глазах она сделала все хорошо, хотя Старкиллер едва признал тот факт по возращении на корабль — и они продолжали жить, чтобы бороться и дальше. Или убивать больше рыцарей-джедаев, если именно для этого был необходим нерадивый, необщительный агент Лорда Вейдера. Она видела, что вторая рукоятка светого меча висела на его ремне, и она знала, что это означало.

Потребовались тысячи воинов клонов, чтобы полностью уничтожить джедаев. Это была официальная версия, игнорирующая слухи, которые она слышала, о том, что Дарт Вейдер продолжает охоту на последних выживших этой странной и смертоносной секты. Из историй, которые отец рассказывал ей, еще ребенку, она представляла их четырехметровыми монстрами, высасывающими жизненный соки из Республики. Теперь выяснилось, что они все еще существуют, и молодый человек стремится им навстречу, чтобы бороться с ними в одиночку.

Действительно ли они были так ослаблены, эти злодеи, когда-то державшие галактику под своим гнетом?

Или… мог ли этот молодой человек, который теперь был ее попутчиком, быть настолько силен?

Посадочные опоры едва коснулись металла, когда он уже был на ногах и направлялся к двери.

Она хотела проверить корабль, добраться до чего-то освежающего и вычистить всю грязь.

Она откинулась в кресле и пробежалась пальцами по вискам. На ощупь ее кожа была словно покрыта песком и маслом, будто это именно она носилась среди дыма и хаоса над Нар Шаддаа, а не наблюдала за происходящим на экранах одной из камер безопасности, к которым ей удалось подключиться.

Она не чувствовала себя чистой в течение уже многих недель…

От голоса Старкиллера она едва не выпрыгнула из своей кожи. Она думала, он уже давно ушел.

— Хорошая работа, Юнона, — сказал он. — Я оставляю ПРОКСИ здесь помочь тебе просмотреть контрольный список.

— Спасибо, но я… — к тому времени, когда она развернула свое кресло, в кабине уже никого не было, кроме нее и дроида. ПРОКСИ смотрел на нее немигающими фоторецепторами. Она не хотела признавать, что он заставлял ее немного нервничать, поэтому тепло улыбнулась и поднялась из кресла.

— Хорошо, давай разберемся с этим. Мне необходимо написать рапорт, прежде чем думать о каком-либо отдыхе — даже если никто другой, кроме меня, его не прочитает…

* * *

ПРОКСИ вел себя как квалифицированный и ненавязчивый сотрудник. Он следовал инструкциям, проявлял инициативу, и показывал прекрасную способность не вставать у нее на пути. Это было больше того, что она смогла бы сказать о половине реальных людей, с которыми ей довелось работать после окончания Имперской Академии на Корулаге. Вместе они проверили корабль за рекордное время, отметив только несколько мелких углеродистых отметин на его левом борту и бластерный ожог около кормового датчика, который был так ослаблен щитами, что едва смог бы поджарить яйцо.

Когда они закончили, она отпустила дроида, сказав ему принять масляную ванну или что он там делает для расслабления, а потом отправилась в свою казарму работать над рапортом о миссии, решительно намереваясь его написать.

Это отчасти было правдой. Она действительно должна была подробно доложить Лорду Вейдеру, так же как делала это на каждой миссии, которую выполняла для него. Суть была в том, что ей не обязательно это было делать сразу же. Отчет мог подождать стандартные час или два, или даже до следующего утра. Что-то еще было у нее на уме, нечто более важное, что не могло более ждать.

— А что насчет психологической характеристики? Тоже найдется? — спрашивал он у дроида, прежде, чем они вместе отправились на свою первую миссию.

— Да, — ответила ему машина, — но она засекречена.

Этот факт не давал ей покоя на всем пути к Нар Шаддаа. Не удивительно, что такой файл существовал где-то в обширном бюроктратическом аппарате, которым являлся Имперский Флот. Вероятно, у каждого такой имелся, кроме Дарта Вейдера и Императора, наверное. Беспокоило то, что об этом упоминалось. ПРОКСИ знал, где находился этот файл. Жалкая машина, возможно, даже читала его, несмотря на то, что он был засекречен. Дроид, способный воплощать собой Рыцарей-Джедаев, возможно имел скрытые способности к обману.

Она хотела знать, что содержал этот файл. Что он мог поведать людям о ней? Какие тайны разоблачал перед всей галактикой о ее молодости, отце, карьере? О Кэллосе?

Она решительно поджала губы, когда достигла своей казармы на 41-й палубе и активировала комлинк. Подобранный для особых целей самим Дартом Вейдером, он мог позволить получить определенный уровень доступа к файлам, обычно скрытым для людей ее ранга. Будет ли это достаточным для нее, чтобы определить местонахождение и прочитать файл, который ей нужен? Был только один способ узнать это.

Внимательно и тщательно, она начала пробираться сквозь базу данных флагмана.

Первые файлы, что она нашла относительно себя, не содержали ничего непредвиденного — лишь немного больше той краткой биографии, которую ПРОКСИ зачитал Старкиллеру в ангаре. Она бегло просмотрела их, проникая глубже в структуру базы данных, ища забытые или пропущенные частички информации. Всплывало все больше отрывочных файлов. Один фрагмент говорил о ее матери, которую она помнила лишь как женщину, убитую в перекрестном огне между Имперскими лоялистами и повстанцами на их родной планете. Она была учительницей. Файл содержал голограмму, которую Юнона прежде не видела — изображение ее матери с длинными светлыми волосами, заколотыми брошью из округлого черного камня. Ее глаза выглядели живыми и приятно удивленными. Она казалось ужасно молодой, чтобы быть матерью, и… мертвой.

Среди списка дипломированных специалистов Корулага, она встретила свое имя, прикрепленное к ее полной академической ведомости. Список предметов и отметок наполнил ее гордостью, как и всегда, но вместе с этим пришла и грусть. Она так упорно работала и достигла многого не только ради себя, но и ради отца. Сдержанный и строгий человек, особенно после смерти своей жены, он был лютым поклонником тех, кто служит Империи. Гражданский инженер, он бы сам записался в Академию, если бы не проваленный медосмотр. Таким образом, он должен был гордиться дочерью, которая окончила Академию с таким почетом и продолжила достигать всего, чего когда-либо хотела. Почему тогда он даже не появился в день ее выпуска? Это не имело никакого смысла.

Это была старая, знакомая рана. Профайл мог говорить о том аспекте ее жизни столько, сколько хотел — она не станет снова об этом думать. Она не видела своего отца многие годы и не будет возражать, если не увидит больше никогда. Только в последние дни, находясь далеко от своих прежних товарищей по эскадрилье, лежа ночью в одиночестве в своей каюте, она задавалась вопросом, что случилось с ним. Закончила бы она так же горько, как и он? Сколько еще миссий, подобных Кэллосу, потребуется, прежде чем она забудет почему военная служба занимает первое место.

В небольшой голограмме, приложенной к последнему файлу, она обнаружила своего отца, смотрящего на нее пустыми глазами, расположенными близко к его узкому властному носу. Она закрыла окно нетерпеливыми щелчком указательного пальца.

Это никуда ее не привело. Поиск по архивам ее имени мог затянуть ее в мелочах на несколько дней. Должен быть другой путь.

Она откинулась в своем кресле и задумалась на мгновение. Это ПРОКСИ навел ее на существование файла, значит у дроида должен быть доступ по крайней мере к его местонахождению, если не к фактическому содержанию. Следовательно, если бы она каким-то образом установила, какую информацию ПРОКСИ просматривал последние день или два, то смогла бы получить более определенный результат.

За поиском быстро пролетело время. Вышколенная, чтобы проводить долгие часы на мостике в полной готовности, она только сейчас заметила свою усталость. Она сможет вздремнуть позже и наверстать то, что потеряла. Сейчас же ей потребовалось всего несколько минут, чтобы найти ID, который мог принадлежать дроиду — без официальной регистрации, но с доступом практически всюду — и начать следовать ему сквозь базу данных. Как и многие продвинутые дроиды, у ПРОКСИ была живая, смышленая натура. Его знания провели его сквозь многочисленные области, включая историю, репульсорное обслуживание, астрографию и психологию. Поиск лишь одного адреса среди других мог занять всю ее ночь. Но она упорно продолжала, нацеленная узнать, что действительно думало о ней высшее руководство после Кэллоса.

Без предупреждения экран очистился. Она заморгала мутными глазами, вглядываясь в новую информацию, к которой неумышленно пробилась сквозь базу данных. Имеющая доступ для ПРОКСИ, она демонстрировала металлически-серый коридор, ведущий к тяжелой, прочной двери. Изображение было со звуком. Она могла слышать слабые шаги с другой стороны двери. Кто-то беспокойно шагал взад и вперед. И дыхание: тяжелое, ритмичное дыхание, словно через легкие, напрягающиеся в механическом респираторе…

Ее прошиб адреналиновый шок. Только один человек в галактике так дышал. Должно быть, ее случайно занесло в личные покои лорда Вейдера. Ее рука дотянулась до кнопки отмены подачи информации, чтобы она не была обнаружена шпионящей за ним, но прежде, чем она смогла завершить команду, дверь с шипением открылась.

Показавшийся некто в дверном проеме оказался Старкиллером, горящим нетерпением. Он, несомненно, все это время ждал момента, чтобы поговорить со своим Темным Лордом. В четыре быстрых шага он прошел мимо выгодной точки обзора ее скрытой камеры безопасности и исчез из виду.

Последовательностью сомнительных команд, не особо веря в свою наглость, она проверила, была ли точка обзора подвижна. Она плавно вращала настройку, чтобы вернуть Стракиллера в поле зрения, показывая комнату, столь же лишенную индивидуальности, как и остальные части секретного укрытия Дарта Вейдера. Сам Темный Лорд стоял спиной к комнате, уставившись на горящее красное солнце снаружи.

Старкиллер преклонил колени позади Вейдера и ждал. Он казался хорошо приученным к выполнению этого, несмотря на едва сдерживаемую энергию, кипящую в нем.

Не оборачиваясь, Лорд Вейдер спросил:

— Мастер Кота мертв?

Старкиллер ответил не сразу. Он поднял голову, обдумал вопрос и лишь затем сказал:

— Да.

— Его световой меч.

Старкиллер отцепил второе оружие со своего ремня. Вейдер повернулся лишь настолько, чтобы протянуть одну руку. Словно невидимыми пальцами световой меч павшего джедая был схвачен Лордом Вейдером.

Юнона задохнулась от удивления и тут же зажала рот обеими руками, абсурдно испугавшись, что Темный Лорд мог услышать ее через одностороннюю связь.

Игнорируя ее незримое присутствие, он повернулся спиной к точке обзора и рассмотрел световой меч в руках. Старкиллер ждал, неподвижный, словно он мог стоять на коленях всю ночь…

Наконец Вейдер заговорил снова.

— Мои шпионы обнаружили другого джедая. Каздан Паратус скрывается на планете-свалке Раксус Прайм.

— Я сражусь с ним, ведь я уже имел дело с Рам Кота, — решительно сказал Старкиллер.

Что ж, это то, о чем думала Юнона, оставляя всю надежду на сон этой ночью. Никакого отдыха для нечестивых. Она собиралась разъединиться и подготовиться к призыву к оружию, но ее палец колебался над выключателем, неспособный позволить уйти этому моменту. Это было так незаконно, но интригующе, что трудно было остановиться.

Вейдер оторвался от светового меча и повернулся лицом к юноше, стоящим перед ним на коленях.

— Каздан Паратус намного сильнее тебя, — сказала фигура в черной маске, наполняя ее предчувствием. — Я не ожидаю, что ты выживешь. Но если ты преуспеешь, ты станешь на один шаг ближе к своей судьбе.

Старкиллер нетерпеливо кивнул.

— Император.

— Да. Только вместе мы сможем его победить.

— Я не подведу вас, Учитель.

Палец Юноны с силой ударил по выключателю, и она откинулась на своем кресле. Мрачное предчувствие переросло в чистый ужас. Действительно ли она правильно расслышала? Император? Вейдер и его темный ученик собирались предать Императора?

Нет, сказала она себе, вставая с кресла и шагая взад и вперед по маленькой комнате. Это не может быть правдой. Должно быть, есть что-то большее, чем то, о чем она подумала. Возможно, если бы она продолжала слушать…

Когда она попыталась вновь включить передачу, связь пропала. Экран оставался непоколебимо пуст, словно насмехался над ее волнением.

Дарт Вейдер был правой рукой Палпатина столько, сколько Император был у власти. Было непостижимо то, что он может отвернуться от своего Хозяина. Даже если он рассматривал этот вариант, что он и один нерадивый агент могли сделать против Имперских Стражей и вооруженных помощников, которые сопровождали Императора, куда бы он ни шел? Сама мысль была нелепа. Она должна выбросить это из головы, словно результат усталости и думать о своих обязанностях, как если бы ничего не случилось..

Ситуация была такова, что она не могла обвинить ни одного из них на таком безосновательном свидетельстве. Если бы она попыталась, то была бы наверняка убита, было бы обвинение верным или нет…

В этот момент ее комлинк загудел.

— Да? — сказала она, как ни в чем не бывало.

— Ты нужна мне на «Блуждающей Тени», — сообщил ей Старкиллер, хотя она уже знала, что так и будет.

— У нас новая миссия.

— Сейчас буду.

Ей потребовался лишь миг, чтобы пригладить униформу и волосы и потереть темные круги под глазами, затем она поспешно захлопнула свой комлинк и покинула комнату.

Глава 5

Мусорный мир Раксус Прайма находился в Тионской гегемонии на Внешнем Кольце, поэтому в течение путешествия для нее и Стракиллера было время, чтобы освежить информацию и изучить свою цель. К ее облегчению, он был также отвлечен. Он просил, чтобы ПРОКСИ повторил детали, которые он упустил, пребывая в глубинах своих мыслей. В конце концов, он извинился и удалился в небольшую медитационную комнату корабля, чтобы сконцентрировать свою энергию.

Она сделала то же самое, но по-своему — откинув назад свое кресло и закинув ноги на приборную панель. Наконец пришло время для короткого сна, который она себе обещала.

Однако все, о чем она узнала в последние несколько часов, продолжало крутиться в ее голове, мешая ее попыткам отдохнуть. В сотый раз она говорила себе забыть о Вейдере и Императоре и сконцентрироваться на текущей миссии. Если бы она собиралась заработать бессонницу, то могла бы думать о чем-то более полезном.

По чьему-то определению Каздан Паратус был эксцентричной тварью. ПРОКСИ не был способен воспроизвести его форму, потому что физические детали этого специфического джедая были стерты из протоколов — возможно, непосредственно самим параноидальным старым Мастером. Обрывочные файлы истории джедаев описывали его как имеющего значительный навык в создании дроидов, ответственным за многие единственные в своем роде машины, которые обладали способностями, выходящими за пределы таковых у обычных дроидов. В знак признания его уникальных талантов, Совет Джедаев назначил его официальным инженером Храма и предоставил ему специально выделенный цех на Корусанте.

Войны Клонов соблазняли его возможностью изучить армию дроидов Конфедерации. Жизнь на линии фронта предоставила ему множество возможностей для исследования военных автоматов, в то же время позволяя создавать медицинских дроидов, мощных дроидов и другие образцы, разработанные, чтобы поддерживать армию клонов. Гибельная кампания, в ходе которой было убито большинство его солдат-клонов, привела его к созданию импровизированного контингента боевых дроидов под его собственным командованием. То случайное происшествие — или возможно тщательно спланированное действие — позволило ему избежать правосудия после запуска Приказа 66. С тех пор, он был в бегах.

Но теперь он появился на Раксус Прайме — свалке для мусора и промышленных отходов. Находился ли он там по необходимости или же искал убежище среди сломанных машин? Протоколы не могли рассказать ей об этом.

Но все же он не был генералом. Насколько опасным мог быть создатель дроидов? Дарт Вейдер считает его более могущественным, чем Стракиллер, но она не могла понять почему. В конце концов, его агент в два счета разделался с мастером Рам Кота.

Ее мысли блуждали. Она пребывала в нереальном состоянии на грани между сном и явью. Малейшая вспышка на пульте управления — и она бы насторожилась, но в остальном она была спокойна. Если не полностью умиротворена…

— У них нет защиты, — сообщила она Лорду Вейдеру через комлинк своего ДИ-бомбардировщика. — Сражение окончено.

— Оно еще далеко от окончания, капитан Эклипс. Продолжайте атаковать.

Скрипя зубами, она сжала штурвал обеими руками и обдумала альтернативы. Она никогда бы не ослушалась прямого приказа, но последствия…

— Я чувствую ваше неодобрение, капитан. Скажите, что Вы думаете.

Разве он уже не прочел это в ее голове? Она содрогнулась от одной мысли.

— Со всем уважениеи, сэр, но продолжение бомбардировки означало бы геноцид — совершенно лишнюю трату жизней. Они уже разбиты.

— Раз уж вы настаиваете на этом, капитан, я дам вам альтернативный курс действий. Атакуйте планетарный реактор по следующим координатам, и атакуйте решительно. Как только он выйдет из строя, я буду считать эту миссию оконченной.

Координаты поступили, и она выдохнула с облегчением. Один точный удар был куда предпочтительней всеобщей бомбардировки.

— Спасибо, Лорд Вейдер.

— Ваша благодарность для меня ничто. Покажите мне успех, капитан. Это все.

Канал закрылся, и она передала приказы остальным из «Черной Восьмерки». Одна маленькая победа в куда большем сражении: она не могла позволить зацикливаться на этом. Подготавливая заряды, она взяла курс вниз, сквозь атмосферу Кэллоса, радуясь, что привнесет всего лишь на одно повреждение больше в этот уже настрадавшийся маленький зеленый мир…

Она очнулась ото сна. Хватит, сказала она себе. Она только и могла, что казнить себя еще больше за то, что случилось. Какое значение это имело сейчас? Она сведет себя с ума, если постоянно будет возвращаться к этому.

Кроме того, сейчас были вещи более важные, о которых стоило беспокоиться. С Дартом Вейдером, Стракиллером, джедаями-отшельниками и Императором ей приходилось быть начеку, и это могло дать ей шанс остаться невредимой.

На пульте «Блуждающей Тени» мигали датчики.

— Скажи своему хозяину, что скоро мы выйдем из прыжка, — сказала она дроиду. — Если нас ожидает такая же ловушка, как и на Нар Шаддаа, он должен быть готов.

— Я сообщу ему, — ответил ПРОКСИ, в то время как она приводила в готовность двигатели корабля к их прибытию. Когда Старкиллер переступил порог кабины позади нее, она не оторвалась от своей работы.

Испещренный полосами звездный пейзаж гиперпространства резко вернулся в обычное состояние. Сила тяжести захватила их. Субсветовые двигатели скорректировали положение «Блуждающей Тени» и нацелили на желаемую орбиту.

Раксус Прайм встречал их во всей своей ветхой красе. Серая, искусственная поверхность была покрыта практически таким же количеством металла, как и Нар Шаддаа, но на этом их сходство заканчивалось. Одна планета изобиловала светом и торговлей, тогда как другая была дымящейся свалкой, населенной мусорщиками и отбросами. Юнона никогда не получала назначений в это место в течение своих предыдущих миссий, она также никогда не чувствовала необходимости его посещения. У него была плохая репутация.

Она сразу поняла почему. Здесь была не только отвратительная атмосфера и горы гниющего мусора. Этот мир не был луной, как Нар Шаддаа: это была специфическая планета с поразительно сильным магнитным полем. Каждый орбитальный путь был заполнен хламом, поэтому над поверхностью перемещалось множество сложных магнетических силовых линий. Они несли железные фрагменты и казались мрачной пародией на кольца газового гиганта. По ним ползали крошечные суда, автоматизированные или с один пилотом, в поисках чего-то стоящего.

Ещё здесь было Ядро, искусственный интеллект, построенный Республикой для распределения мирового мусора.

Предстояла непростая миссия. Она посильнее сжала переключатели и направила корабль сквозь навигационный кошмар.

ПРОКСИ подался вперед, чтобы занять место второго пилота рядом с ней. Старкиллер, когда вошел, стоял позади них, оценивая обстановку через окно кокпита.

— ПРОКСИ, ты улавливаешь какие-нибудь сообщения? — спросил он.

Дроид приложил свою металлическую руку ко лбу и издал странный шум. Юнона взглянула на него. Фоторецепторы ПРОКСИ мигали, он наклонился вперед, словно от боли.

— Слишком много, чтобы раскодировать, хозяин.

Внезапно голографические проекторы дроида замерцали. Юнона оторвалась от зрелища металлических режущих лезвий с пылающими красными глазами и насекомообразными конечностями. Прежде, чем она успела спросить, что происходит, видение исчезло, и дроид продолжал.

— Я могу слышать, как сотни дроидов обращаются друг к другу. — Он взглянул на своего хозяина, который изучал его хмурым взглядом. — Это место, куда дроиды отправляются, чтобы умереть.

— Или их забирают, — пробормотала Юнона, просматривая экраны перед собой.

— Что насчет Каздан Паратуса? — спросил Старкиллер ПРОКСИ.

— Я не могу услышать ничего, что могло бы привести нас к нему.

Глаза Юноны расширились. Она вскинула правый указательный палец, привлекая внимание своих спутников к зрелищу.

— Как насчет того, чтобы начать оттуда?

Говоря это, она повернула корабль правым бортом, чтобы лучше показать строение, которое только что обнаружила.

Пять тонких башен возвышались над грудой хлама, словно сюрреалистическая дань прошлому. Центральная башня была самой высокой из пяти, с коробкообразной конструкцией возле ее вершины, что всегда напоминало ей о старомодных торпедных стабилизаторах. Четыре другие башни были проще, менее декоративными. Хоть и сделанные из мусора, их уникальные очертания не могли быть спутаны ни с каким другим памятником в галактике.

— Это выглядит в точности как старый Храм Джедаев на Корусканте, — сказала она.

Старкиллер кивнул.

— Снижайся настолько, насколько можешь.

Она исследовала окружающее пространство сквозь густую морось масляного дождя.

— Постараюсь. Тут есть несколько окон.

Вершина зиккурата выглядела опасно неровной и шаткой.

— Тебе придется пройтись пешком.

«Блуждающая Тень» плавно лавировала из стороны в сторону, пересекая загруженные мусором магнитные потоки.

— Здесь, — сказала Юнона, наконец найдя место достаточное обширное, чтобы посадить «Блуждающую Тень». — С видом на озеро и все такое…

Это место, один из нескольких объединённых островков, возвышавшихся над кучами мусора, было на берегу озера со странной жидкостью. Она не решалась приземлиться, чтобы земля не просела под тяжестью корабля. Пока она парила над землёй, ища пригодное место, Старкиллер подошёл к трапу.

— Кружись около Храма и жди моего сигнала, — скомандовал он деловым тоном.

— Будь осторожен, — сказала она в ответ. — Отбросы кажутся едкими.

Она дождалась, пока фигура в черном пересекла нечеловечески длинными прыжками металлические руины и окончательно исчезла из виду, затем включила репульсоры на максимум и развернула корабль вверх. Она была рада поскорее убраться отсюда, поскольку за те несколько секунд, пока был открыт люк, корабль от носа до хвоста заполнило омерзительное зловоние.

Глава 6

Ученик понял только то, что его пилот прервала связь, поскольку уже спешил через ядовитую пустошь, которую представляла собой поверхность Раксуса Прайма. Его интенсивная концентрация перекрывала ощущения зловония, идущего от озера, ландшафта, звуков ветра, свистящего в искривленных шпилях, он был внутренне сосредоточен. Ученик сконцентрировал свои мысли, сосредоточившись на добыче — сумасшедшем производителе дроидов Каздане Паратусе. Он точно сумасшедший — кто же будет добровольно обитать в таком месте? Даже самый отчаянный беглец искал бы более лучшее укрытие.

Шпили копии Храма джедаев — были невидимы за горами обломков. Многое, хранящееся среди отбросов, было разрушено до неузнаваемости. Он видел случайные фрагменты звездолетов, спидеров, воздушных или водных очистителей, солнечных батарей, тарелок антенн и много другого. Все мыслимые материалы свозились сюда — на нижний уровень системы Раксуса. Старение не щадило материалы. То, что не могло быть перепроектировано, восстановлено, исправлено или переработано, просто ожидало своей участи быть вдавленным в ядовитую кашу весом наваленного сверху. Вырисовывалась угнетающая картина черезмерного потребления галактики.

У ученика не было времени думать об этом. У него была одна задача, проявить лучшую из его способностей. У него не было никакого намерения поступить иначе. Рам Кота, возможно, проверял его, но он имел появившееся в конце схватки преимущество. Здесь же не было ничего, что Каздан Паратус мог бросить в него, с чем он не мог справиться. Унего этоги не было.

И он не думал о лице, которое он увидел, расправляясь с Кота. Это было ничто, просто странное затруднение в процессе его жизни. У выросшего под пристальным наблюдением темного Учителя, его навыки были отточены до такой степени, что даже Джедай не мог противостоять ему. Скоро, очень скоро, он будет готов встать рядом с Дартом Вейдером и принять последний вызов — Императора.

Он вернул сосредоточенность во время медитации по пути к Раксус Прайму, смотря в раскаленное лезвие своего светового меча. Он лечил свои раны бакта-повязками, таким образом, они больше не будут беспокоить его. Он не поел, поскольку понял, что еда ослабляла в нем другой голод — голод величия, подобный тому которым обладал темный Учитель. Или его Учитель был одержим этим? Это не имело значения. С его точки зрения это было одно и то же.

Сила темной стороны наполняла его. Сила текла через его вены, наполняя его сердце решимостью. Он не потерпит неудачу. И как он может? Ведь он ученик Дарта Вейдера.

Голос Юноны зазвучал из комлинка, с имперской четкостью взрезая вкрадчивые сообщения Ядра.

— К северу от твоей позиции, рядом со сбитым корветом, наблюдается определенная активность.

— Какого рода активность?

— Я не уверена. Сейчас мы находимся в верхних слоях атмосферы, здесь много помех. ПРОКСИ пытается поймать что-то, что может быть признаками дроидов в том направлении.

— Думаешь, это может быть приветственный комитет?

— Возможно, я… Ничего себе! — За потрясенным вздохом Юноны последовал статичный взрыв.

— Что случилось? — спросил он в комлинк.

— Ничего — пока. Я только что слишком прибилизилась к одному из магнитных потоков, и нестабильный обломок взорвался. Все под контролем. Беспокойся только о том, как сохранить свои ботинки в чистоте.

Он полу-улыбнулся и продолжил движение через колеблющиеся груды мусора вдоль участка, напоминавшего коридор с чистыми стенами и разрушенным полом. Только теперь, после краткого сеанса связи с Юноной, он заметил странную вещь. Среди всех технологических остатков не было ни одной части дроида. Ни одной. Если сюда прибывали дроиды, чтобы умереть, как сказал ПРОКСИ, тогда что произошло с их телами?

Он ощутил движение впереди и замедлил темп до обычного шага, затем стал потихоньку красться, поскольку стали слышны голоса. Не человеческие голоса — смесь электронного бормотания и пронзительно четкого родианского. Значит дроиды и Родианцы.

Он предположил, что приказ его последнего задания остался неизменным: Свидетелей не оставлять. Взмахнув рукой, он включил световой меч и держал его теперь наготове.

* * *

Первый дроид, с которым он столкнулся, был тонким механизмом с одним фоторецептором, одним манипулятором, плохо настроенным двойным репульсором и очень маленькой электростанцией. Он тащил её на кабеле, торчащем перпендикулярно отвесной скале из мусора. Поскольку репульсор завывал, маленькие лавины падали сверху, отпрыгивая от металлической обшивки, заставляя дроида пронзительно кричать и болтаться в воздухе. Как только он увидел ученика, он начал тащить свой груз более энергично, вызвав полномасштабный обвал, который похоронил его под большой кучей мусора.

Понимая его затруднительное положение, ученик использовал Силу, чтобы отбросить далеко мусор, что позволило дроиду выбраться. На мгновение он дезориентировано потанцевал в воздухе, прежде чем восстановить равновесие, схватил манипулятором какой-то кабель из числа свободных и зигзагами полетел вдоль каньона, громко вероеща.

Падальщики, подумал он. Ничего страшного, если он не вмешиваться в проведение планетарной уборки.

Родианцы — это совсем другое дело.

— Капитан Эклипс, — сказал он в комлинк.

— Здесь Юнона, — немедленно ответила она.

— Имперские архивы содержат какие-нибудь донесения о родианских падальщиках на Раксус Прайм?

— В данный момент получаю доступ к хранилищу данных.

Пока она искала, он обнаружил их, роящихся над обломками звездолета, который лежал непосредственно на его пути. Очевидно, это был корвет, о котором она упоминала ранее.

С высоты холма мусора, он рассматривал через электробинокль зеленокожих небольших существ и кучу крошечных в коричневый одеждах джавов. Там их находились десятки с несколькими гусеничными машинами, выстроившимися, чтобы увезти их добычу прочь. Кореллианский корвет, определенно точнее сказать было невозможно из-за повреждений, которые он получил в аварии, теперь был порезан на лом. Более ценные компоненты были удалены до резки, понял ученик, войдя в ум существа. В течение нескольких месяцев или даже недель от звездолета может ничего не остаться, кроме кратера, образовавшегося при падении.

У ученика не было месяцев или недель в запасе. Чем дольше он бродит по Раксус-Прайм, тем больше шансов быть обнаруженным.

Звездолет лежал прямо между ним и Храмом и был слишком большим, чтобы обходить его. Это могло занять несколько часов. Ему придется либо пройти через звездолет, либо сдвинуть его.

Медленная улыбка промелькнула на его лице. К чему эта скромность? Он был учеником Дарта Вейдера и слугой темной стороны. И это не означало, что он должен ползать в страхе поднять голову.

Юнона откликнулась с деталями по поводу его запроса.

— Похоже, ты столкнулся с Дрекслом Рашем и его кланом. Дрексл разыскивается за тридцать восемь случаев мошенничества, сбыт неисправного оборудования и незаконную работорговлю.

— Я полагаю, мы обнаружили, где он берет все свои товары.

Один из родианцев кричал на остальных, заодно оскорбляя джава для ровного счета.

— Шевелитесь, вы, сволочи! Дроиды-мстители скоро явятся за нами. — Он махнул внушительным клинком с надменным презрением, не заботясь о тех, кого он задел. — Если ваши грунтовые паразиты не заставят этих джавов пошевеливаться, я собираюсь добавить еще десять тысяч кредитов за голову каждого из вас! Вы меня слышите?

Это, как предположил ученик, был Дрексл. Багровый родианец носил реактивный ранец и тяжелую броню и напыщенно расхаживал назад и вперед.

Переведя бинокль в другую точку, ученик понял, что у звездолета, по крайней мере, один из двигателей все еще находится работоспособном состоянии, громоздкий гиперпривод казался неповрежденным. Определенно.

Пока он проводил свои исследования, вспыхнула драка между тремя дроидами- мусорщиками и родианцами, контролирующими «работу» джавов.

Один из дроидов попытался проникнуть в гигантский корпус корабля и вызвал выплеск энергии. Он растекся электрическим током по влажной почве и вдоль электропроводящих дорожек. Родианцы укрылись за курганами органических отходов, в то время как джавы побежали в любое укрытие, которое могли найти. Ученик наблюдал с интересом, как развязалась бессмысленная перестрелка. Кончилось тем, в воздух полетели фразменты дроидов и чем-то завоняло.

— Идиоты! — взревел Дрексл. — Уберите этот бардак и возвращайтесь в лагерь с чем-нибудь, что мы сможем продать, или не возвращайтесь вовсе!

Его реактивный ранец воспламенился и родианец оторвался от поверхности усыпанной отходами. С гулом он умчался в тунель, ведущей вглубь мусора, оставляя за собой огненный шлейф. Кор обьявил что-то о неисправности дроидов и отправки их на обследование.

Ученик отметил в уме, что стоит избегать пересечения с дроидами, если сможет, и начал пробираться через горы мусора.

* * *

Родианец-часовой, еще нервничающий от стычки с дроидами, не успел даже что-то сказать на своем языке, прежде чем ученик заставил его замолчать навсегда быстрым взмахом меча.

Он поспешил внутрь корвета. Рампа была включена, чтобы помочь джавам в их разведке и потрошении судна. Дорога вела под небольшим углом в отсек разрушенного уровня, в котором когда-то располагался экипаж. Он легко сбежал вниз.

Едва он вошел, поднялась тревога, которую вызвал словно не он, а новый наплыв дроидов. Эффект был таким же. Каждый родианец был на боевом дежурстве. Его работой было в первую очередь то, что было гораздо сложнее.

Толпа джавов разбежалась, скрипя и мигая светящимися желтыми глазами. Он позволил им уйти и пошел к гиперприводу. Когда двое родианцев вышли из пролома в стене перед ним, он не дал им возможности выстрелить из бластеров. Он разрубил одного из них, а другой упал, схватившись за горло.

— Развлекаешься там? — раздался из комлинка голос Юноны.

— Я делаю успехи, — произнес он, когда увидел свою цель.

Турбины огромного гипердвигателя намертво были вбиты в пол, их заграждения были убраны для подготовки к работе. Голый трубопровод и пучки кабелей либо проходили сквозь стену, либо валялись разъединенные на полу.

— Какие успехи? — спросила она. — Усложняешь дело?

Он не ответил. Ее тон был на грани наглости, но она попала в точку. Время шло. Последнее, что он хотел, так это увязнуть в ссоре между группой Дрексла и дроидов системы ядра. Чем раньше он доберется до своей цели, тем лучше.

Другой родианец выбежал в коридор следом за ним, стреляя ему в спину. Он уклонился от выстрелов и сбросил потолок на налетчика, эффектно открыв доступ в отсек гипердрайва. Стены были сделаны из металла.

Встав на колени у турбин, он взял кабели в руки и послал силу. Энергия потекла через него, делая его сильнее. Молния ситха искрилась отблесками на его коже и струилась по неровным металлическим стенам, полу и потолку. Вдалеке он услышал крики множества существ в потерпевшем крушение звездолете. Он проигнорировал их, как и запах дыма, поднимающегося от своей собственной разорванной униформы.

Фокус, сказал он себе. Ненаправленная мощность была израсходована. Стиснув зубы, он собрал энергию и направил её в свои руки. Светло-синее сияние проникло через его глаза, как молния через провода, и оттуда в комнату с гипердрайвером. Раздался стон, затем вопль и огромный двигатель ожил. Полностью поврежденная и едва управляемая турбина, затряслась, набирая мощность, затем возросло давление на крепления все еще удерживающие этот звездолет на покоробленных шасси.

Палуба покачнулась под учеником. Он сдвинул целый звездолет со страшным звуком, оставляя грубую борозду после себя. Он мог это ясно представить в своем воображении и через живой поток силы. Как молния лилась через него в двигатель, отталкивая корабль с его пути. И теперь его путь был свободен.

Когда он почувствовал, что корабль отошел достаточно далеко, он ослабил свою концентрацию. Уже меньше энергии проходило через его кожу. Он стоял немного нетвердо, заставляя по его желанию двигагаться корвету вперед.

Он не ожидал этого. В турбине было достаточно остатков мощности, чтобы держатся в воздухе. Он должен выйти из коробля прежде, чем его потащит дальше его цели.

Не особо напрягаясь, он пробил дыру, достаточно широкую, чтобы пройти ДИ- истребителю, в борту корабля. Стены каньона нежелательно близко скользили мимо, посыпая корабль дождём мусора. Одним прыжком, он достиг и схватил свободной рукой свисающий кабель. Волочась через отбросы галактики на животе, он ругал себя и посылал волны силы, чтобы убрать со своего пути обломки.

— Ты развлекаешься, Сталкиллер, — спросила Юнона в комлинк, — или пытаешся привлечь внимание?

— Выбери ответ, который ты предпочитаешь, — сказал он.

Он качнулся на кабеле, чтобы посмотреть, сколько уже прошел звездолёт. Джавы вскарабкались на свои транспорты, чтобы отправиться в погоню за кораблем, а потом его разграбить. Он проигнорировал их. Использовав молнию ситха, он взорвал дюжину дройдов, спешивших в его сторону с электрическими когтями, затем повернулся налево, где остался корабль, чтобы продолжить свой путь.

* * *

Структурная база была скрыта за рядом бесконечных завалов на поверхности Раксуса. Ученик осторожно поднялся в фойе, где броневой лист металла закрывал все, насколько возможно и был сварен с перекрытиями уровня. Заброшенные двигатели малой тяги заменяли мраморные колонны. Сенсоры изгибались, создавая иллюзию дугообразных потолков.

Первичная система добавляла поверхностности красоту сюжета, бросая слабые лучи света по нисходящей диагонали справа налево, в которых медленно танцевали пылинки.

Но все это продолжало разрушаться. Провода разрывались, изоляция трещала по швам. В каждом углу виднелись кипы мусора, которые вероятно собирались здесь с тех пор, как возникла Империя.

Он двигался осторожно, чувствуя близость Казадана Паратуса, но неуверенный в его точном нахождении, когда одна из куч шевельнулась. Из неё вышла машина сделанная из частей разобранного дройда и направилась на него.

Бранкас ФХ-8 был собран из починенных моделей устаревшего протокола. Конечности были из смеси EВ и Б1 дройдов. Его фоторецепторы горели ярким желтым светом. Ученик с молниеносной скоростью срезал его голову.

Второй лоскутный дроид вышел из другой кучи мусора, а затем третий. Он услышал звук более десятка дроидов, которые выстраивались в линию. Ученик дрался с ними с привычной легкостью. Дуэли с ПРОКСИ, способным использовать репульсорные технологии и специально адаптированные уникальные световые приемы, имитируя джедая, в течение всей своей жизни позволили узнать сильные и слабые стороны дроидов. Эти, с едва подходящими частями, были просто детской забавой.

Скоро фойе было наполнено подергивающимися дымящимися телами дройдов. Он начал уставать, но не от напряжения, а от скуки, а дройдам не было конца. Их здесь было вероятно тысячи.

Отключив свой меч, он глубоко вздохнул. Одним могучим выдохом силы, он взорвал всех на куски, включая и тех, что приближались к нему с игольчатыми наконечникамт пальцев и вибромечами. Затем он обрушил на них кучи мусора. Он увеличивал поток силы до тех пор, пока над отвратительным ландшафтом Раксуса не образовалось темное облако искусственного урагана из дроидов.

Когда фойе опустело, ученик выпрямился. Он уже не использовал силу, но пол тем не менее дрожал. Тяжелый гул раздавался из глубины храма, и становился все громче. Несомненно он привлек внимание кого-то или чего-то…

Огромный голем неожиданно пробил ближайшие стены, рычали серводвигатели, голем размахивал двумя такими огромными вибро-топорами, каких он никогда прежде не видел, по одному в каждой руке. Старкиллер сделал два шага по направлению к нему, голем же мигая огромными фоторецепторами едва сдерживал свою враждебность.

— Как ты смеешь вторгаться в Храме джедаев? — прогудел голос из его бронированной груди. — Как ты смеешь находиться в нашем доме?

Прежде, чем он мог понять абсолютную очевидность ситуации — что джедаи были фактически уже несуществующими и что это едва ли было их домом — массивный голем двинулся на него. Дроид был оснащен многочисленными придатками, помимо двух, держащих топор. Различное оружие трещало, строгало и шипело. Угроза, которую оно представляло, была даже более внушающим страх, чем его вид.

Ученик отскочил подальше и на время потерял равновесие, от шатающегося пола. Включив свой световой меч, он ударил по одному из ближайших придатков, отрубив его, а другой отвел в сторону телекинетическим ударом. Вернув себе равновесие, он послал волну молний, прямо в щиток дроида, но это лишь несколько замедлило его.

Один из вибро-топоров скользнул по его голове, а другой ударил сверху вниз, чтобы разрезать его вертикально на две половинки. Он отскочил назад как раз вовремя, потом рванулся вперед, чтобы ударить во что-нибудь, что было похоже на слабое место прежде, чем топоры могли достать его снова. Он прокатился между подобными стволам дерева ногами, чтобы избежать другого разрушительного двойного удара топора. Его световой меч выжег глубокую борозду на спине голема, как только вскочил на ноги.

Желтые искры летели по помещению. Внутренности голема стонали и ревели, пытаясь вернуть его функциональность. Оружие, которое достигло ученика, он отрезал одно за другим. Уворачиваясь от качающихся лезвий, он послал вспышку молнии в массивную рану, которую он сделал, разбивая голема кусками, оторванными от стен и швыряя каждый из них той энергией, которую он мог собрать.

Наконец дроид ослаб. Он шатался, тяжело припадая на левую сторону и без одного из потерянных топоров. Оба его фоторецептора были темны; искры потоком сыпались сзади его головы. Но даже будучи слепым и владея только слабым контролем его первичных факторов мотивации, он все еще пытался убить ученика. Рыча сервомоторами, он держал единственный оставшийся топор, размахивая им назад и вперед, как если бы он надеялся случайно попасть в него. Одна тяжелая нога, застрявшая в проломе, сводила на нет все попытки восстановить равновесие. Все, что ему удавалось, так это запутывать себя в барахле и оказаться в опасной близости от провала.

Ученик воспользовался возможностью, чтобы завершить начатое. Снова он воспользовался Силой, швырнув дроида к дальней стене. Он последовал за ним, на всякий случай готовый продолжить борьбу. Шагая уверенно через зияющий пролом в стене холла, он оказался в месте, в которое он никогда не думал оказаться.

В сердце Храма Джедаев был расположен Высокий Зал заседаний Совета, заполненный скульптурными изображениями давно ушедших Мастеров Джедаев. Ученик знал все их имена; они были выжжены в его мозгу, тех врагов, которых Император победил в течение заключительных дней войн клонов. Они сидели на тронах или табуретах или обычных стульях, как требовал их вкус или биологическая форма. Их мертвые глаза уставились на него, вошедшего после упавшего голема.

Голем грудой возвышался в центре круглой комнаты, источая дым и пар от его внутренностей. Зловонный ветер вливался через разрушенные окна, издавая слабый стонущий звук. Ученик поддержиал состояние чрезвычайной концентрации. Каздан Паратус должен был все же сделать движение. Он был бы готов увидеть беглеца джедая, когда это произошло.

Но случилось странное. Мертвое тело дроида голема немного передвинулось. Раздалось шипение, исходящее из переднего шва. Со стоном распахнулась его металлическая броня. Появилось четыре манипулятора совсем других дроидов. Манипуляторы вошли в тело мертвого голема и достали на свет крошечное серое существо.

— Каздан Паратус, — сказал ученик. — Наконец-то.

Крохотное существо смотрело на него с ненавидящими параноидальными глазами. Представитель разновидности Aлина был маленьким с большим черепом, яркими глазами и длинными, проворными пальцами. Ремень безопасности, прикрепляющий его к странному, механическому сооружению, позволял ему свободно двигаться с его световым двух лезвийным мечом: одно лезвие было значительно длиннее другого. Механическое сооружение делало его высотой в полный человеческий рост.

— Ситхский мусор, — прошипел Казадан низким, но полным ненависти, голосом. — Не беспокотесь, магистры. Я защищу Вас!

Ученик не знал, кто говорил, пока шум не поднялся с усаженных манекенов, как один, Совет джедаев рассыпался.

Паратус рванулся вперед, когда ученик на мгновение отвлекся. Меч оставил поверхностный разрез на его левом предплечье прежде, чем он смог парировать странную атаку. Надо разделить плоть от машины, подумал ученик, мастер джедай был специалистом в силе, и обращался с ней быстро. Каждый удар ученика был немедленно блокирован кружащимся мечом. Так же быстро, как он атаковал или отступал, механические ноги опережали его. Паратус крутился по полуразрушенному залу подобно сумасшедшему пауку.

За пределами его механической оболочки Паратус был более уязвимым против молнии ситха. Он не мог поглощать в металл молнию силы. Оставив его корчиться от боли после атаки молнией, ученик посылал разряд за разрядом, впивающимися в небольшую фигурку. Казалось, что борьба заканчивается прежде, чем она действительно началась.

Потом что-то ударило его сзади, ломая его концентрацию. Он повернулся, ныряя и световым мечом отрубая конечности. Манекен Пло Куна поднялся из своего кресла и напал на него, держа меч в грубом подобии руки давно умершего джедая.

— Я буду использовать знаменитый стиль. Путь Дракона крайта имело он названние. — Это выглядело нелепым теперь в руках полумашины.

Однако, это захватило его врасплох. Ученик сделал гамбит перед разбиванием вдребезги манекена, потянувшись силой за упавшим световым мечом. Рукоятка легла в его ладонь как раз вовремя, чтобы отклонить другой удар от Паратуса, полностью восстановившегося от волн молнии ситха, которые он только что получил.

На этот раз ученик был готов для атаки из засады. Поочередно, или случайно в парах, манекены перемещались, чтобы отвлечь его.

Мейса Винду и Колеман Ксаж он расчленил. Кита Фисто, он расплавил. Анакина Скуйокера и Оби Вана Кеноби он превратил в метал и швырнул в окно. Ки-Ади-Мунди взорвал перед той-же Сейс Тин, Агены Колар и Шаки Ти. Стаса Алье он обезглавил единственным ударом своего меча. Йоду силой использовал как реактивный снаряд в Паратуса через всю комнату.

Казадан Паратус увидев, как каждый мастер упал без жизни, впал в траур, как если бы они были действительно живы. Когда последний рассыпался, он действительно проронил слезу.

Ученик достиг победы над джедаем в волне силы. Искусственное сооружение Паратуса распалось, не в состоянии сопротивляться мощи атак ситха. Поднимая джедая в воздух, ученик качал его из стороны в сторону, от разбитого окна и крыши до развалин плит. Он избежал худшего для себя и нанес поражение Паратусу. Скоро джедай стал слишком слаб, чтобы бороться, но ученик все еще продолжал сжимать его. Он помнил что случилось с Рам Кота в самом конце битвы. Где бы ни случилась эта странная галлюцинация, ее финал он не захочет видеть снова.

Наконец, основная сила джедая иссякла. Ученик позволил ему упасть на землю, где он был придавлен лавиной рухляди и упавшим потолоком. Умирая, он упал на спину с закрытыми глазами.

— Я сожалею, Магистры, — сказал он. — Я вновь вас подвёл. — С этими словами он скончался.

В течение некоторого времени ученик чувствовал жалость. Но он быстро спрятал ее в сердце. Несомненно сумасшедший, Паратус был все еще джедаем. Его свобода подошла к концу, вместе с его жизнью.

Затем нимб яркой энергии силы восстал из тела джедая и распространился вокруг ученика. Тело Казадана Партуса исчезло с тихой вспышкой.

Ученик отошел от тела, взволнованный и готовый ко всему.

Но это оказалось концом.

Он поднял комлинк.

— Юнона, я закончил.

— Зафиксировала твоё местоположение, Старкиллер. Вылетаю.

Работа двигателей межзвездного корабля казалась ему громкой, когда он возвращался через фойе на поверхность мира развалин. Тень корабля медленно наплывала с неба.

* * *

В то время как они поднимались на орбиту, он наблюдал за удаляющимся Храмом под ними до тех пор, пока очертания его нелепого величия смогли быть едва различены среди окружающих его мусорных холмов. Он мог бы снести смехотворный игрушечный замок Каздана одним толчком Силы. Если бы было так легко для его Учителя вычистить Галактику от Джедаев. Годы прошли после Чистки, но он продолжал великое дело. Возможно, оно будет завершено в течение его — ученика — жизни. Возможно, он уже убил последнего из оставшихся Джедаев. Возможно, теперь его Учитель сможет считать его действительно достойным.

Он удалился в свою темную медитационную комнату чтобы заняться своими ранами и восстановить силы. Вместо медитации, однако, он посвятил час починке светового посоха Каздана Паратуса, который расщепился напополам, когда ученик слишком сильно сжал крохотного Мастера-джедая. Пытался починить, по крайней мере. Несмотря на тщательность его работы, он не смог перенастроить фокусирующие кристаллы с системой линз. Так же как не смог задействовать матрицу эмиттера с энергопроводником. Как и все на Раксус Прайме, посох стал бесполезным мусором.

Или, сказал он себе, что-то мешает его концентрации.

Не новый ли это пилот? — удивился он. Она была сообразительной и умелой, какой и должна была быть, но она также прикладывала усилия, чтобы казаться беззаботной, и это возымело такое действие на него, какого он не предвидел. Он похвалил ее хорошую работу после Нар-Шаддаа и был рад оказаться на борту после того, как прикончил Каздан Паратуса. Восхваление и радость не поощрялись последователями темной стороны. Император поможет ему, если у них возникнет взаимопонимание.

Он будет иметь дело со своими новыми эмоциями так же, как имел дело с другими испытаниями, которые встречал. В то же время, он сможет получше ее изучить. Взаимоотношения — не односторонняя вещь. Если ее чувства дружелюбия станут сильнее и она не сможет держать свою коммуникабельность под контролем, ему придется принять меры.

Пока он раздумывал, что сможет предпринять, позади него раздался звук тяжелого дыхания. Обломки светового посоха развалились и рассыпались по полу. Ученик скорее почувствовал, чем увидел, как темная тень вошла в комнату. Он выжидающе посмотрел на нее.

Не было видно лица в силуэте Темного Лорда.

— Каздан Паратус мёртв, Учитель.

Куполообразная голова, чернее, чем ночь, кивнула.

— Тогда есть еще одно испытание, прежде чем ты исполнишь свое предназначение.

Еще одно. Неужели всегда будет еще одно?

— Учитель, я готов.

— Ты победил усталого старика и изгоя. — Гнев в голосе Дарта Вейдера щелкнул словно хлыст. — Ты будешь готов встретить Императора не прежде, чем убьешь настоящего Мастера-джедая.

Ученик задумчиво посмотрел, вспоминая жалкую имитацию, которую встретил в развалинах…

— Кто?

— Мастер Шаак Ти — одна из последних из Совета Джедаев. — В голосе Учителя звучало невольное уважение, смешанное с неприкрытым презрением. — Она готовит армию на Фелуции. Тебе понадобится вся мощь темной стороны, чтобы повергнуть ее. Не разочаруй меня.

— Нет, лорд Вейдер. Не разочарую.

Темная фигура распалась, когда связь оборвалась. За тем местом, где была голограмма, стоял ПРОКСИ. Дроид вибрировал, и ученик немедленно подошел к нему, чтобы стабилизировать его.

Вместе они покинули медитационную комнату, чтобы известить Юнону о третьей и наиболее смертельно опасной миссии.

Глава 7

Будучи подростком, Юнона представляла свою будущую жизнь, как жизнь пилота, курсирующего в интенсивном движении Корусканта, доставляющего важных сановников на заседания, сбивая повстанцев с неба одиночными, хорошо нацеленными импульсами своего лазерного орудия.

Прочесывание Внешнего Кольца в компании угрюмого эмиссара Дарта Вейдера и его плохо функционирующего дроида не входило в список ее желаний. Ни один из них не бомбил беззащитную планету или не был отвергнут своим отцом…

Забавно, как жизнь обернулась.

Сине-зеленый мир Фелуции повис на фоне необозримой пустоты, когда они вышли из подпространства. Он заполнил собой все вокруг, когда она активировала субсветовой двигатель и откорректировала посадочный вектор. Когда все стало на свои места, она выключила двигатели и позволила кораблю бесшумно двинуться по инерции сквозь гравитацию планеты. Окружение не было похоже на забитое помехами пространство Раксус Прайма или Нар Шаддаа. Если они прибудут на слишком большой скорости, то будут сиять словно комета для того, кто смотрит.

— Фелуция в зоне видимости, — объявила она.

ПРОКСИ оккупировал кресло второго пилота, контролируя систему жизнеобеспечения и средства сообщения. Словно распятие, Старкиллер застыл позади них со скрещенными на груди руками и скрытым под капюшоном лицом, который он одел после отбытия с Раксус Прайма. Он едва ли и слово сказал в течение долгого путешествия, открывая рот только чтобы дать указания, и избегал всех ее попыток завязать беседу.

Она чувствовала себя немного задетой этим — она думала, что прорвала его резкий, но молчаливый образ и получила представление о человеке, но она придерживалась профессиональных манер. Это было все, что её работа требовала.

— Показания? — спросил он.

— Никаких крупных поселений, — сказала она, взглянув на экран перед ПРОКСИ, — но показатели признаков жизни зашкаливают. Планета полностью заросла. Я не представляю, где мы должны приземлиться.

— Я скажу тебе.

Волосики на ее шее встали дыбом. Она вытянула ее, чтобы видеть, что он делает, но увидела только как он закрыл глаза. Однако что-то, несомненно, происходило. Воздух вокруг него, казалось, уплотнился, словно собирался в водоворот. Ямочки на его щеках стали глубже, подчеркнув его ресницы и чувственность рта. Биение ее сердца участилось.

Она глубоко вздохнула и отвернулась к пульту управления. Это было не ее делом. Корабли и машины были в ее компетенции, а не удивительные способности Дарта Вейдера и ему подобных. Несмотря на ее врожденное любопытство, иногда было опасно знать слишком много. Она должна оставаться бесстрастной и безразличной.

Просто делай свою работу, Юнона Эклипс.

Старкиллер пошевелился и подался вперед, указывая на карту, отображенную на пульте рядом с ней.

— Там, на экваторе.

— Что там, в точности?

Он вздохнул. Она почувствовала тепло его дыхания на своей щеке.

— Оставь это мне. Включай шумовую маскировку и спускай нас.

Она кивнула, надеясь, что он не заметит румянец, растекающийся по ее шее, и двинула дроссель вперед.

* * *

«Блуждающая Тень» рванула сквозь верхнюю атмосферу планеты, борясь с турбулентностью, вызванной волнами плотного влажного воздуха. Хоть это был и не Корускант, но Юнона ощутила приступ любопытства. До смерти своей матери, Юнона интересовалась ксенобиологией, что не одобрял ее отец, но она находила невероятно увлекательным. В галактике столько жизни, принимающей столько разнообразных форм. Она могла бы провести тысячи жизней, пытаясь каталогизировать их все, только для того, чтобы обнаружить, что они эволюционировали в бесчисленное количество новых форм, заставляя ее начинать снова.

Эти мысли не удивили ее. Её трудно было чем-то удивить, но тут чувство удивления переполняло её, когда она видела леса Фелуции из огромных гибов и озера с водой зеленого цвета. Снова она была поражена контрастом между Нар Шаддаа, Раксус Праймом, и этим миром. Фелуция была переполнена жизнью во всех формах, начиная от мельчайшей травинки до самых огромных грибов, которых она когда-либо видела, имеющих мощные и извилистые корни, и летавшими тут и там насекомыми. Воздух в верхних слоях атмосферы был наполнен пыльцой и спорами цветов, которые разносились по всей планете. Ее глаза видели кругом безбрежные моря всевозможных цветов.

Изумительно, хотела она сказать, но оставила это наблюдение при себе.

Стебли гигантских грибов яростно вскинулись, когда «Блуждающая Тень» вклинилась между ними. Она избегала использования двигателей как можно дольше, желая минимизировать ущерб для экваториальных лесов. Но где же ей посадить корабль? Земли под ними не было видно. Она ощущала нетерпение Старкиллера, пока искала подходящее место. Единственные плоские поверхности, как он могла видеть, принадлежали шляпкам огромных грибов, десятки метров в диаметре. Они выглядели крепкими, как скала.

Почему бы и нет, спросила она себя, резко разворачивая «Блуждающую Тень» и спускаясь к ближайшей грибной шляпке.

Осторожно, используя каждую толику своего мастерства, она опустила корабль. Когда корабль был посажен, гриб без предупреждения содрогнулся. Корабль стало сносить и сильно накренять в сторону. Стебли и листья качались словно при буре. Она увеличила мощность двигателей и заняла другую позицию.

На этот раз гриб устоял. Посадочные опоры звездолета разъехались и плотно охватили губчатую поверхность — теперь корабль пошатывался на краю огромной шляпки. Она сбавила скорость, выждала пять секунд, ожидая еще сюрпризов, а затем выключила субсветовой двигатель и в поту откинулась в своем кресле.

— Вот так так, — выдохнула она. — Нас не обучали этому в Академии.

— Спусти трап, — коротко сказал Старкиллер. — Жди меня здесь.

— Тут нам особо нечего делать…

— Просто подожди.

— Я…

Он ушел. Она видела, как он спрыгнул с края гриба вглубь леса и как красный свет его светового меча освещал ему дорогу.

Она вздохнула и вытерла руки о штаны.

— Что ж, ПРОСКИ, и снова только и я ты.

— Да, капитан Эклипс. — Дроида, казалось, редко беспокоило поведение его хозяина. — Я начну проверять все системы, если Вы пожелаете.

— Это было бы здорово. — Она оставалась в своем кресле, по-прежнему вытирая ладони. — Он всегда такой, ПРОКСИ?

— Какой такой, капитан Эклипс?

— Угрюмый и замкнутый. Я почти заметила, как он улыбнулся пару раз на Раксус Прайме. Сейчас же ничего. Что происходит у него в голове?

— Я не могу с уверенностью говорить относительно его программы, капитан Эклипс, — озадаченно мигнув, сказал дроид. — Возможно, Лорд Вейдер смог бы объяснить, учитывая, что он был автором обоих наших систем.

Нечто странное было в этой фразе.

— Что ты имеешь в виду? Вейдер запрограммировал Стракиллера?

— Мой хозяин находился под опекой Лорда Вейдера с тех пор как был ребенком.

— Как отец. — Она нахмурилась.

— Мой хозяин обращается к Лорду Вейдеру только «Хозяин» или «Учитель», — поправил дроид. — Никогда как «Отец».

Это убедило ее, странно. Мысль о Вейдере, лелеющем ребенка, была слишком странной, чтобы быть правдой.

— Ладно, а что случилось с его настоящими родителями? Откуда они?

— Я не знаю, капитан Эклипс.

— Неужели он некогда не говорил о них?

— Они были стерты из его первичной памяти, я полагаю.

— А что насчет друзей? — Она помедлила, потом спросила: — Подруги?

— Мой хозяин ведет уединенную жизнь, — ответил дроид. — Лорд Вейдер утверждает, что это суть его развития.

— Суть развития во что? — спросила она, подумав про убийцу джедаев, таинственного одержимого душегуба. То, как он небрежно оставил на произвол судьбы верфь по производству ДИ-истребителей наводило временами её на размышления.

— Мы все — слуги Владыки моего хозяина, — сказал дроид, явно напоминая ей и о ее первичной обязанности.

— Твоя программа абсолютно права в этом, ПРОКСИ. — Она подняла свое сопротивляющееся тело из кресла пилота и оправила униформу. — Ты продолжаешь с проверкой систем здесь. Я выполню быстрый визуальный осмотр корпуса.

— Я советую соблюдать осторожность, — предупредил ее ПРОКСИ. — Многие жизненные формы Фелуции враждебны к людям.

— Не беспокойся на этот счет. — Она открыла люк и вынула свой бластер, который отлаженным движением укрепила на талии. — Я о себе позабочусь.

— Один из ваших предшественников говорил тоже самое прежде, чем был застрелен в спину Кореллианским контрабандистом.

Она остановилась на пороге кокпита, не уверенная, подстрекает ли ПРОКСИ ее шуткой или выражает бесхитростное замечание. С одной стороны она хотела знать все о семи ее предшественниках, но с другой — чтобы ПРОКСИ никогда больше о них не упоминал.

— Просто присматривай за собой, ПРОКСИ, — сказала она ему. — У Владыки твоего хозяина тоже есть Хозяин, знаешь ли.

— Да, капитан Эклипс.

Она покинула корабль — лицо снова горело. Что с ней не так? Малейший намек, который мог бы выдать то, что она подслушала разговор между Старкиллером и Лордом Вейдером в отношении Императора — и она точно была бы мертва. И если не агент Вейдера совершил бы это, то должно быть дроид. В конце концов, он был экспертом во владении световым мечом.

Может быть, именно это и случилось с другими пилотами…

Она сошла с трапа и топнула по гигантскому грибу, проверяя его губчатую поверхность. Ее гнев на саму себя рос с каждой секундой. Конечно, она хотела восстановить контроль над ситуацией, но не посредством жутких намеков, несмотря на то, что дроид начал это. Все, что она могла — это оставаться компетентным профессионалом, и у нее было достаточно практики в подобном в прошлом. Настоящий момент совершенно не подходил для нарушения привычного уклада жизни.

В конечном счете она успокоилась и вернулась к поставленным перед собой обязанностям: проверить наружный корпус на наличие каких-либо повреждений, вызванных их грубой посадкой. Все казалось нетронутым, за исключением нескольких новых пятен, оставшихся от растений, мимо которых они пролетали, и клейких отметок от сока, предназначенного для ловли летающих насекомых. Осмотр возродил некоторое ее возбуждение, испытанное при посадке.

Жизнь в изобилии, напомнила она себе. Подумай об этом для разнообразия.

И она справилась с этим, восхищаясь огромным разнообразием растений, грибов, насекомых и животных в окружающих ее джунглях. Многие из них были эластичными и полупрозрачными. Жидкость сочилась из раскрывающихся пор и отверстий. Большинство тучных форм жизни выглядели так, словно готовы были лопнуть, едва она коснется их пальцем. Но все имело зубы или шипы или другие средства самозащиты. Многие были энергичными охотниками или паразитами. Она могла слышать рев могучих хищников и грохот больших тел в подлеске, отдаленно, а иногда и прямо под ее странным, неустойчивым местом посадки.

Чем дольше она наблюдала, тем больше думала о Кэллосе. Она никогда не ступала в тот мир, но с орбиты он имел тот же зеленый блеск, что и Фелуция. Был ли он покрыт такими же живыми лесами, великолепными и богатыми жизнью во всех ее формах? Пока она патрулировала кромку гигантского гриба, она поразилась количеству видов, которые можно было бы каталогизировать здесь, и что теперь это никогда не произойдет с Кэллосом. Знакомое чувство вины воспрянуло в ней подобно тошноте, и ей пришлось вернуться на корабль.

— Поскольку вы так категоричны в этом вопросе, — говорил ей Вейдер, — я предложу вам альтернативный курс действий.

Образы взрывающегося реактора планеты жгли ее разум. «Черная Восьмерка» преследовала цель миссии со свойственной ей хирургической точностью, когда снижалась над горизонтом и запускала боеголовки еще задолго до того, как защита реактора была активирована. Каждый удар пришелся по цели, подняв вздымающиеся облака горючих газов. Если бы войну можно было назвать прекрасной, тогда этот момент был бы воистину прекрасным.

«Не трать свою благодарность на меня».

Сейчас ей все было ясно.

Но это ничего не меняло.

— Проверка завершена капитан Эклипс, — сообщил ей из кабины ПРОКСИ по внутренней связи. — Я обнаружил легкое смещение в отражающем щите.

Она проворчала подтверждение. Ущерб почти наверняка был нанесен в магнитных линиях Раксус Прайма, во время уклонения от парящих обломков взрывчатого мусора.

— Я сейчас буду, ПРОКСИ. Доставай инструменты. Нам надо починить это до возвращения Старкиллера.

— Да, капитан.

Юнона огляделась вокруг последний раз, наслаждаясь прекрасным видом, одновременно понимая, что так будет не всегда. Лес умирал, несмотря на его яркие краски. Могло показаться, что он простоит тысячи лет, пережив даже самого императора, но один катаклизм может привести все это к уничтожению и гниению, пока ничего не останется от этой красоты, а всё превратится в органический ил, пригодный только для переработки в белковые брикеты и нефтепродукты.

Не в тех руках Фелуция могла стать овощным эквивалентом Раксус Прайм за год.

Лучше сосредоточиться на том, что нельзя убить: на корабле подобно «Блуждающей Тени» и его системах. Проблемы жизни и смерти нельзя исправить с помощью гаечного ключа, и попытки сделать это находятся далеко за пределами ее компетенции.

Глава 8

Ученик отклонил другой сгусток Силы, которую швырнул Фелуцийский воин справа от него, и послал ситховскую зубчатую линию молний, которая потрескивала между ними. Воин упал замертво на землю, но двое других выпрыгнули из кустарников позади него, размахивая их костяными мечами и издавая вой на странном, гортанном языке. Он заметил еще одного врага, раненного им ранее, но тот уже двигался с изяществом и агрессией; шаман, которого он отпустил несколькими минутами ранее, должно быть, отступил и излечил раны воина. Он поклялся больше не повторять ту же самую ошибку.

Костяные мечи могли противостоять его световому мечу, но его навыки управления Силой были решающими. Избегая их неуклюжего телекинеза и громоздких ударов, он устранял их спокойно и без суеты, сохраняя энергию для настоящего врага, ждущего впереди.

Шаак Ти: Джедай Мастер расы Тогрута, практикующая стили атак Макаши и Атару. Она стара и сильна, и должно быть, коварна, раз жива столь долгое время. Приказ 66 был принят много лет назад, но до сих пор действителен в мирах, принадлежащих Империи. Ученик поклялся довести этот факт до нее так быстро как сможет.

Добраться до нее оказалось проблематичным. Невзирая на то, что он ясно чувствовал ее с орбиты, как колебания в Силе, но эффект массы был искажен пространством и временем, он не ожидал такие плотные потоки, которые встретил на поверхности. Все джунгли были пронизаны Силой, от самой крошечной споры до могучего ранкора, и все фелуцианцы питались ей естественно, так же как люди дышат кислородом в атмосфере. Это делало их опасными для него, Ученика ситхов, пришедшего разрушить режим Шаак Ти, присматривающей за Фелуцией.

Она заняла мир, наслаждаясь потоками между светлой и темной сторон силы и изменила их обычный баланс. Тьма на Фелуции все еще существовала, но была задушена, разбита, ослаблена. Он напрягся, чтобы пробудить ее, напоминая о надлежащем месте во вселенной. Светлая сторона господствовала слишком долго. Пришло время возместить утрату. Убийство Шаак Ти подошло бы как нельзя кстати.

Ранкор оседланный Фелуцианским наездником, громко прорывался через лес, сокрушая тонкие формы жизни ниже его когтистых ног и чуял его запах. Ученик перепрыгивал с одной грибной шляпки на другую, пока не оказался выше головы наездника, после чего прыгнул вниз размахивая световым мечом. Органическое вещество из головы наездника покрыло все начиная от шеи, так же как со всеми остальными воинами. У него было некое сопротивление Силе, все же он не мог долгое время противостоять ученику Дарта Вейдера. Как только наездник пал, он засыпал ранкора потоком молний, которые заставили глаза твари сиять как фары городского спидера. Умирая, он взревел, и рев отозвался эхом по джунглям.

Он перепрыгнул за спину твари которая опустилась на траву, увидел ориентир в направлении, куда ему следовало двигаться. Между узкой, наполненной сорняком рекой находились несколько выпуклых сооружений, в которых узнавались здания, хотя они были выдолблены из стволов гигантских грибов. Фелуцианцы пробегали по этим узким улицам, готовились обороняться и подгоняли оседланных ранкоров. Если они готовились к борьбе, то он их не разочаровал бы.

Река протекала через лес правее. Он обошел труп ранкора, чтобы найти дорогу. По пути он обошел еще один из острых кислотных водоемов, которые он уже приметил. Было неясно их происхождение, казалось, они не были вызваны загрязнением, как такие же на Раксус Прайм. Он старался держаться подальше от случайно всплывающих пузырей, которые лопались и угрожающе брызгались, выпуская аромат, который он пожелал забыть.

У края реки он использовал Силу, чтобы привлечь одно из речных животных, на которых, как он видел, ездили Фелуцианцы. В лучшем случае он мог быть разумен лишь наполовину, тем не менее его могучие лапы могли управлять настоящей скоростной платформой. Держа панцирь одной рукой, он поехал на его холмистом теле к городу, останавливаясь иногда, чтобы бросить молнию в Фелуцианских стражников, которые беспокоили его.

— Остановись здесь, — сказал он своему погруженному коню, когда они приблизились к границам города.

Животное накренилось и остановилось, он спрыгнул в мель около огромного, конического стоящего камня, который торчал наполовину выше гелеобразных деревьев. Рукой он оперся о него, что бы удержать равновесие и был дважды удивлен: тем, что камень был теплый и тем что это вообще был не камень.

Озадаченный, он дугообразно взмахнул световым мечом, сократив странный памятник вдвое. С треском отпала вершина, показывая интерьер, сделанный из волокон и органического материала. Кость, подумал он. Зуб.

Земля под ним задрожала, и он встал в боевую изготовку напротив памятника. Послышались тревожные крики Фелуцианцев.

В его уме сформировалась любопытная мысль.

Проигнорировав её в данный момент, он продвинулся по городу, размахивая световым мечом. Он прорывался через джунгли, рубя все, до чего мог достать. Фелуцианец попытался остановить его, но в него уже летел огромный ствол, не давая приблизиться. Он попытался продемонстрировать, что может сделать. Я сделаю то же самое с вашими домами, если вы не оставите меня в покое.

Сообщение было принято. Он не встретил ни души, когда приблизился к границам города, который выглядел как беспорядочный овал диаметром около километра, окаймленный несколькими из странных гигантских зубцов. Ров кислотной и мертвой растительности вился вокруг толпящихся грибных стволов. Очевидно это был защитный барьер скорее против вредителей, чем против серьезных захватчиков, таких как ученик. Он прыгнул по кислоте и разрезал зубец, когда приземлился.

Земля снова задрожала. Она начала волнами колебаться вдоль границы деревни, как будто что-то перемещалось под ней. Несколько длинных, ползущих труб, которые он принял за корни, беспокойно перемещались туда и сюда.

Те немногие жители Фелуции, которых он увидел на улице бежали в джунгли.

— Это ты приказала им уйти, Шак Ти? — взывал он.

Он мог чувствовать близкое присутствие Мастера-джедая, видимое сквозь силу но укрытое словно фонарь за ширмой.

Его голос эхом разнесся по пустой улице, но остался без ответа, кроме рева домашнего животного, привязанного веревкой к корню тонкого, высокого гриба. Ученик отпрыгнул от границы стены и вошел в город, держа световой меч наготове. Круглые двери и окна были открыты, приглашая войти внутрь. Биолюминесценция распространяла вокруг бледно-синий свет по интерьеру зданий, но это его не заинтересовало. Возможно здесь должны были быть горы кредитов или экзотических пряностей, но он явился не за этим.

— Шаак Ти! — воззвал он, поворачивая голову, смотря из стороны в сторону.

Он обогнул большое количество гигантских зубов, прежде чем приблизился к центру города. Они были меньшими и более чистыми, чем предыдущие, менее заражены плесенью и грибами, и использовались как заборы, разделяющие сады или переулки. Это поразило его, невзирая на то, что дома были построены так, чтобы приспособить заборы, а не наоборот — что имело бы смысл, если бы зубы принадлежали какому-то обширному и растянувшемуся существу, которое находится прямо под ногами. Как иначе могло бы быть что многие зубы указывали внутрь, наклоняясь почти горизонтально по пути, который опрокинет или даже ранит неосторожного прохожего?

Подтверждение его догадки пришло к ниму как только он завернул за угол и оказалось, что он приблизился к центру города.

Там, взгромождившись на концентрической массе ямы сарлакка, не тронутая ни массивными питательными щупальцами, ни согнутыми тонкими зубами, сидела Шаак Ти. Ее ноги были скрещены, а глаза закрыты. Глубоко в раздумье, она не ждала его приближения и, казалось, будто вообще о нем не знала.

В это он не верил ни секунды. Резким движением запястья, он вырвал гриб из кожи сарлакка и запустил в ее голову.

Она отбросила его едва пошевелив бровью.

— От тебя несет трусом Вейдером, — сказала она, разворачивая ноги и вставая одним плавным движением. Ее, подобные рогам, монтралы вместе с краснокожим лицом выглядели как тщательно продуманный головной убор. Белые овальные участки вокруг глаз придавали ей немного удивленный вид, но ученик не тешил себя иллюзией, что он удивил ее. Она была одета по фелуциански, в одежду, сделанную из материала овоща который еще мог быть живым, судя по блеску мха на ее поясе — и кость. Ее полосатый хвост лекку свисал вдоль ее спины и был украшен лентами и декоративными кисточками.

Он поднял лезвие светового меча как вызов ей, но она не обращала внимания.

— Мой Учитель не трус, — сказал он.

— Тогда зачем ты здесь? — спросила она с осознанной улыбкой на лице.

— Добро пожаловать в Древнюю Пропасть, место жертвоприношения с незапамятных времен.

Он улыбнулся, давая гневу подпитать его ненависть к ней и ко всему, что представлял собой Джедай. Используя темную сторону силы, он проник в сознание сарлака и вынудил его напасть на нее.

Существо только и делало что ревело. Оно противилось ему, и он осознал, что с ее помощью.

Она усмехнулась.

— Ты готов встретить свою судьбу? — В этот момент ее световой меч засветился, и она, вращаясь, подлетела к нему, приземляясь одновременно с ударом.

Одновременно ученик сделал обратное сальто и блокировал ее первый удар. Сила удара удивила его, и отдача бросила его назад. Его капюшон зацепился за один из зубов сарлакка, и он быстро разорвал его, что бы он не мешал ему впредь. Световой меч Шаак Ти пролетал неровным синим пятном между ними. Он заблокировал удар настолько, насколько смог, пока не было восстановлено равновесие.

Тогда он прыгнул. Вращаясь, он пролетел над ней и через два ряда зубов к пасти сарлакка. Он прыгнул вновь, развернувшись на расстоянии от нее, чтобы не дать джедаю преимущества в высоте, но она уже оказалась перед ним, отбрасывая его вниз чередой ударов, настолько быстрых, что он едва улавливал их.

В отчаянии он пустил молнии вниз, в пасть сарлакка. Животное ревело и дрожало, открывая пасть, это ему и было нужно. Правая нога Шаак Ти подскользнулась, вынуждая ее изящно отпрыгнуть от его лезвия. Он прыгнул за ней, размахивая мечом.

Бой разгорелся вокруг центральных колец сарлакка, любой удар и контрудар сопровождался ревом животного. Ученик срубил зубы и бросил их в голову противника. В ответ она мастерски взяла под контроль ищущие еду щупальца животного и направила их за ним. Он отразил их.

Они вели друг друга все ниже и ниже, ближе к самой нижней губе огромного рта существа. Воздух был загрязнен побочными пищеварительными продуктами и вонью гниющего мяса. Ужасные выдохи развернули их, поскольку сарлакк взревел. Ученик отбежал от зубов к проему между ними, он чаще использовал молнии и наносил случайные удары мечом, пытаясь удержаться на шатающихся ногах. Ихор, сочащийся из ран, сделал опору еще более ненадежной.

— Это не может продолжаться вечно, — усмехнулся он Шаак Ти во время дуэли.

— Ты не сможешь победить, — сказала она. — Ты тратишь впустую силу слишком быстро.

— Темная сторона неистощима.

— Твоя сила потрясающая, — признала она, — но твое исполнение… Свет, тьма… — Она сделала паузу, чтобы нацелить удар на его голову, который он отклонил. — Они лишь просто указы. Не обманывай себя, ведь ты стоишь только на своих двоих.

Он замахнулся на ее ноги, когда они вращались наверху, и отправил одну из ее лент вниз в зияющий рот сарлакка.

— Не нужно учить меня философии, джедай, — крикнул он. — Я здесь только для того, чтобы пролить твою кровь.

— Быть может это тебе удастся, или поплатишься своей жизнью.

Произнося последние слова, она нанесла три удара, каждый из которых отчасти достиг цели. Первый оставил тлеющую линию вдоль левого плеча ученика. Второй — диагональный надрез на груди. Третий пронзил бы его правый глаз, если бы не был отчаянно сдержан в последний момент телекинетическим блоком, который приостановил ее световой меч в миллиметре от его кожи. Он чувствовал, как сжигаются ресницы и брови. Поле зрения справа было закрыто синевой перед глазами.

Она начала задыхаться и отступила назад. Ее световой меч опустился и пристальный взгляд поник. Из ее живота показалось лезвие красного светового меча, и от жара зашипела ее плоть.

Он сделал шаг назад, потрясенный тем, как близко была его смерть и как удачно он смог победить ее. Он притянул свой световой меч. Она была поражена брошенным мечом, во время своего решающего наступления. Возможно, хотела чтобы они поразили друг друга в одно и то же мгновение.

Ее слабеющие пальцы разомкнулись с рукояти светового меча, который выключился, он был уже глубоко в пасти сарлакка. Она не выглядела сердитой, просто была утомлена и чувствовала боль. Ее красная кожа внезапно сильно побледнела.

Он сделал обманный маневр в ее сторону, но она совершенно не реагировала, лишь смотрела на него.

— Ты раб Вейдера, — вздохнула она, — но твоя мощь тратится впустую с ним. Ты мог быть намного сильнее.

— Ты никогда не убедишь меня предать своего Учителя. — Он был удивлен, что она опустилась так низко. Неужели джедаи настолько пали?

— Бедный парень, — вздохнула она. — Ситхи всегда предают друг друга — уверена, скоро ты это узнаешь…

В ее глазах была жалось, в момент когда они закатились. Она, хромая, шагнула назад и упала в пасть сарлакка. Ученик неохотно попытался поймать ее тело, но слишком промедлил. Секунду спустя он жалел, что не попытался сделать это сразу.

Огромный взрыв энергии Силы заставил его упасть. Сарлакк пришел в бешенство. Его щупальца набросились на него, и тело сарлакка яростно дрожало, пытаясь сбросить его в утробу. Он уверачивался от бешеных щупалец изо всех сил и бросился на городскую улицу, избегая опасности.

Вне досягаемости сарлакка он оперся на мгновение о возвышающуюся кучку земли, опустив голову. Весь в пыли, кровоточащая рана на половину туловища, но живой. Медленно и внимательно проверил каждую часть тела на наличие царапин и ран, которые могли быть заражены в гряном воздухе Фелуции, после чего огляделся.

И обнаружил себя окруженным Фелуцианцами, их было около пятьдесяти — воины, шаманы и наездники на ранкорах, стояли рядом с родителями, детьми и грибными фермерами. Их лица были скрыты головными уборами; он не мог прочитать их намерения. Но Сила циркулировала вокруг них сильными, бурными потоками. Смерть Шаак Ти глубоко их задела, так глубоко, словно она была в энергетических потоках мира.

Ну что ж, хорошо, подумал он. На ней лежала ответственность за неустойчивость планеты. Когда ее не стало, возможно темная сторона смогла вернуться в естественный жизненный ритм.

Один из шаманов проворчал что-то на гортанном языке Фелуции, остальные ответили. Ученик понятия не имел, что они говорили. Угрожали или благодарили его? На всякий случай он держал большой палец на кнопке активации светового меча.

Тогда все, как один, повернулись и ушли. Некоторые возвращались в джунгли. Другие возвращались домой. В течение короткого времени улица оказалась так же пуста, как и прежде. Он остался один.

Встав, он побрел вниз по улице. Что думали Фелуцианцы, не имело значения. Миссия была выполнена. Время возвращаться домой.

Глава 9

По возвращении на «Блуждающую тень» Старкиллер выглядел встревоженным и злым. Его боевая униформа была порвана в нескольких местах места, и кровь просочилась от многочисленных маленьких ран. Но его глаза светились странным светом, который Юнона никогда прежде не видела. После Рам Кота он был самосозерцательным и закрытым. Сражение с Казданом сделало его капризным. Теперь, он был… как бы не торжествующим, но на краю триумфа. Он собирался сделать кое-что важное — и она могла предположить, что именно.

Пока он отсутствовал и ПРОКСИ был отправлен наружу под предлогом проверки ее работы над неисправным щитом, она нашла дорогу в небольшую медитационную камеру на корабле. Когда они находились в безопасности, и он уединялся со своим дроидом, она подносила наушники к ушам и шпионила за ним.

Старкиллер преклонил колени, опустил голову и сложил руки перед собой. ПРОКСИ стоял над ним, мерцая в темноте голографическим генератором. Генератор вспыхнул, когда передача из голонета достигла корабля. Дроид становился выше и крупнее, пока не приобрел вид Дарта Вейдера.

— Докладывай, — отсутствующим голосом произнес самый верный слуга Императора.

— Моя миссия завершена, Учитель.

Выпуклая голова кивнула.

— Тогда ты готов выступить со мной против Императора. Немедленно возвращайся на «Исполнитель». Наконец мы возьмем контроль над галактикой.

— Да, Учитель.

Зловещая фигура Вейдера задрожала и исчезла, снова став ПРОКСИ. Дроид казался встревоженным и снова находящимся не в духе, но в то же время даже с тенью гордости.

— Мои поздравления, хозяин. Кажется, вы достигли цели вашего первоначального программирования.

— Да. — Старкиллер встал и положил свои руки на плечи дроиду, стабилизируя его. — Наконец-то.

ПРОКСИ сверкнул фоторецепторами:

— Что ж, не беспокойтесь, хозяин. Я буду продолжать попытки убить Вас.

Старкиллер ласково улыбнулся.

— Я знаю, ПРОКСИ. Я знаю.

Оба вернулись в кабину и Юнона быстро выключила подслушивающее устройство. К тому времени, когда они встали позади нее, она уже склонилась над управлением, притворяясь, что регулирует гипердрайв.

Старкиллер спросил у нее:

— Все в порядке?

Она чувствовала что он стоит прямо за ней и сверлит ее взглядом. Может ли он догадаться, о чем она думала, просто посмотрев на нее? Может ли он читать ее мысли как книгу?

— Мне просто интересно, — сказала она, — куда мы отправимся. Шаак Ти была особенной. Последующая работа теперь может показаться тебе рутиной.

— Убийство джедаев никогда не будет рутиной, — сказал он. — Но я сомневаюсь, что на подобные вещи я буду тратить больше времени.

Она почувствовала улыбку в его голосе.

— Смогу ли я вернуться к своим бомбардировщикам, когда все закончится?

— Не волнуйся. Я безусловно предоставлю тебе самую лучшую рекомендацию.

«Что ж, спасибо», подумала она.

— У нас получилась сильная команда. К сожалению, мы не можем оставаться вместе.

Волнение в ее голосе было настоящим. Досадно, планируя бросить вызов императору, ты заставляешь меня решать к кому я лояльна.

Он положил ей руку на плечо. Она не могла сказать, сделал ли он это, чтобы успокоить ее, или же просто заставить замолчать.

Позже она смогла легко справиться со своим волнением, хотя челюсти болели — насктолько сильно она их сжимала в тот момент.

Когда он вернулся в отсек для медитации, чтобы привести себя в порядок, оставив ей ПРОКСИ для помощи с кораблем, она почувствовала не облегчение, а пустоту.

* * *

Это чувство осталось, когда «Блуждающая Тень» появилась из гиперпространства в системе Скарл, где «Исполнитель» находился в ожидании. Во время путешествия она так ничего и не решила. Должна ли она остаться лояльной к своим непосредственным начальникам, или же попытаться предупредить Императора о их предательстве? Вопрос заставлял ее внутренности сжиматься, но ответ ускользал от нее. В любом случае, она нуждалась в более подробной информации.

Старкиллер и дроид высадились, очевидно, по приказу Темного Лорда. Юнона начала волноваться, как только он скрылся из виду. Раньше, по крайней мере, она могла хотя бы следить за ним. Кто знает, что случится с ним там — внизу.

Запомнив коды передачи, которые ей удалось узнать, когда она искала свой психологический профиль, она закрыла внешние люки судна и запустила проверку целостности корпуса. Внесение изменений в систему коробля, дало ей доступ к базе данных флагмана. Тут же она начала поиск.

Это было нелегко. Было бесполезно пытаться следовать тем же маршрутом, который она использовала той ночью. Должно было быть множество путей в тайные комнаты Вейдера; трюк заключается в поиске того, который был открыт в данный момент, сигнала, который она могла доставить настолько далеко, насколько позволяла безопасность. И тогда, весьма вероятно, она смогла бы услышать больше о планах этой пары.

Она подключилась к удаленному доступу. Оказывается, Вейдер пристально следил за областью вокруг большого красного солнца, на в тот момент она не могла сказать почему.

Когда серия гиперпространственных вспышек прорябила вакуум, она начала понимать. Три Звездных Разрушителя и дюжина судов поменьше появились откуда-то, вспыхивая в пространстве.

Холод стал распространяться по телу, окутав ее сердце.

Дрожащими руками она отменила обзор и быстро, насколько могла, зачистила систему безопасности.

* * *

Ученик долго стоял перед массивной переборкой, ведущей в покои его Мастера, восстанавливая самоконтроль и сосредотачиваясь с помощью Силы. В нем бурлило честолюбие: он воображал себя рядом со своим Мастером, они вдвоем убивали Императора, как это представлялось ему уже много раз на протяжении нескольких лет. Он видел себя в царственном облачении, принимающим мантию Корусканта и прочие миры, подобные драгоценностям в короне, когда Лорд Вейдер станет Императором Вейдером. Какое будущее ожидало их в императорском дворце! Какие новые стремления и вызовы!

Но подготовка требует баланса между стремлением к власти и самоотречением. Контроль во всем имеет первостепенное значение. Он хотел предстать перед Темным Лордом в лучшем виде, чтобы ему не было вновь отказано в достижении своей мечты.

— Что-то случилось, хозяин? — спросил ПРОКСИ, как обычно стоящий у его плеча.

— Ничего, — ответил он.

Расправив плечи, он махнул рукой. Массивная дверь открылась. Сдерживая улыбку, ученик вошел в святая святых Дарта Вейдера.

Его ботинки стучали по металлическому полу, эхо шагов разносилось по знакомой комнате. Красное солнце сияло через широкий иллюминатор, но было и кое-что новое в этой картине: флот Звездных Разрушителей и вспомогательных кораблей, окруживший флагман его Мастера словно падальщики.

Дарт Вейдер не повернулся.

— Прибыл флот Императора, — это было все, что он сказал.

Ученик почувствовал комок в горле. Он подошел к иллюминатору, прижал ладонь к стеклу и улыбнулся. Это судьба.

— Вы заманили его сюда, — он слышал, как дрожит его голос, — Когда мы нападем?

— Я не звал его. — В глубоком голосе его Учителя не было предупреждения или намека на то, что должно было произойти. С неожиданным шипением активировался световой меч Дарта Вейдера, отражаясь в иллюминаторе вместе с губительной солнечной сферой. — Его шпионы выследили тебя здесь.

Ученик открыл было рот, чтобы возразить, но только начал поворачиваться, как могущественный клинок его Мастера пронзил его спину. Его глаза расширились от потрясения при виде светового меча, торчащего из живота. Боль была невыносимой, намного хуже, чем он когда-либо себе представлял.

Когда Дарт Вейдер деактивировал оружие, клинок светового меча исчез.

С придушенным криком ученик упал на колени. Тьма угрожала поглотить его зрение, но он сопротивлялся ей всеми силами. Равно как и отчаянию. Должно быть, это чудовищная ошибка. Этого не могло быть.

Его учитель возвышался над ним, бесстрастно изучая его из-под своей черной маски. Не оборачиваясь, он показал на ПРОКСИ.

— Начать передачу.

— Да, Лорд Вейдер.

ПРОКСИ, стоящий немного позади Темного Учителя, трансформировался в зловещего Императора в капюшоне, окутанного тенью. Два Лорда Ситхов смотрели на ученика, беспомощно задыхающегося у их ног.

— Каковы будут ваши приказания, Учитель? — спросил Дарт Вейдер.

— Ты забыл свое место, Лорд Вейдер. Взяв этого паренька в ученики, ты предал меня, — Тон Императора был одновременно резким и гипнотихирующим. Когтистая рука потянулась из рукава его просторного плаща: — Теперь ты убьешь его, или я уничтожу вас обоих.

Ученик смотрел на Учителя, боль искажала черты его лица. Он ничего не мог сделать для того, чтобы остановить эту чудовищную рокировку. Он не мог поднять руку на Учителя, воспитавшего и обучавшего его в течение всей его жизни. Но он не умер бы молча.

— Нет, Учитель! — Он задыхался, пытаясь подняться на ноги, но безуспешно. Тьма подползала все ближе.

— Сделай это сейчас, Лорд Вейдер, — настаивал Император. — Уничтожь его сейчас и докажи свою преданность мне!

Дарт Вейдер переводил взгляд с Императора на ученика, как будто выбирая между двумя трудными решениями. Затем он неожиданно ударил Силой, высвобождая мощную телекинетическую волну, отбросившую ученика, ударившегося в один из иллюминаторов из транспаристила за его спиной. Тот треснул с резким звуком.

— Да, Вейдер! — ликовал Император. — Убей его! Убей его!

Воля Учителя крепко схватила ученика и оттащила от иллюминатора. На короткое мгновение он подумал, что его Учитель передумал и решил, в конце концов, повергнуть Императора. Но затем его швырнуло обратно на транспаристил с силой небольшого метеора. С огромным взрывом иллюминатор разлетелся на мелкие кусочки, засасывая его в холодный вакуум космоса.

Его последний крик не был услышан. Мрак и отчаяние снова поглотили его, и он уже не пытался бороться с ними. Не было смысла. Все было кончено.

* * *

Юнона смотрела на этот ужас из кабины «Бдуждающей Тени», открыв рот, ее пальцы застыли на рукоятках управления кораблем. Возможно, ей следовало бы подготовить корабль к полету или по крайней мере заглушить передатчик нелегальных данных. Позднее она сожалела, что не сделала этого, но в тот момент все, что она могла сделать — лишь смотреть.

В покоях Темного Лорда завыли сирены, сигнализируя об утечке воздуха. Лучи света били по металлическим стенам. Вейдер схватился за ближайшую опору, чтобы самому не быть засосанным в космос, но буря длилась недолго. Через считанные секунды, которые показались вечностью, большая металлическая заслонка скользнула вниз и запечатала разбитый иллюминатор.

Воздух начал наполнять комнату. Хрипы из респиратора Вейдера ослабли.

Он повернулся к голограмме Императора и выпрямился во весь рост, держась одной рукой в черной перчатке за горло.

— Дело сделано, — сказал он холодным, тяжелым тоном.

— Ты ученик, Лорд Вейдер, — прорычал Император. — Ты мой слуга, мой телохранитель. Никогда больше не забывай своего места.

Вейдер склонил голову.

— Да, мой Учитель.

Голограмма Императора замелькала и растворилась. ПРОКСИ вернулся в нормальное состояние, выглядя ошеломленным и потрясенным. Вейдер проигнорировал дроида и подошел к одному из целых иллюминаторов. Он стоял, вглядываясь в пространство, где безвольное тело его ученика безжизненно кувыркалось в вакууме, окруженное облаком из осколков траспаристила.

Юнона закрыла рот рукой, не осознавая этого. Старкиллер не сделал ничего, кроме исполнения приказов, совершенно как и она на Каллосе. Его предал, буквально выражаясь, ударил в спину тот, кому он больше всего доверял. Это было нечестно.

Звук открывшейся двери в ангар сопровождался звуком ботинок бегущих по направлению к кораблю. Слишком поздно она закрылась на корме и сфокусировалась на своих собственных проблемах. Взвод штурмовиков с Имперского корабля взломал замок тайного входа «Блуждающей Тени». Они могли придти только за ней.

Ее серде молотом стучало в груди. Встав, она привела в порядок свою черную униформу. Убедившись, что бластер надежно спрятан, Юнона опустила трап. Вздохнув полной грудью, она пошла навстречу своей судьбе.

Часть 2. «Эмпирикал»

Глава 10

Смерть была совершенно не такой, как он ожидал. Он знал о ней с самого начала, хотя его осведомленность была несколько урывочна и неопределенна. Его сознание уходило и возвращалось волнами: приливы и отливы в нескончаемом потоке. Он тонул и всплывал по прихоти сил, с которыми не мог соперничать. Все, что ему оставалось — плыть с ними и надеяться, что смерть не будет такой вечно.

Количество боли удивляло, учитывая, что его тело уже не существовало, рыская по границам сознания как напоминание чего-то важного, что он забыл. Было ли это неким наказанием за действия, совершенные в его жизни? Или джедаи, которых он уничтожил, пользуясь большими привилегиями в загробной жизни, мстили ему?

Это глупая мысль, сказал он себе. Независимо от того, существовала ли загробная жизнь или нет, ни для кого не могло существовать никаких привилегий. Не по результату, но по сути Светлая и Темная сторона Силы были равны. Джедаи могли мучить его не более, чем он их.

Здесь были также голоса и видения. Их было сложнее осознавать. Некоторые звучали знакомо, как, например, голос ПРОКСИ, успокаивающий его, словно ребенка, также, как он делал много лет, до тех пор, пока ученик Дарта Вейдера не стал слишком взрослым для того, чтобы с ним нянчиться. Был и сам Дарт Вейдер, призывающий его принять свой страх, а не бороться с ним, и таким образом стать сильным, как скала.

Некоторые из его видений были воспоминаниями, когда он просил Прокси сковать его в темноте и отказывался от еды и воды до тех пор, пока не соберет, используя лишь Силу, световой меч, лежащий перед ним в разобранном виде. Он провалил попытку, но в тех суровых условиях ему удалось найти силу отбросить ослабевшее тело и принять Темную сторону. Он возвращался к этому месту много раз после смерти от руки Дарта Вейдера.

В бесконечных циклах он чувствоал световой меч мастера, проржигающий его живот круг за кругом, и холод вакуума, высасывающий воздух из его легких…

Многие из видений, впрочем, были о вещах, которые он не мог увидеть, будучи живым, включая знакомых и незнакомых ему людей, и места, которые не всегда удавалось определить.

Он видел…

… Генерал Рам Кота в центре управления фабрикой по производству ДИ-истребителей на Нар Шаддаа. Его глаза не повреждены, поза с выпрямленной спиной свидетельствовала о недавней победе. Окруженный телами мертвых штурмовиков и стоящими сбоку вооруженными повстанцами, он деактивировал световой меч и начал отдавать приказы.

— Заприте командный центр и запустите этот голопроектор. Передайте всем отрядам рассредоточиться и преодолеть сопротивление.

— Есть, сэр! — Повстанцы разбежались по всем направлениям.

— Генерал Кота, он здесь! — воскликнул кто-то.

Кота быстро подошел к месту, где подрагивающее изображение появилось на вновь активированном голопроекторе. Он показывал приближающуюся «Блуждающую Тень». Увидев это, генерал хмуро улыбнулся.

— Итак, я наконец-то выманил тебя из укрытия… — и сказал подчиненному: — Уберите защитное поле от двенадцатого ангара и прикажите людям занять позиции.

— Есть, генерал. — Солдат покинул комнату, чтобы поспешить исполнить распоряжение.

Он видел…

… Каздан Паратус, вышагивающий на своих четырех металлических конечностях по разрушенному Залу Верховного Совета. Головы его манекенов с пустыми глазницами зловеще поворачивались, следя за его передвижением.

— Нет покоя, — прохрипел он. — Нет покоя никому из нас! Почему бы им не отвязаться от нас?

Он повернулся к статуе Мастера Йоды, как будто эта куча обломков дроида что-то сказала.

— Ну, мой друг? Что? Ах, да. Он воняет ситхом, верно. Но что он делает здесь сейчас? Разве я не достаточно страдал?

Параноидальный Мастер джедай продолжил расхаживать взад-вперед, передавая свой деактивированный меч из руки в руку, как будто споря, использовать его или нет.

Он видел…

… Шаак Ти глубоко в грибных лесах Фелуции. Прикрыв глаза, она наблюдала, как «Блуждающая Тень» скользит над головой, видимая немногим более, чем искажение на свету. Она нахмурилась и взглянула на молодую женщину-забрака, стоящую неподалеку, и также с беспокойством следящую за приближением космического корабля. Несколько воинов Фелуции охраняли их, безустанно наблюдая за деревьями.

— Дарт Вейдер нашел нас? — спросила девушка, с ноткой возбуждения в голосе.

— Возможно, — ответила ей Шаак Ти. — Собери свои вещи и спрячься, как мы тренировались. Не возвращайся до тех пор, пока я не позову тебя.

Гневный румянец выступил на девичьем лице.

— Но ты не можешь отослать меня. Позволь мне сражаться вместе с тобой!

— Против ситха-убийцы? Ты определенно будешь убита. — Шаак Ти подняла руку, дабы остановить ее возражения. — Пожалуйста, Мэрис, просто иди к могиле и жди моего зова. Я пошлю этого убийцу в Древнюю Бездну самостоятельно. Вскоре твоей силе еще представятся другие испытания.

С гневным выражением лица и слезами, бегущими по щекам, девушка повернулась и убежала в лес.

Шаак Ти наблюдала, как джунгли скрыли ее.

— Да пребудет с тобой Сила, Мэрис, — прошептала она.

Он видел прошлое. Он был един с Силой, а Сила видела все, чувствовала все, жила во всем сущем. Он вернулся к истоку реки, текущей через галактику, давая жизнь и сметая мертвое, когда оно умирало. Настоящее рухнуло, ткнув его лицом во все стороны его жизни. Он наблюдал за этим, приобретая новое понимание.

Некоторые фрагменты, впрочем, было гораздо труднее понять.

Он видел…

… Молодая женщина с грустными глазами стояла около большого эркерного окна, взирая на пейзаж с обнаженными лесами. Вдали линия огня тянулась прямо в ночное небо, к той точке на низкой орбите, где собралась группа маленьких огоньков. Где-то неподалеку дроид-астромеханик скорбно взывал к самому себе.

… грязный и оборванный человек сидел в углу укрытия, сделанного, казалось, целиком из кости. Маленькая галогеновая лампа сияла перед ним. Его руки свободно свисали, но запястья были крепко скованы электронными наручниками. Вонь сырого мяса заполняла воздух, заставляя его морщить нос в отвращении.

… Дарт Вейдер, чей бронированный жизнеобеспечивающий костюм разрывал плоть под собой в дюжине мест, стоящий посреди разрушений суровой битвы. Мертвые штурмовики, лежащие кусками на окровавленном полу, окруженные осколками разбитого транспаристила и исковерканного металла. Бывший Мастер положил руку на взорванный храм, дотронулся до видимых там звезд и пошатнулся.

— Он мертв, — с некоторым усилием сказал Вейдер, через хрип поврежденного респиратора.

Император вышел из тени, чтобы встать рядом с ним.

— В таком случае, теперь он сильнее, чем когда-либо.

Было ли это тем, что могло бы случиться, если бы он сопротивлялся Мастеру вместо того, чтобы беспомощно сдаться, в то время как вся его жизнь была перевернута вверх ногами? В своем смертном состоянии полусознания бывший ученик не мог ответить. Он мог лишь смотреть, словно размытую, обрывочную голодраму, в надежде, что когда-нибудь, возможно, когда у него появится больше фрагментов, в них начнет проявляться смысл.

Чем бы это ни было, оно стало еще сложнее. За гранью света и тьмы, прошлого и будущего, жизни и смерти, он видел то же лицо, что мелькнуло в время схватки с Рам Кота, лицо, которое могло быть лицом старого человека, если он существовал: сильного и доброго, с темными волосами и теплыми карими глазами. На фоне этого он мог слышать далекий гул оружия и разрывы снарядов. Деревья ломались и падали. Тень довлела над зрением, как будто туча закрывала солнце. Он ощущал запах горящей крови и шерсти, слышал звук шипящей плоти, разрезаемой световым мечом. Голос кричал: «Беги. Беги сейчас же!..»

…Но он не бежал. Он не мог. Какой бы то ни был сон, он не позволял ему двигаться. Он был заточен в нем, крепко схвачен неким странным видом мысленной смолы. Была это лишь фантазия или нечто более зловещее? Пытался ли кто-нибудь рассказать ему о чем-то?

Он видел…

…Где-то не так далеко, или, возможно, на самой далекой границе вселенной Юнона Эклипс страдала.

Глава 11

Он испытал не удивление, а скорее облегчение, когда проснулся. В любом случае, сначала.

Первым доказательством того, что он воскрес, стало то, что тьма действительно наступила. Видения угасли, и голоса ушли вместе с ними. Пришел тот долгожданный период времени, когда было нечего видеть или слышать, или даже думать. Он мог просто отдыхать и существовать.

Затем новые шумы начали проникать в мирную тишину: жужжание режущих лезвий, низкие гудки и пощелкивания от дроидов, шипящий и свистящий звук, возможно, прижигающего инструмента, и прочие зловещие звуки. Его сердце забилось быстрее при звуке дыхательного аппарата, перекрывающего остальные. Маленькая задержка между каждыми циклами дыхания была до ужаса знакомой.

Искусственный голос произнес:

— Лорд Вейдер, он возвращается в сознание.

— Держите его обездвиженным пока я не закончу.

— Да, сэр.

Бывший ученик рванулся из невидимых пут, чтобы передвинуть конечности, которых не мог чувствовать. Бормотание шумов вокруг него стихло на мгновение с тем, чтобы вернуться на этот раз сопровождаемое светом и ощущениями. Он был привязан лицом вниз к столу в центре операционной. Многоцветные трубки и проволоки бежали от нескольких мест на его теле к темным машинам, нависающим над ним, и тянулись к высокому потолку. Угловатые дроиды кружили около него, коля и тыча в него заостренными приспособлениями.

Знакомая фигура Дарта Вейдера замаячила над ним, как только, безо всякого предупреждения, все чувства вернулись к нему.

Он рванулся из ремней, удерживающих его, и гневно закричал:

— Ты! — Пена покрыла его губы. Он никогда не испытывал такой ярости — ослепляющей в своей чистоте, и настолько дикой, что она весьма истощила его. — Ты убил меня!

— Нет. — Вейдер наклонился ближе, положив одну руку в перчатке на стол, как будто буквально внушая свою серьезность бывшему ученику. — Император хотел, чтобы ты умер, но я нет. Я принес тебя сюда, чтобы возродить. Если Император узнает, что ты выжил, то, возможно, убьет обоих.

Он уставился на лишенную выражения маску, вывернув шею, чтобы увеличить расстояние между ними. Могло ли это быть так? Его воспоминания о предательстве и боли были не замутнены сомнением. Вспышка яркого красного светового меча Мастера, высовывающегося из его внутренностей, испугала и чуть было не лишила его сознания вновь. Он сопротивлялся, вспоминая последние слова Шаак Ти: «Ситхи всегда предают друг друга». Он был так уверен, но уверенность ничего не значит. Он должен решать рассудком, а не телом.

— Почему? — спросил он. — Зачем спасать меня, подвергая себя такой опасности?

— Потому что ты — преимущество, которое мне нужно, чтобы свергнуть Императора. Он принудил меня сделать это до того, как мы были готовы. Теперь он верит, что ты мертв. Его неведение — твоя настоящая сила, если у тебя есть воля, чтобы использовать это.

— А если я откажусь?

Голос Дарта Вейдера зазвучал жестче, его фигура стала еще темнее, если это только было возможно:

— Тогда ты умрешь. Эта лаборатория самоуничтожится, и ты погибнешь, как и все на борту. Свидетелей не будет.

«Их никогда нет», подумал он, «там, где ты участвуешь». Но годы служения остановили его от высказывания этого вслух. Он закрыл глаза, неуверенный, чего больше боялся: Дарт Вейдер говорил ему правду сейчас, или же все, что ему когда-либо говорили, было ложью.

Грубое дыхание респиратора приблизилось.

— Император приказал убить тебя, — сказал Дарт Вейдер. — Только присоединившись ко мне, ты сможешь отомстить.

Он открыл глаза и уставился на маску, скрывающую человека, убившего, а затем спасшего его.

Только один выбор давал ему время обдумать это странное положение еще раз. Только одно решение могло принести ему возможность позднее передумать. Только одна развилка на его пути оставляла его в живых, а не мертвым.

Пустым голосом, ученик сказал:

— Каковы ваши приказания, Учитель?

Дарт Вейдер выпрямился, удовлетворение сквозило в каждом его движении.

— Император прячется за своей армией шпионов. Они следят за каждым моим шагом. — Одна рука в перчатке махнула машинам, обслуживающим операционную. Дроиды отступили, и трубки втянулись обратно. — Мы должны отвлечь их внимание. — Он нажал кнопку на столе.

Узы, связывавшие ученика, отпали с легким хлопком. Он медленно сел, потирая запястья, и взглянул на свое тело. Он был одет в совершенно новый костюм, немного напоминающий одежду Мастера, с высоким воротником, из черной кожи, покрывающей тонкую броню, тяжелые перчатки и ботинки. Неподалеку над плечом одного из дроидов-хирургов находился плащ с капюшоном, черный, с красной подкладкой, по-видимому, тоже его. Тот же дроид передал ему эфес светового меча. Потребовалось мгновение, чтобы осознать, что это был не тот меч, которым он орудовал всю свою сознательную жизнь. Тот меч исчез в космическом вакууме и был утерян навсегда.

Он согнул пальцы, чувствуя себя сильнее и как-то по-иному. Боль совершенно ушла. Он чувствовал себя лучше, чем когда-либо, несмотря на то, что провел несколько месяцев в бакта-камере.

Вместо того, чтобы обдумать эту мысль, он спросил:

— Какого рода отвлечение внимания? Убийство?

Мастер покачал головой.

— Ни одно единичное действие не отвлечет внимания Императора надолго. Тебе необходимо собрать армию, чтобы противостоять ему.

Ученик склонил голову.

— Ты найдешь врагов Императора и убедишь их, что желаешь свергнуть Империю. Затем ты создашь союз повстанцев и инакомыслящих, с помощью которых мы займем Императора и его шпионов. Отвлекая их внимания, мы сможем достичь нашей цели.

Ученик провел рукой по груди, ощущая гладкость своей формы как будто полностью обновленными нервами. План был хорош. Он мог сработать.

— Откуда мне следует начать?

— Тебе решать. Твоя судьба отныне в твоих руках. Но отсюда ты должен уйти тотчас же. Исключая ПРОКСИ, ты должен разорвать все связи со своим прошлым. Никто не должен знать, что ты все еще служишь мне.

Он склонил голову в подтверждении.

— Да, Мастер.

— Теперь иди. И помни, что Темная сторона всегда с тобой.

Изображение Дарта Вейдера замерцало и приняло знакомые черты и формы ПРОКСИ. Дроид споткнулся, но быстро восстановил равновесие.

— ПРОКСИ!

— Хозяин! Я счастлив видеть, что вы не мертвы. — Дроид светился единственным способом, каким мог: своими зрительными датчиками. — Я боюсь, что никогда не смогу выполнить свою первостепенную задачу и убить Вас собственноручно.

— Я уверен, что у тебя будет шанс, как только мы выберемся отсюда.

ПРОКСИ отошел и начал нажимать кнопки ближайшего терминала.

— Где — мы, кстати говоря?

— Это — «Эмпирикал», хозяин, сверхсекретная мобильная лаборатория Лорда Вейдера. Мы находились здесь в течение шести стандартных месяцев. ПРОКСИ отошел от терминала. — Лорд Вейдер модернизировал все МДжи протоколы. Прежде, чем я убью вас, я должен сделать все возможное, чтобы помочь вам исчезнуть. Должен я подготовить «Блуждающую Тень» к запуску?

Ученик задумался. Он согнул руки, поражаясь удивительному возвращению его здоровья. Это казалось даже слишком хорошо. Воистину.

Неожиданная мысль пришла к нему. Он торопливо стянул сначала правую перчатку, потом левую. Он увидел только кожу под ними — никаких синтетических материалов или искусственных соединений. Его суставы перемещались так же, как всегда; и даже его ногти были опрятны. Единственное было удивтельно, что его шрамы исчезли.

Он провел правой рукой по груди вниз к животу, помня ужасную рану, которую нанес ему Хозяин. И еще мелькнула мысль о том, что мог сделать вакуум с его легкими. Бакта-камера, конечно, творила чудеса, но не настолько же.

— Хозяин?

Он повернулся к ПРОКСИ.

— Что? О. Я не думал, что корабль тоже будет здесь.

— Да, хозяин. Как еще мы бы улетели? — дроид отошел от терминала. Указав на него рукой, он сказал: Я получил доступ к компьютеру главного корабля и начал выполнять указания Лорда Вейдера.

Ученик кивнул, отвлеченный мыслью, которая только что осенила его. Он был на «Эмпирикале» в течение шести месяцев, как сказал ПРОКСИ, но «Блуждающая Тень» была тоже здесь и ждала его. Как же она пережила катастрофу вмешательства Императора?

— Что случилось с Юноной, ПРОКСИ?

— Вашим пилотом? Думаю, она также на борту «Эмпирикала». В камере.

— Как? Почему?

— Капитана Эклипс обвинили в измене. — ПРОКСИ на секунду замолчал, словно подбирая правильные слова. — Лорд Вейдер дал четкие указания разорвать все ваши связи с вашим прошлым. Вы же не планируете спасти ее, не так ли?

Ученик раздраженно надел перчатки.

— Я не знаю то, чем мои планы являются на самом деле, ПРОКСИ. Давай пока сосредоточимся на том, чтобы выбраться отсюда.

— Как пожелаете, хозяин. — ПРОКСИ склонил свою голову.

Он сделал один шаг назад к терминалу и нажал большую красную кнопку, затем засеменил к двери.

Внезапный толчок палубы заставил их обоих споткнуться. Ученик ухватился за дроида и удержал их обоих. Он с беспокойством осмотрел лабораторию, поскольку динамик начал вопить.

— Тревога! — зазвучал голос по селекторной связи. — Навигационные системы работают со сбоями. Повторяю, навигационные системы работют со сбоями!

ПРОКСИ схватил ученика за плечо.

— Хозяин. Мы должны убираться отсюда!

Это заставило его посмотреть на недавнюю деятельность дроида в новом свете. Указания Лорда Вейдера, сказал он. Не будет никаких свидетелей.

— ПРОКСИ, что ты сейчас сделал?

— Я направил «Эмпирикал» на звезду системы Доминус, — сказал он сухим голосом. — Лорд Вейдер сказал, что никто не должен знать о вашем существовании. Он был очень определенным.

— И ты действительно все еще пытаешься убить меня.

— Нет, нет. Нет, хозяин. У вас все еще достаточно много времени, чтобы добраться до «Блуждающей Тени».

Ученик расстроенно сглотнул. Это не было ошибкой ПРОКСИ. Он только повиновался приказам. Но делая это, он поставил их в очень неудобное положение.

— Хорошо, пойдем. Держись рядом.

— Да, хозяин.

Своими странно излеченными руками ученик привел в действие световой меч, который дал ему его Хозяин. Лезвие было таким зеленым, словно он помнил его. Это был Рам Кота.

ПРОКСИ семенил следом за ним.

Глава 12

Вопли аварийного оповещения вырвали Юнону из длинного и горесного кошмара, в котором она послала сообщение о ее миссии на Каллосе, не Дарту Вейдеру, а ее отцу, который стоял, возвышаясь над нею с длинным носом, выступающим как рука виселицы, и отвечал ей отказом.

— Но миссия была успешной, — запротестовала она.

Она следовала письменным приказам.

— Плохо, — сказал он. — Все плохо, девочка. Когда Вы поймете это и прекратите пробовать?

Она проснулась в удушье, вися временно в замках, в которые охранники помещали ее каждый день. Обычно было хуже, чем пытка.

Они снимали их каждые пять часов для десятиминутной прогулки. Она могла использовать перерыв, чтобы выпить так много воды, сколько ее живот мог вместить.

Иногда они давали ей еду, но не всегда. Когда десять минут проходили, ее вновь возвращали в положение висящей на наручниках в тех же брюках и куртке, в которых она прибыла. Охранники никогда не разговаривали с ней. Как предатель Империи, она не заслуживала лучшего. То, что она была все еще жива, удивляло их всех. Ее продолжающееся существование истощало их терпение так же, как и их ресурсы. Они конечно могли сделать и лучше. Но они следовали письменным приказам, как хорошие штурмовики, и это означало, что кто-то, где-нибудь, хотел, чтобы Юнона была жива.

И страдать, возможно, прежде, чем умрет. Однако, каждый раз, когда солдаты подходили к ней, она думала, что ее время пришло, что они снимут ее и казнят тут же единственным выстрелом в голову.

По крайней мере это, думала она в ее самые трудные моменты, будет своего рода выходом.

Пересохло в горле и губы тоже пересохли. Её голова и руки болели. Она не могла чувствовать свои пальцы, потому что наручники сильно сжимали ее запястья.

На этот раз, услышав вой сирены, она боролась с отчаянием.

— Тревога! — ревел голос по селекторной связи станции. — Навигационные системы работают со сбоями. Повторяю, навигационные системы работают со сбоями!

Она подняла голову и оглянулась.

Другие камеры, видимые вдоль центрального тюремного отсека, были пусты.

Ее охранники некоторое время отсутствовали, вероятно, проверяя источник тревоги.

Если бы она могла каким-нибудь способом освободить себя, то она, возможно, воспользовалась бы замешательством и добралась до спасательной капсулы, чтобы спастись и убежать со станции навсегда.

А потом…?

Чувствуя волну раздражения, она напрягалась. Мускулы выделялись на ее тонких наручниках. Ее запястья были все в синяках от этих многочисленных пыток.

Однажды, говорила она себе много раз, энергия будет отключена, и замки откроются.

До тех пор надо было держать себя в хорошей форме.

Ожидание и надежда были намного лучше, чем размышления о том, что случилось с ней, или что могло случиться.

Станция закачалась.

Она присела на мгновение перед тем, как попробовать еще раз.

Независимо от того, что происходило вокруг, это было серьезно.

Она могла слышать штурмовиков, кричащих друг на друга.

— Почему эти переборки не открываются?

— Мы должны добраться до спасательных капсул!

— Дверь не принимает коды безопасности!

Голос из динамика зловеще уточнил:

— Безопасность нарушена в секторе девять.

— Заключенная Дзэта сбежала.

— О, это нехорошо, — прокомментировал один из ее бывших охранников.

Даже через его вокодер Юнона могла слышать страх в его голосе. Она не знала, кем или какой была заключенная Дзэта, но она была настроена не вешать нос, как мертвая вомп-крыса, когда это настигнет ее.

Потянув свои наручники, ей показалось, что один из них ослаб.

Два солдата появились в ее поле зрения с бластерными винтовками, приведенными в боеготовность. Но они шли не к ней, а отступли к коридору.

— Забыли об узнике, — сказал один.

— Мы должны убраться отсюда.

— А что с ней?

— Позволим ей умереть в эксперименте.

Он ударил кулаком по воздушному шлюзу, ведущему к камере, но ничего ен произошло. Замок был надежно запечатан.

Поняв, что все бесполезно, они исчезли тем же путем, что и пришли.

Коридор запонился бластерным огнем и криками.

Юнона возобновляла свои попытки освободиться.

Наручники не сдвинулись ни на миллиметр. Иллюзия их ослабления возникла в результате оттока крови от ее правого запястья. Она дернула посильнее, игнорируя боль, но безуспешно.

— Системы безопасности «Эмпирикала» автономны, — предупредил диктор.

— Всем членам «Эмпирикала» советую разрушить двери переборок и сесть в спасательные капсулы.

Корабль сильно вибрировал, и диктор возвестил более беспокойным голосом:

— Все спасательные капсулы покинули станцию пустыми.

— Мм, ждите дальнейших указаний.

— Каких? — Диктор, должно быть, отвернулся к кому-то с включенным микрофоном.

— Что за идиот приказал это?

Радиопередача закончилась громким щелчком, почти заглушенным звуком бластерного выстрела.

Крики штурмовиков сделали ее более решительной, чем когда-либо, но она не могла предпринять ничего больше, чем уже сделала.

Опустошенная, она обвисла в наручниках, вдыхая воздух, пропитанный дымом и кровью.

Стало теплее, что также не могло быть хорошим признаком.

Если кое-что пошло ужасно неправильно и орбита станции была нарушена, тепловое расширение стен, не опасное само по себе, могло стать смертельным, если бы они подошли слишком близко к источнику.

Быть убитой при побеге из лаборатории Вейдера или сгореть заживо: вот единственные альтернативы, которые открывались сейчас перед ней.

После всех ее лет лояльного служения и всего, что она сделала от имени Империи, и несмотря на постоянное запудривание мозгов, проведенное Палпатином относительно понятий правосудия и общественной пользы, это было все, чего она заслужила.

Все ее мечты о продвижении по службе разрушились.

Ее жизни была в руинах.

Она задалась вопросом, что ее отец будет думать о ней теперь, если он мог бы видеть ее и слышать ее версию истории.

Какую веру он может иметь в системе, которая исключала ее без всякой причины? Чем все были обязаны Императору, который осудил ее за то, что она повиновалась заказам?

Но она знала, что она, возможно, никогда не убеждала его верить правде так же, как она знала, что она, возможно, никогда не говорила с ним о сомнениях, которые поселились в ней после Каллоса относительно Вейдера, стоящего тогда у руля.

Официальной версией смерти ее матери было то, что она была убита в перестрелке.

А разве не Империя была столь же властна над Корулагом, как «Черная Восемерка» на Каллосе?

В течение тысячного раза она увидела ее бомбы, обрушившиеся на планетарный реактор, блестящие взрывы, освещающие джунгли.

Как только она ускорилась для выхода на орбиту, она заметила цепную реакцию, которую вызвали ее бомбы.

Разрушенный реактор извергал в атмосферу и каналы, которые кормили планету пресной водой, радиацию и мегалитры едких химикалий обширных подземных складов.

Она могла фактически видеть гибель всего живого на поверхности Каллоса от ядов, которые она неосторожно выпустила.

Холодное чувство боли родилось в ее жтвоте.

Это чувство стало только сильнее по ее возвращению на главнй корабль.

Чувствуя похлоппывания по плечу своих соратников «Черной Восьмерки», она ощутила безотлагательную потребность проверки данных телеметрии, собранных кораблем.

Просматривая записи, она могла видеть ужасающий свет реактора, распространяющего покровы смертельного дыма.

Молнии вспыхивали под плотным атомным грибом, вызывая пожары и катализируя смертельные химические реакции.

Соседние речные системы были завалены биологическими развалинами.

Она показала другу, сведущему в экологии, записи.

Он просмотрел их.

Его прогнозы были страшны.

— Это — наверняка цепная реакция, — сказал он. — я надеюсь, что ты смогла рассмотреть те леса вблизи, когда была там. Их не будет через шесть месяцев, считая с этого времени, и они никогда не восстановятся.

Целая разрушенная биосфера — для чего? Это не же не только потому, что Каллос посмел избежать власти Императора.

Она просила о милосердии руководителя кампании: Лорда Вейдера.

Она подозревала, что Императора в меньшей степени интересовало наказание, ему нужен был просто пример.

Самая ужасная вещь в этом примере заключалась в том, что позже там уже не надо было лгать никому из оставшихся в живых.

Тишина, оставшаяся после этой трагедии, эффективно достигала цели Императора устрашить галактику.

Никаких протестов.

Никаких сигналов тревоги.

Никаких предупреждений.

Во что превратилась Империя?

Возможно, подумала она, Империя всегда была такой.

Прежде, чем она смогла прийти к заключению, пришел приказ от Вейдера, чтобы сообщить «Исполнителю» о новом задании.

Довольная быть свободной от дальнейшей причастности к геноциду — или таким образом она надеялась — она не сказала ничего относительно ее предчувствий и ушла, по ошибке думая, что, некоторым чудесным образом, она избежала участия в гигантских проектах Империи, таких, как Калоос, Старкиллер и, возможно, ее мать годы назад.

Очень много жизней подмято шагами Империи.

Иногда это казалось стоящим волнений.

Но тем не менее она спрашивала в ее самые трудные моменты: «Почему я? Что Темный Бог увидел в ней, которая сделал так, что она подошла для назначения к Старкиллеру?»

Не ее совесть, конечно.

— Держи это!

Она услышала звук бластерного выстрела ближе, чем это было раньше.

Она увидела дроида около двери, дымившейся в местах крепления.

Голос командира станции вновь проревел:

— Вы не покинете это судно живым, лабораторная крыса!

В хаосе послышалось безошибочное гудение светового меча.

Она подняла подбородок повыше, пытаясь рассмотреть то, что происходило за дверью.

Нет.

Это не может быть.

Голова штурмовика, аккуратно отделенная от остальной части тела, прокатилась мимо ее камеры.

Броня пылала красным овалом в том месте, где была гладко обрезана шея.

Возможно…

Она встряхнула головой, говоря себе, что это было просто галлюцинацией из-за высокой температуры и нагретого воздуха.

Прошло слишком много времени с тех пор, как она питала последнюю надежду.

Она не смела теперь верить в нее.

Однако, она не отводиля взгляд от входа в ее ячейку, на случай, если она вдруг окажется неправа.

Она была уверена, что на этот раз сможет привыкнуть этой идее.

Глава 13

Ученик бежал вперед сквозь град бластерного огня. Его продвижению мешала необходимость защищать ПРОКСИ. Дроид имел большой опыт по части поединков с ним, но не был запрограммирован, чтобы бороться с имперцами. Выстрелы бластера летели со всех сторон, поскольку множество солдат мчались вперед, чтобы заменить тех, что уже поимели с ним дело. У них был приказ убить его. Конечно, падение на солнце было более важно, чем уничтожение инвалида.

Но постепенно, слыша их панические комментарии друг другу, он понял намного более худшуу правду: это был их страх относительно него происходил от распространенных слухов, что он — чудовище, худший из всех экспериментов Дарта Вейдера, который, если бы он освободился, убил бы их всех неким ужасно развращенным способом. Слух был распространен с учетом непредвиденных обстоятельств в случае, если он отклонил бы предложение нового союза с Учителем.

При объявлении, что все спасательные капсулы были выброшены за борт пустыми, ученик просмотрел через плечо на дроида, держащегося позади него.

— ПРОКСИ? Ты сможешь запустить эту капсулу?

— Конечно, хозяин. Это просто.

— Сколько у нас времени?

— Несколько минут.

ПРОКСИ вообще казался спокойным. Ученику было жаль, что он не разделяет уверенности дроида. Они потратили много времени, чтобы пробиться через охраняемые помещениято к спасательной капсуле. Был все еще один ряд коридоров, чтобы достичь воздушного шлюза, ведущего к «Блуждающей Тени». Увидев перед собой двух штурмовиков, он сразил их молнией Ситхов.

Тюремная зона была широка и хорошо защищена, но команда солдат храбро выступала из нее вперед. Находя укрытие везде, где только могли, они стреляли в нескольких направлениях сразу, надеясь найти щель в его защите. Но не было ни одной. Его новое зеленое лезвие кружилось с удивительной эффективностью. Оно и ученик были едины. Он чувствовал себя сильным и смертельно могучим.

Оружие, вылепленное Дартом Вейдером, чтобы нести смерть Императору и его фаворитам…

Командир отряда сыпал оскорблениями сквозь бластерный огонь, словно это могло отвлечь его. Ученик позволил потоку силы темной стороны пройти через него, поддержанному его гневом — на лидера команды, на Императора — и спокойно косил любого, кто стоял на его пути.

Когда последний упал, ПРОКСИ покручивал диск на своем плече.

— Хозяин, торопитесь. Мы быстро приближаемся к солнцу. Жизнеобеспечение в любой момент выйдет из строя.

— Подожди, — сказал он, поднимая руку в перчатке. — Что за…?

Как раз в тот момент, когда он осматривал входы в камеры, он и увидел ее. Юнона висела в магнитных наручниках, кровь капала с ее правого запястья, закрытого потрепанными остатками имперской униформы. Ее волосы были неопрятны, как и ее грязная кожа. Ее глаза были широко раскрыты, взирая не только на него, но и погром, который он устроил штурмовикам.

— Юнона…

— Это… — она с трудом произносила слова, — действительно ты!

— Я, — он понял ее колебание. Она не могла назвать его имя, потому что он не имел его.

— Хозяин, — сказал ПРОКСИ, возникая между ними.

Он указал одной металлической рукой в сторону воздушного шлюза в дальнем конце помещения. — Мы почти на месте! Торопитесь!

Звук сигналов тревоги стал лихорадочным. Судно, теряя гравитационный контроль, начало дрожать. Воздух был почти непригоден для дыхания. Если они улетали сейчас, надо было срочно готовить капсулу и отчаливать.

На лице Юноны отразилось отчаяние.

Он не двигался. Действительно ли это было ловушкой? Он не мог видеть никакого признака обмана на ее лице, только страх.

— Хозяин, торопитесь! — ПРОКСИ тащил его за рукав. — Она теперь — часть вашей прошлой жизни. Оставьте ее, так приказал Лорд Вейдер!

Он чувствовал себя свободным решать своим сердцем, а не головой.

— Я не могу. Ты идешь вперед и готовишь корабль к запуску. Мы последуем за тобой, как только сможем.

— Но хозяин…

— Просто сделай это, ПРОКСИ! Это приказ.

Дроид зашагал прочь через воздушный шлюз в то время как ученик дезактивировал свой световой меч и осмотрелся в поисках генератора замков. Он должен быть где-то здесь, большой и достаточный для подачи энергии во все камеры. Воздух становился плотным и вспыхивающие огни делали поиск и концентрацию затруднительными. Толстые связки кабелей ползли по стенам и под металлическими решетками. Он проследил их путь к источнику, большой квадратной конструкции, установленной у стену через две двери впереди.

У него не было времени для более полного обследования. Подняв обе руки, он послал волну молний через коридор, заставив конструкцию почернеть и задымиться. Поток поднялся по проводам, оставляя за собой ливни искр. Юнона вскрикнула от внезапной боли.

Изменив тактику, он ударил молнией, сжав руки в кулаки, и оторвал коробку от стены одним единственным рывком. Устройства внутри конструкции взорвались, заполнив воздух осколками. Юнона вскрикнула снова, но на сей раз с облегчением.

Он заторопился к ней, находя дорогу с помощью Силы сквозь непроницаемый воздух. Он нашел ее, опирающуюся на руки и колени. Она ухватилась за него, когда он вырвал ее из дыма и поднял на руки. Она не весила почти ничего.

— Я видела, как ты умер, — сказала она, уставившись на него с недоверием. — Но ты вернулся.

Он побежал к воздушному шлюзу.

— У меня есть некоторое незаконченное дело, — ответил он коротко, не зная, с чего начать.

— Вейдер? — спросила она, и зашлась в приступе удушающего кашля.

— Не волнуйся о нем, — сказал он ей.

Воздушный шлюз выводил в узкий коридор. Свежий воздух наполнял его. Высокая температура уходила через стены. Он торопился.

— Я была заклеймлена, как предатель Империи, — сказала она ему. — Я не могу пойти куда-то, сделать что-то…

— Меня не волнует ничего из этого. Я покидаю Империю. — Он произнес это настолько уверенным голосом, насколько смог. Она должна была поверить ему. — И мне нужен пилот.

Она уткнулась лицом в его плечо, знакомые стены «Блуждающей Тени» окружали их. Как только он переступил порог корабля, воздушная дверь замка «Эмпирикала» разъединила переходной коридор.

— Добро пожаловать на борт, хозяин, — раздался голос дроида из кокпита.

— Уводи нас отсюда, ПРОКСИ!

— Слушаюсь, хозяин.

Субсветовые двигатели немедленно заработали, и они вылетели прочь.

Глава 14

Через иллюминаторы «Блуждающей Тени», Юнона наблюдала как «Эмпирикал» падает позади них. Кувыркаясь по измененной орбите, крейсер терял всякую надежду избежать поружения в солнце. Желтые волны огня лизали почерневший корпус. Горело все — металл и пластмасса.

Ее тюрьма, в которой она томилась в течение шести месяцев, была уже не более, чем темной точкой на фоне солнечного диска, когда она внезапно вспыхнула и исчезла. Взрыв был почти разочаровывающим, но и это было достаточно. Она развернула ноги из-под себя, удовлетворенная тем, что избавилась от этого места. Старкиллер и ПРОКСИ сидели на местах второго пилота и пилота, соответственно. Она сидела позади них в откидном кресле с кустарной повязкой вокруг ее травмированного запястья, как некая беспомощная часть груза. Как пассажир.

Она была слишком долго в забытьи, словно нерф. Пришло время снова взять под свой контроль свою жизнь.

— Освободи мое место, — сказала она дроиду, который приводил доводы в пользу того, чтобы бросить ее и разрешить ей умереть на «Эмпирикале». Она не испытывала никаких определенных чувств к нему, зная, что он всего лишь повиновался своему первичному программированию, но это не означало, что она забыла это.

— Конечно, капитан Эклипс, — он отошел на место, которое она освободила, щелкая и жужжа что-то сам себе.

Она прикоснулась к панели управления. Это вызвало покалывание в пальцах. Она мечтала об этом несколько месяцев и теперь никак не могла поверить, что это, наконец, случилось.

— Куда летим? — спросила она Старкиллера.

— Подальше отсюда.

— Сделаем это, — она ввела программу скачка в случайном направлении и откинулась назад в кресле. Возникли знакомые полосы гиперпространства. Она улыбнулась своим эмоциям и позволила кораблю нести их в безопасность.

* * *

Два прыжка спустя настало время поговорить.

— Погони не видно. — Она отложила результаты сканирования окружающего простраства сенсорами «Блужающей Тени». — До ближайшего имперца — несколько световых лет.

Старкиллер осматривал глубокую рану на его правом предплечье. Кровь просочилась сквозь одежду. Она была свободна, чтобы увидеть это. Размышления о повреждениях, которые он, должно быть, получал в руках своего бывшего Учителя, свело ей живот. Наверное теперь часть его должна была быть синтетической, но это невозможно было сказать, глядя на него. Если новое одеяние, которое было на нем, не скрывало больше, чем это представлялось…

— Что-то не так? — спросил он ее.

Она покраснела, при этом надеясь, что он не прочитает её мысли. Чтобы перевести разговор на другую тему, она сказала:

— Никто не знает, кто мы есть, и что мы сделали. Перед нами открыта вся галактика. Только, почему я впервые в жизни понятия не имею, куда пойти?

Ее горло запершило при этих словах. Последствия ее предательства и заключения все еще сказывались. Старкиллер пристально смотрел на неё, часто моргая. Она никогда не сможет прочитать его мысли.

— Я надеюсь у тебя есть план, — спросила она.

Он кивнул и сказал медленно, как бы объясняя ей:

— Есть два дела, но я не смогу решить их один. Во-первых — месть. Что бы отомстить, мы должны сплотить врагов Императора.

Она кивнула, думая о Каллосе и своем отце. После того, как она видела, как Старкиллер убил солдат на «Эмпирикале», грех было сомневался в его искренности или его способности сделать это.

— Продолжай.

— Во-вторых, я хочу узнать о силе всё то, чему Вейдер меня обучить не смог или не захотел.

Она оперлась локтем на спинку кресла, положила подбородок на руки и произнесла:

— Если мы не проявим осторожность, то снова вернемся к охоте на джедаев.

Он, казалось, понимал всю иронию их ситуации.

— Я знаю о том, кто мог бы все еще быть жив. ПРОКСИ, покажи нам файл нашей первой цели.

Они повернулись лицом к дроиду, который начал принимать вид Генерала Рам Кота.

Юнона нахмурилась.

— Я думала, ты убил его.

— Когда я сражался с ним на заводе ДИ-истребителей, он сказал, что видел мое будущее. Он сказал что он его часть.

Она видела кучу недостатков в его рассуждениях, но не могла предложить ничего лучшего взамен.

— Ну, тогда назад на Нар-Шаддаа.

Пока она работала с навигационным компьютером, Старкиллер возился со своими ранами. Он даже не обратил внимания на то, что они прыгнули в гиперпространство.

Она восприняла это как знак доверия.

Глава 15

Поперек стола в самом темном углу неприглядного буфета резко упал лицом вниз человек, который хотел исчезнуть. «Комната Пара» была особенно хорошим местом, чтобы попытаться сделать такую попытку. Прежде всего притон привлекал внимание родианских рабочих, угнаутов, а также людей, укрывающихся в тени в каждом углу. Воздух здесь висел плотными, ароматическими пластами, которые двигались только, когда проходили, запинаясь, жуткие существа. Музыка гапоминала дикую смесь звуков, замкнутые бармены, которые хмуро смотрели на посетителей сквозь протертые от жира очки, подавали наборы спиртных напитков на тонких подносах поперек барной стойки.

Пустая пивная кружка пива Aндоан отдыхала около плеча резко упавшего человека. Его лицо было решительно скрыто от наблюдателя, как будто единственное сознательное желание, которое у него было в запасе, состояло в том, чтобы держаться именно таким образом. Когда он подходил за напитками, что случалось все реже за последние часы, он тщательно скрывал свое лицо. У него были сальные седые волосы, а одежда плохо соответствующей и запятнанной.

Никто в «Комнате Пара» не знал, кем был этот человек или что он делал. Никто не помнил, кто привез его в Облачный Город. Это никого не волновало. Они только хотели, чтобы их оставили в покое и напиться, пока не пришла их следующая смена.

Человек, который хотел исчезнуть, повернул спиной к галактике, но это не помогло ему. Несмотря на все его усилия, он был замечен. Это неизбежно. Человек с такими повреждениями на Беспине был достаточно редок, но кто еще мог упасть, наливая стакан кореллианского бренди? Слово прозвучало, и это слово было «неприятность».

* * *

Ученик медленно вошел в «Комнату Пара», глядя в углы, изучая каждое лицо и существо, которое он находил там. Атмосфера кабака сильно пахла многочисленными негативными эмоциями, но ни за одной из них не скрывалось угрозы. Все глаза на мгновение обратились к нему, затем старший угнаут со вздернутым носом и видным животом поднял стакан выше своей головы в тосте в честь местного Короля Озза. Остальные собутыльники за его столом громко замурлыкали, соглашаясь. Внимание посетителей вернулось к пенящимся кружкам, курящимся трубкам, и просмотру хроно.

Ближайший бармен поднял антенну. Ученик жестом заставил того думать о ком-нибудь еще. Он не хотел пить. У него была только одна цель. По его мнению это было первой реальной проверкой нового плана Владыки.

Это была долгая рискованная поездка. Ни одна еще не была столь же важна или столь же опасна, как эта.

* * *

— Что, если он узнает тебя? — Спросила обеспокоенно Юнона до того, как он покинул «Блуждающую Тень».

* * *

— Он не узнает, — сказал он, помня сожженные глаза генерала и отсутствующие шрамы на его собственных руках. Его тело претерпело тонкие изменения, благодаря Лорду Вейдеру. Ощущение силы, которой он обладал на Нар Шаддаа во время той смертельной миссии, будет очень отличаться от того, что он предполагал теперь.

Спокойствие. Уверенность. Надежда.

Koта не двигался уже более двадцати минут. У ученика было время рассмотреть, что джедай был точно пьян, и нет никаких оснований для тревоги.

Ученик осмотрел забегаловку, удостоверяясь, что внимание посетителей не было направлено на него. Тогда он пнул стол, отчего Кота вздрогнул.

Джедай резко поднял голову, являя собой растрепанную тень человека, которым он когда-то был. Его щеки были толсты и покрыты щетиной. Грязные повязки, обернутые вокруг головы, мешали рассмотреть впадины его глаз.

— Генерал Кота?

— Я оплатил этот столик, — хрюкнул Кота. — И, кто бы ты ни был, проваливай!

— Генерал Кота, я искал вас по всей Галактике от Нар Шаддаа до Зиоста…

— Кто, вы, парень? — Брови Кота напряглись. — Наемный убийца?

— Не совсем так. Но я следил за вами. — Он наклонился ниже и прошептал: — Думаю, мы можем помочь друг другу, джедай!

— Я больше не джедай. С тех пор, как произошло это… — Кота поморщился и указал на закрывавшую его глаза повязку.

— Ваше зрение меня не интересует, мне нужен только ваш ум и все, что вы знаете о том, как противостоять Империи.

Кота резко откинулся назад на своем стуле, выглядя скорее утомленным, чем напившимся.

— Никто не борется с Империей и не выигрывает, парень.

Внезапное волнение, возникшее в дверном проеме, привлекло внимание ученика. Шесть штурмовиков вошли в «Комнату Пара» с двумя двуногих механическими ходоками, управляемыми парой неприветливо-выглядевших угнаутов. Бронированный солдат схватил коренастого вышибалу и начал задавать вопросы, в то время как его солдаты осматривали помещение.

Ученик проклял выбор времени имперцами. Он вздохнул и выпрямился, отцепляя свой световой меч и вставая между Koта и имперцами.

— Надеюсь, генерал, что в этом вы неправы.

С быстрым громким шипением, достаточным, чтобы привлечь внимание каждого из присутствующих в «Комнате Пара», он привел в движение пылающее зеленое лезвие, которое когда-то принадлежало человеку, жизнь которого он разрушил.

Koта вздрогнул, словно пораженный и нырнул под стол. В этот момент имперцы открыли огонь. Угнаут завизжал и прыгнул в укрытие, поскольку отклоненные энергетические стрелы рикошетировали по всему помещению. Бутылки разбились. Ярко покрашенная жидкость полилась повсюду, воспламеняясь и прибавляя хаос.

— Вставайте, генерал, — позвал джедая ученик. — Сейчас они стреляют в меня, но они пришли за вами.

Он был вынужден сконцентрироваться на имперцах и их местных союзниках. Оба механических «уггернаута» были тяжело бронированы и хорошо вооружили. Его первоочередной задачей было вывести их из строя. Он отодвинул Силой один из них в сторону и перегрузил электрические системы второго, заставив штурмовиков рассредоточиться. Запах опаленного меха угнаута сделал воздух в забегаловке еще хуже. Снаружи он услышал шум подкрепления.

Кто бы ни стоял за предпринятой попыткой захвата Кота, они не рисковали.

— Двигайтесь, — крикнул он сжавшемуся генералу. — Следуйте за звуком моего светового меча!

Он повернулся спиной к Koта, надеясь, что у старика инстинкта самосохранения достаточно, чтобы позаботиться о себе. Мало того, что его потенциальный спаситель должен был отразить атаку имперцев, но он должен был сделать это, не причинив вреда невинным свидетелям. Это не было бы хорошо для любого, обученного приемам джедая.

Поскольку он пробивался к черному ходу забегаловки, он связался с «Блуждающей Тенью» и сказал Юноне, что было необходимо срочно убираться.

— В том же самом месте, где я высадила тебя, предполагаю.

— Если там не будет слишком жарко. — Он сбил потолок на одного из солдат, и телекинезом швырнул щебень в другого.

— Я на подлете.

— Хорошо, Юнона.

Он оглянулся. Кота наконец двинулся, сгорбившись и напоминая краба с вывихнутыми конечностями, вытянутыми вперед. Хорошо бы, чтобы Сила была с Кота, потому что ученик знал, посматривая на дверь, что ему еще достаточно предстоит работы. Позади в складском помещении, скрывались за корзинами и бочками еще по крайней мере две дюжины имперцев. «Уггернауты» быстро расправяться с ним, и моргнуть не успеешь.

Не было времени на колебания. С помощью Силы он разорвал бочки, раскидал корзины, заполнив воздух вокруг их остатками. Преследуемый бластерным огнем, он в трех шагах наткнулся на комнату и прыгнул на ближайший «уггернаут». Сверкнув мечом, он укоротил пилота и свободного стрелка и использовал Силу, чтобы грубо повернуть машину. Ее оружие выстрелило по другим его «собратьям», отскакивая назад и разбрасывая искры.

Он спрыгнул с машины, стреляющей наугад. Koта оставался все там же. Он схватил старика за руку и потянул его за собой из складского помещения по ряду коридоров. Причальный док «Комнаты Пара» был недалеко, но он понимал, что присутствие тяжелых имперцев, не позволит быстро добраться до «Блуждающей Тени». Док с одной стороны был открыт заполненному облаками золотистому небу. Один быстрый скачок Силой помог бы сделать это…

Блеск одетого в черное существа, стоящего рядом со штурмовиками, остановил его. Увидев ученика, оно наклонило свой черный шлем и зажгло красный световой меч. Штурмовик упал на коленей и открыл огонь.

Ученик замер. Его живот сжался до великолепного диска Беспина, и он почувствовал себя снова преданным.

Но тут до него дошло. Это не Вейдер! Красное лезвие исходило от вершины длинного черного шеста, а не рукоятки светового меча. Шлем был гладким и закругленным, скрывающим недостатки знакомого черепа его Владыки. Вместо двух округлых фоторецепторов, этот шлем имел единственную полосу, позволяя предположить, что под ним могло оказаться лицо обычного человека, а не изуродованный постоянно скрытый лик его Владыки. Существо носило боевую броню под плащом, аналогичным тем, что носила Королевская гвардия Императора, но только полностью черном.

Лезвие ученика двигалось помимо его собственной воли. Он перемещался чрезвычайно медленно, словно воздух был сделан из патоки, встречая и отклоняя выстрелы назад в солдат, которые поражали их. Они шатались и падали, дымясь в местах соединения плеча и шеи. Он только слышал их крики.

Черный гвардеец отклонял каждую стрелу, которую он посылал в его сторону. Когда последний из солдат упал, черный гвардеец вышел вперед с опущенным клинком.

— Избегайте дока! — предупредил ученик Юнону и Koта. — Нам нужно встретиться в другом месте!

— Есть судоходный док недалеко от вас, — дошел ответ Юноны, в тот момент, как его световой меч столкнулся с его новым врагом. — Что там за шум? Ты не дерешься с Koта, надеюсь?

— Слишком долго объяснять, — хрюкнул он, не уверенный, что такое объяснение даже было. — Доберись до дока, пристыковывайся и жди меня там.

Он прервал связь, чтобы блокировать нисходящий удар, который почти сбил его с ног. Оглянувшись вокруг в поисках Koта, он увидел, что генерала нигде поблизости не было. Теперь он мог призвать возможности темной стороны. Обдумывая смысл предательства и удара, который он почувствовал при виде существа, ждущего его — этого смертельного темного убийцы, который мог или не мог иметь какое-либо отношение к Дарту Вейдеру — он обрушился на него всей своей энергией.

Энергия, которую он выпустил, была такой силы, что его уши зазвенели. Крепления дока порвались. Его противник рванулся к нему.

Глава 16

Бывший генерал и мастер-джедай, возможно, выглядел, и пах как полумертвый изгой, но Юнона вскоре поняла, что даже в своем сильно истощенном состоянии тот обладал способностями, которым она могла лишь поражаться. Во-первых, он выжил в дуэли со Старкиллером. Во-вторых, он каким-то образом пересек половину галактики без своих глаз. В-третьих, он знал коды и шифры, которые она и не надеялась разгадать…

Через час после их остановки в Городе Облаков для дозаправки, он уселся позади нее на откидное сиденье, бешено стуча по клавиатуре и посылая сообщения по неизвестным направлениям со скоростью пулеметной очереди. Время от времени она бросала быстрый взгляд за спину и пыталась читать исподтишка. Однако, все, что ей удаалось увидеть на экране, было бессмыслицей, равно как и звук, исходящий из нашуника, который она одолжила ему. О чем бы он ни говорил, большую часть он сохранял для себя.

— Могу я помочь? — наконец спросила она его.

— Нет. — Он откинулся на стуле и оттолкнул от себя клавиатуру. — Готово.

— Разговаривал с другом? — спросил Старкиллер, наклоняясь к месту второго пилота.

Кота ничего не сказал, подтверждая или опровергая это заявление.

— Место назначения Кашиийк, — это было всё, что он сказал.

— Родина вуки? — Юнона почувствовала холод в животе — Он под имперской окупацией, не так ли? — Кота кивнул. — Это будет опасно.

Старик невесело усмехнулся.

— Галактика полна опасностей, когда вы враги Императора, — отмел он дальнейшие вопросы. — А теперь не трогайте меня. Я устал и голова болит. У вас на борту случайно нет пива?

— Нет, — сказал Старкиллер с напряженным выражением.

— Тогда дайте мне поспать. Это меньшее из того, что я заслужил.

Откинувшись на кресле, он положил руки за голову и практически сразу захрапел.

Старкиллер пожал плечами и сказал, что возвращается в медитационную комнату, чтобы подготовиться к тому, что ждет их впереди.

Оставшись вместе с ПРОКСИ, устроившимся на кресле второго пилота, она гадала, как приготовиться к тому, о чем она не имеет ни малейшего представления.

Одновременно уплотняющиеся и расходящиеся линии гиперпространства стремительно проносились мимо. Эта, привычная на вид, обстановка была крайне враждебной для человека. Чем-то это напоминало саму жизнь.

Кота выглядел слепым как мокрый вуки. Он и его таинственный контакт могли привести их прямо в западню. Она со Старкиллером только-только разгребла кучу проблем, созданную с необходимостью прочесывать галактику в поисках жалкого старика…

Девушка упрекнула себя в чрезмерной неприветливости. Им всем пришлось пройти через немало испытаний, причем особого выбора у нее не было. Она уже успела узнать, как Дарт Вейдер платит за верность. Перспектива вернуться в руки имперских властей сейчас, с двумя беглецами на борту, сулила появление лишнего отверстия от бластерного луча в голове без излишних процедур.

Старкиллер никогда не говорил о том, что творилось в его голове, но она точно могла сказать, что он также был обеспокоен. Его навыки общения были скудными. Он не говорил о своих чувствах, своем прошлом, ни о чем, кроме настоящего. Только факт, что он оберегал ее, сделал ее терпимой.

Он никогда не говорил, хотя она побуждала его к этому, о том, как он сумел пережить ужасную рану, которую его Владыка причинил ему. В отсутствии четких фактов, она могла только гадать. Протезирование было не единственным вариантом, о котором она думала. Он мог быть так совершенен в Силе, что мог бы предотвратить смерть. Но как он выжил, сражаясь против очень многих противников? А может быть, кто-то, нелояльный к Империи, действительно выловил его тело в космосе и отправили его в секретную лабораторию, где был восстановлен, о чем Вейдер и не подозревал?

Альтернативы были слишком странными и ужасными.

Иногда его крики, раздававшиеся из медитационной комнаты и отзывающиеся эхом по всему кораблю, прерывали ее беспокойный сон. Иногда он произносил имя Вейдера со страхом, отчаянием или гневом. Чаще, он только кричал, как если бы его сердце останавливалось.

Ее сердце сжималось, когда она слышала это. И, несмотря на то, что ее жизнь распалась на части с тех пор, как они встретились, она была склоненна следовать за ним. Однако, если он ожидал, что она будет няней этому упертому старому джедаю на грани чрезвычайной ветхости, то он бы сразу понял, насколько далеко простиралось ее терпение…

ПРОКСИ внезапно помешал ей. Она мигнула, выбираясь из своих мыслей, и попыталась сделать вид, что работает. Дроид, не обращая на нее никакого внимания, развернулся и отправился от своего места в направлении кормы. Звук его металлических шагов вел к медитационной каюте; люк скользнул в сторону, открываясь, и ПРОКСИ вошел внутрь.

Она какой-то момент колебалась, затем открыла экран, который позволял ей подглядывать за тем, что там происходит. В глубоком мраке каюты, Старкиллер стоял на коленях с закрытыми глазами и спиной к двери, которую была скрыта от нее с точки обзора. Форма ПРОКСИ запылала на секунду, приобретая новый вид. Когда преобразование было завершено, он стал более высоким и более широким, чем прежде, с бородой и длинными волосами, в стандартном одеянии Рыцаря-Джедая. Новое изображение, которое отображал дроид, было решительным и торжественным.

Старкиллер открывал глаза, но не двигался, пока ПРОКСИ не привел в дЕЙСТВИЕ ярко зеленый световой меч, поднял его вертикально в уравновешенном положении справа. Тогда Старкиллер вскочил и защитился настолько быстро, что Юнона едва могла рассмотреть, как он двигался. ПРОКСИ обрушил на него град ударов огромной скорости и силы, противоречащим его строению. Вращаясь, кувыркаясь, и перемещаясь по каюте, он был постоянно наступал, используя колебания, которые были и быстрыми и мощными. Старкиллер отклонял все удары. В мерцании свете, она увидела пот, появившийся на его лбу.

Столкновения и потрескивания световых мечей заполнили ее наушник. Она уменьшила громкость, чтобы не нарушить сон Кота. Уже не в первый раз она наблюдала поединок между Старкиллером и его обученным дроидом. Они сразились так в течение первых дней после побега с «Эмпирикала», по-видимому дроид помогал ему выпустить пар. Без этого его внутреннее напряжение могло нарастать, пока он не взорвется.

Он, однако, никогда не расслаблялся в течение этих поединков. Старкиллер никогда не проигрывал. Но дроид мог когда-нибудь найти брешь в его защите и получить шанс убить хозяина, а о таком намерении дроид уже говорил.

На что походила бы жизнь после такой фатальной неудачи, она не любила думать, пока же она не пропускала эти практические поединки, даже если и не могла бы наслаждаться ими.

ПРОКСИ не оставлял ни секунды нападающей стороне, отталкиваясь от стен, потолка, даже от воздушного пространства. Это напоминало наблюдение за танцем, но таким, в котором малейший промах мог означать смерть. Старкиллер танцевал с дроидом достаточно долгое время, чтобы волноваться, затем он изменил свой собственный стиль, и внезапно, она смогла увидеть разницу между человеком и механизмом. Когда ПРОКСИ был быстр, Старкиллер был изящен. Когда ПРОКСИ просто резал и наносил удары, Старкиллер демонстрировал разнообразие своих наступательных действий. Когда ПРОКСИ в каждое движения вовлекал все свое тело, Старкиллер мог начать атаку одним пальцем, или блокировать удар, перемещая ногу всего на сантиметр.

Развязка наступила внезапно, зеленый световой меч вошел глубоко в живот неизвестного джедая. Старкиллер убрал лезвие и отступил назад. Другой дезактивированный световой меч упал на металлический пол. Противник Старкиллера рухнул вперед и вернулся к обычной форме ПРОКСИ прежде, чем он коснулся пола.

— Я снова потерпел неудачу, — раздался приглушенный голос дроида. — Я — грузен, хозяин.

— Это не твоя ошибка, ПРОКСИ. — Старкиллер развел руками. — Aватар не работает должным образом без Силы. Тем не менее, ты управлял вероятным олицетворением его, особенно в таком ограниченном пространстве.

— Спасибо, хозяин. Возможно, я преуспею в следующий раз.

Старкиллер погладил его. — Знаешь, ты действительно удивил меня. Я думал, что ты был Koта.

— Из него получился прекрасный учебный модуль. — Дроид задрожал от похвалы. — Возможно, однажды я смогу увидеть, как он дерется. Таким образом я смогу понаблюдать за ним и обновить программу для вас.

— Возможно, ПРОКСИ, — сказал Старкиллер, выражение его лица потемнело. — Он все еще бодрствует?

— Я не знаю, хозяин, но наша цель рядом.

— Хорошо.

Они вместе вышли из каюты.

Юнона выключила экран и повернулась, чтобы быть готовой, когда они появятся в рубке.

Она подскочила, когда увидела Koта, сидящего на своем кресле. На мгновение она испугалась, что он слышал все, что она слушала через ее наушник, но потом она поняла, что как и первоначально посчитала, его подозрительность, была фактически последствием отравления алкоголем.

— Я было начала волноваться, что вы умерли во сне, — сказала она.

Уголки его губ скривились.

— Мне жаль, что я не умер.

Вошел Старкиллер с ПРОКСИ.

— Мы уже близко? — спросил он, садясь в кресло второго пилота и поворачиваясь к ней. Странная угловатость гиперпространства отражалась в его глазах.

Она проверила приборы.

— Мы сейчас с секунды на секунду прибудем.

В тот же миг вид на экране приобрел знакомый ландшафт галактического фона. Kaшиик был зелено-синей сферой с правого борта. Это был один из красивейших миров, но она могла сказать, что он переживал сейчас трудные времена. Шрамы орбитальной бомбардировки были все еще видны, хотя прошли годы после того, как они были нанесены. Она представила себе дым, который, должно быть, поднялся от горящих лесов и была рада за вуки, что их дом избежал участи Каллоса.

Она использовала новейшие датчики «Бродячей Тени», чтобы осмотреть пространство вокруг планеты. Оно было заполнено сигналами, главным образом имперского происхождения. Несколько крупных боевых кораблей патрулирующих верхние орбиты. Несколько транспортных кораблей собрались вне поля зрения за горизонтом планеты. Она подвела корабль, чтобы получить более ясное представление.

Когда отдельное орбитальное пространство стало видимым, потребовалось лишь мгновение, чтобы понять увиденное. Это было больше, чем обычная экваториальная стыковочная станция, но на первый взгляд разница бросала вызов ее воображению. Ее глаза увидели это; ее мнение взбунтовалось.

«Скайхук» нависал над Kaшииком, плавая на репульсорах над верхней атмосферой планеты. Крепкое, утилитарное сооружение, привязанное к теневой стороне планеты далеко внизу. Это очевидно не было особняком местного диктатора или курортом для утомленных моффов. Но оно также и не было закончено. Множество грузовых суден и строительных дроидов окружили его, сверкающего в золотом солнечном свете.

При виде огромного строительства и сильного имперского присутствия, она встряхнула головой.

— Я определенно начинаю думать, что эта миссия теперь слишком опасна.

Даже Старкиллер, казалось, надолго задумался.

— Ваш контакт надежен? — сказал он Кота с кислым выражением лица.

— Я доверяю ему свою жизнь. — Похмельный генерал не спрашивал о том, что они увидели. Возможно, он уже знал. — Он занимался контрабандой и доставил меня в Облачный Город, и он — старый союзник Ордена джедаев.

— Рада слышать это, — сказала Юнона, — но мы не знаем, кто он. Вы ставите нас в трудное положение.

— Вы не единственные, кто отказывается называть имена незнакомцев. — Генерал раздраженно надул щеки. — Если вы хотите получить мою помощь, это — то, вы должны знать, как вы ее получите. Есть кое-что очень ценное для моего другу внизу на Kaшиике. Вы достаете это для него, и, может быть, он согласится помочь вам бороться с Империей.

Юнона посмотрела на лицо Старкиллера. Он не выказывал никаких признаков неуверенности.

— Мы были обнаружены, Юнона?

— Нет. Устройство прикрытия работает с максимальной эффективностью.

— Тогда сажай нас.

Она усмехнулась, чтобы скрыть неловкость.

— Придется быть хитрыми, чтобы сохранить наши головы там внизу, — сказала она, разворачивая корабль на новый курс. — В движении достаточно нетрудно быть невидимыми, но когда мы пойдем на посадку, нас могут обнаружить. И мы не можем всегда использовать маскировку. Если кристаллы стигиума перегреются, они станут бесполезны.

— Сделай все, что в твоих силах, — сказал ей Старкиллер. — Я постараюсь не задерживаться.

— То же самое ты говорил последнему пилоту?

Слова вырвались у нее прежде, чем она должным образом обдумала их, и она немедленно пожалела об этом. Кота слышал их, сказала она себя сердито. Независимо от того, знал ли экс-джедай, кем они были или что они делали, или нет.

Она посмотрела на Старкиллера. Его уши горели. А выражение лица показывало, что он разъярен.

Юнона повела «Блуждающую Тень» в атмосферу, надеясь, что ураганный шум входа скроет тот факт, что она тоже была в ярости.

* * *

Зеленые холмя были прямо по координатам, которые дал ей Кота, она снизилась настолько, чтобы Старкиллер смог спрыгнуть в лесной покров и станцевать шимми у основания широкого бутылочного дерева. Она не остановилась, чтобы посмотреть назад, а только ждала, пока его голос по комлинку не заверил ее, что он был в безопасности. Тогда она взлетела, направляя корабль к месту, где следы инверсии полета или наблюдатели не смогли засечь их присутствие. ПРОКСИ ушел по направлению к медитационной каюте, возможно практиковаться в олицетворении Кота вдали от любопытных взглядов.

Требовалось еще полчаса, чтобы достичь орбиты, которая будет держать корабль вне досягаемости имперских датчиков. Когда это было сделано, она оглянулась. Генерал резко уронил голову подбородком на грудь. Его кожа была бледна и выглядел он осунувшимся. Глазные впадины были закрыты повязками.

— Бодрствуйте, генерал, — сказала она.

— Если действительно ничего нет из выпивки на этом корабле, — Кота говорил, нарочито растягивая слова, — я предпочел бы, чтобы вы позволили мне вернуться в каюту, чтобы поспать.

— Возможно, нашему другу понадобится помощь.

— Ваш друг, не на рудниках. — Губы Кота сжались. — Я даже не знаю, кто он или как вы оба добыли такой корабль, как этот.

Она думала быстро. Получается, что генерал услышал ее комментарий о предыдущих пилотах Старкиллера. Он, конечно, теперь этим уколол ее. Очевидная возможность состояла в том, чтобы просто проигнорировать его слова, но это будет только будить его подозрения и дальше. Она должна была сказать что-то, что было неправдой. Или, по крайней мере, не полной правдой.

— Мы украли его, — сказала она.

— У кого?

— Неважно…

— Я могу предположить. Я летал на многих кораблях с маскирующими устройствами, но я не могу определить звук этого гипердвигателя. Это — кое-что новое, вероятно, военное. — За ворчливостью он скрывался, как под собственным маскировочным плащом, но она поняла, что он проверяет ее. — Нашего общего врага, возможно.

Она не сказала ничего. Он был джедаем. Если бы она сказала слишком много, то он мог бы идентифицировать «Блуждающую Тень» как корабль, доставивший убийцу Дарта Вейдера на фабрику, где он потерпел поражение — и это будет концом всего. Он захихикал, затем надолго натужно закашлялся.

— Не волнуются, Юнона, — сказал он, когда его голос восстановился. — Я вряд ли собираюсь сдать вас.

— Я не думаю…

— Вы — беглецы, точно так же как я. У вас нет ничего, чтобы терять.

«Только наши фьючерсы», подумала она. Наши страницы чисты. Мы могли бы начинать снова и снова, если бы захотели.

Его лицо явно соответствовало возрасту. Она задавалась вопросом, думал ли он обо всех друзьях и любимых, которых потерял за годы — не только до Приказу 66, но также и в течение последующего мятежа. И свой вид тоже. Он должен был все же рассказать ей, как он ослеп, а она никогда не спрашивала. Она полагала, что могла бы предположить, что он не будет когда-либо желать говорить об этом с нею или кем-то еще.

Он заворчал.

— Если вы не будете давать мне покоя, — сказал он, — я уйду спать.

— Пожалуйста, генерал, — сказала она, достаточно, момент был исчерпан. — Я собираюсь посмотреть, смогу ли я узнать, для чего предназначен «Скайхук».

Он вышел из кокпита, пробираясь наощупь через коридор корабля.

Юнона проверила приборы, чтобы удостовериться, что они все еще летят правильно. Старкиллер не выходил на связь. Она задавалась вопросом, было ли это хорошим признаком или худшим из того, что можно предположить…

Глава 17

Одним отчаянный выпадом светового меча ученик убил последнего из гигантских пауков, которые заманили его в засаду на низких уровнях леса. Отвратительные существа с жирными, красно-пигментированными телами и беспричинным упорством — он почти задавался вопросом, восприняли ли они его освобождение, как личное оскорбление, так как потеряли завтрак — они следили за ним на протяжении более километра прежде, чем наконец он попал в западню. Только он подумал о том, что в подлеске Кашиика поблизости маловато опасных обитателей, как пять из гигантских ткачей, с нижних челюстей которых капал яд, внезапно одновременно набросились на него, раскачиваясь на толстых веревках сети. Но он выбрался.

Будучи теперь мудрее, обрызганный толстым слоем зеленого ихора, он оставил подлесок, предпочтя более высокие уровни леса. Потребуется слишком много времени, чтобы приблизиться к координатам, которые Koтa дал ему. Прыгая с ветки на ветку, он поднялся на двести метров прежде, чем стало заметно светлее. Ниже клубился такой бесконечный мрак, что он чувствовал себя, поднимающимя из глубины под водой.

Koтa не сказал ему, что именно расположено по этим координатам, и он не имел возможности связаться с «Блуждаюшей Тенью», чтобы это выяснить. Он хотел понять сам, проверить память стареющего генерала, его надежность, и слова.

Как только он убедился, что находится теперь вне территории смертельных пауков, он поднялся на еще один уровень немного вверх. Лесной навес располагался по крайней мере выше него на половину километра и состоял из отделений мощных деревьев, накладывающихся друг на друга для поддержания жизни многих тысяч разновидностей, обитающих на его широких террасах. Царство животных, растений, и даже минералов процветало повсюду, куда бы он ни смотрел. Птицы летали в сложных переплетениях ветвей вокруг стволов. Насекомые ползали и роились в сочных трещинах коры. Почва из гниющих растительных остатков создавала настоящие оазисы для вьющихся виноградных лоз. Прохладный воздух был заполнен звуками животных и шелестом листвы.

Это все очень отличалось от Фелуции, где все казалось наполненным влажностью и Силой, всегда на грани взрыва. Здесь же жизнь была трудной и острой, как нож. Поворачиваться спиной здесь было очень и очень опасно.

Вернувшись в область относительной безопасности, прыгая или качаясь на виноградных лозах и ветвях, чтобы ускориться, ученик был в состоянии продолжать думать о том, что он увидел на орбите.

Станция «Скайхук».

Потрясение было огромно. Немного было в Галактике, что так блестело. Но не это поразило его.

Поскольку «Блуждающая Тень» спускалась к поверхности планеты, он смог рассмотреть «Скайхук» в различных ракурсах. Отражая последние лучи солнца, это напомнило ему огненную линию, устремленную в небо до точки на низкой орбите, где собралась группа крошечных огней.

Он видел эту картину прежде — «Скайхук» на Кашиике. Это пришло к нему в то время, когда он без сознания находился в секретной лаборатории Дарта Вейдера, подвергаясь хирургической операции на ужасных ранах, причиненных ему его Владыкой. Он думал, что те видения только мечты, бессмысленные мечты, подброшенные его подсознанием.

Возможно, они в действительности были проблесками его будущего?

Он не знал. Конечно, он прежде никогда не видел форт и суда, которые он принимал, но это было не исключено. Он находился между жизнью и смертью в течение многих месяцев. Кто знает, какие перипетии он вынес на дороге к выживанию? Было бы глупо отрицать такую возможность, поскольку представления могли бы сдержать информацию, которая могла помочь ему в этой и других миссиях.

Он изо всех сил пытался вспомнить больше деталей видения, но это было трудно. Его воспоминания были перемешаны. Кое-что с запахом сырого мяса, и Дарт Вейдер, разговаривающий с кем-то, кто был мертв. Как он ни мучился, но ничего стоящего самостоятельно так и не вспомнил. Он нуждался в чем-то более ощутимом, иначе это только отвлечет его.

В видении «Скайхука» присутствовало что-то еще. Не только Кашиик. И был кто-то еще с ним. Молодая женщина. Возможно, Юнона?

Он нахмурился, понимая, что он отдаляется от истины видения, независимо от того, что это было. Не Юнона. Кто-то еще. Кто-то неизвестный.

Друг или враг?

Видение закончилось, и из попытки выжать из него больше ничего не вышло. Он чувствовал себя сжатым с тех пор, как он прибыл на Kaшиик. Было кое-что в воздухе этого места, в деревьях, в цвете солнца — и это беспокоило его. Если источник не был видением, то что это могло быть?

Он оставил свои попытки и сконцентрировался исключительно на перемещении по верхнему краю леса.

По мере того, как он приближался к координатам, которые дал ему Koта, в естественном окружении Кашиика появился и возрастал промышленный шум.

Первым, что достигло его ушей, был звук взлетающего на запад шаттла. Птицы сорвались с деревьев вокруг него, добавляя шума. Когда они успокоились, он разобрал металлические звуки шагоходов. Неуклюже выглядящие, двухногие машины заработали бесконечную неприязнь ученика на Дуро, куда его послал Дарт Вейдер, чтобы подавить местного деспота, который стал слишком сильным для Империи. Машины в опытных руках могли доставить много неприятностей. Он надеялся, что сможет остаться вне досягаемости их орудий, пока находится на Kaшиике.

До него долетали звуки треска лендспидеров, гула виброножей, и вой генераторов, когда он приблизился к их источнику. Он был на мгновение озадачен относительно того, как такие кажущиеся большими механизмы находят безопасную точку опоры в опасном лесу. Ответ он получил в скором времени.

Лес закончился, словно был срезан ножом довольно далеко. Сырая, смятая грязь лежала на открытом солнце впервые за тысячелетия, смешанная с мертвыми корнями. Край очищенной площади еще оставался затененным деревьями, которые словно обиженно толпились вокруг открытого пространства. На на верхнем уровне дальней стороны долины был виден дом, понятно дом кого-то важного, раздвоенный, как Имперская база, ощетинившийся орудиями и спутниковыми антеннами.

От того места, где он притаился, он мог видеть единственный шаттл, стоящий на посадочной платформе. Дом создавал впечатление железной неприступности, окруженный дроидами всех форм и размеров. Штурмовики патрулировали периметр дома с винтовками на изготовку, Некоторые охраняли группы вуки. Аборигены, казалось, носили какие-то ограничители, хотя было трудно разобрать что именно из-за большого расстояния.

Ученик видел все это с высокой точки зрения на самом краю леса, он присел на стройной ветви как ковакианская ящерица-обезьяна. Он не видел никакого очевидного пути в дом. Возможно, после получения большей информации у него созреет конкретный план.

Далеко внизу раздалось потрескивание вокодера штурмовика.

Это было именно то, что ему нужно.

Быстро спустившись, он приземлился между двух солдат патруля. Прежде, чем кто-либо из них поднял тревогу, он поднял левую руку и приказал, чтобы один из них спал. Тот солдат мягко осел к основанию дерева, второй попал под влияние другой ментальной уловки.

— Вы не встревожены, — сказал он солдату. — Я уполномочен быть здесь. Фактически вы ожидали меня.

Человек в анонимном белом шлеме кивнул.

— Все так, сэр. Не могу объяснить, что произошло вдруг с Бриттом, хотя… — Он пнул своего бессознательного товарища белым ботинком.

— Бритт это не ваша забота. Вы только поможете мне.

— Да, сэр. Я в вашем распоряжении. Чем я могу вам помочь?

Ученику был рад недалеким умам большинства штурмовиков.

— Скажи мне, кто здесь главный?

— Капитан Стерн, сэр.

— Где я могу его найти?

— В доме с гостем, сэром, если он не отсутствует, охотясь.

— Кто гость?

— Я не знаю, сэр, но мы находимся под строгими приказами держать его в безопасности. Эти вуки — бессмысленные скоты.

Ученик проигнорировал это заключение.

— Действительно ли этот человек — гость, или заложник?

— Я не знаю, сэр.

— Можете ли вы показать мне комнаты для гостей?

— Я не имею допуска туда, сэр. — Снова шлем наклонился. — Почему бы вам не задать эти вопросы капитану Стерну?

Воздействие на штурмовика слабело. Прежде, чем оно могло исчезнуть полностью, ученик спрасил его о вуки.

— Что мы делаем с ними, сэр? Да даем им то, чего они заслуживают. Грязные, бессмысленные животные. Эй, а вы случайно не один из тех сочувствующих типов? Один из них оторвал свой знак командира взвода прямо передо мной. Убейте их всех, я, как Капитан Стерн…

— Достаточно. — Он взмахнул руками перед лицом штурмовикаи отступил, чтобы избежать его падения. Оставив штурмовиков лежать, он скрылся в тени подлеска и двинулся по краю огромного очищенного пространства. Дом казался ему крепким без явных слабых мест. Дальняя сторона поляны, располагалась у горного хребта и девственного леса. Он внимательно смотрел по сторонам, не желя опять запутаться сетях паука-ткача. В любом случае, требовалась армия, чтобы пройти здесь, и огневая мощь большая, что он имел в наличии — если он не украл несколько из гранат имперцев, или держал руку на бластере…

Медленная улыбка пробежала по его лицу. Ему ничего другого и не требовалось. Его союзником была темная сторона Силы. Окружающие его деревья, были лучшим местом для нападения.

Однажды испытанное чувство, когда запах отдаленной гари достиг его ноздрей, снова вызвало странное чувство дезориентации. Множество штурмовиков ожидали его в ближайшем будущем, и все они сильно горели желанием поймать его на мушку. И он хотел дать им шанс передумать.

Глава 18

В пределах получаса поисков в местной имперской главной сети Юнона уже имела половину ответа на свой вопрос.

Цель «Скайхука» состояла в том, чтобы переправлять рабов вуки с поверхности Kaшиика на низкую орбиту, откуда они будут направлены в другое место.

То, куда их должны забрать, однако, было скрыто более глубоким уровнем безопасности, чем она могла преодолеть. И вопрос заключался в том, почему это было такой тайной. Как ни старалась Юнона, преодолевая неверие в свои силы, она прервала попытки поска ключа. Она оказалась в темноте на том же месте, с какого начала.

Она действительно узнала, что сам Дарт Вейдер прилетал на планету годом раньше, но это, казалось, не было связано с настоящими событиями.

Откинувшись на спинку кресла, она провела рукой по волосам и потянулась. Старкиллер был занят там, внизу. Кота продолжал молчать, ПРОКСИ пытался занять себя чем-то. К своему удивлению она осознала, что на данный момент она оказалась совершенно одна…

Снова наклонившись вперед, она вновь застучала пальцами по клавиатуре в поисках ключа. Определенные часть имперских отчетов была дублирована по всей галактике. Они наполнялись новой информацией, модернизировались местными сетями и усовершенствовались в свою очередь, загрузкой новой информацию от прохождящих крупных боевых кораблей. Таким образом администрация Империи поддерживала порядок на многих тысячах населенных миров, для того, чтобы губернаторы отдаленных миров знали о новых законах и назначениях или разыскиваемых преступниках, которые нарушают их границы.

Данные об Имперской Академии были частью этой автоматической базы. Зашифрованные, конечно, но Юнона знал ключи наизусть. Она уверила себя, что ею двигало только праздное любопытство. События на Каллосе произошли менее года назад. Она не услышала ничего нового о своих бывших друзьях и коллегах по тому периоду. Было бы глупо не задаться вопросом.

Эскадрилья «Черная Восьмерка» была элитным подразделением с репутацией дисциплины и жестокости. Смотря со стороны, она могла увидеть, как ее состав был тщательно подобран Дартом Вейдером, чтобы обеспечить незапятнанность этих качеств. Командлование и пилоты часто менялись — факт, сокрытый ореолом мистики, окружающей эскадрилью. Они между собой никогда не говорили об их полетах или миссиях; а вне эскадрильи никогда не размышляли об этом. Они делали свою работу. Это было всем, что имело значение.

Она гордилась летать в качестве командира эскадрильи, но ее время у руля было кратким. Это, она знала, было нормой. Ее предшественник, с которым она летала только дважды, задержался немногим дольше, чем она. Ее предшественник пролетал еще один месяц прежде, чем был переведен Дартом Вейдером в неизвестном направлении, отследить которое не было возможности. Оба пилота теперь числились в числе погибших.

Она задалась вопросом, полетел ли кто-нибудь из них со Старкиллером?

Отказавшись от бесплодных попыток выяснить это, она посмотрела дальнейшую карьеру тех пилотов, с которыми она летала. Одна треть из них была все еще в эскадрилье. Одна треть погибла во время миссий, она предположила, хотя половина была еще в строю, и часть из них продвинулось по службе.

Читая список продвижений, она встрепенулась. Пилот с позывным Звонок, приверженец тактики «красной черты», был выдвинут на должность командира эскадрильи в ее отсутствие. Использование тактики «красной черты» было по ее опыту самым холодным и жестоким, с чем ей приходилось сталлкиваться. Она имела опыт убедиться в серьезных проблемах с его умственным здоровьем, описывая его действия в своих отчетах по полетам, как проявление психопатии, и последовательно штрафуя его за использование им чрезмерной жестокости. Он был одним из троих, находящихся в ее подчинении, кто был против отзыва с Каллоса. Они настаивали, чтобы эскадрилья осталась и завершила работу.

Мир погиб. Она не могла видеть того, что осталось. И теперь здесь он командовал эскадрильей, которую боятся во всей Империи.

Она могла видеть искривленное представление Дарта Вейдра о галактике. То, что она когда-то считала сплоченным подразделением, почти семьей, теперь было совершенно дисфункционально, как продукт тирании, который несет страх и жестокоть. Если бы она осталась с «Черной Восьмеркой», она была бы вынуждена повторять злодеяния, подобные Каллосу, многократно с тактикой «красной черты». И даже теперь не было никаких сомнений в том, что она бы сопротивлялась этому и была бы расстреляна за неподчинение приказам.

Она все поняла, но это не означало, ей это понравилось. Других многообещающих пилотов полностью проигнорировали. Замена, которую она рекомендовала вместо себя, Преследователь, все еще летал четвертым. И парень, пилот, который последовал за нею в эскадрилью, веселый дипломированный специалист, уверенность которого она чувствовала, был…

Потребовалось еще пятнадцать минут, чтобы узнать то, что с ним случилось. Он оставил эскадрилью, очевидно, один из немногих, кто ушел в то время, как все еще был способен лететь, но с этого момента его продвижение было трудно проследить. Он изменил свои взгляды и летал некоторое время на транспортах, а затем вернулся к действительной военной службе в качестве часового имперских строительных площадок. Он участвовал в боях в нескольких горячих точках, но ничем особым не отметился. Его последняя регистрация…

Юнона смотрела на ответ в течение минуты перед тем, как поверить, что это могло быть правдой. Парень был направлен на Kaшиик.

Ужасная смесь тоски и страха охватила ее.

Со своими возможностями коммуникации, она могла открыть канал связи и приветствовать своего сослуживца. Его знакомый голос заполнил бы кабину на минуту другую, как и прежде. Она могла бы забыть о предательстве и неясном будущем, простирающимся перед нею. Она могла снова стать имперским пилотом, но прекрасно понимала, что бессильна когда-либо изменить это.

Один щелчок. Она даже могла не говорить, кем она была сейчас. Они могли просто обменяться устным рукопожатием, и этого будет достаточно. Какой вред это могло принести?

Она задрожала. Ее руки были сильно сжаты в ее коленях, и она держала их там, чтобы они не выдали ее.

Она не могла вернуться, даже и на одну минуту. Приветствие эскадрилье имперцев, в то время, как Старкиллер был на задании, рисковало все погубить. Ничто не стоило этого. Даже просто поговорив с кем-то, кого она когда-то считала союзником, а теперь, возможно, ее врагом. Если бы он знавал, что она все еще жива…

Ее дрожащие руки вернулись на клавиатуру. Медленно, она набрала на ней свое имя.

Ее файлы больше не были закрыты. Фактически, она увидела их мгновенно. Она читала резюме своей карьеры, как будто свой собственный некролог. В одном очень реальном смысле, это так и было.

Шпион… предатель… казненный по приказу имперских властей.

Не осталось никаких сомнений. Она не могла вернуться. Она даже не признавала ту жизнь, которую она должна была иметь. В ее планы вмешались. Все ее основные достижения ушли. Даже Каллос не заслуживал упоминания. Она была низведена до неудачливого летчика-истребителя, которому так или иначе посчастливилось служить в главной эскадрилье галактики, а затем подвел свою команду. Хуже того, она убила их. Женщина в отчете заслуживала того, что содержал файл. Это понимала Юнона Эклипс.

Прошлой Юноны Эклипс больше не существовало. Новая Юнона Эклипс была вохмущена, что она была так легко преуменьшена, даже в официальном документе, о котором она больше не заботилась. Если это случилось с нею, со сколькими другими еще это случилось, заклеймленными как предатели их собственных матерей?

Она на мгновение задалась вопросом, что подумал ее отец? Но решила не думать об этом.

По крайней мере она считалась мертвой. Она цеплялась за ту уверенность, когда ярость бушевала в ней. И она сопротивлялась ей.

Хриплый голос Кота заставил ее вздрогнуть и быстро очистить экран, прежде, чем вспомнила, что он был слеп.

— Я думаю, пришло время проверить как там ваш друг, — сказал генерал. — Он там уже слишком долго.

— Вы правы. И я уверена, что он хотел бы знать то, что я выяснила. — Она рассказала, что рабов вуки собираются переправить в другое место с какой-то неизвестной целью. — Вы думаете, что ваш друг в Сенате знает что-нибудь об этом?

— Я уверен в этом, — сказал Кота.

— Думаете поэтому мы здесь?

— Я думаю, что, возможно, есть одно решение двух проблем. Во всяком случае, надо попытаться.

— Я предполагаю, что мы увидим то, что увидим. — Она начала открывать канал связи, но тут поняла что она только что сказала. — О, я сожалею.

Нет никакой необходимости в извинениях, — сказал Кота грубо. — Это — всего лишь оборот речи.

Беседа погасла. От комлинка Старкиллера послышался шум работающих машин.

Глава 19

Юнона хотела ему сказать то, что могло быть важным

Но что бы это ни было, придется подождать.

Нога шагохода ступила прямо рядом с ним, заставив все в его голове встряхнуться. Ученик не прервал свой широкий шаг. Он рассчитывал свой бег точно, избегая разрывов гранат и энергетических стрел, выпускаемых стрелком и приближаясь к шагоходу снизу, где металлическая броня была самая слабая. Большая голова вертелась над ним, стремясь попасть в незащищенного человека, который посмел в одиночку напасть на него. Он мог почувствовать раздражение пилота, ощущаемое через движения машины.

Ученик глубоко вздохнул и выполнил акробатический воздушный прыжок кувырком, который позволил его световому мечу достать оба коленных сустава, трех мест контроля соединений и двигателя. Шагоход задрожал от повреждений, которое он получил в его сложных системах. Бесконечный обстрел из его орудия прервался.

Ученик приземлился и отскочил от умирающего механизма. Со стоном рвущегося металла шагоход ткнулся носом в землю. От взорванной почвы поднялась пыль. Прежде, чем это закончилось, ученик снова переместился, избегая потока бластерных выстрелов штурмовика, стоящего у орудия справа от дома. Еще два шагохода направлялись к нему с двух сторон, надеясь окружить его.

Его улыбка ни на йоту не убавилась. Цель штурмовиков была слишком трудной, чтобы быть желанной. Каждый снаряд, который достигал ученика, он отклонял назад к месту выстрела или в главную дверь дома, но так как многие из стрелков уже были мертвы, остальные выстрелы, свободные от целей, попадали в грязь. Он бросился к солдатам. Белые шлемы удивленно поднялись, затем тут же спрятались.

Один удачливый выстрел, ловил он их мысли. Только один удачный выстрел.

Он бы доказал им, что не существует такой вещи, как удача. Но уж не против него, во всяком случае.

Горячий поток энергетического огня, заключил его в кожух. Он начал направлять часть его обратно на приближающиеся шагоходы, оставляя черные следы ожогов на их передней броне. Водители и стрелки усилили свой огонь, понимая, что своим прближением также становятся лучшими целями. Дождь разрывов гранат ударил по нему. Он отклонил их все к двери дома, осторожно, чтобы избежать кого-нибудь, напоминающего гостя.

Сирены вопили. Штурмовики кричали. Звук воющих двигателей становился громче.

Когда два шагохода оказались на расстоянии десяти метров от него, формируя равносторонний треугольник со оружием штурмовика, он остановился. Его световой меч вращался как пропеллер, перемещаясь без его сознательного мысленного контроля. Сила текла через него как молния, заправляя топливом его инстинкты и заполняя его мощью. На секунду он закрыл глаза и позволил движению своего меча войти в полную синхронизации с энергетическими выстрелами. Он не был уже частью действа. Он был просто зрителем, привилегированным наблюдателем в смертельном, но красивом балете.

Он склонил свою голову и сконцентрировался. Шагоходы приближались теперь медленнее, их водители и стрелки, уже предвкушали победу: никакой обычный человек не мог выдержать такую атаку долгое время. Они были тысячу раз неправы. Когда шагоходы вновь пришли в движение, их водители на мгновение попали врасплох. Тогда они отступили за свои заградительные щиты, но было поздно. Их движение ускорялось с каждым шагом а выстрелы ложились на пустой участок земли вдали от места, где стоял ученик.

Ученик открыл глаза за долю секунды до того, как шагоходы столкнулись. Подняв свободную руку, он послал мощную вспышку молнии в броню. Энергия помчалась по проводам глубоко в грузовые отсеки и склады боеприпасов, разрывая защиту и взрывая детонаторы. Все превратилось в энергию.

Он подпрыгнул вертикально вверх за момент перед первым взрывом и был подброшен еще выше толчком горячего воздуха от взрыва. Он кувыркался и управлял Силой, льющейся через него, восхишенный чувством невесомости и смерти, которую так хорошо избежал.

Шар красного распространяющегося пламени вдоль земли накрыл местоположение орудия. Бело-бронированные тела летали повсюду.

Он достиг вершины своего прыжка и начал опускаться. Ему не хотелось прервывать чувство полета, но он знал, что он не мог летать бесконечно. Перекатившись, чтобы погасить переизбыток скорости движения, он моментально вскочил на ноги, окруженный разрушением и дымом. Быстрый взгляд через плечо сказал ему все, что он хотел узнать. Только один из разрушенных шагоходов все еще стоял на своих лапах. Толстый черный дым валил из его разрушенного окна обхора. Другой валялся, разрушенный на части взрывом собственных боеприпасов.

Битва закончилась. Его уши звенели еще в течение почти половины минуты прежде, чем шум исчез. Все было тихо, кроме треска охлаждающегося металла. Имперское сопротивление было сломлено. Или он убил их всех, или оставшиеся в живых отступили к другому оборонительному рубежу.

— Что ты там говорила? — он спросил Юнону, направляясь к передней двери дома. Бронированная металлическая дверь, которая когда-то защищала вход, теперь висела на единственном оплавившемся стержне, разрушенная выстрелами, которые он отклонил от орудий и ходоков.

— «Скайхук», — сказала ему Юнона. — Он нужен имперцам для того, чтобы забрать рабов вуки с планеты.

— Это теперь не важно, — ворвался в разговор грубый голос Кота. — Где Вы?

Ученик описал дом, когда ступил в его разрушенный холл. Он держал свой световой меч наизготовку, но единственными существами, находившимися там, были три возбужденных протокольных дроида. — Кажется, здесь никого нет.

— Вы очень близки к вашей цели. Не позволяйте себе отвлекаться.

— Не хотите сказать мне, что именно я ищу?

— Терпение, парень. Вы все узнаете.

Ученик хмыкнул. Он зашагал вниз по главному коридору, ударив ногой по двери, используя Силу. Запах подгоревшей пищи донесся из кухни. Он проигнорировал его.

— Кое-что… — сказал он, себе, направляясь дальше. — Кое-кто…

Он повернул за угол и вошел в длинный деревянный коридор, украшенный двухмерными керамическими художественными произведениями. Два штурмовика и Имперская гвардия стояли, глядя на запертую дверь в его конце. Солдаты подняли свои винтовки, поскольку он появился в их поле зрения. Гвардейцы также зашевелились.

— Держитесь, — сказал он Кота. — Я думаю, что уже теплее.

Солдаты начали стрелять прежде, чем он сделал к ним два шага. Они умерли прежде, чем он достиг двери, сраженные собственными выстрелами, отраженными мечом. Имперская Гвардия тоже продержалась недолго после четырех быстрых взмахов светового меча. Ученик удовлетворенно кивнул, его навыки улучшились со времени Нар Шаддаа.

Оглянувшись назад через плечо, он кивнул снова. Ни одно произведение искусства не было повреждено.

Хоть одно доброе дело в течение дня, подумал он, поскольку после того, как он использовал Силу и энергию выстрелов, чтобы сжечь и сорвать дверь, все могло быть намного хуже.

Комната на дальней стороне была роскошно обставлена, говоря о вкусе ее создателя. В ней было множество различных деревянных карнизов, этажерок и полок. Дальняя часть комнаты была украшена огромным эркером. Вдали, ясно выделяясь на фоне синего неба, яркой линией выделялся «Скайхук».

Вместо местного диктатора, он увидел спину стройной женщины в белом. Она стояла перед сине-белым дроидом астромехом в стороне, и хотя она не повернулась, чтобы посмотреть, кто взорвался в двери, он мог точно сказать, что она хорошо знала о его присутствии.

Он сделал два шага по направлению к ней и включил свой комлинк, чтобы Юнона, и Koта могли слушать.

— Я должна была ожидать, что Император пошлет убийцу, — сказала женщина, скорее более раздраженно, чем взволнованно. — Это — тактика труса.

— Я — не слуга Императора.

Женщина повернулась и откинула свой капюшон. Не женщина, понял он, а девушка с каштановыми волосами, закрепленными в виде петли «конским хвостиком» и свисающими за ее плечами. Она изучала его с преувеличенным скептицизмом.

— Я просила капитана Стерна избавить меня от загадок, и теперь я говорю вам …

— Нет, на самом деле, — сказал он, поднимая руку, чтобы остановить ее. — Я здесь с мастером Кота.

— Мастер Кота — мертв, его убили на Нар Шаддаа. Мой отец… — Она замолчала.

— Ваш отец? — Он шагнул ближе, соединяя несколько частей загадки. Друг Кота… «очень ценное», что он должен был получить… — Как долго ваш отец снабжал информацией Кота об имперских целях?

— Знаешь… — Она посмотрела на него с опаской.

— Мастер Кота сам мне рассказал. Он выжил на Нар Шаддаа. Он послал меня найти вас. Я думаю, вы должны сейчас идти со мной.

Ее скептицизм возрос.

— Я не могу уехать, в то время, как планета порабощена.

— Это именно то, для чего вы сейчас здесь?

— Нет. — Ее ответ был короток и сердит. — Я — сенатский наблюдатель, назначенный непосредственно Императором. Моя работа — наблюдение за строительством этого чудовища. — Она поднимала свою голову на сверкающий металлом «Скайхук», возвышающийся над лесом. — Император не может убить меня, но он может заставить меня напряженно трудиться и, в то же самое время, я могу посылать сообщения моему отцу. Трус, как я уже сказала, но умный, хорошо сведущий в искусстве принуждения и манипуляций.

Ученик кивнул с пониманием.

— Я не настолько непосредственна и безопасна, — сказала молодая женщина, указывая подбородком на световой меч. — Я знаю, что это. Если вы — действительно джедай, то вы поймете, почему я не могу уехать.

— Но ваш отец…

— Как только «Скайхук» будет заполнен, Империя получит возможность вывезти рабов вуки. Все деревни будут опустошены в течение нескольких дней. Aрту-Диту?

Небольшой астромех проехал вперед, останавившись между своей хозяйкой и учеником. Щебеча и свистя, он спроецировал стандартную синевато-белую голограмму массивной конструкции, укрепленной по сторонам поддерживающими стороны якорями и зарытое глубоко в выступающую землю. Изображение медленно вращалось в воздухе, в то время как Лейя рассказывала ученику о своем плане.

— Aрту и я изучили «Скайхук» отсюда. Я думаю, что знаю, как снять его крепления. Это — канаты. Если повредить их, Станция отлетит от планеты, вызвав цепную реакцию, которая должна разрушить орбитальную платформу прежде, чем ее смогут переместить куда-либо и использовать по ее назначению.

Ученик изучил изображение, пытаясь оценить масштаб строительства. Он ощутил себя крошечным человеческим существом на фоне огромных креплений. Это было совсем не воодушевляющим.

— Разрушение канатов не останавит Империю надолго, — сказал он. — Они просто построят другую платформу.

— В конечном счете, может быть. Но вы дадите спасенным вуки возможность исчезнуть. Вернувшись назад по пути, которым вы пришли, вы найдете транспортные трубы, которые ведут вниз лесного этажа и помогут добраться вам к опорам «Скайхука».

— Хорошо, — сказал он, несмотря на нехорошие предчувствия. Если он хочет ей помочь, то он должен будет это сделать, как она сказала. — А что с вами?

— Моего отца здесь нет. — Она повернулась к окну. — Мой шаттл находится все еще на посадочной платформе, я думаю.

— Да, но я ничего не могу обещать насчет пилота.

— Что заставляет вас думать, что я нуждаюсь в нем? — Она улыбнулась и добавила уже более серьезно: — Пожалуйста, скажите моему отцу, что я в безопасности.

— Хорошо.

Она вышла.

Глава 20

— Ты сделала это? — Спросил Старкиллер.

— Мы сделали, — ответила Юнона, чувствуя себя двойственно в данных обстоятельствах. С одной стороны она была довольна, что они сумели достичь цели, поставленной им другом Кота в Сенате. С другой — их продолжающаяся близость к опасности. Старкиллер, вероятно, не откажется от выполнения задачи, что займет определенное время, а стигиум-кристаллы не собираются вечно работать. — Ты собираешься сделать, как она сказала?

— Я уже делаю это, — ответил он.

— Вы и одно ваше решение, — пробормотала она Кота.

— У вас все в порядке? — спросил ее Старкиллер.

— Мы теряем время, — ответила она. — Куда ты думаешь они забирают вуки и зачем?

— Предполагаю, что на рудники. Они больщие и сильные. Если бы не их стремление разрывать людей, когда они рассердятся, они были бы превосходными рабами.

— Есть способ этого избежать, — сказал Кота серьезно.

— Что вы имеете в виду? — спросила Юнона.

— Обычаи, — ответил он ей. — У вуки острое чувство семьи. Обязательства среди них чрезвычайно крепки. — Он скривил губы. — Именно поэтому джедаи не имеют семей. Это — единственный способ остаться объективным.

— Быть объективным очевидно недостаточно, — сказала Юнона. Генерал только нахмурился.

— Кота, — раздался голос Старкиллера. — Я хочу попросить вас отправить сообщение ее отцу, кто бы она ни была.

— Хорошо, — сказал генерал, поворачиваясь к клавиатуре. — Я попробую.

В кокпите воцарилась тишина. Двое в «Блуждающей Тени» некоторое время сидели молча: он — постукивая клавишами, погруженный в грустные мысли, она — задающаяся вопросом, что случилось со Старкиллером на планете. Она просмотрела банки данных корабля относительно информации о лесах Кашиика. Если в него не стреляли имперцы, появившиеся на его сцене, он, по всей вероятности, наелся бластейлов или был до полусмерти забит ужасным министингаром.

После долгого печатания, прерываемого раздраженным фырканьем и ворчанием, Кота отодвинул клавиатуру и оторвался от стула. Громко ахнув, он споткнулся, хватаясь за стену, чтобы найти дорогу.

— Что-то не так? — спросила она его.

Он не ответил. С шипением открылась дверь в медитационную каюту.

Она пожала плечами и позволила ему уйти. Если он не хотел разговаривать, то она не могла его заставить.

Перейдя от многочисленных опасностей Кашиика, она вместо этого вернулась к исследованию проекта «Скайхук». Это сделало ее растерянной и неуверенной.

С небольшим потрескиванием из комлинка донесся голос Старкиллера.

— Генерал Кота?

— Его сейчас здесь нет, — ответила она.

— Позови его, — сказал он. — Я… Я думаю, что я нашел кое-что.

В его голосе было что-то новое и странное. Она не стала колебаться.

— Кота! — позвала она. — Кота, идите сюда!

Генерал появился немедленно. Не опираясь на стены, он вышел из комнаты отдыха и естественно столкнулся со стеной.

— Что там?

Она сказала про комлинк. Он подошел к нему, и Старкиллер повторил то, что он сказал прежде.

— Что вы нашли? — спросил его генерал, заинтересованность отразилась на его лице.

— Только старую хижину, — сказал Старкиллер. — Я чувствую крушение. Это чувство мне знакомо. — Юнона услышала напряжение в его голосе. — Я ощущал кое-что странное с тех пор, как я прибыл на Кашиик. В лесу много тьмы. И печали. Что-то произошло здесь.

Кота заговорил со странной интонацией:

— Уходите, парень. Продолжайте вашу миссию. Есть некоторые вещи, перед которыми вы еще не готовы оказаться.

— Почему? — спросил Старкиллер. — Что там внутри?

— Откуда мне знать? Моя связь с Силой уменьшилась. — Koта сел в кресло второго пилота, его выражение лица было трудно понять. — Если вы войдете внутрь, то вы окажетесь перед неизвестностью.

Старкиллер на это ничего не ответил. Юнона сидела на краю своего кресла, ожидая, чтобы что-нибудь сказать. Через шипение открытого канала связи она думала, что могла слышать его дыхание.

«Что это может быть?» задумался Старкиллер на поверхности планеты.

— Что он делает? — спросила она Кота.

Он жестом заставил ее замолчать.

Минуты медленно тянулись, и Юнона убедила себя, что Старкиллер вообще не входил в хижину. Несмотря на пугливую тоску, она хотела бы услышать его голос, говорящий, что он последовал совету Кота и теперь приближается к основанию «Скайхука». Вскоре он вызвал бы их для совета, и ее туманные страхи были бы рассеяны. Она смеялась бы и чувствовала бы себя глупой, а все вернулось бы к норме.

Кота неожиданно напрягся около нее, как если бы кто-то притронулся чем-то холодным и липким к его шее. Мускул в его правой щеке дергался. Он задыхался громко и достиг предела самоконтроля. Он осел в кресле.

— Я сказал вам оставить это в покое, парень, — сказал он с тяжелым вздохом.

Юнона предположила, что случилось что-то, чего она никогда не будет испытывать вновь.

Глава 21

Ученик стоял, уставившись на развалины, которые он нашел, задаваясь вопросом, почему именно это попалось ему на глаза вместо дюжины другого, с чем он столкнулся бы в другом месте. Десятилетие или два назад этот отдельный участок леса был расчищен для маленькой деревни, принадлежащей сообществу вуки и пришельцев. Русло высохщего ручья ползло через оставленные строения, оплетенные теперь виноградными лозами, папоротниками и другими растениями. Руины сдались подлеску, который настойчиво завоевывал их, но еще оставалось достаточно видно, что причина для оставления деревни не была полностью естественной.

Сожженный лес свидетельствовал о пожаре. Глубокие спиральные ожоги свидетельствовали о применении энергетического оружия. Они были видны всюду, куда бы он ни смотрел.

Он подошел ближе. Тридцать секунд назад он был полностью сосредоточен на своей миссии. Теперь, стоя у развалин, он был крайне угнетен. Запрет Koта не помог. Это только вызвало его еще большее любопытство. Так перед чем он должен был бы оказаться? Ощутил ли стареющий генерал что-то через Силу, несмотря на все его заявления о том, что он уже ее не чувствует?

Отрезанный конус большой хижины раскололся при падении. Он видел открытый вход. Он выглядел так, как если бы кто-то взорвал дверь, чтобы войти. Кроме присутствующих здесь свидетельств использования энергетического оружия он обнаружил множество следов бластерных выстрелов. Эти шрамы шли по прямым линиям, лишь незначительно изгибаясь к концу. Не взрыв, а словно надрезы…

Бриз дул по зарастающей поляне, заставляя что-то двигаться внутри разрушенной хижины. Он поднял световой меч, но не зажег его. Движение не походило ни на одну из многих разновидностей хищников Кашиика. Это был кусок ткани, трепещущий на ветру. Наклонившись вперед так, что его голова оказалась в тени, он увидел остатки длинного гобелена, обернутого вокруг неоструганной доски. На нем был символ стилизованной охотничьей птицы, возможно, с крыльями и гордо поднятым клювом.

Странное чувство отозвалось в нем дрожью, как если бы он встретился с чем-то из другой вселенной.

Неспособный остановить себя, он ступил в темноту развалин и потрогал засохший символ пальцами левой руки. Все вокруг было в беспорядке от сломанной мебели и гигантских нитей паутины. Воздух был прохладным. Он вдруг почувствовал чувство удушения и клаустрофобии. Он вернулся к двери, как если бы схотел сбежать, и остановился при виде маленького синего кристалла, лежащего на земле под его ногами.

Дрожа, он опустился на колени, чтобы рассмотреть его поближе. Мерцающий драгоценный камень был размером с сустав его мизинца и не был ничем похож на фокусирующий кристалл светового меча.

Его голова заполнилась вопросами и предположениями. Почему его влекло к этому месту? Что случилось здесь, и значило ли это что-нибудь для него вообще?

И он погрузился в видение, более яркое, чем любое, виденное им прежде.

* * *

Кашиик пылал. Пожарища были видны даже из космоса, равно как и огромные клубы ядовитого дыма, отравлявшие воздух. Кольцо имперской блокады вокруг планеты было сплошным и непреодолимым. Любопытные на планету не допускались, беженцы не выпускались. Единственные, кто перемещался на поверхность и обратно, были имперские штурмовики.

И он.

Шаттл, несущий его, приземлился на утесе, на краю глубокого, синего залива. Сражения бушевали вокруг него, поскольку мятежник Вукиес сражался с имперцами на ходоках, не заботясь, что это было безнадежно с превосходящим численностью противником. На огромных лесных фортах под навесом происходила переброска бойцов сопротивления и боеприпасов на участки, где проходило самое жестокое сражение. Энергетическое оружие изо всех сил пыталось пробить вековую кору зрелых деревьев Врошир.

Ученик увидел все это словно во сне. Он был частью сна, но не участником этих событий. Хотя он попробовал говорить и поворачивать свою голову, он не мог. Видение не позволяло ему изменить то, что уже случилось.

Офицер Империи подбежал к нему.

— Лорд Вейдер, — он задыхался. — По прибытии мы попали в засаду, но в этой ситуации…

— Мне неинтересны ваши оправдания, командующий, — сказал ученик голосом его Учителя. Вокруг них на земле повсюду лежали тела имперских штурмовиков. — Я нахожусь здесь с собственной миссией.

Оставив потеющего чиновника, ученик в одежде Дарта Вейдера, последовал дальше.

С каждым шагом его тяжелых ботинок, он вздрагивал. Ничто не могло сдержать его роковой марш. Его не заботило, видел ли он прошлое глазами его Учителя или видел свое собственное будущее, что он тот, в кого был помещен помимо своей воли принудительно, чтобы стать Дартом Вейдером, путем странной хирургической замены. Но он был уверен, что он больше не хотел этого видеть.

Его поле зрения стерлось. На него летел большой, вращающийся топор. Его левая рука двинулась, отклоняя его энергией темной стороны. Его правая рука вытянула и зажгла одним быстрым движением световой меч. Повернувшись, он оказался перед тремя солдатами вуки во главе с огромным представителем этой разновидности с рычащим обликом и легкой броней на темно-коричневом меху. Рев существа был почти физически болезненен, даже через его ослабленные чувства.

В прошлом или будущем его руки двигались с силой и уверенностью, направляя световой меч к пластинам, топору, затем выдвигаясь вперед, чтобы встретить берсеркера грудью. Два удара разделили воина на куски, не оставив ни царапины на его черной броне. Два других вуки выглядели не лучше.

Он не тратит напрасно время. Как только последнее тело, все еще дергаясь, упало на землю, он вновь продолжил свой путь дальше.

Ученик, как Дарт Вейдер, устраивал резню каждый раз, когда наталкивался на очередную группу вуки, а как он сам испытывал желание кричать.

Когда он повернул и увидел деревню, выросшую перед ним около тонкого, струящегося ручейка, ученик взмолился, чтобы он попал в засаду и был убит прежде, чем представление могло потерять значение.

Этого не должно было случиться, и он мог только в отчаянии видеть, как Вейдер, с помощью силы прыгнул на первую из деревянных платформ, которые выступали из ствола молодого дерева Врошир. Хижина, ученик, конечно, вошел уже в будущее, теперь вырисовывалась в вышине с ее деревянными стенами, мерцающими смолой. Многочисленные гобелены колыхались на ветру, и на одном из них было изображение поразительного символа птицы, которое он нашел среди руин. Вуки обнаружил врага, вторгшегося в деревню, и быстро спрыгнул с веревочной лестницы, ведущей к платформе ниже уровнем прежде, чем Вейдер смог подняться.

Высокий человек в коричневой одежде появился на одном из балконов хижины, глядя вниз на Вейдера. Он стоял с ремнями на бедрах, между угрожающего вида воинами вуки. Маленькие нюансы отмечали его как того, кто жил среди аборигенов долгое время. Его лицо выглядело немного знакомым.

— Возвращайся, Темный Лорд, — крикнул он. — Независимо от того, что ты хочешь, ты здесь этого не найдешь.

— Ты не сможешь спрятаться от меня, джедай, — ответил Вейдер.

Человек напрягя и сделал жест рукой. Воины вуки, раскачавшись на веревках и виноградных лозах окружающих деревьев, с дикими криками и ревом ринулись на одинокое существо в черном. Видение ученика распалось на бесконечный поток изображений: как, один за другим, каждый из нападавших упал с платформы с разрезанными членами и сломанной шеей. Он стал темно-красным пятном и медленно, неизбежно, все, что встречал, окрашивал в ужасно красный цвет.

Когда воины были повержены, он обратил свое внимание к опорам хижины. Подняв одну руку, Вейдер погрузился в темную сторону, сгибая и взламавая древний лес. Он сопротивлялся, так как был не столь ломкий, как металл. Его крутило и сгибало выпускемой энергией.

Но это не защитило людей, находившихся выше. Хижину бросало, как судно в бурном море. Вуки прыгали в стороны, стремясь уйти от опасности.

— Отдайте ему это, — крикнул им одетый человек. — Быстро!

Вейдер сжал свой кулак, с трудом, но опоры, наконец, сломались. Он раскинул обе руки, и хижина качнулась из стороны в сторону. С вызывающим отвращение звуком, сломались последние из ее опор, и хижина, кувыркаясь, упала на платформу ниже. Вуки отлетели во всех направлениях. Осколки и пыль заполнили воздух.

Вейдер даже не вздрогнул, хотя хижина рухнула непосредственно перед ним. Расколовшись и открывшись, как перезрелый фрукт.

Он не двигался, пока из плотного облака пыли, не увидел яркий синий цвет светового меча и его противника, идущего на него, как призрак.

Они сражались на деревянной платформе, искусство высокого человека было достойным Вейдера, но его силы были не так велики. Кем бы ни он был, бой не был его сильной стороной. Он напоминал древний стиль Шии-Чo, или только поверхностное знание более новейшего стиля Maкаши. Его выпады были легко отклонить; его защита была относительно легко преодолима. Вейдер играл с ним некоторое время, затем усилил натиск, вынуждая его отступить к краю.

Один телекинетический толчок и он увидел, как человека бросило через ограждение в упавшую хижину. Его световой меч улетел в разные стороны, расколовшийся от удара на несколько частей и разбрасывая синие фокусирующие кристаллы, словно драгоценности.

Вейдер шагнул в хижину, где использовал Силу, чтобы схватить человека за горло и вздернуть его в воздух. Его ярко красный световой меч уперся прямо в грудь человека.

Он победил.

Вейдер поднял вверх бронированную голову.

— Я ощущаю поблизости кого-то, намного более сильного, чем ты. Твой учитель… Где он?

Задыхающийся рыцарь-джедай изо всех сил пытался заговорить.

— Темная сторона совсем омрачила ваш разум. Вы давно убили моего Учителя.

— Тогда ты сейчас разделишь его судьбу.

Вейдер поднял меч, чтобы убить рыцаря-джедая, но прежде, чем он смог сделать это, световой меч внезапно вылетел из его руки. Темный Учитель оглянулся вокруг, чтобы понять, кто осмелился выступить против него. И ученик почувствовал, что он заколебался — необыкновенное чувство для Дарта Вейдера — при виде человеческого ребенка, стоящего в углу хижины, грязного и обиженного падением, в грязной одежде, переносимой вуки, но не являющейся таковой для человека, все еще висящего в воздухе позади Темного Учителя. Парень держал световой меч Дарта Вейдера в обеих руках. Наконечник подрагивал, но лишь незначительно.

— Беги! — придушенно крикнул джедай. — Справляйся теперь сам! И не оглядывайся назад!

— А, — сказал Вейдер с пониманием. — Сын.

Повернувшись к отцу, он сжал свой левый кулак. Сквозь ужасный звук ломающейся кости было ясно слышно как парень с ужасом вскрикнул.

Вейдер повернулся к ребенку, и застыл.

Отец, умирающий на глазах ребенка, убийца, спокойно стоящий между ними, словно ожидая игры в кости судьбы…

Три штурмовика во главе с имперским чиновником ворвались в хижину, отвлеченные звуками боя в деревне или, возможно, темной тропой их Темного Учителя через лесной мир, они вбежали с оружием и нарушили этот момент навсегда

— Мой лорд? — спросил чиновник смущенно.

Щелчком пальцев Вейдер вернул свой световой меч назад в руку. Чиновник и солдаты двинулись к выходу, поскольку их Учитель приблизился. Один из них ощущая смертельную опасность, случайно выстрелил. Выстрел срикошетировал от темно-красного лезвия в стену хижины, оставив черную дыру.

Все было кончено.

Парень испуганно наблюдал, как человек, покрытый с головы до ног в черную броню, убил своих собственных союзников. Его каждое движение было жестоким, но в то же самое время обладало смертельной элегантностью, как движения преследования дикого валлуга. Каждый удар и разрез достигали своей цели.

Он никогда не видел ничего настолько красивого и одновременно настолько ужасного.

Когда все закончилось, человек в черном подошел к нему и схватил его рукой. Пришел момент смертельного удара, парень не сопротивлялся.

— Иди со мной. — Низкие, пустые слова были хуже удара.

Поскольку он был вытолкнут из хижины, парень бросил свой последний взгляд на свой дом. Он был опрокинут, сломан и полон все еще дымящихся тел, но все, что видел парень, это было тело мертвого рыцаря-джедая на полу. Одна рука лежала вытянутой со скрюченными пальцами, словно хватаясь за то, чего больше не было…

* * *

Ученик моргнул. Он стоял, замерев и уставившись на то место, где когда-то лежали тела. Ничего сейчас здесь не было, даже костей. Мусорщики, должно быть, унесли их прочь или их просто отбросили в сторону, когда платформа, на которую упала хижина, в свою очередь развалилась. Остался только кристалл, сильно зажатый в его руке. Он выглядел точно так же, как один из тех кусков от упавшего светового меча рыцаря-джедая, с которым парень, возможно, любил играть, когда он был моложе.

Его лицо скривилось. Выглядевший точно так же, как… мог бы иметь… Он пробовал упрочить видение, которое было всего лишь сном. Фантазией. Правда заключалась в том, что его что-то беспокоило с тех пор, как он прибыл на Kaшиик, иррациональное чувство, что что-то было неправильно, которое, вероятно, имело отношение скорее к его союзу с Koта, чем к его собственному прошлому. Дарт Вейдер воспитал его; он не должен был думать, что родители или дом имеют значение. Он только творил историю из ничего.

Но он видел «Скайхук» в одном из своих почти смертельных видений — яркую линию, простирающуюся высоко в небо — и он понимал теперь, что существо, стоящее перед «Скайхуком», было кем-то другим, нежели девушкой, которую он встретил в доме. Если его видения содержали какую-то правду, то почему это не могло ее содержать?

И лицо рыцаря-джедая было тем же самым, которое он увидел во время поединка с Koта.

* * *

Время замедлилось. Воздух стал столь же тягучим, как мед. Он сопротивлялся этому, боясь прихода другой галлюцинации, но по-прежнему контролировал свое тело. Тень упала на хижину, словно облако закрыло солнце. Он задрожал и поднял руки, чтобы обнять себя.

Холодный металл коснулся его кожи. Он посмотрел вниз в ужасе от того, что случилось с его пальцами. Они были искусственными когтями, словно руки хирургического дроида, с лезвиями, достаточно острыми, чтобы обезглавить человека. Его запястья и предплечья были частью машины. Неестественное соединение плоти и механизма продолжалось до его плеч и исчезало под высоким, металлическим воротником, который защищал его шею. Кожа, видневшаяся на его запястьях, была покрыта пузырями и травмирована, как если бы много раз горела при высокой температуре.

Больше, чем его руки, изменилось и оружие. Его одежда тоже была другой. Вместо новой униформы, что дал ему Дарт Вейдер, он теперь носил ребристый жилет из гибких пластин брони и ряда кожаных поясов вокруг талии. С поясов свешивалась коллекцию ужасных трофеев — среди них выделялись световые мечи. Под тугими черными предметами одежды, его тело чувствовало себя странно, скорее механическим, чем живым.

Он поднял металлические пальцы, чтобы коснуться своего лица. Металлические лезвия коснулись брони с пронзительным писком. Его лицо было скрыто под маской, столь же бессмертной и ужасной, как у его Учителя. Он слышал свое громкое дыхание в своих ушах.

Он стал чьим-то наихудшим кошмаром.

Красный взор пронзил окружающее пространство. Он повернулся, его скрытые под маской глаза разобрали темный силуэт, идущий к нему. Его когтистая правая рука коснулась светового меча, который он выбрал автоматически из многих на его талии. Он бросил кроваво-красный взгляд через хижину.

Тем временем перед ним возник человек в одеждах джедая, высокий и с прямой спиной. Лицо под капюшоном было с гладкой кожей и спокойным. Его глаза блестели, сдерживая горе и жалость. Знакомый и, одновременно, незнакомый, известный и все же совершенно неизвестный…

Ученик издал через вокодер своей маски низкий угрожающий звук и присел словно балансирующая змея в стиле Юйо, самой жестокой форме боя на световых мечах из известных в галактике.

Ударила сине-красная энергия. Ученик снова нанес удар, на этот раз выще, обманчиво свободный удар, который скрыл смертельную тонкость его широкого замаха. Джедай только блокировал его. Стиль Соресу был защитным, хорошо подходящим для узкого пространства хижины, но это не будет длиться бесконечно против злого изящества Юйо.

Джедай с трудом увернулся прежде, чем ученик смог снова напасть. Он немного волновался, когда джедай задевал его, но пока повреждения были минимальны. Близкие взмахи меча оставляли после себя шипение плоти и дымящуюся броню. Энергию, которую он cэкономил, он потратил на хитрые уловки на отрывание зубчатых досок от стен и броски их в голову джедая. Все они были отклонены, но это отвлекало человека, отнимало у его часть сил для нападения. Когда он сделал паузу, ученик послал волну молний ситха через его защиту.

Джедай оказался заключенным в мерцающем шторме. Его лицо искривилось в страдальческой гримасе. Тогда он отрубил его правую руку и поместил лезвие светового меча прямо в дорожку молний. Энергия была поглощена лезвием, а затем замкнулась на себя петлей, поразив ее источник большим количеством энергии, чем первоначально обладала. Ученик напрягся, поскольку боль бежала по его рукам и оружию. Мука была невыносима. Его кожа плавилась и деформировалась по всему его телу, и он задохнулся от запаха его собственной горящей плоти. Боль и отвращение только питали темную сторону, и чем быстрее молния возвращалась к нему, тем более твердой и более сильной она проистекала от него.

Петля не могла существовать вечно. С ослепляющей синей вспышкой он и джедай взорвались далеко друг от друга и упали на пол хижины. Мертвые световые мечи унеслись далеко в противоположных направлениях.

Лежа на спине, ученик хрипел через маску, как астматик ганд, постепенно возвращая чувствительность рукам и ногам. Его мускулы конвульсивно дергались, когда он пробовал двигаться. Резкий пар вырывался из узких прорезей для глаз его маски. Опасаясь, что его противник джедай может оказаться на ногах прежде него, он обратился к энергии Силы, чтобы поднять себя в воздух. Вися словно кукла в нескольких сантиметрах от пола, он помигал горящими глазами, пока не смог видеть снова.

Джедай выглядел не лучше. Он, также только что поднялся на ноги. Он также потерял свой световой меч и еще не полностью пришел в себя. Ученик искоса глянул через маску. У него был широкий выбор других световых мечей, принадлежащих когда-то рыцарям-джедаям, которых он убил. Все, что он должен был сделать, это взять один наугад и атаковать.

Вместо этого он протянул свою левую руку и, также, как его Темный Учитель сделал первому Джедаю, убитому на этом месте когда-то, сжал горло своего противника Силой. Все еще дымясь от попавшей в него молнии, молодой человек резко дернулся в воздух.

Они встретились посреди разрушенной хижины, не касаясь пола.

— Убьешь меня, — задыхался джедай, — уничтожишь и себя.

Ученик гортанно рассмеялся отвратительным смехом, который никак не походил на звуки, издаваемые человеческим горлом. Призвав свой световой меч, он зажег его и бросил в пораженного джедая. Лезвие пронзило правое плечо джедая и дезактивировалось, когда плоть была пробита. Джедай выгнул от боли спину, но не крикнул. Смакуя момент, ученик отцеплял один за другим рукоятки мечей от своего пояса, включал их и пронзал джедая снова и снова. И так до тех пор, пока они не закончились, а пол ниже его жертвы был залит лужей крови.

Тем не менее, джедай был еще жив. Вспышка раздражения испортила момент торжества, но тогда он вспомнил, что не использовал еще один световой меч — собственный меч джедая. Схватив его, он зажег лезвие, отвел руку и нанес удар Рыцарю-Джедаю в сердце.

Цель была достигнута. Тело вяло упало на пол, и ученик позволил себе встать ногами на твердую почву. Темная сторона пульсировала в нем. Он был живым воплощением энергии.

Он победил и в триумфе закричал, как дикий волко-кот.

— Я никогда не хотел этого для тебя, — прошептал низкий голос из тени.

Он вздрогнул, Световой меч в его руке зажегся быстрее, чем он успел подуматьт об этом. Кто-то еще находился в хижине: человек с немного темными волосами и поясом вуки поперек груди. Он смотрел на тело Рыцаря-Джедая на полу, и горечь потери отражалась в его глазах.

Ученик пошел к нему, чтобы поразить мечом, но остановился, узнав в нем человека из двух его видений: отца паренька, который был взят Дартом Вейдером, и человека, которого он увидел на Нар Шаддаа.

— Я никогда не хотел ничего этого для тебя, — сказал человек. — Мне жаль, Гален.

Прикованный к месту, ученик смотрел как Рыцарь-Джедай повернулся, чтобы уйти назад в тень. Видение или действительность? Правда или фантазия? Его разум метался со скоростью пульсара.

— Отец, подожди! — вырвалось у него, нефильтрованный отвратительным уродством маски. Внезапно он снова почувствовал себя пареньком, стоящим в залитой кровью хижине. — Отец, нет!

Рыцарь-Джедай не остановился и исчез в тени. Упав на колени, ученик склонил голову и закричал.

Глава 22

Существо с дикими глазами и сжатыми челюстями вышло из хижины. Определенно, оно шло по сухому руслу ручья, по направлению, которое ему дали в другом возрасте, другой жизни. Свободный от мыслей, он позволил обязательствам вести его вперед. Обязательствам перед его Учителем, Юноной, Koтa, вуки…

Что он обязан был сделать для себя, он не знал. Он даже не осознавал, что он где-то существовал, помимо его отношений с Дартом Вейдером. Он представлял самого себя просто сотворенным, каким-то одним из странных биологических экспериментов Учителя, без родителей и без дома, кроме того, который помнил. А что, если эти приходящие видения были реальны, и у него была семья, здесь на Кашиике? Как это влияло на его положение в планах Вейдера? Меняло ли это все, или же ничего?

Юнона по комлинку спросила, все ли с ним в порядке. Он сказал, что да. Она спросила, уверен ли он. Он сказал, что уверен. Она казалась удивленной краткостью его ответов, но он не мог ничем помочь. Он был настолько полон замешательства, эмоций, сомнений, мрачной уверенности и надежды, что он не мог справиться с ее ощущениями. Он старался изо всех сил вообще ничего не чувствовать. Гален?

У него есть работа, которую надо сделать.

Он пробежал в подлесок, оставляя бездонные тени хижины позади себя, он постоянно касался своих рук, ощущая, как и прежде прикосновение кожи к коже.

* * *

Крепления «Скайхука» оказались намного прочнее, чем он предполагал из схем, показанных дроидом астромехом. Инструкции его хозяйки были просты: разрушить опоры, и «Скайхук» будет разрушен. Это казалось обманчиво легким, учитывая количество укреплений и охраны в том месте.

Простота удовлетворяла его, как бы то ни было. Он не хотел думать, не должен ломать голову над средствами и методами. Он хотел только действовать. Он никогда не испытывал радости: ни во время нападения на дом, ни уничтожая черных Имперских гвардейцев на Беспине, ни от поражения безликих штурмовиков, как вампа радуется снегу. Молнии ситха трещали; тела ломались под действием его непреодолимого телекинеза; его разум воздействовал на решения командиров, которые приказывали, чтобы их подчиненные нападали друг друга. Никто не мог противостоять ему и выжить.

Когда он достиг основания «Скайхука», он сделал небольшую передышку. Как вызывать разрушение шести опорных конструкций? Их суперсильные материалы были разработаны, чтобы поддерживать нагрузку массивной станции непосредственно над ними, вопреки всем законам физики. Как он преодолеет их прочность?

Ответ, как всегда, лежал в Силе. Сила была вне физики. Силе нельзя было сопротивляться, когда она управляется уверенными руками. Сила всегда была достаточной.

Повернувшись спиной к усыпанному телами полю битвы, он положил обе руки на основание ближайшего каната. Закрыв глаза и освободив свое сознание, он представил себя единым с металлом, пермакритом и камнем. Он почувствовал прочность каната и его слабость. Он резонировал с нею, пока опора не затряслась.

Когда он уже не мог достигнуть большего воздействия, он потянулся к темной стороне и позволил ей вести себя.

Энергия прибыла как прорыв дамбы, столь же дикий, как каждый хищник на Kaшиике, но столь же чистый, как лазер. Он отклонил голову назад и наслаждался удивлением и результатом того, что он привел в действие. Это было энергией, намного большей, чем молния ситха, служащая одной единственной цели. Он потерял себя в ней. Он стал разрушением.

Опора дрогнула. Ее более тонкие компоненты-нанопроволоки, чувствительные автономные системы, микроскопические гидравлические каналы почти моментально расплавились. Как только сложные процессы, поддерживающие ее стабильность, были разрушены, началась цепная реакция, которую уже нельзя было остановить. Давление превысило область максимальной нагрузки; на поверхности появились и распространялись волосовидные трещины; возникла глубокая вибрация.

Ученик поддерживал это воздействие, пока тонкие трещины не стали зияющими дырами, а вибрация не сотрясла мир. Когда начался первый ливень из пыли и фрагментов конструкции размером с гальку, он решил, что пришло время отступить и предотвратить нападение некоторых несчастных штурмовиков, приближающихся к нему и стреляющих ему в спину.

Он открыл глаза и осмотрелся. Опору едва можно было узнать. Электрические разряды танцевали по ее поверхности. Сверхпрочный пермакрит тек, как патока. Начали падать большие фрагменты конструкции, и он отбрасывал их далеко Силой, чувствуя себя больше истощенным от приложенных усилий. Он почти улыбался достигнутому результату, но один объективный факт отрезвил его голову.

Один уничтожен. Пять осталось.

Имперцы сплачивались. Им пора было напомнить о том, с кем они имеют дело. Направляясь к следующей опоре, он взорвал топливные баки и склады боеприпасов. Он достиг своей цели, не сталкиваясь с серьезным сопротивлением.

К тому времени имперцы на земле начали запрашивать подкрепление сверху. Трое пилотов истребителей вопили, летя вниз через атмосферу Кашииика, сквозь огонь, бушующий вокруг канатов. Он безрадостно рассмеялся. Они думают, что это решение…

Своевременным толчком локтем он отправил устройство связи, призывающего подкрепление, кувыркающимся в пермакрит, где оно взорвалось. Это встряхнуло основание опоры и вызвало сеть трещин, распространяющихся по конструкции.

Это натолкнуло его на идею. Когда два оставшихся узла связи появились в поле его зрения с другой стороны, он послал их оба в третий и пятый канаты. Четвертый уже получил достаточные разрушения, чтобы не пережить своих родных собратьев.

Оставалась только одна опора.

Повернувшись к ней, он услышал шум ходока. Он повернулся как раз вовремя, чтобы отклонить выстрел орудия в точности на нос ходока, который направлялся к нему с такой скоростью, на которую только его две механических ноги были способны. Последовал разрыв его боеприпасов.

Он взорвал их все прежде, чем они могли подоспеть и отразить его атаку.

Ходок не понял намека. Он быстро перемещался, намереваясь затоптать его подошвами своих лап. Может быть, ему бы это и удалось. Ходок имел регистрационную маркировку, идентифицирующую его, как принадлежность командующему Имперских сухопутных войск.

Капитан Стерн прибыл лично, чтобы закончить работу, которую его подчиненные не смогли выпонить.

Ученик избежал ног ходока и ударил ходока сзади молнией. Ничего не произошло. Ходок Стерна очевидно был защищен более прочной броней. Помимо обычного вооружения на нем также были установлены длинноствольная пушка и что-то, похожее на пусковую ракетную установку на его левом боку.

Стерн сам управлял ходоком. Ученик потянулся к сознанию этого человека, и обнаружил в нем гнев и негодование; страха не было. Стерн не походил на человека, который испугается одниночки. Он был убежден в собственной непобедимости, уверенным, что нет такого сопротивления, которое он не смог бы уничтожить. Ученик встречал таких людей до этого. Дополнительное вооружение подтвердило его догадку. Он представил Стерна, охотящегося на вуки из спортивного интереса, когда не развлекался или не подсиживал старших по званию. Ученик видел много таких типов в окружении его Учителя.

Ученик улыбнулся без тени юмора. Обычно он не любил, но приходилось ставить людей на место, и это раздражало.

Ходок Стерна бежал к нему тяжелой трусцой. Он просчитывал его возможности. Это было просто сокрушить ходока, надо разрушить корпус и убить человек в нем. Он мог играть с ходоком, как он сыграл с двумя такими же у дома. Он мог бы даже использовать его, как таран, чтобы разрушить последний канат, таким образом убивая двух лопатаголовых смукаса одним ударом. В этом он увидел мрачную иронию.

Он отклонил залп орудия в опору и только тогда заметил, что толстый кабель, ведущий к станции явно вибрирует. Странные волны мчались вверх и вниз по его длине, как если бы кто-то щипал его гигантской рукой, как струну. Он прикрыл глаза от яркого света солнца и посмотрел вверх. Станция была еле видина, и напоминала облако сыплющихся сверху осколков. Маленькие пятнышки быстро вырастали в объекты, подобные огромным валунам.

Он проделал быстрый расчет в уме. Осколки упадут приблизительно в то же время, что и ходок Стерна. Идеально.

Он потянулся Силой и смял пусковые установки орудия и гранатометы ходока.

Он выпрямился. Через смотровой иллюминатор он увидел человека с красным лицом, похожим на мех вуки, и аккуратной униформе. Рот капитана был открыт, ревя приказы своему несчастному стрелку. Ученик не мог расслышать слова, но он мог представить.

Ходок пришел в ярость, пытаясь припечатать его к земле одной ногой.

В этот момент град осколков с силой ста метеоров ударил по всему вокруг основания станции в районе шестой оставшейся опоры и превратил ходока в кучу металлолома. Осколки падали всюду. Шум стоял невообразимый. Ученик не вздрагивал или двигался словно под дождем щебня. Он только удовлетворенно наблюдал, как основа «Скайхука» оторвалась от планеты и отскочила, как кнут в верхнюю атмосферу. Взрыв станции вслед за этим на короткое мгновение затмил солнце, даже через пыль и дым.

Дождь щебня прекратился. Он оставался там же, где и был, загипнотизированный медленно исчезающей звездой в небе, пока «Блуждающая Тень» не опустилась непосредственно перед ним, скуля репульсорами, чтобы держаться над землей.

Он моргнул, только тогда поняв, что Юнона пыталась заговорить с ним.

— Я говорю дело сделано. На борт. Давайте убираться отсюда.

Он двигался, словно был в другом измерении, ступая на покатый трап, но чувствуя себя так, словно он весил тысячу тонн.

С воем невидимый корабль, развернулся от разрушенного основание и беспрепятственно взлетел.

Глава 23

ПРОКСИ трясся над Старкиллером, как никогда ранее, счищая пепел и пыль с его одежды энергичным пощелкиванием своих тонких металлических рук. Может быть, дроид никогда прежде не был так надолго разлучен с хозяином, Юнона не знала, и ее это не заботило. Взгляд на лице Старкиллера был суровым.

— Кто она была? — спросил он Koтa, который попятился к откидному сидению, освобождая для него место второго пилота.

— Принцесса Лейя Органа. Ее отец — Бейл Органа, мой контактер в Сенате.

— Я хочу поговорить с ним.

Генерал прикрыл рукой свое лицо, словно был зрячим.

— Вы не можете.

Ярость Старкиллера нашла выход, который искала.

— Я столько рисковал своей жизнью, спасая его дочь от планеты, наводненной штурмовиками…

— Не стоит, парень. — Кота поднял одну уставшую руку, поскольку Старкиллер направился к нему. — Вы не можете поговорить с Бейлом, потому что я не могу найти его. Он пропал без вести.

— Как? — Старкиллера расстроился. — Когда?

— Я не мог связаться с ним с тех пор, как мы покинули Беспин. В последний раз, когда я увидел его, это было на Нар Шаддаа. Он нашел меня и звал на работу затем, чтобы спасти Лейю. Я отказался, конечно. — Он показал на свои пустые глазницы, словно это объясняло все. — Когда я отказался, он послал меня в Облачный Город. С тех пор я его не видел и не получал известий от него.

Кота отвернулся, сев и словно сожалея о происшедшем. В другое время, предположила Юнона, Кота не колебался бы ни минуты. Он проник бы в логово Империи и разобрался с их грубым правосудием, с помощью которого они управляли его собственным друзьями. Но что он может теперь, один слепой старик против тысяч здоровых, хорошо вооруженных солдат?

Она обдумывала все, чтобы найти аргументы. Ее сердце было уязвлено ее собственными ранами, и она не была точно уверенной, на чью сторону ей встать в споре этих двух мужчин.

Старкиллер отступил без извинений. Они, казалось, нашли приемлемое решение. Koтa остался сидеть на откидном сидении, наклонив решительно подбородок вниз, в то время, как Старкиллер отошел к каюте отдыха. Как только он двинулся, в воздухе запахло серой и дымом.

Юнона посмотрела на панель управления. Он не давал ей командовать. Она устанавливала траекторию «Блуждающей Тени» автоматически, а ПРОКСИ следил за каждым ее движением, что она находила достаточно тревожным. Зная теперь лучше, что дроид не мог помочь ей в этом, поскольку это было как часть того, чем он был, как дыхание для нее, и она не просила, чтобы он остановился.

— Как ты справляешься с ним, когда он становится таким? — спросила она дроида.

ПРОКСИ не надо было обяснять, о ком идет речь.

— Я обычно дерусь с ним. Это, кажется, помогает. Вы хотели бы направить меня к…

— Нет, ПРОКСИ. Оставайся. Я думаю, что самое лучшее лекарство, это — время.

Оставив корабль на Кота и слабые руки дроида, она поднялась со своего места и направилась в кормовой отсек.

* * *

В каюте отдыха было темнее, чем это казалось через камеру наблюдения. Воздух был прохладен, и звук гипердвигателя корабля был слышен, словно с расстояния тысячи километров отсюда. Несмотря на его умеренность, в каюте царило спокойствие, которое удивило ее, как только она вошла. Некоторая сбалансированость время от времени, хотя могла приобрести некую критичность, учитывая прошлую жизнь Старкиллера. Она была уверена, что способность оставаться спокойным, охотясь на джедаев, не могла даваться легко. И цена…

— Проблемы, Юнона? — Он сидел на коленях в центре каюты, руки свободно свисали вдоль тела. На полу перед ним лежала рукоятка его дезактивированного светового меча, которым он пользовался, начиная с момента их побега из «Эмпирикала». Рядом с ним лежал маленький синий кристалл. Он сидел в пол оборота к ней, поэтому она не могла сказать, были ли его глаза открыты.

— Я не знаю, — ответила она. — Это ты мне скажи.

— Что именно?

Она решила сказать так, как есть.

— Ты в порядке? После того, что случилось на Кашиике…

— Я в порядке, — сказал он. — Канаты были жесткими, но я чувствую себя более сильным, чем когда-либо ранее. Я думаю, становится легче, когда пробуешь что-то посложнее. Сила более могущественна, чем что-либо, что мы можем вообразить. Мы — те, кто ограничивает ее, а не наоборот.

Он наполовину повернулся, чтобы посмотреть на нее, и она была готова позволить ему продолжить разговор об этом, если он хочет. Он никогда не говорил с ней о Силе прежде; жизнь, которую она никогда не видела, мерцала в его глазах, когда он говорил. Но это было все, что он сказал, и когда она не могла думать ни о чем другом, его голова откинулась назад, чтобы встать с пола.

— А как насчет того, что случилось с нами помимо этого? Я покинула военно-воздушный флот, а ты бросил своего Учителя. Мы идем одной дорогой. И можем помочь друг другу.

— Никто не может помочь мне.

— Я не думаю, что ты действительно так думаешь. Я только думаю, что ты боишься, что позволишь мне попробовать.

— Ты всерьез так думаешь? — он не смотрел на неё, но она заметила, как напряглись мышцы на его шее. — После того, как я убивал штурмовиков, мне стоит бояться тебя?

— Это были не только штурмовики, — сказала она с большей горячностью, чем хотела.

Он снова поглядел на нее.

— Да, и Капитан Стерн.

— Не забудь еще и пилотов-истребителей, — сказала она. — Один из них был парнем, с которым я имела обыкновение летать.

Старкиллер ничего не сказал.

— Намного легче бороться с Империей, когда она является безликой, — сказала она, — когда люди, жизни которых ты обрываешь, скрыты за шлемами штурмовиков или дюрастиловыми корпусами. Но когда они — люди, которых мы знали, обычные люди… — Она пожала плечами. — Насколько тяжелее это тогда сделать?

Он смотрел на нее, пока мурашки не поползли вниз по ее спине.

— Ты долго думала? — спросил он.

— Нет, — ответила она. — Я… — «Я лишь хочу, чтобы ты поговорил со мной», но она не могла сказать этого. — Это неважно.

Она повернулась на каблуках к выходу. Может быть, ПРОКСИ был не единственным, кто хотел бы когда-нибудь достать его, кончиком пышущего жаром светового меча.

— Юнона, — сказал он, останавливая ее в дверном проеме. — Я сожалею о твоем друге.

Она глубоко вздохнула.

— Конечно. Он не был моим настоящим другом, и это не было чем-то личным. Парень просто оказался в ненужном месте в ненужное время.

— И не на той стороне, — добавил он.

— Да, и это тоже. — Она почти добавила «Ты не должен напоминать мне», но оставила несказанное, чувствуя, что он так или иначе изучает и, возможно, проверяет ее.

«Я иссякла», подумала она и вернулась к работе.

* * *

Старкиллер появился некоторое время спустя, выглядел он опрятнее и физически немного посвежевшим после короткого перерыва.

— Куда мы направляемся? — спросил он Юнону.

— Никуда, — ответила она.

Koтa смотрел на него слепыми глазницами.

— Когда я видел Бейла Oргана, он сказал, что он нашел кого-то, кто помог бы ему, кроме меня. Его выбор пал на мастера Шаак Ти. Я предупредил его, что это будет слишком опасно, и только дурак станет искать ее. Я ничего не мог сделать, чтобы остановить его. — Челюсть старика выдавалась вперед, словно предупреждая любого, кто хотел бы его остановить. — Я говорил с Иленик Ит’кла, его помощником на Алдераане. Бейл исчез, как только приземлился на…

— Фелуции, — сказал Старкиллер, кивая.

Koтa поднял голову, словно услышал очень слабый, отдаленный звук.

Наступила тишина. Старкиллер слишком поздно замолчал, в то время, как Юнона поняла, о чем он сказал. Понял ли Кота? Юнона наблюдала с легкой паникой, как рука Старкиллера движется к рукоятке меча на его талии.

— Сила сильна в тебе, парень, — сказал Кота мягко, — для того, чтобы почувствовать мои мысли.

Юнона позволяет части напряжения покинуть ее.

— Ты так легко читаемы, старик, — сказал Старкиллер.

— Тогда я предполагаю, что ты знаешь, что Фелуция — опасное место.

Старкиллер не принял его волнения.

— Я могу справиться с этим.

Koтa наклонялся ближе.

— Не будь самонадеянным, парень. Фелуция — мир, где точно уравновешены светлая и темная стороны Силы. Шаак Ти была единственной, препятствующей тому, чтобы Фелуция была поглощена тьмой. Если что-то случилось с ней, то по сравнению с тем, что случилось с тобой в хижине, это будет похоже на дурной сон.

Старкиллер вздрогнул.

— Как вы узнали?

— Ты тоже легко читаем, — улыбнулся Кота.

— Фелуция, так Фелуция, — сказал Юнона, чтобы снять напряженность.

— Нет. — Старкиллер положил ей руку на плечо прежде, чем она повернулась к панели управления. — Ты идешь немного отдыхнуть. ПРОКСИ и я в состоянии преодолеть остаток пути. Я разбужу тебя, когда мы доберемся до места.

Она посмотрела на него и кивнула. Он думал о ней; это воодушевляло.

— Хорошо. Но если что…

— Не волнуйся. Ты нас услышишь. Иди. — Он занял ее место за пультом управления. — Теперь, ПРОКСИ, самое время напомнить мне, как работает астронавигация.

— Я боюсь, хозяин, потребуется слишком много времени, чтобы наполнить вашу первичную программу требуемыми алгоритмами…

Улыбнувшиь самой себе, она покинула кабину и пошла немного отдохнуть.

Глава 24

Ей приснился крайне реалистичный сон, что она уже вернулась на Фелуцию, и наблюдала за распусканием чрезвычайно хрупкого цветка. Ярко-красные лепестки скрывали очень черную сердцевину. Когда она нагнулась, чтобы получше его рассмотреть, то обнаружила, что по нему ползают крошечные многоножки.

Затем она оказалась на орбите, наблюдая за подвешенной цепью, закрепленной сверху, относительно её основания. Огромный кусок поверхности Фелуции проплывал рядом, как пробка от ванны. Планета начала съеживаться, становясь прозрачной, пока не превратилась в Каллос под покровом дыма. Она пристально вглядывалась в этот кошмар, зная, что не в состоянии вернуть пробку на место, как бы ей этого не хотелось.

Потом она услышала ругань отца за то, что она опозорила свою семью и Империю. Когда же она попыталась первый раз в жизни высказать ему, что это он неправ во всем — в Палпатине, в его кровожадном режиме, его выражение лица с крючковатым носом превратилось в свинорылую физиономию самого Императора, рычащего на неё и повторяющего слова отца.

Вдруг она поняла, что Император и лицо её отца, не были реальными. Это был ПРОКСИ, применяющий на ней ментальные трюки. Она оборвала иллюзию, пытаясь выпутаться из неё, но всё, что она обнаружила, так это добродушно улыбающегося Старкиллера.

— Кто ты? — спросила она его. — Как тебя на самом деле зовут?

Он улыбнулся еще шире и сказал:

— Ты напрасно растрачиваешь свою благодарность на меня.

Она проснулась в холодном поту, чувствуя себя барахтающейся в одной из зараженных луж на Раксус Прайме, и уже знала, что больше не сможет заснуть.

Глава 25

Юнона вернулась в рубку прямо перед тем, как ученик послал ПРОКСИ разбудить ее. Он посмотрел на нее и нашел, что после сна она не выглядела отдохнувшей. Он чувствовал ее скрытое глубоко напряжение после последних событий, но она попыталась придать своему лицу столь спокойное выражение, насколько это было возможно.

— Я иссякла, — сказала она.

Он был поражен. Эти слова могли подразумевать больше, чем только потребность во сне. Что, если эмоциональное напряжение, связанное с ним, чрезмерно? Его миссия была намного более важной, чем ее конфликт и измена Империи, но чтобы достичь цели его Учителя — и таким образом бросить вызов Императору — он нуждался в ее помощи. Имея дело с своими собственными проблемами, он должен был найти способ облегчить ее нагрузку.

От Кота не следовало ждать никакой помощи. Старик казался настолько погруженным в свои собственные проблемы, что он ничего не замечал. Когда Юнона присоединилась к ним, он только почесал свой щетинистый подбородок и установился в одну точку.

Они трое были разношерстной командой. И только ПРОКСИ, казалось, радовался самому себе и своей жизнью. Необходимый ученику, он был так определен и ясен.

«Вся моя жизнь», думал он про себя, «была исключительно жизнью ученика Дарта Вейдера. Теперь я понимаю, что я, возможно, имел свое прошлое перед этим с отцом, именем, биографией. Кем был этот Гален? О чем он мечтал, на что надеялся, чего боялся. Что заставляло его радоваться? И что заставляло его кричать?»

Казалось невозможным, что он мог забыть такое, как смерть его отца, но он знал, что серьезная травма могла вызвать частичную или полную амнезию. Поэтому он не мог ничего исключать.

И оставался вопрос: имело ли это значение? Кем бы он когда-то ни был, о том существе забыли, и его цель теперь была неизменна. Он был учеником своего Учителя; они были бы победителями; и Юнона узнала бы, наконец, что она не предавала Империю. Если бы только, подумал он, я мог сказать ей это сейчас…

Он встал, уступая ей место. Она проверила курс.

— Неплохо, — сказала она, внеся только несколько маленьких поправок. — В любом случае, мы не врежемся во что-нибудь.

— Спасибо, капитан Эклипс. — Внутренности ПРОКСИ трещали от гордости. — Я думаю, что мы прибудем через одну стандартную минуту.

— Ты хочешь, чтобы мы приземлились где-нибудь конкретно? — спросила она ученика. — Это — большая планета.

— Каждый сенаторский шаттл передает уникальный сигнал датчика местоположения, — сказал он, думая о многих миссиях, которые он выполнял для Учителя, устраняя политических противников. — Поищи сигнал шаттла сенатора Органы; это подскажет нам, где приземлиться.

Гиперпространство уступило место реальному пространству, видимому через передний экран обзора. Фелуция висела прямо перед ними, столь же наполненная жизнью и столь же зеленая, какой ученик помнил ее. Он изучал ее вблизи, ища любой признак «неустойчивости», о которой Koтa предупредил его. Он не боялся темной стороны. Он чувствовал бы себя более комфортно в мире, в котором восстановлено надлежащее динамическое равновесие между светом и тьмой. Смерть Шаак Ти должна была сеоьезно отразиться на мире и его обитателях.

— Поиск сигнала, — сказал Юнона, — не должен занять много времени. Фелуция столь же тихая как… ах, да. Это там. Ты был прав.

Юнона перевела «Блуждающую Тень» на более низкую орбиту в атмосферу Фелуции, следуя в направлении сигнала Органы. Его шаттл приземлился очень близко к тому месту, где она и ученик приземлялись первый раз, хотя ни один из них не упомянул этого при Koтa. Ученик оставался на месте, корабль спускался по тщательно контролируемой траектории полета. Атмосфера крутилась вокруг них, столь же плотная с пыльцой и различными формами жизни, как и прежде. Облака зеленых бактерий роились в воздухе. Он не замечал этого в тот раз и надеялся, что они не затронут целостность корпуса.

— Я фиксирую признаки большого Имперского присутствия на поверхности планеты, — сказала Юнона, пока они снижались. — Они, я подозреваю, меньшая из твоих забот.

Юнона посадила корабль на другой крепкой грибной шляпе более уверенно, чем при той первой попытке. Транспорт Органы стоял далеко в стороне, его люки были открыты, а внутри датчики жизненных форм «Блуждающей Тени» не обнаружили никого. В течение гиперкосмического скачка ученик получил доступ к отчетам Бейла Органа, имперского сенатора и принца Алдераана, и был поражен странно знакомыми чертами лица этого человека. Темноволосый и высокий, с серой козлиной бородкой и сильным, задумчивым взглядом, он определенно встречался ученику прежде — но где? Он был уверен, что не во время своих миссий для Дарта Вейдера. Он надеялся, что это не поставит под угрозу его миссию, если они сталкивались друг с другом в его секретном прошлом…

— Хотите присоединиться, генерал? — спросил он старика.

— Какая там от меня польза? — ответил Кота. — Я буду только обузой.

— Как пожелаете. — Ученик шагнул вниз по трапу.

— Подожди. — Юнона в спешке последовала за ним, чтобы остановить.

Он повернулся, думая, что забыл что-то, но она взяла его за руку и потянула с трапа внутрь.

— Удостоверься, что он все еще там, чтобы наша поездка не была безполезной, — сказала она, — прежде, чем ты отправишься без определенной цели в джунгли.

Озадаченный ее тоном, он позволил себе удалиться от «Блуждающей Тени». Шаттл был небольшим, но достаточным для экипажа из пяти человек, с маленьким, но эффективным гипердвигателем. Два крыла украшали его борта

Шаттл был действительно пуст. Ученик повернулся к Юноне, чтобы подтвердить очевидное, но она прошла мимо него, чтобы привести в действие замок воздушного шлюза. Дверь скользнула вниз, закрывая их внутри вместе с роем беспокойных насекомых. Прежде, чем он смог сказать что-нибудь, она приложила свой палец к его губам, и выключила оба их комлинка.

Она отступила и нервно вытерла руки о штаны. Они и ее ботинки были единственными вещами, которые она сохранила из своей бывшей униформы.

— Теперь мы можем говорить спокойно.

— О чем это ты? — спросил он, чувствуя, что начинает нервничать. Стены крошечного воздушного шлюза, в котором они стояли, неожиданно стали казаться стоящими слишком близко друг к другу.

Она избежала его пристального взгляда и сказала:

— Я предполагаю, что Oргана уже далеко.

— Конечно, — сказал он, все более и более озадачиваясь.

— Где ты видел его?

— Там, где я сражался с Шаак Ти. Если он шел за ней, он все еще может быть рядом.

Ее синие глаза посмотрели на него, затем она отвернулась.

— Тебя тревожит возвращение сюда после того раза?

— Нет, — сказал он, выдыхая через нос. — Если я позволю тревоге охватить меня, то мастер Кота почувствует это.

— Точно. — Ее рука протянулась и схватила его правую руку. — То, что меня волнует, так это его присутствие рядом с нами. Если он обнаружит, кто ты — кем ты был — то он никогда не простит нам.

Что-то шевельнулось в его животе.

— Мы не должны ни в чем чувствовать себя виноватыми.

— Я знаю, но…

— Не волнуйся, Юнона. Правда. — Он взял ее руку и неловко пожал ее. Ее кожа была мягка. Он чсно чувствовал ее запах вблизи. Он хотел просто успокоить ее, но подозревал, что слов будет недостаточно. — Если Koтa узнает, кто я, я дам ему возможности сказать что-либо еще.

Это не произвело того эффекта, который он предполагал. Она отстранилась и повернулась к выходу.

— Это — то, чего я боюсь, — сказала она, ее рука, коснулась панели управления.

Свет и воздух резко заполнили шлюз, словно ворвавшийся в открытую дверь хушид. Он закрыл глаза от внезапного окончания момента, который существовал так недолго между ними. Он не понимал, о чем это говорило. Хотя он попробовал, но не сумел дать ей то, что она ждала от него. Заверение, конечно, было частью этого; свидетельство его истинной преданности, возможно, тоже. Он изо всех сил пытался словами вернуть ее, но мог только наблюдать ее возвращение на корабль.

— ПРОКСИ, — сказала она по комлинку, глядя на зелено-серый вентиль подачи топлива, — иди сюда и помогите мне очистить корабль от этой дряни.

Ученик понял намек. Этой проблемой он займется позже, как только он найдет Бейла Oргана. В какой момент его миссия станет еще более сложной и опасной? Одно дело — спасти слепого старика, доказать свою ценность Лейе Органа — было значительно более трудно. Бейл Органа, с другой стороны, пережил узурпирование Палпатином Сената и Чистки Джедаев; он, конечно, имел большой опыт по части выявления шпионов. Как только Органа окажется на его стороне, ученик окажется на вражеской стороне и может быть объявлен мятежником и предателем Империи, если будет раскрыт любой из сторон. Его навыки сейчас были весьма сильны, и усиливались с каждой миссией, но жизнь проверит его каждую способность на деле.

Так или иначе, Юнона волновала его намного больше. Его Учитель интенсивно обучал его искусству насилия и обмана. Женщины были темой, о которой он вообще ничего не знал.

Он бросил последний взгляд на нее, старательно работающую над механической платой, включил комлинк и быстро пошел прочь в зловонные джунгли.

* * *

Какое-то время он вообще ничего не ощущал в обширном и запутанном жизненном пространстве плодородного мира. Баланс действительно сместился глубоко в темную сторону по сравнению с его последним посещением этой планеты. Он нашел новое окружение знакомым, но неудобным, и чувствовал, что он был узнан, но не приветствован. Последнее удивил его и заняло его мысли, в то время, как он защищался от огромных хищников, которые этот мир посылал на него.

Без Шаак Ти, контролирующей их врожденную чувствительность к Силе, фелуцианцы сейчас набрасывались на него в любой момент. Джунгли были скрыты глубокими тенями и сильно воняли. Выпуклые растения взрывались, когда он приближался, окружая его кислым туманом. Скрюченные, мощные виноградные лозы запутывали его лодыжки или обвивались вокруг его горла, в то время как ядовитые пиявки прикреплялись к его ботинкам каждый раз, когда он ступал в лужу. Плывуны высасывали из него жизненные силы. Большие, летающие твари со, словно разрезанными ножницами, зубатыми челюстями нападали из-под навесов, огрызаясь на него.

Один раз, когда он нашел убежище под деревом, само дерево попробовало убить его. С громким треском, оно отделилось от своей корневой системы и свалилось вниз на него; это размазало бы его по земле, если бы он вовремя не отскочил в сторону. Пораженный, он смотрел, как полностью новая корневая система выползает через отверстия в коре, очевидно намереваясь полакомиться существом, которое было раздавлено под весом ствола. Бесчисленные мусорщики, от незримо маленьких до грузно-больших, собирались на звук, надеясь использовать в своих интересах хищное дерево.

Ученик отошел насколько возможно подальше от этой сцены.

Он должен был когда-нибудь все же столкнуться с любым из интеллектуальных аборигенов, но предполагал, что они будут не менее враждебными, чем любая другая форма жизни на планете. Хотя он также был воином темной стороны, они не должны были выказазывать ему никакой преданности. Само понятие преданности было чуждо темной стороне. Большая счастливая семья, которую имел бы джедай, была ложью, или по крайней мере ошибкой. Природа была кровавым делом; гармония не была доминирующим законом. Перемирия могли заключаться, но они были всегда временными. Ситх понимал это. Его Учитель понимал это. Отношения между Учителем и учеником были всегда напряженными, и из этой напряженности происходила великая держава.

Шаак Ти понимала это также. Ситхи всегда предают друг друга, сказала она, так же, как каждая форма жизни предавала другую форму жизни, приверженные их естественной склонности. Мир и гармония были отклонениями, наложенными извне, сопротивляясь каждому соединению.

Патруль штурмовиков наткнулся на него при выходе из «Блуждающей Тени». Один из них, должно быть, заметил его спуск, в то время, как его плащ блокировал все другие электромагнитные датчики. Он предупредил Юнону и предложил, чтобы она переместила корабль в другое место. Она приняла его предложение, и он вернулся к устранению имперцев, которых встретил. Они столкнулись на озерном плывуне, на который ученик телекинезом вытолкнул нескольких своих противников. Они быстро попадали, благодаря их тяжелой броне. Их крики о помощи казались громкими в комлинках их товарищнй, пока запас кислорода, наконец, не закончился. Звуки разрывов и светового меча привлекли внимание большего количества мусорщиков и даже вызвало злобный рев неподалеку.

Он знал…

Его чувства подтвердились, когда из плывуна с громкими, непонятными криками выскочили трое огромных воина-фелуцианца.

Он был готов к этому, но темная сторона делала их более сильными. Их костяные лезвия посылали искры красного света, танцующего на их декоративных головных уборах. От них исходил рычащий звук жажды крови. Их желание победы было ощутимо. Он с трудом блокировал их удары ударом ноги одного из них, а другого — ударом в грудь.

Двое против одного — более справедливая драка. Скоро гнилая ветвь, которую он сбил, вывела из строя одного. Молния ситха поразила последнего, хотя ему пришлось поднапрячься, пока головной убор существа не загорелся прежде, чем воин, наконец, умер.

Раздался новый злобный рев, на этот раз уже ближе. Опасаясь новой засады, ученик поспешно скрылся в плотных джунглях, разрубая все, что оказывалось в пределах досягаемости.

Когда он достиг деревни, он обнаружил, что она покинута. Дома лежали, как оплавившийся воск; река была заполнена пенящейся ядовитой жидкостью. Сарлакк, в пасть которого упала Шаак Ти, был мертв, и желчь, сочащаяся из его огромного тела на сотни метров вокруг по земле, вызывала отвращение. Ученик стоял на его гниющем теле, пробуя не дышать, и задавался вопросом — куда пойти дальше?.

Темная сторона была более сильной около сарлакка, чем это было где-нибудь еще. Обратившись к Силе, он пытался найти источник ее происхождения. Сарлакк точно не мог им быть, он был мертв уже достаточно долго. Сам он, возможно, тоже не мог вызвать такой всплеск силы, даже после убийства члена Совета джедаев. Что-то еще вызвало этот затемнение потоков силы. Что-то или кто-то…

Усиление темной стороны повело его на север по узкому следу, который шел от деревни. Он последовал по нему, задаваясь вопросом — что могло ждать на том конце? Он скрестил оружие с несколькими фелуцианцами, напавшими на него. Все они едва не кипели от злости. Их поведение показало ему, что он движется в правильном направлении. Они сбежали от него, пытаясь увлечь его прочь от тропы. Когда он вернулся на нее, появилась другая группа воинов. Скоро он бился с дюжиной злобных воинов-фелуцианцев. Чем более решительней они становились в попытках остановить его, тем более решительней становилась его настойчивость. Когда отряд имперцев был вовлечен в этот водоворот, конфликт стал угрожать ему задержкой.

Звуки злобы, криков в смертельных муках он вынес с собой после последнего визита на Фелуцию, иногда прерывали его мечты. Он никогда не думал, что к этим звукам он может так быстро привыкнуть…

Он спешил, от одного центра всплеска Силы до другого. После себя он оставлял израненные джунгли и убитых аборигенов. Наконец, казалось, он пересек невидимую границу, поскольку больше никто не нападал. Фелуцианцы остались позади. Они либо оставили свои попытки убить его, либо им приказали. Хороший приказ, подумал он. Это казалось бесполезной тратой сил бороться друг с другом, когда никакой фелуцианец со своим костяным мечом не шел ни в какое сравнение с ним.

Перед ним во влажном воздухе вырисовалась странная фигура. Световой меч он выставил вперед, так как она оказалась слишком близко. Это был скелет, его желтые кости были покрыты зеленым мхом и грибами. Мощные ребра, как прутья клетки, отходили от позвоночника, укрытого землей. Кости ног и когти лежали в хаотичном беспорядке. Череп был достаточно большим и зиял в его сторону открытым ртом. Длинные зубы все еще выглядели достаточно острыми, чтобы разорвать плоть.

Ученик прошел с уважением мимо скелета, слыша тишину, опустившуюся на джунгли. Недалеко лежал другой скелет. Наличие почерневшего скопища древних костей привело его к мысли, что он зашел на кладбище монстров.

Под взглядом огромных, пустых глазниц, он направился к центру, где темнота казалась самой плотной. Низкий грохочущий звук нарушил жуткую тишину, словно рычало очень большое животное. Когда захоронение полностью вырисовалось из подлеска, он на мгновение остановился и осмотрелся.

Он также видел это прежде в странном состоянии между жизнью и смертью. Он видел человека, скованного наручниками и сидящего перед лампой в здании, сделанном из костей. И этим человеком был Бейл Органа. Он узнал фотографию файла сенатора, но был не в состоянии найти связь. Теперь он знал.

Отец Лейи был здесь на кладбище. И поблизости был центр темной стороны. Он был теперь полностью уверен в том, что эти два момента были тесно связаны.

Он кружил по кладбищу в поисках входа. Кости множеств разновидностей, от очень большого до очень маленького, были повсюду, куда бы он ни смотрел. Человеческие черепа были в меньшинстве; больше всего было фелуцианских или тех, на кого они охотились. Гигантские бедренные кости напоминали колонны, в то время как изгибающиеся ребра создавали сводчатые проходы и поддержку потолку. Крошечные кости пальцев и крылев хрустели под ногами.

Интерьер кладбища представлял собой лабиринт проходов и крошечных комнат. После блуждания наугад, в течение минуты затишья он увидел мерцание желтого света в углу и направился к нему, чтобы освободить Бейла Орган из импровизированной камеры.

Человек был именно таким, каким он его и представлял. Даже освещение было тем же. На полу лежал кусок гниющего мяса, который, надеялся ученик, не был предназначен для еды. Заключенный выглядел удивленным.

— Я пришел, чтобы спасти вас, сенатор Органа, — сказал ученик, дезактивируя свой световой меч и становясь на колени, чтобы освободить пленника. Органа был грязен, но, казалось, не был травмирован. — Мастер Кота послал меня.

— Ха. Я знал, что он не сможет долго оставаться без борьбы. Кандалы щелкнули и открылись. Он откинулся назад, растирая свои запястья. — Я думал, что он будет сердится на меня за то, что я проигнорировал его совет.

Ученик не мог скрыть улыбку.

— О, не волнуйтесь. Кота сердит. Но я думаю, что он пожелает высказать это вам лично.

Он достал комлинк, но тут же раздался злобный рев еще более глубокой ярости, чем он слышал до этого. Он был настолько громким, что на них сверху обрушился целый ливень крошечных костей птиц.

Бейл нервно сглотнул.

— Это — ее домашнее животное.

— Чье домашнее животное?

— Мэрис Бруд. Падавана Шаак Ти, или, как она утверждает, что была ею. Она держала меня вхаточении, чтобы сторговаться с имперцами, и выкупить снисхождение у Вейдера. Она сошла с ума, если думает, что это ей удастся.

Ученик закатил глаза.

— Эта планета сошла с ума.

Рев раздался снова. На сей раз пол встряхнулся. Что-то огромное приближалось, и оно казалось голодным.

— О, мы не сумасшедшие, — сказал голос позади него. Ученик резко обернулся с включенным световым мечом. Тощая женщина-забрак ступила через вход камеры, вертя парой коротких рукояток в руках. Они не выглядели опасными до тех пор, пока со вспышкой яркого красного света каждая рукоятка не зажгла два лезвия световых мечей. Вращающиеся лезвия бросали дикие тени на окружающие их костяные стены. Она держала их так небрежно, словно они были деревянными палками.

Когда она убедилась, что привлекла достаточно внимания к себе, она добавила:

— Мы только что вошли в энергию темной стороны.

Ученик уставился на нее, но не из-за ее слов. Ее лицо было столь же знакомо ему, как и Бейл Органа, с его овальными обводами, черными губами и семью шипами, растущими из ее лба, черными шнурками, намотанными вокруг ее горла. Она носила боевые ботинки и кожаные штаны и расстегнутый внизу жилет. Единственной разницей между этой женщиной и той, которую он видел в видении, были ее глубокие красные глаза.

Когда Шаак Ти приказала своему падавану, чтобы она скрылась в джунглях Фелуции, она действительно была приверженцем светлой стороны силы. Теперь она примкнула к темной стороне.

Потому что Шаак Ти была мертва. Потому что он убил ее.

И сейчас ученица Шаак Ти пришла убить его.

Узнала ли она его?

— Мэрис Бруд, — сказал он, отодвигаясь на шаг от Бейла Органа.

Она наклонила голову в знак подтверждения.

— А вы?

— Это — не ваше дело. — Он старался держать свой световой меч между собой и гипнотически вращающимися лезвиями. Содрогание земли возросло. — Я пришел за сенатором.

— Хорошо, вы не можете получить его.

— Он не может оставаться здесь.

Она усмехнулась.

— Хотите посмотреть, не так ли?

— Отойди в стороне, девушка. Не заставляй меня травмировать тебя.

Она рассмеялась.

— О, вы не будете делать этого. Он позволит вам.

Громоподобный шум достиг пика и с ревом, подобным столкновению миров, разметя костяные стены перед ними возникло злобное чудовище, с капающей слизью с его нижних челюстей. Его кожа была смертельным белой, придавая ему призрачный, сверхествественный блеск. Органа и ученик отскочили, сопровождаемые лавиной костей.

Ученик укрылся за грудой костей как раз вовремя и избежал участи быть схваченным за ногу хищником, обрушившимся на него. Он пробежал между огромными лапами и далеко от со свистом проносящегося хвоста, ударив его мечом, но кожа существа была настолько толста, что даже не закровоточила. Оснащенный огромными клыками и рогами, он был безусловно самым большим живым существом, которое он когда-либо видел. Броня, покрывающая его, была более толстой, чем некоторые корпуса звездолетов и защищала его шею и голову. Его каждое движение было тяжелым, но мощным. Оно воняло странной плотью и темной стороной. Желание Бруд противостоять джедаям, превратило некогда благородное животное в жуткого монстра.

И теперь он должен был убить его. Его мысли сосредоточились на этом пункте, даже если некоторые детали и ускользнули от него. Мэрис Бруд понукала животным, заставляя его нападать. Было достаточно трудно подобраться к нему между огромных лап и раздвоенного хвоста. Когда он попробовал опрокинуть его Силой, он просто раздраженно заревел. Молния ситха отскакивала от его брони, скатываясь, как вода. Он мог бить его световым мечом в течение многих лет и не иметь никакого результата. Мозг монстра был маленьким и уже подчиненным желанияс Мэрис.

Ситуация выглядела безнадежной. Попытка опередить его была бы призрачной, и он сомневался, что даже Юнона не могла бы приземлиться достаточно быстро, чтобы забрать его и сенатора, чтобы остановиться и взлететь вовремя, чтобы избежать нескольких тонн бычьей злобы, которая могла обрушиться на корпус корабля. Если он не мог бороться и не мог убежать, тогда какие другие возможности были открыты для него?

Он остановился, избегая ударов животного и уходя от него кругами, задаваясь вопросом, могло ли это создание в конечном счете утомиться или стать достаточно голодным, чтобы потерять интерес к нему, независимо от того, сколько бы Mэрис не подталкивала бы его? Он казался неутомимым, а вращениие ее двойных лезвий, пыталось подвести его к массивным челюстям. Он прокатился под подбородком бычьей головы размером с валун, и его окатило сырым, горячим дыханием. Вид его зубов не успокаивал его. Если бы Мэрис пробила снова его защиту, или если бы он сделал ошибку, то эти зубы могли бы легко поставить точку на любых его стремлениях, которые он имел как cо-правитель галактики рядом в Учителем Вейдером.

Эти зубы…

Все его бесполезные усилия…

У него начал формироваться план. На первый взгляд, это казалось сумасшедшим — но не менее сумасшедшим, чем его собственный способ сбивания «Скайхука» или убийства Мастера Джедая.

Он отскочил от удара смертельного хвоста. Монстр сосредоточил свои свиные глаза на нем. Мускулы, столь же толстые, как и согнутые стволы деревьев, наклонили голову монстра ниже, чтобы схватить его.

Когда рот полностью открылся, ученик сделал два шага и глубоко вдохнул и прыгнул внутрь пасти.

Вони было почти достаточно, чтобы убить его, но это было наименьшим из опасностей, перед которыми он должен был оказаться. Он использовал Силу, чтобы держать челюсти монстра открытыми достаточно долго, чтобы избежать его зубов, а потом они закрылись. Когда наступила темнота, язык существа стал самой большой угрозой. Его световой меч был единственной надеждой в сырой утробе. Голова монстра моталась из стороны в сторону, но Мэрис и не думала управлять его желанием открыть пасть.

Стремясь ошеломить животное, ученик привлек всю энергию Силы и послал шипящую молнию ситха в незащищенную челюсть существа.

Каждый нейрон в его мозге взорвался фейерверком. Следующие секунды были для ученика худшими из всех, что он когда-либо испытывал. Конвульсии монстра были дикими и длительными. Он держался изо всех сил, наполовину утонув в крови.

Но оно не умирало. Он не мог поверить этому. Несчастный, ослабленный, спотыкающийся монстр цеплялся за жизнь с упорством Кота. Не менее отчаянный, ученик разыграл единственную карту, оставшуюся у него.

Одним мощным ударом кинетической энергии, он взорвал головумонстра изнутри.

И тут же упал. Поток крови и мерзкой жидкости, мчащийся через зияющее горло, вынес его на поле костей. Мгновением позже массивное безголовое тело рухнуло на землю позади него с мощным, влажным шлепком.

Было удачей, что он сохранил свое оружие, поскольку Mэрис тут же поскочила к нему, вращая лезвиями мечей. Он только успел поднять вовремя меч, чтобы избежать обезглавливания и неловко споткнулся о ее ноги, чтобы отклонить другую атаку.

— Вы меня сейчас рассердили, — сказала она, — и я заставлю вас сожалеть об этом.

— Я дал тебе выбор, — ответил он, блокируя другой двойной удар, — Ты убила своего питомца, не я.

— Темная сторона не предоставит тебе шанс, — зарычала она.

Ее глаза сверкнули красным светом, она обрушила на него град ударов. Он отклонился назад, сильно ослабленный сражением с монстром.

Он боролся с собой — но не в некоторой ретроспективной галлюцинации, где джедай и ситх сражались в нем за контроль над его будущим. На сей раз борьба была реальна, и его противник был так заполнен темной стороной, как он когда-то был. Она также потеряла кого-то, кто ей был дорог; она также была отправлена в другую галактику, чтобы изменить себя. Они должны помогать друг другу, не борясь друг с другом. Но с Бейлом Органа, он не мог даже рассматривать возможность перемирия. Он даже использовал движения Соресу против ее сырых, непредсказуемых выпадов, так же, как в видении о себе делал джедай. И все же…

Поскольку он защищался, он увидел в ее глаза жалость к себе и страх. Оба были низшими по отношению к чистому гневу, хотя оба могли стать мощными вратами к истинному мастерству темной стороны, которую его Учитель продемонстрировал ему. Mэрис была вновь прибывшей, в начале своего пути, как и он когда-то также шествовал по дороге к полному мастерству. Впервые он понял это…

Существовало только два цвета: темный и светлый, никогда не встречающиеся в середине, чтобы сформировать серый. Они были идеалами, и идеалы существовали исключительно для философов и теоретиков, чтобы было, о чем спорить. В реальном мире, темное и светлое сосуществовали в изменяющихся пропорциях; ничто не было когда-либо статично. Таким образом, этот бывший падаван джедая смог обратиться к темной стороне после целой жизни во служении свету — и она могла бы с такой же легкостью возвратиться к свету позже, если бы выжила.

— Светлый, темный, — попробовала втолковать ему Шаак Ти, — они — только направления.

Мы всегда перемещаемся, подумал он, к темноте или к свету. Невозможно остановиться. Некоторые, как Дарт Вейдер и Император, спускались через темную сторону так долго, что свет, должно быть, стал для них слабым и далеким воспоминанием. Некоторые парили вечно в серости, никогда полностью не выбирая одну сторону. Не было на деле фактически никаких сторон, только направления, в которые порой перемещаешься. Они были родственны.

Возвращение в реальность дало ему новый вид силы. Когда Ситхи предавали друг друга, это было не потому, что они были врагами. Их дорожки просто расходились. Так и сражение с Mэрис не поворачивало его на темную сторону. Она просто стояла на его пути, как очень многие до нее.

— Не обманывайтесь, — сказал также Шаак Ти, — поскольку так многие обманываются, вы идете не на чем ином, кроме ваших собственных двух ног.

Но даже в глубинах темноты, свет развратил ее слишком глубоко. Она проиграла.

Достаточно, подумал он.

Подняв левую руку, он использовал Силу, чтобы поднять гору костей в воздух. Грохоча и кувыркаясь, они закружились вокруг них, набирая скорость. Mэрис не знала, куда смотреть. В то время как она была отвлечена, он разоружил ее двумя быстрыми, точными движениями. Ее лезвия унеслись далеко вместе с костями, и она отступила, потирая свои подпаленные предплечья. Вызов горел в ее глазах, но было слишком поздно. Слишком поздно.

Когда она повернулась, чтобы убежать, он ударил ее в спину молнией ситха, и она упала, растянувшись на костях.

Со световым мечом, свободно лежашим в его правой руке, он подошел к ней.

— Нет, — она задыхалась. — Пожалуйста! — Вызов превратился в отчаяние. — Не делайте этого!

— Почему нет? — Он стоял над ней направив на нее готовый к удару меч. — Если вы служите темной стороне, как утверждаете, я принес бы пользу галактике.

— Но это не моя ошибка. Шаак Ти бросила меня на этой ужасной планете. — Слезы заблестели в ее глазах. — Фелуция — зло. Оно развратило меня. Только позволь мне уйти отсюда, и я покину темную сторону. Я хочу этого.

— Почему я должен верить тебе?

Она упала на колени.

— Пожалуйста, позвольте мне уйти. Ты победил, не так ли? Сенатор ваш. Нет никакой необходимости убивать меня. — Она коснулась его. — Пожалейте меня. Пожалуйста.

Он отодвинулся. «Ты недостойна темной стороны», хотел он сказать.

Но тем самым, он толкал ее к темной стороне. Она стремилась к тому, чтобы однажды стать рыцарем-джедаем, а теперь она унизилась до просьбы сохранить ей жизнь. Те таланты, которые она имела, были отравлены, обращены к разрушению, направлены вовнутрь лишь на ее собственное выживание.

Темная сторона изменила Фелуцию таким же способом. Зловоние смерти и распада в его ноздрях было больше, чем от крови монстра.

Он опустил свой меч и и дезактивировал его. Водоворот костей упал с грохотом на пол. Она не могла поверить своей удаче.

— Спасибо.

Он не был уверен, что мог сам поверить этому. Он пощадил ее. Из жалости или потому что он познал эмоции, отравившие ее?

— Не говори ничего. Просто уйди отсюда.

— Я могу пойти с тобой? Я не хочу оставаться здесь…

— Ты подождешь, пока не придет другой корабль. Или, может быть, имперцы смогут подвезти тебя.

Она двинулась прочь, словно опасаясь, что он может в любой момент передумать. Она подошла к дереву и остановилась. Он наблюдал за ней на случай, если она пошла бы за своим оружием и попробовала захватить его врасплох. Несмотря на все ее мольбы и просьбы, он не доверял ей ни на йоту.

Она повернулась. Ее слезы высохли. Кости захрустели позади него. Он повернулся и увидел разбитого и грязного Бейла Органа, поднимающегося к нему по насыпи из костей к нему.

— Я видел ее прежде, — сказал Органа. — Молодой джедай, повернувшийся к темной стороне, развращенной и злой, убийственной…

Ученик протянул ему руку и поддержал сенатора. Волна боли отражалась в карих глазах человека. Слова, которые сказал Органа потом, удивили его.

— Тебе не стоило отпускать её.

— Вы действительно думаете, что она свободна? — спросил он. Она столь же свободна, как и я, подумал он. Свободна совершать ошибки, и, надеюсь, свободна, чтобы учиться на них. — Она всегда будет помнить о том, что она совершила здесь.

Oргана долго смотрел на стену леса, потом кивнул, словно понимая. Или он думал, что понял.

— Некоторых воспоминаний недостаточно. Иногда мы должны больше… предотвращать жертвы.

— Да. — Ученик хотел направить беседу куда-нибудь подалльше от больного места его закрытой души. — Именно поэтому я здесь, сенатор. Мы отчаянно нуждаемся в вашей помощи. Галактика нуждается в вашей помощи. Мы должны прекратить жить в прошлом и выйти, борясь за то, во что мы верим.

Бейл Oргана потрясенно посмотрел на него.

— Koтa и я много раз до этого использовали этот аргумент…

— Время аргументов прошло. Император правил долго и зашел слишком далеко. И мы — те, кто остановит его. Вы с нами?

— Возьмите меня к Koтa, — сказал устало сенатор. — Больше смысла обсуждать это лицом к лицу.

Ученик был рад, что Oргана полагает в данную минуту, что Koтa был вне этих произошедших событий.

— Хорошо, — сказал он. — Пойдемте. Скоро, так или иначе, в этих джунглях будет полно имперцев…

Он достал комлинк, чтобы связаться с Юноной, и увидел, что Oргана снова смотрит на джунгли, в которых исчезла Мэрис Бруд.

— Да пребудет с нами Сила, — пробормотал сенатор. — Со всеми нами.

Глава 26

Дни на Фелуции были самые длинные в галактике, подумала Юнона. Во всяком случае, ей так казалось в первый прилет сюда, когда она проводила время в ожидании и беспокойстве, когда узнала о планируемом предательстве Императора Старкиллером. План все еще существовал, но она не была уверена, были ли его причины на это немного более благородны, чем месть за предательство со стороны его бывшего Учителя. Цели оправдали средства, в конечном счете подумала она, и если это означало, что их судьбы были связаны теперь надолго, тем лучше.

В то время как Koтa вышагивал по рубке, она контролировала имперские сообщение, исходящие с зеленого мира. Кто-то должен был следить за транспортом сенатора, поэтому она разместила ПРОКСИ снаружи с его световым мечом и бластером, чтобы держать окружающую дикую природу под контролем более решительно и надежно, чем в прошлый раз и отслеживать наличие любых признаков приближающихся неприятностей. Если бы возникла опасность, то она могла бы вести «Блуждающую Тень», а ПРОКСИ — шаттл.

Когда Старкиллер вышел на связь, чтобы сказать ей, что он определил местонахождение сенатора Органа и освободил его, она почувствовала как спало ее напряжение.

— Дай мне координаты, и я подберу вас.

Он передал координаты, и затем добавил то, что заставило ее беспокоиться даже больше, чем прежде.

— Не беспокойся, когда увидишь меня. Это только снаружи.

— Что только снаружи?

В коммуникаторе раздался звук злобного рева. Он казался близким.

— Поспеши, Юнона. Здесь становится немного неуютно.

Она вызвала ПРОКСИ и сказала ему, что ненадолго улетит, но скоро вернется, дроид заверил ее, что с ним все будет прекрасно. Тогда она крикнула Koтa, чтобы он пристегнулся.

Генерал вышел вперед, чтобы занять место второго пилота даже при том, что он не мог ничего видеть на обзорном экране или пользоваться средствами управления.

— Что за спешка? — спросил он.

— Надо подобрать наших друзей, — сказала она, щелкая выключателями и разогревая репульсоры.

— Бейл в безопасности?

— Да, как мне сообщили. Теперь не задавайте мне больше вопросов. Надо быть осторожными, чтобы не засветиться в чьем-то луче обзора.

«Блуждающая Тень» стартовала с гигантской грибной шляпки, но полетела низко, чуть выше слоя странной растительности, покрывающей поверхность планеты. Дергая судно из стороны в сторону, она прижимала его к земле подобно хищнику, завидевшему свою добычу за деревьями. Она чертыхалась каждый раз, когда шасси задевало выпуклую шляпку или скрученную ветвь, заинтересованная больше в полете, чем в звуках, которые он вызывал. Ничто на Фелуции не могло сильно повредить корабль, если только она не влетит в гору или не привлечет внимание имперцев.

Она пролетала над каким-то злобным хищником восемь метров высотой, который двигался вниз головой по тропе в том же направлении, что и она, раскидывая в спешке деревья. Тридцать секунд спустя, она увидела другого. Он также следовал в том же самом направление.

— Я думаю, что знаю, что означает «неудобно», — сказала она. — Держитесь, генерал. Осталось несколько секунд до прибытия.

Отбросив осторожность, она подняла корабль вверх и затем перевернула его, когда они достигли координат Старкиллера. Она должна была сконцентрироваться на маневрировании и тщательно рассчитать тягу репульсоров так, чтобы корабль снизил скорость и снизился в нужный момент, и бросила взгляд на хаос, царящий на поверхности. Война, казалось, полыхала между стадом сердитых хищников злобы и тысячи мусорщиков Фелуции вокруг единственного, гигантского тела. Оставшееся было кровавым и едва узнаваемым, как двуногое огромного размера существо, о природе которого у нее не было времени размышлять.

Двое мужчин махали руками на краю кровавой схватки, чтобы привлечь ее внимание. Она направила корабль вниз, откинув потоком воздуха трех хищников. Когда она открывала люк и выдвинула трап, звук животного мира Фелуции в открытом люке почти оглушал ее.

На трапе раздались шаги.

— Отлично, — сказал Старкиллер. — Мы — на борту. Уводи нас.

Она посмотрела через плечо, чтобы удостовериться в этом и замерла на секунду.

Старкиллер с головы до пят был покрыт густым слоем крови.

— Не тревожься, — сказал он. — Это — мелочи.

Закрыв рот и вернувшись к управлению, она отвела «Блуждающую Тень» от резни внизу и вернулась в безопасность навеса джунглей.

* * *

Во время следования по вектору возвращения маяка ПРОКСИ к их грибной посадочной площадке, она в полглаза наблюдала за встречей Koтa и Бейлом Органа. Старик был неуклюж и не проявлял открыто радости, а сенатор казался спокойным.

— Мой друг, я почти потерял надежду увидеть вас снова. Вы всегда были мастером спасений в последнюю минуту и внезапных исчезновений.

— Да ладно… Я не имею никакого отношения к этому. И если бы вы не совершили эту глупость, мы не имели бы возможность сейчас беседовать.

Выражение лица сенатора стало совершенно унылым.

— Вы должны знать, что Шаак Ти — мертва, — сказал он. — Она была убита Дартом Вейдером или одним из его убийц.

— Вероятно тем же самым, кто сделал это со мной. — Koтa показал пальцем на свое перевязанное лицо. — Я попробовал связаться с Казданом Паратусом, но он также молчит.

— Мы будем вместе переживать за него, мастер Кота, пока не выясним наверняка. — кивнул Органа и посмотрел на пол. — Умноженная темнота становятся все более темной.

— Есть одно, что радует, — сказал Кота. — Лейя в безопасности.

Сенатор положил руку на плечо Кота и туго сжал его. Он кивнул один раз, пока не обрел дар речи.

— Я боялся спрашивать. Я более чем благодарен; я отныне ваш должник.

Кота отстранился.

— Посчитайте меня кем угодно.

Хмурясь, он направился к корме, где Юнона услышала его его глухие шаги около трюма. Это успокоило сенатора и Юнону.

Старкиллер приводил себя в порядок, не сказав ни слова о том, что произошло. Юнона не задавала вопросов, думая, что это, видимо, не настолько важно, если никто не говорит об этом, но Органа чувствовал себя стесненно от поведения своего друга и чтобы отвлечь его, она сменила тему разговора.

— Так, что с вами там случилось? — спросила она. — Все выглядело так, словно каждое живое существо в дюжине километров вокруг захотело вами позавтракать.

Oргана уселся в кресло второго пилота со вздохом пытался отчистить пятна на его некогда прекрасной рубашке.

— Не нами, — сказал он. — Вы, должно быть, видели там тело огромного хищника. Его помощник был не так счастлив его смертью, как нахлынувшие хищники. Столько свежего мяса не может оставаться долгое время нетронутым в этом месте. Это — жестокий мир, — добавил он, как если бы думая еще о чем-то, кроме того, что только что сказал. — Для выживания здесь сегодня нужно иметь жесткий характер. Мы должны прощать тех, кто терпит неудачу.

Юнона позволила ему заканчивать этот разговор в его собственной голове, полагая, что у него больше свежей информации, чтобы осмыслить ее, чем у нее. Но она оказалась не готовой к следующей теме разговора, которую он начал.

— Молодой человек, с которым ты и Кота путешествуете… Что ты можешь рассказать мне о нем?

Она посмотрела на сенатора.

— Что вы имеете в виду?

— Хорошо, проще говоря: кто — он? Откуда он появился? Я никогда не слышал ни о ком, столь же сильном, как он, и свободно передвигающемся по Империи. И я очень сильно хочу знать, как он избежал участи быть обнаруженным Дартом Вейдером. Вы знаете, кем был его учитель, и где он или она — теперь?

Oргана смотрел на нее, вне сомнений думая, что существование Старкиллера сулило новую надежду, как средство отражения смертельной угрозы Империи. Она не знала, как сказать ему, что пока у них только появился шанс, и шанс совсем не невинный. Единственной причиной, что Старкиллер избегал меча Дарта Вейдера так долго, был тот факт, что они являлись союзниками. Но даже в этом случае удача не может длиться вечно.

В конце концов, она сказала так, как и в случае с Koтa: говори правду, но не всю правду:

— Боюсь, что ваше предположение столь же хорошо, как и рудники, — сказала она. — Он держит себя замкнуто. Это может показаться странным для вас, но я даже не знаю его настоящего имени.

— Это действительно кажется немного необычным, но я слышал и о более странных вещах. — Он улыбнулся, затем убрал улыбку. — Подвиги, которые он совершил там, свидетельствует об огромной силе. Я не видел никого, подобного ему, со времени войн клонов, и это — не обязательно хорошо. Такая энергия, используемая беспрепятственно, может быть опасной. Темная сторона питается гневом. Это может быть смертельно опасно для пойманных ею подобно молодой ученице, обнаруженной сегодня.

Он снова ссылался на то, о чем ей ничего не было известно. Юнона почувствовала вспышку раздражения и ревности. Почему миссии Старкиллера несут опасность молодым женщинам?

— Я думаю, что он пытается делать все правильно, — сказала она, тщательно подбирая слова.

— Тогда я должен доверять ему, коль скоро вы доверяете ему?

Она ответила без колебаний:

— Всей моей жизнью, — и почувствовала, что она, возможно, ответила слишком быстро.

Сенатор смотрел через обзорный экран кокпита.

— Ах, я никогда не думал, что транспорт может выглядеть так хорошо.

Юнона проследила за его указательным пальцем и увидела ПРОКСИ, машущего своими манипуляторами на краю гигантского гриба рядом с шаттлом сенатора.

— Он в хорошем состоянии, — сказала она ему, сажая «Блуждающую Тень». — Мы обработали его инсектицидами, поэтому ваш полет домой не будет слишком неудобным.

— Спасибо… мм, — сенатор заколебался, не зная ее имени.

— Эклипс, сенатор. Капитан Юнона Эклипс.

— Спасибо, Юнона. Если когда-нибудь вы захотите сменить работу, Алдераан всегда найдет возможность использовать такого хорошего пилота, как вы.

— Я приму это во внимание это, сэр, — сказала она, чувствуя краску, разливающуюся по ее щекам. — Но я думаю, что мой курс ясен в данную минуту. — Он улыбнулся и пошел в сторону кормы.

* * *

Трое мужчин стояли на поверхности гриба, в то время как она готовила корабль к полету. Старкиллер выглядел таким же чистым, как всегда, без ужасных следов, оставленных монстром, который осквернил его. Чувствуя себя лишней, она поспешила к выходу по трапу, чтобы размять ноги и высказать свое мнение, если потребуется.

— Поймите, восстание слишком опасно, — говорил сенатор. — Koтa, я знаю, что обязан вам жизнью, но…

— Вы мне ничем не обязаны, — прервал его грубо генерал. — Я сказал вам в Облачном Городе, что я не могу помочь вам. Но с тех пор… — Снова жест в сторону его отсутствующих глаз, который Юнона видела слишком много раз. Он стал всеобъемлющим оправданием за что-либо, что экс-джедай находил слишком неприемлемым. — Он — ваш герой, — сказал Кота, подняв свой подбородок в направлении Старкиллера, — и это — его восстание. Присоединитесь к нам, потому что он обращается к вам, а не ко мне.

Сенатор потер свою бороду на подбородке, взвешиваяя свои возможности. Его острые глаза изучали обоих мужчин, стоящих перед ним, молодого и старого, и что он получит от их странного союза, если присоединится к ним.

— Вы — первые, кто желает открыто выступить против Империи, — сказал он. — Но мы не готовы принимать участие в войне. Нам нужно оружие и звездолеты, и храбрецы, чтобы осуществить это. Я не знаю, сколько других встанет рядом с нами.

— Корабли и оружие мы сможем найти. — сказал Кота.

— И люди найдутся, — сказала Юнона.

— И вы уже думаете, с кого вы начнете, — сказал Старкиллер, изучая сенатора.

Oргана посмотрел на него и кивнул.

— Хорошо, да. Есть другие сенаторы, которые высказывались против Императора. Но их будет трудно убедить. Разговоры в Сенате иногда дешевы. Действие — намного более дорогой товар.

— Мы только должны показать им, что Империя является уязвимой, — сказал Кота жестко.

— Да, — сказал Органа. — Покажите им путь, который не может быть простой случайностью. Голоновости не охватывают все, но информация все еще распространяется. И эта информация будет походить на кислоту, разъедающую основы Империи. Когда произойдет толчок, она свалится. Правильный толчок в правильном месте…

— Позвольте мне остановиться на деталях, — сказал Старкиллер. — Я уверен, что я смогу найти правильную цель. Тем временем вы, сенатор, вступите в контакт с вашими друзьями и союзниками. Мы нуждаемся в любой помощи, которую сможем получить.

Сенатор заколебался, затем кивнул.

— Хорошо. Только, я не мог защитить даже собственную дочь, взятую в заложники. Вместе мы могли бы изменить все в галактике. — Он крепко сжал руку Старкиллера. — Вы дали мне сегодня надежду. Я сделаю это. — Он кивнул ей: — Прощайте, Юнона, — он повернулся к Koтa. — Теперь о вас, генерал Кота. Куда вы направляетесь? У меня на шаттле есть каюта для пассажиров.

Кота снова фыркнул.

— Не с вами. Выпивка лучше на корабле паренька.

Лицо Органы помрачнело, но Кота не мог этого увидеть. Сенатор обгял его за плечи и сказал нарочито веселым голосом: — Хорошо убедитесь, что передали вашу голову, старый друг, и оставили поле сражения другим достойным.

Они разошлись. Органа направился по губчатой шляпке гриба к своему шаттлу, который все еще охранял ПРОКСИ. Дроид поприветствовал сенатора, как только он вошел в шаттл, и затем все четверо вернулись в «Блуждающую Тень».

— Дай ему курс, чтобы он миновал окружение, — сказал Старкиллер Юноне. — Было бы бедой, если его перехватит сейчас удачливый имперский патруль.

Кота ничего не сказал, поскольку она запутстила двигатели и стартовала. Довольная, что покидает Фелуцию, она надеялась, что в последний раз, она провела шаттл Органы, за собой через атмосферу и приготовилась включить гипердвигатель.

— С кем вы связываетесь сейчас? — спросила Юнона Кота, поскольку заметила закодированное сообщение, посланное из корабля.

Он не ответил. Когда она повернулась, то обнаружила его сидящим в откидном кресле с руками, положенными на колени, и, судя по всему, спящим.

Пожав плечами, она установила курс на пустую систему и послала корабль вперед.

Глава 27

Ученик стоял в своей каюте с преклоненной головой и ждал.

План начал осуществляться. Бейл Органа был спасен и убежден в начале открытого противодействия Императору. Его дочь также — одна из ненавидящих Империю с ее жестким неприятием не-людей и женщин. Они не смогли разглядеть его под маской. Продолжающееся присутствие Кота немного расстраивало его, но он был уверен, что сможет одурачить старика. Маскировка становилась теперь его второй натурой.

Но было ли это полностью маскировкой? Конечно, когда он говорил об измене Палпатину, он не лукавил. Император заслужил не меньше, чтобы желать его смерти. И у него не оставалось никаких иллюзий относительно положительного результата его миссии. Каждый, которого он собрал рядом с собой, будет служить его Учителю, чтобы уничтожить Императора, но не разрушить Империю. Кота, Бейл и их союзники были бы все, без сомнения, убиты.

И он убеждал себя не терять сон по поводу судьбы потенциальных мятежников. Она была предопределена прежде, чем это даже началось. И если он гордился тем, что было достигнуто, то знал, что это не могло длиться бесконечно. Лучше всего об этом больше не думать.

А что относительно судьбы Юноны? Мог бы он оградить ее от того, что ожидало остальных? Он мог бы говорить с ней открыто о своей истинной цели, отбросив ложь и обман, как ни с кем другим. Но эта мысль вызвала шторм эмоций. На каждый аргумент в пользу этого, было три против. Она была заклеймлена, как предатель Империи у нее не было иного выбора, кроме как следовать за ним — но он не мог перенести мысль, что она могла бы ответить, таким образом он остался в тихой надежде, что все встанет на свои места в свое время.

Пока ждал, он считал, сколько раз он поменял одежду. Униформа, которую его Учитель дал ему на «Эмпирикале» по-прежнему воняла кровью монстра, независимо от его попыток отчистить ее. На «Блуждающей Тени» было несколько комплектов обмундирования его размера, но диапазон цветов был ограничен — или черный или коричневый. Цвета ситхов или джедаев, понял он, в зависимости от того, кого он представлял. Он выбрал стойку с костюмами коричневого цвета, думая, что самое время продемонстрировать его воображаемую преданность своим новым союзникам, но он передумал одевать их. Раздетый до пояса, стоя только в испорченных кровью кожаных штанах и ботинках, он искал внутри себя смелость для того, чтобы просто одеться.

Имеет ли значение для меня и тех, кто вокруг меня, что мне не нужны никакие союзники, подумал он…

Кто-то двигался в тени. Гусиная кожа покрыла его кожу между голыми лопатками. Он поднял голову.

— Я знаю, что ты — там, — сказал он. — Покажи себя.

Одетое в коричневое человеческое существо выступило из тени, с одной перчаткой или искусственной рукой и густыми, русыми волосами. Его глаза были в тени, но он знал его намерения. Ярко-синий световой меч ожил, как только существо приблизилось, его шаги ускорились в атаке.

— Новый, ПРОКСИ? Превосходно.

Ученик сжал свой меч в руке и блокировал первый из ряда быстрых ударов. Судя по навыкам, которые он демонстрировал, дроид хорошо поработал с модулем в течение какого-то времени. Его боевой стиль менялся от агрессивного Шиен-стиля джедая до более новой формы Джем Так со случайными вспышками гнева, который перемежался защитой и прямому затопленному яростью Юйо. Ученик танцевал ногами и лезвием, восхищаясь методами и уловками его нового противника, которого он узнал — это был умерший герой войн клонов Анакин Скайуокер — и продолжал поединок, чтобы увидеть, куда это может привести.

Но, несмотря на его интеллектуальный интерес к бою ПРОКСИ, его сердце не участвовало в бою. Он бился с реальными рыцарями-джедаями и их падаванами сейчас. В своих видениях он сражился, как его Учитель, Дарт Вейдер, и даже бился с самим собой. Эти поединки были очень реальны, тогда как в этом он почувствовал себя внезапно опустошенным, больше это не служило ему отвлечением. Это было не для ПРОКСИ, он закончит бой быстро и сохранит свою энергию для других целей.

И в этот момент ПРОКСИ удивил его. Увернувшись от особенно быстрого удара, дроид откатился, как и ожидалось, но стоял теперь с пустыми руками. Ученик стал искать световой меч и увидел его как раз вовремя, чтобы избежать расчленения. ПРОКСИ использовал свои репульсоры, чтобы подражать телекинетическому удару, который послал световой меч, летящий поперек комнаты, назад. Ученик никогда не видел такого прежде. Блок ученика помешал лезвию перерезать его горло, но при отражении его получил глубокую рану вниз по его руке. Легкая рана отозвалась болезненным ударом по его нервной системе. Он засмеялся не только от внезапного прилива адреналина и эндорфинов.

— Хорошо сделано, ПРОКСИ, — сказал он. — Ты почти убил меня.

Дроид не снимал маскировку, поскольку отступал под натиском быстрых ударов. Вспомнив, что даже игровое сражение с ПРОКСИ могло стать смертельным, ученик загнал дроида в угол и вонзил осрие лезвия меча в металлическую грудь ПРОКСИ.

Голограмма вспыхнула и замерцала. Знакомые контуры ПРОКСИ проявились через изображение легендарного рыцаря-джедая.

Но что-то было неправильно. Статическое поле аватара не рассеивалось. Казалось, во всяком случае, что оно становилось более сильным, как если бы подобие мертвого Анакина Скайуокера отказывалось исчезать.

— Хозяин! — прохрипел дроид в агонии. — Хозяин, он — здесь!

ПРОКСИ напрягся, выпрямляясь, и, казалось, увеличиваясь в размерах. Это уже не был коричневый цвет одежд джедая и волос, формируясь из хаоса статического поля в черный защитный костюм Дарта Вейдера.

Удивленный ученик отступил на два шага назад и вернул себе самообладание.

Спускаясь на одном колене, он наклонил голаву перед его Учителем.

— Лорд Вейдер, вы получили мое сообщение?

Куполообразная голова не двигалась. Ученик не знал, волноваться ему или нет. За этой черной маской невидимые глаза, казалось, анализировали его, словно неудавшийся эксперимент.

— Расскажи мне, как продвигаются дела.

— Я привлек к работе нескольких диссидентов. Они доверяют мне, и, я полагаю, они имеют возможность сделать все так, как требуется.

— Если твоя миссия продвигается так успешно, почему ты вызываешь меня?

Ученик глубоко вздохнул.

— Мои союзники ищут направление главного удара по Империи, что-то, что объединит всех врагов Императора в одну мощную силу. Я сказал им, что я предоставлю им подходящую цель.

Лорд Вейдер обдумал вопрос и ответил:

— Император управляет галактикой через страх. Вы должны разрушить символ этого страха.

— Да, Лорд Вейдер.

— Империя строит Звездный разрушитель около Раксуса. Эта верфь — твоя следующая цель.

Ученик кивнул, обдумывая услышанное. Звездные разрушители были очень видными символами имперского контроля, чудовищных кораблей в небе боялись все те, кто мечтал о свободе. Их уничтожение можно было бы считать настоящим достижением; это стало бы сплачивающим призывом о прямом мятеже — если бы он только смог это сделать…

Но он помнил, что сейчас он разговаривал не с мятежниками, и это не было предложением. Это был приказ.

— Спасибо, Лорд Вейдер, — сказал он. — Я сразу отправлюсь туда.

Он ждал, что голограмма рассеется, поскольку так это обычно и происходило, когда он заканчивал разговор, но его Учитель еще не закончил его. Он поднял голову и увидел, что все еще является предметом мрачного проникающего в него внимания со стороны Учителя.

— В тебе — большой конфликт, — сказал Учитель.

Обезоруженный, ученик на мгновение потерял дар речи. Волна изображений сокрушила его: ослепленный, удрученный Koтa, мольбы Мэрис Бруд о пощаде, мертвый отец и он сам — Гален — у его ног, огненная боль от лезвия меча его Учителя, вышедшего через его спину.

Он выпрямился, зная, что должен ответить.

— Мои раны беспокоят меня, Учитель. Я не могу не удивляться, сколько из меня все еще является человеческим.

— Нет. — Явная ложь не была принята его Учителем. — Твои чувства к твоим новым союзникам становятся более сильными. Не забывай, что ты все еще служишь мне.

С этими словами голограмма действительно распалась и ПРОКСИ вернулся к своему нормальному виду и размеру.

— Тьфу, — сказал с дрожью дроид. — Я очень не хочу быть им.

Ученик стоял, глубоко задумавшись, и кивнул.

— Я думаю, что он тоже.

Фоторецепторы ПРОКСИ моргнули и посмотрели через плечо.

— Хозяин…

Он знал, что это была Юнона прежде, чем он повернулся. Он мог почувствовать это низом живота и внезапной волной в его сознании. Но как долго она была здесь? Что она видела?

Когда он увидел выражение её лица, то понял — она видела всё.

— Юнона…

— Я… я хотела узнать, куда мы потом полетим. Ты тренировался и не слышал, что я вошла, поэтому я решила подождать. — Замешательство и тревога угрожали сокрушить ее. Она сглотнула и сказала: — Но, похоже, тебе уже сказали, куда направиться.

Она уже повернулась, чтобы уйти, но ученик в панике пересек комнату и взял ее за плечо.

— Юнона, подожди, это не так…

— Конечно, не так, — она оттолкнула его. — Ты все еще лоялен к Вейдеру. В конце концов, он заклеймил меня как предателя и пытался убить тебя… Ты — все еще его… его… — Казалось, она вот-вот расплачется.

— Его слуга.

Юнона уставилась на него глазами, полными слез. Мгновение она казалась озадаченной.

— Да. — Ее голос окреп. — Но если это так… Почему? Почему ты бросил вызов своему Учителю, спасая меня?

Его ответ был резок даже для его собственных ушей.

— Ты была на Каллосе. Эта информация находится в твоем файле. Ты знаешь то, на что это походит — следовать письменным приказам.

Она поморщилась.

— И?

— И мне нужет кто-то, чтобы вести корабль.

— Мы оба знаем, что это не так.

Он отвернулся, и и на этот раз она задержала его.

— Того, где я была никогда не было в моем файле.

Его горло сжалось настолько туго, что он боялся, что он не сможет говорить вообще. Он не мог встретиться с ней глазами. Разочарование разрушенной радежды в них было слишком остро.

И слишком близко к тому, что он чувствовал в его собственном сердце.

Она отпустила его и пошла к выходу, но на пороге она повернулась.

— Я не знаю, кто — или какой — ты на самом деле, — сказала она. — Может быть, я никогда не буду этого знать. Но когда-нибудь ты решишь судьбу восстания, а не твой Учитель. Это — кое-что, чего он не может. Он далек от тебя. И когда вы столкнетесь, в тот момент вспомни, что я также была вынуждена оставить позади все, что я когда-либо знала. Пожалуйста, — сказала она, — не заставляй меня оставить другую жизнь.

С этим словами она оставила его полным расстройства и неуверенности в себе, уставившимся на одежду, которую он достал, и со сжатыми кулаками.

Однажды, вспомнил он, она подошла слишком близко к нему, и он не принял этого. Теперь же было слишком поздно. Они испытывали чувства друг к другу, что он не мог отрицать — и теперь она знала правду о нем и его продолжающемся заговоре с Дартом Вейдером. Он должен был убить ее немедленно, чтобы не пострадал план. И в этом не было никаких сомнений.

Но он не мог этого сделать, и, как ни странно, он доверял ей, что она не проговорится Кота. Это означало бы его смерть, и он был уверен, что она тоже не хотела этого.

Он надеялся, что она будет радоваться, если узнает, что могла бы воссоединиться с Империей и снова работать в военном флоте. Наивно было теперь, понял он, предполагать, что она сможет забыть все, что случилось начиная с ее пленения. Она путешествовала с Koтa слишком долго, пряча свое собственное негодование. Она даже попробовала поговорить с ним об этом однажды, а он оттолкнул ее. Если бы он слушал, то возможно он знал бы ее лучше.

Изменило бы это что-нибудь, было другим вопросом. Действительно, предположил он, план был невыполним. Именно его продолжающийся союз с Вейдером и был проблемой. Как она могла тесно сосуществовать с человеком, который заключил ее в тюрьму безо всяких причин, так долго?

Однако, это было теперь покрыто мраком. У него не было никакого выбора, кроме как продолжать осуществлять план, чтобы отомстить Императору. Потом он исправил бы отношения с ней. Если бы они могли сотрудничать до тех пор, было бы хорошо. Это было всем, что они должны были сделать. Но он ненавидел бы это. Он думал о себе, как о Мэрис Бруд: как о находившемся в противоречии раненном существе, имеющем немного надежды и немного перспектив.

Он скользнул в одежду и капюшон, принимая облик рыцаря-джедая с отрешенностью и тяжелым сердцем.

Глава 28

СНОВА РАКСУС ПРАЙМ.

Юноне казалось, что она спускается по кругу или спирали. Она думала, что ее ситуация усложнилась до предела в последний раз, но все, о чем тогда приходилось заботиться — это Каллос и ее отец. Она едва вырвалась из-под имперской стражи и начала новую жизнь в бегах. А теперь — это предательство Старкиллера…

Она поймала себя, думающей об этом, и сердито приказала себе остановиться. Это не было предательством. Он даже не лгал ей. Он только позволял ей полагать, что когда он говорил о мести Императору, он подразумевал и Вейдера, и Империю в целом. Он позволил ей полагать, что весь его разговор о восстании был подлинным, не уловкой на пути следования к его собственным целям. И она поверила этому, как хороший пилот, которым она должна была быть. Как слуга, поскольку она была под властью Вейдера и оставалась при ученике Вейдера. У нее не было никого, кто мог бы непосредственно обвинить в ее наивности.

Этого не было, как будто она заслужила чего-нибудь еще. Она слишком много доверяла ему и позволяла ему делать все, о чем он думал. Она не давила на него, чтобы он рассказал ей, как он пережил предательство Вейдера — теперь было очевидно, когда сам Вейдр пощадил его исключительно с этой целью. Как получил и ее — имперского капитана, который когда-то командовала целой эскадрильей пилотов, некоторые из которых были лучшими в Империи. Как легко была опустошена ее измученная душа? Это казалось ей невероятным.

Ей хотелось плакать от мысли, как глубоко она выдала себя. Она не была вассалом, заложником в чьей-то большой игре. Она была человеком, талантливым человеком со своими амбициями. Кем она была теперь?

Если бы она не находилась непосредственно рядом с другими предателями… то Koтa не мог бы догадаться о ее настроении. Она была молчалива, начиная с ее конфронтации со Старкиллером, а ее концентрация отключена. Она проверила данные о заключительном скачке трижды в поисках ошибок, чтобы не пополнить список погибших из-за ошибок в расчетах. Она даже огрызнулась на ПРОКСИ, когда он предложил самому сделать это для нее. Умственные способности дроида не могли принести ничего, кроме неприятностей! В его арсенале были списки, задачи распределения по приоритетам и повиновение приказам, и никаких вопросов, которые возникают.

Когда она поймала себя на том, что завидует ему, и знала, что это плохо.

— ПРОКСИ, — сказал она, — пойди, скажи своему хозяину, что мы почти прибыли.

— Оденьте плащ, — сказала она, как только вид гиперпространства через обзорный экран, сменился темно-коричнево-зеленым пунктом их назначения, его линии магнитного поля были захламлены, как всегда.

— Привет тебе, Раксус Прайм, мусорная яма галактики. Рада видеть тебя снова.

— Снова? — спросил Кота.

Она мысленно пнула себя.

— Я бывала несколько раз здесь в моем предыдущем воплощении, — сымпровизировала она. — Прежде, чем жизнь стала интересней.

ПРОКСИ вернулся.

— Мой хозяин говорит, что он придет сюда как можно скорее.

— Хорошо. — Она тяжело вздохнула, напоминая себе о том, что чувствовала на «Эмпирикале» каждый раз, когда исполнение приговора откладывалось. — Давайте взглянем вокруг и посмотрим, что здесь есть.

* * *

Верфь выросла из-за грязного горизонта планеты, как некая странная, механическая луна. Это был огромный диск со сложным портовым доком и подъемными кранами по его внешним краям. Это безусловно представляло крупнейшее искусственное сооружение из тех, что она когда-либо видела. Более, чем дюжина Звездных разрушителей находились в настоящее время в сухом доке: один почти был завершен, другие треугольные корпуса были на различных стадиях готовности. Гигантские обломки руды кружились около станции, ожидая обработки. Огромный сноп искр образовался от дуги сварки Звездных разрушителей.

Не было никаких признаков того помещения, в котором она и Старкиллер находились месяцем ранее. Она испугалась скорости, с которой это было построено. Она нашла маловероятным, что и другие неожиданности могли их ждать на поверхности планеты.

— Я знаю, что я выбрал эту цель, — сказал Старкиллер из-за них, — но я понятия не имею, как я собираюсь разрушить эту верфь.

Она повернулась, чтобы посмотреть на него в его одежде джедая, и вновь гнев вспыхнул в ней. Он не выбирал цель; его жестокий Учитель выбрал ее.

Но один взгляд на его взволнованное выражение лица напомнил ей, что в данную минуту они были все в одной той же самой лодке.

Она глубокий вдохнула.

— Мы с ПРОКСИ просмотрели имперские базы данных, — сказала она. — Думаю, у нас есть план. ПРОКСИ?

Благодарность Старкиллера была настолько очевидна, что она была рада, что Koтa, не мог увидеть этого.

— Империя использует металлолом от Раксус Прайма, чтобы строить Звездные разрушители, — сказал ПРОКСИ, горя фоторецепторами. Он спроецировал голограмму с мерцающим изображением на открытой площадке между трех кресел кабины. Изображение показывало массивный линейный ускоритель, с которым они имели дело во время зачистки планеты. — Металл, добытый на поверхности расплавляют и затем выбрасывают в космос, используя эту пушку.

Один металлический палец показывал ключевые особенности пушки через ряд автоматически обновляемых голограмм: энергетические трубопроводы, охлаждаемые гелием электронные сети, катушки индукции.

— Если ты сможешь захватить рудную пушку, — сказала Юнона, — ты сможешь обстрелять это сооружение.

— Воздействие расплавленной руды должно быть достаточным, чтобы дестабилизировать всю верфь, — закончил дроид.

Он сменил изображение на вид массивной строительной площадки. Грубая мультипликация показала пылающий шар руды, несущийся к верфи, заставляя ее яростно взорваться.

ПРОКСИ отключил голограмму.

— Конечно, хозяин, вы будете должны сначала добраться до пушки.

Старкиллер кивнул.

— Ты будешь вести меня туда? — спросил он Юнону.

— Естественно, — ответила она ничего не выражающим голосом.

— Хорошо. — Он провел рукой по темной щетине на голове, — Есть много дыр в этом плане, но, по крайней мере, мы должны попытаться. Спасибо.

Его рука на краткое мгновение коснулась плеча Юноны. Она повернулась и посмотрела на него и ей показалось, что когда они встретились на его пальцах было больше шрамов.

Она вздрогнула, и контакт прервался.

— Сажай нас, — сказал он, — если ты сможешь сделать это безопасно.

— Мы можем использовать маскирующее устройство немного дольше, — сказала она. — Если бы не оно, все оказалось бы гораздо сложнее.

— Не рискуй. Я хочу знать, что вы в безопасности.

— Я не думаю, что это — гарантия, может произойти что угодно.

Она положила руки на пульт управления и повела корабль к поверхности планеты, прежде, чем он продолжил разговор. Грохот показался ее ушам музыкой по сравнению с путаными попытками Старкиллера заговорить с ней. О чем он думал? Он планировал предать ее и каждого, с кем они вступали в контакт в последнее время; то говорил ей, что беспокоится о ее безопасности. Ей хотелось кричать.

Сдерживая свои эмоции, она вывела корабль вблизи ядовитого моря недалеко от рудной пушки и начала искать место для посадки.

— Хозяин, — сказал дроид, — я получаю имперские сообщения непосредственно с планеты. Они, кажется, исходят из планетарного интеллекта. Согласно отчетам, к которым я получил доступ, Империя повторно запрограммировала ядро, чтобы переместить защиту к плавильным ямам. Все банки данных предполагают, что это повысит безопасность.

— Ха, — сказал Кота. — Нет такой вещи, как безопасный компьютер. Он, вероятно, знает обо всем, что случайно коснется поверхности планеты.

Старкиллер хмыкнул в подтверждение.

— ПРОКСИ, вступи в контакт с ним. Может быть ты сможешь перехватить немного имперских сообщений. Сообщи, если это удастся, кем мы являемся, и пусть решает — нападать или звать подкрепление.

— Конечно, хозяин.

— Все еще нет никакой информации о Kaздане Паратусе, — сказал устало Кота.

Разделенная вина затопила Юнону.

— Я боюсь, что ее и не будет, — сказала она.

— Я сожалею, — сказал Старкиллер со всей искренностью. Мрачный генерал отклонил его сочувствие. Юнона отвела взгляд.

Глава 29

Ученик спрыгнул с трапа «Блуждающей Тени» с меньшей энергичностью, чем обычно. Все вокруг на Раксус Прайм воняло, поражая его, как удар по носу, и настроение также не улучшилось. Бесконечные горы и каньоны из мусора выглядели почти такими же, как и прежде, за исключением новых отверстий и кратеров, откуда добывались большие металлические фрагменты, которые питали рудную пушку. Путь был рискованным, поэтому он держал в поле зрения окружающее пространство.

Но его мысли неизбежно блуждали вокруг проблем с Юноной и его миссии. Только теперь Юнона была сердита на него, но он действительно предполагал то, что он и Юнона могли иметь совместное будущее, как только все это закончится. Любой из них мог быть убит, мелькнула мысль, но она могла и не захотеть быть с ним, если они выживут. Он часто брал контроль над своими собственными чувствами, но существовала вероятность, что он никогда не будет воздействовать на них.

Чувствуя потребность поразмышлять над этой проблемой, он задерживался в своей каюте дольше необходимого. Прошли дни с тех пор, как он последний раз занимался своим любимым занятием: сражением на световых мечах в поисках центра своей ярости. С тех пор он потерял свой меч, и он использовал световой меч Кота, достичь концентрации стало труднее. Лезвие было старо, но совершенно пригодно к эксплуатации; не это было проблемой. Изменение цвета — аналогично, хотя яркий зеленый цвет действительно иногда удивлял его. Это было скорее проблемой собственности. Часть его, глубоко в его подсознании, знала, что меч принадлежал другому воину. И достичь с ним полной концентрации, как Кота, было невозможно.

Он провел час после его конфронтации с Юноной, меняя один из зеленых кристаллов в оружии Кота на синий, который он нащел на Kaшиике. Потребовалось достаточное количество точных настроек прежде, чем лезвие приобрело свой новый характер — цвет яркой блестящей воды с неожиданно превосходными оптическими свойствами. Само лезвие ничего не весило, но, так или иначе, оно казалось легче в его руке и двигалось с большей скоростью. Он был уверен, что теперь его оружие было лучше, чем прежде.

И оно было его. Независимо от того, откуда кристалл, от кого или кому он когда-то принадлежал, он был теперь его и световой меч — тоже. Он вставал на колени, поднимал лезвие к лицу и смотрел на него, пока мир, казалось, не исчезал. Вода заставляла его думать об океанах и дожде, а не крови его первого светового меча, но это особо не касалось его. Он только нуждался в этом лезвии, пока его миссия не была завершена, в каком бы времени он мог получить новые кристаллы от его Учителя и сделать полностью новый световой меч ситха.

Эта мысль не успокаивала его, поскольку было очень много «если». Если бы они победили… если бы он оставался лояльным к своему Учителю… если бы он не умирал… если бы Юнона так или иначе не заставляла его передумать. Он не мог исключить ничего. Его судьба теперь была, как сказал его Учитель, в его собственных руках. Он мог делать все, что он хотел.

Однако было очень много того, что он хотел…

— У тебя там компания, — сказал голос Юноны по комлинку. — Прямо на твоем пути.

— Имперцы, я полагаю.

— Не похоже на них отсюда. По всей вероятности мусорщики.

Много мусора, подумал он. Конечно, мусор вокруг периметра рудной пушки скорее всего убран ищущими металл землеройными машинами. Ученик не видел опасности в патрульных дроидах, стоящих по краям этой территории.

Концентрируясь и с новой злостью, из-за раздражения к самому себе исключительно на окружающем мире, он искал более глубокие проходы через завалы мусора. В сети запутанных, клаустрофобных пещер он услышал звук стрельбы, становящийся все более громким. Рудная пушка, предположил он, снабжающая гигантскую верфь металлом, который ей требовался. Несмотря на извилистый маршрут, которым он следовал, его цель определенно становилась ближе.

Он спустился глубже, ища сеть коллекторов, которые, как он знал, лежат под более низкими уровнями бесконечного кладбища старых машин. Чем дальше он шел, тем больше дроидов, ищущих металл среди спрессованного мусора, он встречал. Многие походили на трутней-многоножек, ползущих через трещины и щели, вооруженных укороченными лазерами и простыми механическими инструментами. У некоторых вообще не было никаких глаз. Здесь было так мало света в некоторых местах, что надо было полагаться на другие специальные возможности, чтобы отличить металл от органического материала. Когда они находили что-нибудь особенно ценное, они могли призвать помощь в виде роя поддерживающих их трутней к тому месту, или более мощные землеройные машины и фрахтовики.

Ученик обошел один такой рой около входа в коллекторы. Дроиды всех форм и размеров сгруппировались перед останками похороненного корпуса шаттла, который, возможно, был скрыт там в четечение тысячелетия. Шум — гул машин, вой вибро-ножей, и шипение металла — который они издавали, был оглушителен. Странные вспышки света метались вокруг, отбрасывая мерцающие тени на подземный пейзаж. Ученик, не будучи замеченным, пробежал мимо и заскочил в покрытый затвердевший грязью туннель четырехметровой ширины через отверстие, которое какой-то дроид прорезал в нем.

Идти сразу стало легче. Только дважды он делал остановки, чтобы определить направление пути вокруг или через завалы. Заглушенные, неузнаваемые звуки, отражались от стен коллектора, шедшего издалека, возможно, за много километров отсюда. Он столкнулся только с одним рабочим дроидом буквально на последних шагах. Он двигался кругами, бормоча единственную фразу древнего машинного кода. Его чистые фоторецепторы уставились на него, но ничего не увидели.

Чувствуя жалость к нему, он включил световой меч и разрезал это пополам. Разбрасывая искры, он упал мертвым на дно коллектора, прерывая свои механические страдания.

Время в коллекторе тянулось медленно. Когда он посчитал, что уже приблизился к суперсооружению рудной пушки, то начал искать выход. В следующем месте соединения коллектора один более узкий туннель вел вверх, и он без колебаний направился по нему, ощущая ритмичную вибрацию каждым своим суставом. Пушка с орбиты выглядела большой, но теперь он мог оценить истинную ее грандиозность, когда подошел поближе.

Туннель дальше сужался, и колечество мест соединения, которые он пересекал, увеличилось. Некоторые были полностью заблокированы, сокрушенные весом горы мусора выше. Из других доносилась болтовня дроидов, смягченная расстоянием до почти тихого шепота. Путь вперед был укрыт постоянной тенью.

Он замедлил шаг, почувствовав неладное, и активировал световой меч.

— Да, — сказал резкий незнакомый голос. — Я так и думал, что это будешь ты.

Вокруг него со всех сторон возникло движение. Дюжина бронированных родианцев выступила из тени впереди и сзади, где они были скрыты под мусором в туннелях. Он насчитал большое количество оружия, нацеленного прямо на него. Вибро-ножи, гранатометы, мини-орудия: они, казалось, были взяты из разноцветной коллекции трофеев побежденных судов и сильно изменены. Однако, он сильно сомневался в их эффективности.

Так близко, полностью окруженный, он не смог бы отклонить их все.

Особенно смуглый родианец ступил через круг со стороны туннеля. Ученик узнал Дрексла Руша, которого видел в тот раз. Вблизи он выглядел еще более уродливым.

— Опусти оружие, — сказал тяжело родианец с акцентом.

— Только когда твои жлобы опустят свое.

Дрексл рассмеялся. Смех походил на звук разрезаемого ножницами металла во внутренностях дроида. — Ты смел! Но зануда, который убивал имперцев на наших главах, нуждается сегодня в большем, чем смелость.

— О чем ты говоришь? Я здесь не убивал имперцев.

— Я видел тебя, шпионящего здесь, когда тот безумный старый дурак в своем Храме сделал это. Его дроиды держали Империю в страхе в течение многих лет, как ты знаешь. Как только они ушли, планета стала легкой добычей. — Фиолетовое лицо Дрексла скривилось, что, возможно, было улыбкой. — Половина металла уходит отсюда, а что остается, не стоит разрабатывать. И теперь ты приходишь, носясь туда-сюда, строя из себя невинность. Хорошо, что мы увидели тебя сразу и устроили этот небольшой прием. Боюсь, больше здесь нет ничего для вас. Больше нет удачных находок. Твои мастера теперь дважды подумают прежде, чем сунуться сюда снова, когда мы предоставим тебе возможность отправиться за ними. Готовсь!

Налетчики сжали руки на оружии и навели его на различные точки его тела.

— Я думаю, что ты поступаешь неблагоразумно, — сказал он Дрекслу.

— Целься!

Налетчики покосились на светящееся лезвие светового меча.

Прежде, чем Дрексл успел отдать приказ стрелять, нога и телекинетический удар толкнули его изо всей силы. Он не мог отклонить оба удара сразу, но он мог немного отклониться.

Родианцы летали повсюду во внезапно возникшем водовороте мусора. Оружие выскальзывало из их рук. Некоторые были контужены. Труба, согнутая и искривленная, резонирована от силы его удара. Звук, который это произвело, был на мгновение громче, чем гул рудной пушки.

Ученик не тратил времени зря, развивая свой успех. Световой меч превратился в дугу, и он поражал каждого родианца, который сумел встать на ноги. Их визги и крики стали громче, когда он начал использовать молнию ситха. Дрексл бежал во главе группы, призывая своих подчиненных стрелять назад. Ученик отражал все выстрелы, которые до него долетали, и посылал их назад к источнику, вызывая новые крики тревоги и паники.

Туннель внезапно окончился, выводя в пещеру с высокой, сводчатой крышей и грудами оставленного мусора. Ученик почти улыбнулся. Сам того не желая, он попал прямо в логово Дрексла! Если бы налетчики не заманили его в засаду, то он попал бы сюда, так или иначе, и драка была бы неизбежна.

Поскольку налетчики разбежались и звали на помощь, он Силой сбил одну из верхних куч мусора.

Налетчики ниже нее разбежались, поскольку она упала вниз. Пролился дождь хлама. Потолок осел.

Один из налетчиков прыгнул за пульт управления спрятанного за мусором счетверенной лазерной пушки. Ученик присел, чтобы защититься от потока энергетического огня. Отклоненные огненные стрелы вызывали далеьнейшее разрушение стен.

— Останови это, ты, идиот! — закричал Дрексл, размахивая своим оружием позади пульта управления.

Ученик повторил атаку. Помимо его желания, другой луч ударил непосредственно над счетверенной пушкой, погребая ее и стрелка под лавиной мусора.

Дрексл проклинал и призывал родианцев быть верными присяге, дико жестикулируя налетчикам из-за укрытия. У ученика не было с ними никаких реальных проблем, за исключением того, что они узнали его. Это было существенным изъяном в его убеждении, что никто не знает о том, что он сделал на Раксус Прайм в последний раз, когда он здесь был. Это сделало Дрексла серьезной угрозой.

Неудачей для него, подумал ученик, отражая третий луч. «Не оставляй никаких свидетелей».

Крыша теперь тяжело оседала. Отраженный луч обрушил новую партию мусора. Видя, что не было никакого способа, которым он мог бы победить, Дрексл рванулся за реактивным ранцем, прислоненным к дальней стене. Он был слишком далеко для молнии ситха, и ученик бросил в него набор труб, срывая болты их крепления. Подскакивая и уворачиваясь, родианец сумел избежать их. Подхватив ранец и держа его одной рукой за ремни, Дрексл побежал в сторону выхода на дальней стороне помещения.

Ученик протянулся в силе одной рукой к пальме, чашевидной формы и поднял ее в воздух. Ноги Дрексла оторвались от земли.

— Аaa! — закричал он, отчаянно пытаясь нацепить ранец. Он поднялся выше, извиваясь и вопя. Реактивный ранец кашлял и вспыхивал, пытаясь ожить. Ученик на мгновение туго сжал его, держа вниз головой, поскольку Дрексл попытался вырваться на свободу. Когда двигатель взревел на максимальной мощности, ученик отпустил свою хватку.

С заключительным криком Дрексл Руш врезался в пол и ранец взорвался. Ударная волна оказалась слишком сильной для потолка, который разрушался в медленном, но неизбежном падении. Ученик шел через хаос, отклоняя все на своем пути. Позади себя он не оставил никого в живых.

Глава 30

Голос Старкиллера потрескивал в комлинке.

— Ты была права, Юнона. Это был Дрексл.

Она посмотрела через плечо прежде, чем ответить. ПРОКСИ сидел на месте второго пилота, все еще пытаясь проникнуть во планетарный компьютерный интеллект. Koтa, вне всяких сомнений, снова спал.

— Ты думаешь, что Дрексл видел тебя?

— Я уверен, что видел. Но не волнуйся. Я думаю, что я добрался до него прежде, чем он сообщил обо мне имперцам. Ситуация под контролем.

«Под контролем», подумала она. Что он подразумевал под этим? Что Дрексл и его подчиненные были мертвы? Это вызвало боль в ее животе. Сколько существ убил Старкиллер, выполняя свои миссии? Было ли что-то, стояще такого большого количества смертей?

ПРОКСИ что-то сам себе бормотал, но она игнорировала его. Новый сигнал комлинка трещал от электромагнитных помех.

— Я у пушки, — пытался сказать ей Старкиллер. — Я только должен пообщаться с небольшой охраной.

— Хорошо, — сказала она. — ПРОКСИ получил доступ к планам верфи. Как только ты закончишь с имперцами, ты не должен пытаться менять конфигурацию пушки, чтобы стрелять в верфь.

— Это хорошо. Я не хотел бы нацеливать эту штуку голыми руками.

Она была не в настроении для шуток.

— Удачи.

— Спасибо.

Она вздохнула и откинулась назад в кресле. Она испытала неловкость от краткого разговора. Необходимость поддерживать маску утомляла ее. Она не знала, как долго она сможет делать это.

— Мое первичное программирование? — произнес дроид. — Я запрограммирован, чтобы убить моего хозяина.

— Что такое, ПРОКСИ?

— Я попробовал множества стилей и тактик, но я продолжаю подводить его.

Юнона раскрыла глаза удивления. Дроид в замешательстве стоял у места второго пилота.

Она помахала рукой перед его фоторецепторами. Он посмотрел на ее и затем отвернулся в сторону.

— Хорошо, если вы думаете, что это поможет… — сказал он.

— ПРОКСИ, что означает твое «хорошо»?

— Я предполагаю, что вы могли получить доступ к моему основному процессору…

Дроид внезапно двинулся твердым шагом. Его фоторецепторы мерцали, отливая ярко-кровавой краснотой одного из его учебных аватаров — телом красно-кожего забрака.

— ПРОКСИ, с кем ты разговариваешь?

Дроид повернулся, чтобы посмотреть на нее.

— Да. Я уже иду. Только несколько свободных концов, чтобы иметь дело с…

Юнона отодвинулась от него слишком поздно, поскольку ПРОКСИ схватил ее своей рукой.

* * *

Ученик стоял на вершине насыпи жутко пахнущего органического мусора и рассматривал суперсооружение пушки. На Раксус Прайме строились возможно самые большие активы Империи звездные разрушители, которые охраняли космические окраины и подавляли многочисленные мятежи. Он стоял достаточно долго, чтобы выбрать лучший маршрут по сооружению. Ближний периметр закрывал его от охранных дроидов, блуждающих поблизости. Автоматически настроенная пушка стреляла черех определенные постоянные интервалы. Имперские сухопутные войска, очевидно, не опасались серьезного нападения, поскольку переходы внутри здания не были даже огорожены. Избавившись от орудия, он мог фактически спокойно уходить.

Множество ходоков, перемещавшихся по внутреннему периметру могли бы создать проблемы, напомнил он себе. И он должен был найти диспетчерскую пушки прежде, чем кто-то догадается, что он замыслил. Потребуется много дней, чтобы снова запустить огромный линейный ускоритель, необходимый для производства, поставляющего гигантские металлические «пушечные ядра» на орбиту…

Будь быстр, сказал он себе. Это было решением. Не думай слишком много ни о чем. Позволь своим инстинктам вести тебя.

Его инстинкты не очень хорошо работали в других аспектах его жизни, но, по крайней мере, он был все еще жив. Он доверял им последний раз на службе своего далекого Учителя.

— Мой Учитель — не трус, — сказал он Шаак Ти.

— Тогда, почему ты здесь? — спросила она.

Поскольку он мог сделать это, а его Учитель не мог. Это было единственным ответом, который он принимал. Его не знали, и было маловероятно, что он привлечет внимание. Он мог бы даже, однажды, стать более сильным, чем его Учитель — хотя эта мысль казалась почти нелепой. Сколько людей и джедаев бросало вызов Лорду Вейдеру? И все потерпели неудачу. Что делало его особенным?

А потом было видение, в котором он видел серьезно раненого Дарта Вейдера. В настоящем или будущем оно убедительно демонстрировало, что Темный Повелитель был весьма уязвим. Человеческая плоть лежала под маской и броней. Ткань, в конечном счете, смертна.

Но напавший на Темного Повелителя в том видении также умер. Именно так это, казалось, произошло. Умершие становятся более сильными, чем когда-либо, если можно верить словам Императора. Возможно, они были ложью. Возможно, это видение было лишь фантазией. Он не мог сказать, но от этого уютнее не становилось. Ничто не прочно. Никакая тирания не длилась вечно.

Тем временем, у него было дело, которое надо закончить.

Не думай, напомнил он себе. Только делай!

С включенным световым мечом он прыгнул сверху вниз с груды мусора в гущу имперцев.

* * *

Кромешная тьма бессознательности медленно уступала иррациональному фантастическому ландшафту, скомбинированного из лесов Фелуции, Kaшиика, и Каллоса. Эти три мира теперь так перепутались в сознании Юноны, что она не могла воспринимать их в отдельности друг от друга. Точно так же человек, которого она преследовала среди деревьев, возможно, был ее отцом, Кота, или более взрослым Старкиллером. Она не могла убедиться в этом, пока не догнала бы и не развернула его.

Преследование казалось бесконечным. Его темп абсолютно соответствовал скорости ее движения. Как бы она не старалась ускориться, он никогда не становился ближе, но также и никогда не удалялся. Он, казалось, вел ее куда-то.

Также, как и сначала, она была в отчаяниии от невозможности поймать его. Он пробежал сквозь плотную стену молодых деревьев, и когда она последовала за ним, она оказалась на берегу широкого озера. Человека, которого она преследовала, нигде не было видно. Ее внимание было привлечено массивным, кубическим строением, опирающимся на деревянную платформу в центре озера. Строение, казалось, было сделано из твердого камня, без каких-либо окон или дверей. Оно было настолько большим, что облака скользили по его верху. Деревяная платформа, возвышающая его над водой была, очевидно, очень стара. Она прогиналась под весом гигантского каменного куба. Она могла услышать ее скрип с того места, где стояла на берегу. Как раз, когда она рассматривала его, две из опор раскололись и рассыпались. Куб, потеряв равновесие, сдвинулся в том направлении, затем две крайних секции куба оторвались и с плеском ушли в воду.

«Сейчас оно упадет в озеро», сказала она себе. И это было очень плохо. Почему это была плохо, она не знала точно, но была полностью уверена в этом. Стащив свою куртку, который она носила в этом сне, даже при том, что она потеряла ее во время заключения на «Эмпирикале» — она разбежалась и прыгнула в воду, плывя к центру озера.

Она должна была восстановить платформу и помешать кубу разрушиться. Это было единственной мыслью, которая наполняла ее сознание. Но как раз в то время, когда она еще плыла, другая деревянная опора треснула. Куб снова переместился, и еще больше его кусков упало в воду. На нее накатились волны. Она задохнулась, поскольку вода залила ей нос, но продолжала плыть.

Скрипы и стоны ломающегося леса становились громче. Разрушение опор походило на взрывы гранаты вокруг нее. Камни дождем падали в озеро, бросая ее из стороны в сторону. Треск наполовину стих, она попробовала посмотреть, куда она плыла, но огромный каменный куб был невидим за поднявшимися волнами. Она потерялась, и все скоро разрушится, если она сейчас не найдет туда дорогу.

Чья-то рука опустилась, чтобы помочь ей. Она ухватилась за нее, не зная, кому она принадлежит. Пальцы были сильными и теплыми и подняли ее так легко, как если бы она была маленьким ребенком. Она выскочила из воды и стояла теперь на твердой почве. Человек, который помог ей, столя рядом с ней, как гигант. Солнце находилось прямо за его головой, поэтому она все еще не могла разобрать, кто это был.

Смотря на него искоса, она попробовала рассмотреть его лицо. Оно плавилось и изменялось, она пыталась остановить это. Он уменьшался и темнел, а потом принял облик ПРОКСИ с красными пылающими фоторецепторами, котрый протягивал к ней руки.

Она закричала и отступила в воду. На сей раз она не возвращалась, и была рада позволить темноте забрать ее.

* * *

ОПУСТОШЕНИЕ. РАЗРУШЕНИЕ. СМЕРТЬ. Это — то, что я приношу всюду, думал ученик, куда иду. Десять штурмовиков, сто, тысяча… число не имеет значение. Безликие, бесперспективные, доступные, они всегда одинаковыми являются мне.

И это не энергия.

Он обернулся к просеке, которую прорубил через имперские силы. Разрушенные ходоки лежали в дыме разрушения с красно-пылающими глубокими ранами, все еще видными на их бронированной поверхности. Штурмовики лежали грудами там, где они умерли, бесполезно перегруппировываясь, чтобы остановить его. Убитые, взорванные молнией, расчлененные, они приняли быструю смерть. Он потерял смысл жизни. Он хотел только вернуться на корабль, где наверняка оставался его Учитель, но меньше всего он хотел шагать по той же самой старой территории.

Я — оружие своего Учителя, думал он. Я всему несу смерть на своем пути. Но где в этом Сила? Есть уровни мастерства помимо простого акта убийства, котрым Дарт Вейдер никогда не обучал меня. Нужно править, не применяя смертельную силу; иначе не будет скоро ничего, чем можно править. Требуется большее, чем «огромная дубинка», чтобы владеть галактикой.

Страх, решил он. Во что было ключом. Люди боялись его Учителя и Императора больше него. Если он должен будет когда-либо править, как они, он должен сам узнать об этом. Но от кого? Или для чего? Если Дарт Вейдер обучил его этим тайнам, он мог бы подняться против своего Учителя и отнять контроль над галактикой у него. Обучение мастерству ситха, которое он прошел, дало ему немного знаний о Силе. Не могло быть никаких границ в Силе. Ему явно запрещали.

У одного из инженеров, он выбил данные о расположении систем управления. Он поспешил туда через плотную имперскую оборону. Звуки работы пушки были теперь почти оглушительны, как будто находящийся «под кайфом» его мощный конденсатор электризовал его линейные индукционные цепи. Гудение каждой металлической ракеты, которая ускорялась до сверхзвуковой скорости меньше, чем за секунду, было почти физически болезненно. Даже перемещение большой массы руды внутри машины производило больше шума, чем он когда-либо прежде слышал. Он сомневался, что слух восстановится.

Когда он достиг пульта управления, было относительно просто запрограммировать орудие, чтобы переместить цели лишь на немного: от магнитных совков, которые подбирали каждый орбитальный снаряд и несли его на верфь, непосредственно на подобную диску инфраструктуру. Он оценил, что двух выстрелов будет, вероятно, достаточно для достижения цели, но три сделают это наверняка. Кроме того, орбита верфи начала изменяться таким образом, что пушка могло вообще ничего не поразить. Он должен был все точно рассчитать, чобы его миссия принесла серьезный урон Империи.

Он закончил программировать пушку и теперь терпеливо ждал подтверждения. Как только он получил его, он нанес удар световым мечом глубоко во внутренности пульта управления, таким образом обеспечивая, что никто из оставшихся в живых диспетчеров не сможет перезагрузить программу целей пушки. Уверенный, что машина теперь будет следовать ее новой программе, он направился к выходу из сооружения, где воздух, возможно, был не намного более свежим, но, по крайней мере, там он был не так пропитан кровью.

Первое из этих трех пушечных ядер попало в цель. Оглушительный вой подтвердил, что линейный ускоритель был полностью загружен. С волной ускорения, которое заставило пол под его ногами буквально двигаться, шар металла внезапно вырвался из жерла пушки и умчался в небо. Его курс оказался верным. Ученик наблюдал, загипнотизированный, поскольку он уменьшился до точки и полностью исчез из вида. Даже тогда он продолжал следить за ним, зная направление его движения.

Яркий диск верфи был хорошо виден в небе. Он уставился на него. Когда раздался первый из взрывов, он был удивлен его яркостью.

Пушка выстрелила вторым ядром. Он также проследил его путь. Взрывы распространялись по всей суперструктуре верфи. Этот процесс только усилится, когда второй шар достигнет цели. Не было необходимости наблюдать реализацию своего плана. Он знал, что преуспеет. Свое время лучше было потратить на возвращение, чем на наслаждение своей гордостью.

Когда ушел третий шар, он уже достиг кратера, ниже которого когда-то располагалось убежище Дрексла. Дроиды-мусорщики заполнили его, как насекомые. Они набросились на него, как только он приблизился, и он был вынужден разделаться с ними прежде, чем смог продолжить свой путь. Только, когда это было сделано, он посмотрел на небо.

— Юнона, — вызвал он ее по комлинку. — Юнона, ответь мне. Поднимай корабль.

Неожиданно ему ответил Кота.

— Что случилось, парень?

«Ты можешь увидеть это», хотел он сказать, но потом понял, с кем говорит. Он описал сцену словами, как он мог, неспособный оторвать своего пристального взгляда от вида распадающихся обломков верфи. Огромные куски обшивки отрывались и свободно кувыркались в открытом космосе или летели вниз на более низкую орбиту, в то время, как продолжающиеся взрывы завершали уничтожение. Ограждения вокруг почти законченного звездного разрушителя согнулись и разорвались заставляя корабль свободно падать вниз в атмосферу Раксуса Прайма. Он уже был виден — огромный треугольник, пылающий апельсиновым цветом вокруг его носа и боевой рубки. И он падал непосредственно на него.

— Юнона сейчас не может вести корабль, — сказал Кота твердо, и никто не может, даже ПРОКСИ. Мы должны найти другой выход.

— Что случилось с Юноной?

— Сконцентрируся на том, что является важным, парень. Этот звездный разрушитель снижается быстро. Ты должен направить его в пушку.

Ученик на время потерял дар речив, когда понял то, что предложил Koтa.

Кота хотел, чтобы он переместил звездный разрушитель, используя только Силу.

— Вы безумны, — задохнулся он. — Он слишком массивен!

— Что есть масса? — сказал Кота. — Это все в твоем сознании, парень. Ты — джедай! Размер ничего не значи для тебя!

Голос Кота изменился. Неприветливый, пьяные нотки полностью исчезли; на их месте была дюрастиловая броня закаленного боевого ветерана, с которым ученик встретился в первый раз.

— Ты меня слышишь, парень? Потянись и захвати его или ты умрешь на этой куче дерьма!

Звездный разрушитель становился все больше и горел, как треугольная луна низко в небе Раксус Прайма.

Ты — джедай! Размер ничего не значит для тебя!

Он не был джедаем, но смысл был тем же самым. Сила не признавала большой или маленький, темный или светлый, твердый или мягкий. Живые потоки галактики охватывали все диапазоны, от очень маленького до чрезвычайно большого. Звездный разрушитель был частью этого, как и он тоже.

Мог ли его Учитель когда-либо сделать это, или Император, или любой Ситх, или Джедай в истории галактики?

Он сомневался, что кто-то когда-нибудь сможет узнать о его успехе или неудаче в течнение следующих немногих минут.

— Сделай это быстро, парень!

Быстро или медленно было также безразлично Силе, но ученик понял Кота. Чем скорее он начнет, тем скорее это будет сделано.

Дезактивировав световой меч и повесив рукоятку на пояс, он принял открывающуюся позицию стиля Соресу, своей правой рукой и вытянутыми пальцами указывая на звездный разрушитель. Его пустая левая рука была прижата к сердцу. С ногами, стоящими твердо в мусоре, он так глубоко погрузился в Силу, как никогда ранее, и затем пошел дальше, чувствуя, что словно мощная пропасть открылась под ним и его сознанием, он погрузился в нее. Пропасть надвинулась. Его сознание открылось. Физическое ощущение зведного разрушителя отозвалось болью внутри.

Почти одну тысячу шестьсот метров длиной и способный к переносу команды численностью более тридцати семи тысяч, корабль был значимым проектом. Его двигатели и вооружение не были еще полностью установлены, но его гипердвигатель был не превзойден где-либо в Империи по скорости. Там можно было разместить ходоков, бойцов, баржи и шаттлы. Вооруженный турболазерами и ионными пушками, плюс не больше и не меньше, как десять лучей захвата, он мог блокировать всю систему в одиночку. Дюрастиловый корпус был достаточно крепок; чтобы разорвать его инструментами дроидов-мусорщиков понадобится столетие, если он упадет на Раксус Прайм. И это падало…

Центр Силы не всюду, сказал он себе. Он — во мне.

Центр.

Концом его указательного пальца он коснулся звездного разрушителя, становясь с ним в сознании единым целым. Каждый болт, пластина и провод массивной машины ощущались им. Было нетрудно передвинуть руку, палец, единственную человеческую клетку. Он мог управлять ими бессознательно, так почему и не сделать также с другим? Инстинкт при этом был более правильным, чем работа его сознания.

Звездный разрушитель становился все больше с каждой секундой проходящей секундой. Истребители и бомбардировщики высыпались из его ангаров, сгорая в атмосфере.

Ученик игнорировал все это. Он переместил его руку на небольшое расстояние вправо от себя. Удивление от сдерживания огромной, в миллион тонн, машины всего лишь кончиком пальца дезориентировало. Он чувствовал себя так, словно каждое волокно мускулов, нервов и костей стонали вместе с металлическими швами и соединениями звездолета. Что чувствовал корабль, то чувствовал также и он, и даже маленький толчок произвел сильный эффект на такой огромный масштаб. Он сопротивлялся своей инерции, которой обладал. Люки открывались; заклепки трещали; оптические волокна скручивались; трубы рвались.

Звездный разрушитель, казалось, завис высоко в небе. Он переместил руку во второй раз, но вместо того, чтобы изменить его направление, он по ошибке перевернул его. Он должен был применить Силу с учетом силы тяжести и трения. Вращающийся разрушитель мог привести к серьезным разрушениям на поверхности планеты. Его падение было, конечно, ощутимым ударом по Императору, но слишком большое разрушение могло уничтожить его и, возможно, «Блуждающую Тень» смертельным дождем обломков.

Судно рычало и визжало в металлических муках. Он уже приобретал навык; он мог видеть, как курс разрушителя медленно меняется. Он входил в атмосферу под более крутым углом, чем он предусматривал, ярко сияя краснотой и оставляя следы черного дыма и искрящихся обломков. Он почувствовал звук, переданный через ноги: более тяжелый и более длительный грохот, чем при орудийном обстреле. Пустой корпус звездного разрушителя походил на гигантскую трубу, и атмосфера резонировала внутри него. Его тело также резонировало с ним.

Ближе. Разрушитель уже набирал скорость. Атмосфера не могла сильно затормозить падение, и ничто не могло предотвратить неизбежное. И скоро это случится. Множество дроидов пробежало мимо него, покидая место возможного падения. Он проигнорировал их и сконцентрировался на нулевом уровне так близко к рудной пушке, как только мог.

Искры плясали перед его глазами. Края его сознания исчезали в черноте. Светлые и темные водовороты вращались вокруг него, подобно привидениям. Он почувствовал себя на мгновение уставшим. Он был искоркой, пойманной восходящим потоком лесного огня, но, так или иначе, он имел смелость попробовать приказать, чтобы огонь следовал его воле.

Кем он был, подумал он.

Внезапная паника почти заставила его потерять контроль. Звездный разрушитель теперь горел, как метеор, заполняя собой все вокруг него. Корпус был глубоко расчищен от оболочки огнем, обнажив более темный скелет под ней. Это было похоже на череп, ужасную маску, не похожу на маску Учителя. Это вполне могло стать концом всего, подумал он отрешенно. Для него, его планов, его чувств к Юноне, и паренька по имени Гален, который потерял отца давным-давно и чье горе было уже стерто.

Но его имя выжило, а имя имеет энергию. Ученик ухватился за это с отчаянием, будучи обязанным взять ситуацию под контроль, чтобы не потерять себя и свою силу. Он должен был найти свой центр снова, игнорировать чувство растерянности и изменить соотношение сил в его пользу.

Гален противостоял Дарту Вейдеру немного сильнее, чем ребенок Гален, вырвавший световой меч у Темного Повелителя ситхов и смело стоящим перед лицом смерти. Возможно с Галеном жестоко обращались в течение многолетнего обучения и темноты с тех пор, но его действительно увели на темную сторону, пока не появилась возможность вернуться назад в свет?

Ты здесь, Гален? Мне нужна твоя помощь!

Но ответа не последвало.

Катастрофическое падение звездного разрушителя заставило мир встряхнуться. Не было времени, чтобы попробовать еще раз. Тогда за Юнону.

Он сжал зубы и зарычал на небо. Мертвый вес разрушителя переместился в последний раз, изменяя его угол падения достаточно, чтобы вывести его за те последние несколько сотен метров, чтобы не рисковать быть подброшенным ударом. Прошла лишь секунда, и разрушитель упал.

Снимая контроль над кораблем, зная, что теперь он ничего не мог сделать, чтобы поменять его курс, ученик откинулся назад, ошеломленный. Сила покинула его, оставив его выпотрошенным и высушенным. Со звуком конца света разрушитель закончил свой первый и последний полет. Он чувствовал себя разбитым, неспособным найти свой баланс, когда волна мусора и отходов выросла перед ним и закрыла солнце.

* * *

Мир, трясущийся под ней, выдернул Юнону из ее кошмара. Она ухватилась за края узкой койки и вскрикнула в страхе. Судно снижалось! Она потеряла контроль, и они сейчас разобьются!

Но ей потребовалось десять секунд, чтобы понять, что это не так. Корабль не падал, но что-то не менее опасное продолжалось вне его дюрастилового корпуса.

Ее голова кружилась, когда она оторвала себя от кушетки. Вены мучительно пульсировали на затылке, но она проигнорировала это в данный момент и сконцентрировалась на корабле.

— Что происходит? — кринула она. Пол под ней взрыкивал, бросая ее из стороны в сторону. Все вокруг было разбросано. Корпус скрипел и стонал, как океанское судно во время шторма.

Когда она, наконец, добралась до рубки, то увидела Koтa, сжавшегося в кресле второго пилота в слепом бессилии, и неистовое море мусора, на который они, казалось, ехали через обзорный экран.

Она открыла рот при виде этого. Огромные ударные волны грязной воды катились ниже корабля, сжимая и давя мусор Раксус Прайма, измазанный пролитой нефтью и химикатами. Огромный столб дыма заполонил небо впереди, освещенный мерцающим красным жаром от поверхности внизу. Все выглядело так, словно вулкан прорезал кожу планеты, прорываясь, как некий огромный и злостный прыщ. Черный атомный гриб вырастал на вершине столба дыма.

Ударные волны медленно стали затихать. Юнона услышала звук ее собственного дыхания. Оно было таким частым, словно она бежала.

Koтa расслабился на кресле. Его руки встряхнулись, беря комлинк.

— Ты там, парень? — позвал он его. — Пушка разрушена? — Шум статических помех был ему единственным ответом. — Ты меня слышишь, парень?

Юнона боролась с внезапной растущей тошнотой. Голова Кота вертелась кругом. Его слепое лицо было искривлено, словно в агонии.

— Кота, что происходит?

Он не ответил, и вернулся к комлинку и заговорил более нервно:

— Повторяю, парень: орудие было разрушено?

Она, ослабев, опутилась в кресло пилота, чувствуя себя словно ушибленная металлической трубой. Постепенно она приходила в себя. Только Кота и она были на борту судна, это следовало из лихорадочных попыток Кота связаться со Старкиллером. А что с ПРОКСИ? Дроид пошел за ним?

Ее рот открывался, словно от удара, поскольку она вспомнила то, что случилось.

Кота кричал, как если бы статические помехи были личным оскорблением.

— Ответь мне, парень!

Сквозь шум раздался щелчок, сопровожденного усталым, но знакомым голосом.

— Расслабьтесь, генерал. Я все еще здесь. — Кота устало осел.

— Хорошо. Хорошо.

Она не чувствовала себя уверенно.

— Кота, где ПРОКСИ? Он…

Кота махнул на нею рукой.

— Пушка?

— Разрушена. А корабль в порядке?

— Кажется мне неповрежденным, насколько я могу судить.

— Юнона?

Кота выдохнул через нос.

— Она — здесь, но у нас новый набор проблем.

— Имперцы, я полагаю.

— Нет. ПРОКСИ. Этот ваш дроид нарушил свою программу. Он напал на Юнону и исчез.

— Он напал на нее? — Она услышала волнение в его голосе. — Она в порядке?

— Только немного разбита. Это не единственная причина, по которой мы не смогли лететь. ПРОКСИ заблокировал наши коды запуска прежде, чем исчез. Мы можем их разблокировать, но это займет определенное время. До этого мы прикованы к поверхности. Или пока ты не вернешь его.

— Куда он ушел?

— В этом и проблема. Я не слышал, чтобы он уходил. — На лице Кота отразилась ярость, но не только на дроида, предположила Юнона, но и на себя также, потому что он не мог помочь ей, когда она подверглась нападению. — Важно другое — почему он сделал это. Он мог быть имперским шпионом?

— Нет, — сказал Старкиллер тоном, не терпящим возражения. — ПРОКСИ никогда не предал бы меня.

«Нет», подумала Юнона, «но он будет пытаться убить тебя каждый день, пока ты живешь».

— Я думаю, что знаю, возможно, что случилось, — сказала она. — Это — основная программа. Я помню, что ПРОКСИ в то время, как был подключен к пульту, говорил что-то о вызове в его процессоре, когда сошел с ума. — Она коснулась затылка и поморщилась.

— Планетарный компьютер… — повторил Старкиллер. — Да. Это могло быть из-за него.

— Это еще не последняя проблема, парень, — зарычал Кота. — Этот дроид знает все, что мы сделали. Если планетарный компьютер теперь имперский союзник, это означает для нас крах!

«Больше, чем вы себе представляете», подумала Юнона со страхом.

— Мы должны найти его, и быстро.

— Я поищу, — сказал Старкиллер. — Его маяк все еще активен.

— Береги себя, — сказала Юнона. — Был ли повторно перепрограммирован компьютер или нет, ПРОКСИ больше не твой друг, не верь ничему, что он скажет тебе.

Со зловещим щелчком канал связи отключился.

Кота и Юнона сидели, уставившись на пульт и погруженные в собственные мысли. Она отчаянно хотела считать слова Кота правдой, чтобы снять ужасный груз с ее плеч. Старкиллер был убийцей джедаев, преданный Императору и преследующий свои собственные цели, а не из-за беспокойства за кого-либо еще. Было бы лучше бросить его здесь и сбежать с остальными мятежниками, пока еще есть время. Если бы только коды запуска не были заблокированы ПРОКСИ…

Она вспомнила неопределенное видение о распадающемся каменном здании, погружающемся в озеро. Это было сутью ее самой — она разрушалась и опускалась все ниже с каждым прожитым днем.

Не трать впустую свою благодарность мне.

Возможно, и чувство, все еще тлеющее болью в ее груди. Но она не дала ему заполнить себя. Она никогда не смогла бы. Могли бы такие эмоции тратиться впустую, если бы она держала их всегда внутри себя? Или это гнило бы там и душило бы ее сердце?

— Это не ваша ошибка, Koтa, — сказала она старому генералу. — Вы не должны обвинять себя.

Кота не ответил.

Со вздохом она отбросила свою боль, и сконецентрировалась на решении проблемы скорейшего отлета с планеты.

Глава 31

Дождь из пепла начал падать через минуту после того, как ученик закончил разговор с Юноной и Кота. Он игнорировал его, концентрируясь вместо этого на опустошении, которое было недавно понеслось по поверхности Раксус Прайм. Пространство вокруг остатков рудной пушки представляло собой сейчас пустошь. Только маленькая гора обломков возвышалась в центре равнины в месте взрыва. Все вокруг этого центрального пика являлось стенами кратера на много метров выше, на одном из которых он и очнулся, похороненный под слоем исковерканных пластиковых листов. Фрагменты пушки и звездного разрушителя были разросаны вокруг и уже охладились. Некоторые из них послужили источником пожаров, которые теперь погасил сыплющийся пепел. Всюду ощущался запах потревоженного выкапываемого распада и горящих отходов.

Сигнал ПРОКСИ вел по стене кратера вглубь пустоши. Он не тратил ни секунды, преследуя его, минуя дроидов и других мусорщиков, изо всех сил пытающихся освободить себя из-под насыпей хлама. Жуткая тишина наступила вслед за взрывом. Кучи мусора звякали и стонали. Дроиды, пораженные взрывом, жужжали тихо на своем программном языке. Случайные человеческие или инородные крики свидетельствовали, что некоторая часть из них пережила ударные волны.

Вскоре он услышал первые выстрелы из винтовки и понял, что все возвращается к норме на этом мире беззаконния.

Он был ранен в сердце словно тупым ножом словами Кота.

«ПРОКСИ больше не твой друг».

Юнона была единственным его компаньоном за всю его жизнь. Чем еще можно было объяснить действия ПРОКСИ, кроме, как влиянием планетарного компьютера? Он чувствовал себя прекрасно и не хотел думать, что ПРОКСИ заметил изменения в нем, от которых дроид теперь сбежал. Он не хотел предпологать, что ПРОКСИ увидел в присутствии Юноны угрозу жизни ситха. Он не смел вообразить, что ПРОКСИ мог ощутить неуверенность в нем, которая сформировалась, после Kaшиика.

Но, однако, невозможно было проигнорировать полностью тот факт, что ПРОКСИ исчез через несколько минут после того, как он призвал Галена в попытке получить Силу. Это не имело значения, сработала ли попытка или нет. Он сделал это, и это говорило об ошибках в формировании и развитии человека, которым, как он думал, он всегда был.

Он был секретным агентом Дарта Вейдера, способным перемещать звездный разрушитель, но в то же время, кем он был еще? Действительно ли он был бойцом сопротивления, другом, любимым? Он был все еще ПРОКСИ для своего Учителя, был запрограммирован, чтобы служить ему?

Пепел задерживался на его влажных щеках и формировал грязные полосы, которые он не вытирал. Безотлагательность толкала его вперед. Он должен был найти ПРОКСИ прежде, чем планетарный интеллект поглотит его полностью, высасывая все детали планов его Учителя и передавая их Императору. Или, хуже того, оставляя некогда лояльного дроида, копаться в хламе, как любой другой мусорщик.

Ученик Дарта Вейдра не позволил бы этому произойти. Независимо ни от чего, он знал, как превратить гнев и страх в такую силу, какой никакое существо не могло сопротивляться. Ярость от вмешательства планетарного компьютера в сущность его друга горела в нем, как солнце. Он должен был встретиться с ним, противостоять ему тысячекратной силой. Он поклялся себе в этом.

Сигнал маяка ПРОКСИ направлял его к отрогам гор. Ученик придерживался суши, пробегая и перепрыгивая через любознательных дроидов, пытающихся схватить его. Когда враждебные мусорщики или потрясенные взрывом имперцы обращали на него внимание, он просто игнорировал их. Объектом его ярости было интеллектуальное Ядро и ничто иное. Его ничто не могло отвлечь.

Позади него тащились цепочки дроидов, тянущиеся через пустошь, как цыплята позади их матери-несушки. Один за другим, их фоторецепторы изменяли цвет, образуя угрожающее темно-красное созвездие, сосредоточенное на нем. Ядро наблюдало за ним.

След вел вниз в длинную, наклонную шахту под пирамидальной насыпью из пластмассы и других неметаллических фрагментов. Ему пришло в голову, что путь, возможно, терялся в мусоре только для ПРОКСИ. Ядро не нуждалось ни в какой физической связи с внешним миром через информационные кабели и линии электропередачи. Он видел еще более странные огни. Кроме свечения, являющегося результатом выносливых бактерий, питающихся остатками органического материала в стенах, проблеск и мерцающий жар шел с конца туннеля.

Он зажег световой меч и замедлил свой шаг. Независимо от того, что ожидало его, он не собирался поступать опрометчиво там.

Мерцающий жар становился все более ярким. Туннель расширился и вывел его к большому открытому пространству, полному брошенных и превратившихся в утиль процессоров, отреставрированных и соединенных в общую, жужжащую сеть. Кабели свисали от потолка вдали, судорожно вспыхивая. Он нигде не заметил никаких экранов или клавиатур. Ядро не нуждалось в них. Окруженный планетарным сознанием машины, ученик почувствовал себя очень неуютно.

Он шел через лабиринт процессоров, осторожно ступая по кабелям и отведя световой меч в сторону. Он не хотел причинить Ядру больший урон, чем было необходимо. Пока не хотел.

Процессия дроидов последовала за ним, заполняя все доступное пространство между сетью процессоров и укрепленными стенами массивного помещения. Скоро он был полностью окружен пылающими красными фоторецепторами треугольной, круглой, квадратной формы, принадлежащих дроидам — маленьким и огромным. Некоторые из них напоминали големов, которых он видел на кладбище старых машин Каздана Паратаса. Их треск и грохот заглушали бесконечный гул.

Они были глазами и ушами Ядра. Они могли также быть в случае необходимости и кулаками.

Он прошел ржавеющие цилиндрические колонны, столь же огромные, как дом, связанные множеством кабелей, тянущихся к потолку в вышине, и нашел ПРОКСИ с другой стороны, склоненного и подсоединенного к сложному узлу. Он был связан с Ядром кабелем, прикрепленным к его внутренностям через открытую пластину на его спине.

— ПРОКСИ?

Дроид обернулся. Его фоторецепторы были такими же красными, как и у других дроидов. Случайные голограммы сменяли друг друга на поверхности дроида: рыцари-джедаи и Повелитель ситхов, Кота, Юнона и даже он сам. Это происходило в случайном, дезорганизующем порядке.

Его голос был чужим.

— Модуль индивидуальности вашего дроида стерт. То, что вы называли ПРОКСИ, больше не существует.

Ученик постарался держать свои эмоции под контролем.

— Почему ты сделал это?

— Ваш дроид проник в мою систему. Я защищал себя.

— Самозащиту я еще могу простить. Но это — воровство. — Он указал на кабель, соединяющий блок памяти ПРОКСИ с планетарным интеллектом.

— Мне не нужно ваше прощение. Все, чего я хочу — выполнять приказ. Организация. Предсказуемость.

— У тебя это уже есть.

— Только здесь — и даже здесь — я — жертва внешних влияний, что вы и доказали. Император и я стремимся к одной цели, но я боюсь, что его, склонное к ошибкам, органическое мышление не способно управлять галактикой. Я ясно вижу это в воспоминаниях вашего дроида.

— Точно, — он импровизировал, пытаясь выиграть достаточно времени, чтобы добраться до кабеля, соединяющего ПРОКСИ с сетью. — Если ты прочитал воспоминания ПРОКСИ, тогда ты знаешь, какова моя цель. Возможно, мы могли бы сотрудничать. Я мог бы помочь тебе…

— Вы уже помогли мне. — Ядро переместило ПРОКСИ в сторону от него. — Вы доставили мне полностью функциональный звездолет. С ним я могу распространить приказ по всей галактике.

— Мой корабль недоступен.

— Он станет таковым, когда вы — умрете.

Ученик рванул за кабель, но Ядро отбросило ПРОКСИ еще дальше.

— Прощайте, хозяин.

ПРОКСИ преобразовался в бледное подобие Оби Ванна Кеноби и зажег свой световой меч, который висел на его боку. Движения дроида были намного быстрее, чем ранее, понял ученик, когда еле успел блокировать удар. Ядро имело доступ ко всем отчетам, которые сделал дроид; его знание методов владения джедаями световым мечом могло бы быть непревзойденным по всей галактике.

Но знание не было тем же самым, что и опыт, также, как умная технология не была тем же самым, что и Сила. Он был уверен, что сможет победить Ядро в теле ПРОКСИ в честном поединке.

Как только он отпрыгнуал на соседний процессор, чтобы избежать умелый выпад противника, он увидел других дроидов, сужающих круг. Честные поединки в галактике были столь же редки, как джедаи сегодня.

Съезжая вниз по кабелю, он послал в него волну молний ситха. Вспыхнули огни в местах соединения. Процессоры Ядра завопили от внезапной перегрузки, и его дроиды тоже. ПРОКСИ был одним из них, но в отличие от других, он физически был привязан к системе, на которую напал его хозяин, поэтому эффект энергетической волны на нем был более серьезен. Голограмма распалась, и статические разряды электричества потрескивали на каждом соединении дроида.

Ученик уменьшил поток прежде, чем мозг его друга мог полностью сгореть. Должна была остаться часть прежнего ПРОКСИ где-то там внутри, и он скорее согласится на нечестный поединок, чем потерять ее.

Прыгнув вниз с процессора, он ударил световым мечом по кабелю, но Ядро вовремя вернуло обратно свою концентрацию, чтобы сместить тело ПРОКСИ в сторону. Их световые мечи столкнулись.

Голографическая кожа ПРОКСИ преобразовалась в изображение Квай Гон Джинна. Ядро сражалось с учеником в стиле высокого мертвого мастера-джедая быстрыми эффективными выпадами и блоками Адеку`итр. Ядро держало его тело и лезвие меча строго между учеником и кабелем. Каждый выпад ученика в сторону Ядра был ожидаем и отклонялся.

Дроиды с красными глазами, двигались так же быстро, как и ПРОКСИ, и скоро присоединились к сражению. Он сбивал их телекинезом группами, но они неизбежно вставали снова или менялись теми, кто стоял снаружи. Все еще утомленный от своих предыдущих усилий со звездным разрушителем, он применял свои толчки в самый последний момент, чтобы сэкономить свою энергию.

В конечном счете, дроиды не были его врагами. Он должен был найти способ напасть на Ядро непосредственно, не повредив ПРОКСИ. Молния ситха не подходила для этого, но были другие пути.

Он отпрыгнул из пределов досягаемости ПРОКСИ в шумную толпу дроидов-рабов. Дико вращая световой меч вокруг себя, он наносил удары по процессорам. Волны электрических разрядов иссушали воздух. Он еле успел отразить их и вонзил лезвие глубоко в процессоры.

— Больно? — спросил он Ядро.

— Я не чувствую боли, — ответило Ядро через вокодер ПРОКСИ, — мое сознание охватывает всю планету. Ничто, достигнутое здесь тобой ничего не изменит.

ПРОКСИ прыгал по дроидам уже в виде Анакина Скайуокера. Ученик встретил его в воздухе и попытался отразить его удар. Кабель танцевал позади дроида, никогда не мешая ему или не выскакивая вперед. Ядро использовало репульсоры ПРОКСИ, чтобы держать его надежно вне зоны досягаемости его светового меча.

Его физической досягаемости. Без сомнения Ядро ожидало, что он использует телекинез, чтобы разрушить связь, поэтому он его даже не использовал. Но были более действенные способы нападения. Кабель образовал извилистую дорожку по головам дроидов-рабов. Не заняло много времени найти нужную точку. Он легко достиг ее Силой и сжимал, пока электропитание не оборвалось.

Раздался расряширяющийся взрыв, достигший ПРОКСИ. Он дернулся назад. Ученик ждал. Голограммы замерцали и на внешности его друга. Знаменитые личности появлялись и исчезали, люди и инородцы, светлые и темные. Снова он увидел себя и обрадовался, когда кто-то другой вскоре заменил его.

Дым рассеялся. ПРОКСИ выпрямился, и его голограмма приняла форму забрака с глазами, полными ненависти, и многочисленными рожками, вырастающими из его красно-черной кожи. Его одежда была чернее ночи а взгляд — полон жажды крови. Ученик на мгновение отпрянул назад. Он никогда не видел этот учебный модуль прежде. Или это было извлечено из глубин банков данных памяти ПРОКСИ, или дроид просто хранил его для подходящего момента.

Забрак-ситх усмехнулся и двинулся вперед через разделяющее их море дроидов. Ни одного из них теперь не было поблизости кабеля.

— Вы слабы, — крикнуло Ядро, как только он приблизился. — Вы не будете жертвовать этим дроидом даже при том, что я буду поснить о вашем поражении.

Ученик не стал попусту тратить энергию на разговоры, блокируя каждое из движений Ядра и заставляя дроида сделать шаг назад. Горечь сделала его сильным, даже если он теперь не имел выхода для этой силы. Сбивание потолка могло убить их обоих и, вероятно, не сможет сильно навредить Ядру. Если оно действительно распространилось по всей планете, то убить его было невозможно.

Что же из того, чем силен Дарт Вейдер, могло спасти его лучшего друга?

— Насилие рождает беспорядок, — ревело Ядро. — Насилие — угроза управлению. Поэтому насилие будет устранено согласно моим правилам.

— Кажется, что ты подумал обо всем. — Он блокировал комбинацию ударов, которые он никогда не видел прежде во время поединков со своим Учителемм.

— Нет непредвиденного обстоятельства, которое бы я не предусмотрел, — сказало Ядро голосом ПРОКСИ-забрака-ситха.

— Нет?

Ученик отразил атаку дроида рядом быстрых защитных приемов и акробатических движений. ПРОКСИ не мог оказаться близко к нему, какими бы программами он не обладал. Дроид никогда не сможет победить его в поединке на световых мечах, даже с Ядром на своей стороне. Он сражался с целеустремленной интенсивностью, один, намереваясь освободить свое сознание от мыслей и чувств. Существо, с которым он сражаллся, не было ни ситхом, ни ПРОКСИ. Это было Ядро — и пришло время окончания игры.

Они замерли со скрещенными световыми мечами и натиском — человеческая сила и сила дроида, карие глаза и красные фоторецепторы, впившиеся друг в друга.

— Подчинитесь или умрите, — сказало Ядро.

— Есть третья возможность. — Внезапным крутящим движением он вонзил меч глубоко в грудь ПРОКСИ, пронзив корпус дроида. — Я смог убить тебя.

Красные глаза замерцали. На мгновение в глазах ПРОКСИ отразилось удивление, а затем раздался сигнал тревоги. Голограмма вспыхнула и исчезла, открыв ужасную дымящуюся рану в груди дроида. Ученик вытащил лезвие, удовлетворенный, что его удар достиг цели.

Ядро дрожало вокруг корпуса, напрасно пытаясь дотянуться открытого люка, из которого торчал разъединенный кабель. Контроль за металлическими органами дроида был потерян, и ПРОКСИ тяжело опустился на пол.

Все уже было уже кончено, но у Ядра еще имелось в запасе кое-что, чтобы продолжить поединок. Сотни дроидов-рабов стали сходиться к ученику, надеясь сокрушить его под их объединенным весом прежде, чем он сможет добраться до ближайшего процессора. Он откинул их единственным толчком силы и разрезал кожух процессора. Игнорируя оплавленные металлические края, он засунул свою левую руку внутрь.

Молния поднялась по ней и через все процессоры, составляющие сеть Ядра. Он направил весь свой гнев и горечь в волну силы, и результат удивил даже его. За ПРОКСИ, за Юнону, за Koтa и за себя он сжег планетарный разум в шлак.

Дроиды-рабы дергались в ужасном танце. Звук, который они производили при этом, был ужасен, это был крик умирающего сознания, которое никогда не могло даже и думать о собственнолй смерти. Оно должно было быть бессмертным. Оно планировало управлять галактикой. Теперь оно стало только набором проводов, испытывающих приступ безумия, который неизбежно разрушит его.

— Приказ! — Оно ревело и бушевало. — Приказ должен быть выполнен!

Пароксизм дроидов занял минуты, после чего стал убывать, а ученик продолжал выплескивать горячую энергию своего гнева, стирая каждый последние следы воспоминаний, которые заполняли голову ПРОКСИ. Ничего из них не должно было остаться там. Император никогда не должен был узнать, какие силы объединились, чтобы сбросить его с трона. Нет никаких свидетелей — ни живых, ни дроидов.

Когда последнее металлическое тело наряду со всеми процессорами и каждым дьявольским огнем затихло, он позволил себе осмотреться. Он откинул назад голову и закрыл глаза.

Было ли этого достаточно? Хватит ли с него на сегодня? Он так устал. Неделя сна, показалось ему, не могла бы восстановить его силы.

А хуже всего: действительно ли Ядро было право? «Вы слабы», сказало оно ему. «Вы не будете жертвовать этим дроидом даже притом, что у меня останется память о вашем поражении». Это было верно. Он был эмоционально привязан к ПРОКСИ, и мог также сильно привязаться к Юноне и Koтa. Как это оказалось возможным, что ученик-ситх столкнулся с такой слабостью?

Прокси был мёртв.

У них с Юноной не было никакой надежды совместное будущее. Как он мог продолжать жить?

Что-то двигалось в огромном помещении. Он открыл свои тяжелые веки и поднял световой меч.

Одно из тел дроидов зашевелилось. Знакомая рука тянулась и цеплялась за грязь.

— Хозяин?

Он мгновенно вскочил на ноги, разбрасывая тела мертвых дроидов в стороны и освобождая своего друга. ПРОКСИ был сильно поврежден ударом, который разорвал кабель, но его фоторецепторы возвратились к своему нормальному цвету.

— ПРОКСИ, с тобой все в порядке? Ты можете стоять?

Дроид попытался, но не сумел поднять свое туловище.

— Боюсь, что нет, Хозяин. Лучше вы оставьте меня здесь, где я лежу.

— О чем ты говоришь? Мы сможем восстановить тебя, как только я доставлю тебя на корабль.

— Ядро… — ПРОКСИ коснулся своего лба. — Хозяин, оно сожгло часть моего процессора. Мое первичное программирование было стерто. Я теперь для вас бесполезен.

Он улыбнулся. Надежда оставалась.

— Ты никогда не был бесполезным, ПРОКСИ. И ты не останешься здесь. Держись.

Дроид казался очень легким на его руках, он пробирался через мертвых дроидов и разрушенные процессоры по направлению к выходу наружу, на темный дневной свет.

Часть 3. Мятежник

Глава 32

Пустыни Роммамуля пылали горячим, апельсиновым пеклом под светом своей главной звезды. Юнону бросало в пот каждый раз, когда она смотрела на это. Она была на поверхности только однажды, когда Старкиллеру понадобилось купить пару новых плечевых суставов для ПРОКСИ, и она не хотела рисковать кораблем больше необходимого. Обедненый горными разработками мир пах голодом и войной. К счастью, его соседний мирный Осариан был достаточно отдален для извечного конфликта между двумя цивилизациями системы, чтобы сопротивляться. Иначе она настояла бы, чтобы они нашли какое-нибудь другое место, чтобы залечь на дно в ожидании известий от их cотоварищей-мятежников.

Бейл Органа уведомил их пять дней назад о ряде встреч, проведенных им на Кантаме с Гармом Белл Иблисом и Мон Мотмой. Очевидно, они договорились, и начало мятежа медленно приближалось. Это было хорошей новостью. В то же самое время, однако, причастность двух печально известных лидеров сопротивления и беглецов придавало всему определенную драматичность. Если бы Император когда-либо услышал переговоры Альянса за восстановление Республики, не было бы пределу его мести.

Соответственно, минимальное имперское присутствие вокруг Роммамуля делало это место удобным, чтобы на некоторое время скрыться, также, как и факт, что оно было недалеко от Коррелианской системы. Передачи голонета были там более свежими, чем они на Внешнем Кольце. Юнона следила в новостях за любыми сообщениями об их деятельности и детально изучала имперскую пропагандистскую машину в поисках намеков на беспокойство. К настоящему времени голонет оставался лишенным информации о восстании и саботаже на Kaшиике и Раксус Прайме, или упоминаний, что произошло с похищенными вуки, секретных проектах, требующих рабочей силы рабов.

Она сказала себе, что это не было плохим признаком. Люди замечали разделение политических сторон. Император не мог не знать, что вооруженная оппозиция против его режима растет, и те, кто мечтал о его свержении и отстранении от власти, теперь имеют новых союзников, наращивают силы.

Их миссия состояла в том, чтобы ждать информацию от Бейла Органа о подтверждении места встречи повстанцев, которое в данную минуту оставалось неопределенным. «Блуждающая Тень» прыгала три раза из системы в систему, оставаясь каждый раз на один шаг перед предполагаемым и слишком вероятным преследованием.

Задержка оказалась более долгой, чем она представляла. Это и пребывание на одном корабле со Старкиллером день за днем, только недолго общаясь и не задерживаясь в одном с ним помещении дольше, чем на несколько секунд. Она оставалась в рубке и зонах обслуживания корабля; он находился в своей каюте, где спал или ремонтировал ПРОКСИ. Koтa шатался между ними еще более неприветливый и сосредоточенный на самом себе, чем обычно, после Раксус Прайма, хотя, почему это было, он отказывался говорить. Иногда напряженность была настолько велика в воздухе, что она чувствовала, что может утонуть в ней.

Все были в ожидании: восстание, планы Старкиллера, ее жизнь…

— А не могли мы полететь в Кореллию и там подождать сообщения? — спросила она Кота на седьмой день. — Я подозреваю, что это — то место, где должна состояться встреча. Не требуется быть идиотом, чтобы понять это, если вовлечен Белл Иблис.

— Тем более это — причина для нас, чтобы нас там не было, — ответил ей экс-джедай. — Все опасаются, что нас обнаружат в этом районе.

— Они никогда не обнаружили бы нас, — заспорила она даже при том, что знала, что он был прав. — У нас есть маркировочный контур и…

Она замолчала при звуке металлических шагов на палубе позади нее. Она повернулась вокруг и подняла руки, автоматически защищая себя после того, как в последний раз на нее в кабине напал дроид. Внезапная паника запульсировала по венам ее шеи.

— Я сожалею о нападении на вас, капитан Эклипс, — сказал ПРОКСИ с небольшим поклоном. — Пожалуйста, позвольте мне принести безграничное извинение за мои действия на Раксус Прайме. Ваше имя никогда не было в списке моих целей и не появилось бы никогда, если бы не Ядро, нарушившее мое первичное программирование. Я рад, что просто оставил вас без сознания, чтобы вы не последовали за мной и оказались источником тревоги. — Дроид снова поклонился. — У вас есть право разобрать меня на части и сдать в металлолом, и я не буду возражать, если вы выберете этот вариант. Я многократно спорил с моим хозяином по этому поводу, но я остаюсь на этой точке зрения.

За плечами дроида она увидела Старкиллера, выглядящего злым и взволнованным одновременно, словно боящегося, что она могла бы на самом деле принять предложение ПРОКСИ.

— Нет, ПРОКСИ, — сказала она, вынужденная изменить свою оборонительную позу. — В этом нет необходимости. Давай просто забудем, что это произошло. Рада тебя снова видеть. Выглядишь совсем, как новый.

— Боюсь, что нет, капитан Эклипс, но спасибо за ваши добрые слова.

Он смотрел на нее с надеждой, и она мучилась, как сменить тему разговора.

— Ммм… мне надо осмотреть генератор заднего щита. Я думаю, что лучше обнаружить неисправность сейчас, чем он откажет в нужный момент.

— Конечно, капитан Эклипс.

ПРОКСИ бодро зашагал прочь, и она подумала, что он был бы в менее прекрасном настроении, если бы она приняла его предложение. Конечно, на «Блуждающей Тени» было бы тихо без бесконечных поединков между ним и его хозяином, но она предполагала, что теперь, когда он вернулся на своих ногах, все вернется в свое обычное русло. Может быть, признаки его дисфункции станут очевидными вовремя.

Старкиллер тоже смотрел на неё.

— Спасибо, — сказал он.

Юнона поворачивалась и сидела, потупившись.

— Ты уверен, что его процессор чист? Ядро, возможно, напичкало его всеми видами вирусов.

— Его сознание — его собственное, — заверил он ее. — Из всех нас, он, вероятно, единственный, кто может это сказать.

— Говори за себя, парень, — отозвался Кота.

Старкиллер взглянул на старого генерала.

— Скажи своему другу, сенатору Органа, что мы не собираемся сидеть, сложа руки. Сопротивление должно действовать, а не сыпать обещаниями.

Он удалился в свою комнату, а она снова стала ждать. Казалось, это было единственным, что ей оставалось делать.

* * *

Двумя днями ранее она оставила свое привычное место, чтобы освежиться. По возвращению, почувствовав себя намного лучше со свежей памятью и дыханием, она услышала разговор Koтa и Старкиллера в кокпите.

— … не могу определить твой стиль, — говорил старый генерал. — Мне поможет это понять, если ты скажешь мне, кто был твоим настоящим учителем.

— А кто говорит, что вы должны понять меня? — ответил Старкиллер. — Там будет Гарм Белл Иблис. Он не знает ничего о вас, или чего-то, что может вам угрожать.

Юнона задержала дыхание.

— Единственная угроза, о которой каждый должен беспокоиться — Император, — продолжил Старкиллер тоном, предполагающим, что беседа окончена. — Я могу убить его. Это — все, что вы должны знать.

Koтa долгое время молчал.

— Будь осторожным, парень. Когда ты говоришь так, я ощущаю тень темной стороны, обращающейся к тебе.

Эти два мужчины сидели в напряженной тишине. Когда Юноной решила, что настало время вмешаться, Старкиллер заговорил снова.

— На Фелуции, была девушка — ученик, который обратился на темную сторону. Я позволил ей уйти.

— Бейл рассказал мне. И что?

— Была ли у нее надежда, когда она упала?

Koтa щелкнул языком.

— Это то, что случилось с твоим учителем?

Старкиллер не ответил.

— Ах, — воскликнул Koтa, наконец. — Оставь меня в покое, парень. Ты мучаешь меня своим молчанием.

Юнона вернулась назад, поскольку Старкиллер выходил из кабины. Когда дверь в его каюту закрылась за ним, она вошла в рубку и увидела, что Koтa, сидящим в кресле и обдумывающим что-то свое тайное.

Она почувствовала, что злится на них обоих. Что было в этих мужчинах, которые окружали ее, чтобы таиться в тишине, или говорить кругами о правде, которую они скрывали? Она могла сказать Кота о Старкиллере, но генерал был полон бесконечным отчаянием и постоянной готовностью жаловаться. Конечно, никого на самом деле не заботило, как звали Старкиллера или кем был его учитель. То, что он сделал, было всем, что имело значение.

В зависимости от того, сказала она себе, что он на самом деле делал.

* * *

На восьмой день Старкиллер позвал ее и ПРОКСИ в свою каюту.

Она заколебалась, задаваясь вопросом, правильно ли она расслышала, затем оставила задумавшегося Koтa и направилась по гудящему кораблю. Дроид встретил ее у входа каюты, и они вместе вошли в ее тусклое угловатое пространство.

Старкиллер стоял в ее центре. Выражение его лица было очень серьезно. С шипением дверь закрывалась за ними.

— Стой там и не говори ничего, — сказал он ей, указывая на угол, где она будет скрыта в тени. — ПРОКСИ, начинай.

Дроид встал между ней и Старкиллером. Она могла только видеть Старкиллера и силуэт ПРОКСИ.

Огни замерцали и потускнели почти до темноты. Старкиллер глубоко вздохнул и склонил голову.

Металлическая поверхность ПРОКСИ ожила и начала изменяться.

Темная тень упала поперек каюты.

— Мой лорд, — сказал Старкиллер, и сердце Юноны остановилось.

Темная фигура, которая теперь стояла на месте ПРРКСИ за секунду до этого, заговорила.

— Твои действия на Раксус Прайме оставили Императора… раздосадованным. — Свинцовая интонация Вейдера послала рябь отвращения вниз по спине Юноны. — Кто еще присоединился к твоей цели?

Старкиллер поднял голову, чтобы посмотреть прямо на своего учителя.

— Враги Императора осторожны. Я заслуживаю их доверия и уважения, но некоторые из них остаются все еще подозрительными. Если когда-либо обнаружится, что я говорю с вами, то мои усилия не приведут ни к чему, и у нас не будет никакой армии, чтобы бросить вызов Императору. — Он выпрямился. — Вы не можете вызывать меня. Я сам свяжусь с вами.

Пальцы Вейдера в перчатке сжались в кулак.

— Когда?

— После того, как союз будет сформирован и готов ударить по основам Империи.

Темный Повелитель ничего не говорил в течение долгого времени. Его мысли были скрыты всепокрывающей черной маской. Юнона хотела надеяться, что разговор был закончен, когда Вейдер, наконец, медленно кивнул.

Она была наедине со Старкиллером впервые после Фелуции. Был ли это момент, именно тот, который она так долго ждала?

«Есть большой конфликт в тебе», сказал ему Вейдер когда-то. «Твои чувства к новым союзникам становятся более сильными. Не забывай, что ты все еще служишь мне».

Мысль, что он может быть не полностью проигранным делом, заполнила ее надеждой, но это была надежда, оцениваемая вполне реальной неуверенностью. Когда она видела, как он шатался на Раксус Прайме, неся своего сломанного дроида в одиночку, выражение на его лице почти сломало ее решимость подозревать его. Мысль о потере его старейшего товарища сделала его эмоционально голым — даже если это был дроид, который пытался убить его всю его жизнь. Она видела конфликт в его лице, о котором говорил Вейдер. Она поняла тогда, что его мнение о нем не было полным.

Все же, когда она выбежала, чтобы встретить его и попробовала принять часть веса ПРОКСИ на себя, он оттолкнул ее в сторону и продолжил идти самостоятельно. Это было, как если бы он чувствовал, что его эмоциональная уязвимость была вызвана ею, как будто она так или иначе управляла его чувствами, и она в нем разожгла гнев. Это не было ее ошибкой, которую она совершила. Она не заставляла его спасать ее на «Эмпирикале». Он, возможно, легко оставил бы ее и вел корабль самостоятельно.

Ситуация не была ничьей ошибкой. Она просто была. Скорее всего. он решил, что так будет лучше.

— Мы летим на Кореллию, — сказал он. — Они все будут нас там ждать — Бейл и его союзники…

Она не могла сказать, был ли он рад или испуган.

— Хорошо, когда это произойдет, то у тебя будет твой мятежный союз, — сказала она. — Что ты собираешься с ним делать?

Его глаза встретились с её.

— Поверь мне, Юнона. Я стараюсь для нас обоих.

Она хотела верить ему. У нее не было никакого выбора, кроме как верить ему. Она была поймана в ловушку, в сети возможностей. Только время сказало бы, могла ли она найти свой путь из всего этого снова.

Звук голоса Кота, зовуего их от кабины, отразился эхом по кораблю.

— Пора, — орал он. — Мы можем, наконец, лететь.

— И куда? — спросила она Кота, садясь в свое крусло и сжимая свои пальцы

— На Кореллию, конечно.

«Я знала это». И Старкиллер также знал прежде, чем услышал голос Кота. «Как это и случается, мне уже проложили курс». Она проверила навигационный компьютер. Маршрут автоматически обновлялся каждые полчаса, в то время как она спала. Рядом ловких движений она привела в движение субсветовые двигатели, чтобы подтолкнуть судно с орбиты — не столь быстро, чтобы привлечь внимание, но и не слишком медленно. Она очень хотела начать действовать, несмотря на внезапные бабочки в ее животе. Она так сильно желала, чтобы это произошло, что теперь почти боялась этого. Они достигли роковой черты…

Она посмотрела на экран и увидела там отражение Старкиллера, стоящеего сзади кабины с глазами, смотрящими вперед, как если бы он мог уже видеть их судьбу. Она не могла прочитать их выражение и отвлечься от его присутствия, которое раздражало ее.

Что, если Вейдер выбрал ее исключительно для того, чтобы проверить как Старкиллер выполняет свои обязательства? Что, если он теперь провалил этот тест?

Она щелкнула выключателем, и «Блуждающую Тень» поглотило гиперпространство, двигаясь так гладко, как это было в первый раз, когда она сидела в его кабине.

Глава 33

ГИПЕРПРОСТРАНСТВО. КОСМОС. АТМОСФЕРА.

Юнона никогда не удивлялась моментам пересечения этих границ пространства, сколько она летала. Ученик задавался вопросом, пропускала ли она когда-либо эти мгновения в дни славы, будучи летчиком-истребителем, когда ее работой были обстрел и бомбежка, или перевозка пассажиров по галактике. Он предположил, думая о Раксус Прайм, что она увидела там некое действие, но это было едва очаровывающим. Плата была ужасна, и его члены команды видели многое, что не было желанным.

Koтa выглядел как обычно, когда находился вне своей каюты. Это разочаровало его. Он надеялся, что генерал мог бы подняться над его обычным унылым испугом сейчас, когда восстание делало определенный шаг вперед. Но он сказал себе, что не стоит удивляться. После месяцев депрессии и запоя, требовалось кое-что необычайное, чтобы вернуть старика назад.

Садясь в откидное кресло позади Юноны, ученик изучал странное новое спокойствие, которое окутывало его сейчас. Два противоречащих чувства все еще тащили его в расходящихся направлениях: одно к восстанию, другое к его Учителю. Между этими двумя оставалось еще место для Юноны и Императора. Он был пойман между ними как акробат на натянутом канате, необходимостью поддерживать постоянный и трудный баланс.

Этот баланс ускользал от него до недавнего времени. Оставляя Раксус Прайм, он обещал найти способ уничтожить Императора и в то же самое время оставить Юнону в своей жизни. В течение полной недели он считал очевидные альтернативы много раз, на грани безумия. Но одна новая возможность появилась у него: создать альянс повстанцев, как запланировано, но вместо того, чтобы затем предать его — оставить для собственных целей. Тогда, когда Император уйдет…

«И что?» он спросил себя. Самому управлять галактикой с неопытной кучкой повстанцев? Править миром с Юноной на его стороне? Отказаться и исчезнуть навсегда?

План был пронизан сомнениями, но это был его план. Он находил собственное направление, а не шел путем, продиктованным ему его бывшим Учителем. Он мог следовать ему в полном понимании, что он на самом деле следует его собственной судьбе.

И Юнона доверяла ему…

Возможно, думал он, ей можно доверять. Возможно, действительно дикая осуществимость его плана состояла в том, что повстанцы могли помочь ему уничтожить его Учителя, таким образом освобождая всех.

Он вряд ли осмелится думать об этом.

Было достаточно знать, что встреча будет проходить, как запланировано, защищенная от предательства. Восстание разгорится везде, куда в конечном счете дойдет. Достижение этого решения, наконец, дало ему отсрочку между враждующими сторонами внутри него. В то время, как тонкий баланс по его мнению был поддержан, он почувствовал больше внутреннего мира, чем он имел в течение многих месяцев.

«Блуждающая Тень» спускалась с полярной орбиты по северо-западным горным цепям планеты. С расстояния планета была поразительно красива, с двумя широкими океанами, окружающими умеренные, ухоженные страны. Промышленность была главным образом ограничена, чтобы двигаться по кругу, таким образом биосфера Кореллии была сохранена, разрушительное воздействие промышленности, как на многих других мирах, было предотвращено. Находились, однако, небольшие участки поверхности, которые приводили доказательства прошлого неумелого руководства. Их посадочная площадка была одним из таких мест, это был разрушенный город посреди высотной пустоши. Он не знал его названия или что случилось с ним, но некогда опаленные огнем, а теперь обледеневшие и крошащиеся здания вошли в зону видимости.

Все предприятия терпят неудачу, в конце концов. Все памятники падают. Даже самый грандиозный план редко переживает его создателей. Если бы он, Дарт Вейдер или Император должны были умереть завтра, кто помнил бы странные заговоры, которые объединяли их?

Юнона вела корабль уверенно, огибая руины, а затем мягко посадила его рядом с тремя шаттлами, края которых были сглажены снегопадом. Один из транспортов был Бейла Органа. Охранники, одетые в униформу, заняли места между всеми тремя шаттлами и приземлившейся «Блуждающей Тенью».

— О-кей, — сказала Юнона, — мы на месте. Я всегда знала, что истории о Кореллии были несколько преувеличены.

— Похоже, что они все здесь. — Он был слишком сосредоточен, чтобы принять шутку. — ПРОКСИ. Пошли.

Она повернулась.

— Разве Koтa не идет с тобой?

Он оглядел пустую рубку.

— Похожий, что это мое соло. Пожелай мне удачи.

Ее лицо стало решительным.

— Ты не пойдешь туда один. Подожди.

Она быстро поднялась с кресла пилота, поправляя то, что оставалось от ее униформы, и поправила волосы. Щелкнув скрытым выключателем, она открыла потайную дверку и достала пистолет, который прикрепляла к поясу.

— Я буду позади тебя.

— То есть, ты будешь говорить мне, куда не стоит идти, — сказал он.

Она указала на световой меч, висящий на его поясе.

— Только не заставляйте меня нуждаться в этом. Это — все, что я должна сказать.

Он кивнул, не осуждая ее, и они вышли в снег.

* * *

Охранники в меховых куртках проводили их троих в руины, не говоря ни слова. Они шли долго каменными коридорами. В импровизированной комнате для переговоров стоял прямоугольный стол, достаточно большой, чтобы за ним смогли разместиться двенадцать человек. Около него стоял Бейл Органа, облаченный в служебный костюм. С ним рядом стояла прямая строгая женщина с измученным заботами лицом, которая, возможно, была сенатором Мон Moтма с сектора Бормеа, и широкоплечий человек с длинными седыми волосами и усами, бывший сенатор от Кореллии Гарм Белл Иблис. Органа приветственно кивнул, но его коллеги никак не отреагировали на вошедших.

Ученик вошел без колебаний, чтобы встать перед ними. Белл Иблис стоял непосредственно напротив него, у северной стены комнаты. Снежный купол над ними вызывал ощущение сомнительного равновесия его между небом и землей, словно в любой момент мог упасть вниз.

Большая каменная дверь позади них скользнула, закрываясь. Юнона вздрогнула и немного отступила в сторону, присоединяясь к мужчинам и женщинам в униформах Кореллии, Чандрилы и Aлдераана. По команде Бейла Органа ПРОКСИ замерцал и принял голографическое изображение его дочери, Лейи, переданное из другого конца галактики. Она, также, кивнула в приветствии.

— Друзья. — Бейл Органа первым нарушил тишину. — Спасибо за прибытие. Я знаю, что это было трудное решение. Встречаясь здесь, мы все рискуем нашими жизнями. — Он кивнул головой в сторону ученика, который выпрямился при этих словах, но ничего не сказал. — Я полагаю, что есть у нас надежда на лучшее будущее, — продолжил Органа. — Эта встреча является началом времени, в котором мы не будем должны собираться в тайне, времени, в котором все будут жить в мире и процветании, свободном от хомута страха, который Император набросил на галактику. Я полагаю, что вместе мы сможем претворить наши мечты в реальность.

Мон Мотма кивнула.

— Мы долго обсуждали это, — сказала она. — Мы согласны, что время для дипломатии и политики прошло. Пришла пора действий.

— Хорошо рассчитанных, — согласился Белл Иблис грубым, низким голосом.

— Логично, — продолжил Органа, — имеет смысл присоединиться к нашим силам. Мое богатство поможет финансировать такое восстание, в то время как Гарм обеспечит наш флот и Мон Мотму солдатами. Мы работали в противоположных направлениях в течение многих лет, ожидая катализатора, который примирил бы нас. Я полагаю, что теперь у нас есть такой катализатор, и что мы были бы глупцами, если бы не использовали его в своих интересах.

— Все, в чем мы нуждались, было кем-то, кто взял бы инициативу в свои руки, — сказала Мон Мотма, обращаясь к ученику. — Мы знаем, что Сила на нашей стороне.

— Короче говоря, — сказал Гарм Белл Иблис, глядя узкими, осторожными глазами, — мы согласились следовать за вами. Мы присоединимся к вашему союзу.

— Вы спасли двух из здесь присутствующих, — торжественно закончила Лейя Органа. — Если Император думает, что он может третировать нас всегда, он ошибается.

— Вы неправы в одном пункте, принцессе, — сказал голос от дверного проема.

Ученик повернулся. Двери открылись снова, впуская в комнату Кота.

— Парень спас троих из нас. — Кота выглядел теперь не растрепанным и спившимся, а закаленным боевым генералом. Его слепые глаза были раскрыты, и его ботинки сияли отполированной чистотой. Каждый своенравный вихор его седых волос теперь аккуратно лежал на своем месте. Тремя решительными шагами, он пересек комнату, чтобы встать перед учеником и положить руку на его плечо.

— Я также присоединяюсь к его восстанию, если не будет возражений.

Ученик схватил его скрюченные пальцы.

— Я думал, что вы все еще остаетесь в стороне.

Кота улыбнулся.

— Я, наконец, добрался.

За плечом генерала ученик увидел Юнону, посветлевшую лицом. Она кивнула.

— Тогда решено, — сказал Бейл, его голос вырос до ораторского. — Позвольте этому стать официальной Декларацией Восстания. Сегодня мы клянемся опрокинуть Империю, чтобы галактика и все ее народы стали однажды свободны, будь то человек или гамадриас, вуки или виквай. Каждое мудрое существо имеет неотделимое право жить в безопасности и бороться за это право, если когда-либо…

Звук мощного взрыва заглушил его. Пол под ними вздрогнул; пыль дождем посыпалась сверху.

Улыбка Бейла Органа исчезла. Он отступил от стола и повернулся, чтобы встать перед дочерью.

О ПРОКСИ! — крикнул он. — Прекращай передачу!

Дроид отключил голограмму и вновь стал самим собой.

Второй взрыв встряхнул помещение. Ученик подбежал к северной стене и выглянул из-за каменных опор. Звездный разрушитель вырисовывался в верхних слоях атмосферы. Истребители мчались к ним по небу.

— Нет, — прошептал он. — Нет!

Позади него взорвалась дверь, и его крик потонул в шуме бластерного огня и криков.

Глава 34

Пистолет Юноны оказался у неё в руках раньше, чем прогремел первый взрыв, но она не знала, куда направить его. Старкиллер выглядел шокированным, как и все в комнате. Когда он выбежал на уступ, чтобы выглянуть наружу, его удивление только увеличилось.

Юнона понимала, что что-то пошло совсем не так.

Дверь сзади неё взорвалась, толкая её вперед в облако пыли и каменных осколков. Она закрыла лицо руками и кувыркнулась, будто была натренирована, припала на колено, направляя пистолет на открытый вход. Облака дыма и пыли прорвались через пролом, подсвечиваемые сзади вспышками света. Сквозь звон в ушах она услышала звуки сражающихся и умирающих людей. Сенаторские охранники бросились в рукопашную, но она всё еще не стреляла, ожидая одного единственного решающего выстрела, который собиралась сделать.

Стало больше криков. Дым приобрел красноватый оттенок. Неясная тень приближалась из него.

Юнона трижды нажала на курок. Все три выстрела были отражены ярко-красным мечом. Один взорвался рядом с её ногой, снова оправляя её в полет и оглушая. Пистолет отлетел в сторону.

Дарт Вейдер широким шагом вошел в проход, словно властелин мира. Отряд штурмовиков позади него явно воспринимал его именно так.

— Возьмите их живыми, — приказал он, указывая на трех сенаторов. — Император хочет лично расправиться с ними.

Прежде чем кто-либо среагировал, Кота быстрым движением схватил световой меч с ремня Старкиллера и прыгнул на Темного Лорда. Вейдер поднял руку и в силе схватил генерала за горло. Кота выпустил световой меч и отчаянно схватился за невидимые пальцы, сжимающие его горло, но давление только усилилось. Когда он перестал сопротивляться, Вейдер бросил его тело в сторону штурмовиков и обратил своё внимание на что-то еще.

Бейл Органа, Мон Мотма и Гарм Белл Иблис были окружены. Сенатор Коррелии кидал яростные взгляды на Дарта Вейдера, в то время как его компаньоны стояли с гордым достоинством. Мон Мотма подняла свой подбородок.

Но не ее искал Вейдер.

Старкиллер стоял между колоннами арки у северной стены. Он застыл в позе едва ли проигравшего, еле сдерживаясь. Его глаза пылали. А кулаки сжались.

Дарт Вейдер наклонил голову.

— Ты хорошо потрудился, мой ученик.

Бейл Органа громко прошипел сквозь зубы. Если бы взглядом можно было убить, Старкиллер был бы уничтожен прямо на месте. Гарм Бел Иблис покраснел до глубоко пурпурного цвета, а Мон Мотма стояла неподвижной и отстранённой как скульптура изо льда.

Прежде чем Старкиллер смог обнаружить, где упал его световой меч, каменный конференц-стол поднялся в воздух и метнулся в его сторону. Разрушив три колонны, он полетел прямо в грудь Старкиллера, откинув его в снег. Никого не замечая в комнате, Вейдер поднял световой меч и широким шагом пошел к нему.

Юнона с трудом поднялась на ноги, но металлическая рука остановила ее от безрассудного смертельного поступка.

— Не сейчас, капитан Эклипс, — прошептал ПРОКСИ в ее ухо. Он толкнул ее вперед в сторону коридора, в котором, казалось, не было штурмовиков. Пока защитники были растеряны, он принял точное ее изображение, включая и угольную пыль на висках, так что ее отсутствие не будет замечено. — Вы понадобитесь моему хозяину позже.

Борясь с волной шока, грозящей полностью завладеть ей, она сделала так, как советовал дроид, задержавшись на лестнице, разрушенной бомбардировкой.

Вейдер здесь и Старкиллер не ожидал этого!

Если она сможет вернуться вовремя на корабль, и если Старкиллер переживет сокрушительный удар Вейдера, возможно, не все еще потеряно.

Полусмеясь, полуплача от безрассудного оптимизма, она устремилась по направлению к шахте, ведущей к толпе имперцев внизу.

Глава 35

Окруженный обломками, ученик съежился, зарывшись лицом в снег. Он был благодарен за каждый мучительный короткий вдох. Он должен был умереть. Подобный удар убил бы любого. Тот факт, что он еще дышал, свидетельствовал об ошибке, допущенной его Учителем.

Он был рожден более крепким, чем думалось.

Скрип тяжелых ботинок по снегу приближался к нему, и он знал, что потребуется не одна ошибка, чтобы победить Дарта Вейдера.

Он поднял голову, слова мучительно давались ему сквозь стиснутые зубы.

— Вы согласились остаться в стороне…. — Кровь капала с его зубов на ледяную землю.

— Я солгал, — сказал его Учитель, — поскольку я решил начать все с самого начала.

Сила темной стороны подняла его со снега в воздух. Боль угрожала перегрузить его нервную систему, но он не дал крику вырваться наружу.

С самого начала?

— Вы никогда не планировали, — он задыхался, — уничтожить Императора!

— Нет, не с тобой.

Вейдер бросил его к ледяному утесу. Ослабевшими руками он зацепился и повис на краю обрыва.

Мир повернулся на мгновение и не успел он подумать, что он, возможно, в обмороке, как сорвался. Основание утеса было тысячами метров ниже, невозможно далеким. Оно не казалось ближе, что озадачило его на мгновение.

Когда он пришел в себя, то обнаружил что все еще цепляется за край скалы из последних сил.

Чувство понимания наполнило его. Миссия, которую его Учитель поручил ему, была завершена: мятежники были собраны в одном месте, таким образом, их можно было захватить и убить. Это было причиной того, что он был спасен, когда Дарт Вейдер предал его по приказу Императора. Его последней обязанностью была его смерть.

Но было также и чувство вины. Планируя использовать Альянс повстанцев во имя своих собственных целей, он заслужил любую судьбу, которая ожидала его.

Но часть его бушевала от способа, которым его обманули. Он предал своего Учителя, да, но его Учитель сначала предал его. Эта часть его стремилась подняться и возобновить борьбу. Силой он мог победить Дарта Вейдера и освободить остальных.

Убей своего Учителя, поскольку ты теперь стал вдвое сильнее.

Только теперь он понял, что пытался сделать Вейдер.

По приказу Императора…

Это действительно весь был так с самого начала. Его возрождение, его «смерть», даже его похищение с Kaшиика. Вейдер и его ученик были марионетками, танцующими под мелодию Императора, сейчас и всегда.

Он хотел рассмеяться, но все, что у него получилось, это короткий, болезненный кашель.

Его Учитель появился над ним, вырисовываясь огромным силуэтом, затмевая мир.

— Без меня… — прошептал ученик, — ты никогда не будешь свободен…

Дарт Вейдер поднял кровавое лезвие, но звук другого светового меча, зажигающегося позади него, вынудило Темного Повелителя обернуться.

Ученик не мог держать больше открытыми свои глаза. Его пальцы оцепенели; он не мог вообще ничего чувствовать. Невесомый, он, казалось, дрейфовал далеко от стены утеса. Его глаза были закрыты, но, так или иначе, он мог все еще видеть. Как если бы из положения сверху, он наблюдал поворот его Учителя вокруг, чтобы встать перед Oби Ван Кеноби.

Темный Повелитель поежился. В этот момент колебаний Учителя высокий мертвый джедай напал. В самый последний момент Вейдер парировал его выпад, затем парировал снова. Он отступил назад к краю утеса, а затем собрался. Двумя широкими ударами, мелькнувшими в холодном воздухе, он разоружал Keноби и разрезал его пополам.

Как только половинки упали на землю, голограмма, окутывающая их, пропала. Судорожно вдрагивая и рассыпая мелкие детали в снег, ПРОКСИ дернулся один раз, а потом его фоторецепторы погасли.

Дарт Вейдер подошел и пнул дроида. Он не реагировал.

Вспомнив про ученика, он вернулся назад к утесу. Парень, которого он вырвал с Кашиика, смотрел на него беспристрастно, не боясь, быть обнаруженным. Но Вейдер не увидел ничего, потому что не было ничего, на что можно было смотреть. Его бывший ученик был меньше, чем мысль на ветру, удаленным из всего, кем он был и всего, что он не сумел сделать, и больше, чем то, чего он достиг прежде.

Вейдер опустил световой меч и пошел назад в руины, где штурмовики связали повстанцев, как преступников, и вывели их через разрушенные двери.

Внезапно ученик вернулся в свое тело. Край утеса и завершение его жизни были далеки, много дальше него. Он не мог чувствовать ничего вообще, ни физически, ни эмоционально, кроме неопределенного любопытства.

«Что является смертью?» спросил он себя. Сначала видение будущего… потом оставление тела…

Мир как будто почернел, и сразу стало холодно. Он признал то, что не может ничего с этим поделать и позволил всем своим проблемам уйти прочь.

Последняя мысль пронеслась в его сознании: «Жаль, что я не сказал Юноне…»

Затем, он провалился в глубокую, лишенную сновидений темноту.

Глава 36

Юнона моргнула, приводя корабль в чувство. Самый быстрый запуск, который она когда-либо выполняла, возможно, вывел ее пределы досягаемости имперской засады, и маскировка, возможно, давала ей много возможностей уйти от звездного разрушителя. Все же не было ничего, что она могла сделать, но ждать, пока войска Вейдра не иссякнут перед возвращением на сцену. Она была вынуждена занять невинно выглядящую орбиту вокруг Кореллии и ждать возможности улететь. Если бы она стартовала слишком быстро, она могла бы подвергнуть риску единственную возможность, которую она имела в запасе.

«Вы понадобитесь моему хозяину позже», сказал ПРОКСИ. Независимо от того, что дроид имел в виду, она надеялась, что это сработало; иначе она вернулась бы напрасно.

Шаттл Вейдера стартовал в водовороте пара. Сопровождаемый эскортом истребителей, он состыковался со звездным разрушителеми и исчез из вида. Она не знала точно, что ее удерживало, но она могла представить.

«Возьмите их живыми. Император хочет казнить их лично».

Расстраивающее чувство безысходности заставило ее встать и расхаживать внутри корабля, надеясь сбросить часть энергии, переполнявшей ее. Но это не помогало. Слишком много было воспоминаний внутри тесных кают: старая повязка Кота, брошенная в грузовом отсеке; комната отдыха, в которой она впервые наблюдала внутренний конфликт, раздирающий Старкиллера; несколько лишних запчастей, оставшихся после ремонта ПРОКСИ.

Она пыталась кричать, но эхо делало корабль еще более пустым, чем было до этого.

Наконец звездный разрушитель покинул свою орбиту и выдвинулся из атмосферы. Она наблюдала за каждым миллиметром его пути, тревожась, что это могло быть приманкой. Даже когда он достиг открытого пространства и привел в действие гипердвигатель, она сидела неподвижно еще десять длинных минут, чтобы убедиться, что пространство свободно, и КорБез не появился для зачистки. Местный диктатор был немного больше, чем просто марионетка Императора. Как с Кашиииком и Раксус Праймом, были все свидетельства того, что здесь скоро будет то же самое.

Прежде, чем это могло случиться, она бросила корабль в быстрый, скрытый спуск, без надежды надеясь, что кто-то мог выжить.

«Блуждающая Тень» парила на репульсорах, на уровне гнезда орла. Она осматривала через экран разрушенные опоры и непосредственно помещение, где проходила их встреча. Все было пусто, кроме обломков и ожогов от выстрелов на стенах. Сенаторы ушли, конечно, и Koтa также. Трупы упавших телохранителей лежали в коридоре снаружи, но она не увидела ничего, кроме планетарных униформ среди них.

Кое-что попалось на глаза на карнизе снаружи: единственное тело, разрезанное надвое. Она задохнулась, узнав серый цвет корпуса ПРОКСИ. Снег уже почти замел его, и она качнула корабль слегка вверх, сдувая его. Это освободило от снега участок поверхности, где он лежал, и она заметила ряд следов, ведущих к краю утеса. Она не хотела смотреть, но полетела к нему. У основания пропасти темнела крошечная коричневая точка. Юнона потянулась к датчикам, но передумала. Она должна была увидеть ее собственными глазами.

Ведя судно вниз вдоль стены утеса, она готовилась к тому, что найдет там внизу.

Он лежал на боку, как ребенок одной рукой прикрывая лицо. Движение корабля его волосы и плащ шевелиться в подобии жизни. Это была жестокая иллюзия. Снег под ним не был толстым, чтобы смягчить падение с высоты.

С рациональным бесстрастием кого-то держащего ее эмоции тщательно под контролем, она обдумывала, забрать ли его тело или оставить его, как часть материального свидетельства в надежде, что это поможет КорБезу удостовериться в том, что здесь произошло…

Его рука шевельнулась в нисходящем потоке воздуха, и она предположила, что это также была иллюзией.

Когда она шевельнулась снова, она почти уронила в спешке корабль, чтобы посадить его, и побежала к нему прежде, чем команда отключения достигла двигателей.

Он пробовал сесть, без особого успеха, слабо маша в воздухе левой рукой. Она встала на колени рядом с ним и обняла его. Как только она подняла его, он смог уже согнуться. Это удивило его, и он искал ее своим одним открытым глазом, словно не заметил, что корабль сел.

Его губы шевелились, но она не могла услышать, что он говорит.

— Это — Юнона, — сказала она на всякий случай — падение могло затронуть его память или восприятие.

— Юнона, — повторил он, как если бы изо всех сил пытался что-то вспомнить. — Меня зовут… — Он остановился и сглотнул. — Меня зовут Гален.

Это прорвало дамбу. Она прижимала его к себе и плакала о ПРОКСИ, который умер, пытаясь защитить его, о тех, чьи надежды и мечты казались верными, чтобы следовать им. Она оплакивала себя и жизнь, которую она потеряла, когда Дарт Вейдер предал их в первый раз. Она оплакивала Альянс повстанцев, который умер сразу после рождения. Она оплакивала всех людей галактики, судьба которой покоилась в таких слабых и склонных ошибаться руках.

Он слабо погладил ее по плечу, пытаясь успокоить ее, ей от этого стало только хуже.

В конечном счете, волна горя ослабла, и она вернуля контроль над собой. Его конечности оцепенели, и он мог их отморозить. Это казалось глупым, когда трап корабля от них на расстоянии менее пяти метров.

— Мы должны идти, — сказала она.

Он кивнул, и вздрогнул, когда пошевелил правой ногой.

Его кости должны быть были разрушены на тысячу осколков, подумала она. Однако, он был в состоянии стоять и даже идти с ее небольшой помощью. Вскоре теплота судна окутала их обоих. Он дрожа упал на место второго пилота и положил голову на свои руки, в то время как она запускала двигатели и готовилась к старту.

Он восстанавливал в памяти свое ужасное падение вниз с утеса. Когда они поднялись к вершине утеса, он сказал:

— Остановись здесь.

Перед ними развернулась сцена предательства Вейдера. Он уставился на остатки дроида со сжатой челюстью и горящими глазами, а потом сказал:

— Мой световой меч.

Она поняла. Там было достаточно места, чтобы приземлиться, но он был на ногах прежде, чем она смогла предложить это. Мучительно двигаясь, он шел назад к трапу и подождал ее, чтобы открыть люк.

Когда люк распахнулся, он выпрыгнул из него и захромал в гнездо орла. Он не тратил впустую времени, вновь появившись секунды спустя со своим выключенным световым мечом в руке. Она снизилась, чтобы он мог легче войти. Как только она услышала шаги его ботинок на палубе, она закрыла люк, привела в действие маскировку и рванула в небо.

— Их увозят, — сказал он, как только сел в кресло. — Вейдер везет их Императору.

Она не увидела никакой причины сомневаться в его уверенности или успокаивать его. Но были элементы плана Вейдера, которые вызвали ее удивление, если так можно было говорить.

— Я не понимаю, — сказала она. — Почему Вейдер позволил нам — нет, рекомендовал нам разрушить несколько имперских объектов?

— Чтобы скрыть ложь, — сказал он, его губы сжались в тонкую белую линию. — Деньги, звездолеты, жизни штурмовиков — бессмысленны для Вейдера. Я был ему нужен, чтобы найти врагов Императора, независимо от цены этого. И я сделал точно так, как он хотел…

Она видела его горе, превращающеес в возмущение, от того, что он понял, каким был дураком для своего Учителя. Было трудно поставить себя на его место, но их жизни действительно имели несколько пунктов наложения: предательство; обязательства, которые управляли ими, с пониманием их неправильности; все более и более неясное будущее перед ними.

Неуверенная, как он это воспримет, она протянула руку и положила ее на плечо Старкиллера.

— Да, ты действительно делал то, что он хотел. Нет никакого смысла скрываться от этого — и теперь судьба Альянса лежит на твоих плечах. Вопрос только в том, что ты собираешься делать с этим?

Он посмотрел на нее, пораженный ее честностью, и затем опустил глаза на рукоятку светового меча на его коленях, борясь со своими эмоциями и мыслями. Она сняла руку с плеча и позволять ему размышлять дальше, понимая, как много заняло у нее времени, чтобы поверить в мотивы повстанцев — и она даже не поняла, когда совершила тот поворот, когда полностью перешла на сторону противников, пока Старкиллер не обнаружил, что предан прежде, чем они вернулись к Раксус Прайму.

Когда он поднял голову и повернулся к ней, он был решителен. Горе превратилось в гнев, и тот в свою очередь вылился в определенность. Это походило на наблюдение процесса, как углерод превращается в алмаз под огромным давлением. Старкиллер становился другим человеком также, как она видела преображение Koтa в течение его короткого пребывания на Кореллии.

«Не Старкиллер», напомнила она себе. «Гален».

— Надо найти Вейдера, — сказал он жестким голосом. — И повстанцев.

Она кивнула, думая, что это кажестся простым, но, вероятно, будет совсем наоборот.

Они покинули атмосферу планеты и включили ускорение. Звездный разрушитель, который вез победившего Вейдера и его пленников, давно исчез.

— Куда? — спросила она, задав первый из множества вопросов, которые волновали ее.

Он закрыл глаза и откинулся назад в кресло второго пилота.

— Не засыпай, не дав мне хоть какую-то идею, — сказала она, неспособная сдержать беспокойство в голосе.

— Я не сплю, — сказал он, не открывая глаз. — Я размышляю. Джедаи могут иногда видеть будущее.

Он выглядел напряженным и неуклюжим. Она никогда не видела его руки, сложенными на коленях. Конечно, подумала она, это не было то, чему его обучал Дарт Вейдер. Его размышление не имело никакого отношения к охоте и убийству, или преследованию невинных.

— Ты делал это прежде? — спросила она, задаваясь вопросом, обучаются ли этому или это приходит с годами.

Он встряхнул головой.

— Я никогда раньше не был джедаем.

Он стал каменно неподвижен. Она открыла рот, затем закрыла его. Пусть лучше он концентрируется, а она продолжит готовить корабль к гиперпрыжку.

Кореллия сжималась до сине-зеленого шарика позади них по мере удаления. Она скачала навигационные данные орбитальных станций планеты и перепроверила их. Все было в соответствии с параметрами настройки навигационного компьютера. Затем она провела полную диагностику гипердвигателя, чтобы удостовериться, что в него не вмешались имперцы. Корабль находился вне ее видимости в течение часа, но и этого времени могло хватить, чтобы внести изменения. Инерционные компенсаторы могли быть подстроены таким образом, чтобы подвести в серьезный момент и уничтожить каждого на борту при огромном ускорении, достигаемом в течение скачка. Щиты могли дрогнуть, делая корабль уязвимым для воздействия межзвездной пыли. Пустые квантовые генераторы полей могли быть рассчитаны так, чтобы выдернуть их из гиперпространства в никуда. Она могла подумать еше о дюжине путей, которыми Вейдер, возможно, снизил их ставки на спасение. Она проверяла все их один за другим.

Никто не следовал за ними от Кореллии. Насколько она могла сказать, никто не заметил их отлет.

Гален рядом с ней дышал медленно и спокойно с закрытыми глазами. Прошел час, ни ничего не изменилось. Независимо от того, что он делал, это очевидно не давалось ему легко. Ее понимание Силы было ограничено историями, дразнящими суеверными убежденими старой и устаревшей религии — плюс слухи, которые продолжили циркулировать по Империи. Чистка джедаев, возможно, была годы назад, но люди долго помнили. Служащие и чиновники определенного поколения все еще помнили Приказ 66 и войны клонов. Сообщение и пересказывание таких историй создали странный фон искаженных фактов, ошибочных убеждений и чистой дезинформации, которая появлялась всякий раз, когда упоминалось слово «джедай».

Палубы корабля слабо завибрировали. Заинтересованная этим, она проверила датчики. И нашла то, что и предполагала — они проходили сейчас через плотную область межпланетной пыли.

Когда вибрация стала более сильной и более длительной, чем прежде, она стала волноваться о том, что пропустила какой-либо вид повреждения — возможно, генератор, стабилизаторы, или даже жизнеобеспечение…

Слабый звук слева прерывал ход ее мыслей. Она повернулась, чтобы посмотреть на Галена, и ее глаза расширились от удивления.

Его световой меч плавал в воздухе перед ним, медленно поворачиваясь, словно в свободном падении.

Юнона уставилась на него на мгновение, а затем вернулась к проверке генераторов. И остановилась, зная, что в них не вмешались. Она могла чувствовать, что поле вокруг нее работает в обычном режиме. К парящему световому мечу присоединились ее бластер и кобура, чашка и датапад. Корабль задрожал снова, как если бы что-то мощное и таинственное тонко воздействовало на его функции.

Глаза Галена двигались под его закрытыми веками. Складка образовалась между его бровями. Его губы дрожали.

Она подняла руку, чтобы встряхнуть его, но ее пальцы без усилия отклонились. Сила исходила от него, заполняя корабль.

Его взгляд стал хмурым. Его голова поворачивалась направо и налево.

— Гален? Ты в порядке? — Его руки сжимались и разжимались, тогда как тело дергалось и подскакивало. — Гален, ты меня слышишь?

Он тихо застонал, словно увидел кошмар. Его кожа была гладкой от пота.

Она присела на месте пилота, неспособная сделать что-нибудь, но могла лишь наблюдать.

Он застонал снова, на этот раз громче. Объекты, плавающие в воздухе, начали вращаться вокруг него. Замерцали огни на пульте.

— Нет, — сказал он отчетливо. Его голова дергалась из стороны в сторону, его лицо, исказилось от боли. — Нет, Koтa!

Его глаз открылся. Она задыхался. Объекты вокруг него попадали на пол. Он в течение секунды не смотрел ни на что, выглядя дико и испуганно. Его грудь вздымалась и опадала, словно он только что пробежал марафон. Его дыхание было единственным звуком во внезапно возникшей тишине кабины.

— Что? — спросила она, не в силах больше перенести тишину. — Что ты видел?

Он повернулся и посмотрел на нее, словно не узнавая.

Тогда он встряхнул головой, и видения, омрачающие его, отпадали.

— Ужасную вещь, — сказал он треснутым голосом. — Огромная космическая станция все еще работает… — Он внезапно вскочил и схватил ее за руку. Его пальцы сжали ее с удивительной силой. — Да, — продолжил он. — Проложи курс на систему Хоруз во Внешнем Кольце.

Холод, более холодный, чем горный снег Кореллии, охватил ее.

— Что ждет нас там, Гален?

— Я расскажу тебе по дороге, — сказал он, отступая немного. — о том, что знаю об этом, по крайней мере.

Она увидела новое горе в его глазах, и это испугало ее.

— Ты знаешь, чем это закончится? Для Koтa? Для нас?

Он заколебался, затем качнул головой.

— Нет.

Она не была уверена, что поверила ему, но оставила расспросы и стала готовить корабль к переходу на скорость света.

Глава 37

СИСТЕМА ХОРУЗ.

Гален извинился, когда направился в свою каюту, чтобы проверить световой меч и разобраться в мыслях, окутавших его сознание. Он предположил, что последние были своего рода размышлениями, разобраться в которых и Юнона не могла помочь. Успокоение ее присутствием в рубке не было тем, в чем он нуждался теперь.

Планета Деспайр.

Он стал на колени в центре комнаты и взял в руки оружие, тщательно разбирая его на части и повторно устанавливая их одну за другой. Световой меч никогда не горел красным светом, но им все равно владел ситх. Его кристаллы никогда не были бы чисты снова. Он заменил их все, привел в действие лезвие, и нашел резонанс улучшенным. Как оружие оно выполняло ту же функцию, но в его руке оно будет служить лучше, чем когда-либо. Звезда Смерти.

Все, в чем Империя была заинтересована, сводилось к оружию.

Вздохнув, он отключил лезвие и вспомнил видения, которые он получил, медитируя. Он бросал взгляд в будущее несколько раз и раньше, и теперь это было отлично от его предыдущих попыток. На сей раз это было его сознательным выбором — проникнуть за границы настоящего, и он сделал этот выбор с чистым желанием. Это не требовало трактовки. Фактически, это было более трудно, потому что вместо того, чтобы помнить отдельные фрагменты, теперь он помнил все, и не все это могло быть верным. По крайней мере, не все сразу.

Будущее представлялось беспорядком возможностей немного вероятных, невероятно маловероятных фактов, которые были неизменны в каждом отдельном случае. Звезда Смерти была одной такой вероятностей: огромное преимущество в бою, которое, когда будет закончено, будет нести еще больше угрозы со стороны Императора и гарантировать ему полную подчиненность галактики. Ее местоположение он определил уверенно, и именно туда забрал Вейдер своих заключенных.

Ученик знал это точно и очень уверенно. Остальные видения были набором противоречий. В некоторых он выжил; в других он погиб. Юнона жила; Юнона умерла. Они были вместе; они были порознь. Повстанцы побеждали; повстанцы погибали. В одном будущем даже ПРОКСИ был все еще жив, что, очевидно, не произошло в границах того временного диапазона, который он сейчас занимал.

Проблеск более обширной вселенной — то, что могло быть и, возможно, не было таковым — причиняло ему боль и готовило к тому, что могло стать еще более трудным.

Мысль о ПРОКСИ вызвала боль в сердце. Дроид был освобожден Ядром от его первичного программирования на Раксус Прайме, и это позволило ему пожертвовать собой ради своего хозяина, а не пытаться его убить. Разве стоила свобода того, если она несла смерть? А если бы он пожертвовал своей жизнью ради ПРОКСИ, поменялись бы роли? И сделал бы он это ради Юноны?

Каждый раз, когда Юнона называла его Гален, он чувствовал укол эмоций совсем иного рода.

На Раксус Прайме, когда он обладал наивной смелостью паренька, и должен был сбить звездный разрушитель, ничто не мешало ему. Никакие воспоминания, никакие лица похороненных людей, никакая скрытая сила. Его с тех пор беспокоил тот факт, задавался он вопросом, ошибалось ли его видение на Kaшиике или Гален был полностью стерт, что от него ничего не оставалось?

Но теперь он понял. Когда он повернулся к Юноне у основания утеса и сказал ей свое имя, это был он, а не призрак его самого когда-то. Гален уже был там на Раксус Прайме. Он обладал силой, чтобы сделать то, что он должен был сделать. У него всегда она была. Он был настолько же Галеном, насколько был учеником Дарта Вейдера, и который думал о Юноне, чтобы стать сильнее. Они были одним и тем же человеком.

Он все еще не мог думать о себе так. Он был только учеником во всей его сознательной жизни. Должны пройти годы прежде, чем он полностью вылечится от своего Учителя, если он проживет их…

Он закрыл глаза от усталости и был немедленно захвачен видениями:

… мертвый Император и Дарт Вейдер, управляющий Империей с ним, стоящим рядом…

… мертвый Дарт Вейдер и ученик, посвященный в рыцари Императором, как его преемник…

… Koтa, предающий его и их обоих, умирающих в фатальном выдохе Силы…

… сражение Koтa с Императором и смерть от молний ситха…

— Подходим к Хорузу, — вызвала его Юнона из рубки.

Он открыл глаза, неуверенный, как долго он был в своих будущих воспоминаниях. Встав на ноги, которые все еще чувствовали себя слабыми после событий, которые случились недавно, он повесил световой меч на бедро и присоединился к ней, поскольку судно вышло из гиперпространства.

* * *

Звезда Смерти была именно такой, какой он видел ее через Силу. Размером с маленькую луну, она угрожающе злобно висела у тюремной планеты, все еще строяшаяся, но уже узнаваемо сферическая, с вогнутым блюдом, покрытом рябью с одной стороны, словно большой кратер, возможно служащим средством связи или системой датчиков. Линии станции были стерты тысячами строительных дроидов, массивных подъемных кранов и огнями сварки, которые затмевали даже те, что они ведели на Главной верфи Раксуса. Промежутки во внешней металлической броне делали видимым огромный скелет, достаточно сильный, чтобы держать конструкцию в целости при существенном ускорении. Генераторы защиты размером с дом блокировали все в пределах их радиуса действия. Он не знал спецификации различных двигателей, реакторов, и систем жизнеобеспечения, от которых будет зависеть дьявольская станция, когда она полностью войдет в эксплуатацию, но он мог это представить.

Иногда воображение не было хорошей вещью.

Телеметрия показывала тысячи судов в диапазоне действия их датчиков. Непосредственная близость станции была заполнена судами поддержки, подвозящими сырье. Некоторые были шаттлами короткого диапазона, очевидно, курсирующими между строительной площадкой и тюрьмой на Деспайре. Другие были оптовыми фрахтовщиками BFF-1. Уставившись на невероятное строительство, развернувшееся перед ним, ученик понял, что он нашел ответ на один вопрос.

— Я предполагаю, что это объясняет, желания Империи заполучить рабов вуки, — сказал он. — Только дроиды не могут строить этого монстра. Такого количества рабов не найдется ни в одной Имперской тюрьме.

Юнона отрешенно кивнула, ее внимание сосредоточилось на том, чтобы вести корабль. Они перемещались быстро, помня нагрузку на стигиум-кристаллах в устройстве сокрытия. При таком соседстве с множеством эскадрилий истребителей, поддерживаемых ни больше, ни меньше, как шестью звездными разрушителями, пространство тщательно патрулировалось. «Блуждающая Тень» должна была двигаться быстро, чтобы их не обнаружили и не перехватили. Даже на максимально безопасной скорости, это было затруднительно.

Его живот скрутило от мысли, что произощло бы затем.

«Блуждающая Тень» скользнула за фрахтовиком, который громыхал поперек их курса между двумя другими к Южному полюсу станции. Вращающиеся металлические обломки, как свидетельство, возможно, несчастного случая, кувыркались поперек их пути, и Юнона позволила щитам включиться. Края коридора, которым они следовали, становились все более узкими с каждым километром их полета.

— Юнона…

— Не говори, — она решительно смотрела вперёд, не отпуская рычагов управления. — Не говори ни слова.

Он сдержался, поскольку щиты приняли другие удары, на сей раз от маленького дроида, преследовавшего потерянную деталь вытянутыми манипуляторами. Удар вызвал крен судна.

Она поглядела на него.

— Только скажи мне, что ты все еще уверен. Это — именно то, что мы должны сделать, так?

— Да.

«Блуждающая Тень» летела через облако оранжевого газа, который без сомнения сделал корпус видимым. Юнона качнула корабль вправо, чтобы избежать кувыркающихся обломков размером с маленький астероид и только что избежала столкновения с тройкой истребителей, которые внезапно появились из-за другого фрахтовщика. В процессе спуска щиты отразили еще пять ударов. Один щит слева уже сигнализировал предупреждение.

— Хорошо, — сказала она, щелкая выключателями. В тени гигантского подъемного крана, «Блуждающая Тень» внезапно остановилась. — Вся. Я не могу двигаться дальше.

Ученик перепроверил телеметрию. Они только что прошли через поле, поддерживающее тонкую атмосферу вокруг массивного сооружения. «Для рабов», понял он.

Воздух был холоден и разрежен на расстоянии ста метров от поверхности.

— Мы достаточно близко, — сказал он одновременно со звуком открывающегося трапа. Его световой меч был на его бедре. — Держи судно в укрытии и жди.

Она последовала за ним к выходу. Держа одну руку на его плече, она просмотрела выглянула наружу. Зрелище было грандиозным со всеми дроидами и судами, сверкающими навигационными огнями.

— У меня плохое предчувствие, — сказала она.

Он попытался придать голосу беззаботный тон.

— Тогда мы должны делать все только правильно.

Она отвернулась от зрелища и посмотрела на него.

— Я увижу тебя снова?

— Если я освобожу повстанцев, им понадобится транспорт. — Он приложил все усилия, чтобы казаться беспечным, но ее глаза говорили, что обманывать не стоит. — Вероятно, нет.

— Тогда я предполагаю, что я никогда не буду должна загладить этого. — Она притянула его ближе к себе и поцеловала прямо в губы.

Чрезвычайное удивление было его первым ответом. Время словно замедлилось, и он почувствовал, словно падает. Неожиданно он обнял ее и вдохнул ее аромат, смакуя ощущения Юноны Эклипс, бывшего капитана Имперского военно-воздушного флота, а теперь — пилота Альянса повстанцев; Юноны, его компаньона и случайного спарринг-партнера в эти долгие недели и месяцы; женщины, которой он доверял свою жизнь неоднократно, и будет снова доверять без колебаний.

В течение одного долгого, замечательного момента, они были только Юноной и Галеном, и все было правильно.

В этот момент что-то ударило по щитам «Блуждающей Тени», и пол под ними дрогнул. Они отступили друг от друга, чтобы удержаться.

Она оглянулась назад на корабль, очевидно, разрываясь между ним и своими обязанностями. Ее глаза сияли всеми цветами Звезды Смерти и ее собственным свежим, красивым синим цветом. Он встал на краю трапа. Ее вкус был все еще силен на его губах. Он улыбнулся.

— До свидания, Юнона.

Прежде, чем она могла сказать что-нибудь, он повернулся и нырнул в грязную атмосферу. Пылающий золотом защитной энергии Силы, он упал прямо и свободно, как стрела к поверхности Звезды Смерти внизу.

Глава 38

Детали, затененные вверху, приобретали выраженную четкость при приближении. Юнона посадила корабль выше экватора в месте, похожем на окруженную стенами траншею, заполненную строительными машинами, рабами, и грузовыми ходоками. Штурмовики держали вуки под постоянным прицелом. Лазерные сварщики послали брызги огня в воздух, скрепляя вместе гигантские листы металла. Широкие секции корпуса оставались неполными, обеспечивая доступ к внутренностям станции для роев многоногих дроидов, помогающих в строительстве. Ленточные конвейеры компонентов парили на репульсорных подъемниках с места на место, как бабочки, пересекаясь под немыслимыми углами.

Ученик пробирался через связки гигантских металлических прогонов и других развалин в падении, доверяя Силе, чтобы защитить себя. Поскольку он приблизился к поверхности Звезды Смерти, он перевернулся и спускался теперь вперед ногами, готовясь к приземлению.

Он опустился на сером корпусе на чистом участке между двумя главными строительными площадками. Его меч сразу оказался в его руке. Глянув вверх только однажды, он не сумел разглядеть «Блуждающую Тень» среди других движущихся точек вверху. Если у Юноны было достаточно здравого смысла, она уже была вдали от этого места и в безопасности.

«Будь в безопасности», пожелал он ей. «Будь в порядке».

Освободившись от мыслей, он выбрал между востоком и западом наугад и начал искать путь в станции. Он мог чувствовать мастера Кота и остальных где-нибудь в огромном суперсооружении, но их следы в Силе были затенены присутствием огромного страдания и боли. Если бы Император также был там, то проблема стала бы более трудной. Ученик никогда не встречал Учителя своего Учителя лично, но Владыка Ситхов, который единолично вычеркнул почти каждого джедая в галактике, может бросить достаточно глубокую тень, чтобы скрыть что-либо.

Доверие удаче также не приблизит его к цели. Экваториальная траншея была более пятисот километров длиной. Он должен был найти карту или проводника…

Перемещаясь подобно привидению от укрытия к укрытию, он приблизился к патрулю сзади. Вооруженные винтовками дальнего действия, штурмовики прогуливались почти небрежно по наклонной плоскости на полпути к южной стене траншеи. Их работой было следить за вереницей из двадцати рабов, идущих в цепях от одного места до другого по траншейному этажу, и они выполняли свою работу с минимумом усердия, обсуждая возможности поощрения, которое получат, когда станция будет введена в эксплуатацию. Другая пара охранников наблюдала за рабами на дальней стороне траншеи; еще две пары стояли с обоих сторон линии.

Ученик прыгал с одного ленточного конвейера на другой, пока он не оказался на уровне ближайшей пары охранников. Если бы все штурмовики были так же беспечны, то у него была бы, по крайней мере, минута до того, как прозвучит сигнал тревоги.

Подняв обе руки, он задушил солдата справа, пока тот не упал без сознания на рельсы, затем обратился к другому.

— Скажите мне, где размещены заключенные, — сказал он.

— Ммм, каждая из двадцати четырех зон имеет помещение для содержания рабочих, — сказал штурмовик. — Эти волосатые животные там всегда бесятся. Есть также тюремные корпуса на Уровне для предателей и шпионов.

Живот ученика напрягся. К моменту пока он обыщет двадцать пять таких зон, повстанцы будут наверняка мертвы.

— Есть вновь прибывшие заключенные?

— Как я могу знать? Я работаю здесь только неделю.

— Император или Лорд Вейдер когда-либо приезжают, чтобы контролировать вас здесь?

— Постоянно. Это раздражает инженеров.

— Они останавливаются где-нибудь особенно?

— Вы спрашиваете не того парня. Я не посвящен в передвижения Императора. Спросите у сержанта Джимэйна.

Ученик начинал понимать, что он потратил впустую свое время.

— А не видел какого-нибудь джедая поблизости в последнее время?’

— Какого? Вы шутите? Они были все убитые много лет назад. Эй… — штурмовик смотрел на световой меч ученика, словно впервые видел его. — Разве это не…

Ученик заставил его заснуть и переступил через падающее тело штурмовика. Прежде, чем штурмовики на дальней стороне траншеи могли его заметить, он заторопился вперед, продумывая немногие возможности, открытые для него.

«Эти волосатые животные там всегда бесятся…»

Скованные и ограниченные в движениях, двадцать вуки жались к друг другу. Многие выказывали признаки недоедания и плохого обращения. Один споткнулся, вызывая предупредительный выстрел в его голову от охранников на дальней стороне. Самый высокий вуки, огромный мужчина с гривой, полной седых волос, заревел, протестуя, и поднял руки в боевой стойке.

Цепи мешали ему сделать больше, чем это, однако, и выстрел в его ногах принудил его отступить, расстроено рыча.

Ученик наблюдал инцидент, и в его голове родился план. Рабы превосходили численностью охранников больше, чем два к одному. Даже незначительный беспорядок мог послужить существенным отвлекающим маневром. Кроме того, если единственная обязанность охранников состояла в том, чтобы следить за рабами, то лучше спросить о плане станции у тех, кто фактически строит ее.

Спустившись на ленточный конвейер, он побежал к голове колонны рабов и двумя ударами светового меча, разрезал цепи раба вуки, чтобы ясно дать понять его намерение, затем Силой и телекинезом вывернул часть дальней стены из-под ног штурмовиков, скидывая их на дно траншеи.

К этому времени другие охранники отреагировали, собрав вуки и выставив их перед собой в виде защитного барьера и вызывая подкрепление. Ученик освободил еще трех рабов. Четверо вуки схватили оружие упавших штурмовиков. И через мгновение развернулось полномасштабное сражение.

Ученик подбежал к большому вуки, ревевшему с открытым от удивления ртом в благодарности. Схватив оружие он кивнул ученику в сторону штурмовиков, а сам направил своих соплеменников к ближайшему убежищу.

Ученик увидел смысл в этом плане. Он Силой перепрыгнучерез живой щит из вуки и приземлился среди охранников. Они были быстро выведены из строя, а их оружие перекочевало в руки освобожденных рабов. Вместе они миновали промежуток в неполной стене траншеи и вскоре затерялись в запутанной инфраструктуре станции.

Ученику было трудно не отставать от вуки с их длинными лапами и способностью к лазанию, но когда он догнал большого вуки, он схватил его за пушистую руку и призвал его тем самым остановиться.

— Я не понимаю ваш язык, — сказал он, — но я надеюсь, что вы можете понять меня. Некоторые мои друзья были взяты в плен Императором. Я должен найти их. Не могли бы вы мне помочь?

Вуки встряхнул своей головой, затем что-то проревел одному из его товарищей, чтобы он подошел. Они обменялись завываниями и ворчаниями, сопровождаемыми дикими жестикуляциями; и второй решительно кивнул.

Оба повернулись к ученику с обнаженными зубами. Он воспринял это, как хороший признак.

— Как я понял, вы не знаете, но вы поможете, — сказал он, указывая сначала на большого вуки-мужчину и на другого, неуклюжего вуки неопределенного пола с налитыми кровью глазами. — Вы можете показать мне, как добраться туда?

Оба кивнули. Большой вуки поддержал один палец в сторону группы. Еще два отстали, а остальные продолжили свой путь.

— Вы четверо идете со мной? — Он не был уверен, как он чувствовал себя при этом. Трое из них были вооружены винтовками, но он не планировал возглавлять армию. Большой вуки выглядел возмущенным. — Хорошо, хорошо, — сказал он, чтобы предупредить контраргументы. — Идите впереди.

Одна большая, волосатая рука легла на его плечо и сжала достаточно сильно, чтобы почувствовать ее. Они двинулись вперед — четыре освобожденных вуки и единственный человек, намереваясь противостоять всей Звезде Смерти.

Они вернулись к траншею, где инцидент получил продолжение. Ходоки многочисленных типов и пешие отряды направлялись внутрь сооружения в поисках сбежавших рабов.

Худой вуки указал на запад, параллельно траншее. Они поднялись по кабельным трубопроводам, столь же толстым, как винные бочки, и протискивались через щели, которые были узки даже для ребенка. Странные грохочущие звуки, сопровождаемые статическими разрядами, отражались от стен вокруг них. Станция казалась почти живым существом, на фоне которого они казались насекомыми, ползающими по его коже. Метафора понравилась ученику. Насекомые являлись носителями болезни на большом количестве планет. Самая крошечная ошибка могла вызвать смерть даже крупнейшего создания. Один укус в точно рассчитанном месте могло стать тем, что требуется, чтобы разрушить все, чем Император дорожил…

Шествующие впереди вуки внезапно остановились, выглядя растерянными. Вперед пролегала сложная путаница труб и брандспойтов, которые невозможно было преодолеть. Судя по обвинениям, сыплящимся друг на друга, было очевидно, что особенности строящейся станции были плохо знакомы вуки. После большого количества жестикуляций и воя, они пришли к соглашению, что они должны пересечь траншею и продолжить их путь на дальней ее стороне.

Они были уже достаточно далеко от места схватки, но тревога распространялась. Штурмовики держали винтовки в боеготовности; ходоки поворачивались из стороны в сторону, обстреливая траншею из пушек. Каждые тридцать секунд эскадрилья истребителей налетала сверху. Сирены постоянно выли.

— Предполагаю, что у нас нет альтернатива? — спросил он своих пушистых компаньонов.

Большой вуки обозначил жестами, что единственный другой путь состоит в том, чтобы вернуться немного назад, спуститься на более низкий уровень суперсооружения, затем проползти под траншеей к дальней стороне.

Думая о времени, ученик встряхнул головой. Большой вуки обнажил свои зубы в ожидании.

— Хорошо. Я пойду первым. Дайте мне десять секунд до того, как вы начнете стрелять, и еще десять прежде, чем вы высунете свои головы. Я не хочу никого из вас излишне травмировать.

Большой вуки кивнул.

— Хорошо. — Тройка истребителей пролетела с внешней стороны траншеи. Ученик ждал одного из патрульных ходоков.

Автоматизированные системы определили его местоположения мгновенно. Выстрелы пушки окрасили линией взрывов корпус станции, поскольку он проскользнул между массивными лапами ходока. Вырывая детали с ближайшего строительного ленточного конвейера, он бросил их в башню ходока. Поток молний ситха толкнул его опоры и опрокинул его на поверхность станции.

Квартет вуки уже открыл огонь по штурмовикам, появившись на сцене. Разъяренные волны бластерного огня окрасили воздушное пространство, наполняя его энергией. Ученик отклонял все, что попадалось на его пути, прорубаясь к ходоку, и заскочил в его отсек боеприпасов. Команда не была угрозой, так как была убита молниями ситха, но он боялся повредить платы ходока. Он не хотел, чтобы он взорвался.

Настроив простой механический выключатель, он поднял ходока и присоединился к сражению. Приближались еще два ходока. Он разрушил металл корпуса ниже его стоп, посылая его обрушится на суперсооружение.

Он махнул вуки.

— Сюда!

Трое из них появились из убежища, оставив одного убитым в перестрелке позади. Рыча, они побежали за ним, прыгая по препятствиям и отвечая на случайные выстрелы штурмовиков. Приближающиеся ходоки начали стрелять, поднимая облака резко пахнущего дыма и град осколков на их пути. Второй вуки упал, но другие не нарушили бег. В течение нескольких секунд они догнали его и потянули вперед. Их ведущий указал на проход, заманчиво зияющий на дальней стене траншеи. Ученик наклонил голову и побежал.

Позади него, опрокинутый телекинезом ходок взорвался от собственных боеприпасов. Вместо того, чтобы разрушить все вокруг, взрыв был направлен по траншее и вверх, поражая двух соседних ходоков, штурмовиков, обстреливающих их от поручней, и приближающихся истребителей. Новый ряд взрывов последовал за первым, и ученик чувствовал толчок основания под ногами. Вокруг них шел дождь из пылающих обломков, когда они, наконец, достигли люка и бросились внутрь.

Они сделали паузу, чтобы отдышаться и прислушаться к преследованию. Но его не было. Скрытые взрывами, они исчезли.

— Хорошо, кажется, это сработало. — Ученик вытер сажу под глазами. — Я сожалею о ваших друзьях.

Единственным мягким звуком большой вуки сумел передать ему, что они были только последними из числа многих смертельных случаев в последнее время, но спасибо за участие.

Их ведущий показал на лаз, едва достаточный для ученика, чтобы проползти через него. Сопровождаемые звукам вопящих сирен и разрушения структур, они заторопились дальше.

* * *

С вуки впереди и позади него у ученика было много времени, чтобы привыкнуть к их запаху. Или таким образом он хотел думать. Их мех был грязен и свалян; недавние усилия только усилили их «аромат». Он попробовал не представлять себе на что будет похоже совместное пребывание с ними в одной кабине в течение любого отрезка времени и сдерживал свое дыхание, поскольку они вели его туда, куда он хотел попасть.

Он был удивлен тем, что запах не вызывал никаких ретроспективных воспоминаний о его детстве на Kaшиике с тех пор, как он выздоровел, и предложил, что они жили там в течение небольшого промежутка времени. Он задавался вопросом, работал ли его отец на сопротивление в том ожесточенном мире; или, возможно, он был миротворцем, или целителем, используя Силу, чтобы вылечить травмы, нанесенные железным кулаком Империи. То, что он никогда не узнает этого, ударило его больнее всего. Как жизнь одного человека могла просто исчезнуть? Как мог другой человек, пусть даже Дарт Вейдер взять ребенка и полностью изменить его, стерев все следы его бывшей жизни и поддерживая единственную часть, которую хотел — восприимчивость к Силе, которую он тщательно лелеял и вел к темной стороне, чтобы это могла однажды служить его собственным целям? Это казалось невозможным, и все же это было. Он, кто когда-то был Галеном, сыном рыцаря-джедая на Kaшиике, был доказательством этого.

Ему было жаль, что он не может рассказать своим товарищам что-нибудь о его отце, чтобы они могли унести с собой часть его, обеспечивая его жизнь в памяти, если не в реальной жизни. Но не было ничего вообще, и не стоило пробовать — это только унизит чувство. Таким образом, он оставался молчаливым и оставил последнюю надежду, что придет больше воспоминаний.

Наконец, лаз расширился, присоединяясь к нескольким другим в месте, достаточно большом для троих, чтобы встать. Их гид, которого, в конечном счете, выбрал ученик, был когда-то лазерным техником, объяснил жестами, что они недалеко от выхлопного порта, к которому он их вел. Порт выводил в другую шахту, которая была очень опасна. Он не мог сказать точно, какова была угроза, но он уверил их обоих, что будет осторожен.

Оттуда казалось, что он должен был продолжать идти вверх.

— Спасибо, — сказал он, пожимая им руки. — Вы помогли всем, помогая мне. Я надеюсь однажды вы узнаете это.

Большой вуки ласково пошладил его по голове.

— А вы? С вами все будет в порядке?

Вуки обменялись взглядами. Пожав плечами, они показали, что он не должен волноваться за них.

Большой вуки что-то буркнул и подтолкнул ученика в правильном направлении. Не было никакого смысла сопротивляться. Когда он прошел два метра, он повернулся, чтобы оглянуться назад. Их там уже не было.

— Ладно, — сказал он себе, в меньшей степени, чем он ожидал, почувствовав себя снова в одиночестве.

Он снова пополз, на сей раз вдыхая относительно свежий воздух с металлическим привкусом сложных структур полузаконченного оборудования, которое жужжало и потрескивало. Он надеялся, что вуки дали ему правильное направление, так как иначе он мог ползать в течение многих месяцев на животе по станции и никогда не найти выхода.

Впереди, становясь устойчиво громче, он услышал разговор штурмовиков, предполагая, что они не увидели его.

Лаз закончился, как и было обещано, в выхлопном порте, который охранял полностью укомплектованный взвод тревожно выглядевших солдат. Горячий воздух циркулировал вокруг них, перемежаясь случайными порывами, которые заставляли их шататься. Две счетверенные лазерные установки со стрелками следили за портом; четыре ходока позвякивали в поле обзора.

Он посидел в укрытии в течение минуты, просчитывая свои возможности, затем вернулся на последний перекресток труб и скользнул в вентиляционную трубу, ведущую вверх к выступу, на котором были установлены орудия. Он использовал телекинез, чтобы отвлечь солдат внизу, сместив балку. В то время, как внимание охранников было отвлечено подозрительным звуком, он побежал к первому из орудий.

Он убил оператора в башне и побежал к второму орудию. Он неожиданно вырос перед оператором и вырвал того из ремней безопасности, занимания его место. Оружие гладко повернулось на лафете, наводясь на ближайшего из ходоков. Ряд выстрелов прошил его броню и разнес его на осколки.

Следующей целью были охранники внизу прежде, чем они смогли навести на него прицел. Они рассеялись во всех направлениях, ища укрытие. В то время, как они были заняты поисками укрытий, он вывел из строя второго ходока. Эта отдельная секция траншеи погрузилась в хаос, причиной которого он послужил. Дым вздымался от упавших ходоков; сирены вопили. Подкрепление прибывало со всех направлений, стреляя в каждый двигающийся объект, был ли он человеком или строительными деталями, бросаемыми их противником.

Он снова обстрелял охранников, затем уничтожил третьего ходока. Услышав шум приближающихся истребителей, он посчитал, что замешательство достигло своего пика, и отбежал от орудия, оставляя его вращающимся и стреляющим наугад. Как только он спустился в выхлопной порт и оказался внутри, несколько сходящихся волн бластерного огня вдребезги разбили орудие, помогая скрыть его спасение.

Вниз по наклоной шахте, по крайней мере, некоторое время было тихо. Сопротивление теплого воздуха несколько замедлило его спуск, и только случайные горячие порывы воздуха вызывали некоторый дискомфорт. Несколько раз он столкнулся с штурмовиками, но только в группах по два или три человека, с которыми он легко справился. Он задавался вопросом, распространилась ли информация о его существовании и разрушениях, которые он причинил, и остался неуверенным, хотел ли он, чтобы его Учитель знал, что он здесь или нет. Элемент внезапности, конечно, имел некоторую ценность. Но они могли быть уверенными в неизбежнеости нападения. Нужно было оставаться начеку. Ошибки обязательно будут сделаны.

Он замедлил шаг, приближаясь к концу выхлопного порта. Широколопастный винт стремительно вращался на его пути. Он остановил это телекинезом и благополучно проскользил через него, но услышал сигналы тревоги для технического персонала, раздавшиеся отовсюду. Он пробежал через диспетчерскую вентиляции, направляясь снова вверх, как его проинструктировали вуки в поисках запасной трубы, которая ему была нужна. Машины вокруг него становились все больше и более сложными по мере того, как он преодолевал помещение за помещением: огромные взаимосвязанные трубы, питаемые толстыми гидравлическими насосам, последовательно двигались и пульсировали. Сильный, нерегулярный грохот, не похожий на грохот рудной пушки на Раксус Прайме, ощущался им через подошвы ног. Порывы переохлажденного воздуха ударили по нему из неполностью герметичного соединения.

Его представление о Звезде Смерти было совсем не полным, но у него было сейчас достаточно информации, чтобы догадаться, где он сейчас находится. Когда он почувствовал признаки присутствия газа тибанна, он получил пожтверждение своей догадки.

Воевать бесполезно, если ты не был вооружен — и не только вооружен большим количеством обычного оружия. Надо было владеть оружием массового поражения, никогда ранее не используемым. Газ тибанна был редким и очень реактивным веществом, которое находили на некоторых газовых гигантах типа Беспина. Когда он соединялся с потоком направленного луча света, он значительно увеличивал мощность лазера, и применялся в нескольких проектах новейших звездолетов, и он применялся на Звезде Смерти.

Осмотревшись, он увидел, что машины вокруг него могли быть элементами огромной лазерной системы, считывая огромные размеры самой станции.

Когда он достиг лазерной трубы, ширина которой в поперечнике была больше, чем некоторые маленькие города, он понял, что достиг места, к которому его вел вуки. Система проверялась множеством имперских техников и экспертов по вооружению, снимающих ее показатели. И чтобы достигнуть своей цели, он должен был прикончить их всех и избежать луча лазера самому.

Он пожал плечами, предпочтя скорость скрытности. Слишком много времени было потеряно. Каждый между ним и Дартом Вейдером был ненужной помехой. Он бы уничтожил всех на станции, если бы потребовалось.

— Пришло время сразиться, Учитель, — прошептал он. — Вы украли мою жизнь и оставили меня мертвым. Теперь я иду к вам…

* * *

Когда он достиг вершины лазерной трубы, он понял, что его представление о системе вооружения Звезда Смерти не было достаточно полным. Лазер, который он видел, был только одним из восьми лазеров, сливавшихся в один разрушительный луч. Тщательно рассчитанный импульс каждого из этих восьми каналов создал бы силу, способную разрушить любой корабль, о котором он знал. Возможно даже планету. Он почувствовал боль от этой мысли. Дезинформации, рабства и пыток было явно недостаточно, чтобы управлять массами, Император желал геноцида. Если его сейчас не остановить, никого не останется в живых.

Ученик еще раз внимательно посмотрел на огромное фокусирующее блюдо, которое он первоначально принял за невинную деталь. Теперь, когда он знал, для чего оно предназначалось, мысль, что он должен разрушить его, заполнила его сознание. Он уже достаточно вмешался в некоторые из грандиозных планов Императора. Так почему и не в этот?

Ответ лежал в его сущности. Его сдерживала мысль не только непосредственно о самой задаче, но также о количестве смертей, которые он уже вызвал. Мог ли он перенести такое черное достижение, как вершину всех других своих успехов? Поняла бы его Юнона? Он не был уверен в ответе.

Нет, решил он наконец. Это было работой для других людей — для Повстанческого Альянса, например, если он мог бы только найти и вырвать их из холодных тисков Императора. Это было самой важной вещью — они должны выжить и бороться дальше. Это было всем, что он должен был достигнуть, его миссией.

Последовательные ярко-красные импульсы возникли и вошли в определенную последовательность, поскольку продолжались испытания оружия. Каждая разгрузка потребляла огромное количество энергии звездного разрушителя. Станция задрожала. Рабочие, видимые на поверхности станции уставились на эти предвестники того, что заложено в будущее оружие.

Строение на краю огромного кратера попалось ему на глаза: за блеском транспарастиловых окон было видно множество людей. Один, одетый полностью в черное, появился, поклонился и снова исчез.

Учитель и слуга.

Его челюсти сжались, его путь теперь лежал по краю фокусирующей воронки суперлазера, освещенного ослепительными зелеными вспышками.

* * *

Добраться туда было легким делом, подумал он, взбираясь по укрепленным опорам, поддерживающим купол. Он осмотрел купол дважды снизу, отмечая его слабые и сильные места, и решил, что лучший путь — это коридор, соединяющий его с остальной станцией. Двойные двери открывались и закрывались каждый раз, когда кто-то проходил, открывая проход метров пяти шириной. Крыша коридора не была видна от купола. Он мог оставаться там невидимым, присев на корточки.

В самый последний момент, как только он поднял световой меч, чтобы прорезать дюрастил, на котором он стоял на коленях, он понял, что все, что он когда-либо делал, вело его к этому моменту. Это было противостоянием с тех пор, как Дарт Вейдер похитил его с Kaшиика и сделал его своим инструментом. Дважды в прошлом Вейдер предавал его, но, в конечном счете, слуги всегда предавали своих хозяев так же, как ситхи всегда предавали друг друга. Этот момент представлял собой кульминацию обучения целой жизни и опыта.

Это было его самой стимулирующей проверкой. По сравнению с этим, убийство джедаев было легким делом. Разрушение имперских заводов — аналогично. Сбивание «Скайхука» и звездного разрушителя, убеждение потенциальных повстанцев в его искренности, участие в поединке с планетарным разумом и с другими служителями темной стороны — все это — повседневная работа.

Работа его жизни начиналась или заканчивалась в зависимости от того, как он смотрел на это.

Он задавался вопросом, что чувствовал ли Koтa на Корелии, или Юноне на «Эмпирикале», или любой из заключенных в тюрьму повстанцев перед тем, как согласились встретиться с ним? Возможно, у каждого были такие моменты в их жизни. Он задавался вопросом, должен ли он считать себя удовлетворенным тем, что случилось на сей раз? Он не управлял своей судьбой на «Эмпирикале» или на Кореллии. Он был жертвой судьбы. Теперь рука судьбы была позади его спины.

Чувствовал ли Дарт Вейдер когда-либо то же? Или отец Галена? Его измененный световой меч шипел перед ним. Была сила в этом огне воды и чистоте цели — чтобы не убить, а быть только инструментом Силы. Требовалось действие. Джедаи понимали это. Он тоже понял это.

Он должен прекратить задавать вопросы, сказал он себе, и сконцентрироваться на том, что должно быть сделано.

Наведя наконечник лезвия на пол, он прорезал круг вокруг себя и прыгнул в коридор ниже.

* * *

Там было пусто. Телекинезом он запечатал двери, ведущие обратно на Звезду Смерти, до того, как кто-либо мог услышать шум. Затем он повернулся и взломал внутренние двери.

— … предатели Империи, — доносился голос Палпатина из следующей комнаты, злорадный, холодный, исполенный немыслимой злобы. — Вас будут допрашивать. Пытать. Вы выдадите мне имена ваших друзей и союзников. А затем, когда в вас не будет больше нужды, вас казнят.

Бейл Органа возвысил голос, защищаясь.

— Наши смерти только сплотят оставшихся…

— Ваши казни будут очень показательными и очень болезненными, сенатор Органа. Они послужат целям уничтожения дальнейшего раскола.

Ученик целенаправленно шагнул в комнату, обходя большой генератор энергетического поля в центре зала. Мон Мотма, Гарм Белл Иблис, Бейл Органа и мастер Рам Кота стояли вместе у дальней стены, окруженные Имперскими гвардейцами. Император расхаживал перед ними, сгорбившись и спрятавшись в капюшоне, но излучая невероятную силу. Ученик же не видел никого, кроме темной фигуры со скрещенными руками, наблюдавшей за происходящим, видневшейся в метре или двух дальше.

Кота поднял свое изувеченное лицо, когда появился ученик. Жужжание светового меча неожиданно оказалось слишком громким.

— Сопротивление все еще существует, — сказал Кота, усмехаясь так, словно никогда и не считал иначе.

Дарт Вейдер и Император повернулись одновременно.

Волна ненависти захлестнула каждую клеточку в теле ученика. Наконец-то время мести пришло.

Ненавидящий взгляд Императора сменился насмешливой маской.

— Лорд Вейдер, разберись с мальчишкой. Должным образом, прямо сейчас.

Но Темный Лорд уже начал свое движение. Красный клинок его светового меча ожил, разбрасывая кровавые тени по комнате. Никаких обсуждений. Никаких угроз с его стороны. Было ясно, что он лишь намеревался закончить то, что не удалось завершить на Кореллии.

Ученик четко знал, чего ему следовало ожидать. Они уже дрались друг с другом много раз до этого. Его учили сражаться руки этого человек в черном костюме — человека, чье лицо было всегда скрыто от него. Он изучил мельчайшие приемы усовершенствованной версии Джем Со, боевого стиля, включающего в себя элементы Атару, Соресу и Макаши. Он отбил множество необузданных, стремительных атак, которые могли ошеломить даже выдающегося рыцаря-джедая. Он уже перенес бремя многих психологических битв.

Он полагал, что был готов, когда жестокий вертикальный удар застал его врасплох.

Простой двойной удар, вверх, и затем вниз, содержал достаточно силы, чтобы заставить задрожать его запястья и плечи, и чуть ли не лишить обеих рук. Вспышка соединенных мечей была ослепляющей. Он неуверенно отступил назад и попал в центр телекинетического шторма. Мастер использовал его секундную слабость и метнул в него со всех сторон предметы, надеясь таким образом ослабить его бдительность. На мгновение это сработало.

Затем ученик выпрямился и взмахом левой руки оттолкнул предметы прочь. Он парировал беспощадный удар, способный разрубить его пополам и другой, который аккуратно бы снял голову с его плеч. Низко пригнувшись, он атаковал Учителя в живот, а потом резко вскинул меч вверх, надеясь поймать подбородник шлема Дарта Вейдера и пронзить его горло. Красный клинок блокировал удар, но лишь частично. На мгновение они разошлись для короткой передышки, и осторожно кружили друг напротив друга.

Ученик понял, что до сего времени они никогда не сражались на равных. Либо Учитель сдерживался, либо он сам сдавался. Теперь впервые они могли видеть реальные способности друг друга. В то время, как Дарт Вейдер был силен и безжалостен, он сам был быстр и ловок. Помимо того, существовали методы сражений, не включающие световые мечи. Незакрепленные объекты, разогнанные Силой до чудовищных скоростей, превратились в метательные снаряды и летали по всем направлениям. Невидимые руки пытались сжать чужое горло или били так, что подобным ударом можно было бы забить сваю. Пол наколнялся под ногами, несколько балок метались подобно копьям, перегруженные электрические цепи взрывались.

— Ты слаб, — сказал ученик своему бывшему Учителю, когда тот обрушил на него вторую серию сокрушительных ударов, каждый из которых он парировал с элегантной точностью.

Дарт Вейдер сражался блестяще, каждый его удар мог бы стать смертельным. Он стремился к убийству. Все, что ему требовалось — всего лишь один промах, малейшая брешь в защите его соперника.

Ученик поклялся не допустить подобного. Он вертелся и танцевал вокруг Учителя, изучая возможности его защиты.

— Ты полагал, что я умер, — сказал он, позволив этому маленькому торжеству еще более укрепить свою решимость. Световые мечи плясали настолько быстро, что их очертания размывались, разбрасывали вокруг себя искорки, и это было бы чарующим зрелищем, если бы намерения не были столь убийственны. Учение чувствовал дикую, радостную энергию темной стороны, текущую через него, и сопротивлялся ее зову в поисках наилучшего способа закончить действо.

Они сражались, перемещались назад и вперед по залу.

— Теперь я понял тебя, — сказал он, все еще пытаясь заставить своего бывшего Учителя потерять концентрацию. — Ты убил моего отца и похитил меня с Кашиика, чтобы я стал не просто твоим учеником, но и твоим сыном. Так твой отец обращался с тобой?

Интенсивность атак Дарта Вейдера удвоилась.

— У меня нет отца.

Град ударов обрушился на ученика. Шипение ткани и еле ощутимый запах горящей кожи дали понять, что по крайней мере два выпада Дарта Вейдера были чудовищно близко, но он не ощущал боли. С другой стороны, он, определенно, задел за больное.

Заглянув за плечо Дарта Вейдера, он увидел Императора, наблюдающего за поединком, чье лицо скривилось в злобном удовольствии. И ученик понял. Лучший способ, чтобы убить…

Не в ненависти. Что бы ни лежало за черной маской, это не было красотой или счастьем. Только уродство и боль скрывались бы так долго. Ненависти было бы недостаточно, для того, чтобы поменяться местами с Дартом Вейдером.

Вытянув левую руку, он ударил Учителя ситхской молнией. Это остановило стремительные атаки, позволяя ему встать и отдышаться.

— Я не нуждаюсь в ненависти, для того, чтобы победить тебя, — выдохнул он. — Это то, чему ты можешь поучиться у меня.

— Тебе нечему обучить меня, — прозвучал металлический голос Дарта Вейдера. Одна черная перчатка сжалась, и на мгновение горло ученика перестало пропускать воздух.

Он ударил в ответ телекинетической атакой, поражая Учителя в грудь с силой небольшого взрыва, отбрасывая Дарта Вейдера через комнату.

Несмотря на свои размеры и периодическую неуклюжесть, Темный Лорд уверенно держался на ногах. Он приземлился, не упав, и вновь бросился в схватку.

— Я не ненавижу тебя, — продолжал ученик, парируя удар за ударом. — Мне тебя жаль. — С неожиданно появившейся силой, он смог заставить Дарта Вейдера отклониться. — Ты уничтожил меня, того, каким я был, и сотворил таким, каков я сейчас, но идея была не твоей. Она принадлежала Императору, и вот что он уже сотворил с тобой.

Полоска ткани плаща Дарта Вейдера отлетела, дымясь. Они подошли друг к другу так близко, что стояли лицом к маске. Ученик, не отрываясь, смотрел в защитные черные стекла, прикрывающие глаза бывшего Учителя.

— Ты — такое же его творение, как и я — твое, но у тебя никогда не хватало сил взбунтоваться. Вот почему мне жаль тебя. Я не собираюсь более служить чудовищу, и, если будет по-моему, то я удостоверюсь, что и по-твоему не будет. — Вейдер пытался отодвинуться, но ученик следовал за ним, заставляя его держаться на пятках. — Я убью тебя, — сказал он, — чтобы освободить.

Вновь сверкнули световые мечи, и ученик оказался тем, кто нашел брешь в обороне, которую оба искали. Меч Вейдера слишком медленно дернулся, чтобы отразить удар в грудь, позволяя мечу ученика глубоко пронзить его бронированное горло. Вейдер отшатнулся, рука в перчатке поднялась к дымящейся ране.

Крови не было. Вместо того, чтобы продолжить атаку, ученик застыл в изумлении, равно как и его бывший Учитель, забыв о себе.

На мгновение единственными звуками оставались двойное жужжание световых мечей и хрипение дыхательного аппарата Дарта Вейдера.

А потом Темный Лорд засмеялся.

Это был чудовищный звук, полный насмешки и лишенный малейшего намека на юмор. В нем ученик услышал полтора десятилетия страданий и издевательств.

В нем вспыхнул гнев. Он рванулся вперед. Его бывший Учитель едва парировал удар. Второй нанес глубокую рану покрытому черной тканью плечу. Третий глубоко вонзился в бедро.

Дарт Вейдер отступил, сервоприводы визжали в израненных конечностях; световой меч дрожал.

Ученик схватил световой меч обеими руками и сдержал себя. Гнев был знаком и придавал мощь, но также затуманивал сознание, когда более всего была нужна ясная голова.

Вейдер вновь приготовился к бою. Его превосходство над учеником, к сожалению, было утеряно. Световой меч скользил по полу, рассыпая искры, выхваченный из его рук телекинезом. Сила швырнула его в воздух, так, как он когда-то поднял отца своего ученика, и шквал метательных снарядов ударил его с возрастающей силой. Он поднял свои облаченные в перчатки руки, чтобы защититься, но избиение продолжалось до тех пор, пока ученик не вырвал генератор энергетического поля из центра комнаты с жутким треском и швырнул в своего бывшего Учителя.

Генератор взорвался с большей силой, чем он предполагал, отбросив его и всех остальных на пол. Купол из транспаристила раскололся. Повсюду разлелелись осколки. Отзвук взрыва звенел в его ушах еще неестественно долгое время.

Он первым вскочил на ноги, перешагивая через завалы булыжников туда, где Дарт Вейдер лежал лицом вверх, серьезно раненый, кое-где лишенный брони. Плоть и механизмы виднелись сквозь бреши. Наконец-то показалась настоящая кровь.

Ученик стоял над ним с поднятым световым мечом, готовый ударить. Его бывший Мастер пытался подняться, слабо понуждая свое массивное тело двигаться, как ему полагалось. Сервомоторы вымученно визжали. Когда он перекатился, ученик застыл.

Шлем Дарта Вейдера оторвало взрывом. Под ним скрывалось лицо человека, укравшего и поработившего его, жалкое, безволосое, покрытое сетью морщин и старых шрамов. Только в глазах еще виднелись слабые признаки жизни: синие, полные боли, они смотрели на него с неприкрытой усталостью.

Император появился в оседающей пыли с ликованием на лице. Он поднял одну руку, как будто намереваясь коснуться ученика. Ученик почувствовал волну гипнотического внушения, текущего сквозь него.

— Да! Убей его! Он сломен, слаб! Убей его, и сможешь по праву занять его место рядом со мной!

Ученик оставался недвижен, зачарованный жутким обаянием Императора. Почему бы и нет? Разве не об этом он размышлял на Раксус Прайм? Если бы он согласился на это, он освободился бы от одного Учителя и подчинился другому; но что могло бы помешать ему атаковать и этого Учителя, в свою очередь? Он бы не совершил таких же ошибок, как Дарт Вейдер.

Дарт Вейдер — тот, кто убил его отца, лгал ему, предавал его, убил ПРОКСИ, заклеймил Юнону, как предательницу, похитил Кота и остальных. Не заслужил ли он смерти уже тысячу раз?

И Сила — он привык к ней на службе у Мастера. Когда в нем звучала темная сторона, все подчинялись его воле. Остановиться сейчас было бы трудно.

— Нет! — голос Кота слышался словно издалека. Ученик заметил, как, словно в замедленной съемке, мастера джедая, с помощью Силы выхвативщего световой меч Императора, висевший на его поясе, и с уверенностью, опровергающей его физическую слепоту, сражающегося с Имперскими гвардейцами, охраняющими заключенных. Ринувшись вперед, он напал на Императора, который стоял с протянутой по направлению к ученику рукой, по-видимому, без оружия.

Но Император никогда не был безоружен. Подняв другую руку, он поразил Кота молнией, когда удар уже почти был нанесен. Между ними послышался треск энергии ситхов, и мастер джедай упал навзничь, попав в мертвую хватку Императора.

— Помогите ему! — Голос Бейла Органы вырвал ученика из его транса. Он затряс головой, чувствуя, как влияние Императора соскальзывает с него, подобно маслу. О чем он только думал? Он не хотел возвращаться на темную сторону после всего, через что пришлось пройти. Он видел то, что она сотворила с Мэрис Бруд на Фелуции, и в глазах Дарта Вейдера. Ему даже не хотелось убивать Учителя теперь, когда он видел его униженным и находящимся полностью в его власти. Сейчас ему стало ясно, когда все это началось. Когда Дарт Вейдер убил отца Галена, и Гален схватил световой меч из его руки, его единственным намерением было отомстить за смерть отца. Вот что Вейдер видел в нем на протяжении всех тех лет — не просто одаренность Силой — и вот почему Гален забыл о том, каким был когда-то. Первый шаг на Темную сторону он сделал исключительно сам, до того, как ему была предложена суровая опека Вейдера. Ему следовало отречься от нее сейчас или подчиниться Темной стороне навсегда.

Убийством Дарта Вейдера он не добился бы ничего. Спасение его друзей могло изменить ход истории.

С осознанием этого, выбор стал на удивление прост.

Поток обломков и осколков транспаристила отбросил Императора от Кота, нарушив его концентрацию и освободив мастера джедая из смертельной энергетической паутины. Задыхающийся и ослабевший, Кота начал падать и был поддержан Гармом Бел Иблисом. Ученик кинул им комлинк и стал продвигаться к Палпатину.

— Хорошо, — шипел Император, его скрюченные руки вскинулись между ними, словно руки старика, защищающегося от атакующего. Споткнувшись, он упал на колени. — Да. — Он взглянул на ученика. — Тебе было предначертано уничтожить меня. Сделай это! Поддайся своей ненависти!

Мгновение ученик стоял над ним с поднятым мечом. Его синий, цвета морской волны свет отражался в глазах Императора галактики, словно последняя вещь, которую тот мог бы увидеть в своей жизни.

Ученик дезактивировал клинок, который исчез с тихим шипением, и опустил руку.

Кота дохромал до него и опустил руку ему на плечо.

— Вот и все, парень, — с грубоватой гордостью сказал он. — Он побежден. Пусть живет.

Звук двигателей откуда-то сверху привлек внимание их обоих. Они подняли головы, чтобы увидеть «Блуждающую Тень», спускающуюся сквозь расколотый купол, мигая огнями, чтобы они заметили ее. Ее отражатели развеяли остатки тумана и заставили оборванный плащ ученика трепетаться около его ног.

«Юнона», подумал он. В конце концов, все будет хорошо.

— Дурак! — рыкнул Император, посылая еще одну волну ситхской молнии в спину Кота. — Он никогда не будет вашим.

Кота упал с поднятыми руками, и ученик понял, что еще ничего не кончено. Наступил момент истины.

Без колебаний, он шагнул между Кота и Императором, принимая весь удар молнии ситхов на себя.

Боль была невероятной, раздирающей каждый нерв на отдельные клетки и пронзающей их раскаленными добела иглами. Он никогда раньше не ощущал ничего подобного. Ему хотелось отскочить от источника, свернуться в клубок и позволить забытью облегчить боль, но каким-то образом он остался стоять, видя окружающее через изломанный синий свет, и даже сделать шаг к Императору.

— Идите! — прошипел он Кота. — Торопитесь!

Генерал колебался лишь мгновение. У него, как вспомнил ученик, тоже было мимолетное видение будущего. Он знал, что все свелось к простому выбору: он и повстанцы или ученик и вечная тьма. Собрав повстанцев, Кота повел их к снижающемуся кораблю.

Еще один болезненно-невозможный шаг, и Император оказался в пределах досягаемости ученика. Трясущимися пальцами он схватил и сжал костлявые плечи старика. Ситхская молния поглотила их обоих, подпитываемая их отчаянием. Император запрокинул голову и застонал, словно испытывая непристойное наслаждение от боли. Тьма угрожала поглотить разум ученика, но он отчаянно цеплялся за сознание. Он должен был досмотреть это до конца. Он должен был.

Отряд штурмовиков вбежал в комнату, ведомый хромающим Дартом Вейдером. Они подняли бластеры, с целью пристрелить поставнцев, как только те начнут взбираться на трап «Бродячей Тени».

— Нет! — вскрикнул ученик, оставляя все попытки защититься, с тем лишь, чтобы помешать имперцам. Энергия текла через него. Он почувстовал, словно звезда вспыхнула в его груди. Делая это скорее для друзей, чем для себя, он полностью, совершенно открылся Силе, и был вознагражден могуществом, перед которым все его достижения на Темной стороне представали детской игрой. Его нервы горели. Кожа лучилась потоками света. Кости сияли как раскаленная лава.

Он скорее увидел, нежели почувстовал, что колоссальная ударная волна истребила большу часть того, что оставалось от купола. Сияющий огненный шар разорвал штурмовиков в клочья и поглотил Вейдера и Императора. Осколки наполнили воздух, словно пыль в луче мощного лазера Звезды Смерти.

Как лист, гонимый ветром, «Бродячая Тень» поспешно улетела, трап захлопнулся, приняв драгоценный груз.

Ученик вновь почувствовал себя оставляющим свое тело. Или на этот раз тело оставляло его? Он чувствовал себя разорванным на куски той энергией, что текла через него. Каждая клетка был в сильнейшем напряжении, каждое волокно в мышцах тряслось. Огонь у его лица совершенно не обжигал. Конечности казались такими же далекими, как и самые удаленные рукава Галактики. Он удивлялся, что в нем оставалось достаточно чего-то для поддержания работы мысли.

Ослабленные взрывом, опоры купола не выдержали. Он обрушился на платформу лазера, инициируя серию последовавших взрывов. Штурмовики устремились на площадку. Замутненным зрением ученик едва видел две фигуры сквозь густой туман.

Дарт Вейдер пытался подняться из обломков, поврежденный еще больше, чем до этого. Он потянулся за помощью, но нашел лишь своего нахмурившегося Учителя.

Не произнеся ни слова, они вместе обыскали руины.

Когда они нашли то, что искали, ни один из них не стал выглядеть счастливее от этого.

— Он мертв, — своим синтетическим голосом вымолвил Дарт Вейдер, бесстрастно глядя на тело у их ног.

В эту секунду ученик подумал: «Я видел это!»

— Тогда сейчас он могущественнее, чем когда-либо. — Император взглянул вверх, хмуро наблюдая, как «Бродячая Тень», ускоряясь, улетает прочь в заполненное кораблями небо. — Он был предназначен для того, чтобы уничтожить повстанцев, а не подарить им надежду. Его жертва лишь вдохновит их.

— Но теперь мы знаем, кто они, Учитель. Я изловлю и уничтожу их, как вы всегда намеревались, начиная с предателя Бейла Органа.

Император махнул рукой, заставляя его замолчать и повернулся, чтобы пойти прочь.

— Терпение, Лорд Вейдер. Гораздо лучше сначала уничтожить надежду человека. Или нечто дорогое ему…

«Надежда никогда не будет уничтожена», подумал ученик. «Не сейчас. Она останется, несмотря на то, чем бы не пытались ее уничтожить…»

Его окружила темнота, но он не сражался с ней. Юнона была в безопасности, и это было всё, о чём он сейчас беспокоился. Не нужно было смотреть, что бы знать, что произойдёт дальше — он вполне мог себе это и представить.

С последней мыслью, он прошептал собственное имя.

Никем не замеченный, Вейдер поднял ногу в чёрном сапоге и в пыль растоптал световой меч падшего ученика.

Эпилог

Небеса Кашиика были чисты как никогда. Вместо огней транспортов и зажигающихся двигателей Юноне были видны мерцающие, как алмазы, звезды. Это успокаивало ее, и она смотрела на них очень долго, ведь это было именно то, что ей нужно.

Шум голосов звучал смяченно в ночи. Но она к нему не прислушивалась. Повстанцы старались ее завербовать, но какое им дело, что она — экс-пилот Империи, думала о Восстании. Что она могла знать о планах Галена или Дарта Вэйдера? Она была захвачена событиями, не всегда готовой принять в них участие. В ее снах, она все еще видела как они с Галеном, отказавшись от последней миссии, улетали в бесконечность звездного пространства…

Она вздохнула. Бегство никогда не было выходом. Империя будет упрямо преследовать их на каждом шагу, как было в прошлом Галена. В глубине души она была согласна, она всегда знала, что все закончится здесь.

Даже сейчас, когда она забрала повстанцев со Звезды Смерти, ее горе было подавляющим. Немедленно поняв, что Галена нет среди них, она хотела вернуться назад во взрывную волну все еще расширяющуюся лопнувшим ярким волдырем, чтобы спасти его, но смотрящие слепые глаза Кота говорили ей, что в этом нет смысла. Гален ушел.

Ушел. Погиб. Это изменило все. После всего, через что они прошли, после всех битв, в которых он сражался… и, наконец, сражаясь, он дал шанс им сбежать со Звезды Смерти.

Юнона держала себя в руках достаточно долго с момента, когда они улетели из системы Хоруз и до самого прибытия на Кашиик, по настоянию генерала Кота. Однажды, пока они были в гиперпространстве, генерал с суровой прямотой рассказал ей, что именно произошло там в галерее. Это слегка успокоило ее. Его благородное самопожертвование не позволило Галену окончательно скатиться на темную сторону. Она поняла это. Если он убил бы Дарта Вэйдера, это был бы его конец — насколько она его знала. Жизнь без надежды гораздо хуже, чем не жить совсем.

Когда Koтa закончил, она удалилась в свою каюту, чтобы позволить ее чувствам течь и достигнуть согласия с правдой. Знание, что Гален остался верным своим целям до конца, не возращала ее к жизни назад. Она доверяла ему — не только саму себя, но и свое будущее. Он доверил ей свое имя. Как она собиралась жить без него?

По крайней мере, ее непосредственное будущее было решено. Она могла примириться с тем, что осталась без него, позже. Ее воспоминания, которые она никогда не потеряет, и Восстание, сказала она себе, которое дает надежду одержать победу…

Они прибыли на Kaшиик якобы, чтобы почтить память Галена, но она подозревала, что повстанцы искали подтверждения. Они знали так немного о нем даже теперь. Вне абсолютной жертвы, которую он принес, чтобы обеспечить их безопасность, его история имела очень много пробелов. Юнона отказалась заполнить их, и она увидела то же самое нежелание у Koтa. Гален умер героем. Что еще имело значение?

— Его полное имя Гален Марек, — доложил Бейл Органа после длительных поисков в Имперских архивах. — Его отец, Кенто, был рыцарем-джедаем, прожившим десять лет среди вуки. Гален родился здесь.

— Он нашел кое-что в лесу, — сказала Юнона повстанцам, вспомнив, о чем Гален говорил по комлинку. «Просто старая хижина. Развалины. Но кажутся знакомыми».

И теперь она стояла на том самом месте, проследив через файлы миссии точные координаты, откуда вел передачу Гален. Она могла представить его, каким он был тогда, раскалывамый внутренним конфликтом, и глядящий на то, что она могла видеть сейчас: сваленная хижина; следы взрыва; свидетельство очень старого поединка на световых мечах.

Здесь в лесу была великая тьма. И печаль. Что-то случилось здесь.

Юнона никогда не знала наверняка, что это было, но ее разум заполнили мрачные образы.

Сенаторы стояли в хижине, говоря о будущем и, по-видимому, успокаивая любые последние сомнения, которые были у них относительно происхождения Галена. Семья была важна для этих людей. В течение напряженной поездки далеко от системы Хоруз, сенатор Органа вызывал свою дочь, чтобы сообщить ей, что он пережил западню на Кореллии. Ее беспокойство и сочувствие были такими, что она взяла самый быстрый корабль Алдераана и встретила его на орбите Kaшиика. Их встреча было радостной.

Даже новое супероружие Империи не могло испортить их настроения. Вуки, счастливые разрушением «Скайхука», были заняты вытеснением захватчиков с их мира, это казалось возможным, независимо от того, что на самом деле могло оказаться совсем не так.

Император знал теперь, кто они и что планируют. И у него были средства, чтобы сокрушить любое возможное сопротивление. Восстание должно было уничтожить его быстро. И теперь трудно было иметь надежду.

Кто-то подошел сзади. Она посмотрела через плечо плечо и увидела Koтa, покинувшего хижину. Он двигался ровно и уверенно. Он ощущал ее присутствие и пришел постоять рядом с ней. Юнона чувствовала, что он определенно искал ее.

— Ты всегда знал, кто он, не так ли? — спросила она.

Он кивнул.

— Да, я подозревал.

— Тогда почему вы помогли нам после всего того, что мы сделали?

Он колебался, и в этот момент она увидела несколько возможностей. Может быть, генерал скрывался за фасадом побитого старика, чтобы напасть на тайного ученика Вейдера? Была ли маска столь же глубока, как это казалось, и доверие Кота могло поставить под угрозу их жизни? Был ли у него выбор, окажись Гален в шаге от него, ничего не подозревая?

Ответ старика не был ни одним из них.

— Когда он разыскал меня в забегаловке на Беспине, во тьме его мыслей я поймал один светлый лучик. Один прекрасный образ, за который он держался до последнего.

— Что это было?

Он положил старческую руку ей на плечо.

— Ты знаешь ответ на свой вопрос, Юнона.

Она сжала челюсти, чтобы не заплакать. Кота был прав. Она знала. И потому, что она знала, вопрос «Почему я?» больше не имел для нее значения.

— Он сейчас един с Силой, — сказал Кота, и она знала, что он пытался успокоить ее своим неуклюжим способом.

— Его будут помнить? — спросила она.

— У принцессы есть предложение, которое ты хотела бы услышать, — он склонил голову, указывая на хижину.

Она позволила слепому джедаю вести себя через зияющие провалы в стенах руин. Сенаторы, собравшиеся вокруг стола, выглядели утомленными. Они не подняли взор, когда Кота и Юнона вошли.

— Итак, — сказал Бейл Органа другим, — готовы ли мы закончить то, что он начал?

Все кивнули.

— В таком случае, наконец, Альянс повстанцев родился. Здесь и сегодня.

Улыбки облегчения на лицах приветствовали это заявление, но никаких шумных выражений радости не было. Но всё-таки, это был торжественный момент. Предстояло сделать много работы и пережить много опасностей каждому из находившихся в этой комнате.

Заговорила Лея Органа.

— Нам нужен символ, вокруг которого мы должны сплотиться.

— Согласен, — сказал Гарм Бел Иблис.

Принцесса вытерла пыль со стола, показывая семейный герб семьи Марек, выгравированный на дереве: гладко стилизованный хищник с гордо поднятыми крыльями.

— Это — символ надежды.

Лея перевела взгляд от отца к Мон Мотме и Гарм Бел Иблису, потом посмотрела на Юнону и кратко кивнула ей в знак признательности.

В груди Юноны потеплело, и она кивнула в ответ. Гален сделал все возможное, чтобы спасти галактику от Императора, и при этом сам спасся от темной стороны Силы. Люди в комнате сплотились под гербом его семьи и продолжат работу, которую он начал: первый повстанец, тот, кто дал им надежду.

И она? Юнона никогда не забудет его и пример, который он подал ей. Без слез на глазах она лицом к лицу столкнулась с будущим.

И ей не нужна была Сила, чтобы понять, что это будет тернистый путь.

Content

Шон Уильямс
Необузданная сила

Часть 1. Имперец

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть 2. «Эмпирикал»

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Часть 3. Мятежник

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Эпилог