Сергачева Юлия Евгеньевна

Золотая ветка (сборник)

Юлия Сергачева

Золотая ветка

Сказка о том, как девочка Маричка на сорочьем хвосте весну принесла

Небольшой городок, в котором произошла эта история, расположился в долине, посреди невысоких гор, похожих на округлые хлеба, которые пекли на своих кухнях хозяйки. Макушки этих гор сейчас были белыми, будто кто-то натрусил муки из облаков. Хотя нет, кто видел, чтобы из облаков сыпалась мука? Разумеется, на горах и всюду, где только было видно глазу, лежал самый настоящий снег.

К снегу в этих краях не привыкли: даже посреди зимы земля часто была травкой зелёной укрыта, а небе часто светило тёплое, яркое солнышко. В общем, люди, которые жили в этом городке, и вся живность в соседнем лесу к холодам не привыкли. А нынче зима задержалась, и на улице уже целый месяц стоял мороз. Даже в домах было трудно согреться, несмотря на то, что очаги горели не переставая!

И только ребятишкам было всё равно, потому что на улице при любой погоде всегда забаву найти можно! Вот и сейчас они катались на санках, осыпая случайных прохожих снегом, летящим из-под полозьев.

Среди этой ребятни была маленькая девочка. Звали её Маричка. Она не отличалась ничем особым, разве только волосы её были удивительного белого цвета, словно это снежинки собрались в курчавые пряди, и ещё глаза девочки были зелёными – такую трудно не заметить… если присмотреться, как следует. В общем, это была самая обыкновенная девочка. И она так же весело каталась на санках, как и её друзья.

Из-за весёлого шума дети не заметили, когда на старое дерево с кривыми, сучковатыми ветками опустилась сорока. Она не походила на других сорок, потому что была почти совсем белой. Птица с интересом следила за игрой. Время от времени она, приподнимая крылья, перескакивала с ветки на ветку и крутилась то в одну, то в другую сторону, чтобы лучше всё видеть.

Наконец ребятня заметила сороку, и один мальчишка захотел даже отпугнуть её, опасаясь, что птица задумала негодное – слишком уж внимательно она наблюдала за ними.

– Нет, погоди! – остановила своего приятеля Маричка, и смело взобралась на пригорок, поближе к сороке, – сейчас я узнаю, зачем она прилетела.

Птица закрутила головой, рассматривая девочку, и вдруг громко закричала что-то на своём сорочьем языке. Девочка ответила ей, почти точно повторив птичий крик. Тогда сорока присела на своих тонких чёрных лапках и вдруг перепорхнула на соседнюю ветку. Маричка крикнула ещё раз, и любопытная белоголовая птица опустилась прямо на пригорок, туда, где стояла её «собеседница». Прошла лишь минута, как сорока повела своим длинным хвостом и взлетела над головой Марички. Та вскинула голову, но ещё не успела понять, что происходит, как немедленно очутилась в воздухе. Всё вокруг закружилось и завертелось! Девочка стала звать на помощь, но из её рта вырвался только сорочий крик.

– Маричка в сороку превратилась! – закричали дети и побежали к отцу своей подружки. Белая сорока поднялась в воздух, и девочка, ставшая птицей, полетела вслед за ней. Подоспевший отец Марички попытался ухватить обеих за хвосты, но только охнул: птицы быстро поднялись высоко в небо.

Испуганная Маричка изо всех сил старалась вернуться назад, но сделать этого не смогла, и ей пришлось следовать за белой сорокой.

Сначала птицы летели над городом, где повсюду были видны прохожие в тёплых шубах и шапках. Потом они оказались над горами и реками, лесами, долинами. Всюду они встречали людей или животных, но когда подлетели к высокому дереву, которое возвышалось над густым заснеженным лесом, ни единой живой души видно не было.

Девочка пролетела круг над заснеженной кроной дуба и через минуту поняла, что её птичьи лапки превратились снова в человеческие. Тогда она встала на крепкий деревянный настил, расположенный прямо поверх могучего дерева. И как только это случилось, сразу же откуда-то из-под веток, укрытых снежными шапками, в воздух взлетело сотни сорок. Чёрно-белых крыльев и хвостов было так много, что в глазах у Марички зарябило. Но прежде заметила, что одно перышко, вылетевшее из чьего-то крыла, опустилось ей на одежду. Белокурая девчушка подхватила его своими пальчиками и быстро спрятала себе в карман: это пёрышко могло пригодиться ей для того, чтобы сделать из неё восхитительную брошь.

Сороки, покружившись в воздухе, все до одной опустились перед Маричкой и тут же обратились в юношей и девушек, одетых в длинные чёрно-белые платья. Их чёрные волосы, туго завязанные на затылках узелками, в которые были воткнуты такие же чёрные перья, отливали синевой, их глаза были почти круглыми и такими синими, как вечернее небо. Рукава их платьев были настолько длинны и широки, что едва открывали руки, в которых у каждого было по белому цветку.

Маричка замерла от восторга – такими красивыми были эти сороки.

– Теперь мы можем говорить с тобой, белокурая, – раздался позади неё голос.

Маричка оглянулась и ахнула в восхищении: перед ней стояла девушка красивее других. Её одежды и перо в волосах были белоснежными и даже поблёскивали под лучами скудного зимнего солнца и переливались сотнями мелких огоньков.

– Я – Зеф. Ты очень удивила меня тем, что заговорила со мной. Это большая редкость – встретить человека, который понимает язык птиц…

Теперь Маричка догадалась, почему она очутилась тут и какую допустила оплошность, когда решила передразнить птицу. Ведь на самом деле ей нисколечко не был знаком птичий язык: она хотела просто пошутить. Об этом девочка поспешила сказать Зеф и сразу же извинилась перед ней. Но белая сорока её не услышала.

– Мне и всему нашему племени нужна твоя помощь, – сказала Зеф. – Сами мы не справимся.

Сороки вторили ей. Они все направились к Маричке и стали дарить ей белые цветы. Когда они проходили рядом, было слышно, как шумят птичьи перья. Они проходили и проходили одна за другой, их было так много, что у девочки едва не закружилась голова.

– Наверное, это так всегда, когда кого-нибудь слишком много… – подумала Маричка и ещё раз попыталась объяснить сорокам, что Зеф ошибается, но девушки и юноши подскакивали в воздух и, превращаясь в настоящих птиц, кружили над ней, продолжая осыпать девочку цветами.

– Вот глупые! – рассердилась девочка. – Они совсем не хотят слушать меня!

Когда сороки угомонились и снова стали людьми, девочка ещё раз попыталась обратиться к Зеф, но вдруг увидела, что глаза белой сороки стали мокрыми от слёз и поэтому спросила:

– Что же у вас случилось?

– Мы – сороки. И мой отец, Юлиус, наш сорочий Барон. Он – такая же прекрасная белая сорока, как и я. И он пропал в лесу. Моего отца видели неподалёку от дома Ледяного Деда. Боюсь, не там ли Юлиус гостит? Нам, птицам в эту пещеру нельзя: залетим во двор – живыми не останемся.

– Что же это за дед? – спросила Маричка.

– Ледяной Дед давно в этих краях живёт. Но потому Ледяным зовётся, что, как только из дома своего каменного выйдет, так сразу реки и озера в лесу и по всей округе замерзают, и снег тотчас с неба падает. И кого угодно он может заморозить, если рассердится. Но ты не бойся – на тебе шубка и сапожки тёплые. Сходи туда, позови отца.

– Я одна?! Как же я туда пойду?

– Мы тебя отнесём, а уж в пещерку ты сама ступай. Поможешь – в долгу не останемся!

Сказала так Зеф, и тут же беспокойные сороки снова взлетели в воздух. Поднялся ветер, и снежная пыль засверкала кругом. А когда всё улеглось, Маричка увидела, что теперь она стоит на заснеженном пригорке, c охапкой белых цветов, посреди тихого леса. А перед ней – высокая гора с тёмным входом, ведущим в пещеру.

– Ух-ух-ух! – донеслось оттуда, и белокурая девочка вздрогнула.

Уханье повторилось, и Маричка решила спрятаться.

– И зачем я только заговорила с Зеф? – досадовала Маричка, притаившись за толстым стволом старого вяза. Она стояла так некоторое время, но морозец, который кусал её за пальцы и нос, долго стоять на месте не дал: отправилась Маричка ко входу в пещеру.

Ничего интересного вокруг себя она не увидела – только камни и мёрзлая земля. Девочка прошла вглубь пещеры и увидела просторную комнату: стены её были выложены коричневым камнем, а в них – ниши с каменными вазами. Такие же вазы стояли на круглом столе, который Маричка нашла посреди комнаты, и в каждой из них лежали спелые, ароматные груши или яблоки. И ещё на столе стояли глиняные кружки и медный чайник, варенье и душистый мёд в вазочках.

Так захотелось девочке яблоко съесть! Поставила она цветы, с которыми прилетела от сорок в вазы, поправила их, полюбовалась. Только потянулась за красным, налитым соком, плодом, как немедленно услышала позади себя:

– Ух-ух-ух!

Маричка оглянулась и увидела прямо перед собой Деда. Был он весь белый, борода снежная, и холодом от него таким повеяло, что на ресничках у девочки появился иней! Этот Дед стоял на деревянном стуле, у которого ножки готовы были разъехаться каждую минуту, и силился дотянуться до самой верхней полки в книжном шкафу. Там, кроме многочисленных книг, стояли разноцветные фигурки человечков и зверушек разных. И Дед этот рассматривал каждую и передвигал их с места на место, будто искал что-то. Но дотянуться до верхней полки ему никак не удавалось.

– Хотите, я помогу вам? – спросила Маричка.

– Помоги, помоги… – отозвался дед, обернулся к девочке, и его густые снежные брови сошлись на переносице. – Только скажи сначала, как ты тут оказалась?

Маричка собралась уже рассказать про сорок, но не успела, потому что в комнате появился еще кто-то. Этот мужчина был ростом повыше, и не такой коренастый, как тот, с белой бородой. Его голову покрывали седые волосы, и глаза были такими же большими и круглыми, как у Зеф. Так что Маричка сразу догадалась, что это и есть её отец.

– Вот вы где! Вы – сорочий Барон Юлиус! – обрадовалась Маричка. – Я же вас ищу!

Теперь удивились оба – и Дед, и Юлиус. А она не унималась:

– Полетим скорее домой! Вас там заждались!

Ледяной Дед топнул ногой и подул на Маричку холодом.

– Никуда он не полетит! – сказал он грозно. – И ты никуда не пойдёшь, пока мы ключи не отыщем!

– Какие ключи? – девочка натянула шапочку поглубже и спрятала свой нос в воротник.

– А такие, – ответил Ледяной Дед и слез со стула, – пока мы их не найдём, будет вам мороз, и стужа, и снег повсюду. Ясно?

– Нет, не ясно! – Маричка едва не заплакала, потому что от холода ей было уже совсем плохо и давно хотелось согреться. – А если эти ключи никогда не найдутся? Значит, всегда будет зима?

Хотел Ледяной Дед что-то сказать в ответ, но Юлиус ему не позволил:

– Смотри, что натворил! Девочку расстроил!

– Вот ты ей всё и расскажи! Про зиму и про ключи, – сердито отозвался Ледяной Дед. И, помолчав немного, добавил: – А я пока пойду чаю ей приготовлю. А то… совсем замёрзла…

Когда Дед ушёл, сорочий Барон подошёл к Маричке, важно переставляя свои ноги, снял с себя свою белую шубу и надел на девочку.

– Звать тебя как, белокурая?

– Маричкой меня зовут, – всхлипывая, ответила она.

– Маричка, значит… Вот, грейся и слушай. Мы с Ледяным Дедом, с Ледовиком, давние друзья. Он не всегда такой сердитый, когда весна приближается. Я к нему обычно прилетаю поболтать о том, о сём, по хозяйству помочь… А на прошлой неделе похвалился я ему, что мы, сороки, если уж что-то спрячем, то никто эту вещицу не отыщет. А он мне: «Давай проверим!» И дал мне ключи свои. Я и спрятал их тут, в доме. Не может теперь ключи Ледяной Дед отыскать – неделю ищет.

– А что же ты отдать ему ключи не хочешь?

Юлиус глубоко вздохнул:

– Я тоже забыл, куда спрятал.

– Это что за ключи такие важные?

А тут и Ледяной Дед пришёл с кружкой ароматного чая:

– А вот такие. Нас тут, в этом доме, четыре Деда живёт, четыре брата: я – Ледяной Дед, и ещё Земляной, Травяной и Соломенный. Три брата спят, а четвёртый своими делами занимается, за братьями приглядывает и ключи золотые от комнат охраняет. Приходит время – тот, кто не спит, комнату следующего брата открывает, а сам спать ложится. Сейчас черёд Земляному Деду просыпаться, а ключи вот Юлиус спрятал, – рассказал Ледяной Дед и добавил, – на-ка вот, попей горяченького…

– Так что же ты, дедушка, сам ему эти ключи отдал? – спросила девочка и стала пить травяной чай.

– Думал, отыщу. А оказалось, сороки и вправду хорошо всё прятать умеют. Да порой так, что сами потом не найдут.

Ледяной Дед нахмурился, надулся и в сторону своего приятеля даже смотреть не стал.

– Что же теперь делать? – забеспокоилась Маричка, – неужели совсем-совсем ничего вспомнить не получается?

– Нет, – вздохнул Юлиус, – никак не получается. Мы тут уже всё исходили, в каждый уголок заглянули. Нет нигде. Вот если бы я мог стать сорокой…

– Так стань!

– И это не получается – на улицу мне нужно, а Ледовик меня не пускает.

– И не пущу, пока ключи не отыщешь, – сердито пробормотал Ледяной Дед.

– А тогда вспомнил бы? – продолжала спрашивать Маричка.

– А тогда… Понимаешь, пёрышки у нас волшебные. Они бы мне дорогу и указали.

– Знаешь, Юлиус, – подумала Маричка, – если тебе это сможет помочь – вот, возьми эти два пёрышка! Я их припрятала, когда сороки вокруг меня летали.

Юлиус, увидев перья на ладошке у Марички, обрадовался. Он тут же взял, подул на них, и те полетели. Куда пёрышки летели, туда и девочка с сорокой бежали, а следом Ледяной Дед, охая и вздыхая, едва поспевал – старенький потому что. И очутились все перед дверью в спальню Ледяного Деда. Пёрышки в замочную скважину пролетели одно за другим. Маричка с Юлиусом хозяина вперёд пропустили и сами за ним в комнату вошли. Тут было холодно, как на улице, и под ногами скрипел снежок. Всё белым-бело – и потолок, и стены, и пол. И, словно праздничные гирлянды, висели по стенам разноцветные ледяные фигурки. А на кровати, укрытой снежным одеялом, лежала связка из четырёх золотых ключей.

– Ах ты, проказник! В мои покои занес! – покачал головой Ледяной Дед. – Если бы не был ты мне старым другом, седая твоя голова, ох и рассердился бы я на тебя!

Юлиус стал прощения за свою шутку просить. А хозяин комнаты рукой махнул и велел спешить – Земляной брат его проснулся.

Когда Ледяной Дед ключ в дверях своего брата повернул, оттуда юноша вышел: волосы его были чёрными, а кожа коричневой. И рубашка дли-и-и-инная, в пол, как ночнушка у Марички дома, была тёпленькой, мягкой, с цветочками. Сколько радости было! Обнялись братья, а девочка удивилась:

– Какой же он Дед? Он же мальчик совсем…

Оба деда рассмеялись:

– Я через три месяца совсем дряхленьким старичком стану – вот как наш Ледовик, – ответил Земляной Дед. И потом, когда спать буду девять месяцев, опять помолодею.

– Вот здорово! Пойдёмте скорее и других братьев выпустим из комнат! – развеселилась Маричка. Ей очень любопытно было остальных дедов увидеть.

– Нельзя им, – ответил Земляной Дед, – каждый из нас встречается только с двумя братьями: с тем, что его будит и с тем, кого ему самому нужно разбудить. Иначе не положено. А новости и приветы через Юлиуса друг дружке передаём. Если это правило нарушать, путаница в природе будет. А это плохо.

– Но иногда… – вдруг добавил Ледяной Дед и посмотрел на Земляного, – мы всё-таки это правило нарушаем: если заскучаем друг по другу или если обсудить что-нибудь нужно всем вместе. Я вот Травника давно не видал… Может, нам в этот раз, действительно встретиться необходимо, а?

Нахмурился Земляной Дед, но… лицо его тот час прояснилось, и заулыбался он:

– А давай! Я ведь Соломенного ух, сколько не встречал!

Махнули руками и стали двери отворять. А девочка и сорочий барон тихонько в стороне пока стоять остались.

Когда Травяной и Соломенный Дед в дверях показались, Маричке пришлось ещё раз удивиться: братья крепкими молодыми мужчинами оказались: видимо, не выспались ещё. Травяной Дед был похож на кузнечика: такой зелёный был весь, в рубахе и штанах, из травяных ниток сплетённых. А Соломенный был усат, с жёлтыми волосами, торчащими во все стороны, с голубыми глазами – похож был на солнышко.

Пока дедушки беседовали, Маричка во все комнаты заглянула и увидела, что Земляной спит в пещере, где на кровати одуванчики и подснежники растут, а у Травяного на кровати есть мягкая подстилка из цветочных лепестков. И так тепло у этого Деда было, что насилу Маричку из комнаты вывели.

– Скоро и к вам лето придёт, – проворчал Ледовик, нечего время торопить.

Спальня Соломенного Деда была полной спелыми плодами: красными яблоками, арбузами, виноградом. Там же и грибы лежали и ягоды. И поняла тогда Маричка, что это он Ледяному Деду яблочки в вазах оставил, на угощение.

Услышала девочка, что снаружи гомон стоит. Побежала она за ворота, а там сороки собрались! Белая сорока на дерево села, Маричке крылом машет, ближе подлететь боится. А вокруг – солнце светом всё залило! Между снежных сугробов – прогалины, и в них цветы распускаются, а с некоторых деревьев, стоящих рядом, уже пожелтевшие листья опадают! Красота кругом необыкновенная, но какая-то неразбериха повсюду.

Следом за Маричкой показался Юлиус. Сороки обрадовались, залетали, закружили, стали его с собой звать. Маричка оглянулась и увидела, что следом за ней и птичьим бароном, из дома-пещерки все четыре брата вышли: Ледяной, Земляной, Травяной и Соломенный. Смотрят на небо – солнцу радуются!

И тут же с неба снежок с метелицей срываться стал, а потом полил тёплый дождь. Вдруг тучи на небе расступились, и яркое солнце засверкало так, что всем пришлось зажмуриться. С растениями и вовсе беда случилась: травы и деревья то зеленели, то высыхали, то пропадали прямо на глазах.

– Смотри-ка, натворили мы дел! – проворчал Ледяной Дед. – Не положено ещё зреть яблокам и опадать листьям на деревьях – они зацвести ещё не успели! Пора нам, братья, по своим покоям расходиться. А ты, Земелька, оставайся тут один на хозяйстве.

Обнялись Деды и отправились к себе домой, спать. Но, перед тем как уйти, оглянулись с Маричкой проститься и Ледяной Дед сказал:

– Спасибо тебе, белокурая, что так вовремя пришла нам помочь – теперь весна, наконец, наступит… Мы-то уже недели две ключи искали, вот зима холодная и задержалась. И на прощанье, чтобы ты не забывала про Дедушек годовых, подарим мы тебе подарки.

Ледяной Дед подарил Маричке маленький хрустальный домик с черепичной крышей и маленькими ставенками на окошках, Земляной – ленту оранжевую атласную, Травяной – платье льняное, с кружевами, а Соломенный – корзинку с яблоками.

– В этой корзинке никогда никакой плод не испортится – всегда свежим будет. А остальное… остальное сама увидишь…

На том и простились. Когда в пещере четыре брата скрылись, Маричка сорочьего Барона спросила:

– Так это что же, Юлиус, получается, это они вчетвером целый год за лесом присматривают?

– Не только за лесом, – улыбнулся он в ответ, – у них забот мно-о-го! Это же годовые дедушки! Хорошо, что ты мне помогла. И от нас, сорок, тебе тоже подарок будет: мы сейчас все вместе весну в твой город принесём – поторопим её! Ну-ка, полетели с нами ещё разок!

Поднялась в небо Маричка вместе с сороками. Как весело ей теперь было в воздухе кружиться! Пока летели, увидела девочка, что всюду снег сошёл, травка проглянула из-под земли. Люди шубы свои сменили на пальто и теперь гуляли по улицам города весёлые. Теперь быстро добрались птицы до дома Марички, где с нетерпением ждал её отец.

– Рассказывать про Ледового Деда и его братьев всем можно, только не води никого в лес – без взрослых потеряешься, да и опасно это. Но в дом, милая, провести можно только того, кто птичий язык понимает. Отыщешь такого гостя – зови.

– Вот как? Эх, Зеф, Юлиус, я ведь всё пытаюсь вам сказать, что и сама птичьего языка не знаю.

Но сороки в ответ только рассмеялись:

– Ах, Маричка, мы по-человечьи говорить не можем!

Коснулась девочка ногою земли и тотчас собою стала – только кудри растрепались, пока она путешествовала. В руках у Марички были подарки от Дедушек годовых, а над головою сороки продолжали ещё кружить:

– А знаешь, девочка, – прокричала на прощанье ей Зеф, – кто хоть раз с птицею заговорит – всю жизнь наш язык помнить будет!

Сороки, простившись, тотчас улетели в сторону леса, а счастливая девочка кинулась к своему отцу. И друзья Марички прибежали узнать, где же их подруга была. Она всех яблоками угостила, всё-всё рассказала, и нашлись среди них даже такие, кто всему поверил. И как иначе? Ведь в городок на самом деле пришла весна…

Медовушки

Димкино летнее время бежало легко, потому что забот на дедовой пасеке было хоть отбавляй: за пчёлами нужно было наблюдать, за тем, чтобы летки (воротца в ульи) весь день открытыми оставались и чтобы пчёлы все, как одна делом заняты были. Мальчик надевал белую широкополую шляпу с сеткой, сразу после пробуждения и не снимал её до тех пор, пока последняя пчела не залетала в свой домик. Весь день Димка трудился: он с удовольствием разглядывал мягкие полосатые брюшки пчёлок, их прозрачные крылышки, когда они роились у входа, и подставлял им свои пальцы, чтобы те могли побегать по ним. Ещё ему было доверено собирать пыльцу, которую пчёлки приносили на задних лапках из дальних походов. Разумеется, не было необходимости ловить каждую пчелу, чтобы забрать у неё шарик пыльцы. Димкин дед ставил особую решётку с круглыми дырочками на летках. И когда маленькие труженицы проползали в свой домик, пыльца без особого труда слетала с лапок в специальный лоток. Димке разрешалось этот лоток вынимать, выбирать из пыльцы всевозможный мусор и ссыпать её на сетки для просушки. Всё это мальчонка проделывал с особой торжественностью и благоговением, потому что цветочная пыльца была лакомством особым, почти волшебным. И порой, Димка утаивал в своём карманчике немного пыльцовых крупинок: чтобы сладость всегда с собою была.

Другими важными делами на пасеке занимался дед Фёдор (так звали Димкиного деда) и его старый друг, рыжий Степан. У них всегда было много забот, но чаще, как казалось Димке, они пили земляничный чай и рассуждали о мёде. А ещё во время таких чаепитий деды наперебой рассказывали интересные истории – одна другой чудеснее. Димка любил слушать про всякие волшебства, которые на пасеке творятся: про золотых пчёл, про чудодейственный мёд и про всевозможных лесных жителей, которые в дедовых трудах помощниками бывают.

Оба деда носили окладистые бороды, только у деда Фёдора борода была седая, курчавая и мягкая. А вот борода у Степана была рыжей и торчала она во все стороны, будто старая метла. Димкин дед был постарше и вёл себя обычно серьёзно и рассудительно. А его рыжий приятель отличался характером разухабистым и шумным. Он от Фёдора даже затрещину мог получить, несмотря на то, что младше был не на много. Так было, например, когда он за старую дедову гармонь от веселья ухватился: хозяин никому свой инструмент давать не любил. Степан становился серьёзным, лишь когда охотничье ружьё в руки брал, чтобы почистить или прицелиться на дальнее дерево для сохранности навыка. Но надобность в этом была весьма редкой: только если дед Стёпа шутить и шуметь уставал.

Деда Фёдора слушались оба: и Димка, и дед Степан. И его слово всегда было главным. Каждый знал уже с утра, каким делом надо заняться в первую очередь. А вечером все втроём собирались на крылечке небольшого дома, который дедушка Фёдор построил специально у края леса, чтобы приезжать сюда с пчёлами на лето. И вот тогда каждый давал деду отчёт в том, что успел сделать за день. Впрочем, сам дедушка тоже рассказывал о своих успехах и неудачах.

Чаще все занимались своим делом в одиночку. Потому что на пасеке никакой суеты никогда не требовалось, а пустой болтовни дед Фёдор не любил и до некоторых работ никого не допускал. Поэтому Димка был предоставлен, порой, сам себе.

Вот как-то раз, удалось ему стянуть у деда дымарь. Тот ему строго настрого запретил дым без надобности на пчёл пускать: пчёлам это не нравилось. Но попыхтеть дымом было очень интересно. Да хоть и без дыма, а всё равно с дымарём в руках проще себя настоящим пасечником почувствовать. И отправился Димка ульи обходить. Всё ходил вокруг пчелиных домиков, деревья кругом осматривал: не появился ли новый рой. Нет, все пчёлы по-прежнему жили в своих старых семьях. Тогда пошёл мальчишка в малину, которая росла с другого края пасеки, пощипал спелую ягоду и, когда уж было решил возвращаться к дедову дому, приметил вдруг, как крышка одного из ульев потихонечку съехала в сторону, и кто-то маленький запустил внутрь свою ручку, выхватил из улья что-то, и, шмыгнув в высокую траву, побежал к лесу. Улей остался приоткрытым и оттуда медленно стали подниматься недовольные пчёлы.

– Дед! Дядя Стёпа! Сюда скорее! – закричал мальчишка, и кинулся навстречу старшим. – Там улей наш грабят!

– Как это, грабят? – запыхтел дед сквозь пушистую бороду. Он немедленно отложил своё дело и поспешил к внуку.

– А вот так! – вопил Димка. – Вытащил что-то из улейка – и в лес!

– А чего это у тебя мой дымарь? – спросил дед, когда подошёл к Димке.

– Ну, я так… просто…

– Ага, я тебе «просто»! Сказано: не брать!

– Ладно, деда, не буду, – потупил взгляд Димка, но тут же спохватился. – Смотри вот, улей разграблен!

Дед и его приятель внимательно осмотрели встревоженный пчелиный домик и примятую траву возле него.

– Ну, не разграблен вовсе, Димка, это ты преувеличиваешь. А коли не сам открыл… Кто же это может такой быть? Чтобы зверь полез в улей, да средь бела дня! Не-е-ет… Да и что ему там делать? Пчёлы ведь ужалят. А не боятся они только медовушек. А, Фёдор? Никак медовушки опять на пасеку пожаловали? – пробормотал Степан.

– Медовушки, думаешь? – подхватил озадаченный и растерянный дед. – Что-то им понадобилось?

– Я на днях тоже открытый улей видел, – продолжил рыжий Степан, – но подумал, что ты, старина, забыл закрыть.

Все трое задумались. Димкин дед почесал в затылке, отчего его жёлтая панамка сползла на лоб, посмотрел в сторону леса и сказал:

– Если медовушка это, так надо за ней в лес идти.

– А кто это, деда? Ну, за кем мы в лес пойдём…

– Медовушки-то? Да народец лесной такой есть. Маленькие они, росточком с тебя, Димка, будут. Они мёду-то зреть помогают и пчёл от болезней берегут. И если повадились на пасеку… так что ж это, пчёлки мои заболели? – Димкин дед сокрушённо вздохнул и, посмотрев на расстроенного внука, пояснил. – Они больных себе забирают.

Одна из рассерженных пчёл вдруг подлетела к Степану и с угрозой зажужжала прямо перед его носом. Рыжий дед махнул в сторону открытого улья, не сводя глаз с подлетевшей к нему пчёлки:

– Она точно здорова: крылья целы, брюшко полное и пушистое… жужжит звонко.

Димка рассмеялся, глядя на то, как дед Степан глаза скосил. А дед Фёдор легонько отогнал пчелу от приятеля и аккуратно направил её рукой к тем, что кружили над домиком.

– Мы всю пасеку непременно проверим на предмет болезней и профилактику проведём.

– Дед, а что такое «профилактика»?

– Это я тебе потом, непременно, расскажу. А сейчас можно попробовать медовушку догнать. Медовушки – народ незлобивый. Спросим у них, что случилось? – предложил дед и прикрыл крышку улья.

Как стояли все вместе, так и пошли. Только Степан свою спортивную шапку из кармана вынул и на шевелюру рыжую натянул. А ещё сгонял в домик за ружьём – неизвестно, сколько идти придётся и кто по дороге встретиться.

По лесу шли молча, как дед велел: чтобы лесную тишину не нарушать. Только ветки порой трещали, или птицы какие-то вдруг крыльями хлопали. Никаких медовушек нигде видно не было. Да, впрочем, Димка даже не знал какие они, медовушки эти. А раз дед помалкивать велел, значит, и спрашивать не нужно было. Вот и смотрел мальчонка во все глаза по сторонам. Но нет, ни одной медовушки не встретил по пути.

Шли некоторое время неспеша, порой расходясь друг от друга, чтобы прочесать лес, так сказать. Внук на дедову панамку ориентир держал, чтобы не потеряться. Да впрочем, Степан, то и дело забегал на Димкину дорогу, а тот его сгонял обратно, чтобы он порядок не ломал. Разговоров путники между собой не вели, и так, в молчании добрались до места, где тёмная чаща светлой поляной сменилась, и послышался гулкий шум воды.

– Надо же! Где ж мы оказались? – воскликнул дед и набрал полную грудь свежего лесного воздуха. – Ох, и воздух тут – наслаждение!

– У водопада! – радостно отозвался Степан и вдруг, вскинув руки и как-то неловко крякнув, покатился куда-то вниз кубарем: из-за высокой травы в этом месте он не заметил спуска с пригорка, на котором Димка с дедом стоять остались.

Раздался оглушительный треск, и в воздух полетели густые солнечные брызги, будто мёд кто-то из огромной бочки расплескал!

– Что за чудо! – дед присел от удивления и тут же спохватился. – Степан! Жив ли?!

Димка долго ждать не стал и немедленно кинулся туда, куда капли медовые попадали. Он скатился по склону пригорка к рыжему деду, вниз и тут же, отовсюду – из кустов и душистой цветущей травы, с визгом побежали какие-то человечки. И через мгновение, мальчишка оказался среди маленьких, с него ростом, бабушек в красных сарафанчиках и белых вышитых рубахах, в цветных косыночках и в чистеньких светлых лапоточках. Накинулись они на Степана, принялись его ругать, а некоторые сняли свои цветные кушаки и давай его от души охаживать.

– Ай! Ай! – кричал дедов друг и укрывался от ударов рукой.

Но старушки не унимались, и появлялось их всё больше.

– Отпустите его! – закричал Димка, пытаясь унять бабушек. – Посмотрите, какие вредные!

– А вот ещё! – отвечали те, – Он наш схорон развалил! А мы жалеть?! И поделом ему!

– Эгей! – вдруг гаркнул изо всех сил Димкин дед. – А ну тихо! Не то вот я вам!

Степаново ружьё при падении отлетело на несколько метров в сторону, и в руках у деда Фёдора ничегошеньки не было. Но почему-то этого окрика старушки испугались и сбились в одну кучку, словно дети.

– Ладно, не трону я вас, – успокоил их дед. – Отвечайте, что за шум?

Старушки боялись сдвинуться с места. Тогда Степан, который уже сидел на траве и потирал ушибленный от падения бок, повторил вопрос деда:

– Что за шум?! Хулиганки какие-то…

Одна бабуля осмелилась, подошла к рыжему Степану, привстала на цыпочки, чтобы быть повыше него и, вглядевшись в веснушчатое лицо пострадавшего, сообщила своим подругам:

– Это же бортники! Гляньте-ка, шапка у этого смешная!

Степан смущённо поправил свой головной убор:

– Чего это смешная? Спортивная.

– Какая-такая? – расхохотались старушки. – Спорти-и-ивная?

– А вы-то зубы нам не заговаривайте! Отвечайте, что на пасеке делали? – сердито оборвал медовушек дед и добавил, – И не бортники мы никакие – пасечники.

Медовушки снова прижались друг к дружке. Но та, что с левого краю стояла из-за спины руку вынесла, и все увидели на её ладошке капельку мёда, а в ней спящую пчелу. Крылышки у пчёлки прилипли к спине, лапки – к брюшку и глаза потускнели. Пчёлка замерла.

– Она вот заболела… – тихонько пролепетала бабушка. – Мы себе её забрали.

– Как это себе забрали? – спросил Димка.

– А так, – расстроено вздохнул дед, – не заберут больную пчелу медовушки – все пчёлы переболеют. Их всегда очень жаль…

Димка впервые видел своего деда таким расстроенным: у него, казалось, как и у этой пчелы, повисли усы, и борода стала как у деда Степана, не ровной и ухоженной, а торчащей во все стороны.

– Да не печалься, она одна такая была. Я все улейки проверить успела, пока твой малец не подошёл, – маленькая морщинистая ладошка прикоснулась к штанине деда и старушка в ярко красной косыночке потянулась к деду Фёдору, чтобы он лучше услышал её. – Мёда в сотах полно – хороший взяток будет, а мы уж вызреть ему поможем. А эту каплю медовую янтариком сделаем.

– Как это так, янтариком? – удивился дед Фёдор и густые брови его подскочили на лоб.

Старушка ласково продолжала рассказывать:

– Водопад у нас чудесный: мёд в камушек превращает, если мы просим.

Все старушки, как одна заулыбались и с охотою закивали головками в косыночках.

– Как так, деда? Разве из мёда янтарь получается? – удивился словам медовушки Димка.

– Выходит, получается, внучек, – ответил дед, сам удивляясь услышанному.

– Нет, янтарь – он не из мёда, – подтвердил Степан, уже поднимаясь, отряхиваясь от сухих листьев и кусочков прилипшего к одежде мха. Он взял с земли свалившееся с плеча ружьё. – Но медовушки, видимо, могут мёд в янтарь превращать. Да?

Он посмотрел на старушек и те снова закивали в ответ.

– Вот как… – поразмыслил дед Фёдор, – Так что же это в воздух-то летело, когда ты, Степан, с пригорка скатился?

Дед Фёдор зашёл за спины к бабушкам. Там он обнаружил разваленные дощатые стены и дверцу, которая была затворена на замок. Старый, проржавевший, он валялся тут же, рядом, вместе с засовом.

– Смотри-ка, надо же! Мало тебе Стёпа досталось! Тут такой домишко был славный…

– До отказу мёдом набитый! – добавила одна из старушек сипловатым голоском. – Ещё бы век простоял.

– Ох, не простоял бы! – покрутил в руках остатки от досок, из которых стены были сбиты, дед, – всё жук поел.

– Так что же, теперь нам без домика быть? А где же схорон наш?

– А каменный домик сделать нельзя? – спросил Димка. – Такой надёжнее.

– А где ты видел пчёл, которые в каменных домиках живут? – удивились медовушки и снова приуныли. – Нам бы этот домик поправить…

– На этот счёт не беспокойтесь, поправим, – уже подбоченясь и, повеселев, сообщил Степан. – Будет вам, где янтарики хранить. Только скажите, на что они вам? Ведь смотри, Димка, в каждой капле пчёлка спит.

Наконец, все подхватили с земли по янтарику. И Димка, и его дед, и рыжий Степан, увидели, что внутри застывших медовых капель спят пчёлы. Вот так диво! Разве такое раньше кто-то из них видел? И дед Фёдор расплылся в радостной улыбке:

– Выходит, они вот где все! А я переживал: мне замерших пчёл до смерти жалко! Они ведь труженицы: всю свою жизнь на цветы за нектаром летают, медок делают, а сами его и не пробуют…

– Как это деда? – для Димки это было новостью.

– А так! Всякая молодая пчела ест тот мёд, что им старшие пчёлы насобирали. Поэтому свой мёд они, никогда не едят. Так и у людей быть должно – родители своим детям дома строят и кормят их, пока те не вырастут. Да и потом до конца своей жизни о них заботятся, – и снова Фёдор погладил камушек со спящей пчелой. – Вот они где, оказывается, спят…

– А то-то, спят! – крикнул кто-то из медовушек.

– Ну и хорошо! – воскликнул дед Степан, – Так вы не ответили, на что они вам, а?

Старушки снова расхохотались и, вдруг все хором, почти пропели:

– Мы янтарики дедушкам даём! Они за них одежду нам шьют! Где красивый янтарик – там красивый сарафан!

– Ох-ты! – воскликнул дед Фёдор, – А зачем вашим дедушкам янтарики?

– Они ткани у наших сношенек выменивают!

– А сношенькам вашим янтарики зачем? – удивился Степан.

– Они у наших внуков нитки за них берут!

– А внукам они зачем?

– Так внуки нам их дают, чтобы мы им песни на ночь пели!

– Выходит, всё равно янтарики у вас хранятся? – догадался Димка.

– А выходит, и так! – отозвались развеселившиеся старушонки.

Димка, его дедушка и дед Степан рассмеялись.

– И как же мёд теперь в камень превратиться? – Димке очень хотелось это узнать.

Старушки затихли и стали переглядываться друг с дружкой, будто какой-то секрет не хотели открывать. Но одна, всё же, решилась:

– Не совсем камень ведь, правда? – эта смелая бабушка подошла к Димке и, взявши его за руку, обернулась к своим подругам, – Ну, что, может, покажем?

Медовушки согласились. Они выстроились гуськом и повели своих гостей по тропинке к лесной реке.

Река эта текла откуда-то издалёка, наполняясь водой от мокрой лесной земли и древних мхов. Она бежала между огромными валунами, скатившимися откуда-то с гор в незапамятные времена, и питала корни деревьев и трав. Она давала влагу лесному зверью и птицам. Вода в этой реке была такой чистой и прозрачной, что можно было без труда рассмотреть всё, что лежало на её дне, даже с тропы, по которой шли два деда и семилетний мальчик, вместе с бабушками из тайного лесного народца. И снова все шли молча, боясь потревожить лес, а теперь уже и реку, понимая, что приглашены они на таинство, которое не всякому глазу доступно. Некоторое время тропа спускалась вниз и вниз, пока вся компания не очутилась на берегу, в месте, похожем на чашу: кругом были высокие стены, из земли и корней деревьев, а впереди, перед глазами путников, с высокой скалы падали тяжёлые водяные струи. Это и был тот самый водопад, шум от которого слышали дед Фёдор, Степан и Димка. Места на берегу было довольно, чтобы все, кто пришёл к реке, могли свободно встать где угодно. Но все сбились в кучку возле старушки, которая держала в руках пчелу с капелькой мёда.

Как только бабушка подошла к воде, сразу положила каплю медовую на плоский камень, который под водой лежал, а остальные медовушки встали рядом и запели. Песня была такой красивой и протяжной, что дед Степан не удержался: он расчувствовался и стал подпевать. Правда, его тут же угомонили – слишком неровно он мелодию держал. А через несколько минут медовушка, закатав свой рукавчик, достала из воды янтарик, в котором навеки запечаталась спящая пчела.

Почему-то очень грустно стало Димке. Он вдруг вспомнил, как просыпаясь рано утром, бежал к ульям и говорил вылетающим из домиков пчёлкам: «Доброе утро! Хорошего вам медка!» Так он придумал их приветствовать, чтобы пчёлкам приятно на работу было вылетать. А ещё вспомнил, как они по его рукам ползали и щекотали его. И даже, когда одна пчела его ужалила, он всё равно не рассердился, ведь сам её нечаянно придавил рукой. Да и что там, обижаться? Ей же самой в два раза хуже было…

– Ты не жалей её, малыш, – ласково успокоила бабушка Димку, увидев, что у него на глазах навернулись слёзы, – придёт время и все эти пчёлы, как одна, освободятся от медово-янтарного покрова и отправятся на свои луга. И соберут много вкусного мёда. А пока тут у нас в лесу на сохранении побудут.

Димка от этих слов повеселел и даже отсыпал в ладошку бабушке несколько крупинок пчелиной пыльцы из своего карманчика, в благодарность за доброе слово. А вот медовушки, наоборот, приуныли:

– Только где нам янтарики наши теперь прятать?

– Ах, ты ж! Нехорошо…, – задумчиво потянул Степан.

Велено было бабушкам собрать разбросанный мёд и ждать. Сам же Степан, поправив свою спортивную шапку и охотничье ружьё, ушёл за инструментами и крепкими гвоздями, которые всегда были в дедовой избушке. А дед Фёдор и Димка остались помогать старушкам, и слушать их рассказы про маленькую деревеньку, спрятанную глубоко в лесу, где капли медовые дороже всякого золота.

Когда рыжий дед вернулся, работа закипела. И все вместе домик для янтариков заново отстроили: дед Фёдор свежих брёвнышек напилил, Степан небольшой сруб сколотил, а Димка такое место для схорона нашёл, чтобы никто больше не отыскал его и не развалил, как в этот раз. Счастливые старушки свои богатства за маленькую дверцу аккуратно упрятали, замочек ключиком закрыли, и, попрощавшись с гостями, разбежались кто куда – будто не было! Но прежде пообещали, что к Медовому Спасу мёд на пасеке непременно вызреет, вкусным и ароматным будет.

Встреча в Летнем саду

Невысокого роста старичок, в аккуратненьких резиновых сапожках зелёного цвета и в полосатом велюровом пальто, вышел на улицу. Нет, рост его был, скорее, совсем крошечным – на цыпочках, он едва доставал до пояса двенадцатилетнему мальчишке. Старичок раскрыл над головой огромный зонт и, забарабанившие по нему, дождевые капли весело прыгнули в разные стороны. Если бы кто-то наблюдал за этой картиной, то, скорее всего, предположил бы, что хозяин зонта кто угодно, только не тот, в чьих руках он находился – он был слишком велик для такого коротышки. Зато теперь старичок, ничуть не волновался за своё пальто: оно было полностью укрыто от мокрых капель летевших отовсюду – с неба, от проезжающих мимо машин, от прыгающих по лужам людей.

Ян Янович отправился в сторону Таврического сада, где служил последние сто с лишним лет. И, хотя день был рабочим, никаких серьёзных дел ему не предстояло из-за дождя. Это несколько расстраивало невысокого человечка, потому что необходимо было навести порядок на клумбах и поправить обломанные ветки цветущей сирени в саду. Но, впрочем, он не без удовольствия принял то, что послано небом и преспокойно объявил нынешний день выходным.

Несмотря на непроглядную сырость, настроение у садовника было замечательным. На ходу он начал насвистывать себе под нос какой-то легкомысленный мотивчик и теперь, если бы кто-то посмотрел на него со стороны, то увидел бы роскошный болотного цвета зонтик, шлёпающий по лужам в резиновых сапогах, стройно выбирающий ноты милейшей песенки. Однако, если бы у кого-то и была такая возможность наблюдать этот забавный променад, то он бы разумеется даже посмеялся над ним. Но, увы, никто из прохожих увидеть его не мог: старичок не был простым садовником – он был садовым.

Проходя мимо Фонарщика, который зачищал заусенцы на своей лестнице, садовый пожелал ему доброго дня и свернул за угол. По Тверской, он вышел прямиком к Таврическому саду. Оттуда, несмотря на дождь, слышалось пение птиц и так хорошо стало от этого старенькому садовнику, что он сладко потянулся, вдохнул в себя влажный летний воздух и… немедленно вымок. Спохватившись, старичок укрыл себя зонтом и, намериваясь пойти дальше, опустил глаза перед собой, чтобы не шагнуть в лужу, но замер – в воде, прямо перед ним, плыла старинная фотография.

Он немедленно выхватил пожелтевшую от времени карточку с прекрасным, милым образом – юная красавица смотрела с неё немного растерянно, но с улыбкой. В кружевном платье и с бомбоньеркой в руках, девушка была похожа на какое-то… зефирное существо.

Садовник улыбнулся. Он бережно промокнул фотографию белым платком, который по привычке носил во внутреннем кармане своего пальто и, полюбовавшись на незнакомку ещё раз, отправил её вслед за платком, в карман.

Едва он собрался продолжить свой путь, как мимо него на большой скорости пронёсся велосипед с мальчишкой за рулём. Он задел ногой зонт садового, отчего тот взлетел в воздух, а самого хозяина зонта окатило водой из лужи. От неожиданности, старенький садовник потерял равновесие и свалился бы на мокрый асфальт, но вдруг почувствовал, что кто-то подхватил его сзади.

– Простите! Я не хотел вас облить, – послышался голос. – Я просто не заметил вас!

Это был тот самый велосипедист, который и стал причиной несчастья старого садовника.

– Вы, всё-таки должны были быть внимательнее, молодой человек! – от негодования у садового закружилась голова. – Как можно так нестись по тротуару, предназначенному для пешеходов?!

Подросток замялся, но снова поспешил оправдать себя и, протягивая потерпевшему его зонт, произнёс:

– Я честное слово, не видел…

– «Не видел! Не видел!» Ох, уж мне эти мальчишки, – ворчал садовый, отряхивая воду с полы пальто. Но вдруг он замер во второй раз, потому что его потрясла одна догадка. Дедушка почувствовал, как от этого потрясения у него округлились глаза и волосы, все с ног до головы, встали дыбом. – Молодой человек!

Испуганный мальчишка, глядя на то, как изменился в лице старичок, боялся сойти с места и, похоже, был окончательно растерян – он на самом деле не заметил такого маленького человечка, только почувствовал удар ногой обо что-то незримое, и именно это заставило его вернуться обратно, чтобы выяснить, что могло стать причиной удара.

– Молодой человек… – пролепетал изумлённый старичок и потянулся к нему рукой, – Вы меня видите?

Мальчишке стало стыдно:

– Ну, я же попросил у вас прощения! Я не нарочно.

– Вы не понимаете, – снова и снова садовник прикасался то к велосипеду, то к велосипедисту, отчего тот слегка ёжился и его щёки покрывались пунцовыми пятнами. – Меня ещё никто из людей не видел, а я ведь не впервые падаю в лужу. Всякий, знаете зацепит, но не всякий увидит того, кого зацепил ногой… или зонтиком, например.

Мальчишка окончательно покраснел:

– Не ушиблись?

– Нет-нет! – продолжал благоговеть садовый. – Было бы забавно ещё раз ощутить такой же толчок!

Он не успел продолжить, как мальчик, не выдержавший напряжения, предложил:

– Ну, давайте я вас куда-нибудь отвезу, а? Куда вы шли? Я еду в Летний сад. Может вас подбросить куда-нибудь?

– Подбросить? – старичок озадачился, живо представив себе, как он кувыркается в воздухе. – Не стоит меня, пожалуй, подбрасывать. Но если вы не откажите отвезти меня к Летнему саду… Я сам туда редко дохожу – староват. Добираюсь только до Таврического, а так хотелось бы прогуляться подальше. Я когда-то очень давно начинал службу именно там, в Летнем…

Мальчишка мигом усадил маленького дедушку на багажник.

– Вам, должно быть, очень важно попасть в Летний сад, если вы в дождь спешите туда? – старичок заглянул в глаза собеседнику.

– Ну да, – отозвался тот, – вообще-то очень важно. Меня там Алексей Семёнович ждёт – друг нашей семьи. Едем?

– Да. Только сначала позволю себе представиться: Ян Янович. Я – садовник. Служу в Таврическом саду, почитай сто с… десятком лет, пожалуй. Что-то я запамятовал…

Мальчик недоверчиво глянул на собеседника:

– Я бы тоже запамятовал… А вы ещё ничего так, бодрый! – И он весело изобразил каков на вид Ян Янович. Садовый скромно улыбнулся, ничего не ответив. А мальчик продолжил, – А я – Саша. В школе пока учусь.

– Александр, значит… Ну, что ж, приятно познакомиться! Тогда, позволю себе напомнить, мы едем в Летний сад!

2. Они ехали, пересекая улицы и дворы, чтобы избежать необходимости двигаться по оживлённым дорогам и это доставляло особое удовольствие Яну Яновичу. Он понял, что все дороги Саше известны, кроме одной – той, которую знал только он один.

– Без ложной скромности могу сказать, что я никогда и ни с кем не делился своей находкой. А вот вам, Саша, я готов раскрыть секрет двора, который всем кажется непроходным!

– Тогда едем! – решительно ответил мальчик. Ловко проскочив между домами, велосипед с пассажирами свернул под арку, а за ней, в маленьких проход, который, как показалось Саше, обычно был закрыт.

– Ух-ты! Я никогда не бывал здесь! – воскликнул он, когда его глазами предстал небольшой двор, где в домах были высокие, но узкие окна, а под стенами, на клумбах, цвели ярко-розовые петунии, – Куда дальше?

За его спиной повисла пауза. Ян Янович сосредоточенно молчал. Он что-то прикидывал в уме, и было видно, что у него это не получается.

– Мне, кажется, любезный, я должен извиниться перед вами и просить вас вернуться обратно. Это… не тот двор.

Саша объехал кругом в надежде отыскать проезд, но это не принесло нужного результата. А когда они вернулись к маленькому проезду под аркой, и там их ожидало разочарование: калитка была заперта.

– Возможно, я могу вам чем-то помочь? – бархатистый женский голос заполнил собою весь пространство между домов.

Ян Янович и Саша увидели перед собою даму, седые волосы которой были аккуратно собраны в пучок. Она была одета в длинное велюровое платье абрикосового цвета. Её наряд был длинной до щиколотки и позволял увидеть красивые лаковые туфли. Шею уже немолодой женщины украшали три ряда жемчужных нитей, в руках она держала атласную сумочку. Должно быть, дама возвращалась домой после какого-нибудь концерта. Эта женщина стояла у единственной во дворе парадной.

– Вы очень любезны…, – начал Ян Янович.

Но его тут же перебил Саша:

– Мы заблудились. Нам нужно выбраться из этого двора.

Дама в удивлении подняла бровь, и перевела взгляд на садового. Тот недовольно вернул слово себе:

– Видите ли, конечной целью нашего путешествия является Летний сад. И нам совершенно необходимо туда отправиться как можно скорее: у этого молодого человека там встреча.

– Да? Ну а вы? У вас там тоже встреча?

– У меня? – он задумался, – Нет. Я за компанию, так сказать, на прогулку.

– Ах, вот оно что? Тогда я предлагаю вам зайти ко мне в гости. А то, знаете, даже не с кем поделиться впечатлениями от спектакля, который я имела удовольствие видеть час назад, – дама тяжело выдохнула. Она была так погружена в свои мысли, что совершенно не замечала того, что и Саша, и Ян Янович почти синхронно мотали головами из стороны в сторону, демонстрируя отчаянное нежелание гостить.

– Нам никак нельзя задерживаться! Так, что примите извинения. И…, не волнуйтесь, мы поищем выезд самостоятельно, – ответил садовый.

– Выезд? А никакого выезда из этого двора нет, – загадочно улыбнулась собеседница, сделала пару шагов, вошла в двери парадной и скрылась из виду. Ян Янович ещё пытался говорить ей вслед, что такого не может быть, потому что он знает этот двор уже много лет, но она ничего не услышала.

Старичок побежал даже вслед за ней, прямо в парадную, в надежде прояснить ситуацию – всё-таки, эта особа выглядела солидно – но ему ответило лишь эхо, откуда-то с последнего этажа. И во дворе снова наступила тишина. Оба ещё раз обследовали двор, но в очередной раз убедились, что попали в замкнутый круг.

– Я должен признать, – с досадою произнёс садовый, – что из-за моей самоуверенности, я испортил вам, Саша, встречу.

Подросток был откровенно расстроен:

– Да, Алексей Семёнович, наверное, уже ждёт…

Ян Янович спешил подбодрить своего спутника:

– Ну, погодите, погодите, может кто-то другой нам подскажет. Дамы в её возрасте… – садовый подбирал точное слово, – ведут себя, порой, необъяснимо. Но я ни секунды не сомневаюсь в том, что был прав – всего месяц назад я сам прогуливался здесь и не впервые! Всё это странно, очень странно… Хотя, сегодня слишком много странного!

Садовый расстроено развёл руки в стороны.

– Ну… ты не сильно-то горюй, – сказал кто-то хрипловатым голосом, и добавил, – тут давно дело неладно. Сами никак не привыкнем…

Саша и Ян Янович обернулись, но сразу никого не увидели. Потом из куста сирени, откуда-то сбоку показались двое таких же коротышек, как Сашин спутник, – Уж скоро век, как тут живём. А эта дамочка прибыла к нам всего месяц назад, а уж порядков завела…

Оба неказистых человечка в серых, выпачканных краской спецодеждах держали руки в карманах, доставая их лишь для того, чтобы почесать в затылках, или поправить кепки. Человечки продолжили:

– Да и этой пристройки-то ещё месяц назад не было…

– Ага! Проснулись наутро – а она тут стоит. Ну а мы подневольные – за всяким домом присмотр требуется.

Похожие друг на друга, словно близнецы, мужички переглянулись и продолжили:

– Ну да, не представились мы, простите, – один из говоривших снял кепку и, отерев о штанину свою ладонь, протянул её Яну Яновичу, а затем и Саше, – домовые, Тёма…

Второй человечек немедля проделав то же самое, продолжил:

– …и Веня.

– Домовые?! – округлил глаза Саша.

Ян Янович удивлённо поднял глаза на мальчика:

– Я – садовый, они – домовые, – он не дождался ответа озадаченного Саши и вернулся к диалогу с Веней и Тёмой. – Нам необходимо выехать отсюда. А мы даже назад вернуться не можем.

– Ну, мы уже в курсе. Мы вот там, в коморке сидели, – Тёма ткнул пальцем на малюсенькое окошко в цоколе дома, – там слышно было всё. В общем, у вас проблема. Потому что мы вас тоже вывести не сможем. Раз вы назад не можете вернуться, значит, мадам Берта снова закрыла ворота на ключ…

Эта фраза заставила Яна Яновича содрогнуться, а Саша, без того недоумевающий из-за всего, что он уже услышал и увидел, удивился ещё больше:

– Как это закрыла? Вы же сказали, что на месте проезда…

– Мы видели сами, как она закрывала ворота. А вот что с домом этим делать – не знаем. Но пока вы у неё ключ не выпросите, вам из двора не выйти. Будет ключ – мы вас проведём.

– Спасибо, конечно, но ведь это безобразие какое-то! Самоуправство! Куда только смотрят городские власти?! – возмутился Ян Янович и кинулся к двери. Он скрылся в дверном проёме со скоростью мыши.
– А ты чего тут стоишь? – домовые недоумённо смотрели на Сашу. – Велик мы постережём.
3. – Ах, это вы! Как это с вашей стороны мило – принять моё приглашение! – пожилая дама картинно сложила руки и расплылась в удивительно белозубой улыбке, когда увидела в дверях Яна Яновича. Она немедленно провела его в просторную гостиную, ухватив его за рукав, – Тут, знаете, скучно. И даже на спектаклях! Раньше было столько эмоций, столько чувств! А теперь все стали слишком скупы: ни улыбки лишней, ни потаенной слезы!

На столе, на льняной скатерти были разбросаны пустые разноцветные пузырьки разного размера и формы. Наполненные какой-то жидкостью бутыльки, стояли в стороне, а часть их них уже была помещена в шкатулку из слоновой кости. В комнате витал неведомый аромат, ни с чем несравнимый, загадочный. От него перемешивались все чувства и даже мудрому садовому было тяжело совладать с ними. Тем не менее, Ян Янович не желал слушать рассказы мадам Берты и перешёл сразу к делу:

– Послушайте! Я решительно не понимаю, с какой стати вы удерживаете нас?! Это неслыханно!

Глаза хозяйки квартиры округлились, и теперь она казалась потрясённой этими словами.

– Вы врываетесь в мою квартиру и устраиваете сцену… Вы ведь уже седовласый человек!

– Это действительно нелепо выглядит, но я располагаю информацией, что у вас находится ключ…

– У меня?! – своим взглядом мадам Берта пригвоздила садового к полу. И теперь он на самом деле не мог сделать и шага, – Откуда вы знаете? Это те, двое, во дворе, да?

Мадам Берта подошла к окну и отодвинула тонкую шёлковую занавеску, – посмотрите-ка… так и стоят…

Старичок делал отчаянные попытки отлепить свои ноги от скрипучего паркета, но ему это не удавалось.

– Прекратите! Вы не имеете права…!

– Ну, вот уже неплохо, – вдруг совершенно будничным тоном сказала Берта, – Впрочем, «негодования» у меня уже достаточно. Его всегда больше, чем нужно. Мне бы что-нибудь другое, редкое. «Умиление», например. Что там у вас в кармане?

Ян Янович вопросительно посмотрел на хозяйку квартиры.

– Да-да, во внутреннем кармане вашего пальто.

Садовый успел позабыть о своей находке до встречи с Сашей. И то, что Берта вдруг узнала о ней, стало удивительным и неприятным обстоятельством.

– Мне не нужно много – я хочу лишь взглянуть на неё. Пожалуйста.

– О нет. Во-первых, эта карточка не моя. Мне ещё предстоит найти её хозяина. А во-вторых, я не думаю, что могу вам её показать. Я боюсь, что эта роза на картинке завянет сразу же, как только ваша рука к ней прикоснётся. – Ян Янович попытался увернуться от настойчивой хозяйки дома, но не смог: рука мадам Берты бесцеремонно всунулась за пазуху Яна Яновича и ловко выдернула фотокарточку из кармана.

– Спасибо, – мадам прошла к своему столику и уселась за него. Ян Янович от бессилья едва не заплакал.

– Такая милая девушка. На самом деле – цветущая роза. – Дама улыбнулась. – Пожалуй, в моей коллекции не хватает именно этого экземпляра – «Умиление»! Теперь, знаете, найти это чувство крайне трудно – вот и приходится прибегать к крайним мерам, понимаете? Ну, в конце концов, вы сами сказали, что это не ваша собственность – и стоит ли так переживать?

Она уложила фотографию перед собой, открыла маленький пузырёк из ярко-розового стекла, взяла длинное, полосатое перо, лежащее возле шкатулки, и закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Она стала водить пером над фотографией девушки:

– Я только заберу отсюда чувства, которое рождается, когда смотришь на это личико и отправлю их в ма-а-аленький флакончик. Выберу самый красивый. Это поможет мне сделать, наконец, самый лучший крем для моего лица.

Мадам Берта рассмеялась тихо, не открывая глаз. Но Ян Янович рассвирепел:

– Да как вы смеете?!

В этот момент раздался грохот – в комнату ввалился запыхавшийся Саша.

– Я не мог отыскать вас сразу! – обратился к Яну Яновичу, но тот указал на стол в центре комнаты.

– Немедленно, Саша, немедленно отберите у этой дамы фотографию, что лежит перед ней! Не ждите ни секунды!!!

Второй раз повторять не пришлось, и через минуту в руках у мальчишки было фото девушки в кружевном платье. Мадам Берта пыталась вернуть её, но не смогла. Тогда она сосредоточила все свои силы, чтобы догнать прыткого подростка и Ян Янович вдруг ощутил способность передвигаться. Он, не раздумывая, кинулся к столу и немедленно стал открывать каждый из пузырьков, которые попадались ему под руку. На них были надписи: «удивление», «радость», «грусть», «счастье», «ликование», «любовь». Но постарался не тронуть другие – «злость», «ненависть», обида». Из бутылочек тонкими колечками и струйками, маленькими звёздочками и весёлыми искрами разлетелось во все стороны содержимое. И сразу же садовник ощутил тысячи разных чувств! Он едва успевал удержать себя от того, чтобы вдруг не расплакаться или, напротив, не рассмеяться. Впрочем, последнему он сопротивляться всё же не стал. Не мог сопротивляться смеху и Саша, который убегал от разгневанной мадам Берты, в надежде покинуть эту странную квартиру. Но сделать это никак не удавалось – дверь будто убегала всякий раз, как через неё пытался кто-нибудь пройти.

– Вы всё испортили! – кричала хозяйка дома, – Но вам ни за что не скрыться от меня!

Теперь она кидала в своих гостей всё, что попадалось ей под руку – плюшевые подушки и фарфоровые статуэтки, старинные тарелки и тапочки с колокольчиками. И мальчик, и старичок ловко уворачивались от её ударов, а Ян Янович ещё отбивал предметы зонтиком, отправляя их по сторонам. В конце концов, один из отбитых предметов угодил в ключницу, расположенную возле двери. Там, под стеклом висели три великолепных ключа – таких же старинных, как и множество других предметов в доме. Они, с весёлым звоном выскочили на волю, и Саше удалось подхватить их почти на лету.

– Попробуем теперь проскочить! – закричал мальчик и кинулся первым в дверь.

– Давайте руки! – на счастье, в дверном проёме показались Тёма и Веня. Они протянули свои руки навстречу и когда смогли ухватить садового и мальчика, вытянули их в коридор. Вчетвером они сбежали по лестницам и только коснулись земли, как пристройка, в которой они только что находились, исчезла.

– Ух-тыыыы!!! – воскликнул Саша, – Вот здорово!

– Здорово! Ничего не скажешь! – отозвался Ян Янович, поправляя пальто, – Спасибо, коллеги! Думал, ног не унесу!

– Да мы поняли, что она вас просто так не отпустит. Странная она какая-то, злая, – ответил Тёма.

– И вот как вышло! Нету пристройки теперь, как не было! – развёл руками Веня, – Выходит, удалось ключи забрать?

Саша посмотрел на свою ладонь – там лежали три кованных чёрных ключа.

– Один из них наверняка к замку подойдёт! Вон ворота! Видите?

Кованые ворота, расположенные между домами, были закрыты на огромный навесной замок. Он, словно чёрный паук висел на кружевной с цветами решётке. Сиреневые кусты, клумбы и трава на газонах по обе стороны от ворот были сломаны и помяты. Кое-где и вовсе виднелись куски вывороченной земли.

– Никуда не годится! Надо же было такие клумбы перепортить! – возмущённо пробормотал Ян Янович и тут же отправился к кустам. Он деловито осмотрел место происшествия, потёр ладошки друг о друга, собрал пальцы в кулачки и немедленно раскрыл их над клумбами, и возле кустов. Ветки стали целыми, из земли потянулись трава и цветы, которые тут же распустились. На сирень прилетели мелкие птички и защебетали что-то радостное, – Ну вот, теперь порядок!

– О! – здорово! – воскликнули Тёма и Веня и уверили садовника, что бордюры они непременно поправят сами.

Только Саша выглядел немного растерянным из-за всего, что произошло с ним. А ещё он смотрел на фотографию, которую отобрал у странной мадам – именно её он должен был отнести в Летний сад.

– Как так?! – удивились Ян Янович и оба домовых, – та самая фотография из-за которой вы спеши на встречу? Так это вы её обронили? А я нашёл! Вот так удача!

– Именно она! Понимаете, это фотография моей бабушки. Её уже давно нет, только фотография осталась. Когда-то давно, когда они ещё были молодыми, Алексей Семёнович…, – подросток стеснялся продолжить.

– Он был влюблён в эту милую особу… – догадался старенький садовник. Он расплылся в улыбке от удовольствия. Тёма и Веня присоединились к нему.

– Тебе немедленно нужно в Летний сад! Возможно, он ещё ждёт! – всполошился Веня.

– Не думаю, – печально ответил Саша, – скорее всего, он уже ушёл…

Ян Янович внимательно посмотрел на своего друга и сказал:

– Молодой человек… Спустя много лет, в вашей жизни случатся события, которые трудно предсказать даже самому мудрому прорицателю. И только тогда вы сможете понять, что порой, одна надежда встретиться со своей любовью ещё раз даёт человеку возможность жить и ждать… годами, десятилетиями… Я думаю, что Алексей Семёнович всё ещё в Летнем саду и он непременно простит вам опоздание. И не беспокойтесь! Я отправлюсь с вами и сумею подтвердить невозможность прибытия к назначенному часу.

Саша, окрылённый словами Яна Яновича, собрался было отворить замок, но в руках оказалось сразу три ключа.

– Эй! Не теряйся! – посоветовал Тёма, – скорее попробуй все по очереди. Один откроет ворота, а остальные спрячь в карман – мало ли в какую передрягу ещё попадёшь?

После того, как ворота были открыты, оба путешественника немедленно простились с Тёмой и Веней и отправились в путь. Старенький садовый в резиновых сапогах и велюровом пальто, стоял на багажнике, указывая Саше короткую дорогу к месту встречи. А с неба моросил лёгкий летний дождь…
Эпилог
– Как это, садовый?! – округлил глаза Алексей Семёнович, – Сашенька, вы говорите мне чепуху.

– Алексей Семёнович, ну посмотрите внимательно, разве бывают люди такого роста?
– Бывают.

Садовый начинал потихонечку сердиться из-за того, что пожилой знакомый Саши никак не поверит в очевидное:

– Ну, а так люди делать умеют? – Ян Янович ткнул пальцем в скамейку, и она немедленно покрылась цветущими ромашками.

– Нет… Такого я не видел, пожалуй… Но, это очень странно! – воскликнул седой мужчина. Он недоверчиво посмотрел на ромашки вокруг себя, – Наверное, это не очень правильно, чтобы вот так вот цветы, на скамейке, а? Впрочем, если кому-то так хорошо – пускай остаются!

Алексей Семёнович прижал фотографию, которую привёз ему Саша, к груди и закрыл глаза.

– Однажды я тоже подарил ей ромашки. Целый букет…

Золотая ветка

Часть 1

…В ту пору на одном из северных островов стояли два королевства. Остров этот был велик, а людей на нём проживало не слишком и много. Леса и поля на острове были наполнены дичью, в море, которое окружало его со всех сторон, рыба не переводилась, да и земли хватало, чтобы растить хлеб – не было никакой нужды ни у королей, ни у простых жителей.

Жили соседи дружно. Оба правителя берегли свои земли и народ. И всегда помогали друг другу, если вдруг на их сытые земли находились охотники: бороться против набегов чужестранцев всегда легче было не в одиночку. Так повелось в этих землях за многие долгие века их славной жизни. И чего они только вместе не пережили – летописей в подвалах замков хранилось предостаточно! И рассказывали они про древних королей, и про чудесные спасения от пожаров, и про множество прочих событий…

Когда случилась эта история, в каждом королевстве подрастали дети.

У короля ГУтора, земли которого располагались севернее, их было двое: старший сын и наследник престола Инбер, и маленькая принцесса Этар, которой было всего лишь пять лет. Дети унаследовали от отца ум и силу, а красоту и мудрость от матери, королевы АйлИн. Брат и сестра были очень похожи: оба светловолосые, с глазами цвета лесных фиалок.

В соседнем королевстве правил король БрИслин. Его голову уже давно покрыла седина, которой прибавилось, когда несколько лет назад умерла его любимая жена ЛИбан. Своему мужу она оставила на воспитание красавицу-дочь Мэйв и счастливые воспоминания о прежней жизни. Печальный Брислин очень грустил о том, что сына, наследника престола, Либан подарить ему не успела. Но выбрать новую жену для себя он так и не захотел.

Как бы там ни было, а жизнь на месте не стояла, и всё, вроде, ладилось, но разве так бывает, чтобы не случилось беды?

Стали по сёлам обоих королевств ходить слухи, будто по ночам дворы и стойла кто-то разворовывает. Заведёт хозяин какой-нибудь скотину под крышу, а утром не находит. Или амбар у кого опустеет, или огороды на утро оказываются вытоптанными, а в домах молоко и вода пропадают. И думали поначалу люди, что это бабы-бездельницы болтают чепуху всякую, да только с каждым днём слухов о них всё больше появлялось. Так и решили, что всё это проделки колдунов.

Сельские старейшины военным начальникам жаловались – как бы худо совсем не стало? Но те в колдунов не верили. Зато стали вместе ночами по деревне ходить, чтобы выследить разбойников. Но, как ни смотрели люди, как ни следили, не видели никого, а на утро всё то же разорение у себя или у соседей. А потом ещё хуже стало: люди, в домах которых случались кражи, болеть начинали. Страх понемногу стал заполонять остров.

Наконец, дошло всё это до правителей.

Тогда оба короля, как и полагается королям, взялись за дело. Но, как только они выслали за пределы замков дружины, чтобы вести дозор по ночам и укротить, наконец, пыл таинственных разбойников, как в королевстве Брислина безобразия прекратились, а в королевстве Гутора их стало в два раза больше. Разумеется, когда об этом доложили Гутору, он озадачился и сильно рассердился:

– Выходит, для моего дорогого соседа нет больше заботы, чтобы поссорится со мной? Мог бы выступить со своим войском, раз уж ему так хочется разорить мою землю! По крайней мере, это было бы достойным короля поступком!

– Дорогой мой король, не стоит спешить с выводами, – остановила его королева Айлин. – Ведь мы совсем не знаем, что сейчас происходит у твоего соседа. И, может, случилось так, что у Брислина беды куда серьёзнее наших?

– Тогда как объяснить то, что его земли перестали тревожить?

– Я думаю, что долгие годы нашей мирной жизни рядом с Брислином позволят нам не поддаваться своей гордыне, а выяснить всё прямо у него. Отправимся к нему? Он приглашал нас для того, чтобы познакомить наших детей: говорят, что его дочь, Мэйв, стала настоящей красавицей. Поедем? Днём вряд ли нам что-то угрожает, а к ночи мы непременно доберёмся до его замка, если отправимся с первыми лучами солнца.

Гутор долго не мог успокоить свой гнев. Он ходил из угла в угол своей комнаты и его тёмные, но уже припудренные сединой кудри и волосы на бороде так и вставали торчком, когда он сжимал кулаки. В конце концов, он решил послушать совет своей жены и отправиться к своему соседу.

Часть 2

Сборы были не слишком долгими, но тщательными: ведь никто не знал, как долго королевская семья пробудет в отъезде. И на утро, едва забрезжил рассвет, семья короля и две дюжины солдат вышли за пределы своего королевства. По дороге они смогли убедиться в том, что донесения их подданных были чистой правдой – среди прекрасных полей, зелёных лесов и полноводных рек, встречались земли обожжённые пожарами и разорённые деревни. И люди, когда-то радостно приветствовавшие своего короля, теперь спешили пожаловаться ему на несчастья, свалившиеся на их голову.

К самому вечеру королевский отряд прибыл ко двору Брислина. И казалось, что все эти слухи о разбое в деревнях и разорении угодий лишь пустая болтовня – так прекрасны были земли, на которых стоял его замок.

Уже спустился сумрак на землю и сверчки запели свои вечерние песни, когда король Брислин, вместе со своей белокурой красавицей дочерью, встретил гостей у ворот замка. Как и полагалось в те времена, короли обменялись приветствиями, но, к сожалению, не обнялись, как старые друзья.

«Что ж, – подумала Айлин, – всему своё время».

От грустных мыслей всех отвлекла Мэйв – в голубом платье с синими лентами в волосах она была прекрасна. Своей красотой и кротостью она тронула сердца всех – и Гутора и Айлин, и даже малышка Этар сразу же поспешила заговорить с ней, не соблюдая приличий. Мэйв старалась быть милой со всеми и улыбалась гостям, но все видели её смущение, когда она увидела принца Инбера.

И сердце принца забились часто. Да так, что ему стало совершенно невыносимо находиться рядом с Мэйв. Потому, едва дождавшись приглашения, он поспешил удалиться в покои, что определили для него во дворце. Но едва дождался ужина, который приготовили в честь прибытия гостей, чтобы снова встретиться принцессой.

Однако, Мэйв на ужин не явилась. Не явилась она и к завтраку на следующий день и на обед. И тогда Брислин был вынужден рассказать всем, что принцесса Мэйв уже несколько дней чувствует недомогание и потому еду ей приносят в её комнату.

Обед близился к концу, когда в зал вошёл слуга и сообщил королям, что пришли новые срочные и печальные вести – самое большое хлебное поле, полное зрелых колосьев со стороны королевства Гутора и едва зацепив поле со стороны царя Брислина, пропало под беспощадным огнём.

– Так ты встречаешь своих гостей, Брислин? – взревел от негодования Гутор, – ты решил воспользоваться тем, что я у тебя в гостях?

– Не смей, Гутор, так говорить со мной! Ты – мой гость, верно. Но это не даёт права оскорблять меня! Как мог ты подумать, что я – источник твоих бед?

– Мы добрые соседи уже много лет, но отчего, объясни, твои поля не тронуты, а мои люди бедствуют от пожаров?

– Это воистину возмутительно! Но никто не действует по моему приказу! Я сам ещё недавно не мог понять, что за напасть такая пришла на мои земли.

– А теперь у тебя всё наладилось, я смотрю?! Как ты объяснишь это?

– Я и не подумаю ничего объяснять! Ты оскорбил меня в моём собственном доме!

И если бы не вмешалась в этот спор королева Айлин, неизвестно, чем бы он завершился:

– О, мудрые короли, не время сейчас спорить о том, чего никто из вас не знает. Пора выяснить, кто творит беспорядки и старается поссорить двух добрых соседей.

Гутор знал о мудрости своей жены и тотчас же согласился с ней и предложил заняться расследованием немедленно. Но Брислин советов ни у кого не просил, а потому принял решение начать расспросы жителей королевства завтра утром: «Скоро солнце будет опускаться за горизонт, что мы успеем сделать?» Спорить с королём было совершенно бесполезно. Поэтому все остались в замке. Но молодой Инбер, удручённый тем, что Мэйв так и не появилась перед гостями, решил прогуляться по округе.

В те времена замки были не такие большие, какими они стали намного позднее, а стены, окружающие их не были столь крепки и высоки, как потом научились строить Поэтому выйти за пределы крепости Инберу не составило никакого труда. Он спустился по главной лестнице во двор, а затем на улицу, направился к воротам и покинул стены, окружавшие замок. Так он прогулял весь вечер и стал возвращаться обратно, когда уже стемнело. Ах, какая ночь была! Ни ветерка, ни облачка на небе. Звёзды искрились и переливались над землёй. Принц засмотрелся на их свет.

Какой-то пёс, бродивший по полю возле замка увязался за ним. Он все норовил поиграть с принцем: то припустит бегом, то рядом потрусит, то принесёт ветку сухую, то кусок травы вырвет. Так и шли они. Как вдруг собака носом по ветру повела и заскулила потихоньку. А над головой принца ветерок пролетел, и свет откуда-то издали показался. Свет этот упал на поле и стал синим пламенем. Из его ярких языков вышла красавица. Да такая, что звёзды над головою померкли! В жемчужном платье, с драгоценным ожерельем и короной на голове, она была прекрасна. Такая нежная и светлая! Она что-то держала в руках, но принц не сразу сумел разглядеть это.

Хотел Инбер пойти к ней на встречу и узнать кто же она такая, как подул ветер, поднял в воздух траву и комья земли, и тогда из этой тучи появилась упряжка белых лошадей с повозкой и остановилась перед незнакомкой. Девица, не раздумывая, вошла в неё и, взявшись за поводья, хлестнула коней по бокам. Кони разогнались изо всех своих сил и взмыли в воздух. Там они сделали круг и спустились снова к земле. Пролетая мимо Инбера, повозка наклонилась слегка так, что прекрасный возница глянул прямо в глаза принцу Инберу. Тогда он понял, что девушка из пламени никто иной, как принцесса Мэйв.

Сердце Инбера сжалось, и он задохнулся от нахлынувших чувств. Но куда по ночам направляется принцесса? Молодой король бросился было за повозкой. И приблудившийся пёс бежал впереди, чтобы не упустить из виду летающих коней. Но как ни старались оба, ни человек, ни даже собака не смогли догнать колесницу, которой не было в небе преград. Только и удалось проследить за тем, куда она полетела – за лес, за дальние холмы – там и растаяла.

Не поверил Инбер своим глазам. Волшебство, да и только! Он часто слышал от дружинников и слуг, что в старые времена много странных дел случалось. Тогда были колдуны и колдуньи, жили они в лесах или на море, и не любили простые смертные с ними встречаться, потому что неизвестно было, чем такая встреча могла обернуться.

Понял юноша, что без колдовства дело тут не обошлось. И решил пока ничего никому не рассказывать – иначе не избежать было гнева обоих королей и печали его дорогой матери. Принц вернулся в замок. Но не сразу пошёл в свою спальню, а решил убедиться в том, что в поле он видел Мэйв и ничего не перепутал. Словно мышь, тихо и незаметно, прошёл к комнате принцессы, медленно отворил дверь, украшенную коваными цветами. Там он увидел, что постель дочери Брислина пуста: расстеленные простыни и смятые подушки светились под лунными лучами, проходящими сквозь узкие окна в комнате.

Часть 3

Утром Брислин и Гутор решили собрать совет. А перед ним Инбер отправился выяснить, не вернулась ли Мэйв. Принц пробрался к её покоям, не привлекая к себе внимания, и ему удалось услышать разговор служанок принцессы:

– …Уж и не знаю, что тебе сказать, дорогая, но сдаётся мне, что наша принцесса больна.

– Это от чего ты так решила? Вчера я видела её – румяна и полна сил. Как яблочко спелое!

– Так-то так, но спит она почти целыми днями. И как только король не замечает этого? Посмотри, уже скоро солнце над самой головой будет, а Мэйв всё еще не выходила из комнаты. Да и что-то стала она неприветливой… То всё пела, танцевала, и словом добрым всегда приветит, а теперь и улыбки не дождёшься.

Так сказала расстроенная служанка, и ей вторила ещё одна… и другая… И все головами только качали.

– А королю ты доложила об этом?

– Да пробовала я. Только слышать он ничего не желает.

– Как же это? Наш король никогда не был так невнимателен к Мэйв…

– Вот и я о том. Непонятно всё. А Мэйв и теперь ещё не поднялась с кровати.

Вернувшись обратно, Инбер отправился прямиком к матери и просил её задержать отца в гостях у Брислина на несколько дней, сославшись на то, что он очень хочет присмотреться к Мэйв. Айлин дала обещание помочь ему.

Весь день Инбер провел вместе со своим отцом и Брислином. С двумя отрядами солдат они выезжали на пожарища, опрашивали селян и проверяли их слова по нескольку раз, иначе порой оказывалось так, что соседи говорили разные вещи об одном и том же. К примеру один утверждал, что на амбар напала шайка разбойников, а другой спорил с ним и, размахивая в гневе руками, доказывал, что это был дракон, и ничуть ни меньше. А в соседнем селе, рассказали, что побывал тролль и привёл с собой безобразных тролльчат и те резвились на поле, где росла пшеница. И как же хорошо, что больше они сюда не захаживают! Чего только не услышали за это время короли! Им рассказали столько разных историй, сколько они не слышали в течение целой жизни. В конце концов, короли вместе со своими отрядами утомились и спешно вернулись в замок, чтобы обсудить всё услышанное. А в деревни разослали патрули и велели следить за всем происходящим.

Инбер всё надеялся увидеть Мэйв, и это случилось в тот же вечер: принцесса выходила из трапезной, когда все только собирались к ужину. Её прекрасные золотые волосы спускались локонами на плечи, изящная шея была украшена ожерельем из камней. Молодые люди столкнулись друг с другом, и девушка вскрикнула от неожиданности. Это заставило принца поклониться и принести свои извинения. Мэйв приняла их с улыбкой и пригласила пройти Инбера в зал. Сама она также вернулась к столу.

Айлин, которая уже была в зале, заметила их появление и улыбнулась своему сыну. Когда в зал вошли Гутор и Брислин, засуетились и забегали повара и слуги, подавая одно за другим ароматные блюда.

Родителям радостно было видеть, что Инбер и Мэйв, наконец, заговорили друг с другом. И хотя Айлин на мгновение показалось, что Брислин обеспокоен этим обстоятельством, она посчитала это естественным.

После трапезы все пожелали друг другу доброго сна и отправились по своим комнатам. И Мэйв разрешила принцу проводить её до двери. Они шли не спеша и по пути продолжали свои беседы. Так замечательна была прогулка перед сном, что Инберу на миг показалось, будто он просто ошибся, угадав в той девушке, что видел прошедшей ночью, молодую королеву Мэйв. Тем не менее, после прощания с Мэйв у её двери, он направился прямо к конюшне.

Его конь фыркал и радостно топал копытом, когда хозяин седлал его. Поэтому выехав из стойла, он поскакал так скоро, что через несколько минут оба оказались на том самом месте, где Инбер повстречал загадочную девушку. И тот же пёс, что был с Инбером накануне прибежал на поле.

На этот раз всё случилось, как и в прошлую ночь. Только свет упал возле старого дуба, одиноко стоящего посреди поля – там и появилось пламя, которое сразу же лизнуло своим синим языком ветки дуба и землю под самым деревом. Чудом поле огнём не занялось! Пламя погасло, когда девица вышла из него.

Едва дождавшись, когда девица сядет в колесницу, Инбер погнал своего коня, чтобы успеть за ней. Но упряжка лошадей, сделав круг в небе, пролетела над головой Инбера, и снова принцесса заглянула ему в глаза. Но теперь юноша не узнал любимых глаз – будто застыли они и стали незрячими. Принц решил не отставать от волшебной упряжки и пёс нёсся рядом во всю прыть. Только небесные кони всё равно оказались проворнее земного. Так что пришлось заметить, где искра яркая опустилась и искать это место.

Так приехал принц к высокому старому вязу, росшему возле невысокой скалы. Покрутился он кругом, посмотрел по сторонам. Пёс прибежал к скале и начал лаять на ветки вяза, которые её прикрывали. Среди этих веток Инбер обнаружил деревянную дверь, такую, как самой захудалой избушке. Но как бы Инбер ни старался её отворить, всё было тщетно – она будто приросла к скале. Пока он пытался поддеть своим ножом старые доски, услышал какие-то звуки из-за двери. Вначале шум и стук, а потом и голоса, которые всё приближались. Инбер забрался на скалу и укрылся над входом.

Через некоторое время голоса стихли и один из них (ему показалось, что это был самый красивый голос на свете) спокойно и властно произнёс какие-то слова и дверь, медленно отворилась и выпустила в лес целую шайку невиданной нечисти! Инбер отказывался верить своим глазам, но впереди всей этой чудовищной толпы выступала принцесса Мэйв. Только теперь она была в чёрном платье, украшенном чёрными жемчужинами и пепельными розами. С хохотом и криками они прошествовали вглубь леса, так и не приметив принца.

А тот, привязал своего коня к дереву и последовал за жуткой свитой своей принцессы.

Тихо и осторожно пробирался сквозь чащу юноша, так, чтобы не выдать себя, но и не потерять тех, кого он преследовал. Дорогу ему освещала молодая луна, и потому под ветками деревьев не было видно дороги. Инбер спотыкался и едва не падал, но не отставал и даже забегал далеко вперёд. Он видел, что Мэйв, шла молча, но на её губах была улыбка. Ей было смешно, когда чудовища грубо шутили и кричали, она кивала в ответ, если с ней заговаривали. Но при этом она не произнесла ни слова.
Часть 4
Тропа, по которой пробирались по лесу, становилась всё уже, и всё шествие свернуло на дорогу, проходящую через узкий мост, через болото. Инберу негде было спрятаться и ему пришлось ждать, когда самый последний тролль перейдёт мостик. Пришлось остановиться.

– Наверное, ты за Мэйв идёшь? – неприятный и скрипучий голос появился так неожиданно, что Инбер резко развернулся на месте и сразу же выхватил свой нож из-за пояса. Его длинный изящный клинок отразил свет луны, пробивающийся между веток старых деревьев, и отблеск луча на секунду осветил безобразную старушонку. Роста она была невысокого, и вид у неё был примерзким: спутанные волосы выбивались из-под платка, повязанного на голову, кривой длинный нос, обвисшие щёки и маленькие мутные глазки.

– Не спеши, молодой король, тебе еще нужно узнать кое-что прежде, чем ты лишишь меня жизни.

– А что тебе известно и почему ты считаешь, что мне это интересно?

– Потому что ты здесь не прогуляться в такой поздний час. Ты следишь за своей возлюбленной, не так ли?

– Тебе какое дело до того, зачем я здесь?

– Мне очень хочется сделать что-нибудь хорошее сегодня.

Молодой король усмехнулся:

– Кто ты такая и откуда знаешь меня?

– Кто не знает молодого Инбера? Доблестью и славой он превзойдёт собственного отца… А красотой и мудростью Айлин, его мать.

– Отвечай немедленно кто ты, иначе я отрежу твою голову и не задумаюсь даже! – Инбер направил на старушку свой клинок, схватив при этом её за плечо.

Но та растворилась в воздухе и теперь стояла позади короля. Она не торопилась и ждала, когда Инбер к ней обернётся.

– Ах, ты! Нечисть! А ну гляди у меня! – и снова решил рассечь её надвое. Только та увернулась и стала крупнее Инбера раза в четыре:

– Прекрати, – теперь её голос был грубым и очень громким, – я хочу тебе помочь. Поэтому не причиню тебе вреда. А если ты станешь сопротивляться, нож не поможет тебе. Подумай, ведь ты сам с ведьмами и оборотнями не справишься.

– Так и быть, я послушаю тебя, раз уж ты и вправду собралась мне помогать, – согласился с ней Инбер, – но сначала скажи, кто ты и зачем будешь помогать мне?

– Всему своё время, принц, – старуха уменьшалась на глазах. – А то, что я хочу рассказать, тебе пригодиться. Тогда ты останешься в живых. Ты даже не знаешь куда попал.

– Отчего же не знаю – это лес!

– Это не простой лес. Тот, в который ты вошёл, остался далеко позади. Ты не помнишь, где оставил свою собаку?

На самом деле, Инбер только сейчас понял, что пёс, с которым он отправился в путешествие, пропал довольно давно, когда Инбер отправился за страшной свитой ночной королевы.

– Вот видишь, ты на самом деле ничего не знаешь о том, куда попал.

С этими словами старуха хлопнула в ладоши и через миг они очутились в хижине, где горел очаг, на старом покосившимся столе стояла кружка с водой и свеча, едва освещавшая комнату.

– Вот садись на этот стул. И послушай, – она не дожидаясь согласия, легонько толкнула Инбера рукой. Он сейчас же оказался на стуле.

– Оставь все свои страхи и слушай меня внимательно. Когда придёт утро Мэйв снова вернётся в свои покои. Но до того времени ей быть здесь, в этом лесу…

– Почему?

– Потому что ещё не пришло время быть по-другому.

Старуха повернулась кругом и села на чурбанчик, стоящий тут же у стола. Она достала из кармана корешок и положила его на стол.

– Ты хочешь всё знать… Так и будет. Ну, вот водица в кружке, позади тебя. Подай-ка мне!

Инбер покорно подал воду. Видно было, что старуха знала своё дело.

А та подхватила ловко корешок, что достала из кармана, и окунула его в воду, помешала им в кружке и выплеснула воду на стол.

– Смотри! Смотри внимательно, пока вода не высохнет! Что увидишь, то и пригодится тебе!

Поначалу мутно было в лужице, а потом вдруг прояснилось так, словно днём, всё видно стало. Видел Инбер, как Мэйв в жемчужном своём платье подходит к скале и по воздуху веткой золотой ведёт. Ветки вяза поднимаются и тогда принцесса по двери трижды золотой веточкой бьёт. Проходит девушка внутрь и оказывается в круглом зале, где посредине чаша стоит, наполненная водой из горной реки. Вокруг чаши горят зажжённые факела, а внутри вода светится – будто солнце из глубины пробивается. Мэйв идёт к воде и, не снимая с себя платья, входит в эту чашу и погружается в воду с головой. Через минуту свет в чаше гаснет, и девушка выходит из воды в платье чёрном, с чёрным жемчугом, с пепельными розами по подолу. А золотая веточка теперь горит у неё в волосах.

Тут лужица на столе высохла и Инбер, очарованный увиденным, но испуганный, поднял глаза на старуху.

– Почему я должен тебе верить? Что за пещера такая? И почему Мэйв туда приходит?

Старуха глянула на Инбера и, не ответив на вопрос, произнесла спокойно:

– Не всё мне известно, Инбер. Но я постараюсь всё разузнать. Ты же ступай поскорее обратно: скоро светать начнёт и тебе не стоит здесь оставаться, когда солнце лучи свои поднимет. Мэйв будет домой возвращаться, ты встречай её в замке, но ничем не покажи, что видел этой ночью. А сам подари ей при встрече вот эту веточку рябины. Красные ягодки хороши – девушке понравиться. Так и знай, если возьмёт ветку с благодарностью – радуйся, скоро вернётся Мэйв в дом и ничего дурного не случится…

– А если не возьмёт?

– А если отложит рябину от себя, тогда спроси своё сердце – если любишь, всё тебе нипочём будет, и ты получишь свою невесту. А если нет – то и возвращайся домой: ты ничем не поможешь. И вот тебе мой совет: что бы ни случилось, не рассказывай об этом ни своему отцу, ни отцу Мэйв. Но королеве Айлин передай вот это. – И, поискав в ящике стола, она достала что-то завернутое в грязную и ветхую тряпицу. – Только не разворачивай сам.

Инбер нахмурился, но, помедлив, всё же взял из рук старухи то, что предназначалось матери, и вышел из хижины. Хотел он со своей неожиданной помощницей проститься. Оглянулся, а хижина почти вся уже в воздухе и растаяла – только дверь осталась, да и та исчезла через минуту. Он поспешил вернуться к коню, оседлал его и оправился обратно, в замок.
Часть 5
Когда наступило утро, Инбер отправился к Айлин. Он очень хотел узнать, что в той тряпице, что он получил на болоте от старушки, но, верный своему слову, не посмел открыть свёрток без матери.

Королева ещё не была готова к приёму гостей, но дочь была уже здесь и сына она впустила.

– Что привело тебя так рано, Инбер?

– Вот это – он протянул ей свёрток.

– Что это такое? – Айлин не хотела прикасаться к грязной тряпице, но её сын держал руку крепко, – откуда ты это принёс?

– Скажу потом, когда мы увидим что там.

– Тогда разверни. Какая тряпица поверху!

Любопытная Этар влезла не кровать и смотрела на происходящее сверху. И когда Инбер развернул тряпочку на своей ладони, все увидели золотую ветку, почти такую, как у Мэйв.

– Ой, мамочка, что это такое красивое? – Этар не могла удержаться от восторга.

Но Айлин ахнула, и, не отводя глаз от ветки, спросила сына ещё раз – откуда он её принёс.

– Матушка, это дала мне старуха на болоте. Она велела передать его тебе и ничего больше. Сказала, что ты сама всё поймёшь.

И Айлин, конечно же, поняла:

– Эта старуха – Бин Сидхе, дух, который бережёт наш род… Скажи, как ты оказался там? Она не приходила к нам так долго. Что случилось, сын мой?

– Я пообещал никому ничего не рассказывать в замке. Значит, и тебе не могу.

– Ты Бин Сидхе пообещал?

– Да, матушка, ей.

– Скажи только, не плакала ли она?

– Нет, она не плакала. Мы виделись с ней в лесу, и я гостил в её хижине.

– Она так давно не приходила к нам, – произнесла Айлин и покачала своей светлой головой.

– Мама, мама, а что это за дух такой? И почему она тебе дала этот цветок? – малышке Этар было всё очень интересно.

– Доченька, я непременно расскажу тебе об этом, но в своё время. А сейчас, Инбер, раз ты держишь своё слово, так и ступай. А я подумаю, что всё это может означать. Только запомни – Бин Сидхе сама решает, кому ей помогать. И если передумает – беги прочь от неё. И постарайся встретиться с ней до часа колдовства – иначе можешь всё пропустить.

Инбер поклонился и вышел из покоев королевы.

Но когда за сыном закрылась дверь, королева только посмотрела ему вслед и глубоко вздохнула…
– Выходит, и твоё время пришло…
В замке все собрались на дневную трапезу и, как удивился Инбер, когда Мэйв вышла из своей комнаты и присоединилась к остальным. Он глаз не сводил с принцессы, и это не осталось незамеченным:

– Смотрю, пришлась по душе тебе моя дочь, Инбер? – отец красавицы не удержался.

– Да, Брислин, – не мог промолчать сын Гутора, – это правда.

Мэйв залилась румянцем, а маленькая Этар захлопала в ладоши.

– Так, что же, сын, станем с Брислином про контракт говорить? – спросил Гутор своего сына.

Тогда поднялся Инбер со своего стула и так ответил:

– А посмотрим, хочет ли этого принцесса, – и поднёс веточку рябины, которую дала Бин Сидхе, своей возлюбленной. Мэйв глаза на него подняла, улыбнулась и взяла своими тонкими пальцами подарок Инбера.

Все, сидящие за столом, обрадовались. Но через мгновение по лицу девушки пробежала тень, и она положила рябину на стол.

Ничего не поделаешь, решил Инбер возвращаться в лес, совета у духа просить.

В течение дня он видел Мэйв лишь один раз и то мельком – она уходила со своими слугами куда-то. Инберу приходилось заниматься важными вопросами вместе со своим отцом и Брислином. А когда подошло время, он отправился в лес. Собаку он на этот раз с собой не стал брать:

– Раз боишься, друг мой, значит и на этот раз от тебя пользы не будет.

Пёс послушался слов хо

Солнце уже ушло за горы, но было достаточно светло, чтобы пробираться сквозь лес. Да и путь Инбер уже знал. Коня оставил неподалёку от скалы, а сам пешим ходом дошёл до места, где повстречал Бин Сидхе. По дороге смотрел на деревья и слушал, что они шепчут. Старые дубы и вязы качали ветками под тихим ветром, рассказывая древние истории этих мест и сумрачная птица, слетая испуганно с насиженного места, ухала где-то над головой. Так Инбер добрался до места, но нашёл там лишь пустую поляну. Трава здесь была невысокой и камни то тут, то там торчали из-под земли. За ними начиналось болото.

Не зная, что делать, молодой король решил присесть на землю, отдохнуть и собраться с мыслями. В этот миг собрались болотные огоньки в шаге от него и рассыпались мельчайшими искрами в темнеющем воздухе, и на том месте появилась хижина, в которой жила Бин Сидхе. Скрипнула дверца, и хозяйка дома оказалась на пороге.

– Здравствуй, Инбер! Ты сделал всё, что я тебе велела?

– Да, Бин Сидхе, сделал.

– Ну вот, теперь ты знаешь и то, как меня зовут, и кто я.

– Матушка спрашивала, отчего ты к нам в дом не приходишь?

– Может, и загляну как-нибудь… Только давай сначала главное исполним. Скажи, рябину Мэйв взяла?

– Сначала взяла, а потом вдруг отложила её на стол. Что мне думать?

– Скажу тебе, что нужно торопиться. Тролли и болотные духи, ведьмы и прочая нечисть давно ищут себе королеву. И им не подходит никто, кроме девушки королевских кровей. Но так просто забрать они себе никого не могут – нужно, чтобы согласилась девица. Поэтому, сначала уводят королеву от дома, чествуют её и одаривают подарками, совершают обряды, чтобы затуманить ей разум. А когда уже она опомнится – дело сделано будет и принцесса перестанет принадлежать миру людей. Видимо достаточно только одной ночи.

– Может, просто не пускать её в лес?

– Ты не справишься с лошадьми, которые привозят её сюда на повозке. Это ведь и не лошади вовсе, а нечистый дух. Тут хитрее нужно дело делать… Забери у неё золотую ветку – ту, которой она дверь в скале открывает. Она всегда при ней, но во время обряда она положит её на землю. Она сядет на колени, спиною в круг вместе с другими девицами, которые тоже уходят по ночам из домов своих. Все, кто будет на поляне в тот момент, закроют глаза своими ладонями. Это продлиться всего лишь миг! Нужно будет успеть забрать золотую ветку. Ведьмы с троллями стерегут все обряды, что совершаются там в лесу. Но если ветка будет у тебя в руках, ты сумеешь пройти к той чаше в скале – там Мэйв всё человеческое оставляет. Люди там видят лишь чистую воду, которой наполнена мраморная чаша, и ещё цветы, и драгоценности кругом. Но не знают, откуда истекает эта вода. А берёт она своё начало из болота, которое когда-то было чудесным озером.

– Что же стало с ним?
– Об этом позже. Но ты должен знать про Мэйв вот что. Она – юное дитя и просто бережёт свой дом… Брислин не захотел другого наследника, потому что когда-то он дал слово своей жене, что его королевством будут править лишь их дети. По закону, он мог родить ребёнка в простой семье, в любой деревне. Но и этого не захотел: он сильно любил свою жену. И раз уж боги послали ему дочь – так пускай и правит она.

– Так что же это? Брислин не хочет, чтобы я… чтобы мы с Мэйв…

– Мне не всё известно. Но то, что он до сих пор не озадачился тем, как изменилась его жизнерадостная и счастливая дочь – удивительно. Случилось что-то куда серьёзнее, чем мы знаем.

– Почему ты так считаешь?

– Почему? Ведьмы и тролли живут сами по себе каждый. А тут вдруг на сёла вместе нападают, и уже не в первый раз. Это мы поймём чуть позже. А пока, запоминай, что я скажу тебе. Вначале отними ветку у Мэйв. Тогда беги со своей добычей в лес. Туда, где стоит огромный старый дуб, а под ним белобородый муж. Ты узнаешь его сразу – это самый старый друид на нашей земле. Имя его – Датаниэль. Он всё скажет тебе… Ступай на дорогу. Скоро появится королевна с провожатыми. Ты вот это на себя накинь, – Бин Сидхе кинула Инберу коровью шкуру, – завернись покрепче в неё. Смотри не испугайся! Ты на своих ногах идти будешь, а увидишь вместо них копыта. Одевай сейчас же.

И как только завернулся в шкуру Инбер, сразу стянуло его с ног до головы, и увидел он, что вместо рук и ног его – копыта.

– А как избавлюсь я от неё? Или мне теперь так и придётся ходить?

Старуха рассмеялась, и морщинки на её лице, все у глаз собрались:

– Зачем же! Ты же человек! Снимешь с себя, когда к друиду попадёшь. Только не задерживайся и как только ветку заберёшь – ты её сразу зубами ухвати и беги что есть духу. Смотри, чтобы до этого тебя не узнали. Вот, чем я тебе помогу, – старуха подумала немного, – вынула из кармашка камушек, расписанный рунами, и протянула ему, – это положи в рот, да старайся ни с кем не разговаривать, иначе откроют тебя. Ступай! Всё сделаешь как надо, если не испугаешься.

Что же, король на то и король, чтобы ничего не бояться. Инбер отправился к дороге. А Бин Сидхе осталась одна в своей хижине. Только проводила светлоглазого принца, как совсем скоро раздался стук в её дверь.

– Проходи, я ждала тебя… – ответила входящему старуха.

Часть 6

Инбер подошёл к дороге, на которой с минуту на минуту должна была появиться Мэйв. Он осмотрелся и прислушался – уже были слышны голоса, и визг, и шум. На всякий случай у Инбера был с собой кинжал, с которым он никогда не расставался и всегда мог им воспользоваться. Но особой надежды на это оружие не было.

Уже были видны шаркающие лапы троллей, несущих горящие факела, и грязные выношенные плащи ведьм, улюлюкающие визгливые карлики, танцующие на ходу, и бестелесные духи, едва заметные из-за их полупрозрачных одежд. Смрад от этой толпы шёл такой, что трудно было стоять возле дороги. Инберу захотелось прикрыть нос рукой, да только он не смог этого сделать – вместо ладошки было копыто!

Во главе шествия шла сама Мэйв. Белокурые волосы развевались на ходу, голубые глаза поблёскивали при свете огня факелов. Она казалось весёлой, смеялась над чудовищными шутками, которые отпускали безумные карлы, и всё шла и шла вперёд, по каменистой и поросшей от времени травой дороге, даже не глядя под ноги. Мэйв была прекрасна и сейчас: в чёрном платье с пепельными розами. Золотую ветку из волос она вынула и держала в руках. Карлики всё норовили подпрыгнуть и ухватить золотой листочек, но Мэйв лишь хохотала и поднимала руку выше, чтобы они прыгали ещё и ещё. Было хорошо видно, как прыгуны досадовали и сердились, когда снова и снова не получали ветку, но льстиво улыбались будущей королеве и продолжали подпрыгивать изо всех сил.

У бедного принца сжалось сердце от того, как весело было принцессе с нечистыми, но он дождался удобного момента и встал рядом с неуклюжим троллем. Никто не заметил появления Инбера, потому что он удачно спрятался за своим соседом. Его ноги то и дело подворачивались, когда копыто попадало на камень или в рытвину, его голова сгибалась от тяжёлых рогов, что носил когда-то бык, в чьей шкуре он теперь находился. Копыта мешали идти, и потому король вдруг споткнулся и выронил изо рта камушек с рунами. Пришлось его искать, да только он наклонился, как тут же его ткнул в спину тролль:

– Эй, поторопись! Мы из-за тебя пройти не можем.

Тогда Инбер увидел, как стоит он на узком мостике через небольшой ручей. Все прошли через него, а Инбер пройти не мог. Вот так и встал как вкопанный.

– Ах, вот ещё какая напасть! Почему же мне не пройти? – проговорил он вполголоса и кинулся искать свою пропажу. Он водил по земле неуклюжими копытами и дважды чуть не скинул камушек в ручей.

– Ты чего там бормочешь? Чего ковыряешься? – заволновались сзади карлики. – А ну давай, проходи немедленно! А не то в ручей скинем!

Тут же в спину ему уперлась клюка, на которую опиралась одна из старых ведьм, идущих позади него:

– Чем это от тебя пахнет?

К счастью, в тот же момент, юноша изловчился, подхватил камушек, что дала ему Бин Сидхе, и тут же кинул обратно себе в рот. Лишь тогда он смог перебежать через мостик.

Так, Инбер добрался до огромной поляны в окружении нечисти. Там уже были начерчены какие-то знаки и ведьмы, те, что помоложе, не сговариваясь, встали в круг и затянули песни. Остальные покорно отошли под деревья, чтобы не мешать обряду. Инбер, подобравшись, как мог близко, к Мэйв и спрятался под раскидистой веткой какого-то дерева.

Принц смотрел на свою принцессу и видел, как в ёе прекрасных глазах плясали огоньки, а потом они померкли… и Мэйв закрыла глаза. Вместе с остальными ведьмами она опускалась на колени, поднималась и кружилась вокруг себя. Они говорили заклинания, непонятные Инберу и разгоняли ветер. Воздух вокруг задвигался быстрее и ещё быстрее, и вот уже молодые деревца гнулись к земле, а трава вырывалась клочками из земли. Тогда сквозь порывы ветра, Инбер едва расслышал, как Мэйв потребовала, чтобы ей принесли волосы молодых женщин, живущих в каком-то селении. И теперь все, кто находился на поляне, поднялись в воздух и через пару минут опустились возле домов, где спокойно спали селяне. Среди прочих оказался и Инбер, потому что противиться заклинаниям он не смог. И увидел принц, как тролли и карлики носятся по деревне и вскакивают в распахнутые окна, за которыми спят молодые девушки и вылетают обратно с зажатыми в лапах золотыми локонами.

– Ты что это глазеешь? – завизжала возле уха Инбера какая-то противная старушонка, – ты хочешь, чтобы мы все из-за тебя остались в этой деревне? А ну, пошевеливайся!

Что оставалось делать? Влез и он в окно дома, где от крика и шума на улице уже проснулась маленькая девочка и её отец кинулся было ей на помощь, но у Инбера откуда ни возьмись столько ловкости и сил появилось, что тот и глазом моргнуть не успел, как волосы его дочери уже были у него. И только принц оказался на улице, тотчас вся ватага разбойников очутилась в воздухе и направилась обратно на поляну. Он летел и негодовал – как без его воли он смог отрезать волосы девочки?! Видимо и вправду сильными были те чары, что подняли его в воздух.

Как же пожалел Инбер девочку, у которой отобрал волосы! Нельзя было допустить, чтобы локоны малышки получили ведьмы, и Инбер решил, что этого не будет и как следует, крепко намотал их на копыто и старательно прижал другим.

На поляне, куда вернулись гонцы, уже горел большой костёр, над которым курились едкие травы, виднелись круги, которые начертили ведьмы, и песни звучали над поляной такие, что заставили бы любого смертного прийти в ужас. Стоило коснуться ногами земли, как локоны и завитки, добытые в деревне, выплыли из лап добытчиков и медленно отправились по воздуху к центру круга. Золотые кудряшки маленькой девочки тоже выпутались из копыт и отправились вслед за другими. Да только на счастье принца все, кто участвовал в обряде, а следом и те, кто стоял поодаль, в эту же минуту опустились на колени и закрыли свои глаза.

Того только и ждал Инбер! Он немедленно схватил ещё летевшие по воздуху золотые локоны девочки и кинулся к Мэйв. Как и обещала Бин Сидхе, золотая ветка лежала перед ней, на земле. Ловкий юноша подскочил к девице, ухватил ветку зубами и, пока никто не открыл глаз, кинулся в лес.

Совсем скоро он понял, что тролли, духи, и ведьмы с колдуньями кинулись за ним, потому, что Мэйв обнаружила пропажу. Чёрной тучей надвигались они на молодого принца. Ветки деревьев с жалобным стоном и громким треском ломались и разлетались на кусочки, вихрем поднималась над землёй старая листва, птицы, всполошившись, взлетали в воздух. Инбер не оглядывался и не останавливался, он продолжать бежать в самую гущу древнего леса – туда, где даже тролль будет проходить с опаской, туда, где ждал его друид.

Как бы ни был скор Инбер, его настигли и обороняться, всё же пришлось. Кинжалом он управлял легко и умело, и в скорости ему не было равных во всём королевстве, потому увальням-троллям с их дубинками пришлось нелегко. Они, оцарапанные острым лезвием выли и метались по лесу, стараясь унять боль от ран, а кто-то так и не решился вновь вступить в бой. Однако, хуже становилось, когда за дело брались ведьмы. Их колдовство было сильным, но от этого спасали руны Бин Сидхе: Инбер ни разу не получил опасной раны, а золотая ветка оставалась при нём. Но одна старая ведьма вдруг устроила настоящий вихрь и подняла юношу в воздух, перевернула его вниз лицом и самый гадкий и огромный тролль что было сил хлопнул по спине Инбера. Он неожиданности и резкой боли Инбер выронил и ветку с золотыми листочками, и камень, который его защищал. Ветку король схватить успел, а вот камушек нет: его на лету подхватила ведьма и тут же сожгла в своей ладони.

– Ты хотел помешать древнему обряду? Глупец! Ты не можешь испортить то, что ждёт своего времени уже пять столетий! Теперь берегись – живым тебе от нас не уйти, и ветку мы, всё-таки, заберём!

И только Инбер приготовился к драке, как почувствовал, что невидимая рука ухватила его за шиворот и потащила его куда-то назад. Едва не задохнувшись, он пролетел по воздуху и свалился на землю. Не раздумывая ни секунды, Инбер вскочил на ноги. Он собрался было обороняться, но его никто не тронул, а та ведьма с троллем остались стоять на своём месте, осыпали его проклятьями. Тогда юноша понял, что оказался под раскидистыми ветками Старого Дуба, под которые не могли встать нечистые. Это было очень старое дерево, в крону которого когда-то давно ударила молния. А такие деревья, Инбер знал это от своей матери, были особыми.

Наконец-то расползлась на клочки и свалилась с него ненавистная коровья шкура. Принц легко вздохнул и оглянулся. Перед ним стояли Бин Сидхе, старец-друид и королева Айлин.
Часть 7
– Матушка? Как вы здесь очутились? – Инбер не мог поверить тому, что видел перед собой.

Синие, как лесные озёра, глаза матери были немного грустны, но в них была решимость и сила, которую сын никогда не видел прежде. В руках Айлин держала Золотую ветку, которую он принёс ей от Бин Сидхе.

– Не время, сын мой, для объяснений. Ты обо всём узнаешь, когда завершится это дело, но только если оно завершится хорошо. Поэтому выслушай внимательно, что скажет Датаниэль.

Инбер глянул на старца. Одетый в белые одежды, тот стоял спокойно и молчал. Белыми были и его волосы и борода, которая спускалась почти до земли, ровная, волосок к волоску. Его морщинистое лицо было светло, но взгляд казался суровым и внимательным. Он заговорил первым:

– Я рад, молодой король, что ты уцелел и сумел принести сюда Золотую ветку Мэйв. Подай мне её. И поспешим…

Возле дуба стоял большой чан над погасшим кострищем. Туда, в ароматное зелье, опустил друид ветку, которая принадлежала принцессе. Старец прочитал над ним заклинание и снова обернулся к Инберу.

– Теперь смотри. Видишь, ведьмы в круг собираются – призывают королеву. Они Мэйв уже королевой считают. А это не их королева по праву…

– Я вижу Мэйв.

– Вот её ты и должен втащить сюда, под дуб. Никто другой под его ветви проникнуть не сможет. Нет таких заклинаний.

– Но смотрите, Датаниэль, она им даёт какие-то указания! Быть может, поздно уже?

И верно, Мэйв показывала на дерево, где укрылись Инбер и его помощники, и требовала, чтобы её новоявленное войско разрушило дуб и отобрало Золотую ветку.

– В твоё сердце закралось сомнение? – Датаниэль внимательно посмотрел в глаза Инбера. Он встал перед к дикой толпой, прямо напротив Мэйв, и провёл черту своим посохом по земле, отсекая их от себя. Инбер подошёл и встал рядом со старцем.

Айлин обратилась к принцу:

– Сын мой, не время для сомнений сейчас.

Инбер смотрел прямо перед собой. И когда обозлённые тролли и ведьмы кинулись на дерево с Мэйв во главе, от волнения он едва не выпрыгнул за черту, проведённую посохом Датаниэля, но успел схватить принцессу за руку и затащил её в круг. Остальные же будто ударились о невидимую стену и оттого повалились на землю с шумом и криками. Однако, весь этот сброд не собирался сдаваться, вновь и вновь совершая попытки вызволить Мэйв.

Как только девушка оказалась внутри круга, Айлин и Бин Сидхе ухватили чан с зельем, который сварил друид, и выплеснули его на девушку. Зеленоватая, ароматная волна окатила девушку с головы до ног. Та закричала, словно от боли, утирая глаза руками и, мокрая, хотела было сбежать из-под дуба, но Инбер крепко держал её за руку, как бы ни старалась та высвободиться. Через мгновение глаза Мэйв помутились, она замерла на месте и так и осталась стоять, будто уснула. С её волос, спутанных, наполненных мелкими веточками и сухими листьями, скатывались пряные капли отвара, а черное платье стало теперь грязным и серым, жемчуга потускнели и цветы на нем будто увяли.

– Что с ней? – Инбер испугался.

– Ничего плохого пока. Но если ты будешь медлить, непременно случится! Теперь твоё дело – отвезти её к чаше с водой из горного родника. Помнишь ту дверь в скале? Поезжай немедленно туда и пускай она снова войдёт в эту воду. Что бы ни случилось с вами по дороге к скале – не оборачивайся и не останавливайся. У чаши не трогайте цветов и драгоценностей, иначе живыми оттуда не выберетесь. А как только дело будет сделано – спеши обратно, в замок короля Брислина. Вот тебе ветка, – Датаниэль протянул золотую ветку Инберу, – ею и откроешь дверь в скале. Только, раз уж я её тебе дал, так и храни её, пока Мэйв не очнётся.

– А матушка?

– О ней не беспокойся, – ответила за Айлин Бин Сидхе, – моё дело помогать ей. А ты ступай уже! Время не ждёт.

Инбер не стал дольше расспрашивать. Поскольку знал, что раз уж матушка не противилась словам друида и Бин Сидхе, значит, нужно поступать так, как они говорят. Он запрыгнул на коня, с помощью Датаниэля усадил Мэйв перед собой и отправился к скале, с заколдованным источником внутри.
Часть 8
А что же Айлин? Не оставаться же ей там, в лесу. И как она только там оказалась?

– Ты охраняла нашу семью столько лет, отчего ушла, не простившись с нами?

Так Айлин спрашивала у Бин Сидхе, когда пришла к ней в хижину в начале ночи по следам своего сына.

– А я всегда рядышком была – то малышей баюкала, пока няньки спали, то ветер мимо окон направляла. Но если в доме лад и покой – к чему лишний раз тебя тревожить?

– Но мы были дружны когда-то.

– И теперь дружны. А нынче я стану твоим детям помогать. Твой сын умён и смел, но одно дело мечом головы рубить, а другое избавиться от того, что тайно и глазом при дневном свете не увидеть. Ты помнишь, как мать твоя дарила тебе Золотую ветку под дубом Датаниэля? Пришла пора ею воспользоваться.

– Ах, Бин Сидхе, я, верно, тебя обидела, когда отказалась от неё? Выходит, ты хранила её за меня и не отступала от данного тобой слова?

– Выходит так…

– Прости меня, прости, – из глаз Айлин потекли слёзы, и она обняла маленькую горбатую старушонку так нежно, что если бы духи умели плакать, то Бин Сидхе расплакалась бы вместе с королевой.

Но время не стояло на месте и обеим пришлось тотчас остановить свои воспоминания и заговорить о делах.

И снова нашла болотная старушка среди своих трав нужный корешок и, поболтав им в кружке с водой, пошептав над ним, пролила эту воду на стол и стали они с Айлин в неё смотреть. И вот что увидела в ней королева.

Она видела, как к Брислину, утомлённому своими горькими мыслями о том, что Либан покинула его прежде времени, пришёл человек, одетый в тёмный плащ. Недолго беседовал король со своим гостем и о чём шел разговор неизвестно. Брислин и вовсе смолк, когда гость достал откуда-то из глубины своего плаща синий камень размером с куриное яйцо. Печальный король охнул от удивления. Но он был совсем потрясен, когда камень засветился ярким светом, и в этих лучах вдруг явилась Либан. Красивая и стройная, в красном платье, отороченном мехом, она танцевала возле короля и нежно целовала его прежде, чем раствориться в воздухе и снова исчезнуть в сверкающих лучах синего камня.

– Ах, бедный, бедный Брислин! – королева не могла сдержать своих слёз, – он так и не смог забыть свою возлюбленную!

– Как видно, не смог. Это делает ему честь, но дева в камне – всего лишь дух. И вопрос в том, что же попросил взамен этот колдун? – Бин Сидхе ещё раз окунула корешок в воду и уже собралась было выплеснуть воду из кружки, как вспыхнула вода синим пламенем и старуха выронила её из рук.

– Дурной знак, Айлин! Не простой это колдун! Как бы не вернулся из небыли Лонан. Бежим скорее к Датаниэлю – он нам ответ даст.

Так Бин Сидхе с Айлин оказались у друида под старым родовым дубом короля Гутора. И над веткой Айлин, которую столько лет хранила у себя на болотах старушка-защитница, Датаниэль долго читал заклинания и орошал её водой заговоренной. Поэтому когда Инбер с Мэйв к скале отправились, Айлин, не теряя времени села на второго коня и, что было силы, погнала его к замку Брислина.

Солнце уже облака в небе между деревьев позолотило. И ветер, разогнавший ночную сырость, дул в лицо и колыхал неспешно ветки. Айлин гнала своего чёрного коня так, что они то и дело хлестали её по лицу. Ах, до чего же больно ей было! Но не это беспокоило королеву, и даже не боялась она погони – силы у ведьм и троллей по утрам не много, а значит, и догонять ни её, ни за Инбера не станут. Но больше всего тревожило то, что рассказал ей Датаниэль, когда ему Бин Сидхе про видения в водице рассказала и про дурной знак. Королеве оставалось только очень спешить, зная, что у неё на всё один день. И когда она, наконец, добралась до дворца, первым делом кинулась в покои своего супруга:

– Мой король, верь мне и выслушай мои слова до конца! – так сказала Айлин своему едва проснувшемуся мужу, – не время сейчас сладкие сны видеть. Просыпайся, не медли! Твой сын и королева Мэйв в беде! Но не спасёмся и мы, если ты не поверишь тому, что я тебе скажу.

Гутор обеспокоился такими речами жены и скинул с себя остатки снов.

– Я жду рассказа твоего, говори.

Как могла, быстро и ясно, Айлин рассказала Гутору о случившемся. И добавила, что они оба немедленно должны отправиться к своему другу, королю Брислину, чтобы тот час же прояснить дело. Так и поступили.

В такой ранний час Брислин обычно продолжал спокойно спать в своей королевской кровати. А как ещё можно спать, если вечером, перед сном, был сытный ужин, а после него слуга размял королевские стопы. Как можно ворочаться с боку на бок, если постель была застелена самым тонким и мягким полотном, а подушки были взбиты будто сметана для торта? Хотя хозяину замка, всё же, было трудно уснуть, всё эти слухи о грабежах и ночные разбойниках… и урожай этим летом не порадует.

Гутор и Айлин вошли в покои Брислина. Разумеется, слуга и охранник вовсе не торопились их впускать, но трудно было спорить с особами королевских кровей. Брислин немедленно был разбужен, несмотря на то, что лучи солнца едва виднелись над лесом. Следовало отдать должное, Брислин пробудился немедленно и весьма озаботился тем, что увидел возле своей кровати Гутора и Айлин. Он сел на край кровати, не откинув одеяла, и слуга немедленно принёс ему мягкую обувь.

– Что заставило вас, дорогие соседи, прийти в мои покои в столь ранний час и заставить меня предстать перед вами в таком непотребном виде? – при этом тёплая шапочка, в которой он спал, сползла с его седой головы и упала ему на колени.

– Мой друг, – вступил первым Гутор, я должен просить твоего прощения за то, что мы вторглись в твои покои и прервали твой сон, но дело не терпит отлагательств! Теперь случится так, что мы сумеем спасти наших детей, если ты ответишь на наши вопросы и примешь участие в ближайших событиях.

– О чём ты говоришь, Гутор? Что за тайны могу я знать и от чего нам нужно спасать детей? Ты говоришь о малышке Мэйв?

– О ней и о моём сыне.

– И о твоём сыне? Что могло с ними случиться?

– Всё узнаешь после того, когда расскажешь – и постарайся ничего не утаить от нас – что принёс тебе человек в чёрном плаще какое-то время назад? И кем он был?

– О каком человеке в плаще вы говорите? – Брислин старался сделать вид, будто не знает о ком идёт речь. Но при этом заёрзал на кровати, словно она превратилась в раскалённую жаровню, а руки он крепко сцепил на своём упитанном животе.

Айлин покачала головой и решила вступить в беседу и раскрыть то, что она увидела в водице Бин Сидхе.

– Брислин, камень, что принёс этот человек, даёт тебе радость видеться с твоей покойной женой, – при этих словах король Брислин поднялся с кровати, и его лицо вытянулось в удивлении, но через мгновение в глазах короля появился гнев и они стали тёмными, словно грозовые облака. Айлин не останавливалась: – Это лишь обман, который усыпляет твой разум. Ты, похоже, потерял возможность видеть то, что происходит на самом деле?

– Откуда вы, миледи, узнали о камне? Кто посмел рассказать вам о нём?! – голос Брислина сорвался, когда он закричал так громко, как только мог. Он завертелся в поисках своего слуги, но того уже и след простыл.

Ему ответил Гутор:

– Не гневайся на своих слуг – они верны тебе. Но нет и времени рассказывать подробности дела, мой друг…

– Да какие вы мне друзья?! Лжецы! Вы подсматривали за моими покоями?!

– Не смей обвинять нас в подлости! Мы не для того сюда прибыли! Посмотри кругом! Только вокруг твоего замка тишина и покой, а повсюду – пожары и разорение! И дети наши! Где они? Попроси позвать к себе твою дочь! А лучше, попроси богов, которым ты молишься, чтобы они помогли спасти Мэйв и придали сил моему сыну и его коню, чтобы он сумел привезти их обоих раньше, чем тролли и ведьмы окажутся под стенами твоего замка. Будь же мужественным и ответь на наши вопросы!

Король Гутор готов был кинуться на своего друга, если бы тому вздумалось вдруг наброситься на них с кулаками, но, к счастью, Брислин был тоже мудрым королём. Он вдруг успокоился и обмяк, сел на своё прежнее место на кровати и, вздохнув, указал на дверцу, что едва виднелась в стене, возле окна. Он сказал, как открыть её.

Гутор не двинулся с места, а Айлин немедленно бросилась к тайнику, и, сделав всё, что велел хозяин покоев, открыла её. Там, среди свитков, запечатанных охранными рунами и королевских мечей, украшенных драгоценностями, лежал синий камень. Он едва светился, будто внутри него горел слабый огонёк. Айлин взяла его осторожно в руки и вынесла на свет.

– Нельзя! Нельзя выносить его на свет солнца! – закричал вдруг Брислин и кинулся к королеве. Гутор едва успел преградить ему путь.

Айлин, подняла камень перед окном, куда уже заглянули первые солнечные лучи и камень попал как раз в дорожку света, где плясали лёгкие пылинки. Тогда он засветился синим огнём, и в нём появилась, Либан. Как прекрасна она была, будто не тронуло её время! Либан протянула руки к Айлин. Королеве захотелось ответить – так удивительно было то, что она видела перед собой! Ещё миг и обе взялись бы за руки и, наверное, счастливо закружились по комнате, потому что радовалось сердце, встрече с дорогой подругой! Но едва пальцы их соприкоснулись, королева Айлин почувствовала мертвецкий холод от рук Либан. В тот самый миг Гутор разбил их руки тяжёлым ударом своей ладони. И сразу же Либан из прекрасной девушки превратилась в ужасную старуху, дряхлую, пахнущую тленом и гарью, в драных, грязных одеждах. Её глазницы провалились и щёки через мгновение стали похожи на рытвины в лесу, где пасутся дикие кабаны.

Бедный Брислин, который, как и все, наблюдал за происходящим, закричал и упал на колени. Он плакал и рвал на себе волосы.

– Обманул меня! Обманул меня этот подлец!

– Конечно, обманул! Как мог ты поверить в то, что мёртвые возвращаются к живым?! Смотри, уже от ведьмы и пыли не осталось, – так ответил Гутор своему другу, указав на то место, где ещё минуту назад стояла старуха.

– Так тяжела была моя утрата… – Брислин плакал и качал головой.

– Забудь то, что вернуть уже нельзя! Вспомни, Брислин, о своей Мэйв! Она сейчас в беде. Кем был человек, что принёс тебе камень?

– Он имени мне своего не назвал. Сказал только, что ему очень дорога земля его предков, и за свой дар он просил разрешения жить в моём лесу. Я разрешил. Тогда и перестали трогать мои хлеба… И… – тут Брислин замялся и теперь выглядел уставшим и печальным, – … он обещал, что Мэйв станет королевой этой земли…

Гутор и Айлин переглянулись, но не сказали ничего в ответ, только Айлин продолжила слова Брислина:

– … тогда Мэйв и стала пропадать весь день в своей комнате…

– Откуда, вам это известно? – вскинул свою голову отец.

Не ответила Айлин, но сказала:

– Мне известно, дорогой наш Брислин, что как только уйдёт солнце за макушки деревьев, перед твоим замком соберётся такое войско, что твои глаза никогда не видели.

И приведёт его под стены твоего замка тот, кто принёс тебе камень и не назвал своего имени. Это будет Лонан, сын когда-то правившего здесь Арумара – короля справедливого и доброго, но не сумевшего воспитать сына таким же, как он. Лонан оказался жестоким человеком.

– Да, я помню, что сын сверг своего отца, и это стало позором нашего рода! Но они давно простились с этим миром! – вскричал Брислин.

– Сын стал хозяином земли, потому что его научил колдовству сам властитель царства мёртвых! С ним он заключил договор. Лонана изгнали с острова друиды много веков назад, не сумев, однако, умертвить его. И теперь он вернулся! Твоя Мэйв должна стать его королевой – королевой мёртвых! Вот какую цену ты заплатил за камень, в котором танцевала давно оставившая наш мир Либан!

– Что же делать теперь?! – вскричал Брислин, поверженный словами Айлин.

– Остался лишь один из тех, кто мог бы освободить землю от этого проклятия, а ваш род от позора – Датаниэль. Он ждал этого дня и сделал всё, чтобы мы сумели покончить с Лонаном, – Айлин задумалась, потом подняла голову и сказала. – Только бы дождаться наших детей…

Тогда Брислин, наконец, согласился выслушать всё, что случилось с Айлин, Инбером и Мэйв прошедшей ночью. И, как только закончила королева свой рассказ, немедленно выслал отряд навстречу детям, а остальным велел готовиться к битве с неизвестным врагом. Гутор отправил гонца в свои земли и грамоту, где указал поднимать войско.
Часть 9
Всю дорогу Инбер слышал за своей спиной шум и крики, но не оглянулся ни разу, так, как сказал Датаниэль. Уже светало, когда конь принца остановился возле скалы, прикрытой старыми вязами.

Инбер опустил Мэйв на землю. Едва держась на ногах, она покачивалась, будто спала стоя. Такое путешествие по лесу красоты девушке не прибавило, да и сил у неё, похоже, совсем уже не оставалось. Но что было делать? Едва ступая по тропинке, по мелким камушкам, попадавшимся то и дело под ноги, она шла следом за Инбером. Вот и дверь уже за вязами показалась. Осталось лишь стукнуть по ней Золотой веткой Мэйв, чтобы пройти внутрь. Инбер так и поступил, но дверь не поддалась.

– Эх, чего-то не досказал мне друид! – в сердцах сказал Инбер, – как же теперь справится с нею?

Вдруг за спиной он услышал тихий шёпот. Оглянулся – Мэйв едва открывая рот, что-то говорила. Чтобы расслышать слова, Инберу пришлось наклониться совсем близко ко рту королевы. Лишь так он понял, что Мэйв произносит какое-то заклинание. Не долго думая, он провёл веткой по двери, как это делала Мэйв, когда он видел её у Бин Сидхе, а потом стукнул по ней. Тогда дверь легонько подалась и отворила проход в скале.

В тёмном проходе был слышен шорох крыльев нетопырей, слетающих со стен и кружащих где-то над головами. Впереди где-то капала вода, гулко ударяясь каплей о гладь воды подземного источника. Туда Инбер и направился. И уже совсем скоро он увидел перед собой мраморные колонны и чашу, выложенную таким же чистым, белым мрамором.

В свете синего огня, который горел в каменных факелах, с четырёх сторон от чаши, всё выглядело завораживающим и чудесным. То и дело вокруг, в воздухе, вспыхивали огоньки. Они замирали на мгновение, освещая собой лишь клочок воздушной ткани. А потом меркли, но тут же, рядом, загорались другие. На поверхности воды стали появляться и пропадать цветы. Белые и пурпурные, то по одному, то, вдруг, сразу по нескольку. Мэйв пошла за одним из них, за самым крупным и красивым. Он крутился на воде, возле края чаши, но стал отплывать в центр, когда Мэйв приподняла подол платья и аккуратно шагнула в воду своей изящной ножкой. Она шла, переступая со ступеньки на ступеньку и лесенка, скрытая под водой, уводила королеву вглубь. Уже по плечи вошла в воду Мэйв, как Инбер кинулся за ней, но вспомнил, что королева должна окунуться с головой в эту воду и не стал мешать.

На радость молодого короля, через минуту Мэйв стала возвращаться, и на ней было то самое белое платье, в котором он увидел её, когда она села в повозку посреди поля. Только и оно теперь было потрёпанным. Зато лицо принцессы прояснилось, и она смотрела на Инбера так, будто не ожидала увидеть его здесь.

– Нам нужно скорее уйти из этого места! – сказала Мэйв.

– Так поспешим! – ответил Инбер, и снова взяв её за руки, повел к выходу.

Принцесса теперь чувствовала себя лучше, и потому молодые люди добрались до выхода значительно быстрее, чем шли к колодцу. И когда они выбрались из пещеры, перед ними предстал, лес, по верхушкам которого уже побежали лучи утреннего солнца.

Вдруг поднялся вихрь, среди деревьев показались лошади, белые, те, что уносили Мэйв от своего отца. Кони скакали во весь опор и несли за собой колесницу.

– Давай вернёмся домой на этих чудесных лошадях! Мы доскачем туда скорее, чем на твоём коне! – Мэйв тянула Инбера изо всех сил к повозке.

– Нет Мэйв! Мой конь верен мне, и я знаю, куда он меня привезёт. А эти привезли тебя туда, где ты едва не простилась с жизнью!
Четверка лошадей, храпела и била копытами и только Инбер ответил Мэйв, кони взвились в воздух и замерла над головами у людей. Из лесу выступили три безобразных тролля с дубинками и палицами в своих здоровенных лапах. Их уродливые морды исказились от злобы.

– Ты решил увести нашу королеву? – проревели они.

– Это не ваша королева! – резко ответил им молодой король.

– Она принадлежит нам! – не унимались тролли.

– Ну, если так – я её у вас забираю! И верну её в отцовский дом!

– Ну, смотри, попробуй!

С этими словами они набросились на Инбера. И лошади стали налетать на юношу с неба, стараясь оттеснить принцессу от него. Они бы уничтожили его, не окажись тут вовремя тот самый пёс, который помогал ему искать колесницу с Мэйв. Он ждал принца с тех пор, как тот ушёл в запретный лес и теперь отважно накинулся на троллей, он лаял на них, кусал и отпугивал лошадей. Так принцу удалось сбежать от нападающих, и вместе с Мэйв и верным другом псом, прибыть в замок короля Брислина.

Как только увидели воины короля погоню со своих дозорных башен, так сразу затрубили в рог. Через минуту за ворота высыпали стражники. Протяжный звук рога не смолкал, Инбер гнал коня, а перед замком собиралось войско. Один за другим выбегали за ворота воины в горящих на солнце кольчугах, со щитами, покрытыми древними рунами и с легкими и острыми мечами в руках.

Мэйв оглянулась назад и ахнула: из лесу за ними спешили не только тролли, но и целая орда разъярённых оборотней и ведьм. Они, будто волной прокатываясь сквозь лес, выпадали один за другим из-за деревьев и слились, в конце концов, в одну общую массу.

Конь Инбера, выбиваясь из последних сил, доскакал до линии, на которой выстроилось войско Брислина, солдаты расступились и пропустили королевских детей внутрь, к замку. А в преследователей полетели стрелы со стен замка, копья и огромные камни из катапульт.

И вдруг всё смолкло. Затихли крики, шум и рёв, перестали ржать кони, все замерли на своих местах и даже тролли не смели шевельнуться.

Тогда перед лесной ордой опустилась колесница, на которой стоял человек с мечом в руках, укутанный чёрной шкурой. Его лицо было прикрыто капюшоном, но никто не сомневался в том, что это Лонан. Он не держал поводья в своих руках – кони сами смирно встали посреди поля.

Между солдатами прокатился ропот, но тут же стих. И снова колонна воинов расступилась, а вперёд выехали на своих конях Брислин и Гутор.

Когда-то Либан вышила золотом плащ для короля и укрыла им плечи своего мужа. Теперь Брислин был в нём. Его левая рука держала поводья, а правая покоилась на рукояти меча, готового сию же минуту вступить в поединок.

А рядом с ним восседал на коне король Гутор, его друг и сосед. И был он горд и прекрасен, в своей лёгкой кольчуге, с мечом в руках.

– Вы на самом деле решили, что сможете справиться с моими воинами? – так спросил Лонан, – мне оставалось лишь заполучить королеву, чтобы никогда не дать людям быть хозяевами этой земли! Но я верну Мэйв себе, как и всё остальное, что должно быть моим.

– Твоё время вышло! Ты был изгнан с этого острова, а значит, и права на него больше не имеешь! – крикнул ему Брислин. – Это мои земли, и земли короля Гутора, который стоит рядом со мной. А это означает, что мы не собираемся отдавать тебе то, что досталось нам от наших отцов.

– Даже Арумар не устоял! А он был покрепче вас! – засмеялся в ответ человек в плаще и запрокинул голову так, что капюшон упал на его плечи. Тогда все увидели, что лицо того, кто говорил с ними испещрено многими шрамами, уродовавшими его так, что человеческим лицом теперь назвать его было трудно, – посмотрите на меня! Я уже много столетий хожу по этой земле и беру то, что мне заблагорассудится! Как вы сумеете помешать мне?

– К чему вести разговор с тобой? Одно скажу тебе точно, убийца своего отца, без боя ты не получишь ничего!

– А мне только это и надо! Чем больше вас проститься со своей жизнью – тем дольше буду жить я!

Задумались на мгновение оба короля, переглянулись.

И в третий раз расступились воины Брислина, и тогда рядом с королями, на гнедом коне появилась Айлин. Её светлые волосы развивались на ветру, её белый плащ с лисьим мехом скрыл меч в одной руке, но обнажил её другую руку с Золотой веткой.

Королева выехала перед колесницей. Лонан, увидев её, разразился диким хохотом:

– А-ха-ха! Солнце не успеет коснуться травы, и среди вас не будет ни одного живого! Уж не этой ли веткой ты собралась, женщина, остановить моё войско?!

– А я её оставлю здесь, перед тобой, и мы посмотрим, поможет ли она мне – ответила ему громким голосом Айлин, – Только вначале я брошу здесь камень, что принёс ты Брислину! И если хватит духу, попробуй победить!

С этими словами Айлин швырнула под колесницу дар, что дурманил голову королю, затем кинула ветку и крикнула слова, которым научил её Датаниэль. И тогда она, повернув своего коня, растаяла среди воинов Брислина, под крики защитников крепости и вой троллей и оборотней войска Лонана.

Сам правитель, потерявший свои земли много столетий назад, хотел было пустить вслед Айлин своих коней. Но стоило сделать им всего один шаг, как один конь поднялся на дыбы, а за ним и остальные. Колесница перевернулась, и Лонан вывалился из неё, едва оставшись в стороне от взбесившихся лошадей. Он поднялся на ноги и вынул меч, потому что заклятия друида разрушили его колдовство и защититься с его помощью он больше не мог. Но один за другим оба короля уже подоспели на своих верных конях и вначале один, а затем другой нанесли ему удары, отчего Лонан немедленно превратился в прах.

В воздух над полем полетели стрелы и рвались тугие ремни, падало на землю оружие поверженных и сбегали кони, потерявшие своих всадников.

Оборотни кидались на людей, но падали, сражённые острыми мечами, тролли едва одержав победу над кем-то из воинов тут же летели на землю, придавливая заодно и тех, кто не успел увернуться от огромных падающих тел, и что бы не предпринимали ведьмы, не получалось у них никакого колдовства. И вскоре, всё войско, вышедшее из заколдованного леса, исчезло один за другим.

Так освободился остров среди северных морей от непрошеных гостей.

Принц получил свою принцессу. И в скором времени и правители и жители обоих королевств пили сладкий мёд на свадьбе Инбера и Мэйв. И теперь каждое утро король Гутор и король Брислин просыпались от того, что им сообщали как чудесно цвели сады и колосились хлеба на их землях.
Часть 10, последняя.
…Когда рассвело утро, и птицы встретили солнце своим радостным щебетом, под старым дубом уже стояли Айлин и малышка Этар. Она заметно подросла и теперь скорее походила на прекрасную девушку, чем на ребёнка.

Король Гутор наверняка ещё видел сладкий сон, вернувшись накануне с охоты, и потому королева со своей дочерью отправились в лес лишь в сопровождении слуг, но оставили их, как только дошли до заповедного леса. Яркие лучи утреннего солнца освещали землю, пробиваясь сквозь листву, где-то журчал лесной ручей и всюду распускались цветы, а молодая зелёная поросль старалась укрыть от солнца землю.

– Сегодня хороший день будет, – так сказал Датаниэль, встречая Айлин и Этар под раскидистой кроной дерева.

– Сегодня счастливый день будет, – так сказала Бин Сидхе, когда увидела Этар рядом с Айлин. Она сидела на пеньке, что стоял тут же, недалеко от дуба, но поднялась сразу же, как только завидела королеву с дочерью, – они пришли за Золотой веткой для Этар, друид.

– Я знаю, зачем они пришли, – улыбнувшись, Датаниэль протянул свою руку девочке и повёл её к стволу дуба, – посмотри вверх.

Этар послушно подняла голову вверх и увидела среди густой, ярко зелёной листвы маленькие золотые веточки. Тогда друид поднял вверх свой посох и легко стукнул им по дереву раз, а потом другой и третий. Тогда одна из веточек упала под ноги Этар.
– Бери, она твоя, – Датаниэль снова улыбался, и в уголках его голубых глаз светилась радость, – и береги её. Айлин, сумеет рассказать тебе, для чего нужна Золотая ветка…

Путешествие Малека

Когда солнце улеглось на самую маковку самой высокой горы, что была видна с противоположного берега небольшой бухты, МАлек еще раз полюбовался закатом. Но он, опечаленный событиями сегодняшнего дня, не раскинул руки, как обычно, радуясь морскому ветру, а только вздохнул и облокотился на большой валун. Камень, скатившийся с гор когда-то давно, был мокрым лишь с одной стороны, с той, куда била ласковая соленая волна. А с другой, он всегда оставался сухим, если не поднимался вдруг шторм. Солнце нагрело эту сторону камня за день, будто знало, что именно сюда придёт Малек. Оно смотрело на юношу с неба и, перед тем, как расстаться с ним до следующего утра, согревало его своими вечерними лучами.

В руках молодой человек держал письмо, свое письмо, которое вернулось из далеких странствий, так и не отыскав адресата.

– Неужели она забыла меня? Ничего не ответила…

В этом письме Малек задал своей возлюбленной очень важный вопрос и ожидал ответа на него, но конверт так и остался нераскрытым.

– И что у тебя тут? – перед Малеком стоял… маленький человечек… или не человечек вовсе, а какой-то зверёк. Нет, зверька он напоминал очень отдалённо, потому, что у него не было хвоста, да, в общем, и шерсти у него тоже не было. Зато, была симпатичная мордочка… или личико? И маленькие лапки с пятью пальчиками. Или ручки? Когда этот человечек-зверёк встряхивал головой, и его лохматая шевелюра разлеталась в стороны, он походил на взъерошенную обезьянку. Чего только не привидится, если чем-то сильно расстроен?

– О-хо-хо… – вздохнул Малек, – мне уже черти мерещатся…

– Вот ещё чего не хватало! – воскликнуло странное существо, – Я – лесной! Ну, лесной я…

– Леший что ли?! – удивился Малек.

Человечек рассердился. Он подскочил почти вплотную к Малеку и ткнул тоненьким пальчиком ему в ногу:

– Нет! Я просто лесной. И всё тут. Живу я там, на горе, – он показал лапкой вверх, прямо на высокую Серую гору. – И не только я. Мы тут, рядом с вами, изо дня в день. Ночью, когда вы спите, мы выходим на ваши улицы и даже иногда заглядываем к вам в дома. Но это очень редко. Мне кажется, что в вашем мире намного скучнее, чем у нас.

Юноша нахмурился и сказал ему в ответ:

– Знаешь, у меня сегодня день был тяжелый. Пойду-ка я спать.

Но малыш не унимался, и вовсе не собирался отпускать Малека. Он указал на письмо, которое тот держал в руках.

– Спать не получится: ты будешь крутиться с боку на бок до утра. И ни одного хоть самого неинтересного сна – только тоскливые мысли! Лучше прогуляйся со мной. – Малыш улыбнулся и снова указал на гору. – Ты ведь там никогда не был, хотя живешь возле неё уже много лет. Пойдём, я покажу тебе то, что никто никогда не видел.

Особых причин отказываться от путешествия у Малека не было. Он хотел остаться сегодня один на один со своими мыслями: немного погрустить, чуть-чуть попечалится, а потом заснуть, обняв свою мягкую подушку, до утра, в надежде, что это приблизит день, когда его самые худшие опасения уйдут вместе с ночной темнотой… Но почему бы не поступить иначе, если кто-то предлагает тебе приключения? Разумеется, если они не слишком опасны. А если это и не так, то Малек посчитал себя достаточно крепким, чтобы справиться с любыми неприятностями. И ещё он был удобно одет: в льняные брюки и тонкую рубаху. У него на ногах красовались легкие летние тапочки, которые не терли ноги. Поэтому, поразмыслив, и аккуратно сложив своё письмо в холщёвую сумку, перекинутую через плечо, он, сам того от себя не ожидая, согласился:

– Я не знаю, куда ты отведешь меня, но причин оставаться в одиночестве у меня не больше, чем прогуляться вместе с тобой. Я готов.

«…И будь, что будет…» – добавил он уже про себя.

Человечек рассмеялся от радости и решил представиться:

– Ну, раз уж ты согласился на моё предложение, я представлюсь, иначе ты не будешь знать, как окликнуть меня в дороге. Меня зовут Бартоломеу фон Ноттэ! Я потомственный дворянин из рода Магусов! Моя мать вышла замуж за Цезаря фон Ноттэ, и досточтимое имя Магусов перестало звучать из-за своей краткости, но я не забываю о том, что я потомок великой фамилии!

Он так распетушился, что Малек захохотал:

– Почему бы тебе не прибавить свою краткую фамилию к длинной?! Ведь будет ещё длиннее и это наверняка добавит тебе весомости! Обычная козявка, но с такой длинной и важной фамилией превращается в…!

– Ты все испортил, – не дал закончить мысль потомок Цезаря фон Ноте и великого рода Магусов. Он развернулся и пошёл прочь от Малека. – Всем нравится, обычно…

– Не расстраивайся, – остановил Малек уходящего человечка, – давай, расскажи мне все сначала и я обещаю больше не смеяться.

– Да ну! – махнул рукой малыш, – Зови меня просто МарУк.

– Значит, Марук? Очень приятно! – весело ответил Малек, но загрустил вновь. На брови набежала тень, и весёлые искорки исчезли из его глаз.

Марук, помолчав некоторое время, потрепал свою шевелюру и неловко произнес:

– Ты это… не грусти! Давай, пойдем! Пора, иначе солнце совсем сядет. А мне нельзя оставаться тут на берегу.

– Почему?

– Видишь ли… В волшебном мире тоже свои законы, правила…

– Ты, выходит, законопослушный?

Марук поднял глаза на Малека, хихикнул и потянул юношу за рукав.

– Солнце уже возле горизонта. Тени поползли по песку…

Человек и странное существо посмотрели на остывающую от жаркого летнего солнца гору, переглянулись и отправились к ней.

Если и было о чем говорить в дороге, то о том какая замечательная стоит погода и как удачно расположились все ветряные маршруты, которые огибали Тихую Бухту. А больше и говорить было не о чём. Хотелось Малеку узнать больше и о своём неожиданном спутнике и про тех, кто проживает на Серой горе, но мысли о письме не оставляли его в покое. Юноша шел, подбрасывая, то и дело, носком своего ботинка мелкие камушки, а Марук семенил рядом. Вдруг он остановился и прислушался, а потом сообщил с тревогой в голосе:

– Ночь идет. Пора прибавить ходу.

С пригорка сползала тень от дерева. Самая обычная тень. Но Марук вдруг завизжал, как девчонка, а потом с разбегу прыгнул на юношу и быстро пополз к нему под рубаху.

– Да что с тобой?!

– Спрячь меня, спрячь! Если меня схватят эти чудища, я никогда не вернусь домой!

Он продолжал пробиваться под складками рубахи наверх, а Малек все пытался отцепить его лапки от своей кожи, потому, что боль от коготков, впивающихся в нее, была нестерпимой. Правда, ходу он всё-таки прибавил.

– Да прекрати же! Вылезай немедленно из-под рубахи! – пытался остановить Марука Малек.

– Не вылезу! Смотри! – он высунул свою мордочку и одну лапку из ворота прямо под подбородком Малека и указал на пригорок – тень от дерева продолжала ползти прямо по направлению к ним. Она все увеличивалась, то замирая на мгновение, то вновь разгоняясь.

– Что это?

– Ты лучше не спрашивай! Давай поскорее обогнём эту бухту, потом пробежим пляж и окажемся вон в тех кустах!

Только он проговорил эти слова, как Малек увидел, что тень, тянувшаяся с пригорка, уже обвивала его ноги, цепляясь за брючины.

– Не останавливайся! – кричал под рубахой Марук.

От песка стали отрываться темные полупрозрачные щупальца. Они тянулись за бегущим Малеком, но тот умудрялся уворачиваться от них.

Марук трясся от страха но, как мог, старался подбодрить своего спасителя:

– …Тебе они не навредят, а вот если дотянутся до меня…!

У юноши не было ни малейшего желания узнавать, что бы получилось при таких обстоятельствах, и уже через пару минут он достиг тех кустов, на которые указывал Марук.

– Спасены! Ура! – человечек выскочил из-под рубахи и, ухватив Малека за палец, потащил его дальше от пляжа, а потом на гору. – Пойдем скорее от этого страшного места…

Он бежал по горной тропе без остановки, а юноша едва поспевал за ним. Низкие кусты терна с колючими и крепкими ветками, с округлыми, еще зеленоватыми ягодами, не давали двигаться быстрее. Они то и дело цеплялись за брюки, отчего уже изрядно утомлённому юноше приходилось постоянно останавливаться и освобождать штанины – то правую, то левую. Человек валился с ног и умолял своего приятеля остановиться, но тот его не слушал. Так Марук дотащил Малека до дерева, стоящего на склоне посреди небольшой рощи.

– Тут можно передохнуть… – Марук свалился под корни крепкого дерева, свернулся калачиком в ложбине между двумя одеревеневшими корнями, и затих.

Малек, запыхавшись, спросил его:

– Что за тени такие? Почему ты боишься их?

– А! Долгая история…

– Так мы не спешим…

– Нет, спешим, – вдруг сел Марук, – надо вставать и идти.

Потомок Магусов подскочил на свои худенькие ножки и собрался было идти, но Малек его остановил.

– Нет-нет! Я совсем устал, давай передохнем немножко… – Малек действительно здорово утомился. Ноги гудели, сердце выскакивало из груди, и его холщёвая сумка стала в несколько раз тяжелее. Человек, не долго думая, уселся на какой-то пень, который присмотрел для себя.

– А! Не смей садиться на этот пень! – убежавший далеко вперед Марук стремительно несся обратно, – встань с него сейчас же!

Юноша послушался, но остался недоволен:

– Да что с ним такого? Пень как пень… – он осмотрел старую, изъеденную жуками корягу.

– Это для тебя он пень, а для них он – дом. – Марук указал своим тоненьким пальчиком куда-то под корни старой коряги.

Малек обомлел: из-под сухих и кривых корней вылетели одна за другой малюсенькие девчушки с прозрачными крылышками! Все похожие друг на друга, словно сёстры, но в длинных разноцветных платьицах. У каждой в ладошке лежало по ягодке – у кого малинка, у кого земляничка. Ягоды были спелыми и не очень, а у некоторых совсем ещё зелёные. Такой сладкий аромат по поляне разлился, что голова бы у любого закружилась, но насладиться им у Малека не получилось.

– Ну, все! Эти девчонки… Теперь не знаю, что будет! – Марук забегал вокруг пня, пытаясь загнать необычных мотыльков обратно, в пень, но те не обращали на него никакого внимания.

А Малек смотрел на них как зачарованный:

– Я сел на ваш дом? – едва пробормотал он, продолжая разглядывать очаровательных малюток. – Глазам не верю…

Прямо к его носу подлетела одна девчушка с малинкой в ладошке. Она смотрела на него, нахмурившись и надув губки. Малек почувствовал неладное:

– Я не знал! Честное слово! Я не хотел обидеть вас!

Но рассерженная малышка кинула в него малиной. Ягодка тотчас расплылась у Малека на носу ярко-розовым ароматным пятнышком.

Марук рассмеялся и повалился от смеха на землю. Он катался по земле и подзадоривал девчонок:

– Тебе повезло, что созрела только малина и земляника! А то сейчас бы тебе досталось!

Но крылатые малютки собирались в небольшую тучку и определённо решили повторить то, что сделала их подруга. Малек угадал их желание и взмолился:

– Нет! Прошу вас! Я не думал, что здесь может быть чей-то дом! Пожалуйста! Я же нигде не отмоюсь!

– А ты – грязнуля? – вдруг спросила белокурая девочка, у которой в ручке была, к счастью, ещё не поспевшая ягодка тёрна.

– Я? – Малек уже не удивлялся тому, что с ним разговаривают неизвестные науке существа.

– Почему это? Я принимаю душ два раза в день, а если нужно, то и чаще.

– Тогда зачем тебе отмываться – это же ягода!

– Ну, знаешь, ягода хороша на ветке, или в желудке…

Подруги посмотрели на девочку, которая заговорила с человеком, неодобрительно, но перестали собираться вокруг головы Малека.

– Разве можно разговаривать с тем, кого ты хочешь проучить, Айка? Жди когда созреет твой тёрн, и не вмешивайся! – девчонки были настроены очень серьезно.

Но та, которую назвали Айкой, не слушала своих подруг:

– Как тебя зовут, человек?

– Малек. Я из поселка, что стоит на берегу моря. Там мой дом.

– Ах, дом… – вздохнули хором все феи и, переглянувшись друг с другом, по очереди вернулись под корягу. Осталась только Айка.

– Почему они улетели так быстро? Столько шума и вдруг все исчезли при слове «дом». – Марук развел руками. – А ты почему осталась, Айка?

– У них ягоды почти созрели. Только у Мимы еще кизил совсем твердый. И Карифа ждет октября, когда ежевика поспеет. А остальные ягоды пора отправлять в компот! Или варить варенье! Скоро будем всех на горе угощать. Да и праздник сегодня – ночь рождения Новой Звезды. Будет ягодный пудинг на ужин.

Юноша успокоился, когда увидел, что все девочки-мотыльки вернулись под корягу. И при слове «пудинг» он совсем повеселел:

– Праздник? Пудинг? Это здорово. А что за праздник такой и откуда вы берете столько ягоды?

– Берем? Она у нас никогда не переводится. Мы же ягодные феи! Мы не можем без ягоды – она у нас спеет на ладошках. А праздник…

Марук не дал фее договорить:

– А про праздник я сам тебе всё расскажу – там, на самой верхушке. Пойдём уже скорее! Если не доберемся на вершину к полуночи – считай, зря шли. – Марук решительно вскочил на ноги.

– Уходите? – фея расстроилась. – Куда же?

– Мы отправляемся в путешествие! – объявил ей лесной человечек, подтолкнул Малека когда тот обернулся помахать рукой Айке и заворчал:

– Хватит болтать с девчонками!

Темнело быстро. Поэтому всё стало плохо видно. Марук семенил впереди, а Малек плёлся за ним, спотыкаясь о ветки. Юркий человечек так далеко забегал вперед, что юноше приходилось окликать его, потому, что видел намного хуже своего волшебного спутника и терял его из виду. Поэтому часто окликал его и тот отзывался. Но однажды Малек ответа не услышал: ни радостного «Догоняй, будь порасторопнее!», ни ворчливого «Чего ты плетешься, как старый плющ?» Не было слышно ни шагов, ни слетающих с тропинки камушков. Тишина.

Малек поторопился пробежать вперед несколько метров, вернулся назад, покружил на пятачке, где мог быть Марук, пробовал звать его – никого.

– Ну, всё! Марук попался!

Юноша повернул голову туда, откуда донесся голос. Перед ним, порхая прозрачными крылышкам и с неизменной терновой ягодкой в ладошке, предстала Айка. Она висела в воздухе, уперев свободную руку в бок, и деловито и сосредоточено пыталась что-то разглядеть на тропинке.

– Как это попался? Кому попался? И откуда ты здесь взялась?

Девочка захлопала длинными ресницами. Наверняка она покраснела, но это уже не было видно из-за того, что стало почти темно.

– Я тоже захотела отправиться в путешествие… И потом… он ведь нисколечко не послушный. Марук всегда попадает в какие-нибудь передряги! И вечно выдумывает всякие небылицы. Я подумала, что тебе с ним не справиться в одиночку.

– И про род Магусов он тоже выдумал?

Фея кивнула:

– И про Бартоломеу фон Ноте, наверняка…

– Наверное, мне просто повезло в том, что ты решила мне помочь. – Усмехнулся Малек. Но, вспомнил о том, какие феи обидчивые, взял себя в руки. – Где его искать и куда теперь идти? Там на пляже, этого недотёпу хотели схватить какие-то тени. Может, им это удалось?

– Что ты говоришь?! Тени! Я говорила, что не стоит связываться с ними! – ужаснулась маленькая порхающая фея.

– С кем не стоит связываться?

– С тёмными рыцарями! Это они становятся тенями, когда солнце опускается за горизонт. Однажды Марук рассказал мне о своей затее, и я чувствую, что он исполнил задуманное. Но это так опасно!

– Что же он придумал?

Айка устала кружить вокруг человека и попросила взять её на руки. Она удобно устроилась на ладонях у Малека и стала рассказывать:

– Когда-то Мима рассказала нам одну историю, услышанную ей своей бабушки. Мы не знали, откуда на небе берутся звёзды. Так вот, оказалось, что звёзды рождаются на заре, когда лунный свет встречается с солнечным. Только и этого недостаточно. Звёзды – не простой фонарик, горящий у светлячка. Они имеют душу. Эти души спрятаны повсюду – в горных камнях, в траве и цветах и даже, – она ласково посмотрела на свою терновую ягодку, – и даже в моей ягодке может жить душа какой-нибудь маленькой звёздочки. А, может, и нет. Но самые красивые и самые умные есть только у Хранителей. А они – очень непростые. У них сложный характер. Хранители звёзд – это великие рыцари. Одни из них носят ослепительную белую одежду, и встретить их можно только днём. Другие путешествуют ночью, когда нет солнечного света на небе. И надо сказать, они всегда воюют, но до сих пор никто из них не сумел взять верх над другими. Кстати, люди видят, когда начинается очередная битва – идут страшные смерчи и ураганы, грады, ливни и так далее. Не это главное. Главное то, что раз в год рыцари собираются на Серой горе для того, чтобы на небе появилась новая звезда.

– И как же это происходит? – Малек всё это время слушал Айку, не перебивая, но ему не терпелось узнать всё поскорее.

– Не знаю, я никогда не видела этого. И сегодня как раз праздник Рождения Новой звезды. Но Марук давно собирался пробраться туда и всё увидеть собственными глазами! И он что-то ля этого сделал – мне не говорил. Теперь за ним гоняются и светлые и тёмные рыцари.

– Вот это да! – сказал Малек, – Для чего же он меня с собою звал?

– Думаю, для того, чтобы ты его защитил. А может, он хотел, чтобы ты тоже побывал на празднике. Только вот… туда, кроме рыцарей никого не пускают…

Ночь спустилась на горный склон, на тропе которого стоял Малек с ягодной феей. Она всё плотнее накрывала темнотой и, в конце концов, юноша уже не видел ничего даже тропу, на которой стоял. Да и Айку, которая до сих пор сидела на его ладонях, он мог разглядеть с большим трудом.

– Ма-а-алек! – вдруг раздался слабый голос откуда-то сверху, с вершины горы.

– Откуда этот голос? – встревожилась девочка, – По-моему, это наш друг!

– И я так думаю, но где он? Ничего не видно.

Крик повторился, и тогда Айка вдруг засветилась с ног до головы ярким светом.

– Ух-ты! Какой замечательный фонарик! – воскликнул Малек.

Девочка улыбнулась и вспорхнула в воздух. Она летела перед человеком и освещала ему дорогу. Оба они поднялись по склону выше и там услышали крик Марука в третий раз. Он раздавался из-под камня, который наполовину выступал из земли. Айка залетела под него и тогда оба могли видеть чёрный нос Марука, или его глаз, или рот, когда тот, что-то говорил им.

– Я спрятался сюда от них и теперь не могу выбраться! Помогите! – визжал от ужаса волшебный человечек. Он был так напуган, что хотелось скорее вытащить его из-под камня. Но у Малека ничего не получалось.

– Кто тебя упрятал сюда?

– Тени! Они загнали меня под камень, а потом засыпали меня землёй так, чтобы мне лишь хватало воздуха. Но мне страшно, страшно мне тут! Выпустите меня отсюда!

Айка летала вокруг и ворчала, пока Малек пытался откопать своего приятеля:

– А ну, давай, выкладывай, что ты такое натворил?!

– Да ничего я не натворил… Я просто… я хотел показать ему, как рождаются звезды! И сам хотел посмотреть…

– Это мне известно. А почему тени тебя поймали? Многие хотят увидеть рождение звезду, но не все попадают под камень. Говори правду немедленно! – Айка резко опустилась под самый пятачок Марука. – Это же великое таинство! Никто, кроме принадлежащих королевскому роду Великих Стражей Времени, не может наблюдать за этим!

Малеку надоело то, что Айка всё время мельтешит перед его глазами:

– Да прекрати же ругаться. Нам нужно его отсюда достать.

Но девчонка совсем не собиралась это делать:

– Прекратить?! Нетушки! Пускай рассказывает всё, как есть.

– Я утащил у них Вечерний свет… – заныл Марук.

– Вечерний свет?! – глаза Айки округлились.

– И Утреннюю звезду… – добавил лесной печально.

– Я говорила, что у этого мальчишки не всё в порядке с головой! Если этот оболтус не вернёт Утреннюю слезу и Вечерний свет, начнётся такое!!! Все нам несдобровать! Появление Новой Звезды – это мирный договор между двумя рыцарями на все времена. Много веков назад было заключено перемирие, и Верховный Страж, наложил свою печать на договор. Он дал старейшинам два кристалла, которые раз в год приносят на Серую Гору рыцари. К полуночи!!!

– Ух ты… – потянул Малек, – Верховный Страж?

– Марук, немедленно верни то, что утащил! Ты же всё равно не сможешь сам призвать звезду!

– Как я могу вернуть, если я сижу тут, под камнем?! – возмутился человечек. – Вытащи меня отсюда, Айка, ты же можешь!

Малек бросил откапывать Марука и удивлённо посмотрел на фею. Она присела на край камня.

– Да, могу. Но не буду тебя доставать оттуда.

Айку пришлось уговаривать. И она согласилась, но только при условии, что Марук сам отдаст всё, что ему не принадлежит. Когда девчонка получила обещание, она вспорхнула в воздух, закрыла глаза и начала что-то горячо шептать. Она говорила и говорила, и Малек увидел, что камень понемногу выползает из земли, расшевеливая почву вокруг. Вскоре он повис в воздухе, а из земли вылез грязный и напуганный Марук.

– Ура! Наконец-то! Я свободен! – заплясал он на одной ножке. Он танцевал и совершенно не видел того, что видели его друзья. А те пятились от ужаса, потому что из-за камня, который ещё недавно скрывал пленника, выходили два рыцаря. Они были одеты в лёгкие латы, их головы укрывали шлемы, а плечи – чёрные плащи. За их спинами были раскрыты огромные крылья, руки держали стальные чёрные мечи. Но невозможно было разглядеть их лица – под шлемами была сплошная чернота.

– Отдай нам камни! – жутким голосом приказал один из рыцарей Маруку – Отдай по своей воле!

– Ты всё равно погибнешь, и мы их отберём. И душа твоя станет камнем, холодным, бессмысленным… – будто эхо вторил рыцарь другой.

Малек выбежал перед Маруком:

– Не смейте приближаться к нему! И девчонку не трогайте!

– Иначе ты нас закидаешь землёй? – засмеялись рыцари.

– Нет! – кричал юноша, понимая, что как спастись от рыцарей, он совершенно не знает. – Но он не отдаст вам камни, так и знайте!

– Это ещё почему? – засмеялись тени.

– Потому… – Малек не знал, что придумать, – потому что один из камней не ваш! Вы можете просить у него только один камень, а не все!

Рыцари остановились, но тут же продолжили наступать.

– Ты умный, человек! Но ты нам не помеха! Ты слаб! Мы, наконец, получим Утреннюю звезду! Наконец, долгий спор решиться в нашу пользу!

Они взмахнули крыльями и тогда кубарем покатились и Малек, и Марук, и Айка. Юноша изловчился и ухватил своих маленьких друзей. Он затолкал фею в сумку, а человечка поймал за шиворот.

– У него нет камней! Отстаньте! Ни одного посмотрите, где они могут быть?! – Малек поболтал в воздухе Маруком в доказательство. Человечку это не понравилось, и он укусил Малека на палец.

– Отпусти меня! Нечего меня трясти, как дуб с жёлудями! А камни я спрятал. Пускай не надеются без меня их отыскать. Думаешь, я такой болван? Нет уж! Пускай ведут меня на гору!

Тогда рыцари рассвирепели, и наверняка уничтожили бы всех троих, но вдруг загорелся свет! Всё осветилось огнём на много метров кругом, и таким ярким, что больно было держать глаза открытыми. Послышались удары мечей. Грохот от их лязганья стоял невыносимый. И юноша, и Марук упали на землю, придавливая уши к своим головами руками.
– Вы хотели нарушить печать Великого Стража! – зазвучал голос, который раскатился по всей горе. В таком ярком свете еле удалось разглядеть другого крылатого рыцаря в сверкающих доспехах и лёгком шлеме, который встал между человеком с его друзьями и поднятым вверх чёрным мечом.

И в ответ снова полетели удары оружия, поднялся настоящий ураган. Несчастные путешественники едва удерживались у корней какого-то крепкого дерева. Но сами были не живы, не мертвы от страха. Маленькая фея не показывалась из сумки, а только тихо вскрикивала от испуга при каждом новом ударе. Но через несколько минут, которые показались юноши целой вечностью, всё стихло, потому что никто не мог одолеть противника.

– Заберём камни, пока этот плут не скрылся! – воскликнул один из чёрных рыцарей.

Но Марук, поднялся на свои тоненькие ножки и, преодолевая порывы ветра, вышел к рыцарям сам:

– А я и не собирался скрываться от вас! – он всхлипывал, потому, что плакал от испуга. – Я не собирался! Я только хотел, чтобы вы взяли меня с собой на гору, чтобы показали мне как рождаются звёзды! Я такой маленький, такой обыкновенный… И я всю свою жизнь мечтаю увидеть рождение Звезды…

Марук рыдал во весь голос. Он плакал так, что рыцари остановились и смотрели на него, не зная, что делать.

– Это невозможно! – ответил чёрный рыцарь и сложил свои крылья за спиной.

– Это невозможно! – спокойно вторил ему рыцарь светлый.

– А я не скажу, где лежат камни! Я очень вас прошу! Я хотел только увидеть… Один разочек – Марук вдруг подбежал вплотную к Малеку, – и ещё, поверьте, я очень хотел показать это ему! Малек печалится о своей потерянной любви. Уже неделю я каждый вечер проходил мимо его окон и слышал, как он вздыхает. А сегодня он получил своё письмо даже не распечатанным! Ну, скажите, что случится с вашими камнями, если один человек, всего один раз увидит рождение звёзды?

Рыцари слушали Марука очень внимательно. Потом переглянулись и один из них ответил:

– Ты заслуживаешь серьезного наказания за свой поступок. Но тебя спасло твое искреннее желание избавить друга от печали, и смелость твоих друзей позволят вам отправиться с нами на вершину горы. Но сделать это необходимо немедленно – час уже близится. И там ты вернёшь наши камни! Но запомни, если ты этого не сделаешь… быть беде.

Чёрные рыцари остались недовольными таким решением, но не препятствовали ему. Они обратились в тень и полетели рядом со светлыми, которые подняли на свои спины Малека с феей в сумке и Марука. Тени летели бесшумно, не поднимаясь высоко от земли, а светлые рыцари неслись, взмахивая изредка крыльями, взлетая над кустами, выстилающими горный склон, над верхушками деревьев, растущих между камней. Вскоре все прибыли на макушку Серой горы, где высились скалы.

Поднялся ветер. Прохладный и сырой он дул с моря и поднимался прямо сюда, и, заставляя юношу дрожать от холода. Малек вспомнил свой дом, стоящий в долине расположенной возле моря, и весь последний день от начала до конца. Он никак не мог объяснить себе, как он попал в волшебный мир. Не находилось ни одного более-менее здравого объяснения. И если он вдруг закрывал глаза, все казалось ему сном. Каким же интересным он был!

– Малек, очнись! – Айка вылезла из его сумки и, глядя на него, указывала вперёд, – Марук…

К горлу Марука был приставлен чёрный меч.

– Камни… – чёрный рыцарь снова раскрыл крылья.

– Я обещал, и вы сдержите свои обещания!

– Мы сдержим, – ответил за него рыцарь с белыми крыльями, – можешь не сомневаться! Но уже пора!

Тогда Марук повернулся к Малеку:

– Айка, ты ведь уже нашла?

Маленькая фея выпорхнула из сумки, обнимая свою зелёную терновую ягодку и два драгоценных камня – синий сапфир и прозрачный, как слеза бриллиант, каждый размером с крупное яблоко!

– Эге… Тут есть из-за чего рассердиться… – едва пролепетал Малек, но тут же спохватился: – Это было в моей сумке?!

– Ага, – виновато отозвался Марук, – С самого начала. Прости, я бы иначе не сумел принести их сюда. Они меня ловили уже неделю.

– Так значит, дело не в том, что я переживал из-за своего письма?

– Как же! Я тебя давно приглядел! И рассчитывал на тебя. Ох, ты так смешно рыдал в подушку!

– Тебе смешно?! – Малек рассердился.

– Ну, брось, я же не со зла!

– Перестаньте! – взвилась Айка, – Ну что такого, Малек? Ну… прости его, пожалуйста. Он никого не хотел обидеть, я уверенна. Ни тебя, ни рыцарей!

– Точно! Никого! Я бы всё равно поступил так, как хотел: я принёс эти камни на гору, да? Я бы никогда не смог забрать их себе навсегда, потому что мне негде их даже хранить!

– Вот именно! Не стоило и браться за такое дело! – тень метнулась к Маруку и схватила сапфир. – Только то, что ты вернул их почти по своей воле, дает тебе право на жизнь!

– Ты не обманул нас… – Светлый забрал бриллиант и отошел на свое место, – мы выполним данное обещание. Скоро рассвет – пора!

Через несколько минут все оказались перед белым камнем, лежащем на востоке – с той стороны, где поднималось солнце. Темнота стала редеть, как будто из плотно сотканной ткани исчезли одна за другой нити. Старшина Светлых воинов и Старшина Тёмных подошли к камню. Положили на него Утреннюю слезу и Вечерний свет, и свои амулеты положили около двух драгоценностей. После этого Тёмный рыцарь встал возле белого отряда, а Светлый – во главе отряда теней. Малек и Марук вместе с Айкой, стояли поодаль, но пронырливый Марук выбрал место на возвышении и позвал своих друзей к себе.

Всадники опустились на колени и замерли. Несколько минут ничего не происходило. Марук от нетерпения заерзал на месте, и хотел было что-то сказать, как Айка подлетела к нему и тут же прикрыла его рот ладошкой, и так строго глянула ему в глаза, что тот мгновенно притих.

Над белым камнем появилось слабое свечение. Гул радости прошелся по кругу, а Малек замер, боясь даже дышать. Марук нервно потирал свои ручки и перебирал пальчики. Айка вылетела вперед в надежде лучше видеть то, что произойдёт дальше.

Свечение резко усилилось и теперь два ярких луча света – синий и белый – били вверх, в самое небо!

Поднялись два главных всадника. Они подошли к белому камню и каждый развернул камни так, чтобы их лучи пересеклись. В том месте, где пересекались лучи, завертелся маленький вихрь. Он расширялся и наполнялся светом лучей, породивших его. Вихрь стал достаточно большим, когда на его месте проявилась фигура девушки. С каждой минутой её образ становился все более чётким и ясным – она была так хороша собой, что, даже ещё не разглядев её, можно было влюбиться, не задумываясь ни о чем! Малек, как и все, кто наблюдал за Таинством, был потрясен и очарован, но когда он сумел разглядеть её лицо, тотчас узнал свою любимую в той, что родилась из света.

– Так это же…

Ему не дал договорить Марук:

– Молчи! Молчи и смотри!

– Как это может быть…?

– Молчи!

Девушка, вздохнув, закружилась и затанцевала, она улыбалась и радовалась своему рождению. Она пела и говорила что-то всадникам, а те отвечали ей или задавали вопросы.

– Что они делают, Марук?

Ответила Айка:

– Звезда родилась в свете лучей тёмного и светлого воинств. Они сражаются друг с другом, с тех пор, как был сотворен этот мир. И ни те, ни другие не могут победить друг друга – только на краткий миг удерживают свою власть. Но мечтают о победе! Всадники знают очень многое. Но Светлые ничего не знают о Тёмной стороне, а Темные – ничего о Светлой. А Новая Звезда знает ответы на все вопросы! И до самого утра, в ночь её рождения, она может ответить на любой!

– Это единственный шанс получить ответы! Я тоже хочу спросить её кое о чём! – воскликнул Марук, но его тут же придавило к земле и он не сумел подняться.

Айка скривила смешную рожицу:

– Глупый, ты же знаешь, что только Рыцари могут спрашивать её!

– Как жаль… Я бы тоже хотел задать ей пару вопросов: мне всё же, кажется, что это моя девушка! – покачал головой Малек.

– Это не твоя девушка! Это – Звезда! Просто каждый, кто смотрит сейчас на неё, видит её такой, какой мечтает увидеть, – сказал Марук, не отрывая восторженного взгляда от видения над камнем.

– То есть у тебя она сейчас с маленькими глазками и пятачком? – Малек рассмеялся.

– Неееет… она у меня совсем другая… Тебе не скажу! – Марук отвернулся и продолжил любоваться Звездой.

Еще некоторое время все смотрели на неё, но потом девушка превратилась в светящийся голубой шар и поднялась в небо. Там она пропала в лучах уже поднимающегося над горами утреннего солнца и присоединилась к своим бесчисленным сёстрам.

– Теперь всегда, когда по ночам ты будешь смотреть на звездное небо, ты будешь искать нашу Звезду! – улыбнулся Малеку довольный Марук.

– Да уж, это верно… – вздохнул юноша и улёгся на прохладную траву.

Всё закончилось. Наверное, всадники узнали всё, что могли узнать за эту ночь, и постепенно каждый из них растворился кто-то в тени, которые отбрасывали камни, кто-то в первых лучах восходящего солнца. Старшины забрали Утреннюю слезу, Вечерний свет и свои амулеты и проследовали к троице, что доставила им сегодня так много хлопот.

– Всё, что вы видели тут, вам нужно забыть. – Сказал Тёмный.

– Или молчать так, чтобы ни одна живая душа не знала о событиях прошедшей ночи, – вторил ему Белый.

После этих слов они исчезли. Когда их плащи растаяли в утренних лучах великого солнца, Малек почувствовал усталость, да и Марук с Айкой выглядели утомленными.

– Наверное, пора спускаться вниз… – сказал Марук.

Путь с горы был не таким долгим, как подъём. Усталость не мешала новым друзьям без остановки вспоминать самые удивительные моменты прошедшей ночи.

– Я думал, что звезды рождаются в недрах огромного космоса, – говорил Малек.

– Так и есть! Только они никогда не станут настоящими Звездами, пока не родится их душа! А души их рождаются здесь, между светом и тенью, – отзывалась ягодная фея, – Но кое-кто мог испортить рождение души!

– Испортить?! Я не мог! – возмущался в ответ Марук.

– А кто стащил кристаллы? – вредничала Айка.

– Хватит! Сегодня мне уже было стыдно один раз! Достаточно!

Вскоре путники добрались до места, где нужно было проститься. Они стояли на горном склоне, откуда был виден городок, в котором жил Малек и дорога, по которой можно было уехать из города, куда только захочешь. Солнце давно поднялось над землей, утро было в полном разгаре. Вокруг пели птицы и стрекотали кузнечики. И так не хотелось Малеку расставаться с Маруком и крошечной феей. Но внимание его привлекла машина, которая катилась по дороге в город, оставляя за собой клубы пыли. Она остановилась, чтобы высадить пассажира, а затем, развернулась и поехала обратно. Ночные путешественники увидели, как приезжий, а он оказался хорошенькой девушкой с русыми волосами, подхватил свою дорожную сумку и пешком пошёл в город. Малек узнал ту, что не ответила на письмо, лежащее в его сумке.

– Давай, беги-догоняй! – Марук шлёпнул своей лапкой по руке человека. – Встретимся еще!

И Малек, окрыленный надеждой, бросился со всех ног, успев только помахать на прощание лесному человечку и его подружке, маленькой ягодной фее.

…В октябре всегда бывает еще тепло в этих краях. Иногда накрапывает дождик, но, как правило, возле моря теплее, чем где-то. Поэтому и люди здесь веселее и добрее, чем в других местах.

Малек пригласил на свадьбу всех своих друзей, потому что был счастлив. Он так и сказал однажды, проснувшись ярким радостным утром, даже крикнул в окно, открытое на море: «Я счастлив сегодня! Приходите все, кто захочет повеселиться на нашем празднике!»

И пришло столько гостей! Они пели и плясали, а молодые радовались тому, что теперь ничто в мире не разлучит их.

Праздник был в самом разгаре, отовсюду были слышны песни, лилась музыка, когда к столу, возле открытого окна, из которого было хорошо видно море, огромный валун на его берегу и верхушка Серой горы, подошёл Малек со своей возлюбленной.

В этот момент из-за свадебного торта кто-то вспорхнул и немедленно вылетел прямо в окно. Малек кинулся следом:

– Айка! Марук!

Но за окном никого не было.

– Малек, смотри, Малек! – позвала его невеста.
Она указала на стол, где среди посуды со всевозможными угощениями лежала целая гора спелого ярко синего тёрна, а на самой макушке блестели маленький бриллиант и такой же маленький сапфир…

Content

Сергачева Юлия Евгеньевна Золотая ветка (сборник)

Юлия Сергачева Золотая ветка

Сказка о том, как девочка Маричка на сорочьем хвосте весну принесла

Медовушки

Встреча в Летнем саду

Золотая ветка

Путешествие Малека