Мень Александр

Прости нас, грешных

Протоиерей Александр Мень. Прости нас, грешных

Предисловие

Дорогой читатель, перед Вами книга, принадлежащая жанру, который чрезвычайно важен для каждого православного христианина. Сейчас, когда после нескольких десятилетий безбожия и духовного невежества, российский народ возвращается на свою духовную родину – в Церковь, вопросы исповеди и покаяния становятся для нас одними из самых важных. Как исповедоваться? В чем каяться? Вот, пожалуй, самые первые вопросы, которые задают и себе, и священнику люди, приходящие в Церковь всерьез.

Несмотря на то, что на эту тему имеется уже немало книг и пособий, исповедь и покаяние относятся к тем духовным сферам, которые еще только начинают осваиваться нашими соотечественниками. Поэтому каждая новая книга на эту тему, особенно обращенная к нашему современнику, представляется совершенно необходимой. Это объясняется еще и бесконечным многообразием человеческих личностей, многообразием характеров, возрастов, культурных, социальных и психологических различий. Поэтому необходимо наличие многих и разнообразных книг на эту тему, чтобы каждый человек мог встретить что‑то свое, что затронет именно его сердце.

Конечно, нигде, как в жанре слова на общей исповеди, не выступает на первый план личность самого пастыря. Слово пастыря вбирает и передает слушателям и читателям все оттенки его личного пути и огромного опыта жизни в Церкви и общения с самыми разными людьми. Протоиерей Александр Мень был человеком исключительной личной одаренности и обаятельности. Благодаря этим качествам, а также огромной эрудиции, отец Александр был центром притяжения для самых разных людей. Большинству из них ему удавалось сказать нечто такое, что тронуло сердце, а порой изменило и всю последующую жизнь.

Митрополит Антоний Сурожский нередко говорил, что вера христианская подобна гриппу, которым люди «заражают» друг друга при близком общении. Протоиерей Александр Мень с юных лет прислуживал в храме, он не просто читал, а именно изучал Библию. Вся его жизнь была постоянно направлена на служение Богу и ближним. Именно поэтому он так хорошо знал цену времени. Скорбел, когда видел, как люди бездумно растрачивают жизнь на пустые или бесполезные занятия. Он умел видеть в каждом человеке прекрасный образ Божий и искренне радовался самым незначительным успехам своих друзей и знакомых. Он поразительно умел воодушевить человека, поддержать словом, парадоксальным высказыванием, литературным примером, шуткой, каким‑либо поручением, часто с единственной целью — отвлечь человека от греха, внутренней пустоты, уныния и других печальных состояний. Он духовно и душевно становился рядом с человеком, чтобы вместе противостать греху. У него были на это силы именно потому, что сам он был человеком исключительной нравственной чистоты. Как заметил Г. К. Честертон, сила греха познается в противостоянии ему, а не в уступке, подобно тому, как силу немецкой армии можно узнать лишь сражаясь с ней, а не сдавшись сразу в плен.

В наше время порой можно встретить священников, которые, возможно, из самых лучших побуждений проявляют чрезмерную строгость к приходящим на исповедь, нередко переходящую в грубость или жестокость. Отец Александр Мень и в личном общении, и в проповедях умел всегда сохранять баланс между бескомпромиссным обличением греха и неизменной поддержкой и утешением грешника.

И последнее. Часто произнесенная проповедь много теряет будучи напечатанной в книге. С проповедями отца Александра Меня этого не происходит, читая их, слышишь его живой, страстный голос пастыря, пробуждающий желание стать лучше, чище, достойнее нашего христианского звания.

Прот. Александр Борисов

19 апреля 2004 г. Москва

В покаянии принимайте благодать Божию

Сегодня мы попытаемся еще раз заглянуть в свою совесть, чтобы принести Господу сердце, которое надо очистить. Каждый из вас по своему опыту хорошо знает, что мы сами его не можем очистить. Из года в год приходим мы с одними и теми же грехами, и каждая исповедь как в зеркале показывает, что на протяжении всех этих лет мы не способны изменить ни свою жизнь, ни свое сердце.

Значит ли это, что покаяние для нас бесполезно? Значит ли это, что наша духовная жизнь нам ничего не дает? Нет, не значит. Наоборот! Самое важное для излечения— это правильно определить болезнь, не воображать, будто ты здоров, а знать свой недуг и искать средство. А средство у нас только одно — это прибегать к Божией милости. Прибегать к тому, что нас преображает и исцеляет, — прибегать к Божественной благодати.

Мы все знаем, что если человек начинает приобретать праведность (формальную праведность), если он перестал совершать те или иные грехи, а в сердце своем приобрел самодовольство, гордыню, успокоенность, если такой человек, не устами, так в сердце, считает себя праведником, то все его усилие оказалось напрасным и тщетным.

Подумайте над словами, которые сказал Спаситель: «Я пришел не к праведнику»[1]. Потому что на самом деле нет праведников, все одинаково грешны: один больше, другой меньше. Как сказал апостол: «Все под грехом»[2]. И без этого чувства, без этого сознания, без этой мысли мы не можем быть настоящими христианами. Есть только одно чудо — это чудо Божьего спасения, которое нам дано, потому что другого спасения нет. Господь нас к Себе привлекает, приобщает, Он одухотворяет всю нашу жизнь, несмотря на то, что мы грешны. Значит, первое, что от нас требуется, — это вера, вернее, доверие благодатной силе Божией. И второе— это желание направить всю нашу волю к этому. Человек не может не грешить, но он может хотеть не грешить, он может к этому стремиться, он может любить Господа и любить святость.

И вот сегодня мы должны в покаянии пробуждать в себе эту волю, это желание не грешить. Вспомним о том, чем заполнены наши мысли и чувства, как мало у нас остается времени для молитвы. Как вяло, равнодушно, холодно мы молимся. Как нам трудно встать на молитву; встали — не можем сосредоточиться. Какие у нас бывают в это время посторонние мысли! О чем это говорит? О том, что воля наша, сердце наше не прикованы к подножью креста Господня, а находятся где‑то в стороне. Если что‑то нас заинтересует в жизни, мы с таким пристальным вниманием обращаемся к этому, что нас невозможно оторвать. А тут выходит так, что малейший помысел, малейший звук, малейшая помеха нас сразу отвлекают от молитвы.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, за то, что веры в нас мало.

Не такой веры, которая есть знание существования над нами Бога, а глубокой, сердечной преданности Ему, такой, чтобы мы были готовы не существовать, а умереть— только бы дело Божие совершалось, чтобы мы могли поставить Его на первое место, а себя на второе.

Господи, прости нас, грешных, что у нас все наоборот: мы сами на первом месте, а все Божие — на втором.

Господи, виноваты мы перед Тобой, что плохо знаем Твое Слово, Твое Священное Писание, мало углубляемся в Божий Закон.

Часто от этого происходят и недоразумения, и недоумения, и грехи! Потому что Слово Божие неисчерпаемо, а мы думаем, что его можно читать, как обычную книжку, и поэтому ничего в нас по–настоящему не остается. А иногда, когда читаем, то вместо того чтобы понять дух Слова Божия, мы цепляемся за слова, иногда даже не понимая их как следует, вырывая их из живого тела Слова Божия.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, что в духовных трудах наших мы часто бываем нерадивы.

К этому относится и посещение храма. Иногда нам надо заставлять себя приходить сюда. Но это нам нужно, необходимо: из своеобычной суеты, которая каждый день, каждый месяц, каждый год все одна и та же, мы должны вырваться, чтобы помолиться здесь вместе, чтобы хотя бы этот час–полтора никуда не торопиться. Мы пренебрегаем этим, забывая о том, насколько драгоценен это дар, когда мы можем прийти и, не торопясь, постоять здесь, подумать, помолиться за близких, принять участие в литургии, в таинстве, приобщиться Святых Тайн.

Господи, прости нас, грешных, за то, что мы плохо готовимся к таинствам.

Иногда накануне причастия, вместо того чтобы немножко собраться, сосредоточиться, мы проводим время совершенно рассеянно. К исповеди готовимся плохо. Для нас нет большего труда, как найти свои грехи, тогда как мы отлично знаем грехи наших ближних и можем их все перечислить. А свои нам перечислить трудно.

Помните, что грех имеет свои особенности — он прячется внутри души. И когда ты пытаешься вспомнить — наступает как будто провал в памяти. Это не случайно.

Господи, прости нас, грешных, за то, что мы пренебрегаем постами.

Не надо думать, что пост — вещь ненужная и бесполезная. Человеку он дан для укрепления его воли, для просветления тела! Но те, кто соблюдает пост, не должны гордиться перед теми, кто его соблюдает плохо или совсем не соблюдает. Гордиться здесь нечем, потому что делаем мы это для себя. Богу не нужно, чтобы мы что‑то ели или не ели. Это мы делаем по закону Церкви для нашего собственного духовного укрепления.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, за маловерие, которое нас всегда преследует, за маловерие ума, когда мы придавали большое значение нападкам против веры, и они застревали в нашем сердце.

То, что идет от ума, умом же и разрушается.

Виноваты мы сердечным маловерием, когда в трудных обстоятельствах жизни начинаем роптать, вместо того чтобы всецело предаться Богу. Виноваты и просто маловерием, потому что живем так, как будто Господь Бог с нами только в воскресенье на обедне, а остальное время мы живем вдали от Него, сами по себе.

А на самом деле нет места на земле, нет состояния человека, нет минуты нашей жизни, когда бы Бог не мог быть призываем и когда бы Он не находился рядом с нами. Недаром апостол нам говорил, что Бог живет не в храмах рукотворных — всюду находится Господь[3].

Если вы трудитесь в своем доме или там, где вам приходится работать, напоминайте себе, что и здесь вы можете молиться, и здесь Господь может оказаться рядом с вами, хотя это и трудно, и помех внешних много.

Господи, прости нас за суеверия.

Даже люди грамотные и образованные часто бывают к ним склонны. Вспомните, у кого из вас не было желания проникнуть в будущее. Все это еще один вариант нашего маловерия. Мы ищем ответов поблизости: или в человеческой мудрости, или в человеческой глупости, или в стихиях, или в демонских силах, вместо того чтобы иметь одно спасение, которое нам дано, и другого нет.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, за то, что мы плохо свидетельствовали о своей вере.

На работе, в семье, всюду мы были плохими христианами. Если бы люди по нашему поведению судили бы о нашей вере, что бы они могли о ней подумать! Люди всегда верят не словам, а делам. Они смотрят на нас, когда мы возвращаемся из храма, — чего они ждут от нас? Они ждут, чтобы мы им принесли мир, спокойствие, доброту. А что мы приносим? Озлобление, ворчливость, нетерпение и даже ненависть. И они думают, что все это мы получили в храме.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, что не сумели сохранить Закон Твой, не сумели сохранить Твоих заповедей по отношению к людям. Прости нас, Господи, за злобу, за то, что мы иногда ее храним, как какое‑то сокровище, иногда годами лелеем обиды!

Мы не умеем терпеть недостатков, слабостей ближних, мы вспыльчивы, раздражительны — каждая небольшая шероховатость у других вызывает в нас взрыв, между тем себе мы все легко прощаем.

Прости нас, Господи, за то сердечное удовольствие, которое мы получаем от унижения и от осуждения других людей.

Нам нравится думать и помнить, что другие люди хуже, слабее нас. Нам доставляет это радость, потому что мы говорим себе: а я лучше. Мы мыслим, как тот евангельский фарисей.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, за наше фарисейство, когда нам хотелось показать свою набожность, показать свое благочестие или похвастаться своими добрыми делами, чтобы люди нас одобрили.

Виноваты мы перед Тобой за всякую ложь, неправду в жизни, наговоры, клевету, напраслину, ложное свидетельство на суде против человека.

Прости нас, Господи, что мы за глаза можем человека очернить, оклеветать.

Прости нас за неправедность нашу в труде; если кто делает свое дело плохо, он также согрешает перед Богом.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, за нечистоту нашего сердца, за лукавые, блудные и хульные помыслы.

Из нашей нечистоты вырастают блудные грехи, грехи плоти, грехи против семьи…

Плоть — это огонь. Огонь, который создал Бог. Если огонь находится там, где ему положено, он может обогревать дом, он может служить человеку. Но вырвавшийся наружу, он сжигает этот же дом и губит того же человека. Так и плоть, над которой мы должны всегда стремиться держать свою власть. Это касается как молодых, так и пожилых, потому что демон блудный всегда может смущать человека, даже если ему 80 лет. Годы здесь не значат ничего.

Виноваты мы также перед Тобой, Господи, что не сохранили своей семьи, разрушали чужую семью, создавали вражду между близкими, толкали других на разлуку, развод, ссоры, были косвенными виновниками чужих бед.

Кайтесь также женщины, которые не дали жизни своим детям; если они уже появились, то мы должны благоговейно относиться к жизни как к священному! Человеческая жизнь неприкосновенна.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, что не ценили добра, которое имели в жизни, были неблагодарны по отношению к Тебе — ведь Ты нам дал так много!

Почаще надо вспоминать о людях, которые лишены всего, что мы имеем! Вспомним о людях, которые жили, может быть, 20 лет назад, — они и того не имели, что теперь имеем мы. Подумаем о людях, которые сейчас живут где‑нибудь далеко, в глуши, у которых нет ни храма, ни Евангелия, ни общения, вообще ничего нет. А мы все имеем в избытке.

Неблагодарны мы и к людям, которые делали нам добро. Начиная с родителей, к которым мы относились без уважения, без должного чувства. Если чувства нет — человек не волен в своем сердце, — он должен хотя бы, как говорит нам Писание, почитать отца и мать, то есть оказывать им уважение и делать для них все, что требуют совесть и долг.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, за то, что не ценили Твоих даров и поэтому их растрачивали. Все, что Ты нам дал: здоровье, силы, молодость, драгоценное время, обстоятельства, книги, встречи, людей, — все это дары, которые Ты нам посылаешь. И как плохо мы ими распорядились. Господи, прости нас, грешных.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, что желали друг другу зла.

Когда Господь говорит, что мы должны любить врагов, — это высшая ступень христианской жизни. Что это означает? Это не означает, что мы должны любить их так же, как мы любим своих близких и дорогих нашему сердцу людей. Это означает, что мы должны желать даже врагам добра. Простое доброжелательство! — вот начало нашего пути, а у нас и этого нет.

Итак, когда мы смотрим на наши мысли, мы видим, что они спутанны, противоречивы, неустойчивы; наши чувства полны греха, тьмы; наши поступки нас изобличают, они показывают, что на самом деле мы язычники, а не христиане. И вот с этим грузом, с этим стыдом мы приходим сегодня к Кресту Христову. Приходим, по человеческому рассуждению, не имея надежды, потому что правда Божия должна нас отвергнуть, потому что нам и порог храма переступать нельзя. Нам бы всем, как некогда людям, готовящимся к крещению, оглашенным, стоять бы в притворе и головы не поднимать, как мытарь. Однако мы дерзаем. Почему? Потому что верим в спасающую силу Господню. «Все могу, — говорит апостол, — в укрепляющем меня Иисусе Христе»[4].

И вот с этой надеждой, что Господь нас поддержит, вложит в нас силы для борьбы с грехом, что Он нас преобразит, сделает иными людьми, постепенно воздействуя на нашу жизнь, на наше сердце, на наш разум, что Он нас сегодня прощает и примиряется с нами, — вот с этой надеждой будем подходить к кресту и к Евангелию, искренне прося у Господа прощения. Мы приходим к Нему и говорим, как некогда блудный сын: «Отче! я согрешил против неба и пред тобою, и уже недостоин называться сыном твоим»[5].

Господи, мы недостойны называться детьми Твоими, как Ты бы хотел, — мы и говорим «рабы Божии», потому что сынами Божиими называться недостойны.

Господу помолимся, Господи, помилуй…

27 мая 1979 (?)

Дайте действовать силе Божией! (Великий Четверг)

Сегодня Великий четверг, день, посвященный воспоминанию о Тайной Вечере Христовой. Для чего установлена Тайная Вечеря? Для чего дана нам благодать святого причастия? Не люди, не предание, не святые отцы, не апостолы, а сам Господь установил это — для того чтобы мы соединялись вместе, между собой и с Ним не человеческой силой, а силой таинственной Божией благодати. Это единственная сила, которая действительно может нас возродить, оживотворить и превратить из грешников в людей, которых Бог принимает, прощает, берет к Себе!

Сколько бы человек ни бился, он не может себя изменить, не может себя исправить, не может превратить себя из грешника в святого. Каждый из вас это хорошо знает по своему опыту. Сколько мы стараемся — и все оказывается напрасно. И это лишний раз показывает нам правду слов святого апостола Павла, что делами Закона не спасается никакая плоть, никакой человек, а спасается верой во Христа Иисуса. Если мы веруем в Его спасительную силу, значит, мы приняты Им. Дайте действовать силе Божией, силе, которая человека может поднять со дна! И не надейтесь на то, что собственными усилиями можно чего‑то добиться.

И Тайная Вечеря Христова есть наша непосредственная встреча с Ним. Когда Господь руками Церкви, руками священника выносит нам Святую Чашу, — это Он сам в это время призывает каждого из нас. И мы должны приступать к этой святыне с трепетом, зная, что в это время благодать Божия, Сам Господь входит в нашу жизнь. Поэтому этот день, день Тайной Вечери — самый прекрасный и счастливый для тех, кто хочет причаститься Святых Тайн. И мы рады всегда, что в этот день множество людей стремится к Святой Чаше.

Но в это же время мы должны вспомнить о том, как долго мы оскорбляли своего Господа. Если мы не можем соблюсти простых заповедей, значит, нет у нас любви к Господу?! Когда мы любим кого‑то, нам хочется исполнить желание любимого человека. Но Христос говорит нам: живи по Моим заповедям, — а мы живем по стихиям мира сего, живем по влечению собственной гордыни и всяческого греха. О чем это говорит? О бесконечном нашем маловерии! Кто наш Бог? Не Господь Иисус, а другой бог, которому мы поклоняемся, другой бог, которому мы служим, ложный и сатанинский, — это мы сами, наши собственные прихоти, наши собственные пустые желания, наша гордость, наше самомнение. Себе кадим, себе кланяемся, свою собственную волю исполняем.

Может ли христианин жить только по воле своей?! Вы подумайте, что мы повторяем ежедневно? Слова Христовы: «Да будет воля Твоя, на небе и на земле». Да будет воля Твоя — вот что должен христианин в своем сердце начертать! А если заглянуть в наше сердце, что там написано? Там написано: «Да будет воля моя»! И от Бога‑то мы требуем, чтобы Он выполнял нашу волю, а не Его. И наша молитва часто бывает настойчивым и капризным требованием того, чего требует наша воля.

Господи, прости нас, грешных.

Слово Господне бессильно не бывает. Бог — это сила, но сила, проявляющаяся тайно и незаметно. Мы видим, что в нас слово Божие бессильно, оно бессильно нас изменить. Почему? Не потому, что Бог бессилен, а потому, что мы маловерны. Вспомним, что Господь Иисус, придя в Назарет, в Свой родной город, не мог (подумайте!), не мог исцелить тамошних больных! Потому что в них не было веры. Значит, Господь творит Свое чудо, когда человек открывается Ему, открывает Ему свое сердце. А если человек закрывается от Него, то сила Божия разбивается, как волна о камень, и уходит. Вот почему мы подобны назарянам! Мы маловерны и поэтому мы не чувствуем силы Духа Божия.

А раз маловерны, то и суеверны или же полны ропота, полны сомнений. Маловерие рождается не в уме, а в сердце. И если мы не живем по–Божиему, то и веру сохранить трудно. Давно проверено, что человек, который исповедует веру Христову, а живет по–язычески, он и веру теряет. Она стоит твердо только на исполнении воли Христовой. Самый горячий, самый убежденный верующий человек, если он не исполняет воли Господней, — кончит падением. Об этом сам Господь сказал, что он будет похож на человека, который построил дом без фундамента, просто на земле, на песке; началась буря, и все обвалилось[6]. Так будет с каждым из нас.

Если мы не будем стремиться к Господу, не будем стремиться жить по Его заповедям, хотя бы иметь к этому горячее желание, то все напрасно. «Не всякий, говорящий Мне «Господи, Господи», войдет в Царство Небесное», — говорит Господь. Не всякий! А «исполняющий волю Отца Моего»[7].

Прости нас, Господи, за суету, которая нас пожирает, съедает.

Почему она нас пожирает? Потому что мы больше сил, больше внимания, больше забот отдаем тому, что временно, о чем завтра мы совсем забудем, тому, что не имеет никакой цены. Хлопочем, суетимся, но скоро пробьет наш час, и тогда мы дадим отчет Богу о своей жизни. Мы забываем о том, что жизнь коротка и что в ней сохранится только самое святое и вечное. Не только забываем, но мы обуреваемы суетными, глупыми чувствами; нам кажется, что важна одна, другая мелочь, и вот они уже, как мухи, облепили нас со всех сторон. Ипридя в храм, мы не можем от них отрешиться, они нас преследуют, они не дают нам сосредоточиться на молитве, они всегда с нами.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, за ропот, за зависть, когда не хотим смириться со своей судьбой, и говорим: вот если бы было у меня по–другому, я был бы лучше.

Это пустые мысли. Проверено, что человек, который попадает в другие обстоятельства, таким же в точности и остается. Сколько я видел людей, которые говорили: не могу молиться, потому что соседи, подселение, прочее; потом меняются обстоятельства, дают отдельную квартиру, все есть — и опять не может молиться. Все то же самое! Значит, мы часто виним внешние обстоятельства, а вина у нас в сердце.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, что стыдились своей веры, отрекались от нее.

Стыдиться нам надо, когда мы не соответствуем званию христианина. Если кто‑то в нашем доме или на работе узнает, что мы христианка или христианин, православный, и вдруг выясняется, что мы… и сплетники, и склочники, и жадные, и грубые, — какой позор для веры, как мы тем самым подрываем в глазах людей ее авторитет. Вот этого действительно мы должны стыдиться. Это называется давать дурное свидетельство о вере. Как может свидетельствовать о вере человек, который всех осуждает, если он блудник, распущенный, раздражительный и злой. Такой человек только оттолкнет других от веры. Такой человек лжец и обманщик! Лжец, потому что он ложно свидетельствует о вере, он как бы заставляет людей думать, что вера никакому добру не учит, что она оставляет людей погрязать в языческом безобразии. А ведь это не так, это неправда! Поэтому этот человек лжец.

Господь сказал: «Никто не может служить двум господам»[8]. Или мы живем с Христом, или мы живем как язычники, третьего нам не дано. С Христом человек может иметь все: и семью, и работу, и труды, и радости, и испытания. Если он живет по–язычески, не выполняет заповедей Божиих, он отпадает от Бога, поэтому надо выбирать между двумя путями. Кто еще не выбрал, кто не решил окончательно жить со Христом и с Богом по–настоящему, тот так и останется между небом и землей. Такой человек не годится для Царства Божия. Многие из нас часто находятся между двух стульев. Не выбрали! Вот почему мы такие немощные, бессильные, вот почему говорим: прихожу на исповедь, каюсь, опять грешу, опять каюсь, опять грешу. Толчем воду в ступе! Как худое ведро, в которое наливается вода, — все выливается обратно. Нет никакого в нас изменения! Кто виноват? Мы виноваты. Мы виноваты, потому что нет настоящей веры! А Богу половинку не дают, не дают обломок — Ему надо отдать все!

Ты скажешь, как же я могу отдать все, когда у меня есть и труд, и семья, и дом? И труд, и семью, и дом Ему отдашь. Потому что будешь трудиться во славу Божию! И в доме будешь находиться с именем Божиим, и делами своими заниматься с Богом в сердце. И тогда будет все благословенно и хорошо. Не бывает у нас ни дня, ни часа, когда бы мы жили без Бога. Если мы забываем об этом, значит, мы отпадаем от Него.

Мы отпадаем от Него из‑за своего безумия, из‑за своих грехов. Каждый раз, когда мы впадаем в смертный грех, мы отлучаем себя от Церкви. Отлучаем! В Церкви не может быть ничего нечистого!

И вот сегодня наша исповедь — это как бы новое крещение. Господь снова нас прощает, снова нас принимает!

Господи, прости нас, грешных, за то, что мы редко посещаем храм.

Не Богу это нужно, а нам! Неужели за семь дней в неделе мы не можем выбрать какой‑то час, для того чтобы побыть в храме за литургией. Сказано в Писании: один день из недели посвящай Богу, — но нам жалко не только дня, но и какого‑нибудь часа.

Господи, прости нас, грешных, что мы плохо знаем службу, что не умеем держать себя в храме, что приносим сюда свое раздражение, недовольство, друг друга оговариваем, толкаем, оскорбляем, ведем себя, как на базаре!

Впрочем, христианин и на базаре должен вести себя так, как повелевает Господь. Вы думаете, что Бог живет только в храме? Он всюду! И если мы где‑то поступаем не по совести, мы от Него отлучаемся — в любом месте, хоть в автобусе, хоть в какой‑нибудь парадной.

Прости нас, Господи, за то, что мы не благодарили Тебя за все доброе, что Ты нам дал. За то, что Слово Твое, которое Ты нам вручил, мы не вносим в свою жизнь!

Почти все вы грамотные, почти у всех есть Священное Писание, но как мы редко туда заглядываем, как мало стремимся понять, а еще меньше — приложить к собственной жизни! Для чего оно написано? Не для того, чтобы мы почитали и на полку положили, а для того, чтобы Слово Божие вошло в нашу жизнь. Апостол говорит, что Слово Божие — как меч, который рассекает душу и проникает до глубины[9]. И если этого не будет, если у нас в одно ухо войдет, в другое выйдет, — все будет бесполезно. Это Слово обращено к нам с призывом, с обличением! А мы листаем его равнодушно, как будто бы это был какой‑нибудь календарь.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, за то, что не имеем перед Тобой смирения.

Смирение — это умение познать прежде всего волю Божию! Что нам проку познать свою волю?! Она ничтожна и бессмысленна, и очень скоро все это… сгорит. Вот мы, священники, часто провожаем людей, которых отправляют на кладбище. Приходят родные, многие плачут, многие приносят венки, устраивают поминки, похороны, памятники, а потом проходит время, и, глядишь, все забывается. Все забывается! И про нас с вами забудут, один Господь будет помнить! И мы уйдем очень скоро, и только по тому будет Господь судить нашу жизнь, не зря ли мы ее прожили, — что мы сделали во имя Его. А не во имя свое! Наше собственное имя — это пустой звук. И вот тут‑то ясно, чего от нас ждет Господь. Как можем мы Его отблагодарить за Его любовь к нам – грешным, слабым, безобразным созданиям? Только одним: послужить Ему! Как может человек служить Богу? Он сам сказал: «То, что вы сделали Моим братьям (то есть людям), вы сделали Мне»[10]. Выполнили мы этот завет? Нет, не выполнили.

Жестокие, холодные, черствые, самовлюбленные, занятые только собой, постоянно носящиеся с собой! Все — молодые и старые — мы только для себя, но никак не для людей.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, что не умеем даже с самыми близкими, родными, любимыми жить спокойно, что мы распущенны, раздражительны, злобны, ядовиты, ехидны, что мы постоянно друг друга уязвляем, ущемляем, что мы получаем гнусное удовольствие от того, чтобы расстроить человека, поссорить людей, найти у другого человека недостаток!

Почему нам это так нравится? Потому что сами ничтожны и хочется других поскорее втоптать в грязь.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, за то, что Ты дал нам радость общения друг с другом, а мы, о чем мы говорим, когда собираемся вместе? О таких пустяках! И чаще всего поносим и осуждаем друг друга.

Виноваты перед Тобой, Господи, за то, что Ты дал нам язык для святых и добрых слов, чтобы сеять добро в злом мире, а мы сеем клевету, занимаемся празднословием, сквернословием, невоздержанны ни в языке, ни в чувствах.

Если что‑то нам не нравится — мы уже готовы идти на поводу у своего чувства. Мы так спокойно принимаем в сердце глупые, безумные мысли и их лелеем. Нечистоту и блуд, которые появляются в сердце, мы не выметаем, как мусор и сор, но оставляем, и из этого образуется в душе плесень. А от нее уже идут греховные поступки.

Будем каяться те, кто виновен в этом в той или иной мере: кто разрушал семью, кто способствовал этому, кто своим поведением довел свою семью до распада, за супружеские измены, за всякую нечистоту плоти. Апостол говорит: «Не надейтесь — блудники Царство Божие не наследуют»[11]. Просто сказал и ясно. И что бы мы ни думали, слово его непреложно.

Кайтесь также, женщины, которые не дали детям своим жить. Потому что это кровавый грех, грех убийства — так его и надо называть. Кто помогал, советовал, содействовал, — все равно так или иначе причастен этому греху. Мы должны других учить, молодых наставлять, предупреждать, должны бороться за жизнь детей.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, за всякую неправду, ложь, за лжесвидетельство на суде, коварство, двуличие! Прости нас, Господи, за дурное отношение к нашей работе, к нашему делу.

У каждого из вас есть свой труд, но чаще всего мы к нему относимся с небрежением, с недовольством, с ропотом, с воздыханием. А тут на самом деле все очень просто: если ваш труд никому не нужен — бросьте его немедленно, займитесь другим, а если он нужен кому‑то — принимайте его как послушание, как Божие дело, которое вы делаете для других, значит, для Христа. А если мы делаем его для Христа, мы должны делать его с ревностью, со стремлением сделать его как можно лучше. Посмотрите, как строили храмы в старину; не как новые здания. Они стоят сотни лет! Почему? Потому что люди делали их ревностно, они стремились их поставить так, чтобы они стояли века! Так и мы должны делать все! Работа настоящего христианина должна отличаться во всем!

Виноваты мы перед Тобой, Господи, за то, что были с людьми несправедливы, что обижали, унижали в семье, на работе людей безответных или слабых, притесняли, издевались над ними. Господи, прости нас, грешных, за то что мы иногда собственной семье приносили не спокойствие и мир, а, напротив, раздор! Возвращаясь из храма, приносили не тишину, радость и свет, а ворчание и недовольство.

Прости нас, Господи, за злобный нрав, за тяжелый характер, за то, что мы отравляем жизнь друг другу.

В чем задача жизни христианина? Одна из главных задач— это нести свет и добро людям. Вы все не малые дети, все знаете, как много в жизни безобразного, страшного, гнусного, дурного. Иными словами, как говорит апостол, «Мир лежит во зле»[12]. А мы посланы в мир, чтобы нести в эту тьму добро, — если мы этого не делаем, мы никуда не годимся. Так говорит и Господь: «Если соль потеряет силу, то есть она не будет соленой, что с ней сделают? Выбросят вон, как ненужный камень»[13]. И если мы не будем солью земли, если не будем служить для земли, тогда кому мы нужны?

Прости нас, Господи, за то, что бремя, которое на нас возложила жизнь по отношению к больным, детям, престарелым родственникам и другим, нуждающимся в нашей помощи, несем не с благодарностью, а с ропотом.

Но мы должны понять, что если этого у нас нет, то мы лишимся самого дорогого! Когда мы кому‑то нужны, это значит, что нужны Богу. Если у нас есть хоть капля силы помочь этим людям, малым или старым, — слава Богу! Гораздо хуже было бы, если бы мы были неспособны это сделать.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, за то, что были невоздержанны не только в слове и в чувстве, но и в пище и в питье.

Пренебрегали постами, которые полезны. Каждый в силу своей возможности должен стремиться к тому, чтобы выполнять эти церковные заповеди. Пост дается человеку для пользы.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, за то, что плохо готовились к принятию Святых Тайн.

Во–первых, редко приобщаемся. Первые христиане приобщались каждый воскресный день. Но мы по нерадению уже не можем так, но некоторые (вчера вот были)— по два, по три года не причащались. Что же мы тогда за верующие, если мы не прибегаем к Господу за помощью?! Что же мы за верующие, когда мы не соединяемся со Христом так, как Он заповедал, а делаем, как нам кажется хорошо? Раз Он заповедал: «Сие творите в Мое воспоминание», — значит, мы должны стремиться к этому.

Итак, будем просить у Него прощения за все, что было нами сделано от юности нашей, за всякий забытый грех, за всякий грех, который мы делали по неведению.

Прости нас, Господи, за наших близких, которых сегодня с нами нет.

Мы делим с ними наши грехи, потому что когда люди живут вместе, то у них грехи общие.

Господи, прости нас, грешных. Прости нас за все!

С сегодняшнего дня, дня Тайной Вечери, постараемся быть достойными слова Божия, достойными Его Божественной благодати. Начнем жить, наконец, по–христиански. Может быть, некоторым из нас отпущено всего месяц, два или три для жизни — проживем хоть конец этот по–человечески, будем нести свет Божий в своем сердце. Не будем снова возвращаться в языческую жизнь!..

Последуем слову апостола: «Всегда радуйтесь»! — не будем унывать, как язычники, «непрестанно молитесь»! — не будем предаваться суете, «за все благодарите» — не будем роптать[14].

Господи, прости наши прегрешения, вольные и невольные…

23 апреля 1981

Облекитесь во Христа

«Елицы во Христа креститися, во Христа облехкотеся» — поем мы во время литургии, напоминая себе о том, что некогда Пасха была временем нашего общего крещения. Это был день, когда все готовившиеся к крещению приходили в храмы, чтобы причаститься, чтобы принять Христа–Спасителя в свое сердце и в свою жизнь. Поэтому эти слова напоминают нам о том, что мы, крестившись, «во Христа облеклись». Если мы крещеные люди, значит, мы облечены во Христа. Вот здесь, дорогие мои, решение той трудной задачи, которая стоит перед нами: как нам победить свои грехи, как нам от них избавиться. Мы не можем этого сделать собственными силами, но, облекаясь во Христа, мы это можем.

Что это значит? Это значит, что в ежедневной молитве мы должны так призывать Его к себе, чтобы Дух Его входил в нас, мы должны ждать Его, как дорогого гостя. Между тем, наша молитва бывает формальной, холодной, равнодушной.

Господи, прости нас, грешных.

Облекаться во Христа — значит всматриваться в строки святого Евангелия, вдумываться в то, как Господь ходил по земле, чему учил, что Он говорит мне сегодня, постоянно иметь Его перед собой. Постоянно! Как говорит апостол: «С терпением будем проходить предлежащее нам поприще, взирая на наставника и совершителя веры Иисуса»[15]. Все время взирая, все время имея Его перед собой, иначе как мы можем во Христа облечься?!

Господи, прости нас, грешных, что мы читаем Слово Божие от случая к случаю, не вдумываясь, не стараясь приложить эти святые слова к нашей жизни.

Мы не стараемся приблизить их к себе, нам кажется: там сказано одно, а в жизни — другое. Если мы так думаем, то мы не можем во Христа облекаться. Мы не можем получить от Него ни силу, ни прощение, ни дар Святого Духа. Тем самым мы как будто от Него отказываемся, отворачиваемся.

Кто хочет облечься во Христа, принять Его в свое сердце, тот должен также систематически, по возможности достаточно часто приходить к Святым Тайнам. Потому что не только Слово Божие, но сам живой Христос–Спаситель присутствует за каждой обедней, за каждой литургией. Он приходит к нам, снова воплощаясь на святом алтаре, в Святых Дарах, отдавая Себя нам так, чтобы мы были рядом с Ним, Он в нас и мы в Нем.

Мы можем душевно, сердечно соединяться с человеком, которого любим, который нам дорог. Он страдает — и мы страдаем за него, он радуется — и мы радуемся за него, мы смотрим на мир его глазами, он как бы соединился с нами. Вот так должен быть для нас и Господь. Его Крест и страдание за людей — великое страдание, потому что Он страдает за грехи каждого из нас, за каждого из миллионов людей, и Его страдание должно быть и нашим страданием. Мы должны сопереживать с Ним. Но вместо этого у нас вялость сердца, равнодушие, маловерие! Маловерие, которое сочетается с ропотом. Если мы хотим быть со Христом и облечься в Его силу, значит, мы берем крест, который Он возложил на нас. У каждого свой крест, который он несет, от каждого требуется свое терпение ради других людей. Заботы ли по дому, труд ли для людей, что бы то ни было, а иногда это бывает и горе, и болезнь, и испытание — мы должны принимать это как крест, запечатленный на нас. А мы постоянно ропщем и недовольны своей судьбой.

Если мы имеем перед собой лицо Христа, как живого, то тогда мы должны стараться подражать Ему. Я вам уже много раз напоминал слова апостола Павла: «Подражайте мне, как я — Христу»[16]. Апостол говорил это без гордости— он стремился быть таким, как Господь, то есть служить людям. И сам Господь говорил: «Научитесь от Меня: ибо Я кроток и смирен сердцем»[17]. «Научитесь» — это значит «подражайте».

Господи, прости нас, грешных. Мы не хотим от Тебя научиться. Ты был кроток, а мы злобны, раздражительны, мы постоянно восстаем на людей, на самых близких, нам трудно что‑либо потерпеть.

Кроток и смирен. Смирен тот, кто готов выслушать другого человека. Но мы не слышим, мы обычно слышим только себя! Нам не хочется знать, что переживают и что думают другие люди. Смиренный сердцем готов принять волю Божию, когда она ясно ему выражена. А мы, как правило, хотим только осуществить свою волю. Я помню одну женщину, которая, желая узнать волю Божию (у нее не было решения), пошла к одному священнику, думая: вот пусть Господь мне через него скажет. Он ей сказал. Но ей это не понравилось! Тогда она пошла к другому. Другой ей сказал что‑то другое. Это тоже ей не понравилось. И так она ходила и ходила, пока, наконец, не нашла такого, который сказал то, что совпадало с ее желанием. Спрашивается: что она искала? Божией воли или своей? Она нашла свою волю, свое желание, как бы подкрепленное словом священника. Но это был обман самой себя и обман Бога и людей. Значит, смиренный сердцем — это тот, кто готов обуздать свою волю, кто хочет принять волю Божию.

Господи, прости нас, грешных, за то, что мы к этому не готовы.

Когда мы общаемся с людьми, мы должны помнить, что Господь живет в нас. Вот вы причаститесь сегодня — Он в вас живет. Значит, может ли Он сказать какое‑нибудь оскорбительное слово, может ли Он позавидовать или же причинить несправедливую обиду или горе? Не может. Раз в нас Господь живет, мы должны охранять эту святыню. Когда в Великий Четверг мы несем свечки домой, мы ограждаем их от ветра, чтобы донести этот огонек до дома. Так же надо ограждать святыню, которую мы принимаем; не дай Бог, какое‑то грубое слово, дело может все разрушить. И все погаснет. И разлетится в дым. И Господь отойдет от нас.

Господи, прости нас, грешных.

Великая и непобедимая сила в том человеке, который соединился с самим Господом. А мы с вами слабы, мы настолько слабы, что нам кажется чрезмерным трудом помолиться несколько минут, чрезмерным трудом сделать что‑нибудь для ближнего. Все для нас невозможно и трудно. Расслабленные!

Свет может прийти только в дом, где есть окна. А окна — это чистота нашего сердца. «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят»[18]. Даже если мы будем молиться, даже если мы будем призывать Христа, чтобы Дух Его вошел в наше сердце, а сердце при этом будет черным, грязным, темным — как это сердце может принять Господа? Как оно может принять Господа, если в нем живет зависть? Подумайте, разве мог Господь завидовать кому‑то? Как может сердце принять Его, если в нем темные, хульные помышления, блудные, искусительные желания, всякая нечистота, недоброжелательство, злопамятство, неумение простить человеку?

Мы не должны держать в себе ненависть, лелеять ее, оберегать обиду, как какое‑то сокровище. Можем ли мы представить Христа–Спасителя, чтобы Он нес в сердце обиду? Он даже для Иуды, который Его предал, не нашел обидного слова. Он смог и его простить. Это не потому, что Он был Богочеловек. Он нас, людей, учил этому, чтобы мы научились прощать друг друга. Если бы Господь не прощал нас, то мы не могли бы иметь веру, иметь благодать. Потому что если бы Он сейчас встал здесь, среди нас, и заглянул в сердце каждого из нас — а ведь Он так и делает, — то Он сказал бы: «Кто вы?! Разве вы Мои?! Разве вы Мне принадлежите?» Мы бы ответили: «Господи, каждое воскресенье мы приходим в Твой храм, мы крестимся, мы читаем молитвы утренние и вечерние, мы приходим на исповедь и говорим «грешен, грешен», а потом приходим к причастию — разве мы не Твои, Господи?» На что Он скажет нам: «Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!» войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего небесного»[19]. Значит, окажется, что все это мы делали зря, потому что не было у нас в сердце главного. И если мы хотим, чтобы действительно в тайнике, в глубине нашего сердца совершилось это чудо, чтобы туда вошел Господь и мы почувствовали Его силу, Его любовь, Его прощение, Его невыразимую благодать, мы должны постараться очистить дом своей души.

Очистить в трех направлениях. Во–первых, не должно быть никаких мыслей и чувств, которые недостойны христианина; как только они появляются, стремиться их гнать. Не должно быть слов оскорбительных, злобных, которые недостойны христианина. Не должно быть поступков, которые бы нас лишали права называться христианами, поступков языческих, злых. Если мы будем стараться, мы почувствуем, что Господь помогает. Тот, кто не старается, тому это и не приходит, но кто прилагает усилие, тому Бог дает помощь, и тогда, действительно, Господь войдет в приготовленный дом души и будет с ним обитать.

Поэтому наше покаяние сейчас – это подготовка к встрече драгоценного гостя, когда мы приводим в порядок, наводим красоту и убранство в доме нашей души. И сегодня, получив разрешительную молитву, отойдя от креста, от Евангелия, стоя за литургией, пусть каждый из вас скажет:

Господи, сегодня я готовлюсь Тебя принять; отгони от меня всякую нечистую мысль, прости мне всякое недостойное дело, сделай меня Твоим чадом.

Господу помолимся.

10 ноября 1983

«Ищите же прежде Царства Божия и правды Его»

Вы идете к причастию и должны напомнить себе о том главном, что должны искать, — о Царстве Божием. Где мы живем сегодня? В царстве своих страстей, скорбей, в царстве грехов и немощей. Кто властвует, кто царствует над нами? Наша капризная воля, наша гордыня, страсть, невоздержание – вот что властвует над нами, заставляет нас действовать, говорить не то, что надо, пробуждает в нас чувства, которые замутняют нашу душу. Значит, Царства Божия нет в нашей душе. Но Господь говорит: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его»[20]. Если мы не будем этого искать, мы никогда не найдем того, чего ищет каждый человек: просветленности, блаженной и благословенной жизни. Выражаясь по–простому — счастливой жизни.

Человек может быть счастлив, только если Царство Божие будет у него в сердце, то есть если в нем «воцарится Господь». Мы же уподобляемся детям, которые, не зная своей пользы, хватают то, что им вредно, и не берут того, что им полезно. Путь Божий отвергаем, дар Божий отвергаем, идем кривыми путями. Но вы можете сказать: я не отвергаю, я хочу, ищу, жажду быть с Господом. Но тогда спросим себя: какое место Царство Божие занимает в нашем сердце? Если бы оно действительно в нас царило, как нам было бы радостно обратиться к нашему Господу с молитвой. Нам не надо было бы подгонять себя палкой, не надо было бы собирать свои мысли, как собирают разбежавшихся овец, не надо было бы даже читать по молитвеннику, потому что молитва сама бы рвалась у нас из сердца.

Но ничего этого у нас нет. Значит, в мыслях у нас господствует смута. Подобно тому, как осенний ветер гоняет листья, так и у нас в голове вертятся праздные, бесполезные, пустые, греховные мысли. Но больше всего мыслей о себе: тоже совершенно пустых, ничтожных, ненужных, бесполезных. Если в Царстве Божием царит наш возлюбленный Господь, то в царстве нашей души царит наше «я», толстое и гордое, которое занимает все место, и негде в нем приютиться. И Господу нет там места, потому что душа наша маленькая и наша самость, наша гордость не только все заняли, но, как тесто, продолжают распухать и заполнять все.

Вы все помните притчу Христову о жемчужине[21]. Был человек, который собирал красивые жемчужины. Однажды он нашел у торговца особенно красивую и большую жемчужину, но она стоила баснословно дорого. Чтобы ее приобрести, он продал все свои жемчужины и купил эту одну. Но мы хотим поступать иначе: мы хотим и жемчужину Царства иметь и всякие мелкие побрякушки сохранить. Продать ничего не хотим, отказаться ни от чего не хотим.

Допустим, ты привык к сквернословию, брани и даже не мыслишь, как же не поругаться с соседом, с мужем или с сыном. И эта привычка все более и более укореняется в нас, и мы не понимаем, как она разрушает нашу душу, становится страстью и начинает господствовать над нами. Над нами господствует наше самомнение, гордыня, которая похожа на музыкальный инструмент: чуть притронешься— уже звучит. Малейшее слово вызывает у нас бурю негодования, как будто нас смертельно оскорбили, потому что гордость выставила всех своих сторожей: чуть–чуть задень — и сразу закричит. Но если она занимает у нас такое место, то останется ли место для Царства Божия?

Человеком властвуют самые простые страсти: жадность, — правда, никто из нас не хочет признать себя жадным, но, однако, в нас это есть; недоброжелательство, желание обойти другого, над ним возвыситься, его утопить, желание зла другому и злорадство. Некоторые из нас могут вспомнить, как потирали руки при виде чужой беды. Может, они этого не говорили друзьям, может, держали это в сердце, но подумали: так тебе и надо или наконец она дождалась своего часа! Мы испытываем удовольствие от несчастья другого человека. И если это безумное чувство над нами властвует, то где же место для Царства Божия?

Мы постоянно озабочены, нас постоянно терзает тревога: что дальше будет, что нам делать? Но надо выбрать: либо мы полагаемся на Господа по–настоящему, либо, если мы будем в постоянном смятении, значит мы отвергаем Его Промысел, поворачиваемся к Нему спиной, мы на Него не надеемся. Даже надежду не хотим в себе воспитать. На самом деле, нам должно быть стыдно тревожиться, а мы постоянно находимся в этом состоянии.

Нас одолевают даже простые страсти, например, чревоугодие. Никто из вас особенно, может, и не объедается, а все‑таки и эта страсть может человека захватить. Попробуйте себе что‑то запретить из пищи, когда хочется. Оказывается, довольно трудно с этим справиться. Блудная страсть, если ее не держать в руках, не держать под контролем, выползет, все загубит, все разрушит — начиная с малого.

Наверное, вы видели на старых деревянных предметах маленькие дырочки, иногда на рамах — маленькие круглые дырочки. Это работает жучок, древоточец, шашель. Через некоторое время этот маленький жучок способен разрушить большое деревянное сооружение. Дом даже может разрушить, потому что он его точит, и точит… Так же и наши страсти. Они входят в нас тихонечко, незаметно. Сначала — удовольствие от мысли, потом — от полудела, а там глядишь — и дело. А потом это дело кажется в наше время не столь важным.

Нашего времени нет. Грехи все одинаковы для всех времен. И три тысячи лет назад люди грешили почти теми же самыми грехами. Ничего нового человек не изобрел: что было, то и остается, и будет впредь. Значит, либо мы стараемся преградить путь этому ядовитому жучку, который нас точит, либо, если мы опустим руки, он не даст Царству Божию воцариться в нашей душе. Как мы близки — рукой подать! — мы недалеки от Господа, от Его благодати, от жизни просветленной! Мы умираем от жажды, тогда как глаза наши видят воду, видят Его протянутую руку. Мы как бы завалены грудой камней, грудой своих страстей, а рядом — Царство Божие, которое может дать нам освобождение, но мы и пальцем не пошевелим, чтобы освободиться.

Итак, сегодня я хочу, чтобы вы сосредоточились только на одной мысли. Есть две дороги: в Царство Божие и в царство дьявола, царство страстей (хотя это все заманчиво). Там — погибель, здесь — спасение. Третьего не дано. Там — разрушение человека, а здесь — красота человека, его полнота, осуществление нашей жизни, счастье. То счастье, о котором вы с детства, с юности мечтали. Потому что большего счастья, чем дает Господь, не может быть дано. И этот выбор надо сделать. Сделав его один раз, надо быть твердым и верным всегда. Как только мы начнем лукавить с Господом и самими собой, как только у нас начнется раздвоение воли: можно и Богу и маммоне, немножко тут, немножко там — все упадет, все разрушится. Господь сказал ясно и просто: «Нельзя служить двум господам»[22]. И надо выбрать раз и навсегда, выбрать для своей же пользы, для своего вечного блага. Ибо Царство Божие, счастье Божие — это то, что у вас не может быть отнято миром, если вы его обретете в сердце.

Господи, прости нас, грешных, за то, что мы колеблемся, пытаемся сохранить свои пути, а надо сделать твердый и четкий выбор.

Вот перед нами живой Господь, перед нами Слово Божие, вот перед нами Писание и перед нами путь спасения. Сегодня, здесь. Не будем же отдавать себя этим мелким жучкам, которые будут нас грызть и есть. Пусть свет Господень будет с нами. Тогда наша жизнь будет действительно христианской и достойной. Тогда действительно мы будем наследниками Божиими. Что может быть лучше и прекраснее этого? Как можем мы от этого отказываться? А ведь мы отказываемся, отказываемся, когда пытаемся совместить Божий путь с путем греха и лжи.

Господи, прости нас грешных…

1985

Взращивайте семена веры

Сегодня мы пришли сюда, чтобы причаститься Святых Христовых Тайн. Но приступая к Божественной Трапезе, мы все должны признаться себе, что вера наша слаба, мы должны честно сказать себе, что нет в нас настоящего доверия Богу.

Вера, всецело приверженная Господу, дает человеку и силу, и радость, и надежду, и твердость в переживаниях, в испытаниях жизни. Когда же мы ее оставляем, не воспитываем в себе веру, а так живем без всякой заботы о ней, то и плода не будет.

Кто из нас не болеет? Все мы болеем. У кого из нас нет огорчений? У каждого есть. Кто не испытал в жизни горя, потерь родных? Такова наша жизнь, и это правда о нашей жизни. Но у нас есть Заступник, Который может нас Себе посвятить, вырвать из греха, очистить, простить и дать силу. Только на Него надо возложить все упование — Он прощает, Он спасает.

Как же воспитывать в себе веру? Когда вы хотите, чтобы у вашего дома вырос цветок, вы и землю разрыхлите, и семена туда посадите, потом поливаете, вырываете всякую сорную траву, ограждаете это место и, чтобы никто не прошел, вокруг иногда загородочку ставите. Вот так и сердце ваше должно быть заботливо ограждено; заботливо, для того чтобы жила в нем вера. А как это сделать? Прежде всего, каждый день молиться. Во–вторых, никого не осуждать. И в–третьих, всегда вникать в Священное Писание. Вы почти все грамотные, почти у всех у вас дома есть Слово Божие — Евангелие. И мы должны в него вникать, стараться, чтобы вошли эти Божии слова в наше сердце. А что непонятно — прийти сюда и спросить.

Слово Божие, молитва и неосуждение. Кто привык осуждать других людей, тому очень трудно найти Божие оправдание. Потому что Христос–Спаситель сказал: «Каким судом судите, таким и будете судимы»[23]. И кто склонен к осуждению, тот перед лицом Божиим осуждается. В этом и будем каяться.

Господи, прости нас, грешных.

Мы молимся рассеянно, слабо, не каждодневно. В храме бываем рассеянны. И каждый день, каждую службу я вижу и слышу, что у нас в самое святое время идут разговоры, хождения по храму туда–сюда. Хочу вам напомнить, и вы это запомните и другим передайте: человек, который во время освящения Святых Даров в храме ходит, разговаривает, покупает свечки, — уходит домой осужденный, а не оправданный. Лучше бы ему вообще не приходить. Даже если он купил пятьсот свечей, пудовых свечей, но оскорбляет святыню, он впадает в тягчайший грех. Он пришел, нагрешил и ушел. Мы должны помнить, что в это время, когда священник призывает: «Станем добре, станем со страхом, Святое возношение в мире приносити», все верующие, у кого есть силы, должны встать на колени и молиться. А кто начинает у ящика что‑то делать, лучше бы не приходил, потому что он уходит с тяжелым грехом на совести, сам, может быть, того не зная; он уходит святотатцем, оскорбителем святыни!

Вы, конечно, все это знаете, я уже неоднократно говорил об этом. Но мало знать – вы должны это говорить и объяснять всем! Какой смысл нам собираться здесь для молитвы, если мы главного не понимаем! О чем молится в это время священник в алтаре? О том, чтобы сошел Дух Божий. И когда мы говорим: «Горе’ имеем сердца» – что значит «горе»? Это значит к Небу! — а она пошла свечку покупать. Какое же это «горе»! Это называется базар. Остановись в это время! Купишь потом! Ведь это святое время длится всего 10 минут. И ни одной службы не было, чтоб в это время кто‑нибудь не затеял какую‑нибудь возню. А раз так, то какой же смысл во всем этом?.. Вы поняли? Как это все тяжко! Причем это не просто человек, который первый раз порог храма переступил, но те, кто ходит постоянно, — им должно быть стыдно… Поэтому всех прошу: объясняйте на досуге (конечно, не во время службы, а на досуге) своим близким, друзьям, соседям, с кем вы вместе ходите в храм. Помните, что как только спели «Верую», никакого хождения быть не должно. И если иногда, действительно, заходят посторонние люди, скажем, договориться о погребении покойника, они, не зная сути происходящего, начинают ходить, но мы в это время должны потерпеть.

Итак, повторю еще раз: если мы хотим утвердить в себе крепкую веру — надо каждый день произносить хотя бы краткую молитву. Чаще — ну хотя бы немножко чаще— заглядывать в Священное Писание. И не осуждать. У нас этого нет! Осуждаем постоянно — в сердце, на языке, зря болтаем, празднословим. Бывает, иногда до того доходим, что готовы клеветать — не просто осуждать, а говорить напраслину. Знаем, что это неточно и все равно с удовольствием передаем. Порой готовы унизить другого, чтобы себя возвысить. Получаем удовольствие, когда удается человека потоптать немножко, показать его в дурном свете.

Отсюда наша гордыня, довольно глупая гордыня, когда нам кажется, что мы лучше других. Хотя языком мы говорим «грешен, грешен», а на самом деле мы очень довольны собой и превозносимся. Иногда бывает так, что, приходя на исповедь, не знаем, что сказать, своих грехов не замечаем. А вот если бы нам пришлось исповедоваться в грехах своих близких, мы бы рассказали с три короба! А своих — нет. Невнимательны к себе.

Господи, прости нас, грешных. Прости нас за ложь, нечистоту мысли, всяческое лукавство, за недобросовестность в нашем деле, злобу, раздражение.

Мы не умеем терпеть недостатков наших близких, с кем живем, работаем, с кем соприкасаемся. Вообще нет терпения. А терпение — это великая сила. В Священном Писании сказано: «Претерпевший же до конца — спасется»[24]. То есть тот, кто будет терпелив до конца, тот обретет спасение Божие. Что это значит? Во всяком великом деле нужно терпение. У большинства из вас были дети, вы их вынашивали, рожали, воспитывали, — нужно было терпение? Нужно было. Дети болели, всякие с ними были неприятности — нужно было терпение? Нужно! Человек работает на производстве — разве там можно без терпения? Нельзя. Всюду человеку нужно терпение, кем бы он ни был. Поэтому Господь говорит нам: «Претерпевший же до конца — спасется». А в духовной жизни терпения нужно не меньше, а больше! И терпения, в частности, по отношению к другой религии.

Господи, прости нас, грешных, за нечистые мысли, подозрительность, желание другому зла, зависть, ревность, недоброжелательство к людям, блудные мысли, разрушающие наше сердце.

Когда допускаем их, независимо от возраста, они могут поселиться в нашем сердце и потом мешают нам жить.

Прости нас, Господи, за грехи против семьи, против чистоты, против собственных детей.

Кто из вас (может быть, в юности) истребил младенца, не дал ему жить, — кайтесь в этом, потому что это есть грех, равный убийству: пролить кровь младенца — и другого тут слова нет. Как понимаете сами, так и объясняйте своим молодым — внучкам, детям, всем. Это есть правда Божия.

Прости нас, Господи, за нашу духовную лень, за то, что нам трудно собраться, за то, что много времени у нас пропадает зря — в праздных разговорах.

Конечно, многие из собравшихся здесь перевалили за вторую половину жизни, а многие подошли уже к закату. Может быть, завтра Господь постучит к нам и скажет: отдай отчет за прожитую жизнь. А мы как будто проспали полжизни. Но несмотря на болезни, на возраст, несмотря ни на что, мы можем еще сохранять в себе огонек веры. Старый человек не может быстро бегать, не может иметь детей, многого он уже не может, но сохранять веру он может всегда. И это самое дорогое, потому что уходит с нами в вечность, касается нашего духа; ибо плоть, сотворенная для нас Богом, — она временна, она послужит, а потом перестает служить, одно за другим отмирает. Так ведь? Значит, будем заботиться теперь, особенно кто приближается к закату жизни, подлинно о своей душе. Не будем дремать, чтобы не быть вялыми и немощными. Сил плотских у вас нет, а духовная сила, на которую можно опереться, есть только одна.

Прости нас, Господи, что мы были неблагодарны за то доброе, что Ты нам давал.

Неблагодарны были также к людям: родителям, воспитателям, тем, кто делал нам добро, учителям, наставникам, друзьям — всем. У большинства из вас родители умерли — вспоминаете ли их каждый раз? Молитесь ли за них каждый день? Кто же за них помолится, как не их дети.

За все это попросим у Господа прощенья. Сейчас будем готовиться к принятию Святых Тайн.

Господи, Твоя Тайная Вечеря для нас великая святыня, и мы недостойны подойти к ней, потому что мы ненастоящие христиане!

Бывает настоящая позолота, а бывает и бронзовая краска, она только кажется позолотой, а на самом деле — это все не то. Бронзовая краска — она стоит копейки. Вот так и у нас — вроде видимость у нас Божия, а на самом деле — в душе пустота и немощь.

Кто может нас защитить? Только Господь, Он один! Поэтому сегодня скажем все:

Господи! Прости нас! Дай нам достойно и неосужденно причаститься Святых Твоих Тайн.

Декабрь 1985 (?)

Посвятите свою жизнь Господу (День памяти Иоанна Златоуста)

Сегодня у нас как бы двойной праздник, потому что мы отмечаем память Иоанна Златоуста и в этот день, как обычно, служим Божественную литургию, носящую его имя. Эта Божественная литургия называется «литургией Иоанна Златоуста» не потому, что он ее заново написал, а он собрал и соединил все древние чины, и его литургия стала главной и общей литургией для всей Православной Церкви. Есть, конечно, у нас и литургия Василия Великого и другие, но мы их служим редко, а в основном — литургию Иоанна Златоуста.

Для Иоанна Златоуста литургия была свидетельством благодарения. И мы, грешные, приходя сегодня и прося у Господа прощения и разрешения подойти к Святой Трапезе, прежде всего, должны сказать:

Господи, благодарим Тебя, что нас, таких недостойных, грешных, таких несовершенных Ты допускаешь к своей Священной Трапезе.

И как горько, что если припомнить хорошенько, этого благодарения у нас нет! Его так мало! Подумайте, как мы все принимаем? Как должное! Как будто бы все так и должно быть! На самом деле, сколько людей, которые не могут пойти в храм, прикованные дома болезнью, старостью, житейскими обстоятельствами или дальним расстоянием от храма. Мы же все имеем. Господь дал нам силы сегодня собраться для Божественной литургии. Господь дал нам просвещение Словом Божиим! Все Он нам дал! Чем мы Ему можем ответить?.. Только одним — исполнением Его воли.

Между тем, если мы серьезно и честно заглянем в свое сердце, пересмотрим свои поступки, проверим все свои жизненные установки, мы увидим, что у нас все как раз наоборот. Мы живем не для Господа, не во имя Его, не по Его указанию, а просто по–своему. Там, где Он нас призывает быть милосердными, мы грубы и жестоки. Там, где Он призывает нас к прощению, мы храним долго–долго озлобление и обиды. Там, где Он нас призывает быть правдивыми, у нас постоянно на языке ложь.

Господи, прости нас, грешных.

Мы почитаем святых. Сегодня мы прославляем святителя Иоанна Златоуста. Ведь мы смотрим на этих людей, потому что они живые перед нами! Чем они для нас дороги? Тем, что они в своей жизни осуществили заповеди Христовы.

Вспомним его мать. Она была необыкновенной красавицей, богатой женщиной! Овдовела в очень юном возрасте, у нее было множество женихов. Но она предпочла выполнить свой долг по отношению к семье, к сыну и сказала: «Я все вложу в тебя!» Она так и сделала и пожала замечательный плод — какой у нее вырос сын! Она принесла такую большую жертву, можно сказать, всю свою жизнь!..

А много ли мы приносим жертв, даже не таких больших, а малых? Когда наши родные, близкие, друзья требуют от нас хотя бы немножко поступиться нашими интересами, мы ни на сантиметр не сдвинемся! Мы каждое свое малейшее желание защищаем, чтобы было все по–нашему, никогда не думая о потребностях, желаниях, скорбях, трудностях окружающих нас людей. Какая там жертва! — просто обыкновенного сочувствия, обыкновенного понимания у нас нет. Вы, конечно, скажете: все так живут, люди живут по–волчьи, это их слова: с волками жить — по–волчьи выть. Но это неправильно. Мы не должны так рассуждать. Пускай люди живут, как хотят, но у нас есть Божие слово! Если мы его имеем и по нему не живем — это преступление! Потому что нам все дано и с нас столько же спросится.

Господи, помилуй и прости нас, грешных.

Возвращаясь опять к святителю, я вспоминаю, что он, как рассказывает его житие, в самые юные годы в любом служении хотел целиком посвятить себя Богу! Вы скажете, так может только святой. Но ведь каждый человек, имеющий на себе крест, призван к служению Богу. Чему мы больше всего посвящаем свою жизнь? Суете, пустоте. Сколько у нас проходит совершенно напрасно времени в праздности, болтовне, в ничтожных вещах! Можем ли мы сказать, что мы свою жизнь посвятили Господу?! Не можем.

Когда Иоанну было 17 лет, он захотел уйти в пустыню, в монастырь. Но мать ему сказала: «Сын мой, я не вышла замуж, я тебя воспитывала, я тебя не бросила, не дала тебе отчима. И ты меня не бросай. Когда придет мое время, я покину землю, покину эту жизнь, и тогда ты будешь свободен». И он послушался матери. Почему? Потому что был исполнен к ней благодарности. Благодарны ли мы своим родителям, воспитателям, наставникам? Может быть, мы на словах говорим: да–да, мы благодарны, но когда нужно в чем‑то это проявить, скажем, написать матери открытку, позвонить лишний раз, — у нас не хватает времени, нас заедает суета.

Господи, прости нас, грешных.

Когда мать святителя умерла, он решился стать иноком, монахом. Совсем юный, молодой, он решил уйти в пустыню, где в то время в окрестностях его родного города Антиохии (это в Сирии) жили отшельники. А ведь Иоанн был богатым человеком, и у него не было уже никого из родных. Что он сделал? Он собрал все свое имущество и роздал тем, кто нуждался. В городе было много бедных, и все это сразу разошлось. Конечно, от нас Господь не требует, чтобы мы раздали сейчас все свое, потому что Иоанн получил особое призвание: идти по пути иночества. Но ведь кроме этого есть у нас и другое. Можем ли мы преодолеть алчность, сребролюбие, жадность. Забота о хлебе насущном — нормальная, естественная забота — превращается у нас в погоню: все время у нас в голове сверлит, все время мы об этом думаем, она пожирает все наше время! Мы бываем жадны в тех случаях, когда человек нас просит о помощи, помощи материальной, моральной или душевной; иногда человек обращается к нам за поддержкой — надо просто выслушать его в какой‑то трудный час. Но мы холодны, как камень, — нам все равно. Нас только заботят наши печали и наши интересы. А то, что касается других людей, все это нам не интересно, не нужно, мы к этому равнодушны.

Господи, прости нас, грешных.

Наступило время, когда после непродолжительной жизни в пустыне вернулся будущий святитель, юноша, в Антиохию. Епископ поставил его дьяконом, а в скором времени и священником. Надо сказать, что Иоанн Златоуст был человеком высокого образования. С ранних лет он очень много учился. И самые лучшие ученые, мудрецы, ораторы того времени в этом городе считали его своим наследником и преемником. Человек с такими талантами, с такими дарованиями мог бы стать знаменитым адвокатом, генералом, политиком, прославленным человеком! Но он эти дарования посвятил Богу, посвятил Евангелию и остался перед Господом, как светильник! Кто помнит сейчас о тех ораторах, о тех адвокатах, о тех генералах, которые жили в его времена? Никто, кроме историков. А Иоанн Златоуст остается для нас святителем вселенским и поныне.

У каждого из нас тоже есть дарования. Мы, конечно, может быть, не такие великие люди, как Иоанн Златоуст с его гениальными способностями, гениальной памятью, гениальным дарованием слова и письма, но ведь у каждого есть свой дар. У кого дар сердца, у кого дар сочувствия или другой дар — никто не может сказать: я совершенно ничем от Господа не одарен. И вот тут‑то можно себя спросить: а как мы свои дары употребляем? Во–первых, мы иногда их просто зарываем в землю, то есть никак не используем из‑за нашей праздности, косности, лености! Во–вторых, если используем, то только для себя, чтобы устроить свою жизнь, а не для славы Божией.

Но вы скажете: как я могу использовать свой дар для славы Божией, если я работаю там‑то, и это не имеет отношения к Богу? Все имеет! Где бы ты ни работал: на кухне, в магазине, в кассе, в институте, — в любом месте человек–христианин, мужчина и женщина, может отдавать свой труд, свой талант Господу. Что это значит? Человек, который своей жизнью, своим нравом, своей честностью, справедливостью, своей отзывчивостью и всем прочим свидетельствует о силе нашей христианской веры, — тот отдает свой труд Господу. Любой труд! Всякий!

Поэтому надо подумать: когда мы приходим в свою семью, где, может быть, люди неверующие, когда мы живем среди своих соседей или родственников, когда мы встречаемся со своими сослуживцами или спутниками — всегда надо помнить, что каждый из нас не просто человек, гражданин, работник, пенсионер, но прежде всего человек Божий, христианин. А нужно, чтобы человека Божия сразу было видно со стороны, видно, что на нем благодать Божия, что с этим человеком быть отрадно, что слово его всегда есть слово справедливое. Ибо по нашей жизни, по нашим словам и делам люди судят о вере Христовой.

Так захотел Господь: чтобы мы были Его свидетелями. Всюду, где Он нас поставил. Таким свидетелем был святитель Иоанн. Такими свидетелями были бесчисленные святые, которые прославлены и не прославлены, которые известны всему миру и которые остались известны лишь небольшому числу людей или только Господу. Какие же мы свидетели? Плохие. Плохие и слабые! А иногда не свидетели, а наоборот — уничижители слова Божия. Уничижители нашей веры. Если люди узнают, что мы, со своими скверными привычками спорить, ссориться, с черствостью своего сердца, озлобленностью, грубостью, раздражительностью, если они узнают, что мы православные христиане, то они скажут: «Вот, все эти верующие! Все они таковы!» И нам нечего будет возразить. Конечно, мы будем говорить: не судите, глядя на нас, о нашей вере — мы плохие верующие. Но люди этих слов не услышат, потому что будут судить именно по нам. Значит, на нас падает огромная ответственность перед окружающим нас миром! И сколько бывало случаев, я знаю их неисчислимое количество, когда жизнь верующих была соблазном для людей, не имеющих веры, она отталкивала их от веры. Случайно зашедший в храм человек иногда долго не хотел туда заходить, потому что здесь он встретил грубость, недоброжелательность, озлобленность! И он уходил и думал: тут собрались мрачные, ворчливые, недружелюбные, темные люди…

Кто страдает? Человек! Но и Господь страдает, потому что Он ищет спасения каждой душе. Если мы помешали спасению души человека, то мы тем самым совершили тяжкое преступление перед Господом.

Господи, прости нас, грешных.

Когда Иоанн Златоуст был священником в городе Антиохии, там вспыхнуло народное восстание, а потом люди ждали суровой расправы от царских войск. Весь город погрузился в траур и отчаяние. Иоанн Златоуст понимал и знал, что возмездие может быть жестоким, но он (это было время Великого Поста) призвал всех жителей к покаянию! Глубокому покаянию… Также и мы должны понимать, что в самые трудные минуты, если мы будем каяться, Господь очистит нас, приблизит к Себе, а значит, сделает нас сильными и неуязвимыми! Тот, кто за Богом, тот за каменной стеной. Но где наше покаяние? Нам трудно каяться. Мы не видим, не научились видеть свои грехи.

Мы довольны собой! Если мы замечаем некоторые свои недостатки, мы их «великодушно прощаем»! Даже те, которые не спускаем другим людям. Мы пристально наблюдаем за тем, как ведут себя ближние. Мы скоры на суд, скоры на осуждение! А между тем Господь нам сурово запретил осуждать людей. Даже если человек поступает неправильно, мы можем огорчиться этим, можем пожалеть об этом, объяснить другим, что этот поступок недостоин и неверен, но не торопиться осуждать. Потому что кто даст нам гарантию, что завтра мы не впадем в такой же грех. Человек, склонный к осуждению, постоянно живет в темноте. Потому что душа его полна мрачных мыслей. Он идет по улице, и ему кажется, что все кругом плохие! Он живет с мыслью, что все подлецы! Он отравляет себя чувством, что нет ничего хорошего в мире! Как живет он в мрачности, так и умрет, так и к Богу придет, весь облепленный этими мрачными и несправедливыми чувствами.

Господи, прости нас, грешных, что это с нами бывает. Прости нас за ворчание, вечное недовольство, упреки, обращенные к ближним, за неумение сдерживать себя, свой язык, свое дурное настроение, которое у нас прорывается и, как камень, падает на близких, на дорогих, на самых любимых нами людей.

Когда Иоанна Златоуста отправили в Константинополь, чтобы сделать его первоиерархом, он этого не хотел. До такой степени не хотел, что министр ночью пригнал коляску, и его буквально насильно, едва не связав ему руки, направили в столицу. Нам кажется странно: другой бы человек очень хотел занять такое престижное место— быть Константинопольским патриархом. Но он этого не искал, потому что он не искал человеческой славы. Нам так странно: почему же он не искал ее? Потому что он был человеком смиренным и скромным и к тому же знал, чего стоит человеческая слава. Между тем, нас постоянно мучает тщеславие, желание, чтобы нам угождали, чтобы о нас всегда говорили только хорошее, даже тогда, когда мы этого не заслуживаем. Мало того, эти тщеславные мысли нас постоянно преследуют и мучают, создают в голове разные воображаемые нами картины и представления: а как бы было, если бы мы были наверху, при власти, мы бы все сделали, и нам бы пели гимны…

Все это пустое, ненужное, только отвлекает нас от настоящей христианской жизни и отвращает от Господа, Который говорил: «Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем»[25]. Помните, как поступил Господь Иисус, когда Его хотели сделать царем? Он скрылся от толпы! Ночью ушел! Так ушел, чтобы никто Его не заметил. Именно поэтому Он пошел по водам. Вы помните, как ночью Он шел по водам? Для чего Он шел? Чтобы показать ученикам, что Он может ходить по воде? Не для этого! А чтобы бежать на ту сторону Галилейского моря (потому что у Него не было другого пути), бежать от народа, который хотел взять Его и насильно провозгласить царем.

Господи, прости нас, грешных.

Там, где тщеславие, там и гордыня. Гордыня постоянно снедает человека. Человеку кажется, что его решения самые лучшие, его мысли самые здравые, его воля самая драгоценная: как я хочу, так и будет. Между тем, для нас ясно, что воля Божия — вот что должно быть нашим ориентиром!

Господи, прости нас, грешных, за нашу гордыню.

Чем нам гордиться! Неужели святитель Иоанн не имел для этого больше оснований!? Он, человек, поставленный высоко, блестяще выполнявший в Церкви свой долг, человек, который поверг к стопам Христа все, что у него имелось: и богатство, и знания. Но он всегда был прост и смирен. Придворные удивлялись, видя, что Патриарх живет просто, как обычный священник: никакой роскоши, никаких излишеств! Многие даже обижались, что он не устраивал пышных балов, многолюдных праздников… А он любил простую и скромную жизнь. Так было все время, пока он оставался патриархом.

Он презирал суету — ту суету, которая нас часто манит. В нашей жизни так много места занимает желание показать себя, покрасоваться перед другими. Но все это пустое, никчемное, ненужное, унижающее человека, глупое, в конце концов — и такую власть имеет над нами.

Святитель Иоанн Златоуст был суровым подвижником. Но это не значит, что сердце у него было каменным. Он очень любил близких ему людей. У него было много друзей, к которым он был сердечно привязан. Особенно много их было среди его иподьяконов, помощников. Была дьякониса Олимпиада, которая также причислена к лику святых. Она до конца дней оставалась ему верна, и когда уже он был сослан, он из ссылки писал ей замечательные письма. Значит, он умел быть дружелюбным, обладал даром дружбы. А вот вспомните: сколько раз в нашей жизни мы предавали своих друзей, были с ними совсем не такими, как нужно. Не умели! И люди с нами не чувствовали себя хорошо, потому что мы были себялюбивы. Любили больше себя. А кто может дружить с человеком, который любит только себя.

Еще раз повторяю: Иоанн Златоуст находился среди людей, среди многочисленных женщин (хотя он был монахом–подвижником, ему приходилось постоянно общаться с женщинами, придворными, церковными), но жизнь его была всегда чистой! А мы себя спросим, глядя на него: сохранили ли мы свою чистоту? Сколько грязных помыслов постоянно нас преследуют! Сколько нечистых движений сердца! Конечно, страсть человеку дана от природы, Богом дана. Но она дана для того, чтобы человек ею управлял и над ней господствовал, господствовал над чувственностью. А у нас получается наоборот: она над нами царит, она нас ведет, как на аркане, и часто приводит к великим бедствиям! К грехам против чистоты, против супружеской верности, против любви, против семьи! Ибо каждый человек, который совершает блудный грех, он совершает грех не только против Бога, но именно против любви! Ибо любовь требует от человека бережного, чистого, благоговейного отношения. А люди привыкли ее пачкать, унижать, делать недостойной.

Вы же все знаете, что брак, любовь, плотский, душевный и духовный союз мужчины и женщины является одним из семи таинств Церкви. Церковь благословляет людей на сожительство, на единство духа и плоти. Какая в этом красота и полнота, когда «двое — одна плоть»! Но если это нарушается, если измена появляется сперва в мыслях, а потом и на деле, все становится черным, грязным, недостойным!

Прости нас, Господи, за те грехи, которые связаны с этой нечистотой.

Множество было злоупотреблений, притеснений и всякой скверны при дворе царя Константинопольского. Иоанн Златоуст не молчал, а, пользуясь своим правом Патриарха, неоднократно обличал власть имущих, императора и особенно распутную жестокую императрицу, потому что он был служителем правды Христовой. Он был поставлен на высокий пост, который требовал от него этого слова. Можем ли мы себя считать на своем маленьком месте служителями правды? Наоборот! В нашей жизни столько всякой неправды, что и перечислить невозможно. И мелкой лжи, и крупной лжи, и недобросовестности в деле. Я много раз напоминал вам, что всякое дело, всякий труд является делом Божиим, потому что мы его совершаем для людей, потому что мы это делаем по воле Божией.

Господи, прости нас, грешных, за ложь, клевету, сплетни, наговоры, пересуды, когда мы, не проверив, иногда передаем то, что на самом деле не является правдой.

Как мы на это падки! Давайте вспомним: был ли у нас хоть один день, когда мы о ком‑нибудь не посудачили, о ком‑нибудь не сказали зла? Пожалуй что, таких дней наберется немного. А ведь это прямое нарушение заповеди Христовой.

Конечно, за смелые свои слова святитель Иоанн, хотя и был Патриархом, можно сказать, вторым лицом после императора, пострадал и был низложен. А мы иногда не можем понести и малого притеснения! Если мать, отец, брат, сын, сестра, кто‑нибудь из близких нас в чем‑то упрекнет, в чем‑то нас, может быть, несправедливо обвинит, а иные, скажем, поставят нам в вину, что мы ходим в церковь, — мы сразу взрываемся, раздражаемся, не можем держать себя в руках! Ведь достоинство человека в том, чтобы он постоянно держал себя в руках. Только человек властен над собой, а не зверь. Но в нас остается половина зверя!

Иоанн Златоуст умер нестарым — ему было немногим больше пятидесяти. Умер в далекой чужой стране — здесь у нас на Кавказе, куда его сослали. И, как рассказывают очевидцы, последние слова святителя, скончавшегося на горной дороге от тягот пути, болезней, изнемогшего, в кандалах, с конвоем солдатским, — последними словами его были: «Слава Богу за все». Вот здесь проявились его твердость и упование на Господа.

Святитель оглянулся на свою трудную жизнь с радостью и с благодарением! Потому что его жизнь, полная превратностей, несмотря на болезни, гонения и труды, была для него настоящим праздником… Ибо для христианина жизнь — это праздник! Потому что мы идем в мир по воле Божией! Мы уходим из мира по воле Божией! Мы трудимся, получаем добро и зло по воле Божией. Это Божий мир! И несмотря на то, что в нем властвуют силы зла, в конце концов победит Господь! Но вместо радости в нас царствует уныние, маловерие, малодушие, отчаяние! Помните, когда мы впадаем в уныние, мы отдаляемся от Бога. Если тебе тяжело, если тебе трудно — взывай к Нему из глубины своего сердца! Взывай так, как взывали псалмопевцы. Вы все знаете или должны хорошо знать псалмы, их читают и поют за каждой службой, вы должны их читать и дома. Что говорят псалмопевцы? Они говорят о тяжелых обстоятельствах, о притеснении: «Господи, что ся умножиша стужающии ми!»[26] (как умножились мои враги!) Так говорят псалмопевцы. «Из глубины воззвах к Тебе, Господи… от воздыхания сердца моего»[27], — это стон, но стон с упованием и надеждой!

Мы согрешили против любви.

Господи, дай нам иметь силу любви.

Согрешили против надежды.

Господи, дай нам упование.

Мы согрешили против веры.

Господи, укрепи в нас веру.

На этих трех основаниях: на вере, надежде, любви — все стоит. Но Священное Писание говорит нам, что среди этих трех любовь — большее! У кого не хватает силы на надежду, у кого вера слабая — помните, что Господь спасает за любовь. Потому что любовь есть дар Божий.

Господу помолимся…

9 февраля 1986

«Ныне суд миру сему…» (Неделя о Страшном Суде)

Как вы знаете, сегодняшнее воскресенье называется Неделей Страшного Суда. Эта неделя уже предваряет Великий Пост. Для нас очень важно сейчас подумать именно о Страшном Суде. Почему мы называем его Страшным? Потому что, действительно, иногда страшно бывает заглянуть в собственную душу, оглянуться на пройденный жизненный путь; страшно оттого, что так много было упущено, так много было потеряно, так много было сделано не так. Страшно, потому что ушли, умерли люди, к которым мы были равнодушны, жестоки, грубы.

Может быть, никогда уже не повторится в жизни возможность, когда мы сможем сделать что‑то хорошее; мы упустили, как бы прозевали свое время.

Страшно оттого, что мы все сознаем свою духовную, душевную слабость: нам хочется сопротивляться греху, и оказывается, что у нас нет для этого сил… Страшен не Господь, а именно наш грех.

Сегодня будет снова читаться Евангелие, притча–пророчество о том, как Божественный Судья вопрошает каждого человека о всей его жизни. Не надо думать, что речь идет о каком‑то далеком, бесконечно далеком будущем. Люди в прошлом часто думали, что конец мира вот–вот произойдет, что он близок. Но проходили сотни и даже тысячи лет, и он не наступал. Что же, люди все время находились в состоянии заблуждения? Нет. Они были в чем‑то правы — и те, которые жили сто лет назад, и тысячу лет назад, и две тысячи лет назад. Были правы! Потому что именно в Евангелии говорится, что «приблизилось Царство», что «ныне суд миру сему»[28], он вот здесь и теперь. Поэтому, когда люди ожидали его с часу на час, они были правы духовно. Не потому, что мир кончится скоро — он может еще долго длиться, — но потому, что Суд постоянно уже присутствует в жизни людей, в жизни рода человеческого и в жизни каждого из нас! Потому что само Слово Божие, само Евангелие есть наш Суд. И вы сами это знаете.

Когда открываешь страницы запечатленного слова Божия и сравниваешь тот путь жизни, который там начертан, с тем, что у нас происходит в жизни, понимаешь, какой суровый суд произносит над нами Слово Божие, какой суровый приговор оно нам выносит. Именно поэтому мы должны помнить, что «ныне суд миру сему» — ныне суд каждому из нас.

Что же это означает? Это означает, что мы взвешены на весах. Уже сегодня! Зачем бы было Церкви отводить специальный день для воспоминаний, вернее, для нашей общей мысли о Суде Божием, если бы он не был для нас важен уже сегодня? Для нас совсем не важно, когда мир кончится. Мы знаем, что наш жизненный путь кончится достаточно скоро. Но даже и это не так важно. А важна наша сегодняшняя жизнь. Потому что сегодня у нас еще есть возможность встать перед Богом и осветить Его светом свою жизнь. Хотя, как я уже сказал, мы слабы, но у нас есть твердая надежда на то, что Господь может нам помочь… И эта надежда не обманет тех, кто действительно обратится к Господу.

Если смотреть просто по–человечески, то надежды у нас мало или почти нет. Как трудно преодолеть леность! От лености идет праздномыслие! От праздномыслия — пренебрежение драгоценным временем. От этого рождается праздная болтовня, пересуды, пустые разговоры, клевета, сплетни, осуждение, бесконечное осуждение людей. Некоторые из вас, наверно, пробовали, как я советовал, один день пытаться не осуждать — и не получалось! Хотя бы в мыслях что‑то да возникнет! Многие из нас пытались научиться не обижаться или старались не говорить слов, которые уязвляют, обижают других. Но и это не получалось. Многие хотели в себе взрастить любовь, доброе отношение к окружающим людям — и это не выходило. Сердце оставалось окаменевшим! Наше собственное «я» оказывалось для нас важнее всего.

Хорошо еще, что нам противно, когда мы лжем! А иногда бывает так, что мы это делаем с легкостью. Все как бы привычно, словно в этом зле мы живем, как рыба в воде.

Господи, прости нас, грешных.

Боролись с раздражительностью, со вспыльчивостью, с неумением держать себя в руках! С чего вообще начинается человек? Ведь каждый из вас знает, что младенец собой не управляет. Взрослый человек должен управлять собой. Но мы подобны младенцам. Нами управляют наши страсти, наши впечатления, все, что в нас кипит и клубится, а вовсе не совесть и не разум.

Как было трудно избавиться от тщеславных мыслей, когда мы себя превозносили, когда нам хотелось перед другими поставить себя выше: нам хотелось сказать, что у меня удачней, успешней, у меня лучше, что я сумел одолеть грехи, которых другой не одолел. Мы очень наблюдательны в том, что касается чужих грехов, но не своих.

Господи, прости нас, грешных, что мы забывали о Твоем присутствии, нам надо было постоянно напоминать себе, что мы находимся перед Твоим лицом.

Мы часто были плохими, отвратительными свидетелями Божиими в своем доме, в своей семье, у себя на работе. Мы все это знаем. Может быть, напрасно я припоминаю – ведь мы говорили об этом тысячу раз. И сколько раз мы ни пытались, нам трудно было совладать даже с нашими мыслями! Вы все хорошо знаете, как легко сбиваются мысли на молитве, как трудно очистить сердце от всяких глупых, пустых, блудных мыслей, даже каких‑то кощунственных мыслей, которые, казалось бы, нам вовсе не свойственны.

Господи, прости нас, грешных, за грехи против чистоты, против семьи, против целомудрия! Все у нас нечисто, корыстно, низменно!

Вот так мы как бы бьемся, как рыба об лед, но ничего не получается. Между тем, Слово Божие, которое всегда говорит истину, обещает нам победу над злом, чистоту, свет, мудрость, Божию благодать. Где же это все? Это все готовится для нас, все это есть для нас. И вот перед лицом сегодняшнего Страшного Суда мы можем сказать:

Господи, оправдаться перед Тобой мы не можем! Очиститься перед Тобой мы не можем! Мы только знаем, что очищение идет от Тебя, от Твоей благодати.

Но как же это очищение принять? Как эту благодать усвоить для себя, чтобы она вошла в сердце? Апостол нам говорит, что есть единственный путь. Говорит он словами, может быть, не всегда понятными, но очень важными, и мы должны в них вникнуть. Он сказал, что кто умирает с Христом и во Христе, тот с Ним и воскресает[29].

Нам в жизни всегда хочется покоя, благополучия, всего приятного и светлого. Это нормально! Это естественно для человека и для любого другого живого существа. Но так не всегда бывает. И покой есть редкое состояние в нашей жизни. По большей части нам приходится что‑то переносить, о чем‑то тревожиться, чему‑то огорчаться. И мы должны наше страдание — душевное, телесное, по обстоятельствам — сделать для себя крестом, который мы будем нести вместе с нашим Господом. «В терпении вашем спасайте души ваши», — говорит нам Писание[30]. Пусть во всякой боли, во всяком страдании мы будем видеть свой крест. Пусть мы скажем себе:

Господи, вот у меня есть то‑то и то‑то, что мне трудно перенести, — я принимаю это не как наказание, а как крест.

Это большая разница — наказание или крест. Крест — это нести тяготу ради людей, ибо Господь был распят за нас. Подумайте о том, что мы можем понести для своих ближних?..

Вот здесь‑то и начинается путь к воскресению из мертвых, он начинается через нашу смерть на кресте, как умирал за людей Господь, — но не в том смысле, как умирал Он, а в том малом, что нам дается, — в самоотвержении, в повседневном терпении, даже если это будет и болезненно, и тоскливо. Господь на Кресте и страдал, и тосковал «смертельно», как Он сам сказал: «Душа Моя скорбит смертельно». Но Он это принял добровольно. Не потому, что страдание есть добро, а потому что Он страдал, чтобы через Свое страдание оживотворить нас, приблизить нас к Богу. Значит, «друг друга тяготы носите» — вот слова апостола[31]. Это и есть наш крест. Это один из важнейших моментов — мы несем тяготу другого человека и в своем малом земном человеческом опыте распинаемся с Христом–Спасителем.

И тогда придет воскресение. Тогда и благодать Божия коснется нас, потому что мы сможем пережить, хотя бы ненадолго, такую близость ко Христу–Спасителю, которая сама по себе уничтожает грех, сама по себе делает его бессильным. Не просто сопротивление нашей воли, не просто борьба с грехом, которая говорит греху: стоп, остановись, которая будет пытаться этот грех вытеснить из нас. Такая борьба нужна, но, в общем, она окончательного плода дать не может — это все равно, что косить траву: скосил, а она опять вырастает. А если мы внутренне, духовно приобщаемся к Господу Иисусу, грехи умирают сами! Они не могут жить в огне Божией любви… И половина из них уже будут настолько бессильна, что и бороться с ней будет не нужно. Вот это и есть тайна христианского откровения о жизни.

Если мы не идем этим путем, то мы останавливаемся и кружим на одном месте. Тащим камень наверх, как в сказании про Сизифа, а он скатывается вниз, мы опять его тащим наверх, и он снова скатывается вниз; и так всю жизнь можно этот камень катать туда–сюда… Корень должен быть извлечен! Корень нашего существа, которым является самость, эгоизм. Если вместо этого корня мы сажаем другое дерево, Божие дерево, Христово дерево, если мы внимаем Его слову: «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя»[32], — вот тогда мы найдем себя по–настоящему. Тогда каждый обретет ту самую свою личность, которую потерял во всей этой суете, борьбе, прениях, даже в борьбе с грехами. Потому что действовать будет уже сам Господь, а не мы.

Вот почему апостол говорит нам, что мы спасаемся только верой. Потому что вера нас подставляет под исцеляющие лучи благодати. Все остальное — ничтожно! Все остальное — бесполезно! Можно всю жизнь пытаться и ничего не сделать. Но если будет в нас вера, то все совершится в нашей жизни. Тогда мы скажем:

Господи, вот что значит познать Тебя, что значит иметь блаженство и счастье здесь на земле и там на Небе — всюду, ибо нет места, где не был бы с нами Господь.

9 марта 1986

Молитесь об очищении сердец ваших (День Святого Духа)

Сегодня вы приходите причащаться Святых Тайн в особенный день, когда мы молимся Духу Божию. Мы каждый день Его вспоминаем, когда произносим слова молитвы: «Царю Небесный Утешителю, Душе Истины…» Что они означают? Первое, что мы говорим: «Царю Небесный». Значит, Он — Царь наш, то есть Тот, Кто господствует. Только у нас на самом деле господствует совсем иное: наша собственная гордыня, наше «я», наша самость и себялюбие — вот что является у нас царем, а вовсе не Он, Царь истины. Мы Его называем «Сокровище благих и жизни подателю». «Сокровище» — самое дорогое и самое драгоценное, что у нас есть. Между тем, у нас порой самое дорогое и драгоценное — это ничтожные, мелкие, преходящие вещи, — они более всего нам дороги, и они‑то и определяют наши поступки, наши мысли и слова. На самом деле нами руководит не это светлое указание Духа Божия, а наше честолюбие, наше желание властвовать, желание утвердиться.

«Жизни подателю» – значит, Господь дал нам жизнь, Дух Божий дает нам жизнь и сегодня, но мы не просто двигаемся, мыслим, живем. Есть еще другая жизнь, жизнь Божия, и она может быть здесь и теперь. Но у нас ее нет, мы все погружены в муравьиную возню мелочей. Мы большую часть своего времени не живем, а существуем, тянем день за днем, и все проходит куда‑то бесследно, бездарно, бесполезно.

Мы говорим: «Прииди и вселися в ны и очисти ны от всякие скверны». Какие дерзновенные слова! Мы хотим, чтобы Господь к нам пришел и в нас вселился. А между тем мы ничего для этого не сделали. Наша храмина, наш дом не готов. В нем нет места. Допустим, что вы приглашаете к себе в гости человека пожить, но устроили из своего помещения свалку, навалили туда всяких вещей, так что он не может и двух шагов сделать. Так же получается, когда мы призываем Духа Божия — войти Ему туда нет возможности, потому что все заполнено, забито, да еще по большей части всяческой трухой. Мы не чистим, не выметаем дом своей души, мы не следим за ним.

Господи, прости нас, грешных, и очисти от всякие скверны.

И еще одно, может быть, даже самое главное. Можем ли мы стать другими? Нет, не можем. Бессильны, слабы, греховны. Еще раз спрошу: можем ли мы? Да, можем. Силой Духа Божия, силой веры, которая нас с Ним связывает. Тогда откроется в нас другая жизнь. Поэтому апостол говорит, что «тот, кто во Христе, тот новая тварь»[33]. Каждый из нас сегодня, здесь может стать новой тварью. Если человек отдаст Богу свое сердце, он сможет все изменить, все преобразить, все победить. В этом сила Духа Божия. И если мы будем спать, то какой же дух нас разбудит? Если мы будем духовно косными, вялыми, немощными, ни на что не способными, если мы не двинемся Ему навстречу, если мы будем постоянно жить чем‑то пустым и ничтожным, какой же дух нас преобразит?

Господи, прости нас и научи нас жить по воле Твоей.

Тогда эти грехи, как мертвые кровососы, начнут от нас отпадать, им будет нечем питаться. Таким образом, сам Господь освободит нас от грехов. Это не будет означать, что мы боролись с грехами, победили и восторжествовали своими силами. Нет, ни у кого нет таких сил. Но это означает, что приходит Господь. Приходит Дух Божий, Дух Христов. Господь Иисус сказал, что Он этот Дух пошлет нам, после того, как кончится Его земная жизнь. В Церковь Его придет этот Дух, придет к тем, кто захочет Его принять. Вот мы все здесь собрались с этим желанием и повторяем молитву: «Прииди и вселися в ны». Мы должны ожидать не каких‑то сверхъестественных знамений — нам они совсем не нужны, мы недостойны их. Важно, чтобы мы почувствовали силу, что живем по–Божиему, что действуем по–Божиему, что мы действительно имеем полноту жизни, не пустую короткую жизнь, а полноту жизни.

23 июня 1986

«Подражайте мне, как я Христу» (День памяти Петра и Павла)

Что сказал апостол Петр, когда Господь спросил: «Не хотите ли и вы отойти?» Он ответил: «Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни»[34]. Вот так и мы говорим, когда приходим к Господу: к кому нам идти? Не к кому идти. Кто нас может поддержать мощной рукой? Кто может нас спасти, очистить, дать нам новую жизнь? Только один Господь Иисус Христос. Но мы на самом деле все время стараемся уклониться куда‑то в сторону: то нас пожирает суета, то нас манят всевозможные соблазны. На самом деле идем и направо, и налево, а главная дорога остается в стороне.

Когда на горе Фаворской в день Преображения ученикам явилась слава Господня, апостол Петр сказал: «Хорошо нам здесь быть»[35]; он хотел остаться там навсегда, он ничего больше не хотел, потому что Господь был близок! Каждый из нас, в какой‑то момент своей жизни переживал близость Господа, но потом уходил от Него — его поглощала забота, поглощали суетные мысли, мелкие и ничтожные.

Господи, прости нас, грешных.

Учимся мы на мужестве, на вере апостолов, но также учимся на их недостатках и слабостях. Вы помните, как апостол Петр пошел по воде, глядя на Господа. И каждый из нас идет по житейскому морю твердо, когда он смотрит на Господа. А потом он стал оглядываться вокруг; смотрит, под ногами вода, вокруг ночь, — и стал тонуть — от страха. Вот так и мы переживаем колебания, страх, маловерие, отчаяние, малодушие, неверие, сомнение!

Вспомним еще, как апостол Петр похвалялся, что за Учителем своим он пойдет и в тюрьму, и на смерть. А Господь сказал ему, что до петухов еще отречется от Него. Вот так и у нас бывает гордыня, самомнение, самоуверенность, и потом мы легко впадаем в грех. Гордыня — это тонкий лед, который обламывается под ногами и вовлекает нас в бездну.

Господи, прости нас, грешных.

Апостол Петр, когда Господь призвал его, не стал спрашивать и сомневаться, куда и зачем Он его зовет; он поверил Ему и пошел за Ним, потому что сердце его было отдано Ему. А наше сердце не отдано Богу! Проверить это легко. Как мы читаем молитву? Еле–еле! Как мы стоим в храме? Нас одолевают праздные мысли!.. Чем мы больше всего заняты? Чем угодно, но только не тем, чтобы жить, ходить перед Богом.

Апостол Петр в своем Послании учит нас тому, что человек должен жить в правдивости. А сколько в нашей жизни лжи, лукавства, даже клеветы?!

Господи, прости нас, грешных.

Апостол Павел учит нас, что любовь есть самое высокое, что может быть, она выше веры и надежды! Но где же наша любовь? У нас и презрение, и ненависть, и ропот, и озлобление, и постоянное недовольство жизнью, людьми! Апостол Павел говорит людям о том, что плод духовный – это любовь, радость, долготерпение. Долготерпения у нас нет. Радости тоже нет — мы мрачны и унылы. Апостол Павел говорит нам: «Всегда радуйтесь, непрестанно молитесь, за все благодарите»[36]. Мы чаще всего унываем. Насчет «непрестанно» говорить не приходится: два раза в сутки мы не можем прочесть молитвы, даже самые простые, не говоря уже о том, чтобы из глубины души помолиться. И «за все благодарите». Нет у нас благодарности Богу. Все хорошо — принимаем как должное, плохо — ропщем.

Господи, прости нас, грешных.

Апостол Павел говорит нам: «Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе»[37]. Все может христианин. А нам кажется, что мы ничего не можем, мы не способны, мы оправдываем свою леность, косность, духовное очерствение тем, что мы греховны и слабы.

Да, греховны. Да, слабы. Да, ни на что не способны, но силой Божией способны на все! Вот в чем мы должны стоять твердо. Мы приходим сюда, чтобы помолиться, чтобы подойти к Святой Чаше.

Апостол Павел учит нас, что горе тому, кто подходит к ней не готовый! А мы должны готовиться по–настоящему. Недостаточно прочесть молитву перед причащением, надо еще и сердцем подготовиться, подумать о том, что ты идешь на Тайную Вечерю. Если вы готовитесь к встрече с каким‑то важным для вас человеком, вы ведь заранее думаете об этом, вы волнуетесь, ваше сердце трепещет от ожидания этой встречи. А здесь мы идем, чтобы встретиться со своим Господом, а получается так, что накануне мы как попало проводим время, может быть, совсем неподобающим образом, приходим как бы заодно и причаститься: без благоговения, без подготовки, я уж не говорю про воздержание, про пост. Кто как может!

Если ты болен, немощен, преклонного возраста — всегда может найтись какая‑то форма воздержания; всякое воздержание полезно человеку.

Апостолы всегда говорят нам о том, что человек должен трудиться для Господа. Значит, делать с любовью все, что нам выпадает по нашей земной должности, призванию, служению, месту, семье и обществу. Но мы вечно полны вздыханий, нам всегда не нравится то, что делаем, и мы говорим: вот если бы я другое дело делал, — делал бы его хорошо. Но, как сказал нам Господь, неверный в малом и в великом будет неверен[38].

Господи, прости нас, грешных.

Вот примеры двух апостолов перед нами, которые прежде всего думали о Господе, а потом о себе, прежде всего думали о людях, а не о себе. А у нас все наоборот. Себялюбие нас душит.

Как же нам у них учиться? Надо прежде всего внимательно всматриваться в образы святых апостолов. А как всматриваться? Почти у всех у вас есть Священное Писание — читать и размышлять над ним, молиться и учиться читать в словах Деяний апостольских и апостольских Посланий. Ведь это с помощью них через века передавалось нам Слово Божие. И если мы будем относиться к этому беспечно, равнодушно, без любви и внимания, останется духовное сокровище для нас тщетным и пустым. Оно не будет действовать на нас. И получится, что мы нищие богачи — люди, которые все имеют, но ничем не могут воспользоваться.

А сейчас принесем Господу глубокое покаяние за все свои дела, мысли и чувства, за свою вину перед близкими, перед родными, перед теми, с кем приходится жить и трудиться. Попросим прощения у всех, особенно если вы с кем‑то поссорились, ибо без этого нельзя причащаться, нельзя подойти к Святой Чаше, потому что злое сердце не может принять святыни.

Господи, прости нас, грешных.

12 июля 1986 (?)

«…славе предшествует смирение» (День памяти преподобного Сергия)

Сегодня мы будем причащаться в день нашего общего покровителя преподобного Сергия. Он, может быть, здесь бывал, ходил по этой земле. Для нас он близкий, как бы родной из преподобных. И желая принять Святые Тайны, чтобы уподобиться, приблизиться к Господу, мы должны посмотреть на свою жизнь, которая оказывается особенно недостойной, когда мы сравниваем ее с жизнью преподобного.

Вы помните, что когда незадолго до смерти он причащался, его близкий ученик видел огонь, который пылал в Чаше. И как бы преподобный Сергий причащался огню. Почему им было дано видеть это? Потому что он и действительно глубоко благоговел перед святыней — и это им открылось. А нам открывается мало, потому что у нас нет этого благоговения. Мы плохо готовимся к принятию Святых Тайн.

Вы все помните также, что с юных лет преподобный Сергий так любил Господа, что время, которое другие дети посвящали забавам и играм, он проводил в молитве; он часто уединялся в своей комнате, для того чтобы стать перед иконой и призвать имя Господне… Ребенок! Можно сказать дитя! — и имел такую любовь к Господу. А мы, прожив уже многие годы, не имеем и малой толики этой любви. Поэтому нам приходится побуждать себя к молитве, как бы пробуждать! Другого выхода нет. Заставлять себя надо, иначе душа наша совсем расслабится.

Вы помните, что преподобный Сергий, когда был отроком, занимался крестьянским делом, ухаживал за лошадьми, хотя он был боярский сын. И надо сказать, что это запечатлелось в нем на всю жизнь: он был человек простой, скромный, смиренный. Это как раз то, чего нам всем не хватает. Мы все полны самолюбия, гордыни, мы всегда хотим себя поставить на первое место, на верхнее место — свою волю, свое желание, свой каприз! Не дай Бог кто‑то нас немножко унизит — и у нас все вскипает!

Преподобный Сергий с детства испытывал трудность в грамоте. И Господь помог ему: чудесным образом благословение старца принесло ему уразумение грамоты. Но до этого он с терпением нес (будучи опять‑таки мальчиком) вот это унижение. С терпением и смирением. Как это трудно! Как трудно нам иметь терпение даже к собственным немощам!

Господи, прости нас, грешных.

Опять‑таки, вы помните, что ему хотелось жить уединенно, предаться молитве, оставить все, что его окружало в мире, дом (в общем, достаточно богатый). Но родители просили, чтобы, пока они живы, он оставался с ними. И он себя переломил и остался — только из уважения к родителям. Теперь вспомним о своих родителях, об отце и матери. Чего больше было у нас по отношению к ним: уважения или причиненных им огорчений, упреков, непослушания, недостатка нашей любви? Если взвесить на весах, то мы, наверное, причиняли огорчения своим родителям больше, чем радости. А те из нас, у кого родители уже умерли, забывают о том добром, что они им дали, забывают о них молиться.

Господи, прости нас, грешных.

Когда преподобный Сергий ушел в лес, он, конечно, жил там не без искушений. И слышал он голос в сердце: уйди отсюда! Что ты будешь тут пропадать, в этом лесу, один, никому не нужный! Были у него темные бесовские искушения, но он устоял. Конечно, у каждого из нас бывают искушения; может быть, не такие сильные, как у преподобного, ибо мы люди более слабые. Но все‑таки давайте вспомним, какие у нас были грязные мысли, нехорошие чувства, зависть, подозрительность, недоброжелательство, бесконечные осуждения друг друга, мысли блудные, даже хульные и просто пустые мысли, уводящие нас от Бога куда‑то в темноту; мысли, которые посещали нас и на молитве, и в храме, и в любое время, когда мы могли как раз думать о хорошем. И вот вместо того, чтобы побеждать их с Божией помощью, мы эти мысли принимали, и они в нас жили.

Кто не воюет, тот не побеждает. А как воевать, если мы даже не понимаем, что это наш враг. Если к нам приходит мысль кого‑то осудить, кого‑то унизить, чей‑то грех выставить напоказ, нам не приходит даже в голову, что это зло, которое надо вымести из души, — нам кажется, что так и должно быть. Ведь все люди осуждают друг друга, каждый ищет своего, своей корысти… Бывает так, что, как говорят иногда, человек человеку волк — каждый старается урвать свое, старается найти свою выгоду, потоптать другого. Есть такое в жизни? К сожалению, есть! Можем ли мы подражать этому? Ни в коем случае!

Наша жизнь, наша христианская жизнь должна быть другой! И пусть нам от этого будет труднее — зато Господь будет за нас и с нами… Пусть успех имеет человек бессовестный, наглый, лживый, злобный, мстительный. Но нам дорого то, что мы отвергаем ложь, отвергаем злобу, отвергаем мстительность. Тогда мы дети Божии. Что лучше: быть детьми Божиими или идти вслед злу? Надо выбрать, надо решиться. И никогда не поздно, пока мы еще дышим, живем — время еще не прошло, потому что Господь ждет каждого из нас.

Преподобный Сергий вечерами ходил по кельям. По монашескому правилу в определенное время полагалось читать молитвы, книги, пребывать в молчании. И проходя мимо келий, он слышал: если кто из иноков болтает, сидя там с кем‑нибудь, он просто постучит им в дверь и идет дальше – он напоминал им, что не время празднословить. Мы не иноки, но для нас празднословие тоже страшно опасно и вредно. Пустой болтовни в нашей жизни так много, что, кажется, зачем только язык нам дан!

Господи, прости нас, грешных.

Бывали случаи, когда в монастыре преподобного не хватало хлеба, не хватало самых необходимых вещей. И многие монахи роптали, проявляли недовольство, но преподобный говорил, что всегда Господь нас выручит. Значит, у него была надежда. И она всегда оправдывалась. А у нас часто нет надежды, и мы впадаем в уныние. Отчаиваемся! Ропщем!

Вот посмотрите, прошло уже столько веков, почти 600 лет! А он для нас как живой, так же молится за людей своих. Вот это была действительно сила духа — до сих пор он жив. Не просто жив у Бога, но и у нас жив. Так и нас Господь призывает к этой силе: соберите силу духа! А как можно это сделать? Добром, молитвой, трудом. Он всегда трудился, трудился своими руками! Ему всегда была чужда леность.

Господи, прости нас, грешных, за нашу праздность, распущенность, расхлябанность.

Он, как отец, заботился о своих братьях, о монахах! Он переживал за каждое их нестроение, за каждую трудность. Почему? Потому что прежде всего это была его семья. И монастырь был его семьей. Но у каждого из нас или была семья, или она есть, или есть просто близкие люди, но мы о них мало потрудились и позаботились.

Господи, прости нас, грешных, за вину перед нашими мужьями, братьями, сыновьями, родными, близкими — их грехи в какой‑то степени и наши грехи.

Я знаю, как многие из вас приходят ко мне, и мы вместе скорбим о том, что «он» либо пьет, либо ведет распущенный образ жизни — в общем, ломает свою жизнь и жизнь своих близких. Конечно, это его грех, грех вашего мужа, сына, брата. Горько все это знать. И мы каемся сегодня за них, поскольку они не пришли сегодня сюда. И еще каемся в том, что есть и наша вина в их грехе: чего‑то мы недосмотрели, чего‑то не сделали, где‑то не постарались, что‑то упустили! Потому что, когда люди живут вместе, все очень тесно переплетается…

Так, глядя на жизнь преподобного и сравнивая ее со своей грешной немощной жизнью, мы видим, как сильно мы отстали! А ведь он тоже был такой же, как и мы, немощный, с болезнями, с всевозможными человеческими слабостями, но силой Божией он многое преодолел.

Господи, помоги нам научиться от таких людей жить по–Божиему.

Кто из вас не хочет быть счастливым хоть в последние годы своей жизни! И у нас в руках есть ключ от счастья! Кто это? Господь. Что это? Вера! Что это? Молитва! Любовь! Надежда! Вот это вложим в свое сердце, и тогда мы будем все счастливы под Божией рукой, под Божиим благословением.

Господи, прости наши прегрешения, словом и делом…

8 октября 1986

Имейте любовь между собою

Вы все знаете, что дом Божий, куда мы собираемся на молитву, потому и дом Божий, что сюда к нам приходит Господь, а мы приходим для встречи с Ним. И это создает Церковь Христову. Церковь Христова — это место, где пребывает на земле Господь Иисус. Церковь Христова — это мы сами, объединенные силой Духа Божия, любовью Христовой и любовью между собой. Когда мы приходим к Тайной Вечере, которая есть самый важный знак Церкви, мы должны вспомнить, что говорил Спаситель на Тайной Вечере, которую Он сам совершил во время земной жизни. Он сказал: «Заповедь новую даю вам: да любите друг друга, как Я возлюбил вас»[39]. Если раньше Он говорил, что Он создаст Церковь на камне веры Петра, то здесь Он добавляет, что Церковь должна жить новой заповедью. И еще говорил Он: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою»[40]. Вот самое главное, самое незыблемое и прочное основание! И казалось бы, мы должны с радостью войти в это Царство, подойти к этой Святой Трапезе! Но мы не сразу идем к Чаше, а сначала идем к кресту и к Евангелию, потому что, по слову апостола, мы оставили свою первую любовь, потеряли то, что в самом начале было в нашем сердце, то, что действительно делает нас подлинными членами Церкви. Церковь не стоит без веры и любви.

Господи, прости нас, грешных, что мы обо всем этом забываем и приходим в церковь только для себя, чтобы успокоиться, чтобы вымолить себе мир, защиту, благополучие.

А ведь что самое главное? Что есть Господь и Его мир! Нас через некоторое время на земле не будет, а дело Божие будет совершаться всегда! Не мы — главное, а дело Божие. И мы можем Господу на Его любовь ответить тем, что будем создавать, укреплять Его Церковь, служить ей, а значит, служить друг другу.

Каждый из вас имеет родных, близких, семью, окружающих людей, соседей — тех, с кем приходится быть рядом, работать. Вы все перед ними свидетели и представители Церкви Христовой. Значит, каждый из вас — своими словами, поведением, отношениями — служит Богу. Служит, потому что показывает миру, что такое быть христианином. Вернее сказать, каждый это должен показывать миру. Но не показываем ли мы миру обратное?..

Господи, прости, что в нас гораздо больше иной раз бывает и сухости, и жестокости, и себялюбия, чем в иных людях, которые вне Церкви.

Каждый церковный человек — а вы все церковные люди — должен нести в себе этот дух, чтобы его чувствовали окружающие. И тогда мы действительно послужим Богу.

А мы не только не служим Ему, а, наоборот, можем оскорбить Его дело, унизить в глазах людей. Сколько было христиан — тысячи и миллионы, которые позорили имя христианское? Сколько было такого, что людей отталкивало от веры. Кто отталкивал? Не вера, а верующие люди, христиане. Вот эта горькая правда должна в нас пробудить чувство великой ответственности перед людьми, перед миром и перед Господом, Который послал нас в эту жизнь.

Вы все хорошо помните, что молитва наша, драгоценная молитва Господня, которую мы все повторяем ежедневно, начинается не с «подай, Господи», а со слов «да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя» — значит, мы хотим прежде всего, чтобы Божие совершилось, а для этого мы должны Ему помочь, ибо Он хочет, чтобы мы были Его соучастниками.

Кто свидетель Божий? Человек, в котором живет любовь к Богу. Любовь к Богу живет вместе с молитвой. А как у нас с молитвой? Нам трудно! Мы как будто камни собираем, как будто нам надо тащить что‑то очень тяжелое — вот такова наша молитва.

Господи, прости нас, грешных.

Человек, который несет в себе веру, должен ее любить и знать. Мы знаем плохо Священное Писание, мы нерадивы и ленивы к этому. Мы нерадивы к святыне. Господь дает нам Себя! А мы к встрече Святой Чаши, к причастию готовимся плохо. Вспомним, кто вчера как проводил время. Далеко не все чувствовали, что вот завтра у меня святой день. Для чего надо читать молитвы к причастию? Для того чтобы настроить душу. Мы этим пренебрегали.

Когда человек хоть один день попостится накануне причастия, он уже чувствует, что что‑то в жизни изменилось. Уже и тело начинает участвовать в этом. Но мы этим пренебрегаем. Иногда и на один день нам не хватает сил и рвения.

Когда мы готовимся прийти в храм к исповеди, хорошо было бы нам проверить свою совесть. Но мы ленимся заглянуть в собственную жизнь, в наше прошлое.

Господи, прости нас, грешных.

Я уже много и много раз говорил вам, что в доме молитвы, особенно во время литургии, должна быть глубокая тишина. А как ее сохранить, когда многие этого не понимают? Заходят посторонние люди, которые бывают редко в храме, не знают, как себя вести, разговаривают, ходят, идут к ящику, возвращаются назад — не будем же мы их всех одергивать и оговаривать. Как же тут быть? Как помочь? Когда человек войдет и увидит, что все во время освящения Святых Даров стоят на коленях и молятся, у него (во всяком случае, у большинства) язык не повернется разговаривать, он перестанет ходить, увидев, как мы все сосредоточены. Но этого у нас не бывает.

Храм Божий — это дом, который мы любим, и это дом молитвы. Для чего украшается храм? Не потому что Богу нужна позолота, а чтобы мы видимым образом проявили нашу любовь к святыне. Для того чтобы поддерживать и украшать храм, нужны наши общие усилия. Свеча, которую вы ставите, есть жертва церкви — на эти свечи она содержится и украшается. Это ваш храм, поэтому приходящий человек всегда, если у него есть малейшая возможность, должен поставить эту свечу как свою малую, ничтожную жертву на храм. Это долг христианина. Так же, когда вы берете просфору и даете свою малую жертву к записке о живых и усопших — это не значит, что вы платите, как в магазине, за эту молитву. Нет. Мы молимся и так. Но когда вы подаете просфору с запиской и с деньгами, вы жертвуете на храм. И все, что в нем украшено, убрано, приготовлено соответственно дому молитвы, — все это сделано на ваши малые деньги. И этим также не надо пренебрегать. Когда мы об этом забываем, мы не радим к нашему дому и дому Божию. Простые вещи, но нужно всегда их иметь в виду.

Господи, прости нас, грешных, за то, что мы об этом забываем.

Я начал с того, что признаком настоящей Церкви является взаимная любовь между людьми. Вот у вас есть мужья, жены, дети, родители, друзья, близкие. Как мы с ними живем?! Если человек придет и проверит семью каждого из нас, найдет ли он там дружелюбие, доброжелательность, любовь и поддержку друг друга? Чаще всего у нас наоборот: война, ревность, зависть, даже соперничество, которое бывает часто между мужем и женой, — они как бы ведут некий спор: кто обязательно будет главенствовать, чья будет правота. И война эта идет смолоду до престарелых лет. И потом люди убеждаются, что они прожили в постоянном соперничестве друг с другом. Какая же это любовь? Если любящие не могут мирно жить между собой, то что говорить о прочих.

Господи, прости нас, грешных.

Мы все связаны во единую Церковь не только узами родства, но и узами принадлежности к этой Церкви. Поэтому, если ты знаешь, что страдает твой брат или сестра, страдает или нуждается в твоем сочувствии, в помощи или просто в добром слове, ты должен стремиться ему помочь — это твой первейший долг. Мы должны относиться друг к другу так, чтобы никто из нас не чувствовал себя ни брошенным, ни одиноким, ни находящимся вне ограды. У нас, как говорит сам Господь, «Одно стадо и один Пастырь»[41] — это Господь. Но если стадо вместе, то, значит, каждый должен подать руку другому.

Как нам это трудно! Как мы нехотя протягиваем друг другу эту руку. Как иногда надо долго стучаться человеку, прежде чем мы откликнемся. Вспомним покаянно о тех людях, которым мы причинили обиду, боль, огорчение, которых мы, может быть, оттолкнули своей холодностью, своим равнодушием, своей черствостью!

Еще раз повторяю: Церковь, которая не имеет добра внутри себя, — она не выстоит, она не настоящая Церковь.

Господи, прости нас за все, что отравляет нашу жизнь, за безумные, нелепые, смешные мысли, за зависть, гордость, тщеславие, всевозможные нечистые богохульные помыслы.

Виновны мы перед своими близкими, перед семьей, виновны, может быть, и перед своими детьми, если мы что‑то в них не вложили; перед своими женами, мужьями, если мы посягали на чистоту и целостность брака, который свят; если мы, может быть, не дали жить детям, которые должны были по воле Божией родиться. Во всем этом мы каемся.

Мы должны сегодня внутренне решиться и твердо стоять, чтобы быть лучше других, чтобы исполнилось на нас слово Христово: «Так да светит свет ваш перед людьми, чтобы видели ваши добрые дела и прославили Отца вашего на Небесах»[42]. Чтобы на работе люди, знающие вас, захотели быть похожими на вас, захотели бы вам во всем подражать, видели бы в вас образец, идеал для жизни — вот тогда действительно мы послужили бы Господу, тогда действительно мы были бы настоящими членами Его семьи, то есть Его Церкви. Как это было бы драгоценно и важно! И как этого у нас мало!

Мы много раз говорили о своих грехах, молились, думали. И много раз, поднявшись вверх, мы снова падали вниз. Поэтому на этом пути нужно терпение и глубокое стремление к тому, чтобы найти помощь Духа Божия. Вот когда совершится полный переворот и все станет по–другому. Тогда зло и грех как бы будут отсечены! И хоть мы всегда можем споткнуться, всегда можем проявить слабость, но все‑таки стена будет прочной, и никогда зло по–настоящему через нее не просочится.

Господи, прости нас, грешных. Ты дал нам залог счастливой дивной жизни, возможность жить с Тобой. Но в нас так этого мало, мы половину растеряли. Просим Тебя, Господи: восстанови, возроди нас снова и дай нам почувствовать, что Ты с нами и мы с Тобой.

Господи, прости наши прегрешения, вольные и невольные.

2 ноября 1986

Дай нам, Господи, силы возродиться!

Итак, дорогие мои, сегодня мы еще и еще раз приходим в эту небесную лечебницу, чтобы отдать себя исцеляющей, милостивой, любящей руке Господа, которая снова нас восстанавливает. Он нас принял, очистил, но мы испортили этот дар, затемнили его, запачкали свою одежду, и теперь мы к Нему прибегаем, чтобы снова возродиться! Слышите, что должно быть для нас главным? — возродиться вновь! Ожить! Но мы не можем возродиться вновь, если Сам Господь нам в этом не поможет.

Господи, дай нам силы снова стать настоящими христианами.

Как это важно — свидетельствовать о своей вере в своей семье, у себя на работе, всюду, где нас окружают люди. Мужчины и женщины, молодые и старые — все мы свидетели Божии. И когда мы уходим из церкви после молитвы, после богослужения, каждый из нас как бы несет на себе этот крест Божия свидетельства.

Господь дал нам жизнь, дал нам бесконечно много! — то, о чем мы забываем, то, чего мы чаще всего не ценим. Подумайте, кто может нам больше дать, нежели Он!

И самое главное — это то, что Он сделал нас близкими Себе, как бы породнился с нами! Кто породнился? Тот, Кто превосходит всякое наше воображение, Тот, перед Кем все миры — как песчинка, как ничто! А ведь мы — ничтожнейшая часть этих миров. Кто мы такие? Люди, которые сегодня есть, а завтра нас не будет. Потомки тех, которые прошли и о ком уже не помнят… Вот посмотрите на небо вечером и подумайте, как велик созданный Им мир и как мал человек. Как непостижим Создатель безмерной Вселенной и как велика Его любовь к нам, если Он приближается к нам и говорит с нами человеческим голосом через Христа, нашего Спасителя. Он потому и Спаситель наш, что соединяет нас с Вечным, соединяет с Творцом, соединяет с бесконечным Богом.

Как говорится в замечательном 8–м псалме: «Кто такой человек, что Ты помнишь его?! Не много Ты умалил его перед ангелами». И ответ на это дает нам апостол Иоанн, говоря: «Бог есть Любовь»[43]. Его любовь изливается на все творение и особенно на нас! На нас запечатлелись Его образ и подобие, и потому мы уже не такие ничтожные, не такие малые, не такие кратковременные. Мы тоже причастны Божией вечности, Божией любви. Чем мы можем воздать за этот свободный дар любви Божией? Только одним: быть Его свидетелями в этом мире.

А теперь взглянем на себя и посмотрим, каковы мы, эти свидетели.

Первое и главное свидетельство — это свидетельство веры и любви. Но как слабо у нас проявляется наша вера и как мало у нас любви! Что у нас господствует? Себялюбие, корыстные мысли и чувства; мы хотим всегда свое, всегда для себя, мы всегда замкнуты на себе.

Весь мир погружен во вражду, злобу, соперничество, в стремление одних людей унизить других. Мы же должны этому противопоставить совсем другое! Пускай нам это будет трудно. Наша жизнь должна отличаться от жизни других людей. Твердое терпение — вот что должно быть у нас. А мы ропотные, нетерпеливые и раздражительные.

В нас мало или вовсе нет сочувствия к другим людям— мы бываем холодны, равнодушны, завистливы, недоброжелательны!

Господи, прости нас, грешных.

Мы должны стремиться помогать друг другу всем, чем мы можем. Но мы стараемся отвернуться друг от друга, чтобы не было у нас лишних забот, лишнего бремени.

Мы должны жить в дисциплине души и тела! Ей помогает и пост, и всякого рода другое воздержание. Мы же, напротив, ленивы, распущенны, невоздержанны. Язык наш молотит, как ему вздумается. И мы не радеем, не хотим собраться, чтобы Господь помог нам твердо идти по своему пути.

Мы должны быть в чистоте сердца, ибо «чистые сердцем Бога узрят»[44]. Наше сердце полно всякой грязи, мелкого тщеславия, хранимых обид! Недоброжелательства, нечистых блудных и хульных помыслов, сомнений и подозрений по отношению к людям! Нам все кажется дурным, злым, низким — таким, какими, вероятно, мы являемся сами.

Господь нам открылся как Бог правды. Сколько же, напротив, у нас всякой неправды, несправедливости, всякого искажения, лукавства, клеветы.

Господи, прости нас, грешных.

В нашем нежелании хранить заповеди, твердо исполнять свой христианский долг проявляется наша величайшая неблагодарность Господу… Ведь мы все имеем. Люди, которые не имеют веры, которые сознают, что они живут короткую жизнь и потом все кончается, они не имеют ни смысла, ни цели; они думают, что трудятся для детей, которые также будут только прахом, только пищей для земли и разложения; они в сущности не знают, где добро и где зло, как человек должен поступать, а как не должен; они вынуждены гадать об этом, прислушиваться к смутному голосу в глубине души, спорить о том и о другом. Нам же все явлено! Нам все дано и все открыто! И получается, что это бесполезно, бесплодно, что мы не в состоянии принять великий дар и жить как христиане.

Конечно, таких недостойных чад, как мы, Господь не должен был бы принимать. Но вот сегодня мы собрались и знаем о чуде любви Божией. Как блудный сын, который хотя и все промотал и был неблагодарен отцу, пришел, и отец его все равно принял, так Он принимает и нас. Только на это у нас надежда, потому что справедливость против нас, правда против нас! Мы можем сказать, что мы недостойные христиане, что мы плохие христиане. У нас есть только одна надежда — Отец Небесный, Который принимает Своих детей из милосердия, из сострадания. Вот и сегодня все скажем:

Господи, не по делам нашим суди, а по Твоему милосердию. Не по правде и справедливости, потому что по правде мы себя уже осудили, а суди нас по благодати Твоей. И самое главное: дай нам, Господи, силу возродиться!

Сегодняшний день — это день вашего причащения, когда каждый из вас приступает к великой святыне, к Тайной Вечере Господней. Это день праздничный, день особенный, день необычайно важный. Кто эту благодать воспримет, того она будет возрождать, преобразовывать, на того она будет действовать! И мы знаем: кто истинно верует, тот это познает на себе.

Воззовем сегодня к Господу и скажем:

Господи, прости, смой, очисти, сделай наше бывшее как небывшим, вложи в нашу волю твердое желание жить по–христиански. Пусть в языке нашем не будет зла, в мыслях наших не будет тьмы, пусть в сердце нашем будет добро! Пусть мы будем владеть собою и не выпускать темного, которое зарождается в нас.

Господи, прости нас, очисти и благослови.

16 ноября 1986

«Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные»

Итак, снова Господь собрал нас для того, чтобы мы могли принять участие в Его Тайной Вечере, с Ним соединиться, к Нему приблизиться — настолько, насколько мы можем по своей человеческой немощи. На самом деле это есть главное, к чему стремится человек.

Есть закон тяготения, когда большие тела притягивают к себе маленькие. Это закон физических тел. Но есть великое тяготение Божией любви: Господь как единое солнце, которое все к себе притягивает, все существа, и конечно, прежде всего человека. И человек — грешник он последний или праведник, верующий он или неверующий — в равной степени имеет в себе жажду единения с Господом. Только один это понимает, отдает себе в этом отчет, а другой не понимает, томится, находится в смятении, в неуверенности, не может себе объяснить, почему ничто на свете не удовлетворяет его, почему, достигая какого‑то результата, он все равно куда‑то стремится! И человек, настоящий человек, никогда не может успокоиться и остановиться, потому что беспредельно его стремление к Богу, к своему Творцу. В этом вся тайна человеческой жизни, ибо Господь создал нас для Себя.

Но мы, по великому счастью, по незаслуженной благодати, получив от Него ответ, узнав, что же это за стремление в нашем сердце, куда оно нас влечет, — мы сегодня приходим и говорим:

Господи, Ты наша первая и последняя любовь, Ты Тот, ради Которого мы живем, в Котором живем, к Которому стремимся, Которым дышим!

И Господь отвечает нам: «Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные» — а это все мы — «и Я успокою вас»[45] — то есть дам покой и мир вашему сердцу. Только Он один может дать покой нашей встревоженной бесприютной душе. Но раз мы это знаем, значит, мы должны пойти за Ним! Вернее, пойти навстречу к Нему. И когда выносится Святая Чаша, когда Господь устами Своего служителя говорит «Приступите»! — мы идем и приступаем.

Пусть каждый из вас подумает: ведь ученики были первыми, кто приступил к Святой Чаше, — но они тоже были слабы. А мы идем еще слабее их. Уж если Фома сомневался, если Петр отрекался, если Иоанн и Иаков искали первенства, то мы‑то с вами — как можем мы подойти к этой Чаше?!

Многие учители Церкви размышляли, задавали себе вопрос: «Подошел ли к Чаше Иуда?» Ответ точный не найден. В Евангелии ясно не сказано. Скорее всего нет. Скорее всего, он ушел прежде, чем Господь взял эту Чашу. Но ведь могло случиться, что и он подошел. И это для нас горькое напоминание о том, что Господь говорит: «Придите все!» Поэтому мы молимся: «Не лобзание Ти дам, яко Иуда».

Тайна причастия заключается в том, что в этот момент мы призваны пережить Вечерю Господню, пережить полное с Ним соединение, пережить вхождение в сердце Божие, в необъятное сердце любящего нас Господа. И мы входим в это чистое, горящее сердце, полное любви к нам, неся свою грязь, свою пыль, свой мусор, искаженные, обезображенные и недостойные, согнутые под грузом бесконечных забот, отягощенные леностью, терзаемые изнутри то злобой, то страстями, то завистью.

Господи, как можем мы подойти к Тебе и приступить к Святым Твоим Дарам?! Наша благодарность к Тебе велика, но чем же мы все‑таки отплатили Тебе на самом деле?

Что мы сделали для Господа, мы, христиане, любящие Бога, которые получили от Него все! Что мы сделали? Мы предали Его имя позору. Мы нарушили христианское звание. Мы перед всеми людьми, с которыми нам приходится иметь дело, показали, что, оказывается, христианин — такое же жалкое, немощное и греховное существо, как и всякий прочий! Вот почему в Писании есть такие пронзительные, обличающие слова, что «из‑за вас имя Божие хулится среди язычников»[46]. Как это легко понять! Мы все знаем, что люди: наши родные, братья, сестры, соседи, сослуживцы, знакомые – все, кто знает, что мы носим на теле знак Христов, — все они смотрят: что же от нас исходит — добро или зло? Являемся ли мы, мужчины и женщины, апостолами Христовыми среди людей? Нет, и еще раз нет. Не апостолы, а те, кто отдает веру на посрамление и позорит ее.

Господи, прости нас, грешных. Прости нас за то, что мы — верующие, но так мала наша вера; мы — молящиеся, но так слаба наша молитва!

Мы церковные люди, но не имеем ревности к церкви, и саму церковь, сам храм превращаем нередко в базар и в место пререканий, склок и взаимной неприязни. Мы, получившие Слово Христово о любви, забыли, что это такое, потому что постоянно полны зла, недоброжелательства, зависти, превозношения, гордыни, раздираемы мелкими ничтожными страстями, похожими на каких‑то маленьких паразитов, которые разъедают нашу душу.

Есть бактерия, которую называют палочкой Коха, от нее происходит болезнь туберкулез; глазом ее нельзя увидеть — только в сильный микроскоп; однако, когда она поселяется в легких у человека, она постепенно их разрушает, они начинают кровоточить, и если эту бактерию не вывести оттуда вовремя, человек погибает. Так и в нашей душе бесчисленное количество маленьких, мерзких бактерий, которые все разъедают, все разрушают, если мы вовремя не спохватимся.

Почему я привел в качестве примера именно это маленькое существо? Потому что оно самое опасное! Потому что любой хищный зверь не так опасен, как невидимый глазу возбудитель чумы или еще какой‑нибудь страшной болезни. Потому что маленькие незаметные грехи проникают в нас незаметно и начинают делать свою ядовитую работу. Мы духовно заражены, греховно зачумлены! Нас разъедает душевная проказа! И вы все хорошо знаете, что я не преувеличиваю, потому что куда бы мы ни шагнули (сделаем хорошее — тут же нас охватывает гордыня, ошибемся – тут же впадаем в отчаяние) — мы всегда поступаем исходя только из самолюбия, самости, эгоизма.

Косные, невоздержанные на язык, невоздержанные на чувства, очень легко поддающиеся раздражению, пустому возмущению; вечно клокочет у нас в душе какое‑то мелкое недовольство всеми и всем, что нас окружает. Поэтому мы как бы погружены вот в этот раствор грязи— мы в нем живем и не вылезаем из него, мы так привыкли, что нам уже хочется жить в этой грязи! Я не преувеличиваю. Вспомните, как иногда хочется обидеться, поссориться! Мы сами иногда провоцируем и вызываем столкновения, семейную брань, взаимное недовольство! Больше того, мы начинаем уже скучать, когда у нас все тихо и мирно. Пустая душа, просто пустая, которая не может жить в мире, — ей требуется это гадкое развлечение в виде измывательства над другим.

Господи, прости нас, грешных.

И ведь мы живем не в лесу, не дикие люди. Все нам дано: Слово Божие, таинства Церкви, которые нас могут оживотворять, если только мы этого захотим. Но мы нерадивы. Человек, который вложил Священное Писание себе в сердце —тот сразу ясно знает, как ему поступить. Человек, который читает его, заглядывая раз в месяц, — как он может знать?! Если он будет каждый раз снимать книжку с полки и смотреть: где тут сказано, как ему поступить, так или иначе? — конечно, он ничего сразу не найдет. Не знающий Слова Божия ввести его в свою жизнь не в состоянии. То же самое касается и богослужения! Мы ходим годами и иногда не знаем, о чем читается, о чем поется, для чего все это делается.

Наше участие в храме — это участие в общей молитве. И я уже неоднократно говорил вам, что таинства Церкви, в том числе самое великое таинство — освящение Святых Даров, литургия, евхаристия — совершаете вы сами руками священника. И не было почти ни одного случая, чтобы в момент, когда мы молимся от вашего лица, призывая Дух Божий на Святые Дары, на престол, на всю собравшуюся Церковь, люди не начинали бы ходить, разговаривать, передавать свечи, даже просто выходить из храма по какой‑то нужде… Можно подумать, что освящение Святых Даров идет 10 часов, что уже не хватило никаких сил. Оно всегда, даже при самом протяжном пении, занимает не больше 10–15 минут. И если мы относимся к нему так неблагоговейно, то это от невежества. А быть невежественными нам, живущим здесь, где полно храмов, верующих людей, грамотных книг, непростительно. Все есть, только ничем не пользуемся!

Господи, прости нас, грешных.

Когда мы приходим в храм, наш долг его поддерживать. И мы иногда забываем, скажем, взять просфору. Просфора — по–гречески означает приношение – она и есть приношение Церкви. Когда вы заказываете просфору, это стоит несколько копеек, вы отдаете свое приношение в Церковь, это ваш церковный долг. А нам кажется, что это нечто необязательное. Своими руками мы держим и содержим наш дом молитвы. И там, где люди действительно сознательные, они сами все это делают. У нас по нашей немощи так заведено, что когда ты подаешь записку о живых или умерших, ты приносишь малую, ничтожную жертву для того, чтобы внести свой маленький, посильный вклад, свою лепту в храм Божий. И к этому мы тоже относимся небрежно.

Вот так и получается: к храму мы небрежны, к молитве— косны, к добру — ленивы, ко злу — расположены очень легко, всегда готовы всякое зло принять, и оно быстро к нам прилипает. Взглянем теперь еще раз, что же такое у нас выходит! Когда Господь зовет нас на Трапезу, мы идем к Нему духовно хромые, кривые, сухие, гноящиеся, прокаженные — просто какой‑то духовный лазарет! Вот что мы из себя представляем. И это есть воинство Христово, стадо Божие, лучшие люди, которые должны бы светить миру, чтобы люди говорили: вот каковы христиане? Это наш позор, наша печаль и наш грех перед Господом и Спасителем.

Господи, прости нас, грешных.

Но остается чудо, великое чудо Его любви. Он принимает нас полуживых, духовно больных и продолжает говорить: придите ко Мне, придите ко Мне не только труждающиеся и обремененные, но и обремененные своими грехами. Я снова принимаю вас. С неистощимым терпением, с неистощимым милосердием, с неистощимой щедростью Господь вновь зовет сегодня нас.

И мы приходим и говорим:

Господи, допусти, сделай так, чтобы наше участие в Тайной Вечере сегодня не было нам в осуждение, но стало приобщением к вечной жизни.

30 ноября 1986 (?)

Обратимся сердцем к Богу, и родится в нас Христос (Рождество Христово)

Мы пришли сегодня причаститься, соединиться с Господом в день Его Рождества, когда Он родился на земле, для того чтобы стать одним из нас, одним из смертных людей, чтобы пережить с нами все человеческие страдания, разочарования, горести, одиночество, смерть— все! Пережить все, кроме греха. Для нас с вами это начало новой жизни. Бог входит в обычное, простое, земное, в обыкновенную человеческую жизнь, значит, она уже перестает быть простой, перестает быть земной и обычной. Она становится освященной. И когда к нам приходит это ощущение — оно и называется рождением в нас Господа.

В этот день мы должны все вместе молиться о том, чтобы Господь в нас родился, и мы родились для новой жизни. Это будет второе рождение. Ведь Он сам ясно и точно сказал, что тот, кто не родится второй раз, тот не может войти в Царство Божие.

Что значит «родиться второй раз»? Не всем это было понятно. Представьте себе человека тяжелобольного, прикованного к постели, живущего месяцами в больнице; но вот какими‑то особыми чудодейственными лекарствами этого человека поднимают на ноги. И он, у которого ноги не двигались, глаза еле смотрели, руки были слабы, в теле он чувствовал боль, и каждая часть его тела была как будто обвешана гирями — вдруг он почувствовал легкость, силу, радость жизни! Вот тогда и говорят, что «он второй раз родился». Иной раз бывает так: человек испытывает острую опасность, его жизни что‑то угрожает, но потом, благодаря Божию заступничеству, он от нее избавляется. Я знал людей, которые оказывались в тяжелых передрягах, но потом им давалась жизнь… И они начинали жить как бы заново. Они заново рождались.

Человек, который для себя что‑то понял, открыл что‑то важное, что‑то пережил — он заново родился. Он на все смотрит по–другому. Для него и люди, и природа, и события его жизни, и книги, которые он читает, — все он видит другими глазами, во всем звучит совсем новая музыка! Звучит так, как будто у него открылись новые органы чувств, новые каналы для переживаний. Каждый из вас знает, что есть в жизни такие мгновения, когда мы как бы рождаемся заново. Поэтому мы все можем сказать, что да, Господь нас родил вторично для новой жизни.

Став христианами, мы уже родились для новой жизни. Но это возрождение является не разовым моментом переживания Божия присутствия, после которого вы начинаете идти по безводной каменистой пустынной дороге, где больше уже вас никто не сопровождает, не поддерживает, не указывает вам путь. Нет, время от времени это чувство второго рождения снова приходит к нам. И оно особенно важно в такие моменты, которые связаны с церковными праздниками или с собственными праздниками года: скажем, день твоего рождения или день ангела, — в эти дни нужно особенно молиться, чтобы Господь опять прикоснулся к тебе Своим как бы раскаленным языком пламени! — и все тогда преображается. Это совершенно особенное переживание. Этого надо ждать! Этого надо у Господа просить!

И вот Рождество Христово. Конечно, нам всем бесконечно дорого, что Господь родился, — и это было давно, две тысячи лет назад. Но ведь нам важно, что Он и теперь есть и что Он рождается ныне. Но когда мы это осознаем, когда мы это чувствуем, когда мы этому радуемся, невольно приходит мысль: а куда Он пришел? В какую жизнь? К кому?.. К нам, полным самолюбия, всяческого себялюбия, суетности, мыслей, наполненных самыми ничтожными, просто микроскопическими, ненужными, как мусор, вещами; к людям, которые не умеют обуздывать ни свои глаза, ни свой язык, ни свое сердце, ни свои чувства. К людям, у которых в глубине шевелятся самые низкие, пошлые и глупые чувства: зависть, осуждение, превозношение! К людям, которые не управляют ничем в своем теле и в своей душе. Начинаем есть — не можем удержаться, не знаем меры; все движения нашего тела — это леность, чувственность, блудные грехи — ничем не руководим, все пускаем на самотек. И вот это начинает выползать: в нас образуется сначала одна рана, и в ней заводится паразит, червяк, затем другая рана, третья, и в конце концов мы с ног до головы оказываемся покрыты этими струпьями, паразитами, этой гадостью, которая нашу душу превращает в комок недугов.

Можно все это очистить? Мы знаем, что нет. Мы с вами не дети (хоть тут есть с нами дети) и знаем, что происходит: человек очищает, а рана опять возникает. Какой же здесь выход? Выход у нас один. Господь говорит: Я — ваш Спаситель. Я возьму на Себя ваши грехи. Я Своей кровью смою всех этих паразитов, вымою, очищу вашу душу — только придите и принесите Мне ее. Как говорит Господь в Писании: «Сыне, даждь Ми сердце твое»[47]. Сегодня и мы с вами приносим свое сердце и говорим:

Господи, пусть Твой огонь выжжет в нас все злое, мерзкое, черное, дурное, неблагодарное. Пусть Дух Твой поселится в нашем сердце, чтобы мы становились носителями Твоего Божественного Духа, чтобы Он в нас сиял, от нас излучался во все стороны, чтобы люди знали, что в нас рождается Христос и что мы Его встретили и приняли.

И не нужно думать, что мы недостойны. Никто никогда недостоин, ибо к человеку Бог пришел не потому, что человек был этого достоин, а потому что Бог есть любовь! Любовь — это то, что изливается, что отдает себя, что обнимает всех! И Божия любовь обнимает нас и дает нам силу жить. Мы живем Им! Вот почему апостол говорит: «Не я живу, а живет во мне Христос»[48]. Потому что когда «я живу» — что я такое? Ходячее собрание душевных и телесных немощей. А когда «во мне Христос», то мы распрямляем плечи и говорим: да, через нас действовал Господь! И тогда не будет у нас ни гордости, ни самомнения, ни превозношения, а только чувство покаяния и благодарности. Потому что мы будем знать, что наши дары — это не наши! Это все от Него. Мы будем навсегда избавлены от всякого превозношения, от всякого риска слишком высоко взлететь, чтобы потом нелепо упасть вниз.

Итак, это главное. Я специально сегодня не перечисляю всех грехов. Потому что сегодня праздник. Не будем сегодня в этом копаться. Увидим только, что наша душа грязна, темна, она подобна тому вертепу, той пещере, где родился Господь. Он родился там, где люди, может быть, считали недостойным родиться: не в благоустроенном доме, не там, где мать и младенец окружены заботой, а на скотном дворе, на заднем дворе, по–нашему в сарае. Так вот, наша душа — это такой же сарай, в который также может прийти Господь, если мы этого захотим. Об этом будем молиться. Все остальное в сторону. Все остальное не имеет значения. Только верою в Иисуса Христа спасаемся.

Господи, приди и вселись в нас и очисти нас от всякой скверны.

7 января 1987

Трудитесь для славы Божией (День памяти Иосифа–Обручника)

Сегодня в праздничные дни Рождества Христова, в воскресенье, которое посвящено памяти Иосифа–Обручника, Иакова — брата Господня, и царя Давида. мы собрались для того, чтобы подойти к Святой Чаше.

Посмотрим на Иосифа, потому что каждый святой для нас является указателем жизни. Ибо Господь Иисус — это идеал жизни, а святые — это люди, которые в силу своих человеческих возможностей, ограниченности, немощей все‑таки достигали того, что шли по Божию пути. И эти люди проходили свой путь не без искушений.

Вы все знаете, что Иосиф был «смущен», узнав, что его невеста должна уже родить ребенка. Для него это было искушением. Старинные иконы и фрески очень часто изображают смятение Иосифа: он уходит куда‑то в пустынное место и сидит там опечаленный. Это нам напоминает о том, что всякое великое дело, всякое благое дело жизни, каждый большой шаг на пути к Царству Божию обязательно встречает препятствия, всевозможные «смущения» и искушения. Нас не должно удивлять, что эти препятствия встречаются и на нашем христианском пути. Напротив, становится тревожно и непонятно, когда все слишком гладко, все слишком просто и легко. Пример тому можно найти во всяком труде человеческом.

Если в этот труд вложено много сил, души, времени, если человек мучался в творческих муках, прежде чем он это сделал, вещь становится прочной, крепкой. Сделанное кое‑как, с легкостью — конечно, не устоит.

И сейчас мы просим у Господа прощения:

Прости нас, Господи, что мы не умеем различать искушения, которые нас посещают. Мы легко впадаем в уныние, в отчаяние, легко опускаем руки; в сущности, хотим, чтобы для нас все было слишком легко и гладко. Отсутствует воля к преодолению…

О чем же еще нам говорит жизнь Иосифа? Что он не захотел опозорить, ославить свою невесту. По тогдашним понятиям невеста, изменившая своему обещанию, считалась бесчестной. Ей было бы проще, с точки зрения отношения окружающих людей, родить от кого‑то самой, может быть, не будучи в этом виновной — это бывает в жизни; а то, что Она была уже обрученной невестой, — по тогдашним обычаям рассматривалось почти уже как брак. И Иосиф, конечно, мог возмутиться, разгневаться, прийти в ярость и выставить свою невесту Марию на позор и поношение людям, а может быть, даже обречь на какие‑то насильственные действия — в старину ведь за это могли и предать казни, хотя во времена Спасителя такое уже не практиковалось. Но он этого не сделал, а постарался как‑то тайно все это покрыть.

У нас же желание покрыть грех другого почти отсутствует. Напротив, мы жаждем выявить чужой грех, выставить его напоказ, всем рассказать, раззвонить! Позор другого человека доставляет нам часто постыдную радость! Мы даже готовы участвовать, когда кого‑то «побивают» камнями. Ну, пусть не простыми камнями, но камнями словесными, которые ударяют и ранят порой так же сильно, как обычные камни, поднятые с дороги.

Господи, прости нас, грешных.

Есть еще одна важная черта в жизни праведного Иосифа–Обручника. Он жил и умер тружеником. Значит, Господь выбрал Иосифа, чтобы Его названым отцом стал человек, который постоянно трудился. Поэтому, когда нам кажется, что призыв к труду — это что‑то формальное, надоевшее, уже как бы потерявшее смысл (нам постоянно все из разных соображений говорят: трудись, трудись, трудись), вспомним о том, что этот праведник трудился своими руками. Разумеется, наш теперешний быт освобождает нас от многих видов ручного труда; тем не менее, человек, который хочет трудиться, всегда найдет способ, как потрудиться, как избежать праздности. И если нам кажется, что этого нет, то это просто по нашей собственной лености и нежеланию.

К труду, друзья мои, относится и молитва. Почему молитва есть труд? Очень просто. Представьте себе, что вы хотите войти в дом, в какое‑то помещение, двери которого закрыты наглухо или замурованы! Но войти туда нужно. Как войдешь туда без труда? Обязательно придется какой‑нибудь киркой или ломом долбить в нем отверстие. А разве нет такой стены у нас в душе? Есть, это та стена, которая отделяет нас от Господа. Всегда надо помнить, что Бог близок! Он здесь, а мы далеки от Него. Вот такой парадокс.

И еще один важный момент из жизни Иосифа. В Евангелии мы находим слова Захарии, отца Иоанна Предтечи, слова самого Предтечи, слова матери Предтечи, Елизаветы, слова Пресвятой Девы Марии и разных людей, святых и обычных, добрых и злых; мы узнаем, что говорит Ирод, что говорит его сын, который казнил Иоанна Предтечу. Конечно, там есть слова и самого Господа, и разговоры Его учеников. Очень многие люди там произносят хотя бы по одной фразе: исцеленные больные, тайные и явные ученики, противники Господа — все говорят. В Евангелии говорят все! Радуются, славят Бога, спорят, возвещают, обличают, каются, как каялся Петр, как сказал Иуда: «Согрешил, предав кровь неповинную». Но есть в Евангелии один человек, который молчит. Это Иосиф. Иосиф Праведный. Иосиф, сын Давидов. Он не произносит ни одного слова. Он только выполняет волю Божию.

Какая великая скромность, какая сдержанность и готовность выполнять волю Божию. Он как бы совсем ушел в тень, отступил, предал себя целиком на Божие служение! Когда ему было открыто во сне, что он не должен смущаться рождением этого Ребенка, что это Ребенок особенный, что на Нем печать избрания и Он есть тот Избавитель, Которого предки Иосифа ожидали так долго, веками, он с радостью принял на себя это служение — быть названым отцом Спасителя. Но, смотрите, не возгордился, не превознесся! Ведь он мог себя считать как бы царским отцом! И уж что‑нибудь бы он сказал, но в Евангелии мы не находим его слов. Он молчал и делал то, что было нужно, то, что было необходимо. Привел Марию в свой дом, оградил Ее от разговоров и сплетен. Когда нужно было, повез Ее в Вифлеем, оберегая Ее на пути. Был рядом, когда Она родила Младенца Господа. Вместе с Ней пошел в храм, чтобы посвятить Дитя Богу. Был с Ней, когда пришли волхвы. Был с Ней, когда пришлось им бежать в Египет. Он был Ее хранитель и хранитель Ее Дитя.

В Писании показано, как это великое призвание осуществляется через необыкновенную предельную скромность! Он шествует всюду, как тень, как молчаливая тень. Но дело делает. Между тем, у нас с вами такое же призвание. Не удивляйтесь. Мы все в каком‑то смысле находимся на месте Иосифа. Ибо Господь, войдя в наше сердце вместе с нашей верой, став нашим сродником, как бы превратился в некую лампаду, которая горит в глубине нашей души, в некое дитя, которое надо оберегать.

И мы должны быть подобны Иосифу, чтобы ограждать, взращивать этот огонек, этот росток любви к Богу, веры во Христа. Иосиф трудился, чтобы оградить, и никакие грозные пророчества его не останавливали. У нас может сжиматься сердце от мысли, что с нами может что‑то случиться? Не всегда наша вера вписывается в окружающую жизнь. И Иосиф мог думать о своей будущей судьбе, когда вырастет Сын, Которому суждено потрясти мир, — может быть, вокруг все падут — а ведь старец Симеон так и предсказал: «Се, лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле»[49]. Значит, Христос станет камнем преткновения: одни поднимутся, а другие падут. Но Иосиф все равно продолжал свое дело.

А потом он бежал в Египет. Ночью во сне он увидел ангела, который сказал ему: «Встань, возьми Младенца и Матерь Его и беги в Египет»[50]. Вы скажете: не всем снам надо верить, мало ли что приснится. Но Иосиф настолько доверял Богу и сон был для него настолько явственным, что он не отличил его от яви. А раз Господь повелел, он выполнил это немедленно, тут же встал, собрался и пошел.

Вот так же и нам надо ограждать своего Господа в сердце от всякого… убийцы и врага. Кто же эти убийцы? Кто эти враги? Кто эти ироды нашей веры? Вы все их хорошо знаете. Всякий грех, всякое пустословие, распутство, осуждение, гнев, невоздержание – вот те ироды, которые хотят убить в нас огонек Господень, хотят его затушить. И когда мы чувствуем, что уж очень они напирают, надо сделать рывок и отсечь! – так же, как Иосиф бежал в Египет… К примеру, если есть у тебя друг (или подруга), и ты чувствуешь, что общение с ним явно наносит тебе вред и отводит от веры, лучше это общение прекратить! Конечно, это надо сделать тактично, но лучше это сделать, чтобы сохранить в себе маленький огонек веры.

Иосиф горько переживал, когда, будучи в Иерусалиме, потерял своего Сына. Вы все помните рассказ из Евангелия от Луки, как они пошли на праздник, было много народа, и двенадцатилетний Отрок пропал. Три дня Его искали по городу. Это еще одно напоминание о том, как легко потерять Господа. Почему мы Его теряем? Прежде всего, из‑за недостатка молитвы и, во–вторых, из‑за нашей суетности. Есть суета и суетность. Чем они отличаются? Суета —это значит, человек все свои мысли направляет на ничтожное, мелкое, временное и совсем не оставляет ни времени, ни сил тому, что является главным. Есть шкала ценностей у человека: есть вещи важнейшие, есть менее важные и так далее; здесь же у нас все перемешивается, и пустяки вылезают на первый план. А суетность — это другое. Суетность похожа на тщеславие: когда нам хочется показать себя, когда нам кажется, что человеческая честь и всевозможные человеческие похвалы — это самое важное и самое дорогое.

Как‑то я пришел к одному человеку, и он стал мне представлять своих гостей; он подчеркивал в каждом его чин, его звание, откуда он. Конечно, ничего в этом худого не было, но я чувствовал, что им двигала суетность. Разве это так важно? Это все равно, что пишут чины и звания на могилах, на памятниках. Мы будем перед Богом ценимы так, как мы есть, можно сказать, голыми, обнаженными!

Господи, прости нас, грешных. Тут и гордыня, и тщеславие, и честолюбие.

И, наконец, завершаю последним эпизодом из жизни Иосифа. Согласно древнему Евангелию, не вошедшему в нашу Библию, Иосиф умер, когда Спасителю было 19 лет. И он немало томился перед смертью, и не легко его душа покинула этот мир. Это означает, что и наш с вами переход далеко не всегда будет легким. Но это томление было снято с него его названым Сыном, Который держал голову Иосифа до тех пор, пока душа его не отлетела к Небу. Вот и об этом мы должны молиться: чтобы в конце нашего труда, в конце нашего пути рядом с нами был прежде всего Он, наш Господь и Спаситель. Очень важно об этом думать и помнить! Ибо правда всегда должна быть основой нашей жизни. А в данном случае правда заключается в том, что жизнь коротка, что она проносится очень быстро, и мы не имеем права быть беспечными, мы должны собирать все силы своего ума, души, тела, для того чтобы прожить ее достойно.

Господи, прости нас за то, что мы столько времени потратили зря! Прости нас за праздность, леность, пустословие! Прости нас, Господи, за то, что мы не готовились к встрече с Тобой, не очищали своего сердца от алчности, от блудных чувств, от желания властвовать, от всех страстей, которые нас грызут, как паразиты, как черви, и тем самым уродуют нашу душу.

Пусть наша душа будет крепкой и светлой, наша совесть чистой, наше отношение к людям будет исполнено добра, благожелательности, терпения, терпимости; пусть наш труд будет всегда во имя Господа. Трудишься на работе — во имя Господа, потому что это нужно людям; трудишься у себя на кухне — во имя Господа, потому что это нужно людям. Где бы ты ни находился: в больнице, в армии, в институте, на производстве – либо ты делаешь то, что в конце концов нужно, без чего обойтись нельзя, либо этого делать не нужно вообще. А поскольку ваш труд так или иначе необходим, будем трудиться со смирением, твердостью, мужеством, скромностью, как Иосиф–плотник, который был призван и который так просто принял на себя свое служение.

В конце я еще раз вам напомню рассказ евангелиста. Помните? Иосиф смущен, он хочет отпустить Марию. Во сне ему является ангел и говорит: «Не бойся принять Марию, жену твою»[51]. И дальше следуют такие короткие слова: «Он встал и просто сделал так, как повелел ему Господь»[52]. Не болтал лишнего, не восклицал, не ужасался, не ликовал, а встал — и сделал. Вот это прекрасный образец Божия труженика. Прошел по земле незаметным — остался в вечности. Остался хранителем Господа нашего Иисуса Христа. И мы с вами сегодня, идя к Его Святой Чаше, будем молиться о том, чтобы Он и нас сделал малыми, недостойными, но хранителями Его святыни.

Господи Иисусе Христе, помилуй нас, грешных.

11 января 1987

«Царство Небесное силою берется…»

Некоторые из вас, может быть, причащаются сегодня первый раз в этом году. В любом случае, год мы начали двумя великими праздниками — Рождеством и Крещением. Но начавшийся год дает нам с вами повод сегодня, перед принятием Святых Тайн, оглянуться назад, посмотреть, к чему же мы пришли. Однако вы скажете: а куда нам, собственно, идти? — живем и живем, идем к концу своей жизни, каждый к тому времени, которое ему положено. На самом деле это не так. Не так, потому что душа человеческая, если она хочет жить по–Божиему, никогда не может находиться в состоянии остановки — просто жить и как бы не меняться.

Вот посаженное дерево — оно всегда в движении. Из зерна, из семени начинает вырастать побег — он всходит, он растет, может быть, для нас не очень заметно; но если заснять его особым образом, а потом убыстрить кадры, то мы увидим, как живое дерево вылезает из земли, пускает первые веточки, потом поднимается все выше, потом у него появляются цветы, плоды, его листья поворачиваются к солнцу — оно всегда в движении! Даже если нам кажется, что сейчас, зимой, дерево стоит как мертвое — это не так, внутри него все равно продолжается жизнь, потому что это не камень, а живое существо. Значит, без движения живого существа быть не может!

Даже когда человек спит, когда он неподвижен, у него непрерывно работает сердце, непрерывно струится кровь по сосудам. Но если остановится сердце, если перестанет течь кровь по жилам, не будут двигаться, дышать легкие — это значит, что человек умер.

Подумаем об этом и сравним с нашей душой. Если в душе нету хотя бы маленького движения вперед, хотя бы маленьких усилий для того, чтобы поддержать свое продвижение к Царству Божию, то она начинает умирать. Если мы с вами думаем, что перед святым причастием мы просто можем вспомнить, перечислив свои грехи, а потом идти продолжать и повторять их, то это как бы переливание из пустого в порожнее. Год, другой, десять лет — и можем повторять одно и то же. Естественно, мы люди слабые. Но почему так происходит? Потому что мы забываем, что всегда необходимо обновление. Кто не обновляется, тот остановился. Поэтому давайте подумаем сегодня:

Господи, обновилась ли моя молитва за прошедший год? Были ли такие мгновения, когда я Тебя чувствовал рядом? Как этого было мало! Как, наоборот, молитва моя слабела! Как она превращалась в формальность, в невнятное про себя бормотание слов, которые не доходят до сердца!

Самое главное для нас — чтобы вера и Господь были на первом месте. А у нас на первом месте все что угодно! И получается, что вера наша — это такой дополнительный придаток в жизни: все есть, а заодно и это — для приятности и удобства жизни.

Господи, прости нас, грешных.

Вспомним, кто из нас продвинулся в чтении, в изучении Священного Писания, в размышлении над ним, в знании Слова Божия? Ведь как говорит апостол: «Вера от слышания, а слышание от Слова Божия»[53]. Вот мы и открываем Слово Божие. Давайте вспомним, сколько дней в прошедшем году пролетело, когда мы не раскрыли Слово Божие?

Как же мы можем жить по Слову Божию, если читаем его от случая к случаю?! Что человек в свою мысль вкладывает, то и живет в нем! Нам нужно постоянное питание Словом Божиим — и читать его надо не как роман, который прочел и поставил на полку, а через полгода, может быть, или через год, если он понравился, еще раз к нему вернулся. Но это Писание, его надо читать по–другому.

Господи, прости нас, грешных, что и здесь мы продвинулись мало. Прости, Господи, за то, что не хотели принимать жизнь безропотно, с терпением и мужеством. И этого у нас было мало, и в этом мы не продвинулись.

Любое слово, сказанное о нас кем‑то, так нас всегда волнует, так раздражает или огорчает! Нам обязательно хочется, чтобы мнение людей о нас не пошатнулось. Оказывается, нам не столь важно быть перед лицом Божиим, сколько перед лицом человеческим.

За этот год у каждого из вас были огорчения, болезни, неприятности — это естественно, это наша жизнь. Вспомним, сколько раз мы их встречали не так, как надо было бы христианину, а встречали просто, как обычные мирские неверующие люди. Что в этот момент наполняло наше сердце? Не молитва, не упование на Бога, а обычные мучения, тревоги, отчаяние, суетные попытки что‑то сделать в расчете на собственные силы.

«По тому узнают все, что вы Мои ученики, — говорит Господь, — если будете иметь любовь между собой»[54]. Мы, конечно, к этому стремимся. Потому что кто же из нас не хочет быть учеником нашего Господа и Спасителя! Опять оглядываемся на прошедший год: продвинулись ли мы? Преуспели ли в любви? Нет, мало преуспели. Вспомним о людях, которые вызывали у нас раздражение, неприязненные чувства; вспомним о людях, которые нанесли нам обиду, — как мы на все это реагировали, как отвечали? На раздражение отвечали раздражением, на обиду отвечали обидами, на неприязненные чувства — неприязненными чувствами. Таким образом, ни в чем не возвысились над обычными человеческими страстями. Значит, жили по–язычески.

Господи, прости нас, грешных.

Теперь вспомним о воздержании. В минувшем году были посты, были просто такие времена, когда надо было воздерживаться от скоромной пищи, от болтовни. Преуспели ли мы в этом? Умеем ли мы обуздывать язык хотя бы немножко? Стали ли мы больше воздерживаться от той же пищи? Как этого у нас мало! Стали ли мы за этот год терпеливей, спокойней, тактичнее с людьми? Нет.

Господи, прости нас, грешных. Ты все нам дал, чтобы свет Твой светился в нас. Нам надо было только принять Твои заповеди и укрепиться в Твоей благодати.

То, что я сейчас говорил, — что мы не преуспели ни в чем, — это неудивительно, потому что мы люди слабые. Но вера делает чудеса. Она двигает горами. Самая тяжелая неподвижная гора — это наша косность, наше маловерие, душевная тупость. И она может быть сдвинута только верой. Значит, вера является для нас ключом к Царству Божию. Она является залогом того, что мы получим благодатную помощь.

Господь сказал: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными»[55]. Мы не свободны. Не свободны потому, что мы — рабы своего эгоизма, эгоцентризма, своей самости. Мы в рабстве у мелких, ничтожных вещей, которые нас со всех сторон окружают.

Господи дай нам идти по жизни свободно, как подобает христианину.

Вот это — главное. Потому что можно знать весь реестр, весь перечень своих грехов и, не имея стремления к вере, с этим перечнем остаться навсегда. Его можно отпечатать и каждый раз приносить на исповедь в каком‑нибудь кармане — он всегда будет один и тот же, переписывать его не придется. Будет всегда один и тот же текст, и довольно большой. Вот это и есть стояние на месте!

Господь приносит нам спасение, то есть единство с Богом, встречу с Ним, переживание Его присутствия в нашей жизни, здесь и теперь. Но это спасение дается людям тогда, когда они отвечают на Божий призыв, когда они вступают с Господом в союз, завет. Если же мы сидим беспечно, косно, нерадиво, лениво, если мы хотим оставить при себе все свое, то как же нам войти в Царство Божие.

Господь говорил, что верблюду удобнее пройти в игольное ушко, чем богатому в Царство Божие. Никто из нас не богат так, чтобы это слишком нам мешало. Но ведь Он имел в виду другое — богатство в кавычках. Мы обвешаны мешками нашего самолюбия, наших прочих грехов, и уж где же нам в игольное ушко войти. Мы как мешочники, которые не могут пройти в узенькую калитку — и жалко бросить свою поклажу, и пройти невозможно — вот так и получается у нас. Поэтому толпимся мы у ворот и никак не можем войти. А ответ на эту трудную задачу только один — три слова! которые сказал нам Господь: «Не бойся, только веруй»[56]. Все! Все остальное пройдет.

Напоминаю вам о времени. О времени в том смысле, что годы летят, начался уже новый год. Близко третье тысячелетие, и неизвестно, кто из нас пересечет двухтысячный год, а кто умрет до этого. Подумайте об этом, чтобы мелочи жизни вас не съедали. Нам, служащим в храме, иногда немало помогает вид умерших. Почти в каждую службу мы кого‑то хороним, и когда смотришь на человека, лежащего в гробу, — какое это оздоровляющее зрелище! Оздоровляющее. Полезное для жизни! Потому что думаешь в это время: а месяц или неделю тому назад этот человек страшно переживал, что у него что‑то не постирано, что‑то не сделано, кто‑то ему не то сказал— и все это кончилось! Что осталось?! Вот то, что осталось, — человек перед Богом, это и должно быть самым главным, а все остальное проходит. Все остальное в конце концов оказывается мимолетным, как осенние листья — сегодня они висят на веточке, завтра валяются на земле, — и все.

Господи, помоги нам не отдавать своих и без того небольших душевных сил мелочности, суете, ничтожеству. Помоги нам не закопаться, не остаться во временном, но, когда коснется нас вечность, не предстать перед ней растерянными, неготовыми, полными всего преходящего, всего временного.

Только вера, только вера дает нам силы жить в этой жизни, в обычной, повседневной жизни, наполненной трудами, делами и отношениями. И в этой жизни мы должны жить с Богом, жить по Его воле, с мыслью о Нем— в первую очередь, во вторую очередь и в третью очередь. Только с Ним. Вот и все. Вот ключ к решению всех этих задач.

Поэтому сейчас попросим у Господа прощения, скажем:

Господи, прости нас, что мы не хотели войти в Твое Царство, а так стояли, ленивые и косные, у дверей, не сделав ни одного настоящего шага Тебе навстречу.

Господи, прости наши прегрешения, иже словом, иже делом.

21 января 1987

«Много званых, но мало избранных»

Мы сегодня пришли на пир Божий, на Трапезу Божию. Сам Господь призывает нас. Вот поэтому я хочу напомнить вам притчу о званых на вечерю, ведь сегодня мы – званые на вечерю Божию. Вечеря — это праздник! Вечеря — это радостное общение, вечеря — это торжество любви, общение с Господом и между собой, любовь Божия и наша.

И как вы хорошо помните, пришли на вечерю разные люди. Не лучшие, не самые разумные, не самые знаменитые, не самые уважаемые, а люди, которых хозяин подобрал по улицам да под забором. Все, кто были, — все были званы. Это мы с вами. Мы вовсе не самые лучшие, а может быть, самые последние! Но поскольку Божий призыв остается втуне, нас Он и позвал сегодня. Можно сказать, отребье, остатки! Так и было сказано в этой притче, что не пришли званые!

И тогда слуги, посланные господином, пошли по улицам и собрали всякую голь, чтобы дом праздничный, праздничная трапеза была наполнена. Это первое, что напоминает нам о смирении. Иногда бывает так, что человек гордится тем, что он верующий, как будто у него есть какие‑то привилегии, как будто он выше других. Нет, с теми, кто не пришел, у Господа разговор другой. А те, кто пришли, — пришли не потому, что заслужили этого, а по Его милости. И пусть каждый из нас хорошенько подумает, вспомнит и поймет, что могло случиться с нашей жизнью, если бы Господь нас не призвал, — мы так бы и остались в пыли, суете, на улицах своей жизни без света. Это должно в нас пробудить глубокую к Нему благодарность!

Господи, как мало мы это чувствуем! Как мало мы стремимся поблагодарить Тебя за то, что Ты нас к себе позвал. Можно сказать, что Ты дал нам жизнь, потому что вне Тебя мы не живем — мы только суетимся, только погрязаем в своем тщеславии, самолюбии, мелочных словах, мелочных обидах и претензиях. И так проходит вся жизнь в ничтожестве, пустоте и глупости. Но Ты нас призвал, напомнил нам, что есть другая жизнь, великая жизнь, большая жизнь, святая жизнь — жизнь христианская. Господи, прости нас за нашу гордыню и за нашу неблагодарность Тебе.

Но для того, чтобы откликнуться на призыв, этим людям, которые бродили по улицам, которых созвали слуги господина, надо было все‑таки встать и пойти. А у нас иной раз не хватает и этого малого движения! Уже званые, мы медленно, вяло идем на Трапезу Божию. Казалось бы, надо бежать, стремиться! — зовут тебя на праздник! А мы идем, как на повинность. Когда это бывает с нами? Хотя бы утром, когда мы имеем 5–10 минут, чтобы помолиться, чтобы обратиться к Господу. И мы вынуждены себя нудить, заставлять, мысли наши разбегаются, как будто молитва для нас — это таскание камней.

Господи, прости нас, грешных.

Иногда идем с сомнением и колебанием, думаем: а может, нужно было сделать что‑то другое, у нас ведь много дел, много обязанностей. Нам некогда, нам всегда некогда! Но все‑таки нас зовут, и вот мы пришли сегодня и стоим здесь.

А в притче рассказывается о древнем обычае. На праздник, особенно на свадьбу, бедняк не мог прийти в рваной одежде. Для того чтобы вид убогих людей не смущал гостей и не портил праздника, богатые хозяева ставили у входа привратника, а рядом – сундук, куда были сложены красивые чистые одежды. Каждому, на ком не было приличной одежды для участия в празднике, давали ее, чтобы он ее надел на себя. И Господь рассказывает нам эту притчу дальше: вошел один человек и не стал переодеваться. Что на нем было — грязное ли, рваное ли? Он так торопился сесть за стол и поесть, что отмахнулся от слуги, который ему предложил одежду, и в чем был уселся за праздничную трапезу. Но когда хозяин проходил среди гостей, он увидел этого человека, подошел к нему и спросил: «Почему ты сидишь не в праздничной одежде?» Это была обида, нанесенная хозяину. И что интересно: тому нечего было ответить, он промолчал! А господин велел его выгнать, выгнать с трапезы за неуважение. Промолчал он! Не мог же он сказать: «Что мне там одеваться и уважение выказывать, когда можно скорее сесть и поесть…» Молчал, нечего было сказать.

Мы с вами идем на праздник Божий, в храм Божий, на участие в таинстве Христовом. И, зная, что в большинстве своем мы не готовы к этому, Церковь дает нам возможность хотя бы в эти часы надеть на свою душу чистые светлые одежды, приготовиться! Но мы об этом не думаем и так и идем — небрежно, неподготовленные. Давайте вспомним, сколько раз мы приступали к Святым Тайнам не готовые, не желающие подготовиться. Сколько раз на вопрос Божий: почему ты не в чистой одежде, а в грязной? — нам нечего было сказать, потому что это было просто от нерадения; не от каких‑то обстоятельств жизни, а просто от нашей косности, лености, холодности, тупости сердца — от нерадения.

Так вот, сейчас, сию минуту, когда мы приносим Господу покаяние, у нас есть шанс исправить эту ошибку и надеть чистую одежду, которую дает нам Церковь. Вернее, дает нам Христос руками Церкви… Эта чистая одежда связана с покаянием… Как говорится в псалме: «Очисти мя, и паче снега убелюся»[57]. Душа будет белой. Да где ж у нас она белая, когда она черная! Когда в ней живет зависть, властолюбие, желание другому зла, подозрительность, когда на языке у нас ложь, когда мы не обуздываем своих чувств, страстей, похотей, а пускаем их на свободу! У каждого человека есть разные виды страстей, и человек призван держать их в узде! Но мы этого не желаем.

Святой Василий Великий сравнивает человеческое тело и все присущие ему страсти с лошадью, на которой едет всадник. Если лошадь ему подчиняется, значит, он доедет до цели; если же лошадь неуправляема, если она все время поступает вопреки желаниям седока, она, в конце концов, его сбросит, и он разобьется. Лошадь ускачет, и всадник до цели не доберется. Но мы не хотим, не хотим ставить предел своим страстям.

Господи, какая же действительно на нас грязная и недостойная одежда! Ведь эта одежда верных, белая одежда крещения — она у нас запачкана маловерием, сомнением!

Мы всегда хотим свою волю противопоставить воле Господа: не то, что Ты хочешь, а то, чего хочу я.

Все, что мы делаем людям, мы делаем не так, как надо: без любви, без настоящей отдачи сердца, без желания послужить ради Тебя. И самое главное, что этот человек, который пришел на пир, — ему было наплевать на хозяина; ему надо было только поесть. Так же и мы приходим и просим у Господа: кто здоровья, кто успеха, кто избавления от тягот и неприятностей; но забываем о Том, Кто нас позвал и Кто пригласил, и что более всего Ему дорого, когда мы приходим ради Него самого. Любовь к Господу, нашему Спасителю, это есть самое главное во всем, во всей нашей жизни, во всех мыслях, чувствах и делах. Если мы этому не научимся, ничто другое у нас получаться не будет.

Иные говорят: как трудно любить Бога. Да, создавшего небо и землю, бесконечно нас превосходящего, любить трудно — перед Ним можно трепетать и даже ужасаться… Но для того чтобы мы могли Его любить, Он стал человеком. Он стал Человеком, Которого наши духовные очи видят и уши наши слышат Его слово! Мы должны понять и почувствовать, что все в нашей жизни ничтожно, если мы не прилепимся к Нему.

Пройдет немного лет, и никого из нас здесь, на земле, не будет в живых. За тот короткий срок, который Он дал нам послужить Ему, мы служили себе — и все это оказалось прахом. А в вечность пойдет только то, что было через Него! с Ним! в Нем! в вере! в любви! — вот что пойдет с нами в вечность, а не наша пыль и не наше ничтожество. Значит, мы приходим ради Господина, ради Господа, ради Христа Спасителя, чтобы понять Его любовь к нам, которая нашу жизнь из жалкого существования превратила в жизнь настоящую, жизнь вечную здесь, на земле, и по ту сторону гроба.

И тогда Он — наш, тогда Он наш и вечером, и утром, и в любви, и в испытаниях, и в трудностях, и в болезнях, и в лучшие минуты нашей жизни. Тогда мы знаем, что, если светит солнце — это Его солнце, если мы чувствуем себя здоровыми — это Его здоровье, дарованное нам, если мы радуемся общению друг с другом — это Его радость, которую Он посылает нам; все идет от Него. Все, что мы любим на свете, все, что радует наше сердце, — это все Он, это все от Него — Его улыбка, Его руки, Его любовь, которая изливается на нас. Вот главное, что для нас сейчас важно. Полюби Господа — и ты не будешь оскорблять Его грехом. Полюби Господа — и станет тебе противно то, что ты делал или делала против Его воли. Полюби Господа — и ты будешь приходить на Божественную литургию с радостью, а не подгоняя себя; и молитва будет для тебя светлым окном в темной жизни, а не повседневной, занудной обязанностью.

Мы — дети Божии. Много званых, мало избранных, то есть тех, кто останется. Мы избранные, хотя этого не заслужили.

Господи, прости нас! Дай нам сегодня облечься в чистые одежды, чтобы мы могли участвовать в Твоей Божественной Трапезе. Господу помолимся …

8 февраля 1987

«То, что вы сделали одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Неделя о Страшном Суде)

Сегодня день, который называется Неделей Страшного Суда, суда Божия над нашей жизнью, нашей душой. Можно сказать, что каждый раз, когда мы с вами подходим к Святой Чаше, чтобы перейти ту черту, которая отделяет нас от Господа, — в этот момент мы должны переживать своего рода Страшный Суд, потому что здесь мы не сами себя судим, а нас судит Господь. Это не человеческий суд, это не суд по строгому закону, не беспристрастный суд, а Суд Божий, суд особенный, когда Господь с бесконечной любовью к каждому из нас дает нам увидеть себя в истинном свете.

Мы любим себя обманывать, стараемся представить себя перед людьми, перед Богом и даже перед самими собой не такими, какие мы есть. Но есть моменты, когда нужно все это отбросить, когда нужно стать честными по отношению к себе, — и тогда наступает Суд. Для нас он необходим как очищение, как возвращение к себе, как первый шаг к тому, чтобы освободиться от той накипи, от того, что нашу душу омрачает, отяжеляет, уродует, делает ее мелкой —не такой, какой хотел бы ее видеть Господь, создавший эту душу, вложивший ее в нас.

Как прекрасен образ Божий в человеке! И как успешно мы этот образ коверкаем, затемняем, почти уничтожаем!

Господи, с этим мы сегодня к Тебе пришли.

Вспомним о тех моментах, когда душа наша была легкой, чистой, открытой, духовно свободной, когда нам было легко обращаться и к Богу, и к людям, когда молитва из нас вылетала так же легко, как доброжелательность по отношению к окружающему миру. И как это часто теряется — от тягот, от немощи нашей, от лености и нашего нерадения. Вы все знаете, что если запустить сад, огород, дом – все покрывается плесенью и грязью. Так же и заброшенная душа, за которой не ухаживают. Представьте себе, что мы бы не чистили, не стирали свою одежду, не убирали бы в своем доме. Что было бы с нами? Но ведь, как говорит нам Христос–Спаситель, «Душа не больше ли пищи, и тело одежды?»[58] Почему‑то мы с легкостью несем в себе душу омраченную, грязную, с гораздо большей легкостью, чем носим грязную, неопрятную одежду.

Сегодня вы будете слушать чтение из 25–й главы Евангелия от Матфея, притчу о Царе, который собирает народы и судит их, разделяя на овец и козлищ. Это очень важная притча. Она о нашей жизни, о нашем отношении к окружающему нас миру, к людям. И там есть слова, которые нельзя изгладить из Евангелия, которые должны быть навсегда вписаны в наши сердца: «То, что вы сделали одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне»[59].

Если бы человек захотел всю жизнь держать такой подвиг, как, скажем, полагается Великим Постом: никогда бы не ел мяса, вел аскетический образ жизни, молился целыми ночами, был бы бездомным странником, носил бы на себе пудовые вериги, — все это было бы совершенно бесполезно, если не было в этом отдачи Господу. А какая может быть отдача? Отдача нам ясно определена: «То, что вы сделали для Моих братьев меньших, — вы сделали Мне!» А если этого не было, — значит, все бесполезно.

Это я говорю не потому, что так мне показалось, а потому что так учит нас Церковь и Священное Писание. Напомню вам слова апостола Павла: «Если я и веру имею великую, и пожертвовал всем, и тело свое отдал на сожжение, но если нет у меня любви, то я подобен меди звенящей и никакого нет от меня прока»[60]. Значит, первое и главное, что мы можем сделать для Господа (смотрите, какая важная вещь: мы можем что‑то сделать для нашего Спасителя), первое и главное — это послужить Ему. Что перечисляет Царь в этой притче, которую вы будете слушать? Он спрашивает, посетил ли ты больного, помог ли ты голодному, нуждающемуся… Вот простые действия, которые человек должен делать по отношению к другому человеку!

И здесь еще и огромный, печальный, страшный для нас урок! Потому что в этой притче говорится о людях, которых Царь приглашает со словами: «Придите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство». Они отвечают: «А мы не знаем, что мы сделали для Тебя». Может быть, они Его вообще не знали! Но Он говорит: «Нет, вы много сделали для Меня — вы много сделали людям, значит, сделали и Мне».

А люди благочестивые спрашивают: «Не Твоим ли именем мы все делали?» А Он отвечает: «Я никогда не знал вас»[61]. Вот как может случиться и в нашей жизни сегодня. И поэтому спросим с себя самое главное: что мы сделали для Господа?

Господи! Прости нас, грешных, что мы все делали наоборот, что главным для нас было собственное спокойствие, собственный душевный комфорт; нам не хотелось потрудиться для другого человека, а если мы это делали, то с величайшим напряжением, величайшей неохотой. Прости нас, Господи!..

Даже когда надо было просто потерпеть недостатки другого человека, потерпеть его слабости, какие‑то несимпатичные, неудобные черты, — нас на это не хватало, это вызывало в нас бурю внутреннего раздражения, которая порой выплескивалась наружу.

Успехи других, благополучие других иногда вдруг вызывают в нас чувство недоброжелательства, неприязни, зависти. Это опять значит, что нет в нас открытости к людям, а только мысли о себе и своем.

Если мы будем замыкаться на себе, мы никогда для Бога ничего не сделаем. Ничего! И никогда! И наше покаяние, и наша жизнь — все будет бесполезно, бесплодно, все будет топтанием на одном месте. Ибо Он сказал: «То, что вы сделали Моим братьям меньшим, — вы сделали для Меня». Если у нас нет сочувствия, сострадания, открытости к чужой беде, чужим заботам, чужим проблемам — это значит, мы отвернулись от Господа, Который зовет нас.

Конечно, нам трудно иногда это себе представить. Я помню, в детстве видел такую картинку: сидит у ограды нищий, протягивает руку, проходит мимо человек, подает ему монетку, а монетку принимает Христос, Который нарисован на иконе, на этой стене. Простая, наивная картинка, но она правдивая. И речь, конечно, идет не о том, чтобы просто вложить нищему пятак. А мы все нищие! Все! Мы нуждаемся в любви, тепле, помощи, сочувствии, поддержке, в деле и слове другого человека. Господь создал нас неравными только для этой цели. Всегда помните о том, что неравенство между людьми — это великий дар Бога. Потому что если один имеет одно — он может дать другому, другой имеет иное — он может дать еще кому‑то. Человек, который все бы мог делать сам для себя, не нуждался бы ни в ком — он был бы отрезан от других людей. Связь между людьми совершается именно через неравенство наших даров. Но этого мало— надо еще уметь определить свои дары и уметь их отдать!

Господи, прости нас, грешных, что мы так мало отдаем в жизни.

Когда‑то родители отдали нам то, что они могли. Спросим себя сегодня: много ли мы им отдали? У некоторых из вас родители духовно вам чужды, далеки от веры или имеют тяжелый характер. Тем более мы должны проявить по отношению к ним терпимость, доброжелательность, любовь — столько, сколько можем, хотя бы малость, хотя бы просто в исполнение своего долга, по слову Божиему: чти отца и мать.

Господи, прости нас, грешных, за то, что мы причиняли им боль.

И еще одно. Жизнь часто груба и безжалостна. Но мы с вами, как Божии посланники, должны приносить в эту безжалостную и грубую жизнь свое сострадание и свою деликатность. Давайте вспомним сейчас, сколько раз в наших семьях мы унижали себя криком, бранью, оскорбительными словами, грубостью — грубостью, которая для нас должна быть исключена! Но у нас это настолько вошло в привычку, что нам кажется, что обычное хамство с родителями, с близкими, с кем угодно — это в порядке вещей. Но ведь если мы оскорбляем словом близкого человека — мы оскорбляем Бога, ибо Господь сказал: «То, что вы сделаете братьям Моим меньшим, вы сделаете и Мне»[62]. Если мы лжем ближнему — мы лжем Господу. Если мы доставляем ему огорчения — мы доставляем огорчения Господу. Если мы не хотим протянуть ему руку в трудную минуту — мы отвергаем руку Господа.

Наконец, мы постоянно до верха наполнены осуждением, которое нас душит непрерывно. Мы совершенно забываем о словах Спасителя: «Какою мерою мерите, такою и вам будут мерить»[63]. Скорый на суд и сам подвержен осуждению Божию.

Господи, прости нас, грешных. Если мы стоим сегодня перед Тобой, то только потому, что у нас есть малая надежда на Твое милосердие, на Твое снисхождение. Потому что мы слишком мало сделали для Тебя, и можно сказать, что не сделали ничего. И можно еще больше сказать: мы постоянно делали Тебе зло! Постоянно. Мы были плохими свидетелями.

Конечно, вы все скажете: да, легко так говорить, как говорил апостол Павел, что любовь превыше всего. Где ее взять, любовь?

Кто чувствует, что нет у него в сердце доброжелательности, он не сможет его выработать какими‑то упражнениями. Но он должен постоянно, ежедневно, с предельной настойчивостью, с предельной направленностью на это просить у Господа: дай мне доброе сердце. Самый закоснелый жестокий человек может переродиться. Я это видел не раз. Значит, это возможно. Это возможно, потому что у нас Бог, творящий чудеса.

Кроме того, как учат нас Отцы Церкви, дела добра рождают в сердце добро. Мы больше любим тех, кому мы больше принесли добра. Это простая истина. Если у вас нет доброго отношения к человеку, то старайтесь сделать для него что‑то хорошее — раз! другой! третий! — и вы почувствуете, что ваше отношение к нему меняется. Постарайтесь молиться за этого человека. Сколько раз бывало, что приходили сюда люди, которые клокотали от ненависти; но когда они попытались, наконец, переломить себя и молиться за тех, кто им так ненавистен, вдруг отношение их просветлялось, оно менялось, и они уже смотрели на все совсем по–другому. И менялся климат в их душе, уже не было той ненависти, а были открытость, доброжелательность, терпимость, любовь.

Конечно, любовь бывает разная. И она должна быть разной. Не можем мы на одну доску поставить любовь детей к родителям, любовь мужчины и женщины, любовь матери к своему ребенку — все это разные виды любви. Но они должны наполнять нашу жизнь! Так вот, та любовь, которую я назвал, — это любовь естественная. И закоренелый преступник может любить своего ребенка или свою жену, свою подругу. Мы же сегодня говорим о любви Божией, сверхъестественной, той любви, которой не помогают наши обычные человеческие чувства, наши человеческие привязанности. Мать любит ребенка, потому что материнство присуще ее природе; и любовь между мужчиной и женщиной также соответствует природе. А Господь нас зовет к такой любви, которая стоит выше природы, — она побуждает нас относиться к человеку с привязанностью, с теплотой, с нежностью не потому, что тебя толкает твой инстинкт, твоя природа, а потому, что Господь вложил в твое сердце тайну любви.

Об этом и говорит нам апостол Иоанн. Он говорит, «Как мы можем любить Бога, Которого не видим?»[64] И он же отвечает, что тот, кто любит брата (ближнего, человека), тот уже какую‑то искорку от любви Божией приобретает. Абстрактная, словесная любовь — когда мы говорим: да–да, я тебя люблю, но ничего для этого не делаем, — она, конечно, тоже довольно бесплодна. Хотя и уже шаг вперед! Первый шаг. Если ты относишься к человеку хорошо— уже слава Богу. Но Господь ждет от нас другого — чтобы эта любовь была действенная. Как говорит апостол Павел: «Вера, действующая любовью»[65].

Сегодня зададимся вопросом: где действия нашей любви? В чем они заключаются? Что мы делаем? Мало или почти ничего. У нас нет многих возможностей. Все вы люди, перегруженные семейными и рабочими, профессиональными делами, у всех у вас мало сил и времени. Поэтому, может быть, не у всех есть время прочесть пятьсот раз Иисусову молитву, не у всех есть время слишком часто посещать храм, у многих даже не хватает времени достаточно часто читать Писание. Это все известно. Конечно, нужно стараться, чтобы и храм был, и Писание обязательно читали. Но у вас всегда должно быть время для того, чтобы проявлялась в нашей жизни «вера, действующая любовью». Достаточно оглянуться, не думать только про себя, а посмотреть вокруг — и вы сразу увидите, сколько кругом протянутых рук, сколько нуждающихся в твоем тепле, твоей помощи словом или делом. В день Суда, когда мы все должны будем оглянуться на свою жизнь, конечно, наш взгляд будет печальным, потому что мы увидим, как мало нами сделано.

Готовясь вступить на дорогу Великого Поста, давайте сегодня все примем такое решение: пусть Великий Пост будет для нас не только временем воздержания в пище, потому что этого недостаточно. Ведь и человек, у которого больная печень, должен воздерживаться от какой‑то пищи, и это ему не вменяется ни в какой подвиг. И человек, который занимается особенной работой или спортом, — он тоже воздерживается от определенной пищи, и это не есть духовная заслуга — это развитие воли. Но пусть кроме этого у нас будет самое главное. Пусть каждый из вас, придя сегодня домой, подумает, даже запишет все свои долги по отношению к матери, отцу, бабушке, родным, близким, нуждающимся друзьям, знакомым — всем! Всем, кому мы должны!

Если вы знаете, что был человек, который был оставлен, брошен, одинок, болен, стар и вы себе говорили: ах, вот когда‑то руки дойдут, давно уже надо было посетить, что‑то сделать, — пусть все это произойдет этим Великим Постом. Если мы таким образом внесем свою малую лепту, значит, мы принесем Господу свою копеечку, маленькую копеечку! И не нужно думать, что у нас уже заслуги перед Богом. Это всего лишь копейка. Но Он примет ее, как принял лепту вдовицы.

Господи, прости наши прегрешения, вольные и невольные, словом и делом.

22 февраля 1987

Укрепляйтесь в вере, надежде и любви (Суббота первой недели Великого Поста)

Итак, мы прошли первые дни Великого Поста, которые нас готовят к великому празднику Воскресения Христова. Кто может принять и пережить близко к сердцу Воскресение Христово? Тот, кто сам с Ним вместе воскресает. Кто должен воскресать? Тот, кто мертв. И мы с вами должны сегодня увидеть свою мертвость, окаменелость, свое бесчувствие и понять, что мы не живем, а еле–еле перемогаемся.

Жизнь — это вера, надежда и любовь. Но вера наша— слабая, она еле теплится, и это, прежде всего, выражается в нашей слабой молитве. Вы все знаете, как нам трудно себя принудить, заставить, просто стать на молитву. Вспомним, когда мы стремились обратиться к нашему Спасителю своими словами? Не только этого у нас нет, но и те слова, которые в молитвеннике, которые мы должны бы знать наизусть, мы повторяем холодно, вяло, порой просто бормочем их, и нет силы в такой молитве.

Сила нашей жизни в том, что Господь посылает человеку помощь — благодать Святого Духа. А на нас это не действует. Мы так и остаемся безблагодатные, бессильные, слабые, немощные. Почему это так? Потому что мы не стремимся к Богу всей душой, нет в нас жажды Бога. В псалме говорится: «Как олень стремится к источнику вод, так моя душа к Тебе, Боже»[66]. А мы никуда не стремимся. Мы медленно катимся к концу своей жизни, как повозка, которая катится к обрыву.

Господи, прости нас, грешных, за то, что в болезнях, трудностях, испытаниях мы, вместо того чтобы обратиться к Тебе — нашему единственному источнику жизни, мы впадаем в ропот, малодушие, уныние, отчаяние.

Забываем, какой может быть сила веры. Если не хватает этой силы, мы должны хотя бы проявить настойчивость, настойчиво просить у Господа этой силы.

Прости нас, Господи, за наше нерадение.

Мы плохо готовимся к принятию Святых Тайн. Мы не думаем о том, что только готовый человек может принять благодать, которая к нам приходит. Мы плохо готовимся к исповеди. Когда вы приходите на частную исповедь, когда есть возможность исповедать свои грехи перед Господом, нам даже нечего бывает сказать. Так мы невнимательны, так мы беспечны по отношению к собственной душе.

Прости нас, Господи, за то, что у многих есть Слово Божие – Евангелие, но мы днями и месяцами не открываем его.

Что проку человеку, если он имеет много денег, а сам живет в нищете и голодает? Мы похожи на такого человека, потому что имеем все: силу таинств, силу Священного Писания, силу молитвы, силу Церкви — и ничем толком не пользуемся.

Прости нас, Господи, что мы были Тебе неблагодарны за все прекрасное, что есть и было в нашей жизни.

Мы этого не помним. Вот почему наша душа такая унылая: мы больше всего думаем о зле, о плохом, о тяжелом в жизни.

В нас нет твердости, мужества, преданности Тебе, Господи.

Кто есть христианин? Тот, кто предан Христу Спасителю всем сердцем, всеми мыслями, всеми помыслами. А мы прежде всего преданы себе, хотим угождать себе. Наше настроение, наш каприз, наша прихоть, наша гордыня, наше самолюбие — вот что у нас всегда на первом месте.

Господи, прости нас грешных! Мы виноваты перед Тобой нечистотой наших мыслей по отношению к Тебе, маловерием, порой неверием и хульными мыслями, которые к нам приходят от лукавого, неблагоговейным отношением к святыне.

Запомните раз и навсегда, что святыня остается закрытой для человека, который относится к ней неблагоговейно. Именно поэтому, когда мы молимся, мы должны встать перед иконой. Здесь, в храме, мы должны быть благоговейны. А как у нас бывает? Хождение, разговоры, раздражение, толкотня — а ведь мы присутствуем при таинстве, Сам Господь приходит к нам сюда. Как мы должны трепетать! А нам все равно. И мы часто уходим из храма не очищенными, а наоборот — осужденными.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, за неблагоговейное отношение к богослужению, к святому таинству.

Если мы причащаемся, то мы должны быть собранны. Если не причащаемся, то все равно мы должны сердцем участвовать в этом таинстве. Но мы ведем себя, как солдаты на Голгофе. Господь умирал на Кресте, а они разыгрывали в кости, кому достанется Его одежда, они пили вино, смеялись, шутили грубыми шутками и смотрели, как Он умирает. Вот так и мы. Потому что Святая Чаша есть живая Голгофа: здесь снова Господь страдает с нами за наше недостоинство, за нашу низость и греховность. Он пришел к нам, а нам все равно — мы остаемся непробиваемыми.

Господи, прости нас, грешных. Все, что Ты нам дал, мы расточаем, расточаем безжалостно: здоровье, время. Мы небрежно относимся к людям, которых Ты нам посылаешь.

Вы знаете, что есть такая поговорка: что имеем — не храним, а потерявши — плачем. Зачем же нам ждать, когда мы что‑то потеряем, когда надо сегодня ценить и благодарить Бога?

Прости нас, Господи, за то, что мы не научились жить друг с другом мирно, спокойно, уважительно, за то, что сеяли вражду между близкими, говорили с удовольствием друг другу о чужих грехах, иногда и выдуманных, а порой передавали всяческую клевету, получали удовольствие от осуждения, унижали человека.

Вспомните, как иногда было приятно выявить у кого‑то грех, подумать об этом, себя возвысить и еще другим людям пересказать.

Господи, прости нас за невоздержание в пище, в питии, в словах.

Идет Пост. Почему мы воздерживаемся от скоромной пищи? Она плохая? Нет. Потому что воздержание, хотя бы малое, для каждого из нас — по силе его возможностей, возраста, здоровья, обстоятельств — укрепляет душу. Потому что мы разболтанны, распущенны, несобранны.

Недаром говорят, язык — враг наш. Вспомним, сколько раз мы языком обижали людей, говорили мерзости, грубости или просто бессмысленно болтали, передавали всяческие злобные наветы. Не для того дал нам Господь дар языка, дар речи.

Господи, прости нас за помыслы блудные, хульные, завистливые, недоброжелательные, за грубость нашего сердца, за нежелание нести ответственность за людей, с которыми нам приходится жить вместе. Прости нас за то, что мы в своих семьях были плохими свидетелями веры.

Ведь бывает, что мы просто желаем зла другому человеку или радуемся его несчастию. Мы живем со своими мужьями, детьми, внуками, сестрами, братьями, близкими. Раз живем вместе, мы уже несем друг друга тяготы.

Вы приходите домой, и ваш сын или внук знает, что вы пришли из храма. С чем вы приходите? С миром? С доброжелательностью? С расположением к другим людям? Со спокойным духом? Так должно быть. А на самом деле мы приходим раздраженные, ворчливые, недовольные всем на свете.

Прости нас, Господи, за всякую ложь, лукавство, коварство, бессмысленное хвастовство. Прости нас за наше тщеславие, за гордыню.

Чем нам гордиться? Смиренный человек, который здраво смотрит на себя, на свою жизнь, — идет твердо по жизни. Он знает, что он несовершенный. Он знает, что Господь — его поддержка. А гордый человек похож на того, кто пытается идти по проволоке, по веревке — и очень легко падает вниз.

Если есть у вас злоба, обида на кого‑то, то сейчас надо всех простить. Не можем мы у Бога просить прощения, если сами несем непрощенное чувство озлобления и огорчения против какого‑нибудь человека. Ведь мы говорим каждый день: «…остави нам долги наши, яко же и мы оставляем должником нашим». Когда мы несем в сердце злобу, мы несем яд, который постепенно разрушает нашу душу. А бывает, что человек месяцами, годами носит обиду на кого‑то. Вы знаете, что это бывает среди соседей, в семье, что мы не умеем жить вместе. Мы свою короткую жизнь, которую Господь дал нам, чтобы мы подготовили свою душу для вечности, — мы эту короткую жизнь всю коверкаем, всю унижаем и оскверняем.

Прости нас, Господи, за то, что мы не хотим принести настоящее покаяние, что мы всегда себя оправдываем.

Мы говорим: ну, конечно, я ответила (ответил) этому человеку, потому что он мне сказал то‑то. Может быть, это и так, но все‑таки не спешите оправдываться. Человек никогда не может расти, улучшаться, очищаться, если он будет всегда себя оправдывать. Мы, в большинстве своем, перешли уже на вторую половину жизни. Для человека, который не имеет веры, это значит, что он подходит к концу, что его жизнь разрушается. Для нас же она не разрушается, а наполняется и богатеет. Пожилой человек должен иметь больше мудрости, понимания, сострадания, терпения. Мы же не можем потерпеть недостатки друг друга. Мы всегда раздражительны.

Господи, дай нам обогатиться мудростью, добротой, терпением, которых нам так не хватает.

Мы все время должны говорить:

Господи, позади только падения, зло, ошибки.

Покаемся за своих близких, которые не пришли сегодня, за своих детей и внуков, за мужей и братьев. Покаемся за них, потому что их грехи — это наши грехи. Покаемся за наши преступления по отношению к близким. За детей, которым мы не дали жить, которые должны были родиться, но мы не пустили их в мир по собственной воле.

Прости нас, Господи, за то зло, которое мы совершили невольно.

Мы, может быть, и не хотели, но оно все‑таки остается злом. Вспомним о наших родителях, которые умерли. Мы виноваты перед ними во многом. И сейчас, когда ничего уже нельзя исправить, мы должны молиться за них, чтобы сохранить с ними духовную связь.

Господи, прости нас, грешных, что и этот простой долг мы не выполняем.

А у некоторых родители живы, они уже старые и, может быть, одинокие и немощные. Что мы для них сделали в последние их годы, а может быть, месяцы, дни?

Самое главное, сегодня, посмотрев в Священное Писание, как в зеркало, и увидев свое недостоинство и свои грехи, мы все должны просто сказать: прости нас, Господи, и завтра не повторять их вновь. Мы должны принять твердое решение и постараться жить по–другому.

Но вы скажете: как стараться, когда нам так трудно, когда мы такие слабые и немощные? Можно ли спастись здесь, живя в грехе? Ответ для нас ясный: можно, не только можно, но даже необходимо, потому что вся наша вера построена на том, что человек может приобрести спасение. Преподобный Сергий говорил, что жизнь христианина — это обретение Духа, сокровенное, незаметное. Но это и есть та сила, которая нас спасает. Человек исполнен страха. Мы всего боимся: болезней, смерти, неприятностей. А что говорит нам Господь? «Не бойся, только веруй. Не бойся, потому что Я пришел, чтобы быть с тобой». Это и есть спасение— жить с Господом, быть с Ним всегда, постоянно, обрести мир с Ним и потому мир с собой.

Господи, дай нам этот мир, эту силу спасения! Прости нас сегодня. Все мы приносим Тебе. И как это печально, как стыдно, что, вместо даров служения, даров любви, вместо сердца, которое бы горело верой, мы приносим Тебе свой мусор, своей души объедки, помои, которые у нас накопились в жизни, — таковы наши «дары» Тебе.

Мы приносим Богу только наше несовершенство. И несмотря на то, что это горько, печально, отвратительно, стыдно, мы все‑таки робко вспоминаем о том, что Господь говорил: «Я пришел призвать, спасти не праведников, а грешников»[67]. Он пришел спасти нас, — значит, быть рядом с нами.

И сейчас пусть каждый из вас в сердце вспомнит все свои грехи, все, что только память поможет извлечь из прошлого, и скажет:

Господи, дай мне сегодня достойно подойти к Твоей Святой Трапезе. Пусть она соединит меня с Тобой навеки, а также соединит меня с моими сестрами и братьями — со всеми. Господи, пусть Твоя сила будет во мне, потому что у меня нет сил душевных и телесных – жить. Господи, прими и оживи меня, дай Твою любовь, которая меня воскресит. Прости за все и прими нас, недостойных, и очисти нас.

7 марта 1987

Исполняйте закон Христов (Первое воскресенье Великого поста)

Мы сегодня пришли принять Святые Тайны, и я вам еще раз напоминаю, что наша главная молитва, главное богослужение, наше главное таинство называется «евхаристией» — благодарением. Благодарность свойственна всем живым существам. Не только человеку, но и многим другим живым существам. И когда мы стремимся жить по–Божию, мы таким образом получаем возможность быть благодарными Богу за все, что Он сделал для нас. Не просто формально выполнить те или иные уставы закона, а ответить на вечную любовь Божию. Как можно ответить? Той слабой человеческой любовью, на которую способно наше сердце.

Все, что мы можем принести Ему, — это наша благодарность и наша любовь к Создателю. И именно из этого должно вырасти и наше покаяние, и стремление жить с Господом. Потому что закон Божий — это не просто уголовный закон, который что‑то запрещает, что‑то разрешает или за что‑то карает. Закон Божий — это Его любовь и наш ответ на нее. Потому что никогда только один закон, запрещающий грех, не может быть силой, которая бы приблизила нас к Богу. Только когда наше сердце потянется к Господу, когда нам захочется действительно внутренне быть с Ним, тогда мы будем стремиться исполнить слово Христово: «Если любите Меня, заповеди мои соблюдайте»[68]. Вот почему и апостол говорит нам, что законом не оправдается никакая плоть, то есть человек не может прийти к Богу, только исполняя формально какие‑то предписания[69]. В основе— вера в спасительную силу нашего Господа. А эта вера неотделима от любви к Нему. Если мы эту любовь не чувствуем, то надо начать с благодарности и сказать:

Господи, Ты дал нам так много… Мы к этому привыкли, мы этого не замечаем, мы больше обращаем внимание на дурное, мы часто склонны к недовольству, ропоту, мрачному взгляду на мир, стремлению увидеть во всем только темные стороны.

Но если повернуть свой взгляд и увидеть то добро, которое Господь дает нам, несмотря на нашу немощь, тогда поднимется из глубины души благодарность, а вместе с ней придут любовь и покаяние.

Покаяние — это не просто осознание себя виновным на скамье подсудимых, а это то чувство, которое испытал блудный сын, когда он ушел далеко и, растратив отцовское наследство, жил и питался со свиньями. И нам надо почувствовать сегодня, что мы отделены от Бога глухой стеной, которую воздвигли сами, своим суетным направлением мыслей и чувств, особенно своими себялюбием и самолюбием. Как можно увидеть Бога, если мы видим только себя, если мы повернуты только на себя?

Господи, прости нас, грешных! Мы можем Тебя увидеть, только нам надо поднять свои глаза, но мы не хотим, потому что прикованы к себе.

Каждый знает, как нас обременяет и мучает то, что происходит в нашей душе, как мы будто заперты в комнате, из которой выхода нет. Отсюда наше частое уныние и мрачность. Отсюда наше желание без конца перебирать то трудное, что есть в нашей жизни. И выхода нет, и жизнь проходит в этом.

Прости, Господи, что часто это ведет нас к малодушию, маловерию и даже отчаянию.

Какой же выход? Прежде всего, что‑то сделать для Него. А что для Него можно сделать? Он Сам нам говорит: «То, что вы сделали для братьев Моих меньших, вы сделали для Меня»[70]. Простой, казалось бы, путь: сделай шаг навстречу ближнему — тому, кто близок, кто рядом с тобой, полюби просто человека — и тогда тебе легче будет полюбить и Господа. Как говорит нам апостол Иоанн: «Не любящий брата своего, как может любить Бога?»[71]

Господи, прости нас, грешных, что мы не хотим выходить из этой темницы, — ни к Тебе, ни к людям. Поэтому дар Твой становится бессильным.

Наверное, почти все ежедневно обращаются к Богу с молитвой. И как часто эта молитва бывает вялой, сухой небрежной, иногда — поспешной, бездумной. Почему так? Потому что мы закрыты от Господа, мы молимся, словно выполняем некоторый долг, какую‑то повинность. Может быть, и хорошо, что выполняем хотя бы малое, но все‑таки этого недостаточно.

Господи, прости нас, грешных, за то, что мы пренебрегаем таким Твоим даром, как Священное Писание. Мало читаем, мало вдумываемся в него, мало прилагаем к своей жизни. Мы пренебрегаем также и таинствами, которые Ты даешь нам.

Священное Писание — это таинство, это Божие присутствие в написанном слове, но оно для нас не звучит, потому что мы глухи. Таинство причастия — это доверие к слову Его, что Он будет с нами, когда мы придем к Нему. Господь никогда не обманывает — Он приходит к нам, но мы этого не замечаем, не ощущаем, остаемся слепыми и бездушными.

Люди часто рассуждают о конце света, о втором пришествии, но у нас есть первое пришествие. Не надо вглядываться в будущее, когда у нас есть настоящее. Сегодня Господь приходит к каждому из нас, кто присутствует на совершении таинства и, особенно, кто участвует в совершении литургии. А участвовать — значит не только подходить к Святой Чаше и причащаться. Даже тот, кто не причащается, может внутренне приобщаться в этот момент, когда другие подходят к Святой Чаше. Поэтому Церковь и возглашает: «Возлюбим друг друга да единомыслием исповемы», то есть единодушием, вместе. В это время наши мысли блуждают и бродят далеко, в это время многие из нас ходят по храму, переговариваются, продолжают оставаться глухими и равнодушными к призыву Церкви: «Станем добре, станем со страхом, вонмем! Святое возношение в мире приносити».

Мы приносим Господу возношение — все, находящиеся в храме. Мы приносим Ему свою жизнь, свой труд, свою душу и тело — все приносим. И как же можно в это время отвлекаться? Как можно ходить, разговаривать, передавать свечи, ставить свечи, гасить свечи? В этот момент ничто не должно отвлекать нашу душу.

Господи, прости нас, грешных!

Это неблагоговение. Оно может проявляться и в других вещах. Нередко мы можем в легком разговоре говорить о святыне неуважительно, и сами не замечаем, что кощунствуем в словах. Но запомните, что неблагоговейное отношение к святыне закрывает путь к духовному просветлению, к духовному познанию. Только тот, кто подходит к святыне так, как свеча горит, чтобы душа трепетала, только тому откроется Господь. Есть предел, который мы не должны переходить, если не хотим оказаться отброшенными во тьму внешнюю.

Господи, прости нас, грешных, за то, что в нашем сердце живут не только ропот и маловерие, но и идолопоклонство.

Что значит идолопоклонство? Никто из нас не язычник в прямом смысле слова, но есть вещи, которые как бы подменяют у нас в сердце Бога: тщеславие, суета, а главное — собственная наша гордыня, наше собственное «я», перед которым мы всегда готовы преклониться, которому мы всегда готовы служить больше, чем Богу, и свою волю ставить выше, чем Божию. Ведь немного слов в Молитве Господней, и среди них есть святые слова: «Да будет воля Твоя» — слова, которые разрешают все недоумения, слова, которые успокаивают смятение нашей души и ставят нас в естественное нормальное отношение к миру, к людям, к Самому нашему Господу. «Да будет воля Твоя» — и сразу наступает тишина, как будто Сам Господь сказал буре: «Умолкни, перестань»[72].

Но у нас этих слов так мало! И здесь мы проявляем удивительную хитрость и некоторое коварство, прибавляя: а все‑таки, может быть, да будет воля моя. И стараемся всячески обойти Божию волю. Больше того, мы даже не ищем ее. Ведь воля Божия не только ясно начертана в Священном Писании, в учении Церкви. Воля Божия должна быть угадана, познана, почувствована сердцем человека.

У каждого есть свое призвание в жизни, свое предназначение. И Господь не хочет нам жестко диктовать. Он хочет, чтобы мы сами услышали, ощутили, искали, вопрошали Его. Поверьте, что Он всегда ответит, если мы с любовью и настойчивостью будем стучать и вопрошать Господа: укажи мне волю Твою.

Господи, прости нас, грешных, за наше лукавство, за наше нежелание исполнять волю Твою, за то, что мы не умеем видеть Тебя в искушении и болезни, в трудной обстановке.

Конечно, мы не думаем, что Бог посылает болезнь, что Бог посылает искушение. Но Он попускает нам оказаться в трудных обстоятельствах, чтобы душа наша ковалась, чтобы она становилась крепче, чтобы наша верность Ему в испытаниях укреплялась. Недаром говорили люди в старину про того, кто оказался в трудных обстоятельствах, что его посетил Господь…

Господи, прости нас, грешных…

8 марта 1987

Господи, прости нас, грешных! (Неделя Крестопоклонная)

Сегодня неделя Крестопоклонная. Прошло уже три недели Великого Поста, и мы стараемся за это время остановиться, задуматься, опомниться, вернуться к себе как после долгого блуждания. Человек может жить, не думая о жизни, как будто его несет волна, несет река. И Великий пост — это как бы остановка: остановись, загляни в свою совесть, просмотри все, что было. Нам для того и дан разум, чтобы мы могли взглянуть в свое сердце, потому что чувства наши не всегда нас учат понимать, отдавать отчет в жизни. Больше того, чувства наши — это и есть то место, где зарождаются все грехи. Большая часть грехов происходит от того, что разум и совесть спят, сознание наше спит, живем так, как трава растет.

Сегодня мы призываем свою совесть, свой разум стать перед лицом Бога. Это не всегда легко — но перед нами Священное Писание, мы его открываем и начинаем снова — по азам, по азбуке, с самых первых шагов, как будто мы с вами только–только духовно родились — и все начинаем сначала. Святые отцы недаром называют покаяние вторым крещением. В самом деле, нас крестили когда‑то по вере Церкви, во оставление грехов, чтобы мы были очищены перед Богом. Но по нашей вине многое темное вернулось к нам опять. Крещение не зачеркнуто, но как бы замутнено, и мы уже не те омытые, которые были в первый момент перед Господом. Поэтому, зная о нашей немощи, Господь всегда нас ждет, как в притче о блудном сыне отец ждал своего неблагодарного сына. И сегодня мы к Нему возвращаемся, открываем слово Божие, чтобы понять: что же мы сделали? Перед чем мы виноваты?

Не надо думать, что исповедь — это какой‑то судебный процесс, что мы должны отвечать по статьям закона, нет. Исповедь — это горькое осознание нашей виновности, нашей измены по отношению к любви Божией, которая была дана нам как чудо. В мире, где царствуют распря и ненависть, приходит к нам любовь Божия. И что мы можем сделать в ответ? Есть только две главные заповеди: «Возлюби Господа всем сердцем твоим, и возлюби ближнего своего, как самого себя»[73], то есть желай ему того же, что ты желаешь себе. И конечно, против двух этих заповедей мы, прежде всего, были преступниками. Именно эту любовь мы и затоптали, и пренебрегли ею. Чтобы увидеть, как слаба наша любовь к Спасителю, давайте вспомним, как мы молились вчера, сегодня, третьего дня, весь прошедший год, вспомним, как нам было трудно молиться, как мы ленились, как было тяжко, мы словно выполняли какой‑то долг, занудный и тяжелый. Иногда мы делали это по привычке, иногда это просто превращалось в формальное произнесение каких‑то слов, без всякого чувства.

Господи, прости нас, грешных. Мы Тебя оскорбляли — ропотом, неблагоговением, нежеланием вникнуть в суть своей веры.

Кто из нас настолько знает слово Божие, что разбуди нас ночью и спроси о каких‑то главных вещах — мы сразу сообразим, о чем идет речь. Как можно жить по Евангелию, если его не вложил в сердце и не вложил в разум, если у тебя в мыслях нет этих священных слов, если ты не проникнут ими. А как проникнуться? Много ли мы знаем наизусть из слов Христовых? В нашей памяти бесконечное количество каких‑то вещей — из прошлого, из приобретенных знаний, из того, другого, но спасительные слова Господа у нас очень туманные и неопределенные, мы плохо их помним и путаем.

Есть люди, которые всю жизнь ходят в церковь и приводят иногда слова из Писания, даже не зная, откуда они: сказал ли это Господь, сказали ли это апостолы или еще кто‑нибудь — все перепутано, перемешано, к нашему стыду. Чего же тогда от нас ждать, если мы этого не знаем. Святой Павел говорит нам: «Вера от слышания, а слышание от слова Божия»[74]. Значит, если у нас нет этого слышания, то и слово Божие не вошло. Сам Спаситель говорит: «Исследуйте Писания… они свидетельствуют о Мне»[75]. Где нам исследовать, когда мы его просто не знаем или редко читаем, не углубляясь в него.

Господи, прости нас, грешных.

По отношению к ближним — у нас есть один закон в жизни: себе мы всегда хотим хорошего, приятного, спокойного. Вы все знаете, чего хотите для себя. Но если спросить честно, хотим ли мы этого по–настоящему для других, с кем мы соприкасаемся, — тут‑то мы и задумаемся.

Один человек говорил мне, что Десять заповедей, которые даны нам еще в Ветхом Завете, уже устарели, что они были написаны три тысячи лет назад, поэтому нам нужны другие заповеди. Может, и так, но хоть три тысячи лет с лишним прошло, но мы, оказывается, перед этими заповедями, данными диким людям, несостоятельны. Потому что первая заповедь: «Я Господь Бог твой, да не будет у тебя других богов, кроме Меня»[76]. Эту заповедь мы нарушаем каждодневно, потому что Бог не является нашим Господом. Он должен царить в нашем сердце тихо и незаметно, гореть, как огонь негасимой лампады. А у нас все, что угодно. Чему мы приносим жертвы, чему кланяемся— своему самолюбию, своей гордости, своим страстям и желаниям, но только не Ему.

И самое главное препятствие — это мы сами, потому что когда нам нужно решить вопрос, мы говорим: чего я хочу? Что мне надо? К чему я стремлюсь? Что мне удобно? выгодно? спокойно? приятно? — и лишь потом спрашиваем: а что же мне говорит об этом слово Божие? Чего хочет Господь? Вот и получается, что владыкой у нас является наша самость, мы сами. Мы себе кланяемся, себе кадим, себя удовлетворяем, мы есть тот кумир, которого почитаем. Не сотвори себе кумира — это значит не прилепляйся к вещам, к земному. Нужна нам одежда? Нужна. Нужна нам пища? Нужна. Нужны нам вещи, которые необходимы для быта? Нужны. Но ведь мы к ним иногда прирастаем, мы иногда этими вещами настолько заполняемся, что уже не остается места для Бога.

Господи, прости нас, грешных.

Одежда есть соблазн для женщин. Никто не отрицает, что женщина должна стремиться одеваться красиво, чисто, опрятно и хорошо. Но забота об этом, законная, естественная, иногда превращается в навязчивую идею, о которой без конца говорят, о которой без конца думают — по дороге, дома, в храме — где угодно. Это уже становится грехом.

Это также касается любых материальных вещей. Человек не может прожить без денег, без каких‑то необходимых вещей, но если это становится главным, то жизнь наша гаснет, меркнет, потому что это все равно пройдет, и люди, которые гоняются за этим в мышиной беготне, бегают, бегают, а потом — оказываются с пустыми руками. Потому что ушла молодость, прошли годы, а что мы делали, как провели жизнь? Что мы сделали для нашего Господа? Ничего — как были нищими, так и остались.

Господи, прости нас, грешных.

Заповедь говорит нам: «чти отца и мать»[77]. У многих из вас родители умерли. Часто ли вы вспоминаете их на молитве? Многие забывают. Это ведь могут быть не только отец и мать, но и близкие родственники, те, кто вам помогал, ваши воспитатели, те, кто в вашей жизни играл какую‑то роль. А живые родители? Иногда бывает вам лень позвонить, написать, проявить заботу, внимание, победить в себе неприязнь, которая, может быть, возникла с детства, у многих из вас трудные отношения с родителями, но Господь сказал: чти. Не умеешь любить, хотя бы чти, окажи то уважение, которое требует закон. Вспомним сегодня своих родителей. И не только вспомним. У кого родители живы, должны сегодня принять решение: не откладывая, позвоните, напишите, сделайте то, что вы не делали давно. Тот, кто говорил с ними грубо, оскорблял, пренебрегал, — пусть сегодня примет решение раз и навсегда действовать по–христиански.

Господи, прости нас, грешных.

Закон призывает: «Помни день Божий»[78]. В старину это был день субботний, для нас — день воскресный. Это значит, что мы должны хотя бы этот день, хотя бы этот час, который мы проводим в храме, освятить, посвятить Богу. А у нас всегда суета, всегда беготня — так добежим до финиша очень быстро.

Господи, прости нас, грешных.

Далее закон нам говорит: «не убивай»[79]. Нет среди нас убийц. Но, наверное, есть женщины, не давшие родиться детям, которые были уже зачаты, которые должны были выйти на свет Божий, но по нашему маловерию, малодушию, глупости мы пролили их кровь. Это надо отчетливо сознавать, объяснять и другим людям, которые этого не понимают. Потому что слова «прерывание беременности» придуманы, чтобы смягчить понятие об убийстве.

Также может человек убить словом, ненавистью, язвительностью, уничижительным отношением.

Господи, прости нас, грешных.

Сказано также: «Не прелюбы сотвори»[80]. Сколько раз мы нарушали супружескую верность, сколько раз мы забывали о том, что страсти, которые кипят в человеке, требуют постоянной узды, потому что до глубокой старости человек не может сказать: я уже от них освободился. Всегда дан нам этот искуситель, чтобы нас тревожить и волновать. Значит, мы должны быть на страже.

Господи, прости нас, грешных.

Заповедь: «Не укради»[81]. Может, среди нас нет воров, но человек, который, скажем, взял книгу и потом решил ее не отдавать, он забывает, что поступает, как вор. Человек, который на своей работе, если эта работа нужна кому‑то, поступает недобросовестно, он тоже по–своему вор, потому что он получает деньги ни за что. Всякая ложь, нечестность, лукавство, недобросовестность — все это грехи. Ведь мы можем оказаться участниками какого‑то злого дела, если в нас не будет правдивости. Мы живем среди людей, работу делаем среди людей — мы должны нести знамя христиан — это не значит, что нужно всюду кричать на перекрестках: я христианин — это не нужно. А надо свое христианство являть делом, обликом, чтобы от нас шла доброта, справедливость, открытость к людям, чтоб было ясно, что вы из храма вынесли дух радости, света и мира.

Господи, прости нас, грешных.

Сказано о том, чтобы мы на других не возводили клевету[82]. А мы с величайшим удовольствием любим находить у других недостатки, любим выдумывать эти недостатки, передавать их, без конца говорить друг о друге — это все от того, что нам хочется себя возвысить. Разве мы мало возвышены тем, что Господь сделал нас детьми Божиими? Но в поисках какого‑то возвышения мы стараемся унизить других, чтобы как на качелях — он внизу, а я наверху.

Господи, прости нас, грешных. Прости нас за то, что мы терзались нелюбовью — завистью.

Зависть есть форма нелюбви к людям. Это тяжелый, мучительный недуг, когда человеку кажется, что у всех лучше, чем у него. Он живет, отравленный этой мыслью, он плохо относится к окружающим, весь мир кажется черным, он постоянно снедаем этим чувством. Зависть ломала целые жизни, она влияла на жизнь общества… Для христианина, который принимает волю Божию, зависть недопустима — все, что Господь нам дает, мы должны принимать с благодарностью. Где наша благодарность? Мы принимаем все так, как будто это заслужили. На самом деле мы ничего не заслужили — все дар Божий.

Господи, прости нас, грешных, что не умеем благодарить за жизнь, за друзей, за семью, за радость, за то, что ноги ходят и глаза смотрят.

Сорок миллионов людей на земле слепых, сорок миллионов! Неужели нам нужно ослепнуть, чтобы понять, что мы потеряли.

Господи, прости нас, грешных.

Это заповеди Ветхого Завета. А о чем говорит нам Господь в обетованиях блаженства?[83] Он говорит о нищете духа, то есть о скромности человека, который знает, что он не имеет даров Божиих и просит, и взывает. Кто из нас по–настоящему горячо просит о ниспослании Духа Божия? Мы просим вяло, слабо, немощно.

Кто из нас может назвать себя миротворцем? Напротив, мы часто в своих семьях создаем конфликты, получаем удовольствие от ссоры. Кто из нас может назвать себя кротким, то есть сдержанным на язык, мягким в обращении с другими людьми, тактичным, терпеливым, воздержанным?

Кто из нас милостив, то есть способен прощать, способен относиться к людям с сопереживанием? Мы глухи к окружающим нас людям.

Кто из нас твердо стоит за правду? Это не значит, что надо всюду доказывать, всюду говорить о правде — надо прежде всего в своей жизни, своими поступками являть правду, являть ее в своей жизни. Тогда все будет действительно по–настоящему.

Когда Господь говорит нам о блаженстве тех, кто гоним за правду, за имя Его, — вспомним, что если нам кто‑то из родных что‑то обидное скажет о Церкви, мы сразу воспламеняемся ненавистью, раздражаемся, а Господь сказал: блаженны вы, что вас поносят. Но нам это блаженство оказывается ненужным.

И наконец, самое главное — соединиться вместе и соединиться с нашим Господом, значит, увидеть Его сердцем. «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят»[84]. Изгнать из сердца всю нечисть, зависть, ревность, недоброжелательство, хульные мысли, нечистые, блудные, осудительные — все, что там копошится, такое мелкое и такое ничтожное. Можно ли эту грязь вырвать, можно ли ее оттуда вымести, можно ли ее вырезать, как раковую опухоль? К сожалению, нельзя: вырезаешь, она вырастает снова, выметаешь, она снова садится, и вы все знаете, как мы приходим сотни раз и говорим одно и то же. Значит, это невозможно.

Что же возможно? Возможно растить в себе нового человека, который будет заполнять наше сердце, человека великодушного, человека, прежде всего связанного верой с Господом, человека, который учится любви. Когда ты учишься любви, в тебе начинают отмирать и зависть, и раздражительность, и ревность, и осуждение. Настоящая Божия жизнь вытеснит всю эту нечисть. Но как настоящую Божию жизнь вырастить?

Нам дается ответ, что мы — бессильны. Это правильный, реальный ответ. Мы не можем, и ничего в этом нет стыдного, мы констатируем правду — мы не можем. Это не значит, что мы должны опустить руки. У нас есть сила, которую Господь нам дает, эта сила называется благодатью. Когда вы не можете, просите Его! Он помогает, Он спасает. Он простил наши грехи, Он смыл с нас всю эту нечисть. И крест мы носим, потому что Господь нас спас, здесь и сегодня, только это спасение надо принять в сердце, принять так, чтобы оно вошло в сердце и преобразило его, чтобы оно стало для нас новой жизнью. Для этого ключ один: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим»[85].

Подумайте: что вы любите? Кто любит природу, кто любит людей, кто любит музыку. Все это только отражение Господа. Самые любимые наши вещи — отражение Господа, Который должен быть еще более любим. Вот любит человек жизнь, а жизнь — дар Божий. Значит, мы должны еще более любить Бога, чем мы любим жизнь и все, что нами любимо. Тогда дух Его, Его сила войдут в нас и будут гореть в нас ровным пламенем, но пламенем священным, которое постепенно будет выжигать всю нашу нечистоту.

А сейчас покаемся все вместе:

Господи, Иисусе Христе, дай нам подойти к Святой Чаше, соединиться узами любви, узами, которые дает нам святая Церковь, сегодня, здесь и теперь. Как Ты Сам, Господи, сказал, что если двое или трое будут собраны во имя Мое, Я там среди них[86]. Так мы верим, что сегодня, Господи, Ты здесь с нами, что Ты нас соединяешь, что Ты нас очищаешь и освобождаешь.

22 марта 1987

«Господи, воззвах к Тебе, услыши мя..»

С чего начинается наше богослужение? Оно начинается с псалма, в котором прославляются Божие величие, красота мира, красота мироздания и призывается каждый человек, каждая душа, «всякое дыхание» благодарить Господа. Давайте подумаем: сколько было в нашей жизни чудесного, прекрасного, сколько доброго видели наши глаза, слышали наши уши. Мы все принимали как должное, мы никогда не чувствовали настоящей благодарности от того, что видели небо и землю. Только лишаясь этого, только болея, старея, когда притупляется зрение, когда уменьшаются силы, мы думаем: как бы пойти, выйти и увидеть — сил нет, глаза не видят. Зачем же нам ждать того времени, когда мы этого лишимся. Сегодня, когда мы это имеем, мы должны учиться благодарить Господа. У нас этого мало.

Господи, прости нас, грешных.

На всенощной поется псалом, который начинается словами: «Блажен муж иже не иде на совет нечестивых»[87]. Вы все его помните. Что значит: «не иде на совет нечестивых»? Это значит, мы стараемся не поддаваться, когда нас толкают на зло. Блажен! Счастлив человек, который может устоять, когда ему советуют злое, когда его направляют ко злу. Давайте вспомним, сколько раз бывало, когда нас подбивали на зло: скажем, причинить кому‑то вред, оклеветать кого‑то, просто осудить. Как у нас говорится в быту: «перемывать друг другу кости» — то, что мы так любим. Иногда сам человек не делает злого, но другие легко его втягивают — мы это хорошо знаем. Сошлись двое: вместо того, чтобы что‑то хорошее сказать, они начинают сразу искать у ближнего дурное.

В псалме поется: «Господи, воззвах к Тебе, услыши мя. Да будет моя молитва, как кадило пред Тобою»[88]. Что это означает? Дым кадильницы, благовонный дым, поднимается к небу. Он обозначает наше сердце — как оно должно подниматься к Господу, как наша молитва должна идти к Нему. Утром, когда встаем и начинаем день, днем перед каждым делом надо призывать Господа, в каждый поворотный момент своего рабочего дня призывать Божие благословение. Когда день кончается — поблагодарить Его за все то доброе, что было, попросить Его прощения за все те срывы, слабости, грехи, зло, которые были в нашей жизни.

Не идет наша молитва, как кадильница, не поднимается вверх. А в основном о чем мы просим? Господи, пошли мне то, пошли мне это. Не молимся, а только выпрашиваем у Бога. На самом деле ничего дурного нет в том, чтобы просить у Господа того, что тебе желательно, что твоему сердцу хочется. Но ведь нельзя, чтобы в молитве было только одно прошение, только: «Подай, Господи!» Потому‑то и напоминает нам псалмопевец, что как дым кадильницы поднимается в небо, так пусть и наша молитва будет молитвой благодарения, радости, восхищения нашим Творцом, Который нас создал, собрал, соединил, спас, Себя отдал, Дух Свой послал, чтобы мы жили.

Потом, когда идет малый вход на всенощной, священник или дьякон возглашает: «Премудрость, прости!» — чтобы мы стояли прямо, чтобы мы были внимательны, сосредоточенны. А какая у нас бывает молитва? Рассеянная. Нам очень трудно сосредоточиться даже несколько минут на одной мысли. Наши мысли похожи на стадо овец, которые без пастуха, без собаки — разбегаются. Что может сделать такой человек по отношению к другому, по отношению к своей работе, по отношению к Богу? Он не может собраться, мысли его бегают. Значит, и молитва, и пребывание в храме — это школа собранности души. Какими должны быть христиане? Чтобы ум был собран, чтобы мы управляли собой.

Господи, прости нас, грешных, что мы ничего этого не умеем или умеем в самой малой степени.

В конце вечерни поется гимн святого Симеона: «Ныне отпущаеши раба Своего, Владыко…»[89] Вы все знаете, что это слова святого старца Симеона, который, дожив до преклонных лет, благодарил Бога за то, что Тот дал ему увидеть, наконец, Спасителя. А ведь нам всем Он дал Его увидеть. Каждый из нас, если имеет хоть искру веры, видел и знает нашего Господа. Но Симеон пришел к концу своей жизни с радостью, с благодарностью, с облегчением, потому что его долгая жизнь была посвящена Богу. Наша жизнь может быть гораздо короче, но можем ли мы сказать в конце ее: «Ныне отпущаеши…»? Можем ли мы оглянуться и сказать: «Да, Господи, как могли — мы Тебе послужили»? Нет, мы служили бесконечной суете, мы расплескали, размазали всю жизнь. Конечно, можно сказать, что у каждого человека есть свои домашние обязанности, свои семьи, свои дела, своя работа — все это есть. Никто и не говорит, что это надо отбросить. Напротив, все эти обязанности нужно христианину выполнять со всем тщанием, всегда перед лицом Божиим, всегда рядом с Ним, всегда в Его любви.

Господи, прости нас, грешных.

Когда начинается утреня, возглашаются слова, опять всем вам знакомые: «Бог Господь явися нам». Что они означают? Бог явился нашим Господом, то есть нашим Владыкой, Тем, Кто в нашем сердце царит. А что у нас царит в сердце? Самолюбие, пустая гордыня, мелкое тщеславие, желание всегда себя выставить наперед, превозносить, показаться лучше, чем ты есть. Мысли нечистые, хульные, которые нам посылает дьявол. Мы не можем ничем этим владеть, все это оказывается сильнее нас.

Господи, прости нас, грешных. Да будешь Ты нашим действительным Владыкой и Господом. И если мы едим или пьем, радуемся или печалимся, приходим в день траура или в день именин или крестин, будь всегда с нами.

Затем мы поем песнопения утрени, в которых говорится о спасении, даруемом Господом, о спасении, о котором говорится в Священном Писании. С первой песни канона и до конца его вспоминается слово Божие, Ветхий и Новый Завет. Хотя большинство из нас невнимательно слушают, не знают, не вникают в текст, тем не менее Церковь призывает нас: внимайте слову Божию, старайтесь, чтобы оно вошло в ваше сердце. А теперь вспомним, как мы относимся к нему? Во–первых, большинство из вас читает слово Божие мало, редко, невнимательно, невдумчиво. Кто из вас знает хоть какой‑то кусок слова Божия наизусть? Наверное, немногие. И, иногда, если и знает, то неправильно, искаженно. В слове Божием для нас сосредоточено все. Это источник жизни и истины, это самое большое сокровище Церкви. Но если мы это сокровище имеем и не пользуемся им, то зачем нам оно? Конечно, можно его читать как простую книгу, но тогда не будет того действия Духа Божия, которое должно быть для нас.

В конце всенощной от лица всех молящихся возглашается повиновение и благословение Богу: «Слава Тебе, показавшему нам свет!» В старину это бывало утром, когда всходило солнце. Мы эту молитву произносим вечером. Но, конечно, речь идет не только о солнце, которое встает, а о свете духовном, который просвещает нашу совесть и наше сердце, о свете, который в нас должен жить и распространяться в мире. Сам Господь говорит: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного»[90]. Значит, каждый из нас должен быть носителем этого света.

Это не наш свет: гордиться нам тут нечем, превозноситься — нечем. Это свет Христов, который просвещает всех. Что есть свет Христов? Это свет Его любви, Его спасения, Его объятий, которые простерты ко всем людям: грешникам и праведникам, а вернее — просто к грешникам, потому что праведников нет. Никто из нас не может считать себя праведником. Все мы грешники, и мы спасемся, только приникнув в вере к Спасителю Христу. Он сказал: «Я пришел призвать не праведников, но грешников»[91]. Нас, живых и реальных людей, мы и есть Его грешники.

Господи, прости нас, что эту веру мы в себе не воспитываем, не углубляем, не делаем ее силой своей жизни, своего труда, своего отношения друг к другу. Там, где нет этой силы, мы и не можем жить по–христиански. А получается так, что мы просто исповедуем христианские взгляды, а живем как язычники.

Господи, прости нас, грешных.

5 апреля 1987

Приди к нам, Господи! (Великий Четверг)

Итак, дорогие мои, сегодня вы собрались здесь в особенный день. День, когда Господь наш, Иисус Христос, основал Новый Завет с людьми, объединился с нами, обещал всегда с нами пребывать, когда Господь разломил хлеб и поднял Чашу, сказав, что «сие творите в Мое воспоминание». Значит, не просто в воспоминание о человеке, который ушел из этой жизни и мы больше его не увидим, а о Том, Кто будет с нами всегда и есть с нами сейчас: со слабыми, грешными, недостойными, но любящими и преданными Ему, приверженными Его слову. День Тайной Вечери — день таинства причастия. Подумайте, что означает это слово — причастие. Мы все причастны к миру: через воздух, пищу, через все, что поддерживает нашу жизнь. Без этого мы не можем существовать. Человек, лишенный этих вещей, страдает и умирает. Мы причастны к миру, и сама природа дает нам все, что нужно. А хлеб и вино всегда означали главную пищу человека. И еще мы причастны друг к другу: связаны узами родства, любви, труда, совместной жизни.

Но сегодня Господь делает нас причастниками Самого Себя. Он отдает нам Свое сердце, чтобы наш труд, наше тело и душа, наша жизнь, все, что в ней есть, наполнились Его Божественной благодатью, Его побеждающей любовью, Его силой. И Он присутствует здесь с нами в этой Священной Трапезе, когда мы подходим к Божественной Чаше, Чаше Христовой. Руками Церкви, руками священника поднимается эта Чаша над престолом, и все вы взываете в этот день устами служащего, призывая Христа–Спасителя, Дух Христов, Дух Божий, чтобы Он пришел, освятил эту Трапезу и был среди нас.

«Приди к нам, Господи», — об этом мы молимся, когда хор поет всем вам известные слова: «Тебе поем, Тебе благодарим, Тебе благословим, Тебе молимся, Боже наш». В это время вся Церковь, все собравшиеся в храме особенно горячо должны молиться, ибо Господь приходит и отзывается на призыв тех, кто жаждет Бога, кто жаждет Духа и слова Божия, кто жаждет очищения.

Перед тем, как нам подойти к Святой Чаше, мы говорим Ему:

Господи, нет у нас права прийти к Тебе, нет у нас права с Тобой соединиться, потому что мы слабы, немощны, греховны; мы много раз отступали от Тебя, забывали о Тебе, нарушали Твою любовь тем, что отворачивались от Тебя и жили не по Твоей воле, а только по воле своей.

Для того, чтобы нам не оскорбить любовь Божию, чтобы не стало это причастие во осуждение, мы должны ясно осознавать, что только по милосердию Христа–Спасителя, только по милующей и спасающей свободной благодати Божией мы можем с Ним сегодня соединиться. Это — живая вода, это — жизнь вечная. И когда Он призывает нас к вечной жизни, мы говорим:

Господи, мы были Твоими детьми. Но мы — блудные дети, блудные Твои чада. Мы заблудились, ушли далеко от Тебя. Сегодня приносим Тебе покаяние, чтобы нам вернуться к Тебе, чтобы нам снова обрести любовь к Тебе.

Весь Великий Пост был для нас временем, когда мы должны были об этом думать, напоминать себе об этом, пересматривать всю свою жизнь. Это как бы очистительное время, когда надо прийти в себя и задуматься. Именно поэтому в течение Поста мы повторяем слова молитвы: «Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче». Отверзи двери, потому что они закрыты, потому что часто мы не видим своего недостоинства.

Господи, прости нас, грешных.

1987 (?)

Несите любовь Христову в мир

Сегодня день, посвященный самарянке, и мы должны представить, будто всех нас встретил Господь, как встретил эту женщину у колодца. Он видел ее жизнь, видел ее душу, видел ее неблагополучную жизнь. Если бы Он заговорил с нами, то о нас Он, наверное, сказал бы еще более суровые слова. Самарянка была женщина темная, малопросвещенная, может быть, и неграмотная, и все‑таки она тянулась к свету Божию, она хотела знать, где же истина, какая вера праведная. Значит, не целиком она была погружена в суету.

А если Господь обращается к нам и говорит: Я вижу твою душу, вижу твою жизнь — как мало в твоем сердце того, что обращено ко Мне; твое сердце обращено к себе, к своему самолюбию, к жизни не человеческой, а подобной жизни животного — ведь мы все время крутимся, все время торопимся, все время что‑то делаем.

Каждый из нас скажет: Господи, иначе мы не сможем жить, мы не сможем прокормить свои семьи, мы не сможем выполнить свой долг. Но что говорит нам Господь? Конечно, все это нужно, но вы сами себя погубите, если забудете о самом главном, о том, что поддерживает жизнь духовную.

Господи, прости нас, грешных, что мы виноваты не только перед Тобой, но, прежде всего, перед собой: мы себя обворовывали денно и нощно.

Ведь совсем немного, оказывается, нужно — только приучить себя поднимать глаза к небу, только приучить себя настраивать сердце на эту небесную волну. Если этого не делать, душа покрывается пылью, рано или поздно она становится неспособной ни к молитве, ни к чувству красоты мира, ни к чему доброму — она становится косной, черствой, полумертвой, окаменевшей. Поэтому все те духовные упражнения — малые по времени и по количеству, — которые дает нам Церковь, должны нами приниматься с величайшей благодарностью. Молитвенные правила в силу привычки и закона рано или поздно ставят нас перед лицом Божиим.

Господи, прости нас, грешных, что мы этим пренебрегаем.

В храм, где мы собираемся вместе молиться, тоже иногда приходим окаменелые, очерствелые, с оледенелым сердцем. Но такова воля Христова, Который сказал: «Где двое или трое будут собраны во имя Мое, Я среди них»[92]. Это Его воля, и мы должны ее выполнить, хотя бы из любви к нашему Господу.

Господи, прости нас, грешных, за нашу леность, за наше празднословие, за то, что мы не пользуемся великими Божиими дарами, чтобы упорядочить свое сердце, свои мысли.

Вы все хорошо знаете, как легко разбегаются наши мысли, как не могут найти себе пристанища: одна мысль в одну сторону, другая — в другую. Зависть, недоброжелательство к людям, праздные, пустые мысли…

Каждая вещь, которая у нас перед глазами, может быть источником глубокого духовного размышления. Перед вами хлеб на столе. Подумайте о том, что этот хлеб — он вырос из земли силой Божией, той силой, которую дал Господь, чтобы укрепить тебя. Ложишься спать – подумай, кто дает этот великий дар, чтобы мы могли отдохнуть, чтобы наше сердце могло во время сна прикоснуться к каким‑то другим мирам и оттуда почерпнуть силы. Мы должны благодарить за сон, благодарить за утро, когда пробуждаемся, когда нам надо трудиться; нас ждут люди, которых мы любим, нас ждут дела, которые мы должны выполнить для людей — значит, для нашего Господа.

Если любит свое дело, оно ему легко дается, даже когда это дело тяжелое, трудное. Человек же, который делает его без желания, с тяжелым чувством, с чувством отвращения, — ему и легкое дело будет казаться ворочанием камней. Поэтому сегодня каждый пришедший к Святому причастию, пусть подумает и скажет:

Господи, Ты дал мне дело — в моем доме, на работе, там, где я учусь, — дай мне быть на всяком месте христианином, доброжелательным, выдержанным, спокойным…

Мир полон безумия, а мы должны сохранять как можно больше спокойствия, твердости, такта по отношению к людям.

Господи, прости нас, грешных, что ничего этого у нас нет, что мы, как только переступаем порог учреждения, где работаем, мы сразу вовлекаемся в суету и оказываемся точно такими же, как все остальные, как будто нет у нас креста, как будто нет у нас особенного задания —жить среди людей, неся любовь Христову.

Вспомним сегодня о людях, которые нас обижали, оскорбляли, причиняли нам боль и зло. Наверно, таких людей у каждого наберется немало, и, естественно, что наши чувства по отношению к ним горькие, озлобленные, осуждающие, неприязненные и даже, я бы сказал, зложелательные, злорадные: если мы узнаем, что человек, который нам доставлял огорчение, сам имеет какие‑то большие неприятности в жизни, мы не можем удержаться, чтобы не подумать: так ему и надо.

Здесь мы подходим к самому трудному, потому что вы знаете, что Господь учит не воздавать злом за зло. В Евангелии сказано: «Не противься злому»[93]. Это не значит, что мы должны попустительствовать всякому злу, ведь и Сам Господь не попустительствовал злу. Если бы Его слова означали, что надо опустить руки, и если делается плохое, пусть делается, то Он бы никогда не обличал книжников и фарисеев, никогда бы не изгонял торгующих из храма, никогда бы не назвал фарисеев «порождением ехидны», а Ирода — лисицей коварной. Значит, Он боролся со злом словом и делом. Больше того, когда к Нему приходили больные, бесноватые и одержимые — это ведь тоже было зло, зло болезни, зло одержимости, — Он изгонял этих бесов, значит, Он противился.

Что же означают слова Господа: «Не противься злому»? Они означают: не воздавай злом за зло тому, кто тебе лично причинил зло. Он противопоставлял это ветхозаветной заповеди: «око за око, зуб за зуб». Эта заповедь была судебной, юридической, для того, чтобы люди соблюдали справедливость, чтобы они за маленький проступок не воздавали страшным наказанием.

Так бывало во все времена: за пустяк человек мог получить и большой срок, и жестокое наказание. Священное Писание в Ветхом Завете учит нас, что закон, в том числе и гражданский, должен быть справедливым, руководствоваться принципом: око за око и зуб за зуб, то есть наказание должно соответствовать преступлению. А Господь говорит нам о том, что в личной жизни мы должны уметь подняться над чувством обиды, над желанием отомстить, свойственным человеку, и не воздавать злом за зло. Трудно, конечно, трудно. Но это же заповедь Христова, и нам надо как‑то стараться себя настраивать на нее. Вот это и значит любить врагов своих. Из этого вовсе не следует, что мы должны нежно любить негодяев. Нисколько. Господь никогда нас не учил такой безумной мысли. Любить врагов — на языке Священного Писания означает желать им добра, желать, чтобы они отвратились от зла, чтобы они пришли в себя, опомнились, одумались. Но, конечно, это очень трудно, и мы все‑таки своим врагам желаем зла, а поскольку это противоречит тому, к чему Господь нас зовет, значит, надо в этом каяться.

Господи, научи нас, — мы еще до этого не доросли.

С чего надо начинать? Прежде всего со спокойствия, с выдержки. Надо держать себя в руках, не быть скорыми на ответ: тебе говорят слово — ты сразу десять разгневанных слов в ответ, в доме или на работе. Не надо считать, что взаимные оскорбления, унижения, хамство, грубость, брань, которые бывают среди близких и даже любящих друг друга людей, — это норма. Потому что человек один раз повысит голос, второй раз считает, что так и надо, и в конце концов домашняя жизнь превращается в крик, в вой, во взаимную войну.

Только стоит начать, только стоит привыкнуть один раз обозвать своего мужа или свою жену, и в следующий раз это будет легче, а потом станет нормой.

Господи, прости нас, грешных! Мы так мало принесли Тебе любви. Если бы мы принесли ее достаточно, то уже в этой жизни, сейчас, мы почувствовали бы себя счастливыми.

Христианин — счастливый человек, поэтому Господь говорит: блаженны вы, даже если плачете, блаженны вы — изгнанные, блаженны — страдающие. Блаженны, то есть счастливы[94]. Потому что у нас есть вечный Господь, Его вечное благословение, Его всемогущий Дух, любовь, которая не умирает, которая связывает нас с нашим Господом, связывает нас между собой и учит нас любить друг друга. Это то, чему научиться трудно, но возможно.

«По тому, — говорит Спаситель, — узнают, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собой»[95]. Опять‑таки, любовь бывает разная, она начинается просто с доброжелательности, с хорошего отношения; разные отношения могут быть между людьми, но все они должны быть прекрасными, светлыми и добрыми. Вы скажете опять: как это трудно. Но запомните, что мир — это царство вражды, царство безумия, царство пожирания людей друг другом, и вы знаете, что каждый день люди унижают, убивают, калечат друг друга по всей земле. А мы? Мы люди, несущие крест Христов, должны в своей жизни этому противопоставлять совсем другой закон, совсем другой порядок — этот закон принес нам Господь и возвестил нам его с Креста Своего, с Креста, на котором Он умер, чтобы именно этот грешный мир нашел путь к Небу.

И сегодня мы все приходим, полные своих немощей, усталые, издерганные, невластные над своими чувствами, невоздержанные, раздраженные. Но мы приходим не для того, чтобы такими же уйти отсюда домой, а для того, чтобы просить у Господа силы. Не может быть христианин слабым, потому что силен Господь, который дает нам Свою Божественную благодать, который дает нам силу Духа. И если мы только откроем двери своего сердца, этот Дух к нам придет. А как открыть? Желать, желать до конца, до глубины души, как если бы вы долго не пили, жаждали воды — вот так хотеть Духа Божия; как если бы вас мучил голод — вот так хотеть силы Божией, как если бы вы были разлучены с человеком, которого любите и как вы хотите увидеть, вот так хотеть быть с Ним. Значит, жажда Духа Божия есть стремление, сильнейшее желание, а Господь сказал: «Кто жаждет, иди ко Мне и пей»[96]. Поэтому и будем к Нему приникать, чтобы Дух Божий вошел в наши сердца и наполнил своей любовью.

17 мая 1987

Примите Духа Святого (День Святого Духа)

Вспоминается мне один случай из жизни святого апостола Павла. Приехал он в город Эфес и встретил там маленькую общину новообращенных христиан, которые когда‑то были учениками Иоанна Крестителя. Они уверовали во Христа, вместе молились, вместе жили. И вот, расспрашивая их о том, как же они жили, апостол спросил их: «А приняли вы Духа Святого?» Они переглянулись и сказали: «А мы не знаем, что это такое»[97]. Тогда апостол сказал: самое главное прошло мимо вас. Вы не можете быть настоящими, истинными христианами, если не примете Духа Святого. А преподобный Серафим Саровский чудотворец говорил, что вся наша жизнь христианская есть стремление приобрести в сердце Дух Божий.

Вот, оказывается, какой сегодня важный день, о каком важном событии говорят нам сегодня святая Церковь и Священное Писание. И я могу спросить вас, как апостол Павел спрашивал тех людей: «Приняли вы Духа Божия?» А вы скажете: да, когда нас крестили, было миропомазание — на нас была положена печать Духа. Но сами мы, своей волей, своим сердцем, своим желанием Духа Божия не приняли.

Вот, дорогие мои, откуда обычное наше состояние, когда мы как бы топчемся на одном месте: изо дня в день, из года в год мы приходим с одними и теми же однообразными грехами. Мы повторяем всегда одно и то же. Мы ни с чем не можем сладить. Неприязнь какой‑нибудь родственницы, трудности с детьми, трудности с собственным языком, который сначала работает, а потом уже голова думает, трудности с собственными чувствами, которые в нас, подобно мине, могут взорваться в любую минуту: чуть–чуть на нее наступишь — она сразу дает взрыв. Как только нам что‑нибудь не по нутру — мы готовы мгновенно обрушить на человека град брани, ругательств, злых слов.

Конечно, мы все несем какие‑то тяготы в жизни. Без них человек никогда не будет человеком. Но их можно нести по–разному: можно нести твердо, нести как крест! нести торжественно, а можно их волочить… Так вот, Дух Божий переворачивает все внутри человека и делает его совсем другим! Поэтому мы должны стремиться принять Духа Божия.

Этому учит нас Церковь. Она учит молитве, которую вы все повторяете каждодневно: «Прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны». «Вселись в нас» – это значит, чтобы наши мысли были просвещены разумом Божиим. А чем просвещены наши мысли? Да у нас там мусор! Мусор. Мелкая пыль! Ничтожные мысли, которые роятся в голове! А в сердце? Зависть, недоброжелательство, ревность, раздражение! Мы идем по улице— нам все люди противны. Отношения с людьми у нас плохие. Мы невыдержанны. Язык наш сначала может ранить человека, а потом мы его жалеем, но уже поздно. Мы склонны солгать, слукавить, обмануть! А главная болезнь в нас, самая тяжелая болезнь, почти неизлечимая! — это «ячество», мое «я», мой интерес, моя забота, мой покой, моя личность – у нас это на самом первом месте. И если этого нет, мы обижаемся, оскорбляемся. А поскольку жизнь часто бьет нас и ставит на свое место, мы ходим в вечной печали. И только в фантазиях, в мыслях своих думаем: вот если бы мне дали волю, если бы мне дали власть, то‑то бы я расправилась со своими соседями, со своими обидчиками, со своими клеветниками!

Господи, прости нас, грешных.

Дух Божий сказывается и в молитве. Человек, у которого в сердце хоть искорка Духа Божия — у него, встающего утром, первая мысль — о Христе–Спасителе, и последняя мысль – о Нем. Он постоянно с Господом, или, по крайней мере, в любую минуту он может к Нему повернуться и почувствовать, что здесь Господь. Но не таковы мы. Молитвы мы читаем просто из обязанности, читаем вяло, пробормочем несколько слов, и нам этого кажется достаточно. Конечно, и то хорошо, но ведь это… очень слабенькое хорошее; мы делаем это по человеческой привычке, а не по Духу Божию. Дух Божий вселяет в нас радость, уверенность, спокойствие! Он дает благословение в жизни, благословение Божие, мужество в испытаниях! А в нас вместо мужества уныние, слабость, отчаяние, малодушие. Вместо упования на Господа мы уповаем на свои силы, которых у нас на самом деле не так‑то много, а порой — и совсем нет.

Чем же мы можем исправить это положение? Откуда в нас ложь и раздражение, недобросовестное отношение к нашему делу и неумение мирно жить друг с другом? Откуда это? Потому что мы люди никуда не годные! Будем смотреть правде в глаза: никуда не годные. Нервы у всех никуда не годятся, характеры в большинстве случаев тяжелые. Да, все у нас не так, как надо. Поэтому друг с другом жить не можем, дело свое не выполняем, ничего у нас не выходит. И вот тогда‑то волей–неволей и вспомнишь: ведь Господь нам обещал дар Своего Духа! А Святой Дух дает человеку силы. Как сказано в Евангелии от Луки: «Оставайтесь в городе Иерусалиме доколе не облечетесь силою свыше»[98]. Апостолы ждали, и пришел к ним Господь и вселил в них силу. И эта сила умножает нашу веру! Она нас соединяет с вечностью, с настоящей жизнью: «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа»[99].

Поэтому будем все молиться сейчас, просить, чтобы Господь дал нам силу Своего Духа. Чтобы эта сила внушила нам вместо ненависти — любовь, вместо страха — твердость и мужество, вместо распущенности — сдержанность, вместо озлобления к человеку – терпение, вместо раздражения – выдержку, вместо болтовни языком — сдержанность на язык, вместо лености — трудолюбие, желание помочь другим, вместо самолюбия, самости и гордыни — здравое смирение, здравую скромность, готовность всегда услышать и увидеть, в чем человек нуждается, чем человек живет.

Это дает нам Дух Божий. И Господь не обманывает! И даст вам и даст сегодня, если будете молиться за этой обедней по–настоящему!

Господи, пусть войдет в меня сила этого Духа! Все молитесь. А мы пока вместе с вами повторим, вслух:

«Царю Небесный, Утешителю душе истинный…» Господи, Иисусе Христе! Всем нам собравшимся ниспошли Духа Твоего. Всех нас озари Своим благословением. Укрепи, прости наши прегрешения, которые мы сотворили до сего дня! Очисти, сделай нас чадами Божиими, истинными членами Православной Церкви. Господи, помилуй и прости.

7 июня 1987

«Друг друга тяготы носите» (День памяти Петра и Павла)

Как выглядит весь мир? Он раздираем злобой, ненавистью, противостоянием. Как мы должны жить? Мы по возможности должны жить в единстве и служении друг другу. Поэтому апостол Павел, память которого мы сегодня празднуем, говорит нам, что самый высокий путь— это путь любви. Но это слово, которое мы очень часто употребляем, уже становится для нас привычным, и поэтому он подробно говорит о том, что же такое любовь. Она «не ищет своего» — вот как он определяет это чувство[100]. Это чувство отдачи, которое не ищет своего. А мы знаем, что мы всегда ищем своего.

Господи, когда мы обращаемся к Тебе, то прежде всего ищем своего. Когда обращаемся к другим людям, мы тоже ищем своего. Научи нас следовать по Твоему пути, когда Ты говоришь нам: «Блаженнее давать, нежели брать»[101].

Господи, прости нас, грешных.

«Любовь все терпит», — говорит апостол. У нас же терпения не хватает — мы постоянно находимся в возмущении, раздражении. И не только от собственного самочувствия, от окружающего мира, а все, с чем мы сталкиваемся, вызывает очень часто у нас протест и недовольство. И тем самым мы выдаем слабость своей души. Ибо терпение есть камень, каменное основание, на котором все строится.

«Любовь милосердствует», — говорит апостол. «Милосердствует», — значит, сопереживает другим, она есть чувство боли за другого! И мы должны себя спросить: есть ли у нас это чувство? Оказывается, его мало! Оказывается, боль другого человека мы слышим, чувствуем слабо.

Господи, прости нас, грешных.

Апостол говорит нам, что если человек имеет веру большую, но у него нет любви, то он похож на «медь звенящую», то есть на пустую дребезжалку. Ничто не может заменить этой силы, силы отдачи. Когда у нас возникает желание осудить других людей, это значит, что в нас нет любви. Когда мы постоянно вольно или невольно выискиваем у других их немощи, слабости и недостатки, когда первое, что бросается нам в глаза, это теневые стороны человека, теневые стороны жизни, все дурное — это значит, что у нас в душе мрак и чернота. И мрак наш притягивает черноту окружающих нас людей.

Апостол Павел также учит нас о радости, он говорит: «Всегда радуйтесь»[102]. А мы слишком часто пребываем в унынии, подавленности, в отчаянии, в ропоте.

Говорит он нам о том, чтобы мы непрестанно молились. Может, это пустые слова? Может ли человек молиться непрестанно? Но на самом деле может. Это не значит всегда повторять молитвы, а жить так, чтобы сердце твое всегда было перед лицом Божиим, когда ты идешь, когда ты стоишь, когда ты… спишь! Даже во сне человек может чувствовать себя перед лицом Божиим.

Господи, прости нас, грешных, что мы об этом забываем.

Заметьте, как это бывает: вспомним о Боге, обратимся к Нему, а потом опять забываем; опять начинается обычная жизнь, жизнь как бы вне Бога. Но это ложь, потому что жизни вне Бога не существует! Он на самом деле присутствует всюду, и нам надо только поднять голову и посмотреть вокруг очами своей души.

«За все благодарите», — говорит апостол Павел, или «всегда благодарите»[103]. А где наша благодарность? Родителям, воспитателям, тем, кто делал нам что‑то доброе, вообще близким людям и Тебе, Господи, мы благодарны мало. Неблагодарность — очень низкое свойство, потому что мы знаем, что даже животные испытывают чувство благодарности. Собака, лошадь может испытывать это чувство, а человек, который его лишен, оказывается хуже бессловесного существа.

Апостол Павел и апостол Петр учат нас тому, как жить в Церкви. Что говорит апостол Павел? Какой главный закон Христов? Давайте вспомним, какой главный завет? «Друг друга тяготы носите»[104]. Подставьте плечо друг другу. Но мы не только этого не делаем — мы этого стараемся всеми силами избегать! И стараемся, наоборот, возлагать тяготы друг на друга. И так мы не исполняем закон Христов.

Господи, прости нас, грешных.

Апостол Петр говорит: «Вы — царственное священство»[105]. Каждый верующий, все мы, христиане, принадлежим к служителям Божиим. И вот надо подумать: какие мы служители? Чем мы служим нашему Господу? Что мы делаем в мире, чтобы приумножить Его достояние, чтобы Его дело на земле торжествовало? Мы, наоборот, часто разрушаем это дело — своим недостоинством, своим поведением, своим маловерием, своим равнодушием… Мы не являем собой зрелище, которое бы восхитило окружающий нас мир.

Я уже напоминал о том, что когда христианство не насаждалось насильно, а свободно проповедовалось апостолами и их преемниками — оно победило. Оно победило только тем, что христиане оказались самыми добрыми, самыми честными, самыми сильными людьми, на которых язычники смотрели с завистью, поступкам которых они удивлялись! Как магнитом, Церковь притягивала к себе язычников, и именно потому, что в ней торжествовали человечность, доброта, служение, чистота! Так победила Церковь. И это была ее самая большая победа.

Это было давно. Но теперь все остается по–прежнему. Мы снова живем среди языческого мира. Являем ли мы собой такой пример, чтобы людям захотелось походить на нас, быть подобными нам, жить той же жизнью, что и мы? Боюсь, что этого в нас недостаточно или совсем мало. Значит, мы препятствуем делу Божию, потому что человек, прежде чем узнать что‑либо о Евангелии, чаще всего узнает кого‑то из верующих людей, и видит их… вздорными, нетерпимыми, злобными, мрачными, ропщущими; в сущности, живущими так, как будто бы вера не касается их жизни. И, раз так, то никакая сила уже нашему церковному сообществу не присуща. Потому что слово у нас полностью расходится с делом.

Обо всем этом надо подумать, потому что единственное, что мы можем принести нашему Господу, это быть Его свидетелями, Его ученицами и учениками, Его последователями. Нести в жизни крест Христов как знамя, как замечательное свидетельство о том, что Бог возлюбил весь мир и нам сообщил эту весть, чтобы мы ее передали другим людям.

Господи, прости нас, грешных, за то, что мы так недостойны, так далеки от Тебя.

Что перечислять? Какие грехи? Перечислим все то же, что мы из раза в раз повторяем, будто толча воду в ступе! Есть только единственный из этого выход, только один; это выход, который нам опять‑таки показывают апостолы: приблизиться к Богу, обрести спасение! Неспасенный человек, далекий от Бога, не может иметь силы. Приблизиться к Богу возможно только одним способом, только верой в Иисуса Христа. Так говорит нам апостол, и эти слова Церковь внесла в Священное Писание, и они стоят твердо, как камень.

Если мы хотим в своем ничтожестве, в своей слабости все‑таки что‑то сделать, нам остается просить у Господа:

Господи, пошли нам Твою силу, дай нам Твою благодать, даруй нам Твое прощение и действуй в нас, среди нас, чтобы все было под Твоим покровом, под Твоим благословением.

А сейчас все попросим у Господа прощения.

Господи, прости наши прегрешения. Даже не столько прегрешения, сколько то, что мы так далеки были от Тебя, не приблизились к Тебе, не с Тобой жили, а просто как бы для удобства наклеивали себе ярлычок, что мы члены Церкви. Поэтому‑то и появлялись у нас грехи, бесконечные, мелкие, которые разъедали все, как ржавчина.

Прости, Господи, прости нам наши прегрешения.

12 июля 1987

«Да светит свет ваш перед людьми»

Сегодня у нас особенный праздник: не просто воскресенье, не просто дни после праздника Преображения, а сегодня мы идем на встречу с нашим Господом. И это самый замечательный, самый радостный и светлый день в нашей жизни. Так и надо всегда к нему относиться, готовиться к нему с радостью и с трепетом в сердце. Мы знаем, что получаем этот праздник просто по милости Божией — из бесконечной Его любви к нам, к малым, ничтожным, слабым, греховным! И это солнце, которое на нас изливается, солнце Божией любви, оно нас оживотворяет, очищает от всего временного, тленного, ненужного, греховного.

Конечно, вы все знаете, как легко мы потом возвращаемся к прежним грехам, как часто из месяца в месяц, из года в год повторяем на исповеди одно и то же. Не смущайтесь этим! Не горюйте. Потому что все равно любовь Божия выжигает тлен из нашей души. Но главное, мы должны сами сегодня принять Его исцеление и прощение. Кто уходит с холодным сердцем — не исцелен; кто уходит с сердцем равнодушным — не прощен.

Почему так бывает? Потому что мы приходим формально, не задумываясь. «Вот надо причаститься, пришло время, — говорим мы, — а раз причаститься, значит, надо исповедоваться или просто надо послушать перечень грехов, известный нам уже наизусть, получить разрешительную молитву и идти к Святой Чаше». Нет, так не надо. Тогда мы не получим самого дорогого! — дара Божией благодати. И вы должны сегодня все помолиться (и я с вами) о том, чтобы рука Божия коснулась нас, чтобы она сегодня все с нас сняла, чтобы действительно каждый из вас почувствовал, как исчезает тяжесть сердца, чтобы мы стали снова перед Господом светлы и чисты.

Господи, мы знаем, в чем нам каяться. Мы знаем, как мало мы Тебя любим; мы знаем, как тяжко у нас идет молитва, как скучаем иногда и маемся, стоя в храме!

Как у нас плохо бывает с чтением Слова Божия, как мы его читаем лениво, не вдумываемся, не знаем. А как можно вложить в сердце то, что нам известно только так, слегка и понаслышке. Слово Божие, как меч, входит в сердце. Значит, все это проходит мимо нас.

Господи, прости нас, грешных.

Прости нас за ропот, противление, мятеж, уныние! Прости, Господи, за наших близких, которым мы не воздали благодарностью, уважением, любовью, прости нашу раздражительность, злобность, желание другому зла, стремление выискивать друг у друга недостатки, стремление пересказывать друг другу чужие слабости и грехи.

Прости нас, Господи, за самых близких, за мать и отца, быть может, уже умерших, за мужа или жену, которым мы не дали того, что должны были дать от сердца, за детей, которым мы не дали родиться на свет, за тех, к воспитанию которых подошли небрежно и не вложили хотя бы малое зернышко веры в их сердце.

Прости нас, Господи, за наши чувства, которые в нас бьются, как дикие лошади.

Василий Великий сравнивает чувства человека с конем, с лошадью: объезженный конь идет спокойно, он слушается возницы, слушается всадника, идет туда, куда его направляют; дикий же конь под человеком прыгает, готов его свалить! Вот так и наши чувства. Они всегда в нас бушуют, и мы даже не делаем попыток, чтобы взять их в руки. Это и чувство неприязни, и чувство недоброжелательства, и просто чувство ярости и гнева. Вспомните, вспомните те случаи, когда нам хотелось буквально убить человека. Конечно, мы этого не сделали; но ведь в душе такое кипело, что, казалось бы, дай нам волю, и мы бы своими руками задушили этого человека. Такие моменты в жизни бывали. Вот так мы спускали с цепи все чувства, которые дает нам Господь.

Господь дает нам радость пищи, дает нам все радости земные, но и здесь Он требует от нас, чтобы мы были на страже алчности, чревоугодия, разгула всех чувственных мыслей и помыслов. Ничему мы не ставим преграды. Даже самая простая раздражительность превращает иногда нашу жизнь в постоянную войну. Давайте вспомним, как мы живем в своих семьях. Крик, брань, непрерывные упреки; если посмотреть со стороны — впечатление, что живут враги, не близкие, не родные люди, а враги. И это видят малые дети, которые этому учатся и таким же образом начинают потом относиться к нам и потом понесут это зло в свои будущие семьи: война, война, война. Нам ничего не стоит обругать человека, наказать несправедливо ребенка, обращаться с пожилым человеком, который требует уважения, по–хамски, унижая его. У нас уважительное отношение к человеку совсем вышло из обихода, а ведь это возможно. Нечего ссылаться на то, что люди бывают утомленными, раздражительными, и нервы у всех такие, что многие постоянно жалуются на них. Есть вещи, за которыми мы обязаны следить.

Сейчас мы, люди уже зрелого и пожилого возраста, обижаемся на детей, на внуков за то, что они относятся к нам с пренебрежением, не так, как мы бы хотели. Это так. Но давайте вспомним: а мы сами в свое время по отношению к нашим родителям, к их родителям — своим бабушкам и дедушкам — так ли относились, как надо?

Господи, прости нас, грешных. Прости нас за ложь в нашей жизни, когда мы можем сказать в лицо человеку хорошо, а за глаза его поносить, когда мы относимся к своему труду и делу с омерзением, часто с нежеланием!

Иные люди думают, что место, где они работают, это вообще ничто, только бы там отсидеть и потом уйти. Но ведь Господь Бог каждому человеку дает свой труд, чтобы в этом труде ковалось его терпение, старательность, доброжелательность к людям. Где бы мы ни трудились: на заводе, в институте или у себя дома — в комнате или на кухне, — мы делаем это не просто для удовольствия, а для других людей. Но если это делается для людей, значит, делается для Бога. Если водитель ведет автобус, а продавец продает в магазине — он служит Богу, потому что служит людям. Любая, самая простая вещь, которая нужна людям, — она Божия. И если мы к этому относимся неправильно, значит, мы пренебрегаем делом Божиим.

Господи, прости нас, грешных, за наши глаза, которые прежде всего видят дурное, за наш язык, который скор на упрек и злое, ранящее, обидное слово. Прости нас, Господи, за наше сердце, которое не умеет любить, которое не открыто к людям, равнодушно относится к человеческой беде и горю — настолько равнодушно, что мы уже привыкли к этому.

Действительно, много на свете всего печального, и привыкнуть к этому можно, но лучше не привыкать, лучше всегда сострадать и тем самым оказать хотя бы малую помощь людям.

Мы обычные простые земные люди. Но в то же время мы не простые, мы особые, на нас стоит особый знак — на каждом, на мужчине и женщине, на молодом и старом, на грамотном и неграмотном. Какой же это знак? Это крест Христов. Мы все — свидетели Божии. На самом деле нам бы надо было ходить так, чтобы на нас был значок креста, чтобы все видели, что вот идет христианка или христианин, и чтобы наше поведение— на работе, в магазине, в транспорте — соответствовало нашему призванию. Чтобы всюду мы были, как нам заповедал наш Господь–Спаситель, светом для людей: «Так да светит свет ваш пред людьми»[106].

Вот вы все идете домой — кто вы такие дома? Вы носители Божия света, вы пришли из храма. В старину была такая присказка: когда человек возвращался из церкви, он говорил тем, кто оставался дома: «Господь милости прислал». Через вас в вашу семью, в ваш дом, в ваше окружение приходит в жизнь милость Божия.

Как это замечательно! Как это прекрасно! Как это всех нас должно вдохновлять! И как печально, что этого мало и почти нет.

Сейчас все помолимся, чтобы Он пришел и возложил на нас Свою руку, чтобы Он смыл все наши грехи и возродил нас, чтобы каждый из нас подошел к кресту, к Евангелию и получил полное прощение грехов.

Господи Иисусе Христе, сейчас, ныне, здесь дай нам это прощение. Ради нашей любви и нашей веры. Господи, воздвигни нас всех — упавших, больных, немощных, скорбных. Господи, помоги нам, отпусти и прости наши грехи.

23 августа 1987

«Да будет мне по слову Твоему» (Успение Божией Матери)

Так принято, что над гробом человека и на его поминках вспоминают то хорошее, что он сделал, вспоминают о том, что он значил для людей, которые еще живы, еще не ушли из этого мира. Сегодня мы прощаемся с Матерью Божией, прощаемся телесно, чтобы духовно всегда видеть перед собой Ее образ, всегда чувствовать на себе Ее молитвы. Но в этот день мы, естественно, вспоминаем о Ней — как Она жила на земле.

К сожалению, мы знаем об этом очень мало! Но и этого достаточно, чтобы увидеть образ первой и лучшей христианки. Вы знаете, как однажды Она пришла к своему Сыну, чтобы поговорить с Ним, а с Ней пришли Его двоюродные братья. Они считали, что Господь обезумел, потому что Он, простой плотник, начал учить людей. Они захотели Его забрать силой и увести обратно в Назарет, но, чтобы Он их послушал, привели с собой Мать. Они стояли за воротами дома, а толпа не давала им войти. Кто‑то сказал: «Вот Матерь Твоя и братья Твои стоят вне, желая говорить с Тобою». А Он сказал: «Кто будет исполнять волю Отца Моего небесного, тот Мне брат и сестра, и матерь»[107]. Эти слова нам кажутся горькими: как Он мог так сказать! А на самом деле кто больше, чем Пресвятая Дева Мария, исполнял волю Отца? Конечно, Он не отверг Ее, Он просто этим сказал, что семейные узы для Него не значат ничего, что у Него есть новая семья, членами которой могут быть любящие Его, верные Ему и старающиеся исполнять Его правду.

Какие первые слова Божия Матерь произнесла в Евангелии? Мы знаем, что это Ее ответ Ангелу: «Да будет мне по слову твоему»[108]. Если бы Она не согласилась стать Матерью Спасителя, то Бог должен был бы найти другую… Но найти другую было бы не просто трудно, а невозможно, потому что Она была самая прекрасная. И с этого момента, как Она сказала: «Да будет мне по слову твоему», — с этого момента началось наше спасение. Но, к сожалению, мы не умеем так говорить: «Да будет воля Твоя». В нас всегда есть своеволие, всегда внутренний мятеж.

Она, конечно, всегда пребывала в молитве и любви к Богу. Наша молитва слаба, любовь к Богу еле теплится.

Прости нас, Господи.

Согласно преданию, когда ребенком Она была приведена в храм, Она сама пошла по ступеням от матери навстречу священнику. А нам иногда трудно прийти в храм, трудно совершить маленький, ничтожный подвиг— встать пораньше, пойти в храм и постоять лишние полчаса.

Конечно, Матерь Божия считала себя недостойной! Она ведь сказала: «Призрел [увидел] Он на смирение Рабы Своей»[109], — смирение, значит, малость, ничтожество — такой считала себя «честнейшая херувим и славнейшая серафим». Мы совсем другие, потому что гордыня наша нас превозносит!

Господи, прости нас, грешных.

Она хотела всецело принадлежать Богу, своему Отцу и поэтому, вопреки обыкновению, не вступала в брак! И Иосиф взял Ее как бы охранять Ее монашество, потому что в те времена было не принято женщинам жить без мужа. А мы, хотя и имеем и семью, и детей, не можем Богу отдать даже половины своего сердца, не то чтобы все сердце.

Она говорит: «Отныне будут ублажать Меня все роды». Вспомним, молимся ли мы, обращаемся ли мы к Ней? Конечно, не как к спасительнице — Спаситель у нас один — это Ее Сын, это Господь! Но когда мы обращаемся к Ней, мы просим Ее молитвенного заступничества. И оно есть, и оно сильно!

Прости нас, Господи, за то, что Она могла терпеть все, а мы и малого не можем потерпеть.

Когда Сын отстранил Ее от Себя, когда Она должна была идти за Ним по дорогам, смешавшись в толпе, как никто, и потом стоять у Креста и, может быть, сомневаться в том, что Ей было предсказано — в вечном Царстве Ее Сына, — ведь Он умирал, хрипел, испускал дух на Ее глазах, Она тем не менее сохранила веру. С первых дней, говорит евангелист, еще с дней Рождества Она слагала святые слова в сердце Своем — не забывала! А мы— помним ли мы моменты благодеяний Божиих? Забываем. Помним ли мы моменты, когда в молитве Господь нас касался? Забываем. Как будто освещенные светом, мы вновь погружаемся в темноту. И из памяти все изглаживается. Не благодарим! Не помним, не живем этим.

Она есть чистота! А мы полны нечистоты чувственных помышлений, зависти, желания другому зла.

Она есть верность своему призванию и делу. Она была посвящена Господу и шла до конца. Но ведь каждый из нас, и женщина, и мужчина, тоже несет в себе Господа. Вера Христова и благодать Христова это и есть сам Господь, Который вошел в вас, вошел в вашу душу! Но можно и потерять Его, можно забыть об этом, и мы теряем Его чуть ли не каждый день. И если бы не Его благодать, мы бы потеряли Его навсегда!

Господи, прости нас, грешных.

Подумайте о том, как нам бывает тяжко от жизненных неудобств, от разных болезней, от дурных соседей, от того, что дом наш не так устроен, как хотелось бы; в транспорте нам тяжело, душно, от дороги, по которой идем или едем, мы устаем. В эти моменты вспомните о Той, Которая, будучи уже беременной, шла то под палящим солнцем, то под холодным небом, и родила в хлеву! Кто из наших женщин родил так? Кто в таких тяжких условиях пеленал впервые своего младенца? Вот таков был крест Божией Матери. И телесный крест, и душевный, потому что Она жила в городе, где все поносили Ее Сына — ведь в Назарете не верили в Него. Они говорили: «Какой Он пророк? Какой Он учитель? Мы все Его знаем, Он плотник, отец у Него плотник, вот Его братья и сестры»[110].

Люди находились слишком близко к Нему и не рассмотрели в Нем то, что было скрыто. Так иногда бывает: подойдя близко к самой прекрасной картине, можно ничего не увидеть, кроме мазков краски. Только отойдя немного и посмотрев на картину с некоторого расстояния, можно увидеть ее красоту. И я вас сегодня призываю: посмотрите на свою жизнь со стороны. Отойдите немножко и увидите чудо Божие, Промысел Божий в каждом шаге, в каждом дне, в каждом событии нашей жизни! Он — здесь, а мы, как недостойные, как маловерные, как чуждые Ему, как холодные, проходим мимо Него. Господь близко, Он с нами рядом, но мы этого не видим.

Господи, прости нас, грешных.

И последнее. Наступит день, трудный для нас день ухода из этой жизни. Быть может, молодые не всегда об этом задумываются, а, впрочем, задумываться об этом надо каждому. Вы знаете, что позавчера мы хоронили и младенца, и молодого человека — смерть не выбирает. Значит, мы должны быть готовы. Предание рассказывает, что Матерь Божия готовилась к своему уходу из жизни как к встрече со своим Сыном. Мы трепещем из‑за своих грехов, но все‑таки мы должны радоваться, что все‑таки мы пойдем к Господу. Что рано или поздно Он нас очистит, восстановит и примет. И мы должны не завтра, не перед смертью, а именно сейчас, здесь, сегодня, в этот момент все просить у Него прощения.

Господи, прости нас, недостойных.

Вы все почувствуете сейчас, что на вас ложится Его благословенная рука, что Господь снимает с вас бремя грехов, снимает любовью, а не по заслуге, Своей благодатью, а не потому, что мы праведные. Господь есть любовь и наше спасение.

Господи, прости нас, грешных.

28 августа 1987

Рождение свыше

Каждый раз, когда мы приходим к Святой Чаше, мы должны себе напомнить, и не только напомнить, а постараться глубоко пережить и почувствовать то, что происходит. Что значит для нас это таинство? Это значит, что Господь Иисус здесь с нами. Он пришел разделить с нами священную трапезу Нового Завета, Он сделал нас близкими, дорогими, едиными с Ним и тем самым спас нас от когтей зла! От когтей сатанинских! Потому что вместе с Ним, рядом с Ним, в единении с Ним для нас существует совсем другая жизнь. Вы все помните, что Он сказал: «Надо родиться свыше»[111]. И каждый раз, когда мы приходим к Святой Чаше, мы должны родиться снова, как бы заново родиться в Божией любви, в бесконечной любви к Тому, Кто нам отдал самого Себя. С этим чувством бесконечной благодарности и благоговения мы должны приступать к Святой Чаше.

Как Тайная Вечеря была тогда, так она остается и теперь. Но не дай Бог нам предать Его. Ведь Иуда имел до последней минуты возможность сказать Ему: прости меня, Учитель, я разуверился, я отступил от Тебя, я вступил в союз с Твоими врагами! Конечно, Господь все равно бы пострадал, ибо так было предназначено, но Иуда не стал бы Его предателем. Однако Иуда этого не сделал. Он был на Тайной Вечере и не покаялся. Подошел ли он к Чаше или ушел до этого – мы не знаем, может быть, и подошел. Во всяком случае, на иконах он всегда изображается сидящим вместе с апостолами за столом. Поэтому мы перед Святой Чашей все повторяем слова: «Ни лобзания Ти дам, яко Иуда», то есть «не буду предавать Тебя, Господи».

Но мы Тебя часто предаем. Предаем, прежде всего, своим маловерием, тем, что мы живем так, как будто Ты от нас далеко; мы живем так, как будто самое главное для нас состоит в обычном, постоянном, земном, и это заполняет всю нашу душу.

Конечно, любому человеку приходится заниматься делами житейскими. Но сердце должно быть заполнено иным. Именно поэтому Господь говорит: «Не заботьтесь о завтрашнем дне»[112]. Ведь и апостолы заботились о своем пропитании: был у них особый ковчежец, куда они клали деньги. Поэтому Господь имеет в виду другое: чтобы эта забота не стала главным в жизни, чтобы она не захватила всех наших помыслов и душевных сил! Вот что значит не заботиться — иначе временное, тленное, неглубокое захватит нас с непреодолимой силой.

Господи, прости нас, что временное, тленное, неглубокое захватывает нас с такой силой. Прости нас за то, что мы предаем Тебя своим маловерием!

Наступают болезни, трудности, испытания – каждый из нас это переживал, переживает и будет переживать. И вот в такие минуты что первое приходит на ум? Как избавиться, как избежать, как нам жалко себя… А ведь первым должно быть желание обратиться к Нему. Первое побуждение — это молитва с просьбой оградить, укрепить душу.

Господи, прости нас, грешных. Мы предаем Тебя нежеланием общаться с Тобою.

Ведь что такое молитва? Это ведь встреча с Богом, общение с Ним. И вместо того чтобы использовать любой момент, чтобы хоть на миг обратить к Нему взор своего сердца, мы дай Бог, чтобы два раза в сутки о Нем вспомнили, утром и вечером, а бывает, что и этого нет! Значит, нет Господа в нашем сердце, значит, нет Его в наших мыслях — все другое. А ведь на самом деле все, что мы имеем прекрасного в жизни, — мы имеем от Него. Есть старинные мудрые слова: имел ты в жизни успех и радость — от Меня это было; было тебе дано потерпеть испытание — от Меня это было. И что бы ни случилось в жизни, если нам очень трудно, Господь говорит: это для того, чтобы душа твоя очистилась, осталась верной, твердой, преданной истине.

Господи, прости нас, грешных, что Слово Твое не входило в наше сердце.

Как неглубоко, как мало мы знаем Священное Писание! Много у нас всяких знаний, нас интересует одно, другое, третье, а вот это как‑то проскальзывает и не входит в нашу жизнь. Священное Писание, смысл Божественной литургии — многие из нас над этим не задумываются! Именно поэтому мы кощунственно нарушаем благоговение в доме Божием во время службы, во время освящения Святых Даров.

Я говорил это год назад, говорил это пять и десять лет назад, и более, и все равно всегда находится кто‑то, кто, как невежественный и слепой, в момент, когда ангелы незримо присутствуют в храме, чтобы с благоговением трепетать перед пришествием Духа Божия, ходит, ставит свечи, разговаривает и даже выходит в это время из храма. Я не думаю, чтобы кто‑нибудь из этих людей нарочно хотел оскорбить святыню, я уверен, что они это делают по невежеству, по неведению! И я не могу сказать, что виновны люди, которые, может быть, первый раз пришли в храм или в храм ходят очень редко. Но мы виновны, когда ходим в храм годами и не удосужились, не составили себе труда разобраться, что же у нас происходит… Это ведь не концерт и не кино, что встал и пошел. Если человек даже случайно зашел в храм (не имел такого намерения) и в это время совершается литургия, он не имеет права уйти из храма, пока не кончится освящение Святых Даров. Запомните самое простое: что между «Верую» и «Отче наш» — время святое! Мы даже прерываем в это время исповедь — ничего не должно быть выше этого. Это надо запомнить, иначе мы имеем небрежность, пренебрежение к святыне, отсутствие благоговения. А без благоговения Господь не открывает Себя человеку.

Прости нас, Господи. Сколько раз мы предавали Тебя унынием, глубоким недовольством жизнью — той жизнью, которую Ты нам подарил ни за что; мы предавали Тебя постоянным ропотом, тем, что в первую очередь обращали внимание на темные, трудные стороны жизни; тем, что мы всегда видим злое, низкое, дурное в людях; тем, что мы всегда человека подозреваем в корыстных намерениях, в злопамятстве, во враждебности, а между тем оказывается, что это мы такие.

Прости нас, Господи. Прости нас за то, что мы не чувствуем себя блаженными, счастливыми.

Ибо Господь сказал: «Блаженны вы, плачущие, блаженны изгнанные — все, кто со Мной, счастливы и блаженны»[113]. Как мы далеки от этого счастья. Значит, надо к Нему идти, надо постараться открыть свое сердце для действия Духа Божия. И не вообще, а сегодня, здесь, сейчас, когда вы пришли получить от Него прощения, Божией любви, Божия милосердия! Тот, кто захочет почувствовать, что Господь снял с него сегодня бремя, тяжесть грехов, тот почувствует это. Только пожелайте этого всем сердцем, стремитесь к этому, просите этого! — и почувствуете, прямо физически, как будто камень сваливается с ваших плеч, потому что любящая рука Божия снимает с нас наши немощи, наши несовершенства.

Господи, прости нас, что мы Тебя предавали, оскорбляя Твой образ в человеке, унижая, осуждая его и даже с каким‑то наслаждением готовы были человека «топтать» языком в разговорах.

Как сошлись двое–трое — так обязательно осуждение других людей. Как трудно от этого удержаться! А ведь не надо забывать, что сам Господь сказал: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них»[114]. Вот собрались три верующих человека, сидят — и тут же с ними Господь, Он приходит, Он радуется, если мы общаемся. А вместо этого Он слышит от нас какие‑то сплетни, какие‑то низкие, недостойные, пустые разговоры.

Вот так, далекие от благодати Божией, мы становимся мрачными, унылыми, озлобленными, постоянно недовольными всем в жизни. Нам не нравятся люди на улицах, нам противно все, что нас окружает! И так мы живем из года в год, как бы обманывая себя. Господь говорит: «придите ко Мне!» А мы идем, понурив головы, полные осуждения, раздражения, злобы и нетерпения.

Ты дал нам счастье, радость общения, радость иметь близких друзей, семью, детей! — всех, кто находится в нашей жизни. И вот оказывается, что мы, к сожалению, не умеем жить вместе в мире, просто в ладе. Мы постоянно воюем, враждуем. Это горько и, как ржавчина, разъедает нашу жизнь.

Господи, прости нас, грешных. Дай нам силы установить в доме мир.

Ведь Господь сказал: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам»[115]. Он не сказал, что это легко. У каждого человека свои недостатки, свой характер, всем нам бывает трудно, но Священное Писание говорит нам: «Претерпевший же до конца, спасется»[116]. Вы спросите: как?! Как же претерпеть, когда терпение иссякает! Когда его не хватает — его просто у нас нет! Это верно, у нас его нет. И сил нет никаких. И не можем мы справиться даже с простым своим раздражением, чтобы оно не вырывалось наружу. Но ведь не надо забывать, что есть у нас Господь, и если горячо, если с полным желанием мы постоянно и упорно до тех пор, пока Он не откликнется, будем молиться и просить — Он даст нам кротость, выдержку, мир, терпение, любовь. Это дары Божии. И тогда мы поймем, что это именно дары, что не мы такие добренькие, а что Господь подарил нам эти свойства, а нам они вовсе не присущи, что сами мы и злы, и нетерпеливы; если у нас появляются терпение и доброта, то только подаренные Господом, к Которому мы обращаемся с молитвой.

Господи, прости нас, грешных. Прости нас за то, что мы невоздержанны в чувствах, в слове, невоздержанны в пище!

Как мы постимся? Я вовсе не говорю, что человек старый, больной должен поститься по всей строгости. У каждого человека своя мера поста. Но он полезен. Если мы пренебрегаем им не по уважительной причине, а просто— по небрежению, то мы себе же приносим вред.

Господи, прости нас, грешных. Пусть будет воздержан наш язык, и наше сердце, в котором живет столько зависти, столько смутных, необузданных страстей, столько тщеславия, столько честолюбия. Господи, очисти его, дай, чтобы в сердце нашем были мир, любовь и свет.

Господи, мы предаем Тебя и тем, что как бы затаптываем все Твои дары.

Сколько Господь нам подарил всего кроме жизни! Глаза наши видят красоту Его мира; что же нам, ждать, пока мы ослепнем, чтобы оценить этот дар? Пока, слава Богу, ноги нас носят, и мы забываем о том, что это тоже дар! Что все — дар! Что каждое наше движение — это подарок! Один парализованный человек, который лежал неподвижно, говорил мне: какое было счастье, когда я мог вставать, когда я мог идти, мог взять ложку своей рукой! Зачем же нам ждать такого бедствия, чтобы оценить все, чтобы за все благодарить Господа! И если вы встаете утром и видите солнце, которое поднимается над горизонтом, и благодарите Его за начинающийся день, то вы поступаете правильно, вы ближе к Нему. Если при каждом деле, при начале каждого дела вы призываете Его благословение — вы приближаетесь к Нему. И если в трудную минуту, вместо того чтобы предаваться смятению и отчаянию, в первую очередь призываете Его — вы близки к Нему.

Мы должны беречь все, что нам дано, включая и наше время, и нашу жизнь, и даже здоровье, потому что здоровье — это тоже дар Божий, когда все органы нашего тела работают нормально… Всем вам известна поговорка: «Что имеем, не храним, а потерявши плачем». Зачем? Почему?! Почему мы не должны тому, что сейчас и теперь имеем, радоваться? Радоваться, что у нас есть дорогие, близкие люди, что у нас есть храм и Священное Писание, что у нас есть искорки веры, которые дают нам смысл жизни. Мы должны все это принимать с благодарностью, но мы вместо этого не благодарны, а постоянно унылы.

Господи, прости нас, грешных!

Иногда кажется, что Он избрал самых ничтожных, призвал к Себе самых слабых и что действительно мы не в состоянии быть настоящими христианами, верными Ему, твердыми, полными любви, готовности служить Ему и людям со светлым сердцем. Мы все должны признать, и это будет честно, что мы плохие христиане, очень плохие. Плохие, недостойные, можно сказать, почти ненастоящие, фальшивые. И на Суде Божием, если бы это был суд беспристрастный, суд, только следующий справедливости, Он бы нас всех, наверное, отверг.

Но мы сегодня, идя к Святой Чаше, подходя к кресту и Евангелию, идя к исповеди как продолжающемуся крещению и обновлению, — мы идем не на суд, а мы идем, взывая к милости Божией. К милости! «Боже, милостив буди мне, грешному!» — говорил мытарь, и вот вместе с ним мы повторяем слова:

Господи, не суди меня по правде Твоей, а по милости Твоей — не потому, что я достойна (или достоин) быть сегодня участницей Твоей Вечери, а потому, что Ты так возлюбил мир, что готов был все отдать, и отдал, и умер, и разделил с нами все, чтобы только мы не отпали, не погибли, а обрели жизнь вечную.

Обрести жизнь вечную — значит познать Господа Иисуса, познать Его сердцем и быть с Ним здесь, в этой жизни. Вот это и есть жизнь вечная, Он сам так сказал: «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа»[117].

Итак, дорогие, давайте сосредоточимся все на одном и будем просить Его:

Господи! Сделай сегодня действенным таинство Твоего прощения, очисти меня, дай мне подойти к Тебе чадом Божиим, сыном (и дочерью) Твоим. Пусть мы блудные, заблудившиеся, ушедшие от Тебя далеко! Но Ты нас ждешь, Ты нас принимаешь, Ты нас, Господи, спасаешь. Ведь спасающая любовь Твоя осталась здесь, она живет в Церкви, истинной Церкви Христовой, где пребывает Дух Божий!

И сегодня Дух Божий нашими недостойными руками, руками служителей Церкви, дарит вам благословение и прощение. Помолимся все об этом прощении.

Господи, помилуй нас, грешных.

18 октября 1987

«Отвергнись себя…»

Сегодня, Господи, мы идем к Тебе, к Твоей Святой Чаше, к Твоей Тайной Вечере.

Нам надо всем сердцем ощутить, пережить важность этого момента, когда сам Господь незримо и в то же время зримо — в Святой Трапезе — приходит к нам, нас к Себе приближает, нас с Собой соединяет и освящает! Это великий праздник, особенно если мы с вами можем свое сердце так настроить, чтобы услышать голос Божий, почувствовать близость Христа–Спасителя.

Господи Иисусе Христе, Ты призвал не людей сильных, не людей мудрых, не людей, сердце которых открыто ко всем, а Ты призвал всех нас, без разбора, таких, какие мы есть.

Все, как в той притче, когда господин собрал по улицам всякий сброд и всех пригласил к себе — вот это мы и есть. Так мы и должны себя чувствовать — что мы избраны и призваны, потому что Господь нас призвал и избрал, а не потому что мы этого заслужили.

Что же Он хочет сделать с нами? Хочет нас исцелить, исцелить от главной болезни, которая называется «себялюбие». Она коренится в самых глубинах сатанинских! Потому что, как говорит нам Новый Завет, «Сначала дьявол согрешил»[118]. Что значит «согрешил»? Что он, какую‑то заповедь нарушил? Нет. Он себя противопоставил Богу. Вот это и есть себялюбие, когда душа замыкается в себе, хочет жить для себя и в себе. Это начало демонского, черного, сатанинского восстания против Бога. Отсюда пошло все остальное зло, и человек легко ему поддался! И мы в своей малой, может быть, жалкой, но все равно своей жизни повторяем это сатанинское падение. Потому что себялюбие стоит у нас в основе всего. Вот давайте подумаем: молимся (даже молимся!)— для себя, всегда прося что‑нибудь; общаемся, дружим, имеем семью, имеем близких — и все опять «я» и «я», и для себя; что‑нибудь делаем, даже нужное, — и опять на первом месте «я», и «для себя»; когда приходится нам решать, как поступить, мы прежде всего делаем выбор в пользу того, как будет лучше «для меня».

Себялюбие постепенно делает человека слепым и глухим к окружающему миру; сердце его черствеет, в его душе становится сумрачно и смрадно, как в комнате, которая долго была заперта и где были забиты ставни, в комнате, которая никогда не проветривалась и где всегда было душно, темно и пустынно. Вот что значит «себялюбие». И так трудно из этого вырваться, что многие из нас даже привыкают к этому. Как человек, работающий в какой‑либо мастерской, где всегда отвратительно пахнет чем‑нибудь (краской, бензином или еще чем‑нибудь), привыкает к этим запахам, и ему кажется, что уже так и надо, так и мы в затхлой комнате своей души, запертой со всех сторон, закрытой от всего мира, начинаем привыкать. И не только привыкать! Мы уже начинаем испытывать некоторого рода удовольствие от того, что спрятались в себя, как улитка в раковину, и там сидим. И так привыкаем, что нам становится уже трудно оттуда вылезти! От малейшего столкновения с миром мы съеживаемся, оно вызывает у нас желание опять заползти в свою раковину.

Несовершенная, жалкая картина. Не такими ведь создал нас Господь! Не этого хотел от нас. Мы как бы прячемся, скорчиваемся, мы становимся подобны нерожденному младенцу, который, как вы знаете, находится в утробе матери в скрюченном состоянии. Но то младенец в утробе матери, а мы, родившиеся, тоже ходим, скрючив спину, согнув голову, ничего вокруг себя не видя, не слыша. Вот уж поистине плохое детство, плохое возвращение к самому своему началу.

Господи, прости нас, грешных — вот такие мы приходим к Тебе.

Проверьте свое сердце, проверьте свою совесть, вспомните все свои отношения — и вы увидите, что внутри вас тяжело движется как бы такая машина, подобная танку, на которой написано: «Я должна (я должен) себя утверждать». И это на первом месте. Мы должны признаться, что это, конечно, уродство, это болезнь души! В этом мы как бы копируем сатану, а ведь нам Господь сказал, чтобы мы подражали Ему, потому что мы не по образу и подобию дьявола созданы, а по образу и подобию Божию.

Вот с этим мы сегодня и пришли. Смотрите, какая разница: вот Господь, Который отдает Свое сердце! Он живет в каждом из нас! Он хочет, чтобы каждая душа жила и получила спасение, чтобы каждая душа к Нему пришла. Он как бы забыл о Себе! Он говорит: «Я творю не Свою волю, но волю Отца!»[119] Значит, Он как человек — открыт Отцу Небесному, как Бог — открыт нам. И вот перед Ним стоим мы: занятые только собой, своими мыслями, думами о себе, любованием собой, превозношением себя, поиском того, как мне спокойней и удобней. Какая разница! Как не похожи мы действительно на нашего Господа, на нашего Небесного Отца. И это не только беда нашей жизни и души, но и позорное свидетельство перед миром!

Господи, прости нас, грешных.

Есть известная история, как один человек, большой любитель музыки, узнал, что где‑то живет сын Моцарта, знаменитого композитора. Он приехал, чтобы с ним познакомиться, и нашел серого бездарного человека. И он сказал: нет, не похож он на отца. Но тут уж вины нет, какой родился, такой есть. Но мы‑то должны быть похожи на своего Отца Небесного, это и от нас зависит! А люди ведь на нас смотрят как на детей Небесного Отца, Который любит мир! Который так возлюбил мир, что сам Себя отдал, чтоб мы были живы! А мы как бы вопреки Его любви находимся в болоте самолюбия, себялюбия, в болоте эгоизма.

Можно ли из этого вырваться? Кажется, что невозможно. Еще раз повторю. Молитва у нас чаще всего состоит из «дай! защити! огради! сохрани!» Это неплохо, конечно, но у нас получается так, что кроме этого ничего нет. Рассказывали про одного человека, который забыл «Отче наш», все забыл, но только одно прошение помнил: «хлеб наш насущный даждь нам днесь»; вот это «даждь нам» он запомнил. Но мы‑то должны помнить, что молитва «Отче наш», которую Господь нам заповедал, начинается вовсе не с «дай!», а с прославления имени Божия, с нашего глубокого желания, чтобы исполнилась Его воля, а не наша: «Да будет воля Твоя… да приидет Царствие Твое… да святится имя Твое»…, а потом уже «дай». Значит, это проникает и в молитву. Это проникает и в нашу веру, которая иногда смутно, неясно, но все‑таки полна корысти: что Ты мне, Господи, пошлешь, все для меня! Я — и Бог, Который мне помогает… Временные создания, живущие на земле мгновения по сравнению с вечностью, — мы как бы делаем себя центром мира.

Всегда нужно помнить о том, что это безнадежный тупик! Что это ход, из которого нет уже никакого выхода. Что это тюрьма, глубокая духовная и душевная болезнь, ведущая к извращению образа и подобия Божия в человеке.

Господи, прости нас, грешных.

Октябрь 1987

Откройте сердце для Бога

Мы должны быть всегда благодарны Господу, что Он дает нам такую величайшую поддержку, что Он может нас, недостойных, далеких от Него, привлечь к Себе, принять в Свои объятья, одарить Своей любовью! «Смотрите, — говорит апостол Иоанн, — какую любовь явил нам Господь, чтобы нам называться чадами Божиими»[120].

Мы проходим по жизни незаметно. Жизнь уносится мгновенно, и человек часто не оставляет и памяти о себе среди ближайших потомков. Кто мы, чтобы Господь всяческих мог называть каждого из нас Своим чадом? Мы должны глубоко понять, что любовь Божия не заработана нами, не заслужена, а что она есть дар вечной любви, которая отражается в нас так слабо, еле–еле, но все‑таки отражается. Потому что мы Его образ, и мы Его подобие, хотя и малое и к тому же еще искаженное. И в знак того, что Он любит каждого из нас, что Он есть жизнь каждого из нас, Он сегодня призывает нас к Своей Трапезе.

И заметьте, что таинство Своего присутствия с нами, Своего любящего присутствия Он облек в форму трапезы. Святая Чаша, хлеб и вино означают человеческую пищу, без которой мы не можем жить. Ведь человек поддерживает свою жизнь пищей. И Господь хочет этим сказать, что в виде Трапезы Он дает нам Свое сердце, что Он наша вечная пища. Чем еще мы можем напитаться? Измышлениями человеческими? Праздной суетой, честолюбием? Но все это проходит. Самые славные имена могут упасть и исчезнуть в глубокой бездне забвения.

И из этого водопада времени Господь вынимает каждого из нас, каждую душу принимает к Себе. Поэтому через свое причастие мы все сегодня приобщаемся вечности. Временные — к вечному. Малолюбящие — к вечной любви. Бессильные — к вечному могуществу. Грешные — к Безгрешному. Люди — к Богу.

Что такое «чадо»? Это тот, кто рожден, кто вскормлен и любим. И мы действительно от Бога рождены, потому что Духом рождены от Него. Если бы Он не был с нами, то наша жизнь была бы как тень улетающая, как дымок, который рассеивается от первого порыва ветра. А раз мы чада Божии, значит, мы с Ним. В болезни и радости, в печали и успехе, в неудаче и торжестве, в старости и в молодости — Он с нами. И нам важно это почувствовать, важно пережить, важно понять, что Господь идет к нам, и открыть свое сердце, чтобы оно было потрясено тем, что Господь приходит к нам. Мне всегда вспоминаются здесь слова апостола Петра: «Выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный»[121]. Когда Господь вошел в его лодку, ему было стыдно, что рядом с ним находится Посланник Неба. Не потому он сказал так, что не хотел, чтобы рядом с ним был Господь, — конечно, хотел, — но ему было стыдно быть рядом с Ним.

Вспоминается Закхей, мытарь. Вы помните все, что это был человек маленького роста, которому хотелось только одним глазком взглянуть на лицо Спасителя. Но вперед пробиться он не мог и ростом был мал, и люди его презирали; тогда залез он на дерево, сидел и смотрел. Господь его позвал и пришел к нему в дом! Но ведь это мы с вами: мы тоже малы ростом духовно, и вовсе не заслужили того, чтобы Он к нам пришел. Однако Он приходит— ведь Он сказал: «Закхей, сегодня Я буду у тебя»[122].

И каждому из нас Он говорит: «Сегодня Я буду с тобой». «Я буду с тобой!» — говорит Господь. Что нам еще нужно! Только хорошенько понять, что пришел Он в дом плохо подготовленный, не в такой дом, где ждут гостя, где все блестит и все украшено, а в дом захудалый, темный, полный пыли, как бы брошенный! Такова и наша душа с ее маловерием и нерадивостью, духовной леностью и слабой молитвой, которая еле–еле шевелится, как потухающий огонек, с ее пренебрежением к заповедям, к церковным уставам, с пренебрежением к людям, с вечным раздражением на все, постоянным озлоблением и осуждением друг друга, постоянным невоздержанием даже в языке.

Господи, прости нас, грешных. Ты приходишь к нам, а ведь наши мысли в это время витают далеко. На самом деле не Ты наш Царь, а наша гордость, своеволие, самолюбие, честолюбие, тщеславие. Не Ты наш Царь, а та суета, за которой мы бежим, за которую цепляемся!

Давайте подумаем, насколько наши простые мысли в течение дня заняты только вещами сиюминутными, только внешней заботой. Никто не говорит, что не надо заботиться; у всех у вас есть свои обязанности по работе, по дому, по семье. Но ведь многие эти дела можно делать, памятуя о Господе. А мы иной раз вспоминаем о Нем только к концу дня, в то время, когда уже язык не поворачивается, когда усталость сковала мысли и чувства, когда мы уже не можем обратиться к Господу, а так, на подушке пролепечем две–три молитвы — и спать.

Вот и получается, что мы, Божии дети, живем без Бога, далеко от Него. Он стремится к нам, но мы остаемся холодными и равнодушными. Всегда вспоминаются слова: «Се, стою у двери и стучу». Ведь Он стучится, как странник, как просящий, даже как нищий!.. Бездомный, стучится и просится в дом: «Се, стою у двери и стучу. Если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною»[123].

Вот, собственно говоря, все, что от нас требуется. А мы в это время заняты другим. Он ведь стучит тихо. Тихо стучит Господь. А мы либо ругаемся, либо заняты какими‑то своими заботами, и в мыслях у нас нет прислушаться, что в это время в сердце тихо стучит Господь. Просится к нам. Хочет войти в наше сердце и не входит. Не входит, потому что не со зла, а по своей лености, по своей суетности мы Ему не открываем. И остаемся без Него, и живем без Него, и поэтому полагаемся на себя, на свои соображения, на людей, на земное, на расчет, на авось, на будущее — на что угодно, только не на Него! И когда у нас что‑то хорошо, мы радуемся, но забываем, что все это от Него. И когда мы горячо желаем чего‑либо, мы пытаемся добиться этой цели, но забываем, что это, в конце концов, тоже от Него. Когда у нас в жизни что‑то не так и мы видим свое несовершенство, греховность — опять‑таки мы забываем о том, что «Тебе единому согреших, и лукавое пред Тобою сотворих»[124].

Значит, мысль о Нем может быть у нас всегда, чувство Божия присутствия может быть всегда, даже если ты готовишь пищу или убираешь в собственном доме, идешь на работу или занимаешься своими делами. Ведь если дверь твоего сердца открыта, значит, Господь с тобой и будет всегда с тобой, даже тогда, когда ты плачешь, ибо Он сказал: «Блаженны плачущие», когда ты несправедливо обижен — потому что Он сказал: «Блаженны изгнанные правды ради». Когда ты чувствуешь, что ничего у тебя нет и жизнь прошла зря, Он говорит: не бойтесь, нищие духом, ничего не имеющие, потому что все даст нам Господь.

Вот эту‑то любовь Божию мы должны встретить с радостью, как драгоценного гостя! И идя к Святой Чаше, помнить, что Он приходит не просто так. Он приходит, потому что мы зовем Его. И вся Божественная литургия есть воспоминание о Его Тайной Вечере, Его страданиях. Это мы Его призываем: «Приди к нам, Господи, и пребудь с нами здесь».

Не нужно думать, что священник совершает литургию отдельно от вас, а вы здесь вроде зрителей в театре. Всегда надо помнить, что литургию совершает каждое сердце, которое присутствует в церкви. Каждый человек призывает Его в этот момент. И каждый из нас должен в это время горячо молиться о том, чтобы Господь пришел, чтобы Он коснулся нашего недостойного слабого сердца. Ведь, напоминаю, что слово «литургия» означает общую молитву, нашу общую с вами молитву. Старайтесь не обращать внимания на тех людей, которые во время освящения Святых Даров ходят или что‑нибудь делают неподходящее. Отключитесь! Сосредоточьтесь на том, что в это время Он входит в наш храм, входит в дом молитвы, входит в святой алтарь, входит в наше сердце. И в это время мы должны с трепетом и с благодарностью стоять перед Ним и говорить:

Господи, мы недостойны, чтобы Ты вошел под кров наш[125]. Но все равно мы Тебя ждем. Все равно мы Тебя просим прийти. Все равно мы знаем, что Твоя любовь победит нашу греховность. Мы знаем, что какими бы ни были наши несовершенства, Твоя кровь их смоет. Кровь Твоего сердца омыла и омывает нас сейчас, потому что мы имеем спасение не в будущем, а здесь, теперь, сегодня.

И кто хочет, тот ощутит присутствие Господа.

Вспомните, что мы уже не раз ощущали прикосновение Божией руки; потом забывали, пыль ложилась на наше сердце, наши мысли захватывала суета, и, казалось бы, все это проходило, как сон. Но вот мы снова приходим и снова ждем, что Он подойдет к нам и скажет: любовь Моя пришла к вам, не потому что вы, собравшиеся здесь, — праведники; Я пришел не к праведникам, а к грешникам.

И мы действительно знаем сейчас, что мы грешники перед Тобой, Господи. Но, в то же время, мы приходим к Тебе, чтобы Ты нас возвысил, очистил, простил.

Кто будет стремиться к этому, кто будет молиться об этом во время Божественной литургии, тот уйдет омытый! Тот почувствует, что такое омывающая кровь Господня, омывающая и рождающая человека заново.

Иногда мы говорим: прихожу я на причастие, на исповедь — все одни и те же грехи. Да, конечно. Но Он с величайшим терпением вновь и вновь принимает нас, ожидая, что мы родимся свыше. А родиться свыше — это значит жить всегда с Ним. А с Ним — значит жить в свете. Об этом молимся, этого просим, этого желаем из глубины души.

Господи! Помоги нам сегодня приобщиться Тебе. Дай нам почувствовать силу биения Твоего любящего сердца, открытого нам. Научи нас открывать дверь своего сердца, чтобы впустить Тебя, как гостя, в наш дом.

29 ноября 1987

Входите в храм как в дом Божий (Введение во Храм Пресвятой Богородицы)

Сегодня праздник Введения во Храм Пресвятой Богородицы, это и праздник храма, того святого места, где особым образом пребывает Господь, как бы нисходя к людям. Он действительно нисходит к нам, потому что мы слабые, немощные, грешные, противящиеся Ему. И когда Он приближается к нам — это дар, который мы называем даром Божиим, благодатью. Благодать эта пребывает там, где люди собираются на молитву.

Сегодня мы собрались на молитву и поэтому верим, что Господь придет к нам. Пусть каждый из вас это вложит себе в сердце и скажет:

Господи, я призываю Тебя вместе со своими братьями и сестрами, вместе с Церковью Христовой, я призываю Тебя, чтобы Ты пришел к нам.

Тогда это помещение, эта церковь становится домом Божиим! Не просто домом молитвы, где мы собрались, а домом Божиим, куда приходит Господь. А раз это дом Божий, то это уже дом особенный, дом святыни. И когда мы входим в него, мы должны оставить за порогом все, что нас удаляет от Бога. Вы все помните сказание о Матери Божией, когда она трехлетним младенцем поднялась по ступеням к храму Господню. Оставила родителей— малое дитя — и потянулась к Единому Небесному Отцу.

Сегодня мы также приходим к Отцу Небесному и говорим:

Господи, Ты наш первый и последний, Ты наш единственный, и мы к Тебе идем. Но как нам стыдно и страшно идти к Тебе, потому что мы приходим неготовые, приходим в гордости и самомнении, в унынии и раздражении, приходим полные глупых, суетных, пустых мыслей, мелкого тщеславия, мелкой мстительности, мелкой зависти. Приходим, нарушившие все Твои заповеди, все Твои призывы. И Ты, Господи, не повелеваешь, а зовешь нас, зовешь к естественной, святой и светлой жизни.

А мы предпочитаем жить в жизни темной: в злоречии, в обидах, клевете, праздности, полном невоздержании языка, болтливости и пустословии, в употреблении Его имени и вообще всего святого без благоговения.

Господи, прости нас, что каждый раз как бы наступали на Твою пронзенную руку, попирали ее своими грубыми ногами, топча злобой, нечистотой своего сердца, в котором живут враждебные Тебе хульные и блудные мысли.

Сейчас наступил Рождественский пост. Зачем нужен пост человеку? Ведь Бог дал пищу, чтобы мы поддерживали свои силы. Он так создал мир, что человек живет, питаясь от произведений земли, от плоти земли, от плоти растений и животных. Мы питаемся ими — без этого нам жить невозможно. Поэтому, конечно, пост не есть осуждение пищи. И пища скоромная не хуже, чем постная. Но пост есть короткое время воздержания — нам надо упражняться в воздержании, потому что мы чаще всего не властны над своим языком, сердцем, желаниями, мы ничем не можем управлять!

Мы похожи на… лошадей — мы как‑то забыли, как раньше ездили на лошадях. Раньше было такое выражение, что лошади «понесли»: вдруг испугается чего‑то лошадь и бежит! Она может налететь и на стенку, и упасть в яму, погубить и себя, и седока. Вот так же ведет себя наша плоть: иногда «несет» ее, и мы не можем с ней справиться и остановиться. Плоть — это не просто тело, а это и наша душа, это наши страсти, чувства, гнев, ярость, самодовольство — все это в нас кипит. Причем, это легко можно проверить: когда человек мало общается с людьми, ему кажется, что он чуть не архангел; но только выйдет за порог своего дома, одно–другое слово, что‑то не так ему сказали — сразу все в душе вскипает. Значит, мы еще очень далеки от света, мира и спокойствия.

Господи, прости нас за ложь и рассеянные молитвы, за неблагодарность к людям и к Тебе. Прости нас за праздность, леность, косность, нерадение в молитве, общей молитве в святом храме, за плохую подготовку к таинствам, к участию в Тайной Вечере, за всякого рода лукавство, недобросовестность в своем труде. Прости нас, Господи, за все. За все, что нас мучает, уродует, затемняет в нас образ и подобие Божие.

Господи, введи нас в Свой храм не просто ногами, телесно, как мы сейчас вошли, а духовно, чтобы войти и ощутить силу Божию, ощутить любовь Божию, ощутить радость Божия прикосновения! И вот тогда мы будем стремиться войти в Твой дом, как младенец Мария, будущая Матерь Господа. И как она потянулась к святому месту, так и мы устремимся к нему.

Святое место. Оно так близко, а мы все стоим к нему спиной, косные, ленивые и злые, обсасывая свои пустые мысли, малые чувства. Как говорится, меняем золото на пыль! А золото — это и есть любовь Божия. Радость благодати! — вот что нам надо получить здесь и теперь! Не ждать, пока мы совсем ослабеем или умрем. Надо, чтобы она коснулась нас, чтобы здесь мы почувствовали, что с нами Бог.

Вы знаете из сказания, что когда младенец Мария, будущая Матерь Божия, была введена во храм, то священник ввел ее за завесу храма — туда, куда не полагалось вводить никого. А почему не полагалось вводить? Потому что скрыт был Господь, и люди не могли взглянуть на то место, где пребывает Его благодать. Закрыта была завеса от глаз человеческих. И вот в церкви Христовой этой завесы уже нет, она отдернута, потому что Господне сердце открыто всем. Но вы спросите: а почему у нас на царских вратах опять появилась завеса, которая то открывается, то закрывается? Не вернулись ли мы опять в Ветхий Завет, в старину? Да, конечно, вернулись.

Эта завеса напоминает нам о грехах, о том, что мы живем не по Евангелию, что мы недостойны Господа, Который вновь закрылся от нас. Но не насовсем. Древняя завеса никогда не отдергивалась. А эта время от времени открывается, чтобы напомнить нам, что Господь все равно нас ждет. Но когда Господь умер, в ту минуту завеса Иерусалимского храма разодралась надвое — в знак того, что Бог открыл Себя людям. И кто из вас захочет этого горячо, от всего сердца, тому Он будет открыт. И уже никакая завеса не помешает вам. Он будет с вами, в вашем сердце. Главное, чтобы в сердце не было завесы, чтобы не было в ней перегородки.

Господи, прости нас, дай нам действительно сегодня почувствовать Тебя, прикоснуться к Тебе, вдохновиться Тобой! Уйти отсюда, как на крыльях, знать, что Ты с нами, что Ты нас благословляешь, Ты нас любишь, Ты нас исцеляешь, Ты нас спасаешь — Своей кровью, Своим сердцем, Своими страданиями.

Господи, помилуй нас.

4 декабря 1987

Обратим сердце к Богу, и родится в нас Христос (Рождество Христово)

Сегодня мы пришли, чтобы причаcтиться в день Рождества Христова. Конечно, Господь родился почти две тысячи лет назад. Но Он сделал так, что как бы рождается с нами здесь сегодня, Он приходит в этот мир, чтобы быть с нами, поэтому во время рождественской службы мы поем слова из пророка Исайи: «С нами Бог. Разумейте, народы, яко с нами Бог». Если Он с нами, значит, уже наша жизнь протекает по–другому, перед Его лицом! И подобно тому, как луч света, когда он падает в темную комнату, выхватывает все грязное, ненужное, лишнее — так сегодня свет Божий приходит в нашу судьбу, в нашу жизнь, в наше сердце — и все становится видно. И прежде всего видно наше самолюбие, эгоизм, черствость, неумение быть отзывчивыми, неумение быть подобными Богу, Который любит всех! Ведь «Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных»[126]. Учитесь этому. Учитесь доброжелательности ко всему миру, к людям.

Если бы каждый человек нес в себе доброжелательность, то жизнь бы изменилась! Вы все это хорошо знаете. А у нас вместо этого постоянное озлобление. Мы недовольны всем, нам прежде всего бросается в глаза всякая отрицательная вещь! Мы полны брюзжания, притязаний. В собственной семье мы всегда стараемся командовать, главенствовать, настаивать на том, что «это мое право, мое желание». И поэтому мы несчастны. Мы несчастны, потому что нетерпеливы, невоздержанны, потому что мы не бережем любви, дружбы, не относимся правильно к своему труду, не относимся правильно к своим близким. Поэтому мы несчастны! Несчастны, потому что у нас нет любви. Не любящий никого человек — это несчастный человек, он подобен высохшему дереву.

Мы несчастны, а Господь нам предлагает счастье! Он говорит: «Блаженны нищие духом», то есть те люди, которые жаждут духовных даров. «Блаженны те, кто чист сердцем»; это счастье! — быть чистым сердцем. Наше сердце полно зависти, недоброжелательства, подозрительности, необузданных страстных чувств. Ведь у человека множество страстей, и страстей естественных, но он должен их держать под контролем, иначе все это вырвется, как огонь, как вода, превратится в наводнение, которое все сметает. Ведь не может человек жить без воды. Также и человек не может жить без переживаний, страстей, чувств. Но если вода выходит за свои границы, она превращается в вестницу гибели, и гибнут сотни, тысячи людей, разрушаются целые города. Так и наши страсти: стоит только выпустить их из‑под контроля, как они начинают свое разрушительное дело.

Да, мы несчастны, потому что нам приходится врать, изворачиваться, говорить не то, что нам хочется! Мы несчастны, потому что у нас есть желание унизить другого человека. Мы постоянно страдаем оттого, что мы кажемся себе слишком ничтожными. Но может ли быть ничтожным человек, которого любит Бог! Никто не может быть ничтожным! Каждый из нас оберегаем, каждый из нас — дитя Божие. Как же мы можем быть несчастными? Мы об этом забыли! Забыли и потому несчастны!

Господи, прости нас, грешных!

Прости нас за то, что мы были неблагодарны Тебе, не ценили того, что у нас есть в жизни, не ценили своих близких, родных, мужей, жен, детей, друзей; мы не ценили небо, воздух, красоту мира, все те обстоятельства, которые давали нам раскрыться в жизни! Не ценили времени и поэтому были несчастны!

А Господь говорит: цените каждое мгновение! Потому и скрыто от нас то время, когда мы уйдем из этого мира, чтобы мы ценили каждое мгновение, жили этим мгновением! Вот это и называется «счастливая жизнь», это и есть полнота жизни. Тогда Бог будет не только где‑то вдали, на Небе, — Он будет здесь, рядом с нами.

Рождество Христово. Оно нам показывает, что Бог может приблизиться к нам, что Он пришел к людям, родился в самой бедной, убогой обстановке для того, чтобы мы знали, что Он здесь с нами.

Господи, прости нас, грешных, что мы эту близость мало использовали для своей души.

У нас есть молитва; как мы молимся? Еле–еле! У нас есть таинства; как мы к ним готовимся? Очень плохо! У нас есть Священное Писание; как мы его читаем? Редко и невнимательно! Значит, Господь нам отдает Свое сердце, но оно как бы у нас валяется в небрежении!

Мы хотим быть блаженными и счастливыми, как Ты заповедал нам; но мы несчастны, потому что не умеем ценить того, что Ты нам даешь, не умеем беречь, не умеем благодарить, не умеем следовать за Тобой!

Господи, прости нас, грешных, за то, что к нам приходит уныние, тоска, душевное одиночество!

Отчего это? Оттого, что мы отдаляемся от Бога. Отчаяние — потому что мы отдаляемся от Бога. Скука, наконец, — потому что мы отдаляемся от Бога. Не может человек, который живет рядом с Богом, скучать, потому что все говорит ему о Господе. И если мы любим нашего Творца–Создателя, а через Него мы любим все, и мир, и людей, тогда все по–другому, и не может быть серости и скуки в нашей жизни. Это всегда ликование, всегда полнота — не ущербная жизнь, а полнота жизни. Ибо Господь сказал: «Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком»[127]. А где же наш избыток, когда мы еле–еле тянем бремя своей жизни.

Значит, будем сегодня просить у Господа прощения, потому что Он дал нам много! Он дал нам все! Он дал нам жизнь, наконец. Потому что сколько‑то десятков лет назад этот храм стоял, но вас почти никого не было на свете! Вдумайтесь в эту мысль: что не было вас на свете, что ваша личность появилась по воле Божией. И вы получили от Него дар не просто жизни, а человеческого существования. Он нам все дал, и мы мало Ему отплатили, отблагодарили. Вы скажете: как отблагодарить Ему? Жить в любви к Нему. Он говорит нам в Священном Писании: «Сыне, даждь Ми сердце твое»[128]. Только этого Он просит: дать Ему сердце. А раз отдали Богу сердце, значит, оно принадлежит уже и людям. Это и есть полнота жизни. И тогда мы живем по–настоящему. Сегодня праздник, сегодня Рождество Христово. Господь по милосердию Своему возвращает нам все через Свое прощение и благословение!

Господи, прости нас, что мы были так небрежны, недостойны и так плохо умели пользоваться Твоими дарами.

Господи, прости нас, грешных.

7 января 1988

«Да не в суд или во осуждение будет мне причащение Святых Твоих Тайн …»

Сегодня мы идем к Святой Чаше, идем в надежде, что Господь нас укрепит, очистит и простит. Но при этом мы должны помнить, что рядом с Ним вскрывается также все темное, все тяжкое в нас, потому что Он как пробный камень. Именно поэтому сегодня мы слышали слова праведного Симеона: «Се лежит Сей Младенец на падение и на восстание многих в Израиле»[129]. Он есть камень преткновения. Пробный камень! «Кто близ Меня, — говорится в одном из незаписанных изречений Господа, — тот находится вблизи огня; а кто далек от Меня, тот далек от Царства». Значит, нам приходится выбирать.

Мы должны знать, что когда мы идем к Нему — в этом есть какой‑то риск, потому что мы приближаемся к святыне. Ведь к святыне нельзя приближаться просто, как попало, а необходимо — с сокрушением, с внутренней собранностью, и тогда наше причастие будет «не в суд и не в осуждение». Вы все хорошо знаете эти слова, которые мы произносим каждый раз: «Да не в суд или во осуждение будет мне причащение Святых Твоих Тайн, Господи…» Спрашивается, как же может быть, что мы приобщаемся Богу — и вдруг это будет нам в осуждение? Именно потому, что, приближаясь к Богу, один может получить благословение, а другой – нет, так как «Он лежит на падение и на восстание многих», Он — камень преткновения. Им мы взвешиваемся, измеряемся и судимся. Это есть уже наш суд, суд всей нашей жизни, всех наших ценностей.

Конечно, мы знаем, что Господь любит каждого человека. Это нам открыто. Это нельзя как‑то вычислить и понять, потому что жизнь, можно сказать, людей не любит и не балует, жизнь — суровая вещь. И поэтому можно было бы сказать, что и Бог так же к нам суров. Но на самом деле Он любит человека. И те трудности, и даже зло, которое происходит в мире, Он поворачивает к добру. В этом откровении, когда через трудности и зло все равно открывается нам Божия любовь, мы узнаем самые важные вещи о жизни и о себе…

Приближение к Богу — значит приближение к свету, а когда свет яркий, то видны все пятна, все дырки на одежде, все недостатки, изъяны нашего лица, окружающих предметов, пыль, грязь — все видно при свете. Чем ярче свет, тем недостатки становятся очевиднее.

Итак, нам надо понять, что мы приблизились к этому свету, и все перед Ним, все наше недостоинство, вся наша суетливость, никчемность, завистливость, озлобленность, уныние, смятение, всякого рода ложь, раздражение и недовольство, вся наша немощь. Мы приходим такие, какие мы есть… И знаем прекрасно, что сами от этого освободиться не в состоянии. Поэтому только мощная вера, которая нас как бы бросает к ногам Божиим, — только она может нас преобразить. Мы на это надеемся, этого просим, к этому стремимся.

Если Господь не воскрес, то тщетна наша вера[130]. Если Он не воскрес для нас, если Он не живет в нас, то все оказывается тщетным, пустым. Пустыми словами.

Поэтому сейчас пусть каждый из вас принесет Ему свое израненное, изъязвленное сердце, которое было долго закрыто от Него. И сегодня мы стараемся, чтобы оно было хотя бы немножко к Нему открыто.

Господи, прости наши прегрешения. Виноваты мы перед Тобой, виноваты перед людьми, перед собой. Но уповаем на то, что Ты Своей любовью все покроешь.

Господи, помилуй нас, грешных.

15 февраля 1988

Будем честны перед Богом (Первое воскресенье Великого Поста)

Сегодня мы пришли принять Святых Тайн. Как мы приходим к Святой Чаше? Иной из нас приходит, как тот фарисей, который был исключительно доволен собой[131]. Но у него были основания, он вовсе в себе не сомневался: он действительно не был преступником, он действительно был человеком благочестивым и выполнял все, что мог. Но почему‑то Господь не его благословил, не его принял, не его оправдал — то есть не его соединил с Собой, а мытаря, который был отверженным человеком, никаких достоинств в себе не находил, а просто стоял и говорил: «Боже, милостив буди ко мне, грешному».

Фарисей как бы предъявлял Богу некий входной билет: я к Тебе иду, потому что у меня есть право. Я все выполнил. Все условия договора, который мы заключили, я выполнил: посты соблюдал, не крал, не прелюбодействовал, ничего плохого не делал, на церковь жертвовал! А теперь, волей или неволей, Ты обязан меня пустить к Себе. А мытарь вел себя совершенно иначе. Что он думал — мы не знаем. Мы только знаем, что он боялся даже пройти вперед, а стоял сзади, опустив глаза, и говорил: «Боже, милостив буди мне, грешному». Вот какая разница между этими двумя людьми.

Напрасно думают, что фарисей был просто лицемером, что он был просто негодяем, который воображал себя праведником. Нет, он был праведником, порядочным человеком. Но этот порядочный человек был закован в броню самодовольства, самодостаточности. Ему, в сущности говоря, и Бог был не нужен, потому что он был вполне доволен собой. Зачем ему Бог? У него было все: спокойная совесть, надежда на награду в будущем мире, правильные поступки в этой жизни. И все‑таки Бог его не оправдал, то есть он не получил единения с Богом, потому что Сам Христос сказал, что Он пришел не к праведникам, а к грешникам. Странные слова. Почему же Он не пришел к праведникам? Потому что, чтобы соединиться в душе с Богом, необходимо понять свою нищету, понять, что мы ничего не имеем, что мы бессильны. И это правда. Если мы делаем добро, то чаще всего по принуждению или для удовольствия, или по жизненной необходимости. Если мы воздерживаемся от зла, то потому, что нам неудобно перед людьми, стыдно или, опять‑таки, из гордости: вот я буду чистеньким! Или потому, что до этого зла рука дотянуться не может: вы все хорошо знаете, что мы не впали во многие грехи просто потому, что не было условий. А дай нам условия — все посыпались бы, как яблоки осенью.

Значит, первое, что осознает христианин и что не льстит человеку, очень справедливо, реалистично, верно выразил апостол Павел, сказав, что все под грехом[132]. А Иоанн Златоуст по–своему это осознал, сказав, что гордость сродни глупости. Ибо гордый человек, который раздувает мыльный пузырь своей добродетели, имеет мало шансов приблизиться к Богу. Как говорит нам слово Божие: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать»[133].

А что такое смирение? Может, это угодничество перед людьми, низкопоклонство? Нисколько. Смирение — это открытость наших глаз, ушей и сердца другим людям. Это умение услышать другого человека, увидеть его, сопереживать с ним, увидеть волю Божию.

Но у нас этого нет. Какую мы волю слышим и видим? — свою. Наша воля, как паровой каток, катится по всей жизни, все сминая. «Чтобы было по–моему», — говорит член семьи, мужчина или женщина, говорит сотрудник на работе или старушка, в которой уже еле–еле теплится жизнь. А кто не говорит, тот так чувствует, думает. И эта безумная, пожирающая страсть самоволия, утверждения себя, — ложного самоутверждения — превращает нашу жизнь в попытку пробить непробиваемую стену. И все силы уходят на это. Поскольку наша воля не всегда выполняется, то мы становимся раздражительными, озлобленными, ненавидящими весь мир.

Весь мир нам представляется враждебным, да и Бог тоже. Оказывается, мы просто соперники с Ним. Он нам не позволяет этого, Он нам не дает этого — мы, конечно, из скрытого, рабского страха Ему прямо не возражаем. Но, на самом деле, Он над нами как надзиратель, который все время смотрит на нас: и получается, что мы— Божии враги. Я никогда не забуду воспоминаний одного человека о том, как в детстве он утратил веру. У него была глубокая вера. Однажды он пролил на коврик какую‑то жидкость, испортил его и страшно испугался, что родители его поругают. Но главное, он почувствовал, что на него в это время смотрит Бог. Бог представился ему огромным надзирателем, этаким полицейским, который его за это покарает. Он стал ругать Бога, и с этого момента — ему было лет восемь — он вдруг утратил чувство Его присутствия. Потом он стал известным писателем, философом–атеистом. Но он запомнил на всю жизнь, что Бог ушел из его жизни, когда он не захотел, чтобы Он в ней был.

Но это — крайний случай. Мы выступаем как враги Божии, когда противимся Ему. И заповеди простейшие кажутся нам чуть ли не уголовным кодексом, который нам запрещает совершать такие‑то грехи, и за них мы будем наказаны в посмертном бытии. Некоторые, как вы знаете, из страха чтят уголовный кодекс. Так же можно и заповеди Божии из страха чтить: я чту Десять заповедей таким же образом, как я чту уголовный кодекс. Никакой духовной, религиозной цены по отношению к Богу это не имеет. Все происходит от нашего своекорыстия, для нашего удобства. Мы с Богом здесь играем в какие‑то нечестные игры. А мытарь — он честен. Он приходит к Богу и говорит, что ничего у меня нет, Боже, милостив буди ко мне, грешному.

И я хотел бы, чтобы вы сегодня, подходя к Святой Чаше и подходя сейчас к кресту и Евангелию, прониклись этим чувством и поняли, что нам принести нечего, что отчитаться нам в каких‑то добродетелях нечем, что и сделали — на копейку, и сделали — для тщеславия, сделали — для самоутверждения. Вы не подумайте, что будто и делать не надо, будто не надо бороться с собой, со своими грехами, не надо делать хороших дел, заповеданных нам Писанием. Надо. Но просто нужно помнить, что таким способом единство с Богом, жизнь с Богом не зарабатываются. Этим мы лишь выполняем отчасти Его волю. Главное, что должно произойти, — это перестать быть Его скрытым врагом. Перестать быть тем человеком, который под страхом возмездия худо–бедно выполняет условия договора, кляня в душе и договор, и его условия.

Важно понять, что Господь — это Тот, Кто нас любит, понять, что у нас нет другого пути, кроме как ответить Ему той же любовью. Тогда согрешить — это значит оскорбить, огорчить Его, нанести Ему боль — ибо мы распинаем Его своими грехами. Нам не захочется грешить вовсе не потому, что мы чтим уголовный кодекс, а потому что мы не можем нанести рану Тому, Кого любим. Если мы эту рану наносим, мы чувствуем величайшую свою вину. Нам горько от этого. Это совсем другое чувство, нежели чувство преступника, которого посадили на скамью подсудимых. Нет. Нам горько, как будто мы предали самого дорогого, самого родного и близкого человека. И чтобы мы не думали, что это все преувеличение, окинем взором свою жизнь. Мы увидим, что считаем себя верующими, но вера не движет нашими поступками. Она не рождает в нас силу молитвы, она не рождает в нас мира.

Христос говорит: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам»[134]. И мы, выходя из храма, должны нести в себе свет. Каждый — молодой и старый. Свет примирения, свет доброжелательства, свет приветливости, свет готовности поддержать человека. Вот тогда это будет исполнением заповеди: «Так да светит свет ваш пред людьми». А что же получается? Мы идем мрачные, задерганные, согбенные. Какими пришли сюда — такими же и уходим в мир. И люди думают: ничего они там не получили, ничем не стали лучше, светлей. Тем самым мы унижаем дело Божие, а оно как бы просит нашего содействия. Мы из свидетелей Христовых становимся хулителями Церкви. «Из‑за вас, — говорит апостол, — имя Божие хулится среди язычников»[135].

Господи, прости нас грешных!

Как нам трудно молиться! Как у нас все вяло, какой у нас несосредоточенный ум. Писание мы читаем невнимательно, бежим по строчкам. В неделю раз пойти в церковь— для нас подвиг: чуть не забраться на Эверест. И когда приходим, наши мысли опять блуждают неизвестно где. Многое нас смущает в церкви: и люди толкаются, и живопись не та, еще что‑то не так. Конечно, хорошо, когда в церкви люди приветливы и не толкаются. Конечно, хорошо, когда эстетика в храме, когда живопись в храме на высоте. Но ведь не в этом суть! Люди молились и в поле, и среди камней, и среди развалин, и в тюрьме, и в лагере — всюду. Значит, дело в том, что у нас на сердце.

Господи, прости нас, что и к исповеди готовились плохо.

Я уже говорил сегодня, что исповедоваться надо учиться. Прежде всего должна быть честность перед собой. Человек рассказывает о болезнях своих, о состояниях своих или начинает говорить о грехах своей жены, мужа, соседа, сослуживца. И это заполняет все. Или говорит о каких‑то снах, или — крутит вокруг, вместо того чтобы четко сказать: что вот, я был на работе и там стащил то‑то. Вместо этого идут десятки слов. Они ползают вокруг, как какие‑то червяки. И пока дойдем до сути дела — проходит уже пять минут. Потому что не хочется сказать о себе, что я стащил, своровал. Вот так у нас и происходит. Учитывая то, что время наше всегда здесь ограниченно, — это тем более неправильно. Это свидетельствует о несобранности души, когда человек не в состоянии ясно сказать о своем грехе. Очень важно вам сегодня, в начале Поста, подумать об этом, когда у нас впереди еще будут многие исповеди.

Я говорю об этом сейчас всем, потому что если я буду говорить каждому, то, конечно, у нас не хватит времени. Тогда Пост должен длиться не семь недель, а семьдесят. И этого времени не хватит. Значит, мы должны накануне причастия просмотреть те вопросы, которые имеются в наших молитвенниках, и проверить себя честно и четко. Мы должны сжато, ясно и лаконично все это сформулировать для себя лично, не боясь называть вещи своими именами. Когда женщина говорит: «Мне пришлось прервать беременность» — это звучит как‑то вроде зуб вырвать— непонятно. Но когда она говорит: «Я должна была убить ребенка» — это совсем другое, это — правда. «Прерывание беременности» — это словесное прикрытие убийства. Наша совесть как бы присыпается какими‑то порошками. На самом деле надо говорить то, что есть. Даже если это и больно.

Давайте еще раз взглянем на себя. Дома — с молитвою плохо, с терпением плохо, мы грубы с родными, бывает, говорим с ними по–хамски, повышаем голос — идет какая‑то недостойная война. Недостойная не только христианина, просто культурного человека. Мы ведем себя недостойно иногда в присутствии маленьких детей, которые это запоминают на всю жизнь. Образ матери или отца, вышедших из себя, производит впечатление на детскую душу. Мама, которая была для них почти божественным существом, вдруг превращается в некую фурию. И этот страшно исказившийся образ, потрясший воображение ребенка, глубоко западает в его душу. Хотя потом он забывается, но в глубине души, в подсознании он живет. Живет долго. Живет всегда.

Кроме того, в домашней жизни часто встречается эгоизм, когда один начинает возлагать все бремя трудов на других. Либо дети все взваливают на родителей, ничем им не помогая, — я имею в виду взрослых детей, либо муж считает, что дома все должна делать жена. А порой жена думает, что можно все повесить на мужа. Короче, вместо руки, протянутой друг другу, вместо совместной жизни в любви получается такая частная эксплуатация друг друга.

В этих и в других грехах мы должны каяться сегодня, и что важно, мы должны быть честными перед собой и перед Богом. Тогда Господь одарит нас светом Своей любви и очистит наши сердца от всякой скверны.

Господи, прости нас, грешных.

28 февраля 1988

Боже, милостив буди мне, грешному

Сегодня мы подходим к Святой Чаше, желая соединиться с нашим Господом и обрести от Него помощь, любовь, благословение и дар Святого Духа. Но мы должны подходить с чувством, что это действительно дар, который Он дает недостойным, а не что‑то заработанное или заслуженное нами, что нам полагается по чину и званию христианина.

Конечно, когда семя падает на землю, многое зависит от того, куда оно упадет. Семя есть Слово Божие, Дух Божий, дар Божий! И вы все помните притчу, которую рассказывал Господь: семя, упавшее на каменистую почву, упавшее у дороги или упавшее среди бурьяна, оказалось бесполезным. Наше сердце должно воспринять благодать Святого Духа. Но оно совсем иное, нежели должно быть. Вместо того чтобы быть землей приготовленной, землей вспаханной, землей плодородной, оно подобно сухой, каменистой почве.

Господи, сейчас мы это знаем и просим Тебя: пусть это будет не так, как было в той притче, пусть не будет Твой дар бесполезен для нас. Господи, мы подобны почве, на которой растет бурьян! Это и бесконечная суета, и наше собственное тщеславие, самомнение, гордыня!

Господи, прости нас, грешных.

Прости нас за то, что мы на первое место в жизни ставим не самое главное, не самое драгоценное, а ставим вещи ничтожные, быстро преходящие.

Как это проверить? Вот мы стоим в храме, куда мы пришли специально, чтобы вместе помолиться. Какие у нас мысли в это время? О житейских заботах, о домашних и рабочих делах, и мы никак не можем прогнать эти мысли, хотя бы на время. Вот доказательство того, что это у нас становится самым главным.

И еще одно. Мы легко приходим в состояние расстройства, огорчения, уныния из‑за каких‑то ничтожных вещей, о которых мы через неделю забудем. Это опять показывает, что мы неправильно все воспринимаем и чувствуем.

Прости нас, Господи, за то, что молитва наша к Тебе, слово, обращенное от сердца, превращается в бездушное бормотание. А бывают дни, когда даже этого бормотания мы не произносим, когда вообще забываем о Тебе, хотя о Тебе мы должны помнить всегда: и во время отдыха, и труда, и в каждый момент своей жизни, потому что мы всегда пред лицом Твоим, и нет такого момента, когда мы были бы от Тебя далеки. Мы всегда должны чувствовать, что Ты с нами.

Господи, прости нас, грешных, за то, что у нас нет смирения, чтобы принять то, что Ты нам даешь!

Отсюда ропот, зависть, недовольство, мятеж против Бога; мы Ему пеняем, что Он нам не то дал, что мы хотим: не такую семью, не такую работу, не такое здоровье, не такой дом… Этим ропотом мы и свою жизнь не улучшаем, делаем ее мрачной, и от Господа отчуждаемся. А ведь бывает так, что человек скажет: «Да будет воля Твоя», — и у него все в жизни начинает меняться к лучшему, но в состоянии ропота он как бы еще туже затягивает узел, а не развязывает его, потому что он отдаляется от Бога и оказывается во власти стихий и темных сил.

Прости нас, Господи, что мы не благодарны Тебе за то, что Ты нам дал, за Слово Божие, таинство Божие, Церковь Христову, которую Ты нам подарил, — мы так плохо этим пользуемся.

Давайте вспомним воскресные дни, когда мы не были за литургией, или, если у нас не было возможности в этот день быть в храме, мы особо не помолились, даже, может быть, не открыли Слово Божие. Почти у всех у вас есть Священное Писание, но мы так лениво в него вчитываемся, что иногда проходят дни, а мы его не раскрываем. Но как мы можем вложить его в сердце, если читаем его небрежно, поверхностно, порой совсем забываем. «Слово Божие – это обоюдоострый меч! — говорит апостол Павел, — оно в нас входит»[136]. Но для этого надо его взять, для этого надо к нему обратиться!

Прости нас, Господи, за то, что мы не чувствуем себя нищими духом!

Что делает нищий? Он просит, он хочет получить то, чего у него нет. А мы живем сонно и спокойно и не просим у Господа, чтобы Он дал нам силы и радость Духа Святого. Нет у нас этой жажды, святой жажды — мы как будто находимся в полусне, в оцепенении, в дреме, и жизнь проходит незаметно. Поэтому мы не ценим своего времени. Вспомните, сколько времени мы потратили на пустую, праздную болтовню — и не отдых, и не труд, и неизвестно что.

Иногда мы так себя ведем, как будто нам предстоит жить тысячу лет. Но на самом деле жизнь коротка, и надо беречь каждый день и, быть может, каждый час.

Получая бесчисленные дары — саму жизнь, людей, которых мы любим, свою семью, своих друзей, все то прекрасное, что есть в человеческой жизни, — мы все принимаем так, как будто заслужили, а не как то, что нам дано не по заслугам. И мы не благодарим Бога. Когда же нас прижимает, когда нам трудно, мы сразу говорим: Господи, Господи, но стоит только всему успокоиться, как мы уже забываем о благодарственной молитве.

Прости нас, Господи, за то, что мы не выполняем главного Твоего завета. Ты сказал: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою»[137].

Если бы Господь сейчас пришел к нам и заглянул в наши сердца, узнал бы Он в нас Своих учеников?! Да ведь Он и так здесь, Он и так смотрит в сердце каждого человека. Ведь не случайно, когда мы подходим к Святой Чаше, мы должны помнить, что это Он здесь, Сам Господь, не кто‑нибудь. Вот Он смотрит. И спросим себя: узнает ли Он в нас — жестоких, себялюбивых, раздражительных, склонных к осуждению, к грубости, к злобе— узнает ли Он в нас Своих учеников? Что Господь! Посторонний человек, войдя в храм или соприкасаясь с нами на работе и по житейским обстоятельствам, — узнает ли этот человек в нас учеников Христа–Спасителя? Найдет ли он любовь между нами?! Как ее мало! Ее очень мало! Получается так, что бесплоден для нас крест и сила заповеди Христовой.

Как мы этим оскорбляем Тебя, Господи! Как позорим Тебя.

Ибо, как говорил апостол: «Из‑за нас имя Божие хулится среди язычников», потому что мы не таковы, какими должны быть[138]. В самом начале Нагорной проповеди Господь говорит: «Так да светит свет ваш пред людьми»[139]. Это же заповедь Божия! «Пусть просветится ваш свет» — свет вашей доброты, человечности, отзывчивости, терпения, того, что мы вообще называем в жизни любовью. Мы не будем даже этого слова употреблять, а скажем о доброжелательности, терпеливости, приветливости, даже внешней. У нас и этого нет, мы не похожи на людей, которые имеют заповедь Христову. Унылые, мрачные, всегда всем недовольные, всегда склонные замечать ошибки и недостатки других, всегда склонные подозревать друг друга в чем‑то скверном, считающие, что весь мир состоит из негодяев, — так всегда считают люди дурные, у которых самих в душе зло, поэтому и они вокруг видят зло. Но это неправда. Это неправда, потому что на самом деле некоторые люди, живя в трудных условиях, удивительным образом сохраняют человеческий облик! Они могли бы быть гораздо хуже, и мы должны удивляться тому, что они все‑таки сохранили какую‑то человечность.

Заметьте, что многие из нас, даже идя по улице, глядя на встречных, испытывают какое‑то чувство недоброжелательности, неприязни — нам все люди не нравятся! Все не нравится! Мы готовы на всех ворчать, во всем видеть только дурное. Это говорит о том, что сердце наше черное. Господь ведь умер за всех этих людей — именно за грешников, именно за нас, за таких, какие мы есть. И тем не менее, мы себя считаем святее Его, ставим себя на место Судьи людей.

Вспомним обо всех неосторожных словах, обидных, скверных, вздорных, которыми мы людей обижали, унижали, оскорбляли, ранили болезненно и жестоко.

Подумаем о том, как плохо мы владели своим сердцем, которое кипит страстями, самыми различными, и мы не хотим, не хотим их держать под уздой. И неприязнь, и ненависть, и блудные страсти — все в нас кипит! И мы все это пускаем на самотек, и они в конце концов господствуют над нами.

Прости нас, Господи, за наших близких, за наших братьев, отцов, детей, внуков, всех тех, с кем мы живем, кому мы причинили обиду, горе, тех, кому мы были обязаны передать Слово Божие и не смогли или не захотели этого сделать.

Прости нас и за детей, которых мы не пустили в жизнь, в этот мир, жизни которых матери оборвали до того, как они смогли родиться на свет. Прости нас, Господи. Вина здесь велика.

Прости, нас Господи, за людей, с которыми нам приходилось жить и работать, чужих и близких, соседей и даже случайных попутчиков.

Сколько мы сеяли зла, мелкого и великого! И вообще, сколько мелких грехов опутывает нашу жизнь! Они проникают всюду, как невидимые глазом микробы. И кажется, что действительно правы те, кто повторяет, что «как ступила —так и согрешила». Куда же деться от этого? Почему, если мы сделаем добро, мы начинаем сразу хвастаться и гордиться? Почему, если у нас что‑то хорошо, мы уже мним о себе невесть что? И получается, что с утра до вечера мы все время изменяем Господу, отступаем от Него: образ Божий в нас искажен, обезображен, и мы совсем не такие, какими должны были бы быть. И нам бесконечно стыдно и горько это осознавать, трудно об этом думать. Но сейчас такое время, когда надо честно признаться и сказать:

Господи, мы все время Тебе изменяем, все время от Тебя отступаем, отворачиваемся, нарушаем Твои заповеди. Мы знаем, что у нас нет сил, хотя мы стараемся и должны стараться, но сил у нас нет одолеть себя. Что же нам теперь делать?

И Господь отвечает: продолжайте трудиться, продолжайте стараться! Помните, что нет у вас таких сил, которые бы одолели грех; но есть Мой Крест, на котором Я за вас пролил кровь, чтобы каждый верующий в Меня не погиб, но имел жизнь вечную[140].

Вот к этому мы сегодня и прибегаем: к спасению Господа, к спасению, которое дается нам по нашей вере. И это спасение есть примирение с Ним. Каждый раз, когда мы приходим к кресту и Евангелию, мы приносим Ему свое сердце, как блудный сын, и говорим: «Отче, я согрешил перед Тобой. Пускай мы не считаемся Твоими детьми и чадами Божиими — мы рабы Божии негодные, но прими нас и не отвергай»[141]. И мы верим, и надеемся, что Господь нас примет. Больше того, мы знаем, что милость Его, любовь к людям столь велика, что она покрывает все, она топит наши бесчисленные грехи в море Божественной любви, милосердия и благодати.

Но только просите об этом, только желайте этого, только молитесь! В тот момент, когда вы прикладываетесь к кресту и Евангелию и Церковь дает вам отпущение грехов, вы получаете не церковное отпущение, а Христово! Сам Господь через таинство исповеди примиряет вас с Собой и говорит каждому: да, Я вижу и знаю, что душа твоя черна, больна и немощна, но по Моей благодати – подойди и иди к Моей Святой Чаше, и Я исцелю тебя, Я тебя оживотворю и воскрешу.

Вот с этими мыслями будем сейчас молиться.

Господи Иисусе Христе, прости наши грехи! Сними с наших сердец черные печати прегрешений, наложи на нас Свою печать — печать Твоего Духа, чтобы мы вновь из рабов негодных стали Твоими чадами.

20 марта 1988

Принесем Господу милость и мир (Вербное воскресенье)

Сегодня, дорогие мои, в день входа Господня в Иерусалим мы приходим к Святой Чаше, мы приносим Господу вместе с этими ветвями свою любовь, свою верность и свое желание, чтобы в нашем сердце царствовал Он один.

Господи, как это не похоже на нашу жизнь!

Что у нас царствует в сердце? Себялюбие, самолюбие, самоутверждение! Кто у нас главный бог? Это мы сами и больше всего мы служим себе, причем не самой лучшей части своей, а именно греховной.

Верба — знак мира. А у нас в сердце нет мира и в доме нет мира, нет мира и в семье.

Господи, прости нас, грешных. Ты сказал: блаженны миротворцы, ибо они сынами Божиими нарекутся[142].

Какие же мы миротворцы? Вспомним, сколько раз мы сеяли ссоры, сталкивали людей, причиняли обиды, огорчения.

Ты, Господи, сегодня изгнал торгующих из храма.

Но мы в сердце своем несем в храм Божий весь свой мусор! Почему Господь изгнал их? Ведь они, казалось бы, пришли с благочестивой целью — приносить жертвы! И те, кто разменивал деньги, и те, кто приводил туда быков, птиц, они вроде бы служили для храма, но у них не было благоговения! Господь сказал: «Дом Мой домом молитвы наречется; а вы сделали его вертепом разбойников»[143]. Этот вертеп, этот притон у нас с вами в сердце. Мы все хорошо знаем: стоим мы на молитве, а мысли где угодно! Сколько раз бывало, что в храме мы друг друга оговаривали, обижали, в тесноте толкались, то есть вели себя так, как мы ведем себя где‑нибудь в очереди. Впрочем, и в очереди‑то надо вести себя по–человечески. Однако в храме мы должны особенно чувствовать благодать Божию. Почему? Потому что это не просто дом нашей молитвы, а еще и место особого пребывания Бога. Всегда на святом престоле находятся Святые Тайны, оттуда идет сила Господня — это Христос воплощенный, Который пришел к нам, в нашу жизнь. Он здесь, Он с нами. А мы? Мы порой похожи на тех, кто был занят лишь деньгами, быками, птицами.

Когда Ты входил в Иерусалим, Ты плакал о нас. Плакал и говорил: «О, если б ты узнал то, что нужно для твоего мира!» Так Ты плачешь сегодня о нас, потому что все наши мысли, силы — все занято совсем другим, не тем, что нужно для мира, просветленности, невозмутимости и твердости нашей души.

Когда Ты въезжал в город, Ты был одинок, потому что все кричали и Твоих тихих слов нельзя было расслышать из‑за этого шума.

Так же и у нас: в сердце нашем кричат наши мысли, шумят наши чувства — трудно расслышать голос Божий! Трудно! Только в тишине говорит Господь, в тишине и молчании духа. А мы либо болтаем, либо в нас кто‑то болтает. Мы боимся тишины — вот признак неблагополучия нашей души.

Как часто мы бываем небрежны к Слову Божию. Ведь когда Христос говорит: «Дом Мой домом молитвы наречется», — это не Его слова, эти слова Он взял из Ветхого Завета. Всегда, когда Он говорил, Он приводил слова из Библии. Даже умирая, Он читал молитву из Священного Писания. «Боже мой, Боже мой, для чего Ты меня оставил?» — это второй стих 21–го псалма. А читаем ли мы Библию так, чтобы она вошла в наше сердце? Чтобы умирая, мы молились ее святыми словами? Нет, конечно.

Прости нас, Господи, что мы бываем Тебе неверны!

Вера и верность — это почти одно и то же. А у нас настроение сегодня такое, завтра другое… Вспомните про эту толпу (я уже говорил сегодня), кто был с дарами на пути. Может быть, среди тех, кто кричал Ему «Осанна», кто приветствовал Его, среди них были и люди, которые через несколько дней стали кричать: «На крест Его, долой!» Вот таково черное человеческое сердце.

Прости нас, Господи, что мы были нетерпеливы, раздражительны, злобны, за то, что долго хранили в сердце обиды, вынашивали эту гадость, как какое‑то сокровище. Прости нас за невоздержание страстей, недоброжелательство, блудные и хульные помыслы!

Все это нас терзает и делает неуправляемыми! Прости нас за грехи против семьи, против любви, против верности, против собственных детей, против мужа или жены, против матери и отца, которым мы доставляли много обид и огорчений.

Прости нас за неблагодарность Тебе, за все то, что Ты нам даешь: природу, красоту, мир, Твое спасение, мудрость Твоего Слова, — и все это мы ни во что не ставим.

Прости нас, Господи, за то, что мы не бережем, не ценим времени.

Мы все завтра умрем, все! «Завтра» — это значит в ближайшее время. Это правда! Это касается даже молодых! Жизнь наша коротка! Значит, мы должны каждую минуту принимать как дар Божий, каждую минуту отдавать Господу и тому делу, на которое Он нас призвал.

Прости нас за ложь, лукавство, недобросовестное отношение к труду!

Если твой труд нужен людям — вложи в него свое сердце, потому что это Божий труд; если он не нужен — брось его немедленно, в тот же день.

Прости нас, Господи, что мы были невоздержанны в языке, болтливы, ленивы! Прости нас за то, что мы считали мелочью, если кого‑то унизили или оскорбили словом. А Ты сказал, что не только убийство есть грех, но и оскорбление словом. Виноваты мы за детей, которым мы не дали жить, которых мы убили, уничтожили, пролили их кровь!

Прости нас за грехи, которые были сделаны, а мы их забыли. Прости за все, что мы совершили против правды и при этом все время превозносились. Прости нас за гордыню, за бессмысленное, глупое превозношение себя!

Нам всегда хотелось выставить себя за счет других! Это значит, что мы не понимаем цены человеческой души. Богу драгоценна каждая душа, и не надо нам ни выставлять себя, ни кому‑то доказывать, что мы чего‑то стоим. Ради каждого человека умер Господь! Ради каждого человека Он жил и живет сегодня с нами на земле. Значит, ничего больше не надо — любить Его и выполнять долг по отношению к заповедям, любить человека и выполнить тот долг, который от нас требуется жизнью.

Господи, прости нас, грешных…

1989 (?)

Примите печать Духа Святого (День Святого Духа)

Как Пасхи мы ждали этого дня, дня сошествия Духа Божия, когда к нам приходит самое главное, что нам обещано, — к нам приходит сила Господня. Кто такой христианин? Тот, кто любит Спасителя, кто в Нем нуждается, кто Его призывает, кто призывает помощь Божию, благодать Божию, силу Божию.

Мы сегодня идем к Святой Чаше, и я хочу, чтобы каждый из вас в этот день и в этот час молился о главном, о том, чтобы Дух Божий коснулся его сердца. Никакие умствования, никакие разговоры, никакие моральные усилия ничего дадут, если не будет печати Духа Святого, если не будет силы, которая дается нам свыше.

Вы уже достаточно опытны в том, насколько наши усилия бывают тщетными. Вы достаточно хорошо помните, как приходили на исповедь с одними грехами и потом снова приходили с теми же. И это нам дается для того, чтобы мы поняли, чтобы до конца почувствовали, до глубины почувствовали нашу немощь. Человек, который уверен в своих моральных силах, который уверен, что способен сам одолеть свою немощь, свой грех, — этот человек идет как бы по тонкому льду, который может проломиться под ним в любую минуту. Именно потому апостол Петр поколебался, испугался и отрекся, что был слишком уверен в себе и первым заявил, что пойдет и в тюрьму с Господом, и на смерть. Так он говорил — и он же и рухнул.

Самоуверенность, самодовольство к добру не приводят. Поэтому сегодня мы должны быть честными и перед совестью, и перед Богом. Готовясь причащаться в этот праздничный день, мы должны сказать:

Да, Господи, у нас в сердце и в жизни много всякого беспорядка, и мы не будем лукавить перед Тобой, а постараемся принести Тебе сердце сокрушенное, то есть признать свою вину и принять Твое спасение.

Виноваты мы перед людьми, перед друзьями, перед знакомыми и перед обществом, в котором мы живем. В конце концов, всякая вина, всякий грех — это вина перед Богом. Потому что Он дал нам силы, дал нам возможность трудиться, жить, любить и надеяться. И если мы не возвращаем в качестве благодарности своих усилий для того, чтобы помочь окружающему нас миру, значит, мы виноваты перед Ним. Вот и подумаем, в чем же мы виноваты.

Господи, прости нас, грешных, за маловерие, за уныние. Прости нас, Господи, за пренебрежение своим христианским долгом.

Почти у всех у нас есть Библия, но редко кто из нас каждый день открывает Слово Божие. А как мы становимся на молитву? Мысли разбегаются, собраться нам очень трудно. А ведь тот, кто собран на молитве, имеет волю твердую, и Бог помогает такому человеку. Мы нуждаемся в мощной руке Бога, которая бы нас собрала воедино.

Прости нас, Господи, за ропот, за то, что мы вечно бываем всем недовольны, за то, что мы в жизни больше хотим брать, чем отдавать. Ты нам сказал: «Блаженны миротворцы, блаженны милостивые»[144].

Кто такой милостивый человек? Тот, у кого сердце страдает и переживает за другого человека. А что значит блаженный? Это значит счастливый. Кто не хочет счастья? Все хотят: и люди, и звери. Но человек хочет счастья и знает, что оно доступно только тогда, когда оно рождается в любви, то есть в делах любви, когда мы кому‑то отдаем — кто не отдает, никогда счастлив не будет. Давайте вспомним о своих родителях, живых и умерших, много ли мы отдавали им. Вспомним о членах своей семьи, детях, мужьях, женах, друзьях, тех, с кем нам приходится трудиться, работать. Мало отдавали, все только для себя, вот поэтому у нас мало счастья. Счастлив тот, кто отдает.

Господи, прости нас за то, что мы невыдержанны, несдержанны, раздражительны, злобны, подозрительны. За то, что мы всегда готовы видеть недостатки других, себя же легко превозносим, оправдываем, извиняем себе все— это нам легко.

Нам приятно ставить себя выше других, приятно обижаться, приятно думать, что мы — непонятые, что мы– какие‑то особенные. Но это ведет только к ущербности души. Душа должна быть открытой, свободной. Душа человеческая — это храм Святого Духа. Любой храм мы стараемся украсить, как можем. Наш храм может быть бедненький, соседний — побогаче. Но почему мы его украшаем? Из благоговения, из любви, что сюда невидимо приходит благословение Божие. Богу не нужны наши украшения, позолоты, финтифлюшки, они нужны нам, чтобы через них выразить свое благоговение в доме молитвы, в доме Божием. Господь здесь, поэтому дом Его должен быть украшен.

Но ведь Он приходит и в души наши. Ведь мы поем и молимся: «Прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны», — вы все знаете эти слова. Но если мы хотим, чтобы Он вселился, мы должны хотя бы очистить, вымести пол от всего ничтожного, мелкого, грязного, ненужного. Сколько мы сеем в своей душе пустой болтовней, склоками, сплетнями! Как это унижает и пачкает жизнь, как мы тратим ее; а жизнь ведь коротка. Она проносится быстро, и надо прожить ее достойно, чтобы мы действительно были чадами Божиими и настоящими людьми, а не просто так — протащились по жизни и ничего доброго после себя не оставили.

Господи, прости нас, грешных. Прости, Господи, за наш невоздержанный язык, за празднословие и болтовню, за передачу всякой клеветы, нечистоту мыслей, за то, что мы о людях думаем хуже, чем они есть; за хульные и блудные мысли, за то, что мы не можем сдерживать свои страсти, начиная от простого чревоугодия и кончая чувственностью и гордыней. Все вылезает и вырывается из нас.

Человек тем и отличается от зверя, что стремится управлять своими страстями. Мы всегда должны помнить, что победить мы их не можем, и не нужно, потому что Бог дал человеку силы жизни и надо ими пользоваться, но – управляя ими. Полностью бесстрастный человек — это либо покойник, либо сказка. Любой человек несет в себе какие‑то чувства и переживания. Но мы должны контролировать их. На корабле капитан дает команды и все ему подчиняются. Кто у нас дает команды? Разум, воля и дух должны командовать. Если ему не подчиняются наши души и наши чувства, то что же тогда говорить о жизни— она вся идет не туда, куда надо.

Господи, прости нас за то, что мы так мало делаем и так много придаем значения сделанному нами.

Как у нас раздувается и разбухает значение наших поступков. Смирение — это здоровье души. Надо знать себе цену, спокойно и трезво смотреть на себя. Тогда не будет взлетов и глупых падений. Надо твердо идти по жизни, зная, что есть Божии заповеди, есть Завет Христов, есть прямой путь жизни.

Господи, прости нас, грешных, что мы были неблагодарны природе, которую Ты нам дал.

Часто бывает так: вы едете отдыхать — и вам и в голову не приходит, что нельзя вокруг себя топтать и гадить, что природа — это храм Божий. Христианин должен учиться благоговению перед природой. Потому что все: и деревья, и птицы, и звери — наши братья и сестры. И человек должен относиться к ним с любовью и с уважением. Они нас кормят, и если лишить нас, хотя бы на один день, того, что дает нам природа, мы все погибнем. Она дает нам и воздух, и пищу, и одежду. А мы к ней не относимся с благодарностью. Природа — такая же Божия, как и человек. Мы — образ и подобие Божие, но ведь и она создана Творцом, и она есть храм Божий.

Сегодня вы все будете петь «Царю небесный». Он есть Утешитель и Дух Истины. Смотрите, какое слово: Утешитель. Это значит, что Он поднимает нас, когда мы согнулись, когда мы перед жизненными невзгодами поколебались. Он дает нам бодрость, надежду. Поэтому мы просим, чтобы Дух Божий пришел. Дух Истины – означает, что Он вкладывает нам правду в сердце. Всякая ложь, всякая недобросовестность в деле, в труде, всякая недобросовестность по отношению друг к другу — все это уже грех против Него, против Истины.

День Святой Троицы, великий праздник церковного года, — день для нас особенный, потому что мы соседи Лавры преподобного Сергия. Можно сказать, находимся под особым молитвенным покровом преподобного. А ведь вы знаете, что Лавра названа во имя Святой Троицы. Значит, у нас как бы двойной праздник, праздник обители преподобного Сергия. Вы помните, почему преподобный назвал свою обитель в честь Святой Троицы. Образ Святой Троицы есть образ единства, любви, сплочения людей. Поэтому нам открыта тайна Святой Троицы, чтобы мы были едины, особенно те, кто возлюбил Господа. Ибо Он сам молился: «Да будут все едины, как Ты, Отче, во Мне, и Я — в Тебе»1. «Ты во Мне», — вот тайна Троицы. Нам это нужно знать для того, чтобы учиться любви друг к другу. Наука нелегкая, потому что, вообще, все склонны больше любить самих себя. Но с помощью Духа Божия можно преодолеть в себе и эгоизм, и себялюбие, то, что отдаляет человека от Бога, от людей, от истины.

Господи, прости наши прегрешения, приди и вселися в ны, и очисти нас от всякие скверны…

1988 год

Поднимайтесь по ступеням, ведущим в Храм Небесный (Введение во Храм Пресвятой Богородицы)

Сегодня праздничный день, день Введения во Храм Пресвятой Богородицы. Этот день напоминает нам о Слове Божием. Согласно преданию, Матерь Божия, находясь в Храме, всегда читала Слово Божие и с благоговением относилась к нему как к святыне.

Предание говорит также и о родителях Ее, которые посвятили свою Дочь Богу и выполнили обещание. Для нас это опять же напоминание, потому что мы плохо готовимся к принятию Божественной воли. Они ничего не искали своего, а только Божия. Согласно сказанию, они и ребенка своего отдали, только чтобы он был близ Господа. Маленькое трехлетнее дитя поднимается по ступенькам Храма, стремится к Богу. Это противоположно тому, что есть у нас: мы не поднимаемся по этим ступеням, мы далеки от Него, мы живем для себя, во временном, ничтожном, преходящем.

Где наша молитва? Она тлеет, как синий огонек в угасающем костре. Где чтение Священного Писания? Оно проходит невнимательно, лениво, не дает нам возможности проникнуть в глубину Божественного слова, а значит, и воспользоваться Его силой. Так рождаются наша разболтанность, слабость, маловерие, суетность.

Прости нас, Господи, что наше сердце бывает пустым, и поэтому туда заползают праздные чувства, праздные и ненужные мысли.

Пустота в нашем сердце засасывает и отравляет нас, потому что оно наполняется гордыней, ненавистью, злопамятством, злорадством, постоянным ропотом.

Мы призваны быть счастливыми, потому что Господь сказал, что блаженны даже плачущие. Они блаженны, потому что получают Божие благословение, Божию любовь. А разве мы блаженны? Мы плачущие, но не те, которые блаженны, не те, которые счастливы, а те, которые унывают. Надо воскреснуть, подняться. Предание рассказывает, что младенцем Дева Мария пошла по ступеням Храма. Храм — это символ присутствия Божия в мире, в жизни, значит, в нем есть ступени, по которым надо подниматься, а мы стоим внизу, расслабленные и ленивые.

Господи, прости нас, грешных. Прости за ложь, за невладение собой, за разрушение дружбы, любви, семьи, человеческих отношений, за постоянное утверждение своего «я», своей воли над людьми. Прости нас за то, что мы всегда сосредоточены на себе, всегда заняты только своими чувствами, мыслями, заботами и интересами.

Поэтому мы равнодушны, черствы, глухи, слепы к окружающему нас миру. Где же нам быть счастливыми, когда мы закупорены, отделены от источника жизни.

Дух Божий исцеляет, Дух Божий спасает, а мы подвергаем себя духу мира сего, который над нами властвует. Вот почему у нас в сердце маловерие, противление, хульные и блудные мысли. Вот почему мы не можем сохранить любовь между собой, любовь между друзьями, родными и близкими: мужем, женой, родителями, детьми. Не умеем, не в состоянии, не способны — надо это признать со всей честностью. Но есть Господь, который может нам помочь. И через Него, через благодать, совершается чудо.

Есть чудеса? Да! Постоянное чудо, самое большое чудо — это когда Бог поворачивает сердце. Нам не надо таких чудес, чтобы море расступалось перед нами. У нас гораздо более тяжкое, непроходимое море нашей гордыни, нашей самости, нашего противления. Это море должно расступиться. Мы бываем бездумны, легкомысленны, беспечны, болтливы, невоздержанны, злобны, бесконечно мелочны. Мы живем так, как будто бы у нас впереди пятьсот лет. Мы забываем, а должны знать и помнить, что жизнь вот–вот может кончиться, что неизвестно, доживет ли кто из нас до конца этого года, — неважно: молодой, старый, больной, здоровый.

Жизнь человеческая обрывается легко. Каждый день нас могут позвать, чтобы мы дали отчет о своей жизни. Мы должны со всей серьезностью подойти к этому: что мы сделали для вечности? Вы все знаете, что огонь Божий в вечности сжигает все ненужное, все злое, все греховное. Но если от нас убрать все греховное, временное— что же там останется? Почти ничего.

Жизнь вечная — это когда личность человека живет в вечности. Значит, она должна уже здесь, сегодня нести на себе ее печать. У нас так не выходит: слишком много мелкого и ничтожного. Вы, конечно, скажете: у меня есть долг, который я должна выполнять перед своей семьей, перед своей работой, обществом. Но многие святые трудились гораздо больше нас. Нам не надо отапливать свой дом зимой, большинству из нас не надо шить себе одежду и обувь, не надо приносить себе воду. Почти все мы имеем значительное число удобств, сокращающих наши заботы. А во времена преподобного Сергия или Серафима Саровского ничего этого не было. Им приходилось тратить массу времени на все эти заботы. Известен один подвижник, который приобрел чувство близости Бога, работая на кухне монастырской. У него было много забот, но сердце его было на небе. Это нам всем урок, потому что и работая на кухне можно свою душу обратить к Богу. Нет таких мест, где бы не было Бога. Он пребывает всюду и, может, на кухне — не меньше, чем в храме. Если люди на кухне собрались с благоговением, с верой и с любовью— Он там, среди них. А если люди в храме собрались с ненавистью, с недовольством, с ропотом — нет среди них Господа. Тут ведь и стены ничего не сделают.

Господи, прости нас, грешных!

Итак, сегодня — в день Введения во Храм Пресвятой Богородицы, мы все должны идти к Святой Чаше с мыслью, что мы плохо и мало готовились к восприятию Божественной благодати и дара, мы не стремились войти в храм небесный, который открыт перед сердцем каждого. Мы находились внизу, у нас были опущены руки, мы были немощны и не хотели сдвинуться ни на шаг, поэтому все было напрасно.

Встанем сегодня, встряхнемся, одумаемся, оживем, как говорит старинное церковное песнопение, которое приводит апостол Павел: «Встань, спящий, и воскресни из мертвых и да воскресит тебя Христос»[145], — эти слова обращены ко всем. «Встань, спящий» — пробудись. Пришло время встать пред Господом и дать Ему отчет. Сегодня каждого из вас Он призывает, всех нас зовет. Выбор должен быть сделан: или мы идем вниз, во тьму, или мы идем в жизнь вечную, чтобы уже здесь прикасаться к Его сияющей ризе и здесь уже чувствовать великую силу Его спасающей благодати. Вот это решение должно нас заставить собраться и сделать первые и важные шаги: тот, кто идет, тому и Господь помогает. Кто праздно бродит, сидит на месте — тот не почувствует этой помощи, зовущего голоса Божия.

Господи, помилуй, Господи, помилуй…

4 декабря 1988

«Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче» (Прощеное Воскресение)

Для всех нас время наступающего Великого Поста — это как бы напоминание о смерти. Мы всегда куда‑то стремимся, торопимся, бежим. Забываем о том, что век человеческий недолог и что в этой земной жизни нам дано собрать свои сокровища в сердце — Божии сокровища. Божии, потому что когда человек отправляется в дальний путь, он должен иметь с собой нечто, что поддерживало бы его и после смерти тела. Нам же предстоит дальний путь, прежде чем мы достигнем света. И в этот дальний путь мы собираем запасы и сокровища именно в здешней короткой жизни. Когда кто‑то умирает в нашей семье или среди наших друзей и близких, для нас это служит напоминанием. Но иные из нас стараются отмахнуться и не думать об этом. Даже в самый день похорон стараются перейти к повседневным мелким житейским делам и продолжать существовать так, как будто у нас впереди еще сотни лет. Все мы меряем по годам и столетиям.

Впереди у нас двухтысячный год. Через одиннадцать с небольшим лет пойдет третье тысячелетие. Кто из нас будет стоять здесь, а кто уже отправится в дальний путь— мы этого не знаем. И сейчас, когда я оглядываюсь на годы, проведенные в этом храме, я вдруг с удивлением замечаю, что никого не осталось, кто был на клиросе. Пели у нас многие, было человек 10–15 — и в живых не осталось ни одного. Хотя не все были старые. Вокруг было множество людей, и они ушли. Такая мысль вовсе не должна приводить нас в состояние уныния, угнетенности. Это цель, мобилизующая нас: мы должны ценить время, которое нам дано как дар Божий. Каждый день, и каждый час, и каждую минуту мы все перед лицом Божиим.

И вот Великий Пост. Он служит особого рода напоминанием, когда время словно останавливается и мы призываем себя: оглянись, оглянись на свою жизнь, на свои годы. Горьким будет для нас это оглядывание, мало доброго мы увидим, зато много низкого, ничтожного и мерзкого откроется нам. Но для того и существует это благословенное очищающее время, чтобы вовремя понять, вспомнить, принести Господу свое раскаяние и свою веру и надежду в то, что Его бесконечная любовь может все омыть и покрыть.

Разумеется, не смог бы отец из притчи о блудном сыне обнять своего сына, если бы тот не вернулся. Не смог бы дать ему новую одежду, надеть на его палец прекрасный перстень, не смог бы устроить в его честь пир, если бы тот каялся, не придя к Отцу, сидя перед корытом, в котором кормил свиней. Идти к Отцу — значит прийти к покаянию, все пересмотреть, принять какие‑то решения, это значит научиться отличать важнейшее, главное, драгоценное, священное от второстепенного. Вы скажете, что второстепенное часто в нашей жизни играет большую роль. Конечно, играет. Я вовсе не говорю, что не надо обращать внимания на свои повседневные дела и на свой житейский долг. Просто надо помнить, что Высшее, Божественное должно жить и присутствовать с нами всегда — в обычной, повседневной жизни. И если человек готовит, скажем, пищу для членов своей семьи— это может стать просто обузой, тягостной обязанностью, но, напротив, кому это нравится, может стать удовольствием. Между тем, и в это обыкновенное действие можно внести Божие благословение, внести глубоко в сердце, все делая перед лицом Божиим.

Я никогда не забуду писания одного старинного монаха, жившего много веков назад, который приобрел чувство постоянного Божия присутствия. Он даже написал небольшую книжку о том, как научиться чувствовать Господа всегда рядом с собой. А в биографии его написано, что никаких особых подвигов он не совершал и жил не где‑то в пустыне, а работал всегда на монастырской кухне. Чувство Божия присутствия пришло к нему именно тогда, когда он готовил пищу, когда чистил картошку. Значит, нет обычных, житейских дел, которые бы нас уводили от Бога. Надо только учиться Его призывать на всяком месте. А мы живем без Него, как по известному изречению: Он‑то близок, да мы далеко.

И сегодня, в преддверии Поста, идя к Его Святой Чаше, мы просим у Него прощения и говорим:

Господи, пусть этот Пост будет для нас школой духа, пусть он нас укрепит, приблизит к Тебе, научит жить духом, который бессмертен, чтобы мы не отдавали все разрушающему и смертному.

День мы всегда начинаем с молитвы. Где наша молитва? На самом деле нет ее! Какой‑то лепет, шепот, повторение слов…

Как редко мы с Тобой, Господи, встречаемся в настоящей молитве. Прости нас, что мы даже специально становясь перед иконой, открывая молитвенник, открывая Священное Писание, приходя в храм, готовясь к принятию Святых Тайн, — всегда пребываем в рассеянности, наши мысли где‑то бродят вялые, унылые, усталые.

Прости нас, Господи, за то, что нас вечно терзают опасения, страхи и тревоги. Трепет и страх в нас от маловерия, уныние — от маловерия, отвращение к миру окружающему — от маловерия. Нам кажется, что мир властвует над нами и его законы для нас непреложны.

А на самом деле — что такое мир? Он как сон пролетающий: сегодня есть, завтра его нет.

Прости нас, Господи, когда нам кажется, что какие‑то наши дела и заботы важнее всего.

Но если мы вспомним, что нагими мы вышли из чрева матери и нагими уйдем из этой жизни, тогда мы поймем, что есть более важные вещи, которые стоят впереди.

Давайте вспомним: нам некогда было открыть Евангелие, открыть, прочесть, подумать перед лицом Христовым. Воскресный день проводили мы не так, как надо. Постоянно нас охватывала суетность.

Прости нас, Господи, что Ты нас любишь, а мы друг друга любить не можем. Прости нас за наши дома, в которых царит неприязнь, взаимные обиды, уничижения, нетерпение.

Не можем друг друга потерпеть, раздражительны, злобны, грубы. Не прислушиваемся ни к голосу близких, ни к голосу, который звучит в глубине нашей души, ни к голосу Божию — живем поверхностно, в болтовне, в мелких мыслях, мелких делах. Давайте постараемся этим Постом выбрать в течение каждого дня хотя бы несколько минут для внутреннего покоя и тишины. Как много у нас всегда шума, празднословия.

Господи, прости нас, за всякую клевету, ложь, обман, за то, что мы любим плохо говорить друг про друга, унижать, выискивать друг у друга грехи, как бы подсматривать друг за другом, со злорадством потирать руки, думать: а я все‑таки повыше, я не такая, или не такой.

Господи, прости нас за леность, вялость.

Казалось бы, не такой уж великий грех. Но недаром в старину на Руси говорили, что лень — мать всех пороков. Невинный, казалось бы, порок, а из него рождается много дурного. Нам лень помочь человеку, лень помолиться, лень и многое другое сделать. Вот здесь все и рождается.

Прости нас, Господи, за вялость, сонность, косность.

Можно проспать всю жизнь. Проспать, как это страшно! И в этом полусонном состоянии уйти из жизни и оказаться в вечности, когда в душе так всего мало. Какой жалкой окажется наша душа, как бы обнаженной, замерзающей в пустых пространствах.

Прости нас, Господи, за то, что мы были толстокожи, бесчувственны, грубы друг к другу, что чужая забота и беда нас совершенно не трогали. Ты учил нас любви.

А что такое любовь? Это же просто какие‑то действия, это, конечно, и помощь, и сострадание, ощущение другого, как себя.

Господи, прости нас за злопамятство.

Вспомните сегодня, кто был вам неприятен и о ком вы до сих пор храните неприязненные воспоминания и чувства, которые не только не стараетесь преодолеть, а лелеете. Как часто слово наше было неверным, мы были нечетки, необязательны, не были хозяевами своего слова; мы были небрежны в делах, трудах, в семье. Ведь бывало так, что вы обижали своих родителей или, наоборот, родители— детей. А ведь кто должен больше любить друг друга? Родители и дети, братья и сестры. Это даже животным свойственно, а мы, люди, нарушаем. Потом пройдут годы, и вам будет противно и горько это вспоминать. Будем стараться хотя бы во время Поста приносить в наши семьи, в наши дома спокойное, вежливое, бережное отношение друг к другу, чтобы в наших семьях царил мир.

Господь сказал: «блаженны миротворцы»[146]. А ведь мы не миротворцы. Мы иногда свою усталость, недовольство готовы сразу выплеснуть друг на друга. Если у кого в сердце какая‑то горечь, приходя домой, — вместо того чтобы набрасываться на своих близких, выйдите на 20 минут и быстрым шагом пойдите куда глаза глядят. Два километра туда и обратно. Возвращаешься домой — уже немножко легче.

Прости нас, Господи за маловерие, за неблагоговейное отношение к святыне, неблагодарность к Тебе и к людям, за то, что мы не берегли свои дары, относились к ним плохо. Словом Божиим, которое у нас есть, не пользовались.

К здоровью мы тоже относились как к чему‑то естественному. А надо всегда благодарить Бога за то, что нас ноги носят.

Господи, прости нас, грешных!

Теперь мы все видим, что не соответствуем званию христианина. И сейчас, во время литургии, которая есть благодарение, будем молиться:

Господи, Ты видишь, что сами мы не можем, что мы не умеем, не способны изменить себя. Подай нам Своего Духа, чтобы мы все ожили, чтобы мы стали достойными Тебя христианами.

Господи, очисти и прости нас, грешных!

12 марта 1989

«Господи, воцарствуй над нами един» (Вербное воскресенье)

Господь сегодня хочет, чтобы мы признали в Нем Царя. Что такое Вербное Воскресение? В этот день Он впервые в Своей земной жизни захотел явить людям знак Своего царствования. Не сокровенно, а явно: царствования духовного, царствования мирного, царствования благословенного. В древности была такая молитва: «Господи, воцарствуй над нами един»[147]. Вот это наш идеал — как было три тысячи лет назад, так и сегодня: «Господи, царствуй над нами един».

А что над нами царствует, вместо Господа? Себялюбие, гордыня, немощь плоти, которой мы поддаемся. Как мы легко себе это прощаем! Малейший какой‑то дискомфорт, и мы уже готовы идти на любые уступки. Надо нам какое‑то духовное упражнение сделать, например, помолиться, а мы уже говорим себе: я устал, все. У нас царствует плоть. Как апостол Павел говорит, что люди живут по плоти[148]. Это не значит, что по телу, а значит, что душа и тело вместе – в плотском состоянии. Это природное состояние человека. И когда мы живем только по природе, то мы живем слабо, рабски, подчиняясь своим настроениям. Отсюда — колебания в вере, в любви, в надежде. То у нас отчаяние, то мы вдруг идем в храм с радостью; то мы любим своего мужу или жену, или свою мать, а завтра нам все противны, нам не хочется никуда идти, ничего делать. Мы все рабы своих состояний, которые часто определяются просто организмом, погодой, разными немощами. Вот и получается, что не Господь царствует над нами, а царствует плоть.

Если бы Господь царствовал над нами, то, принимая решение, мы всегда выбирали бы Его волю, просветленную волю, которая нам открыта в Писании. Но мы часто выбираем свое.

Если бы Он царствовал, Он бы наполнял наши мысли в нашем повседневном труде, в наших взаимоотношениях. Он жил бы в нашем подсознании, в глубине нашей души. А у нас часто Бог находится в голове, а в сущности нашей, в глубине нашего сердца неизвестно что поселилось, какие там чудища живут.

Подумаем, в чем же признаки Его царствования? Христос был помазан, значит, посвящен Богу как человек. И каждый из нас должен быть посвящен Ему как человек. Его встречали с ветвями, означающими победу, мир. А у нас в жизни царствует война. Если каждое грубое слово, сказанное матери, мужу, жене, близкому имело бы размер хотя бы небольшого камушка — у каждого из нас набралось бы на египетскую пирамиду, в общем, за короткую жизнь. Сколько нам? Ведь из нас никому нет ста лет.

Господи, прости нас, грешных!

Когда встречали Христа, Его приветствовали словом: «Осанна!» Это значит — «Спаси нас!» А мы спасения ждем не от Него, а от своей ловкости, изворотливости, от человеческой помощи. Хотя знаем, что написано: «Не надейтеся на князи, на сыны человеческия, в них же несть спасения»[149]. Однако мы ищем спасения где угодно, кроме Бога. Вспомните, когда нам трудно — у нас первое не молитва. А надо, прежде всего, начинать молиться.

Всегда думаю о том, что когда Господь въезжал в Иерусалим, люди не понимали, что Он в это время чувствует. Они все веселились, радовались, приветствовали Его, а Он — плакал. Но они не могли разглядеть, что Он плачет! Им было не до того: у них было веселье и они не могли слышать, что Он говорит. Наверное, Он не кричал им… Кричали они. Вот так и получается, что мы кричим свое, каждый — свое. А что говорит нам Бог, мы не слышим и не хотим слышать. Не хотим. Даже когда мы на молитве или в храме: «Вот мы пред Ним стоим открытые…», — говорил еще Антоний Великий. Человек не дает Богу вставить Свое слово, все время у него в голове там что‑то тарахтит, какие‑то мысли, переживания. Так и получается, что мы Ему не даем ничего сказать. Когда Господь вошел в Иерусалим, в Храм, Он сказал: «Дом Мой домом молитвы наречется, а вы сделали его вертепом разбойников»[150]. Это тоже про нашу плоть.

Апостол Павел говорит, что тело человека — это храм Духа Святого[151]. Мы же сделали его вертепом разбойника. Вместо того чтобы одухотворить, мы населяем его завистью, ненавистью, низкими чувствами, ползучими, ничтожными чувствами: злопамятством, претензиями. Когда человек рождается, он не понимает, что никто ему ничего не должен. Он себе сосет мать и думает, что так будет до конца его дней. Потом положение быстро меняется. Но ему все время хочется притязать на что‑то, и каждый раз он получает удары за это, потому что в жизни не так все просто. Значит, мы должны изгнать из себя такого рода притязание. А копните немного глубже, и вы увидите, что у нас претензии ко всему миру, родным, близким, сослуживцам. Как будто все нам должны, а мы, как непризнанные таинственные гении, идем непонятые и одинокие по жизни. Но это не так.

Напротив, мы должны миру, потому что Бог дал нам жизнь, познание и ключи от Своей святой Церкви, дал нам Священное Писание, дал нам благодать. Мы должны миру. Как апостол Павел говорит: «Я должен иудеям и язычникам и всем — должен»[152]. Просто потому, что он был апостол. Мы же — апостольская Церковь. Значит, каждый христианин — если и не профессиональный апостол, — хоть в малой мере, но должен миру. Но что мы можем дать миру? Нечего нам дать. Вот о чем нам напоминает сегодняшний день.

И, наконец, последнее. Когда Господь увидел людей, торгующих в храме, Он их выгнал. Редко Он так резко поступал с людьми. И нас, наверное, Он выгнал бы, но мы просим Его нас принять. Просим, потому, что Он выгнал бы не просто потому, что ошибся, а выгнал бы нас по делу, заслуженно. И мы просим Его, как мытарь, что мы готовы все принять, что мы недостойны были этого храма, этого дома, Слова Божия, благодати и жизни нашей в Церкви. Мы привели сюда своих волов, принесли своих голубей, свои монеты — все это мы принесли, и только создаем шум: в доме и в сердце.

Господи, прости нас, грешных!

23 апреля 1989

Омойтесь Духом Святым и огнем (Крещение Господне)

Давайте сейчас подумаем и помолимся о том, чтобы Господь омыл нас так, как вода омывает человека. Крещение означает омовение. Когда Иоанн Креститель крестил, люди пришли к нему исповедовать свои грехи. И, подобно тому как вода смывает грязь с тела, так Божие милосердие смывало с души человеческой духовную грязь.

Но Иоанн Креститель сказал: «Вот, я вас омываю водой, но идет за мной Тот, Кто будет омывать вас Духом Святым и огнем»[153]. И именно этот огонь и Дух Божий мы призываем сегодня в молитве. Все мы чувствуем, что неспособны, не можем одолеть своего греха. Но когда приходит сила Божия, она как бы сжигает его огнем и делает нас снова чистыми перед лицом Божиим. Ибо самое главное, о чем надо помнить, что рядом с Богом всякая нечистота сгорает. Поэтому пророк говорил, когда ему явился Господь: «Я видел Господа во славе и должен умереть»[154].

Но Сам Творец делает так, что при приближении к Нему мы остаемся живы, Его огонь не сжигает нас, но очищает — это и есть Его благодатное прощение. Это то, что было изображено в Священном Писании в виде Неопалимой Купины: куста, который охвачен огнем, но не сгорает. Этот куст — наши души, — когда мы приходим к покаянию, их охватывает огонь благодати, но они не сгорают, а преображаются и очищаются.

Иногда людям кажется, что они способны себя сами исправить, выпрямить, очистить, обновить. Но опыт постепенно подсказывает им, что сколько вычерпали, столько и влили. Все происходит именно таким образом. Поэтому часто мы чувствуем, что стоим на одном месте. И нам это понятно, и полезно почувствовать, чтобы знать, что мы нуждаемся в Божией благодати. Не о самосовершенствовании, а о силе, которая нас прощает, исцеляет, превращает в чад Божиих, — вот о чем надо сегодня молиться, о чем просить у Господа …

Дата неизвестна

Слушайте голос Божий

Великая тайна, великая радость для нас сегодня — мы идем к Господу, чтобы соединиться с Ним на Его Вечере, ибо Он сам сказал: «Пейте от нее все», — говоря, что эта Чаша есть участие в Его жизни. Вместе с Ним мы умираем, вместе с Ним оживаем. И эту смерть со Христом мы должны пережить как часть своего существования. Вы все знаете, сколько человек несет в жизни тягот и скорбей. Но они могут не стать крестом, если мы не посвятим Господу Иисусу все, что у нас есть печального, трудного и тяжелого. И как бы неся это бремя, мы вместе с Ним умираем. И еще умираем во грехе. Мы просим Его, чтобы был распят и умер наш грех. А что есть грех? Грех есть противление воле Божией и отчуждение от человека. Вот два корня. Третий корень, с этим связанный, это ложное утверждение своего «я». Вот с этого‑то мы и начнем.

Тот, кто живет только своим «я», не слышит голоса Божия, для него и вера становится субъективной. Она становится разговором с самим собой. Вместо голоса Божия человек слышит только свой голос. Для того чтобы услышать Господа, нужно быть к этому готовым. В Ветхом Завете рассказывается, как голос призывал юного пророка Самуила. И он, конечно, не мог поверить, что это именно сам Господь ночью зовет его, окликает по имени. И тогда старый священник Илий научил его: «Когда ты услышишь этот голос, скажи: вот я, Господи!»[155] Вот это очень важный момент. Каждый из нас должен сказать: «Вот я, Господи, я здесь, я уже слушаю Тебя». Потому что есть призыв. Вся жизнь — это призыв Божий. Ведь было время, когда нас не существовало. Он нам дал жизнь, бытие, Он призвал нас в эту жизнь! Значит, мы здесь на земле Его дети, Его ученики, Его служители, Его очи, руки, сердце, Его жизнь. И надо сказать: «Это я! Господи, я жду Тебя. Что Ты мне повелишь делать?»

Вместо этого у нас самих есть в запасе мнение, что мы должны делать. Что мы хотим для себя? И вот это самоволие, самолюбие, самоутверждение выходит на поверхность, наталкивается на сопротивление окружающей жизни, и дальше идет ожесточение, раздражение, обида— на Бога и на весь мир — или же уныние, отчаяние, опускание рук. Вместо открытости — закрытость, вместо внимания Слову Божию — глухота. Причем, многие из нас умом понимают, что надо слушать, но сердце все равно твердит свое.

Как слуга выполняет свой долг, так и человек должен выполнять то, что есть в жизни. Но слуга выполнял свой долг с безразличием, — может быть, внутри него был протест, ожесточение. Но мы! У нас ведь Бог не хозяин, не господин какой‑то по человеческому рассуждению, а Бог— это отец. А к отцу, то есть к любящему нас, совсем другое должно быть отношение. Для того чтобы увидеть Его любовь, мы должны научиться любить Его. А как мы Его любим? Вы все, здесь стоящие, читаете утром и вечером молитву; худо ли бедно ли, но как‑то читаете. Но смотрите, как нам это трудно, как мы ленивы на молитву.

Господи, прости нас. Вот свидетельство нашей нелюбви к Тебе.

Нам все не хватает времени открыть Слово Божие, услышать ту весть, которую Он хочет донести нам в Своем послании. Допустим, вы любите кого‑то — своих детей, родителей своих, мужей, жен, друзей, вы ждете от них письма. И вот письмо приходит — вы хватаете конверт и торопливо, почти дрожащими руками разрываете, чтобы скорей прочесть, что же там написано. А ведь такое письмо нам посылает Господь; Библия, Священное Писание — это и есть Его письмо, направленное лично каждому из нас. Но мы вовсе не торопимся раскрыть и прочесть его, оно у нас лежит, и мы гордимся, какое у нас хорошее издание, какое удобное. А что проку, если мы не пользуемся этим.

Господи, прости нас, грешных.

Мне всегда хочется напомнить всем, что есть люди, которые не имеют Священного Писания, переписывают из разных мест отрывочки! Я знал одну женщину, которая собирала антирелигиозную литературу, вырезала оттуда ножницами строки — цитаты из Священного Писания или из каких‑то других книг Божиих – наклеивала их себе в тетрадку, и так появилось у нее самодельное Слово Божие. На фоне этих людей, которые по крохам должны были собирать Слово, — как позорно нам с вами, которые все имеют, не пользоваться ничем по–настоящему. По существу, наше слабое знание Слова Божия — это ведь тоже грех, потому что мы имеем для этого возможность: все — грамотные, многие — образованные, привыкшие читать и запоминать. Но какой смысл в Слове Божием, если мы его не вкладываем себе в сердце, если оно читается так, что в одно ухо входит, в другое выходит, все выветривается, и остаются лишь какие‑то смутные представления.

Один умный человек говорил, что когда ты прочел Слово Божие, ты понял его на десять процентов, когда ты его изучил — понял на пятьдесят процентов, когда ты выучил эти строки наизусть — ты понял еще больше. Это возможно, если понемножку, ежедневно упорно вникать в Слово Божие. Вникать. Некоторые говорят, что они привыкают к тексту, уже ничего не понимают, потому что оно уже становится слишком обыденным и привычным. Это неправда. Библия велика, можно взять одно место, другое, третье — всегда хватит. Тем более что трудно поверить, будто мы уж, действительно, так много ее читаем — скорее урывками, всегда мало. Не успевает нам это все надоесть. Не успеет за всю жизнь.

Господи, прости нас за наше нерадение.

Прости нас за то, что мы Тебя не призываем в трудностях, в тяжких обстоятельствах, в моменты, когда нам надо выбирать свою судьбу, свой путь, за то, что мы Тебя не благодарим, не просим! Когда наступает кризис, у нас первая мысль не та, чтобы обратиться к Тебе, а как бы выйти по–человечески ловчей из этого положения.

Господи, прости нас, грешных.

Есть у нас долг перед Церковью, полезный для нас: ставить свечи в дар дому Божию, исполнять посты, очищая собственное тело и душу, справлять праздники, следуя церковной традиции. Конечно, все это мы делаем плохо. Я, например, уверен, что многие из вас, приходя в храм, ни одной свечи не поставили. А ведь это дар дому Божию— очень небольшой, незначительный, но тем не менее он всегда что‑то выражает. Так же как и просфора — это все дар дому Божию. Ведь в первой Церкви просфоры были просто хлебом, который приносили на общую трапезу, приносили хлеб и вино. У нас нет общей трапезы, но все равно это есть дар дому Божию, дар для всех.

Что касается постов, вы все знаете, что у каждого есть свои возможности; но даже тот, кто по состоянию здоровья, обстоятельствам не способен физически соблюдать пост, тот может от чего‑то другого воздержаться; у каждого есть что‑нибудь, от чего он может отказаться на время поста, и это будет только на пользу.

Прости нас, Господи, что и здесь мы бываем нерадивы.

И все же на этом фоне остается главное — это наше отношение к людям. Начать с родителей, которых мы обижаем, огорчаем, если они умерли — о них не молимся; большинство людей, я заметил, когда им приходится расстаться с родителями, потерять их, потом почему‑то вспоминают свое отношение к ним с горьким стыдом! Значит, что‑то было не так.

Господи, прости нас, грешных, за нашу неблагодарность, и не только к родителям, но и к тем, кто делал нам добро на работе, в жизни, в нашем детстве! Всюду.

Мы приходим как потребители, как не умеющие ценить. Это очень низкое свойство. Потому что даже зверь обладает чувством благодарности. Мы это хорошо знаем. И когда человек это чувство не испытывает, забывает о нем, он опускается ниже зверя. Это о родителях. А дальше идут просто члены нашей семьи, наши сослуживцы, знакомые, друзья, наши родные и, наконец, случайные встречные — попутчики, люди, с которыми мы пересекаемся в общественных местах. Что мы несем им? Что от нас исходит в мир, от нас, несущих на себе крест Божий? Недовольство, раздражение, недоброжелательство, озлобление, постоянное осуждение.

Все наши темные чувства выплескиваются на окружающих. Мы бываем грубы, несправедливы, придирчивы, ворчливы. Мы постоянно друг друга оговариваем: скажем, жена мужа, муж жену, мать детей, дети матерей. Мы похожи на врага, который улавливает каждый твой ошибочный шаг. Вспомните, как мы себя ведем дома: только и следим друг за другом, чтобы… огрызнуться, одернуть, упрекнуть. Теперь спрашивается: если мы ведем такую мелочную войну, что же нам еще ждать? Мы отравляем воздух нашего дома, нашей жизни. Вместо атмосферы доброжелательства, мира, спокойствия, вокруг нас тягостная атмосфера войны. Англичане говорят: «Мой дом — моя крепость»… Это хорошие слова. Но крепостью дом может стать, если человек действительно оградит его от зла; а когда он привносит туда извне и из себя зло — какая это крепость! Сатана, враг, уже вошел внутрь и там распоряжается, как хочет.

Вспомним, сколько было в нас всякой лжи, лукавства, клеветы, праздности, бессмысленной болтовни, нечистоты сердца; помышления хульные, блудные, лукавые, злорадные!

Прости нас, Господи, за грехи против семьи, за разрушение семьи, за истребление детей, за все то, что нам, действительно, было как яд.

Конечно, бывает так, что в жизни становится все горько, невозможно, невыносимо, и распадаются семьи, к сожалению, «по жестокосердию нашему», как говорит нам Писание. Но сейчас, когда вы пришли сюда, к Святой Чаше, забудьте на минутку о вине ваших мужей, жен, и подумайте о своей вине: в чем вы были виноваты, когда сила разрушения шла от вас. В этих случаях не бывает, чтобы действовал кто‑то один. Бывает, но очень редко. Чаще всего все‑таки оба участвуют в этом— в той или иной степени.

И вот, глядя на свое недостоинство, свое бессилие, заболоченность и греховность, из которой невозможно вылезти, на свою неспособность к самообладанию, выдержке, мужеству, склонность к унынию, расслабленности души, опусканию рук, вечному недовольству, видя свою слабость, слабость и слабость, — мы тем более знаем, насколько велика наша нужда в Спасителе–Боге, Который приходит к нам, Который нам посылает Своего Сына. И сегодня, когда вы идете к Чаше, вы с Ним соединяетесь, чтобы преодолевать грех не своей силой (какие уж наши силы!), а силой Божией благодати.

Господи, Ты совершен, Ты видишь, что мы ничего не можем. Действуй Ты, осуществи в нас Свой замысел, прости наши прегрешения, вольные и невольные, еже словом, еже делом …

29 января 1989

Простишь ли Ты меня, Господи? (Великий Четверг)

Итак, дорогие, в этот великий день, в этот праздничный и памятный день, когда мы вспоминаем установление таинства литургии, таинства евхаристии, в день Вечери Господней, мы пришли приобщиться Тела и Крови нашего Господа. И конечно, прежде чем подойти к Святой Чаше, каждый из нас должен сегодня вспомнить при свете своей совести все, чем мы неоднократно оскорбляли Господа, нарушали Его волю, затемняли образ и подобие Божие в себе.

Много раз мы приходили уже сюда, к исповеди, и кажется, что вновь и вновь возвращаются к нам прежние грехи. И иные приходят в отчаяние, в уныние именно оттого, что мы, как кажется, бессильны побороть их в себе. Но надо помнить, что воля Божия заключается не в том, чтоб мы сегодня раз и навсегда целиком очистились, а в том, чтоб мы постоянно вели борьбу с врагом нашего спасения, вели борьбу против зла. Человек не может очистить свой дом, очистить свой двор, очистить свою одежду раз и навсегда. Ему нужны постоянные усилия, постоянные заботы. Так и нам дается помощь Божия, для того чтобы мы неустанно трудились.

Итак, взглянем на себя при свете заповедей. Все мы знаем, что больше всего мы согрешили против веры и против любви. О том, что мы грешим против веры, свидетельствует наша молитва — вялая, рассеянная, слабая!

Господи, прости нас, грешных, что мы даже мысль свою не можем сосредоточить на беседе с Тобой! Когда мы специально предстаем перед образом дома или в храме, мы не можем удержать своего сердца на этой беседе.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, что слабость нашей веры проявляется в том, что мы больше полагаемся на земные соображения, на земные силы, упование полагаем на людей, а не на Тебя. И отсюда множество разочарований, множество печалей и скорбей.

Господи, прости нас, грешных, что когда мы получаем по заслугам, в своем беспечном ослеплении мы начинаем роптать. И уже не можем понести эту тяготу, которую сами навлекли на себя.

Виноваты мы в идолопоклонстве. Одна из первых заповедей Божиих — «не сотвори себе кумира». Конечно, ни один из нас себя язычником не признает. Конечно, мы чтим единого истинного Бога, явленного нам в Иисусе Христе. Но на самом деле у нас идолов гораздо больше, чем у всех язычников. Первый идол — это мы сами: мы угождаем себе, мы тешим свое самолюбие, свое тщеславие. На словах мы можем себя считать скромными, смиренными; как часто говорят: «я хуже всех, я грешнее всех», — а стоит только такому человеку услышать маленький укор даже со стороны человека, к нему расположенного, со стороны члена семьи, близкого, любящего человека, как тут же возникает в душе буря и негодование. Сразу становится ясным, что все это смирение было только на языке, что оно было показным.

Господи, прости нас, грешных, за тщеславие.

Мы хотим, чтобы нас хвалили за наши дела, прославляли, чтобы мы всегда получали награду за свой труд в этой жизни. Это означает, что мы любим не само дело, которому должны послужить, а эту похвалу. Как, помните, Господь говорит: «когда делаешь добро, не труби перед собой»[156].

Виноваты мы перед Тобой, Господи, также маловерием и суетностью.

Подумаем, что больше всего занимает нашу душу? О чем наши помыслы? О чем наши мечтания? Чем наполнены наши чувства? Повседневными заботами, всевозможными хлопотами; может быть, вещами нужными, иногда и второстепенными, но они все заполняют. А для главного, для вечного, для духовного у нас остается маленький уголок, самая малость!

Прости нас, Господи, за чревоугодие, за привязанность, за страстную привязанность к суетным, преходящим вещам.

Тем самым мы изобличаем свое безумие и легкомыслие. Потому что ничего этого мы не можем сохранить вечно, все разрушается. Мы цепляемся за разрушающееся, за преходящее, забывая о том, что стоит непреложно. Вот откуда наши печали! Вот откуда постоянные грусть, уныние и скорбь в нашей жизни! Потому что мы пытаемся удержать то, что удержать невозможно! Потому что мы опираемся на то, что не стоит твердо и вечно. Если б мы полагали все свое упование на вечное, Божие, тогда все бури временного мира нас не могли бы поколебать.

Есть у нас еще один идол — суеверие. Суеверие бывает самое разнообразное! Начиная от мелких примет, к которым склонны даже люди образованные и грамотные, кончая прямой ворожбой, желанием навести зло на человека. К сожалению, это до сих пор существует, и в немалом числе встречаются люди, которые совершают этот страшный грех. Один мудрый человек говорил по этому поводу так: «Когда нас крестили, то мы или крестные за нас говорили, что мы «отрицаемся сатаны и всех дел его», а вот предаваясь всему этому, мы снова сочетаемся сатане, мы снова готовимся служить ему.»

Господи, прости нас, грешных.

Бывают обстоятельства трудные, скорбные и мучительные. Хочется узнать, что ждет нас впереди, что будет дальше. И тем не менее, Церковь запрещает всякую попытку проникнуть в будущее, всякое гадание. Почему? Если есть возможность узнать хотя бы ближайшее будущее, — казалось бы, что тут дурного?! Но нет ни одной заповеди Божией, которая бы не имела смысла. Дело в том, что когда мы пытаемся узнать будущее, что мы обнажаем? Мы обнажаем свое маловерие! Мы не доверяем Богу и хотим узнать, что же будет. Мы не можем и не хотим всецело положиться на Него. А ведь это единственное, что нужно; единственное, что нас никогда не подведет, — это твердое, непоколебимое упование.

Прости нас, Господи, за неблагодарность Тебе.

Когда мы Бога благодарим? Редко. Когда мы чувствуем величие и красоту Его даров в жизни?! Чаще всего тогда, когда теряем их или готовимся потерять. Много ли мы благодарим Его за здоровье? Нет. Только когда мы его теряем, мы чувствуем, какое это благо. За зрение, за слух, за все, что мы имеем! За самую жизнь, которую мы получили даром! За само спасение и благодать, которую Господь дает нам даром. За свою правду и истину, которую Он нам принес в мир! За то, что Он стал одним из нас, чтобы жить с нами, умереть с нами, и Своим воскресением привести нас к бессмертию. Все это великие деяния Божии!

Когда какой‑то человек делает вам приятный подарок, когда он заботится о вас, когда он постоянно проявляет к вам свою любовь, душевное расположение, — невольно и вы отвечаете этому человеку тем же сердечным чувством. Но если Господь дает нам больше, чем кто‑либо на свете, — неужели мы не ответим Ему той же любовью? Но увы, многие часто так и говорят: «Я не умею любить Бога, я не могу этого делать». Это говорит о нашей душевной черствости, о неблагодарности к нашему Создателю и любящему Отцу.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, что не пользуемся Твоими дарами!

Мы подобны людям, которые в окружении воды умирают от жажды! Или умирают от голода на сундуке с золотом, как об этом говорится в притче. Потому что нам все дано! Прежде всего, дано нам Священное Писание, где дается указание для жизни, вдохновение для молитвы, утешение в испытаниях, просвещение для разума, пища для сердца — все там дается.

Тем не менее, мы небрежны по отношению к Священному Писанию. Те из вас, кто его имеет — а имеют из вас, наверное, больше половины, — заглядывают в него редко, читают его поверхностно, невдумчиво, неглубоко! Получается, что самые важные слова на свете, самые драгоценные страницы из всех, которые написаны когда‑либо людьми, оказываются у нас в пренебрежении. Священное Писание нельзя читать так, как мы читаем любую другую книгу: прочли — и отложили. Оно похоже на звездное небо. Как говорил один человек: чем больше на него смотришь, тем больше видишь звезд. И Слово Божие можно читать всю жизнь, глубоко изучать, находить и открывать в нем все новое и новое.

Когда мы читаем Слово Божие, мы часто не умеем, а на самом деле втайне, в глубине души и не хотим прямо и смело приложить сказанные там слова к нашей жизни. У нас получается страшная странная раздвоенность! Мы читаем, что Господь повелевает нам не судить никого, и, однако, мы ведем себя так, как будто эти слова сказаны не нам, а кому‑то другому. Все, что говорится, мы читаем просто для чтения. И не приводим себе на память каждый день, как надо было бы приводить. Как же в таком случае Закон Божий будет исполняться в наших сердцах?

Господи, прости нас, грешных.

Слово Божие — это основа всего.

Господь дал нам таинства. Таинства – это вовсе не обряды какие‑то, которые мы по привычке или по традиции исполняем. Таинства совершаются, когда Церковь призывает Дух Божий, призывает Христа–Спасителя, Который незримо приходит и приобщает святых, верных, тех, кто Ему посвящен, всех нас приобщает к Себе через благодать.

Таинство крещения,.. Как мы плохо готовим к крещению даже своих детей и внуков. Как небрежно мы выбираем крестных — иногда это бывают люди, не только не знающие, как перекреститься, но и совсем неверующие! Они ведут себя в храме оскорбительным образом! Зачем нужны такие крестные! Лучше бы они не приходили вовсе…

Таинство покаяния, которое сегодня мы совершаем вместе, означает, что мы просим у Господа прощения, и Он прощает нас. Не мы, священники, а Господь прощает вас. Но и к этому таинству мы готовимся плохо. Грехи свои не желаем внимательно припомнить, накануне во всем разобраться. Мы плохо готовимся. Постом и молитвой надо готовиться, но у нас нет ни того, ни другого, нет и настоящего покаяния. Покаяние возникает тогда, когда грех становится противен, когда ты чувствуешь перед ним страх, как перед болезнью! Но мы, наоборот, часто лелеем его, и нам не хочется с ним расставаться.

Господи, прости нас, грешных, за то, что мы настолько привыкли к своим грехам, что они нам и не кажутся уже важными и значительными.

Как человек, работающий в шахте, где‑нибудь в полумраке, привык к тому, что вокруг него нет яркого света, и его слепит дневной свет, так и мы привыкли к темноте нашего греха. Живем в нем, в этом смраде, живем спокойно, не задумываясь над тем, как нам выбраться из этой ямы.

Таинство евхаристии, литургии, причастия! Одно из величайших таинств, которые Господь нам оставил. И вот сегодняшний день, как я вам уже говорил, есть воспоминание о Тайной Вечере, которую Он совершил. Тем не менее, мы часто оскорбляем это таинство. Всегда надо помнить, что совершает его вся Церковь. Все предстоящие! Когда на престол ставится чаша с вином и дискос с хлебом, с Агнцем, — в это время священник от лица всех вас, всех предстоящих и молящихся, всех верных призывает на священную трапезу Дух Божий. И поэтому мы все соучастники совершения этого таинства. Руками нашими, руками иереев вы приносите Богу жертву: «Твоя от Твоих Тебе приносяще о всех и за вся».

И в этот самый момент, когда совершается таинство, после того как уже пропели «Верую», мы часто слышим, как в храме начинается хождение, разговоры, шепот. Кто же этот человек, который во время явления Духа Божия находит себе здесь, в храме, предмет для беседы?! Кто этот человек, который ходит?! Посторонний? Чужой? Случайно затесавшийся?! Да нет! Это человек, который, оказывается, годами ходит в храм. Для чего же он ходит? Чтобы оскорблять святыню и увеличивать свой грех? Лучше было бы ему оставаться дома! Само таинство длится совсем недолго, каких‑нибудь 20 минут, когда Церковь призывает: «Встанем добре, встанем со страхом». И нам не хватает выдержки даже это малое, короткое время не передавать свечей, не переходить с места на место, не переговариваться. О чем это говорит? О нашем пренебрежении к таинству.

Виноваты мы также, что нет у нас благоговения, благоговения к святыне, благоговения ко всему, что относится к делу Божию. Если мы не будем уважать храм, святыню, все, что его касается, какой же мы пример подадим остальным людям?! Если мы своего кровного не любим, не уважаем, своего кровного не защищаем, то чего еще ждать от внешних, от неверующих людей?

Прости нас, Господи, за то, что мы плохо соблюдаем заповеди церковные.

Нам даны праздники и день воскресный прежде всего для того, чтобы хотя бы раз в неделю, на какой‑нибудь час–другой прийти в храм и помолиться. Наши дни, месяцы и годы заполнены непрерывной суетой, гонкой, спешкой! И вот нам на короткое время дается возможность прийти сюда подумать, постоять, помолиться, принять участие в таинствах — и у нас, оказывается, не находится времени! Да, пройдет жизнь, и тогда мы поймем, как многого себя лишили, какой себе нанесли ущерб. Подсчитайте, сколько часов в неделе?.. И вам показалось жалко эти два часа из них отдать Богу.

И никакие дела не могут здесь быть оправданием, никакая усталость, потому что, кроме самых крайних, кроме самых исключительных случаев, мы всегда имеем возможность прийти в храм. Хорошо известно, что если человек хочет что‑то успеть — он всегда успевает. Но если у него нет особенного желания — он может и опоздать, он может и не успеть. Вот поэтому и будем определять, какова наша ревность о храме Божием, о молитве в храме.

Также и посты, которые мы нарушаем иногда без всякой причины, хотя нам и здоровье позволяет, и обстоятельства. И тем не менее мы полностью пренебрегаем этим важным установлением Церкви, которое нам нужно. Не Господу нужно, чтобы мы ели то или другое, а нам нужно, потому что воздержание помогает укреплению нашего духа.

Господи, прости нас, грешных.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, и в том, что самые главные Твои заповеди по отношению к людям мы нарушали.

Всегда нужно помнить, что, по слову Господа Иисуса, есть всего две заповеди — о любви к Богу и любви к людям… Они главные. Остальные уже из них вытекают и их касаются. Свою любовь к Богу мы уже видели: оказывается, она у нас только на словах. А на деле мы ведем себя так, как будто мы язычники. Больше того, мы совершаем великое поругание Церкви, поругание своей веры тем, что мы недостойным образом свидетельствуем о ней. Ведь мы живем не в пустыне; у всех у нас есть семьи, близкие, знакомые, сослуживцы.

Мы живем среди людей, и часто среди людей, далеких от Церкви, далеких от веры или совсем неверующих. Мы живем среди людей, которые даже не знают, зачем люди приходят в храм, не знают, для чего они открывают свои священные книги, не знают, чему нас учит вера и как она нас ведет. И об этом они могут узнать и догадаться только по одной черте — по нашему поведению, по тому, что мы из себя представляем. Несем ли мы в себе тот свет и то добро, которые нам заповедал Господь, или, напротив, мы ничем не отличаемся от них: такие же злые, завистливые, грубые, алчные, черствые! Если мы таковы, то люди будут говорить: ничему они там не научились, лучше они не стали! Значит, это место, этот храм, куда они ходят, и вера, которую они исповедуют, бесполезна и ничего им не дает. Разве они будут неправы? Конечно, правы. Они будут судить о нашей вере по нашим поступкам, а не по нашим елейным словам. Значит, если какой‑либо человек задумывается над смыслом жизни, над вопросом: а нет ли правды в религии, в вере? — мы такого человека своим поведением, своим обликом оттолкнем, преградим ему путь к Богу.

Я знаю не один случай, когда вот такие люди, у которых начинала светиться в сердце слабая еще заря поиска Бога, заходили в открытый храм: идет служба, им интересно, что там происходит? Вот они заходят, и с первых же шагов на них бросаются какие‑то пожилые женщины, начинают их злобно одергивать, злобно им выговаривать. И они, недоумевая, уходили, говоря, что здесь собрались люди, которые ведут себя хуже, чем в каком‑либо другом месте! Даже если человек незнающий сделал что‑то не так, ведь всегда можно указать ему это с любовью, с уважением, так, чтобы это его не обидело, не покоробило, не оскорбило. Но мы себя часто ведем так, как будто находимся в своей вотчине, которую обязаны защитить от всякого человека и изгнать любого! Но не изгонит ли Господь тогда нас? Потому что Он призывает к Себе всех, а мы стоим и не пускаем!

Господь говорит: «Блаженны миротворцы! яко тии сынами Божиими нарекутся»[157]. Хотим ли мы быть детьми Божиими?! Оказывается, не хотим! Нам не нравится мир, нам не нравятся добрые взаимоотношения в семье, у нас постоянная взаимная злоба, постоянные взаимные упреки! У нас не хватает терпения понести слабости и недостатки других. Мы не умеем «друг друга тяготы носить»[158], как говорит апостол Павел.

Прости нас, Господи, за раздражительность, за ненависть, которую мы иногда питаем к людям даже без всякой причины, желаем им зла, злорадствуем; прости нас за то, что иногда чужая беда вызывает у нас улыбку удовольствия, и мы говорим: так ему и надо, он заслужил это.

Господи, прости нас за злые, невоздержанные слова.

Словом человека можно не только оскорбить — словом его можно убить!.. Слово — это великая сила. И мы об этом забываем.

Прости нас, Господи, за всякую ложь, за всякое лукавство, обман, за недобросовестное отношение к делу.

У всех вас есть свои дела, у всех есть свои обязанности; и это вы делаете не только для того, чтобы заработать на хлеб насущный, но также и для того, чтобы людям послужить! Кто бы ты ни был — домохозяйка или продавец в магазине — все равно, каждый служит людям! А если людям — значит, и Господу! Значит, мы должны понимать свое повседневное дело, свои повседневные занятия как служение Богу, начинать его с молитвы и кончать его с молитвой в сердце. Но мы этим тяготимся, выполняем часто небрежно, без всякого желания. И вот тут‑то каждый раз хочется подумать: а что если бы мы, прикованные параличом, лишенные сил, не имели никакой возможности делать что‑либо?! Как бы нам тогда хотелось помочь своим близким хоть капельку! Но у нас не было бы этой возможности. Как замечательно и драгоценно, что мы способны быть кому‑то полезны. Самое важное для человека — это быть нужным для других. Если у нас есть эта возможность, будем благодарить Бога и будем использовать ее настолько, насколько есть у нас силы.

Господи, прости нас, грешных, за равнодушие нашего сердца к чужой беде, за черствость сердца, за неотзывчивость, за нежелание помочь, за нежелание поддержать, утешить, ободрить!

«Мир лежит во зле»[159], — говорит нам Священное Писание. Но мы и без этих слов знаем, что зло кругом царствует и властвует. И Господь его не отменяет! Господь его не уничтожает! Он поступает иначе! Он посылает в мир нас, христиан, чтобы мы, пользуясь поддержкой Его благодати, боролись со злом, сеяли добро, светили в темноте. «Так да светит свет ваш пред человеком»[160], — говорит Господь. Наша жизнь — это жизнь посланников Божиих. Каждый человек, самая немощная, больная старушка может быть светильником в своем доме, в своей семье, среди своих близких. Все имеют эту возможность, но мы этого не хотим. Много ли света и тепла мы вносим в тот мир, в котором мы живем?

Виноваты мы перед Тобой, Господи, за нечистоту наших помышлений, за корысть, которая нас гложет, за помыслы, подозрительность.

Мы всегда стараемся в людях увидеть злое! Сами будучи злы, мы всегда именно злое замечаем или предполагаем в других.

Нет у нас простоты, цельности, ясности в сердце. Отсюда в нем целый хор неуправляемых помыслов! Каждый из вас знает, как во время молитвы эти помыслы, кощунственные, бесовские, мешают нам, отравляют нашу душу. И мы приходим иногда от этого в полное отчаяние. Но будем уповать и стараться отгонять этого врага, потому что он дан нам для испытания нашей прочности.

Господи, прости нас, грешных, за нечистоту плотских помышлений, за грехи против семьи, против брака, против супружеской верности, против наших детей, особенно тех, которым мы не дали жить.

Матери, которые не пустили в мир детей, всегда кайтесь об этом до конца дней своих, помните, что кровь невинных младенцев лежит на вас.

Также будем каяться за тех детей наших, которые живы, здоровы, но только телом, а в душе у них нет света веры, потому что мы не захотели дать им, не захотели поделиться с ними этим сокровищем. Конечно, не все здесь виноваты. Многие матери и желали бы, но у них не было умения, возможности; обстановка, окружение— все это мешало! О таких я не говорю. С такими надо плакать вместе и сострадать. У них было желание, но они не могли его выполнить. Я говорю о таких, которые ничего не хотели сделать для этого: не научили ребенка молиться, не рассказали ему о Боге хотя бы то, что сами понимали и знали, не привели его в храм, не объяснили ему, для чего в храм ходят. Такие говорили: «Когда он вырастет, тогда и разберется». Если так рассуждать, то ничему не надо учить детей: ни ходить, ни говорить — пускай сами все делают. Мы же так не поступаем. Мы учим их всему! Неужели не научить их самому главному!

Будем просить прощения у Господа за наших близких, которые здесь отсутствуют, в грехах которых мы тоже принимаем участие и несем за них ответственность. Потому что близкие люди отвечают друг за друга. И если твой сын, брат, муж сбился с пути, то какая‑то доля твоей вины остается, что‑то мы проглядели, чего‑то, может быть, не сделали, что могли сделать.

Прости нас, Господи, за невоздержание языка.

Сколько у нас бывает пустых, праздных разговоров, иногда безобразных, даже осудительных. Это любимое наше занятие — осуждать, унижать друг друга или просто говорить впустую. Невоздержанность языка, невоздержанность глаз, невоздержанность чувств, невоздержанность в пище и в питье.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, что по отношению к людям, сделавшим нам добро, мы были так же неблагодарны, как по отношению к Тебе, нашему Создателю.

Тех, кто нас родил, вырастил, воспитал, тех, кто нас учил! кто нас наставлял! кто нам помогал! кто принес нам жизнь, свет и добро, — не сумели мы их отблагодарить, были неблагодарны черной неблагодарностью.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, что не берегли сокровищ, которые Ты нам дал. Ты дал нам душу, и мы не ограждали ее от нечистоты. Ты дал нам силы и время – а мы тратили их попусту. Все Твои дары не были нами употреблены как следует.

Мы стоим сейчас перед Тобою, оглядываемся на всю свою жизнь и что же видим? Ни перед Тобой, ни перед людьми мы не жили так, как было нужно. Мы все нарушили, все сломали. Каждый из нас имеет как бы крещальную рубашку, которая теперь запятнана, порвана, которая несет на себе все грязные следы нашей жизни— недостойной, не христианской, языческой. Вот после этого мы дерзаем прийти к Святой Чаше.

Мы просим у Господа не справедливости, не правды, просим не воздать нам по делам нашим, а просим о сострадании, о милосердии, о прощении. И пусть каждый сегодня, стоя здесь, воззовет из глубины души:

Господи! Ты видишь, что с утра до вечера, каждый день и каждый год своей жизни я только и делал, что нарушал Твою волю. Я не просто, как блудный сын, ушел на страну далече — я восстал! против Тебя, я превратился в Твоего врага — всеми своими помышлениями, поступками и чувствами. Простишь ли Ты меня, Господи? Допустишь ли к Своей святыне?! Вот о чем я сейчас молю и прошу. Все, что было забыто мною, пусть будет Тобой прощено. Все, что было сделано по неведению, по непониманию, множество грехов, которые от самого детства и юности на мне как язвы, — пусть Тобой будут исцелены и очищены.

Господи, прости наши прегрешения, вольные и невольные…

Дата неизвестна

Достойно свидетельствуйте о Господе (Праздник Пятидесятницы)

В течение всех пятидесяти дней после Пасхи мы готовимся к Пятидесятнице. Это один из главных дней года, после Рождества Господня и Пасхи, третий по значению праздник. Что он нам дает? Он дает нам самый дорогой образ: Бог, близкий, приходит к нам сюда так же, как Он приходил к апостолам. Что означает огонь? Он означает выжигание нечистоты, выжигание всей нашей немощи и слабости. Кто горит огнем Духа, тот побеждает тьму и грех мира.

Господи, мы сегодня пришли к Тебе, и каждый из нас во время Божественной литургии призывает Дух Божий на себя, на Церковь, на всех собравшихся. И, призывая Его, мы должны просить у Него прощения, потому что хотя мы и готовились многие дни, мы бесконечно далеки от того состояния, в котором Дух Божий был бы действительно для нас драгоценным гостем. Он приходит к нам и находит наш дом запущенным, полным сора, пыли, с забитыми, закрытыми окнами, душным, грязным, нечистым.

Заглянем в свои мысли. Мысли наши праздные, ненужные, полные осуждения. Чувства в нашем сердце полны недоброжелательства, неприязни, рассеянности, вялости, бездуховности. Воля наша не работает, мы не можем остановить свои мысли, свои чувства, не в состоянии преодолеть в себе недоброжелательность, раздражительность, злобу, зависть, просто быструю и тяжелую реакцию на то, что происходит вокруг нас. Конечно, человеку приходится сталкиваться и с неприятными словами, и с неприятными людьми, с трудными обстоятельствами, но мы‑то должны стараться быть выдержанными, чтобы нас все это не выбивало из колеи. Но мы выбиты, мы изнемогаем под бременем жизни.

Мы призваны быть свидетелями Божиими. Но мы плохие свидетели, мы свидетели недостойные.

Господи, прости нас грешных, за то, что мы лгали, лукавили, были друг с другом несправедливы.

Нас мучило самолюбие, самость нас давила так, чтобы прежде всего было наше «я, я, я». Постоянно наше «я» вылезает на первое место. Если не вылезает, мы его выталкиваем, выпираем. Отсюда смешное, уродливое состояние нашей души, нашей жизни, просто поступков, потому что всех нас тянет любой ценой утвердить свое «я».

Господи, прости нас, грешных.

Мы плохо выполняем духовные правила и упражнения, молитву тянем, будто камни ворочаем, еле–еле. Священное Писание заставляем себя открывать как из‑под палки. Все у нас идет с необычайным трудом, и потом как камень, который мы втащили на гору, катится обратно.

Прости, Господи, за наших близких, которым мы причинили зло.

Каждый из нас, кто имеет против кого‑то обиду, недобрые, злые чувства, простите сейчас даже тем, кто виноват перед вами, ибо мы приходим к Господу и просим у Него прощения.

Прости нас, Господи, за нечистоту наших побуждений, корыстность, алчность, суетность, блудные помыслы, грехи против семьи, против чистоты, против целомудрия и верности.

Мы все знаем, что не все зависит от зерна, от семени, которое посажено. Многое зависит от почвы, на которую оно упало. Вот почему приходится почву и рыхлить, и удобрять, и поливать. Наша почва — наше сердце. И если мы сегодня спросим: Господи, на что падает Твой Дух, Твой огонь, Твое семя жизни? Мы отвечаем: на глинистую, каменистую, бесплодную почву. Именно поэтому у нас одни и те же грехи, именно поэтому мы стоим на месте, именно поэтому у нас все так плохо произрастает. И лишь об одном мы просим сегодня, чтобы Господь победил нас, чтобы Он победил нашу слабость, победил вот эту почву, удобрил ее Своей любовью, оросил Своим дождем, чтобы Его семя проросло. Иначе все будет бесполезно, все бесплодно, останется только одно название.

Господи, прости нас, грешных, и помоги нам соответствовать своему званию христиан.

Дата неизвестна

«Не бойся, только веруй!»

Каждый человек стремится к благу, к счастью, каждый человек хочет полноценной, полной, светлой жизни. И это нам дано! Дано в Евангелии, которое есть Радостная Весть о настоящей жизни. Настоящая жизнь и дает человеку благо — то, что мы называем в просторечье счастьем, то, к чему стремится человек. Но вот противоречие: мы как бы имеем это счастье, но им не пользуемся! Наоборот, мы все время отступаем туда, где нас ждет беда, огорчения, уныние, мрачная жизнь. Потому что то, что мы предпочитаем — грех, — всегда в конце концов ввергает нас в зло, зло житейское, зло душевное! Получается, что наш главный враг — это мы сами.

Иногда нам кажется, что заповеди Божии — это то, что надо выполнять как бы с трудом, по обязательству. Но это совершенно неверно! Потому что заповеди даны для блага человека. Ничего дурного, ничего такого, что противоречило бы нашей жизни и ее благу, в Слове Божием нет.

Между тем, в наших страстях, в наших грехах все враждебно человеку. Вот начнем с маловерия. Нам Господь указывает путь: «Не бойся, только веруй!»[161] Значит, тот, кто имеет твердую веру, стоит прочно! Кто допускает в свою душу маловерие, допускает в нее разрушение! Как от болезни разрушается сердце, зуб, любые части тела, так от маловерия разрушается душа. Если мы не имеем твердого упования на Бога, кому мы приносим вред? В первую очередь, конечно, себе. И Господь говорит: «Не бойся, только веруй», а мы постоянно боимся. Боимся болезней, старости, обстоятельств, боимся людей, боимся что‑то сделать… Постоянный страх!

Мы склонны к унынию и даже к отчаянию. Почему? Потому что главную ставку мы делаем на то, что не может стать твердым основанием нашей жизни, на то, что мы не можем удержать при себе. Возьмите любое человеческое огорчение — оно проистекает из того, что мы что‑то потеряли, что‑то утратили, или, наоборот, боимся, возможно, потерять. Между тем, если мы сердцем прикипели к Господу, то мы никогда Его не потеряем. Значит, мир всегда будет в нашем сердце.

Господи, прости нас, грешных, за то, что у нас этого мира нет, мы сами себя его лишаем.

Ты дал нам заповедь не только ценить дарованное Тобою благо, но еще его и отдавать, отдавать миру, который нас окружает, людям. А что мы отдаем? Мы отдаем раздражение, зависть, гордыню, превозношение, постоянное осуждение. И каков результат? Смятенная душа, наполненная горечью! Все это яд! яд, который наполняет нашу душу. Все скверные мысли, все глупые мечтания, желание себя как‑то превознести, поставить выше других — все это взбаламучивает душу, делает ее больной, ненормальной. И этого мы достигли своими руками.

Итак, сегодня мы должны твердо понять, что есть две жизни: жизнь настоящая и жизнь больная, выдуманная, ненастоящая! Настоящая жизнь — это жизнь в вере, в надежде и в любви. Как легко запомнить! Больная наша жизнь — в сомнении, колебании, унынии, отчаянии и в озлоблении!

Господи, прости нас, грешных, за то, что мы стараемся поставить себя выше других, а потом падаем, за то, что мы стараемся других унизить, а потом нам горько.

Какое великое благо Ты даешь нам, даешь жизнь и жизнь благодатную — Слово Божие, молитву, таинства, самого Господа Иисуса Христа! Но вместо этого мы предпочитаем другие вещи, которые заполняют нашу жизнь. Потом мы удивляемся, что приходим в итоге к разбитому корыту. И нет у нас уже ни сил, ни уверенности.

Господи, прости нас, грешных.

Как счастлив человек, который умеет ценить жизнь, ценить дары Божии, ценить все то прекрасное, что есть в жизни. И как обделен, нищ, убог человек, который этого не видит, не ценит, не обращает на это внимания. Он подобен тому, кого пригласили в гости в прекрасный дом, но он даже не заметил его красоты; ему накрыли прекрасный стол, но он даже не заметил, что на нем было поставлено, — он ушел голодный, унылый, без хорошего впечатления. Вот так и мы пришли в жизнь. Ведь Господь дает нам так много! И мы все это упускаем, пропускаем, только потом спохватываемся и говорим: «Как было хорошо». Зачем же спохватываться, когда надо сегодня, здесь и теперь ценить то, что имеем, и благодарить!

Самая высокая цель для человека, самая желанная, самая вожделенная — это почувствовать Бога, почувствовать Его живое присутствие, почувствовать Его небесную любовь к нам. В конце концов, только к этому и стремится человек. И нам дан прямой путь к этому: только обратись и очисти око своей души, чтобы оно увидело Господа, Который стоит перед тобой, Который распят перед твоими глазами, распят для тебя. Он говорит нам: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят».

Господи, прости нас за наше нечистое сердце, которое ничего не может разглядеть, ничего не может увидеть, потому что оно похоже на закопченное стекло, через которое даже солнечные лучи едва–едва пробиваются. Господи, прости нас, грешных.

Чего только нет в этой копоти и саже! И просто праздномыслие, и блудные помыслы, и бесполезные, смешные мечтания о себе. Мелкое тщеславие, мелкое самолюбие, мелкие обиды — все это накапливается и, действительно, оседает на стекле как густая сажа, и мы уже ничего не видим. Не видим, значит сидим в слепоте, в темноте. Кто же виновен, что мы в темноте?! Что же мы потом приходим и говорим: «Господи, как тяжело и трудно на душе». Но ты же сама (или сам) себя отделила от света! Ты же сама (или сам) не приняла протянутую руку! Не услышала, не захотела услышать (не захотел услышать) голос, который тебя призывает, ободряет, вразумляет!

Вот почему Господь Иисус говорит нам: «Если не обратитесь и не будете как дети, — не войдете в Царство Небесное»[162]. Еще и еще раз мы должны напомнить себе, что Царство Божие дано человеку здесь, теперь, в этой жизни! Кто живет с Богом, тот уже сейчас живет в Царстве Божием! Но если мы посмотрим на себя, то увидим, как мы от него далеки, как мы бесконечно далеки от Царства Божия.

Что царствует в нашей душе? Во–первых, суетность и суета, во–вторых, себялюбие и в–третьих, постоянная озабоченность. Нам все кажется, что мы сделаем это, сделаем то, и все думаем, думаем, а в конце концов у нас ничего не выходит.

Но жизнь в вере — это жизнь ясная, твердая, радостная! Как говорит нам апостол Павел: «Всегда радуйтесь, непрестанно молитесь, за все благодарите»[163]. Можно ли так жить? Можно! Должно! Потому что нам все для этого дано. Всегда радуйтесь, ибо открыта дверь к спасению. Непрестанно молитесь, потому что Господь всегда здесь, рядом с нами. И всегда благодарите, даже тогда, когда в жизни трудно, потому что это помогает нам очиститься от лжи, от ложных надежд, ложных упований.

Господи, дай нам обратиться к Тебе, повернуться к Тебе всем сердцем, всем своим существом и сказать: Господи! Вот мое сердце, вот моя жизнь, вот все обстоятельства моей жизни, моя семья, мои близкие, мой труд, мои обязанности — все, что у меня есть, я приношу Тебе, чтобы Ты их освятил.

Вот тогда все у нас идет с благословением, и у нас нет необходимости лишь изредка обращаться к Богу, как бы выполняя религиозный долг. Нет ничего хуже, чем выполнять его, ибо тогда мы живем вне Бога и только иногда, пять минут в сутки, один раз в неделю, мы как бы оказываем Господу Богу любезность, поворачиваем лицо в Его сторону, а потом становимся к Нему спиной…

Значит, надо обратиться к Нему всем своим существом. Вы скажете: «Как это сделать?» Желать этого по–настоящему! Не обманывать себя, желая себе чего‑то другого. Нам всем свойственно искать не Его, а Его дары, просить даров Божиих, а на самого Господа даже не смотреть.

Как один человек сказал: «Зачем мне Бог? Я молод, здоров, у меня хорошая работа, семья, все». Значит, ему Бог будет нужен, если он будет болен, стар, если у него появятся трудности — и тогда он вспомнит о Боге! Это путь порочный, неправильный, ложный! Жизнь с Богом должна быть для нас воздухом, которым мы дышим! Если этого не будет, то мы напрасно бьемся, напрасно стучимся. Наша вера окажется все равно не настоящей, а псевдоверой.

Если Господь сказал, то Он сказал истину. Если Он говорит нам о том, что даст дар вечной жизни — значит, это будет уже здесь, если мы только захотим к Нему обратиться. Остается только всеми силами души просить об этом и молиться! И вы все собравшиеся сегодня на литургии, готовясь причащаться, просите о том, чтобы это причастие было началом совсем новой, другой, Божией жизни! Жизнь Божия — это не постоянное употребление святого имени, а это жизнь с Ним в сердце всегда и в любом месте.

Стоит этого по–настоящему захотеть, и сам Господь поможет Своей благодатью, то есть той невидимой силой, которая наше сердце превращает из каменного, окаменевшего, в живое сердце, отзывающееся на голос нашего Отца, нашего единственного возлюбленного, пастыря и друга Господа Иисуса Христа. Он зовет нас и говорит: «Это Я, не бойтесь». Когда мы в смущении, Он говорит: «Не бойся, только веруй». Он говорит: «Я не оставлю вас сиротами, Я буду с вами, Я с вами во все дни!»[164]

Значит, надо всегда Его искать, постоянно к Нему обращаться, постоянно к Нему стремиться, постоянно желать всей душой жить с Ним, в Нем и для Него — вот залог настоящей жизни. Тогда придет и уверенность, и здоровье души! Все встанет на свои места. И мы сегодня будем каяться в одном главном грехе, что мы этот дар не принимаем, не ценим — мы живем по–другому, мы живем далеко от Него. Мы отпали от Него, мы холодные, равнодушные, осуетившиеся, полны чего угодно, самого бессмысленного, ненужного, пустого — кроме главного, кроме веры! — единственного, что приобщает человека к Богу, единственного, что спасает! «Вера твоя спасла тебя»[165], — говорит исцелившемуся Господь. Неверие, маловерие и малодушие нас губят.

Тот, кто просит с глубокой верой, что Господь даст, тот получит дар благодати. «Стучите, — говорит Господь, — и отворят вам»[166]. Мы все должны сегодня к Нему стучаться, Его просить и быть уверенными, что Он все это даст! Господь обмануть не может.

Помните о том, что, отходя от Него, теряя Его, отступая от Него, мы и порождаем весь тот сор, всю ту кучу грехов, которая на нас наваливается, потому что они рождаются от неправильной жизни. Тот, кто живет в жизни верной, истинной, божественной, — у того грехи сгорают сами. Потому что не может жить грех рядом с Божиим огнем. Будет у нас огонь Божий в сердце — грехи будут облетать, как листья, обожженные пламенем. Не будет этого — они будут покрывать нас, как плесень: сотрешь сегодня, завтра будет опять.

Господи, прости нас, грешных. Дай нам хотя бы только одну силу — силу сделать к Тебе первые слабые, неверные шаги, чтобы почувствовать, что Ты здесь, рядом, что Ты нас ведешь, что Ты нас принимаешь, что нам открыты Твои объятия, объятия Небесного Отца, Который ждет каждого из нас.

Дата неизвестна

Принимайте дары Духа Святого

Сегодня у нас праздничный день, потому что в этот день мы идем к Господу, чтобы с Ним соединиться.

Мы знаем, что человек состоит из души и тела. Но есть в нем нечто третье, что дает ему крепость; третье — это сам Господь, Который должен войти в нашу жизнь, ее освятить, укрепить и благословить. И вы заметьте: если Господа у нас нет или мало, то тут же на нас обрушивается все: наше уныние, слабость, суетность, немощь. Настоящая жизнь как бы кончается, а вместо нее идет вереница смутных, тяжких дней.

Вот почему Господь оставил нам Свое сердце; оставил, чтобы всегда от Него шли потоки благодати, потоки любви, чтобы восполнить нашу немощную человеческую плоть и человеческую душу, восполнить силой Своего Духа.

И это не просто мечта, а это жизнь. Пусть каждый из вас вспомнит о том, как он бывает силен, радостен, мирен, когда он чувствует рядом Божие присутствие. И когда оно отходит, как мы порой слабы, ничтожны, ни на что не способны. Живем как бы механически, погруженные в бесконечную вереницу мелочей, растрачивая свои дни впустую.

Вот почему должен быть постоянный ритм в принятии Святых Тайн. Не от случая к случаю, а через определенные, не очень большие промежутки времени мы должны приходить к Нему, чтобы к Нему прикоснуться. И мне кажется, что все мы похожи (пожалуй, должны быть похожи) на ту женщину, которая много лет страдала болезнью; она шла за Господом и думала: я не смею Его потревожить, я не могу Его попросить, но мне бы только коснуться края Его одежды — и тогда я получу исцеление. Вот так и мы с вами: можем думать, что молитва наша слаба, и мы не имеем духовной силы, но только бы коснуться Его, хотя бы немножко, и тогда все в нас приобретет совсем другое звучание. Вернется жизнь. Вернется радость. Вернется уверенность!

Господи! Как зависит от нас, от нашего отношения, воспримем ли мы дар Святого Духа или он так и проскользнет мимо нас и скроется.

Если душа человека совсем расслабленна, если она неустойчива, текуча, как вода, как жидкое вещество, то действие Духа Божия будет похоже на удар весла по воде: ударяет весло, идут круги, а потом снова все успокаивается, и вода остается такой же, какой она была прежде… Вот таково состояние неустойчивой души. И чем душа крепче, тем она надежней и прочнее — в ней следы руки Божией, которая прочерчивает в нас свое святое имя.

Когда мы приходим к Нему, то у нас иногда возникает неправильное чувство, будто мы должны предстать перед каким‑то человеческим судом. И мы начинаем себя оправдывать. Каждый в душе выступает адвокатом самого себя и говорит, что это он не мог, это он был не в силах сделать. Но так происходит потому, что Закон Божий, Слово Божие мы представляем как уголовный кодекс, который мы должны чтить. А на самом деле, даже если бы мы выполнили все, что написано в Божием Законе, то не было бы нам спасения, мы не могли бы войти в единство с Господом, потому что это была бы не любовь к Нему, а просто выполнение устава.

Так поступал и фарисей древний, который молился, благодаря Бога за то, что он не разбойник, не злодей, не мытарь; но ушел он неоправданный. Мытарь же, зная свою немощь, только повторял: «Боже, милостив буди мне, грешному». И мы, приближаясь уже теперь, как вы знаете, к времени Великого Поста (через месяц), должны вложить в сердце вот это настроение мытаря и говорить:

Господи, мне нечего Тебе сказать, нечего предъявить из того, что я сделал или выполнил, но я уповаю на Твою милость, на Твою любовь. Больше ни на что.

Именно поэтому апостол говорит нам о том, что мы спасаемся верой в Иисуса Христа. И, поскольку искра этой веры в нас есть, мы и живем. Как только эти искры в нас гаснут, мы погружаемся в поток суеты. Посмотрите на то, как у нас идет молитва, как нам трудно пробиться, освободиться. И дело тут не во времени!.. Ведь сам Господь сказал, что не нужно многословия![167] Но у нас, оказывается, не хватает нескольких минут, и даже те несколько минут, когда мы молимся, мы это делаем не от души, а просто произносим молитвословие, мы все равно не можем сосредоточиться. Все равно наши мысли где‑то бегают, все равно мы не можем за ними уследить.

Господи, прости нас, грешных. Как мы недостойны Тебя своим ропотом, своим унынием, своим нежеланием принять спасающую силу благодати! Как мы виноваты перед Тобой, что не углубляемся в Слово Твое, что мы нередко присутствуем в храме во время общей молитвы только как бы ногами. А наше сердце остается где‑то далеко.

Неблагодарные к Тебе, бесчувственные, холодные!

Как оживить это окаменевшее сердце? Ведь нам нужна вера, а не убеждение. Между верой и религиозными убеждениями — огромная разница. Религиозные убеждения— это убеждение ума. А вера — это то, что захватывает все наше существо, все наше сердце, все наши переживания! И вы не думайте, что она будет расти сама собой. Да, Господь посеял когда‑то в каждом из вас семена веры. Но они нуждаются в заботе, их надо выращивать, поливать живительной влагой, нужно обрабатывать вокруг землю… А мы этого не делаем, об этом не заботимся. И поэтому хиреет слабый росток нашей веры. Поэтому наше отношение к Господу становится на десятое место; у нас много всяких забот, всяких дел, мыслей, и где‑то там, на последнем месте, мы вспоминаем, что Господь нас ждет.

Одним из нарушений воли Божией является пренебрежение к воскресному дню. Казалось, формальность, но она очень важная. Вы думаете, случайно сказано нам: шесть дней работай, а один день — Господу Богу твоему посвящай? Ведь это милость Божия. Он останавливает нас, чтобы мы хотя бы на минуту в этот день могли бы прийти в себя. Потому что мы постоянно бежим, постоянно стремимся вперед. И как бы ни было это действительно необходимо по обстоятельствам нашей жизни, нам необходимо прийти в себя, необходимо перевести дух! Но мы это будем откладывать до последнего издыхания! Дела наши не исчезнут никогда. Нет такой надежды, что они когда‑либо будут исчерпаны. Нельзя сделать всего. Мы так и будем жить, озабоченные бесконечными делами, и так и умрем. Но зная это, Господь делает нам остановку, передышку. И эта остановка важна для человека. Очень важна. Это очень мудро: хочешь не хочешь, а приостановишься. И тогда в голову придут самые нужные мысли и чувства. Потому что бег будет прекращен.

Господи, прости нас, грешных.

Первая заповедь — возлюби Господа Бога твоего — должна быть для нас действительно первой. И учиться этому надо каждый день! Любовь к Создателю, любовь к нашему Господу Иисусу, Который нам отдает Себя, Свое сердце, — это наш хлеб, хлеб жизни, пища! Вечная пища, без которой мы будем чахнуть и умирать.

Но не может углубляться в нас любовь Божия, если не будет у нас доброго отношения между собой. Любовь между людьми — это редкое, великое сокровище, которое мы должны также охранять, оберегать и развивать. Конечно, вы скажете, это трудно. Больше всего вокруг мы видим равнодушия, недоброжелательства, ненависти, зависти, злорадства, бесконечного осуждения друг друга. Это верно. Таков человек.

В естественном своем состоянии мы все находимся в какой‑то вражде. В такой вражде, которая наполняет наше сердце, даже когда мы видим людей, незнакомых нам. Они все кажутся нам дурными. Они все кажутся нам неприятными, отталкивающими. Первое, что мы видим в людях, это их слабости, недостатки, уродства! Все это нам бросается в глаза прежде всего, на этом мы останавливаемся и застываем. Но Господь хочет вложить в нас Свои глаза, чтобы мы смотрели на мир Его очами – с состраданием, доброжелательством, терпением и любовью.

Господи, прости нас, грешных.

Прости нас за то, что мы были нерадивы и согрешили против своего труда, против своей семьи, против своих детей, против родных, соседей, близких! Мы согрешили, потому что у нас не хватило любви.

Большое значение в нашей жизни имеет труд. Он не является чем‑то безразличным по отношению к вере. Это то, в чем мы проявляем себя: опять же свое терпение, свою любовь, свою сосредоточенность, целенаправленность, собранность, желание послужить. Я часто вам напоминал слова Спасителя: «Блаженнее давать, нежели брать»[168]. Он сказал «блаженнее», то есть благословеннее. И каждый из нас должен спросить себя, много ли он отдает в этой жизни. Мы должны всегда говорить себе «мало!» — могли бы больше, даже если мы отдаем. И чем более отдаем, тем более благословенны, тем более блаженны, как сказал нам Господь.

Прости нас, Господи, за наше невоздержание. Невоздержание в пище, в питье, в слове, в чувствах! Прости нас за нашу раздражительность, гневливость, вспыльчивость, неумение управлять своими чувствами, страстями — как злыми, так и добрыми.

Прости нас, Господи, за то, что мы часто бывали лживы, недобросовестны в своей работе, позволяли себе клеветать друг на друга.

Зная в душе, что то, что мы передаем, недостоверно, может быть, заведомо ложно, мы, чтобы уничижить, унизить человека, с удовольствием это переносили из уст в уста.

Для того чтобы соединить три составные части нашей жизни: душевное, телесное и духовное, божественное, — все‑таки необходимы и наши усилия. Но они малы, слабы, немощны.

Некоторые люди думают, что из‑за нашей слабости Господь будет нас карать. Да нет, сама эта слабость уже несет в себе возмездие. Кто не молится, тот чувствует пустоту в душе! Кто не имеет любви, тот чувствует пустоту в душе и в жизни. Кто не отдает людям своих сил, тот чувствует бессмысленность своей жизни. Вот оно и приходит — жизненное возмездие.

Мы можем сказать о себе, что стараемся мы слабо и плохо. И сейчас, когда вы будете стоять во время Божественной литургии, постарайтесь все глубоко проникнуть в эту мысль!

Господи, прости нас, грешных.

Дата неизвестна

Доверьтесь Господу

Говорят, что жизнь складывается из мелочей. Это справедливо. Но какая жизнь? Жизнь призрачная, жизнь ненастоящая. Настоящая жизнь происходит перед лицом Божиим, и тогда все мелочи получают свое значение. Если же не будет в нашей жизни истинной веры, то мы действительно будем погребены под грудой этих мелочей; мы не сможем из‑под нее выбраться. Вера — великий дар. Вера — одновременно наш ответ Господу. Конечно, мы все считаем себя верующими; более того, все люди, так или иначе, смутно или более ясно, имеют веру. Но для нас, православных христиан, это слово означает гораздо больше! Оно означает не просто знание, что есть над нами Господь. Оно означает устремление нашей воли, желание вверить Ему свою судьбу, свою жизнь. Вера для христианина означает полное и безраздельное доверие к Богу, душевную твердость, мужество, единство всех наших сил, которые мы приносим как бы в жертву Господу.

И этому всегда учит нас Священное Писание, которое начинает историю ветхозаветной Церкви с Авраама — он поверил Богу, и это вменилось ему в праведность. Он Ему доверился. Таковы ли мы? Нет. Авраам жил четыре тысячи лет назад, и за эти годы, за сотни и тысячи лет мы все стоим как бы на месте и не продвинулись вперед. Мы не доверяем Богу. В чем это выражается? В ропоте, малодушии, унынии, суеверии! Пусть каждый проверит свою душу и увидит, что, действительно, это настолько часто наполняет нашу жизнь — и ропот, и малодушие, и уныние, и суеверие, и зависть, которая есть одна из форм ропота: когда ты завидуешь человеку, тем самым ты как бы предъявляешь счет Богу, претензию Ему, что Он устроил жизнь не так, как ты бы хотел (или хотела).

Господи, прости нас, грешных.

Наше маловерие проявляется и в том, что мы не можем победить свой страх перед жизнью. Конечно, в жизни много горького, много трудного, тяжелого. Но ведь если мы действительно живем с Господом, мы должны этот страх перед жизнью побеждать! Чтобы действительно исполнилось на нас слово апостола: «Всегда радуйтесь, непрестанно молитесь, за все благодарите»[169]. Кто может всегда радоваться? Только настоящий христианин. Потому что он знает, что все злое в жизни, в конце концов, будет побеждено, и что, в конце концов, восторжествует правда Божия, и что Господь присутствует с нами в жизни, и что Он любит каждого из нас, самого малого, самого немощного. Вот почему мы должны иметь эту радость. Но вместо радости у нас уныние, мрачное настроение, мы так же легко огорчаемся от любого пустяка, как язычники.

Господи, прости нас, грешных.

«Непрестанно молитесь» — вот слова, которые так далеки от нас. Непрестанно молиться — значит всегда чувствовать себя перед лицом Божиим, трудиться перед Его лицом, жить рядом с Ним, но нам даже… два раза в день прочесть молитвенное правило — и то для нас тяжелый труд. В сутки нам даются 24 часа, и из них мы не можем выкроить для молитвы 10–15 минут. Конечно, бывают и препятствия, люди спешат на работу, вечером приходят усталые — все это понятно. Но это нас не оправдывает, потому что человек, когда к чему‑то стремится, всегда найдет время и силы, даже будучи уставший. И если мы не можем молиться, это значит, что мы не стремимся к этому, что в глубине души мы вялые, ленивые, косные.

Господи, прости нас, грешных, что у нас нет устремленности к Тебе и желания быть с Тобой.

Мы должны помнить, что ежедневное молитвословие, утром и вечером, и перед всяким делом — это ведь некоторого рода школа для человека. Человек, который каждый день не приучает себя к молитвословию, то есть к чтению молитв, в нужный трудный момент жизни не сумеет собраться, не сумеет даже произнести молитвы, он будет растерян, он будет не в состоянии собрать свою душу воедино. Вот почему Церковь нас наставляет, чтобы мы в своей духовной жизни следовали правилам, которые бы нас укрепляли, и молитвословие есть одно из этих правил. Это можно пояснить на примере каких‑либо телесных упражнений: человек, который ежедневно упражняется телесно, становится крепче телом и в нужное время эта крепость может ему послужить. Если же он пренебрегает упражнениями, то придет час, когда ему надо будет применить силу, а силы у него не будет!

Господи, прости нас за то, что мы с нерадением относимся к Слову Божию.

Почти у всех из вас дома есть Евангелие. Евангелие — это Слово Христово, обращенное к каждому из нас. Мы читаем иногда множество всяких книг, нужных и ненужных, в памяти своей храним множество вещей, нужных и ненужных, а иногда совсем даже вредных. Но Слово Божие, которое бесконечно, неисчерпаемо, прекрасно, которое может жить с нами как наш друг, как наш постоянный спутник жизни, как наш наставник и утешитель, Слово Божие остается для нас как бы обязанностью: мы иной раз заглянем в него, пробежим строку–другую и опять закроем. А уж о том, чтобы знать его, углубленно понимать, об этом часто нет и речи. И все это от нашей лености, косности и маловерия.

Апостол нам говорит: «Всегда радуйтесь, непрестанно молитесь, за все благодарите!» Вот третье выражение веры — это благодарность. От Бога мы получили жизнь, Он привел нас в бытие, вот здесь мы живем и дышим по Его воле. От Него мы получили бессмертную душу, все те прекрасные чувства и мысли, которые делают нашу жизнь человеческой и достойной звания человека. Все это дар Божий, мы все это получили ни за что, мы это не заработали, никаких заслуг у нас нет. И, наконец, Господь дал нам спасение, Он к нам приблизился! Он вошел в нашу жизнь!

Господи, прости нас, грешных, за то, что мы не благодарим Тебя за все доброе, что было в нашей жизни. За здоровье, за добрые обстоятельства, за хороших людей, за все то, что нас радовало в жизни, за небо и землю, за солнце и пищу. Но мы забываем об этом. Как мы неблагодарны Тебе, так мы и неблагодарны друг другу.

Давайте вспомним своих родителей, своих наставников, людей, которые нам оказывали помощь, поддержку, может быть, прошло уже много лет, и мы совсем про это забыли. Когда‑то нам казалось, что мы будем вечно благодарны, а сейчас мы даже имен этих людей не помним толком — они прошли, и мы оставили все позади.

Неблагодарность — низкое свойство, и мы должны от него избавиться. Всегда, когда вам бывает тяжело или горько, благодарите Бога за все. Перебирайте в уме и в сердце все то, что было прекрасного в жизни, — и благодарственная молитва вас укрепит. Даже грех, даже испытание, даже искушение, в которое мы впадаем, может быть поводом для благодарности. Мы видим сегодня, что мы грешники. За что мы будем благодарить? Будем благодарить Его за то, что Он нас все равно принимает— вопреки тому, что мы такие недостойные, такие, какие мы есть!

Ведь благодарность — это не только слово, не только мысль, но и дело. Чем же можем мы отблагодарить Бога? Каким делом? Что Ему нужно? Неужели Он может в чем‑то нуждаться? Конечно, Господь ни в чем не нуждается. Но Он хочет, чтобы мы были Его образом и подобием — это воля Творца, создавшего человека. И чем больше в нас высветляются образ и подобие Его, чем яснее они видны, тем больше радости на Небесах о каждом из нас. А мы эту дивную картину, икону, образ и подобие Божие в своем сердце загадили, запачкали, покрыли слоем пыли и грязи. Вот почему нам так трудно жить друг с другом. Потому что мы полны гордыни, самости, самолюбия, раздражительности, нам всегда хочется выполнять только свою волю, свое пожелание. Мы навязываем друг другу свою волю. Мы порой злы, огорчены, когда бывает не по–нашему, когда наша воля не исполняется.

Прости нас, Господи, за то, что мы готовы себе служить больше всего. Прости нас, Господи, за то, что Ты дал нам язык для добра, разума и хвалы, а мы его употребляем во зло. Прости нас за болтовню, пустословие, сквернословие, клевету, всякое обидное слово, всякое слово, которое может человека уязвить, ранить, доставить ему сердечную боль и огорчение.

Господи, прости нас, грешных, за то, что Ты дал нам уши слышать — слышать прекрасное, — но мы всегда готовы ко всякой клевете, к осуждению.

«Где двое или трое собраны во имя Мое, — говорит Господь, — там Я посреди них»[170]. Но мы часто собираемся для того, чтобы друг друга унижать, осуждать, находить друг в друге какие‑то недостатки или просто проводить время в праздном пустословии.

Прости нас, Господи, за черствость сердца, алчность, жадность, нежелание друг другу помогать. Прости нас за то, что наша вера часто бездейственна.

Когда нам приходится выбирать, как поступить, — мы выбираем не так, как заповедал Господь, не так, как требует совесть, Его голос, а так, как мы сами хотим, по нашей прихоти!

Господи, прости нас за осуждение людей, за внутреннюю неприязнь, ненависть, за нечистоту нашего сердца, за нечистые помыслы, за грехи плоти, которые отсюда вытекают, за нарушение верности в браке.

То, что было, может быть, много лет тому назад, мы все равно вспоминаем сегодня и приносим покаяние.

Прости нас, Господи, за детей, которым мы не дали родиться.

Прости за наших близких, которые делят с нами наши грехи.

И мы — участники их грехов. Особенно когда люди живут вместе, то часто грехи у них бывают общие.

Прости нас за то, что при всей нашей греховности, при всем нашем легкомыслии, при всем неумении ценить Твои дары, мы тем не менее полны самодовольства.

Именно потому нам хочется осуждать других, чтобы возвысить себя. Нам кажется, что мы приходим в храм, чтобы дать Богу отчет, что все у нас благополучно, не хуже других. Мы уподобляемся фарисею, который молился такими безумными словами: «Благодарю Тебя, Боже, что я не разбойник, не грабитель, не мытарь, и все делаю, и пощусь в свое время, и на церковь жертвую»[171].

Господь сказал, что такой человек не был оправдан перед Богом, а оправдан был мытарь, который стоял сзади и только говорил, не поднимая глаз от стыда: «Боже, милостив буди мне, грешному».

Вот и мы сегодня, не имея ничего, чем бы могли оправдаться перед Господом, говорим: «Боже, милостив будь мне, грешному». Милостив, помилуй — эти слова мы повторяем часто. И напоминаю вам о том, что они означают: не «воздай мне по справедливости», а «помилуй меня». Мы просим о помиловании, как просит человек, осужденный судом, которого не могут оправдать, а могут только помиловать, отменить наказание. Так и у Господа мы тоже просим помилования — чтобы Он смилостивился над нами, над теми, кто столько получил и ничего Ему не отдал.

Господи, прости нас, грешных, что мы каждый день живем по–язычески.

Напоминаю вам о том, что жить по–христиански — это не значит без конца повторять святые слова. Наоборот! К святым словам нужно относиться бережно и благоговейно, и кто злоупотребляет ими, в том нет благочестия. Человек, который всегда, надо или не надо, произносит имя Божие, не становится от этого более благочестивым — он просто нарушает одну из десяти заповедей, которая гласит: «Не произноси имени Божия всуе»[172].

Сейчас помолимся, попросим у Господа прощения.

Господи, прости и помилуй нас, грешных…

Дата неизвестна

«Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию»

Сегодня я хочу остановиться на самом главном, хочу напомнить вам одну вещь, которую на самом деле не всякий понимает, не всякий отдает себе в ней отчет. Апостол Павел говорит нам, что мы как бы враги Божии[173], и нам это трудно понять и признать, так как мы все веруем в Господа и нам кажется, что мы все Его любим, но на самом деле в глубине души мы с Ним враждуем. У нас в душе живет такая же вражда, как бывает у детей по отношению к строгим родителям, которые запрещают, заставляют, требуют. Один ребенок выполняет, другой нет, в нем вспыхивает мятеж, скрытое недовольство, страх, протест; так и у нас получается, что мы с Богом непримиренные враги.

Мы хотим, чтобы все у нас было по закону Божию, а поскольку мы немощны и поскольку человек не может весь закон выполнить, то мы всегда себя чувствуем перед Богом виновными. А раз виновными, значит, мы против Него, вернее, Он против нас. Мы всегда с Ним как бы в ссоре находимся, мы всегда непримиренные с Господом. Это не всякий может в себе увидеть, но в скрытом виде непримиренность с Господом есть почти в каждом из нас.

Мы иногда думаем, что можно добиться этой примиренности, выполняя все — от слова до слова, но никто не в состоянии это сделать. Поэтому мы всегда отделены, оторваны от нашего Господа. И вот сегодня, когда вы пришли причащаться, я хочу вам напомнить, что Сам Христос–Спаситель сказал: «Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию»[174]. Что дает покаяние? Оно примиряет нас с Богом, потому что Бог наш есть Бог мира[175], говорит апостол. Господь примирил нас с Собой, Он сказал, что принимает нас немощных и умирает за нас грешных.

Господи, дай нам силы принять любовь Твоего искупления, которую мы не хотим принимать, потому что сами хотим быть праведниками перед Тобой, чтобы иметь право требовать от Тебя законного воздаяния, тогда как права у нас такого нет.

Господи, прости нас, грешных!

Ты нас учишь смирению, потому что в этой вражде есть гордыня, как и в желании всегда быть праведником— та же гордыня.

А гордиться нам нечем. И иногда, если каких‑то грехов у нас нет, то, может быть, не потому, что мы остановились, а просто потому, что не было обстоятельств, которые бы нас толкнули к ним.

И еще о чем нам надо подумать сегодня. Мы отделены от Бога как бы стеной — вот почему у нас молитва слабая, вот почему Слово Божие так плохо входит в наше сердце. Мы и друг от друга отделены стеной. Вот откуда равнодушие, нечуткость, озлобление друг против друга. Мы не хотим посмотреть на другого, услышать его печаль, его беду, пережить его трудность. Живем в домах, работаем вместе, молимся вместе — но часто как чужие друг другу.

Господи, соедини нас Твоей силой, прости нас за то, что сердце наше было черствым, тупым, холодным. Прости нас за то, что мы были эгоистичны, себялюбивы.

Сегодня день воскресный. Заметьте, что у нас есть великие праздники, но они справляются раз в год, два раза в год, а Пасху Христову, Воскресение Христово мы празднуем каждую неделю, весь год, ибо каждый воскресный день посвящен восстанию Господа из гроба в знак того, что Он пришел нас оживить. И сегодня мы должны просить у Него, чтобы Его Святая Чаша, Его Святое Причастие нас оживили, чтобы мы воскресли.

Апостол говорит нам, что мы умерли со Христом[176]: в Его терпении, с которым Он перенес глумление и издевательства, а мы не можем иногда потерпеть даже малых трудностей; в Его терпении от неблагодарности людей, от их непонимания, в Его терпении перед неправедными судьями; в Его смерти на Кресте, в Его страдании. У каждого из нас свое страдание: душевное, жизненное или телесное. Но это страдание будет просто болью, если мы не скажем:

Господи, мы хотим остаться с Тобой, — тогда это страдание станет крестом, которое мы будем нести с терпением.

Наша вера, наша святая вера человека воскрешает, оживляет, мы живем только ею, как говорит опять апостол, мы в ней живем, движемся и существуем. Если будем искать в другом месте — ничего не найдем.

Господи, прости нас, грешных, за то, что мы так далеки от подлинной веры.

Вместо примирения — вражда с Богом, с миром и с людьми, вместо соединения — отделение, отталкивание, гордыня, вместо смерти и Воскресения с Господом — смерть души в мелочах, суете, тщеславии, унынии, отчаянии, праздности, озлоблении, в нежелании принять других людей, потерпеть слабости близких.

Итак, будем сегодня молиться о том, чтобы нам примириться с Господом и с людьми, чтобы нам соединиться с Господом и с ближними и чтобы ожила наша омертвелая душа.

Господи, сотвори чудо: оживи мертвых, соедини отделенных, примири враждующих!

Господи, прости нас, грешных.

10 мая (?)

«Кто любит Меня, заповеди Мои сохранит»

Иногда в глубине души мы считаем себя людьми, может быть, и неплохими. Но давайте подумаем: когда хищного зверя из года в год в зоопарке кормит служитель— он к нему привязывается. Человек свободно подходит к хищному и свирепому зверю, который обычно бросается на все живое. Почему? Потому что зверь ему благодарен, у него возникает чувство привязанности. Что он видит? От кого он получает радость? От человека, который приносит ему пищу, чистит его помещение, ласкает и делает для него все.

Даже неразумный зверь испытывает чувство привязанности и благодарности к служителю. А мы с вами? Мы все получили от Бога: жизнь, разум, сердце, — все, что у нас есть прекрасного, мы все получили от Него. Человека могут радовать разные вещи: дружба, покой, хорошая работа. Все, что только есть в нашей жизни, дал нам Господь. И, между тем, мы не только не благодарим Бога, у нас даже силы не хватает произнести молитву, обратиться к Нему с истинным, идущим от сердца словом благодарения. В этом корень половины наших грехов. Почему? Потому что если человек кого‑то уважает, любит — то он будет стараться не нарушать его воли, не оскорблять его, не причинять ему боль. Если вы любите, скажем, свою мать, свою жену, близкого человека — вы же не будете сознательно и постоянно причинять им страдание. И если мы так делаем, то мы согрешаем. А по отношению к Богу мы именно таковы.

Если бы у нас была настоящая любовь, то мы бы не грешили. Конечно, мы слабые люди. Мы можем споткнуться, ошибиться, но тут же встать. Тут же — потому что вся наша воля отдана Христу. За каждой ектенией, за каждой молитвой мы повторяем: «И весь живот наш Христу Богу предадим». Если мы предаем Ему всю нашу жизнь, то как же мы можем идти против Него, быть Ему врагами?

Он Сам сказал: «Кто любит Меня, заповеди Мои сохранит»[177]. Вот простой ответ, короткий и ясный, на все наши сомнения: кто любит Его, тот должен жить по воле Божией. Если постоянно идем против этой воли, если постоянно ее нарушаем, значит, мы Его не любим. Если мы не любим Бога, значит, мы лишены самого простого чувства благодарности и становимся ниже животного, ниже собаки, которая любит своего хозяина, ниже бессловесного существа. Вот каковы мы. И сегодня, идя к Тайной Вечери, к принятию Святых Тайн, мы должны еще раз задать себе вопрос: какие мы? Ведь Господь призывает сюда Своих учеников, тех, кто стремится жить по Его заповедям и воле. А мы в эти заповеди углубляемся плохо. Священное Писание, через которое Сам Господь говорит с нами, часто читаем бегло, лениво, невнимательно, поверхностно, знаем его плохо, оно проходит мимо нас.

У каждого из нас есть свои обязанности, призвания. Многие из нас немало учились, немало вещей знают, немало держат в голове. Все это необходимо. Но разве слово Божие не должно стоять на первом месте, разве оно не должно войти в наше сердце так, чтобы стать его второй природой, срастись с ним? Сам Господь Иисус сказал: «Я не Свою творю волю, но волю Пославшего Меня»[178]. Это ведь не только Его слова — эти слова должны быть и нашими. Мы не должны творить свою волю, а волю Того, Кто послал нас в эту жизнь. Мы не сами себя родили, мы не сами себе назначили место жизни, год рождения, мы не сами дали себе бытие: все идет от Господа. И поэтому от Него и правила нашей жизни, от Него и задачи нашей жизни — все ими определяется.

Прости нас за то, что мы живем так, будто Ты забыл о нас, как будто мы ценны сами по себе, а не только в свете Твоей жизни.

Господи, прости нас, грешных, за то, что мы живем таким образом, как будто для нас главное — это временное, суетное, преходящее.

А ведь этого удержать нельзя, все это падает, исчезает, разрушается. Только Господь держит нас, потому что все остальное— прах и суета. Но человек, живущий верой, освящает и труд свой, и повседневные дела, и заботы свои.

Господи, прости нас, грешных, что мы свою жизнь не освящаем.

Мы приходим в храм, молимся, дома становимся на молитву — кто как может, а в остальное время живем как бы не перед лицом Божиим. Но Господь не только в храме. Он везде. Еще в Ветхом Завете четыре тысячи лет назад Аврааму была дана первая заповедь: «Ходи пред лицом Моим и будь непорочен»[179]. Что значит ходить перед лицом Божиим? Это значит есть, пить, трудиться, дышать, подниматься утром, всегда чувствуя себя перед лицом Божиим, то есть чувствовать, что Господь рядом с тобой. Благодарить Его за прекрасное, благодарить Его за испытания и трудности, которые есть, потому что они полезны нам. Жить перед лицом Божиим! Тогда все будет говорить вам о Нем, все будет напоминать о Нем. Не будет ничего мирского, светского, — все будет Божиим, кроме греха.

Господи, прости нас за то, что мы забываем о Тебе, а забывая, начинаем жить по законам мира сего, а не по воле Твоей.

И когда нам приходится в жизни иногда решать, как поступить, увы, мы часто прибегаем к простым житейским соображениям выгоды, корысти, покоя своего, а не к тому, чего требуют совесть и Господь.

Господи, прости за то, что мы бываем маловерны, суеверны.

Мы отдаляемся от Бога, ищем опоры во всяких человеческих безумствах, заглядываем в будущее, стараемся проникнуть туда, куда Господь нам запретил. Это все от маловерия. Богу нельзя приносить кусочек веры — это мертвая вера. Надо отдавать все, и тогда все будет освящено.

Нельзя быть христианином наполовину. О таких людях Господь сказал: «Ты не холоден, не горяч, поэтому Я извергну тебя из уст Моих»[180]. Что значит быть горячим в вере? Это не значит, что надо все время быть каким‑то возбужденным, фанатичным и каждую минуту повторять Имя Божие, изображать из себя невесть что. Огонь веры должен гореть внутри, так, чтобы он направлял нашу жизнь. Как хорошая печь: она стоит спокойно и твердо, а внутри ее бушует огонь, который снаружи не виден, но потом эта печь разгорается, раскаляется и распространяет вокруг себя тепло. Так и человек, который горяч в вере: у него горит внутри, в сердце этот огонь веры, и поэтому от него во все стороны идет теплота Духа Святого.

Прости нас, Господи, что мы не холодны и не горячи, что мы теплые наполовину.

С чем мы придем к Богу, когда Он потребует от нас отчет. Мы виноваты перед Тобой, Господи, неблагодарностью, а также ропотом, когда мы говорили в безумии своем: почему ей дано, а мне не дано? Почему у них есть, а у меня нет? За что мне так? Да что мы знаем и понимаем о своей жизни? Как можно распорядиться, распланировать свою жизнь, когда мы не знаем, что с нами будет через 15–20 минут? Откуда у нас право предлагать Богу свой вариант жизни и говорить: «Нет, Господи, надо было вот как сделать!» Тот, кто принимает Божий путь и Божий план нашего спасения, действительно стоит на правильном пути: делает все, что от него зависит, а остальное предоставляет Богу.

Господи, прости нас, грешных, за ропот, уныние и маловерие, за мрачность и отчаяние.

Вспомните, к чему апостол Павел призывает христиан. Он говорит им три вещи: «Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите»[181]. С благодарностью у нас плохо. С молитвой, тем более непрестанной, еще хуже. И с радостью тоже плохо. Мы унылы, ворчливы, брюзгливы, мрачны. Почему? Потому что веры настоящей нет.

Один безбожник справедливо сказал: «Когда я смотрю на лица этих христиан, я сомневаюсь, чтобы они верили в такие удивительные и замечательный вещи». Правильно сказал. Вы только посмотрите, когда выходят повенчавшиеся люди из церкви. У них на лицах написана радость. Когда человек выиграл по лотерее много денег, он весь светится. Ведь можно по лицу сказать, что у человека сегодня праздник. Но разве у нас не больший праздник? Разве не Господь дал нам брачный союз, соединив с Собой? Разве мы не выиграли по самой большой лотерее, когда нашли Слово Божие? Но мы этого не чувствуем, мы ходим, как каменные, и на нас это не видно. Иные думают, что мы, может быть, мрачные оттого, что у нас много грехов. Мы и перебираем все наши грехи. Но ведь так ясно, что мы должны быть в радости от того, что Господь может нас исцелить и простить наши грехи. Если Он не может нас исправить, простить и примирить нас с Собой, тогда в чем же сила нашей веры?

Вы знаете, что означает слово «Евангелие». По–гречески оно означает «Радостная весть». Подумайте, что слово «радость» входит в само название нашей веры. И представьте себе, что люди, которые исповедуют радостную весть, похожи на обреченных, унылых, несчастных, как будто их терзают тысячи демонов. Где же она— эта евангельская радость? Нет ее. Значит, мы похожи на негодную армию, которая ничего не удерживает, на пустыню, на песчаную почву, в которую сколько ни лей воды, через пять минут она опять сухая. Все впитывается, проходит насквозь, ничто не задерживается. Вот на что похожа наша душа.

Господи, прости нас, грешных. Прости нас, Господи, за то, что мы не соблюдаем главных Твоих заповедей.

А какие главные заповеди? Ведь нас иной раз спроси— и не все ответят. Мы должны помнить, что первая главная заповедь: возлюби Господа Бога. А вторая главная заповедь касается нашей жизни: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя»[182]. Это заповедь о любви к людям. Что это означает? Делай и поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. Но у нас в жизни ничего похожего. Мы даже не задаем себе вопроса: нравится ли людям, что мы обращаемся с ними таким образом? Мы осуждаем, оговариваем, поносим их, завидуем им, проявляем нетерпение к их недостаткам.

Нет ни одного дня, чтобы мы кого‑то не осудили, хотя бы в душе. Наше сердце наполнено всяческим раздражением и осуждением, мы постоянно возвращаемся к грехам и недостаткам других. С бесплодным и мерзким удовольствием передаем друг другу клевету, наговоры, сплетни, просто осуждение. Пережевываем это, как какую‑то любимую пищу. И так постоянно. Откуда это стремление? От желания себя возвысить, себя оправдать, потому что когда видишь чужие грехи, то свои становятся незаметнее. И тогда говоришь: «Я не хуже других». И это самые глупые слова! Так мы никогда не продвинемся в духовной жизни.

Господи, прости нас, грешных.

Осуждение есть затор на пути к очищению сердца. Всегда надо помнить, что если дорогу перегородить, не пройдет никакой транспорт. Если человека осуждать постоянно, то твоя дорога в Царство Божие закрыта. Именно поэтому Господь Иисус так часто возвращается к этим словам: «Не судите, да не судимы будете», или «Какой мерой мерите, такой и вам будет отмерено»[183] — говорит Он.

Прости нас, Господи, за нежелание помочь друг другу. За черствое, равнодушное и холодное сердце.

Когда мы из лени, из нежелания просто поддержать другого человека, обеспокоить себя, стараемся избежать всякой тревоги, всякой заботы, чтобы помочь ближнему. Но именно в этом выражается наша христианская жизнь— в умении заставить себя служить друг другу, памятуя о том, что служа людям, мы служим Богу. И об этом надо себе напоминать. Скажем, человек тебя просит встретить его на вокзале и проводить. Вспомни, что это Господь тебя призывает, сделай над собой усилие и поступи так! И пусть люди непонимающие говорят: что ты за всех все делаешь. Они живут по своим законам, а у нас должен быть свой.

Господи, прости нас, грешных. Прости нас за то, что мы долго держим обиду, как бы лелеем ее, как какое‑нибудь сокровище, долго держим злобу на человека. Мы постоянно ссоримся, невоздержанны в словах. Мы можем самых близких, любимых людей обидеть, оскорбить.

С чего начинается человек? С воздержания. Животное где хочет — ест, где хочет — оправляется. Оно себя не воздерживает. Человек же себя сдерживает. Уже ребенок, подрастая, начиная понимать, что можно, а что — нельзя. Если мы не будем сдерживать своих чувств, своего гнева, своей зависти, то никогда не станем людьми. И надо помнить, что стать человеком, таким, каким его замыслил Бог, труднее всего. Ведь мы на самом деле, незавершенные создания и испорченные, подобно картине, брошенной на половине и заляпанной грязью.

Господи, прости нас за то, что мы не умеем быть терпеливыми в трудных обстоятельствах, мужественными и твердыми, когда это необходимо.

Всегда поддаемся панике, смятению, сразу забываем, что Господь — наш помощник. Мы часто повторяем слова псалмопевца: «Кого убоюсь? Господь — просвещение мое и Спаситель мой»[184], и в то же время постоянно впадаем в тревогу, в озабоченность и терзаем себя, как язычники.

Виноваты мы перед Тобой, Господи, за то, что сердце наше не очищено.

Оно похоже на свалку мусора: там и всякие темные и хульные мысли, и блудные помышления, — и мы все это не очищаем. Даже в доме, где живешь, если хоть неделю не будешь убирать — во что превратится дом? Но мы это понимаем и стараемся дом наш подмести, протереть, убрать. Но разве не важнее убрать дом своей души, запущенный, похожий на мусорную свалку? Если бы каждый грех и каждое греховное чувство имели бы какой‑то вид, вроде змея или таракана, то наша душа действительно была бы похожа на такое скопище довольно мерзких гадов и змей.

Очищение — это то, что требуется постоянно. Так сорняк, который попал на поле, на огород, надо выдирать своевременно, заранее. Иначе он пустит корни и его очень трудно убрать. Точно так же и грех. Тот, кто копает землю, знает, какие бывают сорняки, как трудно с ними справиться. Почти на полметра уходит в землю корень конского щавеля. Вырвешь — опять растет. Вот образ нашего греха: чем дольше он сидит — тем глубже уходит, тем труднее его выдрать. Поэтому надо торопиться и выдирать, как только он появляется.

Господи, очисти наши сердца, чтобы мы могли достойно участвовать в Священной Трапезе Твоей здесь и в вечности.

Господи, прости нас, грешных…

Дата неизвестна

Перечень трудов протоиерея Александра Меня

Прижизненные издания, вышедшие за границей

1. Сын человеческий

2. Истоки религии

3. Магизм и единобожие

4. У врат молчания

5. Дионис, Логос, Судьба

6. Вестники Царствия Божия

7. На пороге Нового Завета

8. Таинство, слово и образ

9. Как читать Библию

10. Откуда явилось все это

п. п. 2 — 7 составляют серию с общим подзаголовком «В поисках Пути, Истины и Жизни»

Посмертные издания

Переизданы п. 1 – 8

п. 9 — новое издание с библейскими текстами, подготовленное автором.

п. 10 — включен в сборник «Свет и Жизнь»

Книги, составленные по рукописям, статьям, по фонограммам проповедей, лекций, выступлений, бесед

1. Исагогика. Курс по изучению Священного Писания. Ветхий Завет

2. Библиологический словарь. Издание в трёх томах

3. Трудный путь к диалогу. Сборник статей. (Составлен о. Александром Менем)

4. Практическое руководство к молитве

5. Радостная Весть. Избранные лекции. (Составлено по фонограммам)

6. Свет во тьме светит. Избранные проповеди. (Составлено по фонограммам)

7. Культура и духовное восхождение. Сборник текстов из книг, статей, лекций, бесед

8. Мировая духовная культура. Лекции. (Составлено по фонограммам)

9. Библия и литература. Лекции. (Составлено по фонограммам)

10. Верую… Беседы о Символе веры. (Составлено по фонограммам)

11. Русская религиозная философия. Лекции. (Составлено по фонограммам)

12. Домашние беседы о Христе и Церкви. (Составлено по фонограммам)

13. Мировая духовная культура, христианство, церковь. Сборник лекций и бесед

14. Тайна жизни и смерти. Лекции, проповеди, беседы. (Составлено по фонограммам)

15. Читая Апокалипсис. Беседы об Откровении Иоанна Богослова. (Составлено по фонограммам)

16. Свет миру. Книга для детей.

17. Магия, оккультизм, христианство. Сборник текстов из книг, статей, лекций, проповедей, бесед

18. Первые апостолы. (Неоконченная рукопись)

19. Отец Александр отвечает на вопросы. (Составлено по фонограммам)

Сборники, составленные по книгам и рукописям

1. Свет и Жизнь. Сборник по рукописям о. Александра с дополнительными текстами от составителей

2. История религии. Учебное пособие для средней школы.

(I часть составлена по книгам серии «В поисках Пути, Истины и Жизни» и «Сын человеческий», II часть — по рукописям и лекциям)

Брошюры

1. Мир Библии. Статья

2. Смертью смерть поправ. Сборник рукописей, проповедей, бесед

3. Проповеди. Пасхальный цикл. (Составлено по фонограммам)

4. Проповеди. Двунадесятые праздники и евангельские чтения. (Составлено по фонограммам)

5. Слово отца Александра. Отрывки из киносценариев

8. Быть христианином. Радио–беседа, лекция. (Составлено по фонограммам)

9. Урод. Сказка о происхождении человека. (Составлено по фонограмме)

10. Мои дорогие… Сборник различных фрагментов

Переписка

1. Диана Виньковецкая. Ваш о. Александр. Перписка с о. Александром Менем

2. Умное небо. Перписка с монахиней Иоанной (Ю. Н. Рейтлингер)

Книги об Александре Мене

1. Памяти протоиерея Александра Меня

2. Aequinox. Сборник памяти о. Александра Меня

3. И было утро. Воспоминания об о. Александре Мене

4. Вокруг имени отца Александра Меня

5. Ив Аман. Александр Мень — свидетель своего времени

6. З. А. Масленникова. Жизнь отца Александра Меня

7. А. И. Зорин. Ангел чернорабочий

8. С. С. Бычков. Хроника нераскрытого убийства

9. С. А. Рукова. Отец Александр Мень

10. В. И. Илюшенко. Отец Александр Мень: жизнь и смерть во Христе.

11. А. А. Еремин. О. Александр Мень. Пастырь на рубеже веков.

12. Реки воды живой.

Примечания

1

Ср. Мк 2:17

2

Рим 3:9

3

Ср. Деян 17:24

4

Флп 4:13

5

Лк 15:21

6

Ср. Мф 7:26

7

Мф 7:21

8

Мф 6:24

9

Ср. Ев 4:12

10

Ср. Мф 25:40

11

Ср. 1 Кор 6:9

12

1 Ин 5:19

13

Ср. Мф 5:13

14

Ср. 1 Фес 5:16

15

Евр 12:1–2

16

1 Кор 4:16

17

Мф 11:29

18

Мф 5:8

19

Мф 7:21

20

Мф 6:33

21

Ср. Мф 13:45

22

Ср. Мф 6:24

23

Мф 7:2

24

Мф 10:22

25

Мф 11:29

26

Пс 3:2 (церк. — слав.)

27

Пс 129:1; 37:9

28

Ин 12:31

29

См. Рим 6:4; 1 Фес 4:14

30

Ср. Лк 21:19

31

Ср. Гал 6:2

32

Мк 8:34

33

2 Кор 5:17

34

Ин 6:67–68

35

Мф 17:4

36

1 Фес 5:16

37

Флп 4:13

38

Ср. Лк 16:10

39

Ин 13:34

40

Ин 13:35

41

Ин 10:16

42

Ср. Мф 5:16

43

1 Ин 4:8

44

Ср. Мф 5:8

45

Мф 11:28

46

Ср. Рим 2:24

47

Притч 23:26

48

Гал 2:20

49

Лк 2:34

50

Мф 2:13

51

Мф 1:20

52

Ср. Мф 1:24

53

Рим 10:17

54

Ин 13:35

55

Ин 8:32

56

Мк 5:36

57

Пс 50

58

Мф 6:25

59

Ср. Мф 25:40

60

Ср. 1 Кор 13:1–13

61

Ср. Мф 7:22–23

62

Ср. Мф 25:40

63

Мф 7:2

64

Ср. 1 Ин 4:20

65

Гал 5:6

66

Ср. Пс 41:2

67

Ср. Мф 9:13

68

Ср. Ин 14:15

69

1 Ср. Гал 2:16

70

Мф 25:40

71

1 Ин 4:20

72

Мк 4:39

73

Ср. Мф 22:37

74

Рим 10:17

75

Ин 5:39

76

Ср Исх 20:3

77

Ср Исх 20:12

78

Ср. Исх 20:8

79

Исх 20:13

80

Исх 20:14

81

Исх 20:15

82

Ср. Исх 20:16

83

Ср. Мф 5–1:11

84

Мф 5:8

85

Мф 22:37

86

Ср. Мф 18:20

87

Пс 1:1 (церк. — слав.)

88

Ср. Пс 140:1–2

89

Лк 2:29

90

Мф 5:16

91

Мф 9:13

92

Ср. Мф 18:20

93

Мф 5:39

94

Ср. Мф 5:1 – 11

95

Ин 13:35

96

Ин 7:37

97

Ср. Деян 19:2

98

Лк 24:49

99

Ин 17:3

100

1 Кор 13:5

101

Ср. Деян 20:35

102

1 Фес 5:16

103

1 Фес 5:18

104

Ср. Гал 6:2

105

1 Пет 2: 9

106

Ср. Мф 5:16

107

Мф 12:50

108

Лк 1:38

109

Лк 1:48

110

Ср. Мф 13:55

111

Ср. Ин 3:7

112

Мф 6:34

113

Ср. Мф 5:1–11

114

Мф 18:20

115

Ин 14:27

116

Мф 10:22

117

Ин 17:3

118

1 Ин 3:8

119

Ср. Ин 6:38

120

Ср. 1 Ин 3:1

121

Лк 5:8

122

Ср. Лк 19: 5

123

Откр 3:20

124

Пс 50:6

125

Ср. Лк 7:6

126

Мф 5:45

127

Ин 10:10

128

Притч 23:26 (церк. — слав.)

129

Ср. Лк 2:34

130

Ср. 1 Кор 15:17

131

Ср. Лк 18:10–14

132

Ср. Рим 3:9

133

Ср. Иак 4:6

134

Ин 14:27

135

Ср. Рим 2:24

136

Ср. Евр 4:12

137

Ин 13:35

138

Ср. Рим 2:24

139

Мф 5:16

140

Ср. Ин 3:15

141

Ср. Лк 15:18

142

Ср. Мф 5:9

143

Мф 21:13; Иер 7:11

144

Ср. Мф 5:3–11

145

Ср. Еф 5:14

146

Мф 5:9

147

Ср. 1 Цар 12:12

148

Ср. Рим 7:5

149

Пс 145:3 (церк. — слав.)

150

Ср. Мф 21:13

151

Ср. 1 Кор 6:19

152

Ср. Рим 1:14

153

Ср. Мф 3:11

154

Ср. Ис 6:5

155

Ср. 1 Цар 3:1–9

156

Ср. Мф 6:2

157

Мф 5:9 (церк. — слав.)

158

Ср. Гал 6:2

159

1 Ин 5:19

160

Ср. Мф 5:16

161

Мк 5:36

162

Мф 18:3

163

1 Фес 5:16–18

164

Ср. Ин 14:18; Мф 28:20

165

Лк 17:19

166

Лк 11:9

167

Ср. Мф 6:7

168

Ср. Деян 20:35

169

1 Фес 5:16–18

170

Мф 18:20

171

Ср. Лк 18:11

172

Исх 20:7 (церк. — слав.)

173

Ср. Рим 2:23–24

174

Мф 9:13

175

Ср. Рим 5:1; Рим 16:20

176

Ср. Рим 6:8

177

Ср. Ин 14:23

178

Ср. Ин 6:38

179

Ср. Быт 17:1

180

Ср. Откр 3:16

181

1 Фес 5:16

182

Мф 22:39

183

Ср. Мф 7:1–2

184

Ср. Пс 26:1

Content

Мень Александр Прости нас, грешных

Протоиерей Александр Мень. Прости нас, грешных

Предисловие

В покаянии принимайте благодать Божию

Дайте действовать силе Божией! (Великий Четверг)

Облекитесь во Христа

«Ищите же прежде Царства Божия и правды Его»

Взращивайте семена веры

Посвятите свою жизнь Господу (День памяти Иоанна Златоуста)

«Ныне суд миру сему…» (Неделя о Страшном Суде)

Молитесь об очищении сердец ваших (День Святого Духа)

«Подражайте мне, как я Христу» (День памяти Петра и Павла)

«…славе предшествует смирение» (День памяти преподобного Сергия)

Имейте любовь между собою

Дай нам, Господи, силы возродиться!

«Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные»

Обратимся сердцем к Богу, и родится в нас Христос (Рождество Христово)

Трудитесь для славы Божией (День памяти Иосифа–Обручника)

«Царство Небесное силою берется…»

«Много званых, но мало избранных»

«То, что вы сделали одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Неделя о Страшном Суде)

Укрепляйтесь в вере, надежде и любви (Суббота первой недели Великого Поста)

Исполняйте закон Христов (Первое воскресенье Великого поста)

Господи, прости нас, грешных! (Неделя Крестопоклонная)

«Господи, воззвах к Тебе, услыши мя..»

Приди к нам, Господи! (Великий Четверг)

Несите любовь Христову в мир

Примите Духа Святого (День Святого Духа)

«Друг друга тяготы носите» (День памяти Петра и Павла)

«Да светит свет ваш перед людьми»

«Да будет мне по слову Твоему» (Успение Божией Матери)

Рождение свыше

«Отвергнись себя…»

Откройте сердце для Бога

Входите в храм как в дом Божий (Введение во Храм Пресвятой Богородицы)

Обратим сердце к Богу, и родится в нас Христос (Рождество Христово)

«Да не в суд или во осуждение будет мне причащение Святых Твоих Тайн …»

Будем честны перед Богом (Первое воскресенье Великого Поста)

Боже, милостив буди мне, грешному

Принесем Господу милость и мир (Вербное воскресенье)

Примите печать Духа Святого (День Святого Духа)

Поднимайтесь по ступеням, ведущим в Храм Небесный (Введение во Храм Пресвятой Богородицы)

«Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче» (Прощеное Воскресение)

«Господи, воцарствуй над нами един» (Вербное воскресенье)

Омойтесь Духом Святым и огнем (Крещение Господне)

Слушайте голос Божий

Простишь ли Ты меня, Господи? (Великий Четверг)

Достойно свидетельствуйте о Господе (Праздник Пятидесятницы)

«Не бойся, только веруй!»

Принимайте дары Духа Святого

Доверьтесь Господу

«Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию»

«Кто любит Меня, заповеди Мои сохранит»

Перечень трудов протоиерея Александра Меня

Примечания