Влада Ольховская

Ангел придет за тобой

Пролог

Голова немного кружилась, а перед глазами плясали черные «мушки» – маленькие такие паскудные пятнышки, которые делали зрение мутным. Так всегда бывало, когда он увеличивал промежуток между дозами или пробовал накануне вколоть что-то новое. Виктор почти привык к этому. Это просто другое состояние тела и сознания. Вместо того чтобы пугаться или злиться, нужно приспособиться.

Поэтому он спокойно отнесся к тому, что у него не получалось толком рассмотреть женщину, застывшую перед ним. Внимание само собой концентрировалось на деталях, отказываясь охватывать картину в целом. Пускай, какая разница? Он и не хотел ее видеть целиком, ему было достаточно того, что он замечал.

У нее очень тонкие руки со вздувшимися венами. Она вся худая, но не одна из тех анорексичек, которых сейчас развелось множество, – она такая от природы, сильная и гибкая. Кожа бледная, под глазами темные пятна. Видно, давненько ей не удавалось выспаться… ничего, теперь за всю жизнь отдохнет! Она смотрит на него так зло, настороженно… Должно быть, его намерения отражались на его лице, и она все поняла. А может, думает о его предыдущих действиях. По ее подбородку и шее струится кровь из разбитых губ. Он ударил сильнее, чем планировал. Он не жалел.

Она что-то говорит, но он не слышит. Не потому, что полученные травмы ей мешают. Просто когда Виктор в таком состоянии, слух тоже сбивается, отказывается работать нормально. Да и не важно, что она говорит, свое решение он уже принял.

Он не боялся крови, и боль ему причинять было не впервой. Первый раз был разве что в том, что ему придется уничтожить тело, которое он совсем недавно любил. Но черные пятна перед его глазами имели большее значение, чем эта не в меру сентиментальная деталь.

Она ведь сама пригласила его в этот дом. Богатый дом, наполненный дорогими вещами. Не ее собственный, конечно, но она жила здесь давно – и собиралась жить дальше. Ей было одиноко, потому что рядом никого нет, даже соседей. Поэтому она позвонила Виктору.

Она вряд ли думала, что все так закончится. Да и он не предполагал, когда ехал к ней. Но… так надо. Он по опыту знал: раз уж внутренняя решимость появилась, надо доводить дело до конца.

Слова, которые она говорила, начали пробиваться в его голову:

– Деньги в рабочем столе, в ящике! Забирай!

Думала, что отвертится так просто? Как бы не так! При всем своем нынешнем помутнении, Виктор все равно прекрасно понимал, что оставлять ее нельзя. Она его знает. Знает его номер телефона, адрес. Его уже завтра найдут! Если и не полиция, то какие-нибудь ее дружки! Что, если задуматься, еще хуже.

Он и так возьмет все, что надо. Ее деньги, ее драгоценные побрякушки, ее компьютер и мобильный телефон. Все, что у нее есть, дорогое. Да в этом доме каждая тарелка стоит столько, сколько он неделю зарабатывать будет! Хотелось вывезти вообще все без исключения, но Виктору полагалось думать о том, что практично и выполнимо.

Она заметила его задумчивость, сочла за отвлеченность. Переоценила степень его ломки. Она вскочила на ноги довольно ловко, побежала, но не к выходу, а к лестнице на второй этаж. Ну не дура ли? Где бы она там спряталась!

Хотя даже если бы она выбрала нужное направление, до двери она бы не добралась. Виктор двигался уверенно, ловко. Он перехватил ее, повалил на пол. Бил больше, чем раньше, и без прежней жалости. Тело, которое пару часов назад подавалось к его пальцам, теперь конвульсивно сжималось от боли. Странное ощущение, новое… но любопытное.

Скоро он и сам не мог узнать ее. Ее тонкое лицо превратилось в бесформенную маску, светлые локоны окрасились алым. Но она все еще была жива, даже в сознании! И ее уничтоженные, раздавленные губы двигались. Она продолжала говорить!

Что-то про то, что не нужно открывать дверь. Не нужно выпускать. Ему было все равно.

Он даже пожалел ее. Все-таки он знал ее давно, клялся, что любил! Они оба знали, что это ложь, но умели наслаждаться ложью. Ради тех хороших воспоминаний он был готов проявить последнюю каплю милосердия.

Виктор направился на кухню и снял с держателя длинный нож для мяса. С ним он вернулся в коридор, к ней. Она снова пыталась подняться, но от былой ловкости не осталось и следа, удары сделали свое дело. Он не брался даже угадать, сколько целых костей сохранилось в ее когда-то прекрасном теле.

Он больше не собирался быть жестоким. Решительным – да, но не садистом. Он запустил пальцы в ее длинные волосы и оттянул ее голову назад. Женщина пыталась вырваться, но сил на это у нее просто не осталось. Она что-то кричала – кажется, имя. Виктор не хотел понимать.

Он закончил все быстро, как и планировал. Хорошо отточенное лезвие резало легко. Некоторое время ее тело еще дергалось, но скорее конвульсивно, чем в новой попытке освободиться. Вскоре она затихла, и он брезгливо отшвырнул ее от себя.

Убийство не принесло ему ни горечи, ни удовлетворения. Просто действие, которое нужно было совершить на пути к своей цели. Больше он об этой женщине не думал.

Он взял из шкафа спортивную сумку, вытряхнул хранившиеся там вещи и направился к столу. Как она и сказала, деньги лежали в полке – и много! Виктор знал о ее привычке не доверять банкам, хранить большую часть сбережений наличными купюрами. Теперь эти купюры уютно выстелили дно сумки, обещая ему минимум полгода отличной жизни.

Но есть ведь еще украшения! Они могут быть разбросаны по всему дому! Ничего, время на поиск у него есть, сюда вряд ли кто-то заявится в ближайшие сутки.

Дом этот находился в небольшом курортном поселке на берегу озера. Летом тут ни одна комната не пустовала! Но сейчас, поздней осенью, желающих отдохнуть в таких условиях не нашлось вообще. Только она одна и арендовала роскошный коттедж. Она говорила, что любит тишину и покой, но все равно вызвала сюда Виктора!

Кто их поймет, богатых сучек этих… Она получила то, что заслуживала. А сейчас и он получит!

Роскошные вещи находились почти в каждой комнате. Тут она небрежно бросила бриллиантовый браслет, тут – колье с гранатами. А он теперь находил все это, как ребенок, играющий в поиск сокровищ, собирал в сумку. Даже злость улетучилась, сменившись эйфорией. Не каждый наркотик может подарить такое счастье! Что же еще тут есть!

Он потянул очередную дверь на себя, но ручка не поддалась. Виктор нахмурился, силясь понять, что это значит. Другие двери не были заперты! А эта заперта… Получается, там должно храниться нечто по-настоящему важное, такое, что даже эта гордячка признала исключительным!

Ключ искать не пришлось. Он лежал тут же, на небольшом столике в коридоре. Это удивило мужчину: зачем запирать дверь, если любой может открыть ее снаружи? Хотя кто этих баб поймет!

Он открыл дверь, сделал шаг внутрь. Щелкнул выключателем, но ничего не произошло, свет здесь не работал. Приходилось довольствоваться отблесками далекой грозы, пробивающимися в окно. Каждая вспышка ненадолго освещала помещение, позволяя ему оглядеться.

Ерунда какая, не на что и время тратить! За запертой дверью скрывалась самая убогая комната во всем доме. Стены с ободранными обоями, на окне даже занавесок нет, только решетка с той стороны. Узкая кровать, шкаф, стол и ковер на полу. Все! У него не было настроения оставаться здесь и дальше. Он и так получил то, на что рассчитывал.

Теперь предстояло придумать, как убраться отсюда. К дому она привезла его на своей машине, встретила на железнодорожной станции. Угнать ее тачку, что ли? Нет, так его могут обнаружить. Нужно уйти способом, который никому не придет в голову!

Летом отдыхающих привлекало в основном озеро, но Виктор знал, что чуть дальше к нему примыкает небольшая речушка. А здесь есть и лодочный домик! На лодке можно пересечь озеро, спуститься вниз по реке к какой-нибудь деревне, а уже там ловить машину! Никому и в голову не придет соотнести его, одинокого путешественника, с убийством в этом доме.

Ему нравился этот план. Отсюда до лодочного домика было недалеко, там зимовали сразу несколько легких катеров. Разыскивать ключ Виктор не стал, прихватил только лопату с крыльца. Ею он и сшиб замок – чисто номинальный, никто не мог предположить, что лодками заинтересуются посторонние. Ведь о том, где хранятся суденышки, знали только клиенты поселка, а это люди состоятельные!

За рулем катера Виктор давно не сидел, однако и серьезного испытания в этом не видел. Он открыл внешние ворота, выбрал ближайшую к ним лодку и кинул туда сумку со своими трофеями. Мужчина уже отвязывал катер от причала, когда в домике вдруг погас свет. От неожиданности Виктор чуть в воду не свалился. Это еще что за дела?!

Наверное, с грозой связано. Выключатель сам по себе повернуться не мог, он тут надежный! Ну да ничего, можно уже не метаться туда-сюда. От открытых ворот идет достаточно света, чтобы завершить подготовку, а задерживаться здесь он не собирался.

Он почти закончил, когда его внезапно заработавший слух донес до него какой-то странный шорох. Это не плеск воды, это что-то другое! Виктор вскочил на ноги, замер. Ему показалось, что неподалеку от него, рядом с ящиками, мелькнула чья-то тень. Он не был уверен. Возможно, это новое проявление проклятых черных пятен.

– Эй! – на всякий случай крикнул мужчина. – Кто здесь? Покажись!

Реакции не последовало, да он и не ожидал ее. Он еще пару секунд постоял для уверенности и приготовился залезать в лодку.

Тут он почувствовал прикосновение к спине. Оно было легким, практически воздушным, но на Викторе, несмотря на холодную погоду, была всего лишь тонкая майка, и он уловил это едва заметное давление. А обернуться он уже не успел: в следующее мгновение пришла боль.

Нож. Лезвие вошло в спину ловко и быстро, даже сам мужчина так бить не умел! Он, конечно, не мог разглядеть оружие, погрузившееся в его позвоночник, но на уровне инстинктов чувствовал: это тот самый нож, который совсем недавно перерезал напряженное, окровавленное горло женщины.

Она все-таки выжила и добралась до него?! Немыслимо! Она была мертва, когда он уходил, это точно! Но как?..

Ярость в нем перехлестнула боль. Виктор собирался развернуться, добить гадину – однако ничего не получилось. Тело, его собственное тело, тридцать лет служившее ему верой и правдой, отказывалось подчиняться! Оно безвольным мешком повалилось на дно катера. Как он ни старался, пошевелить он теперь мог только головой и шеей. Больше он ничего не контролировал.

Виктору даже показалось, что тот удар ножом был смертельным, а это – агония. Но нет, жизнь в нем еще оставалась. Его слух сумел донести до мозга слова, вкрадчивым шепотом прозвучавшие над самым ухом:

– Ну что, жалеешь теперь, что открыл ту дверь?..

Часть 1

Ледяной ангел

Глава 1

Лучи солнца, проникающие через окно, были холодными – потому что светило зимнее солнце. Но попав в комнату, оно теряло свою морозную силу и снова наполняло кожу теплом. Поэтому когда одеяло соскользнуло чуть ниже, протестовать не захотелось.

Скоро к тому месту, где недавно было одеяло, осторожно прикоснулись пальцы. Сначала замерли, как зверек, оказавшийся на чужой территории, потом, не получив сопротивления, скользнули ниже – по плечу, ключице и…

– Марк, – еще не до конца проснувшись, не открывая глаза, улыбнулась Вика. – Ты что, совсем не спишь?

Теплое прикосновение исчезло. Резко, будто его инициатор на мышеловку напоролся. А совсем близко зазвучал обиженный голос:

– Какой, на фиг, Марк?!

Голос заставил Вику окончательно проснуться – как холодной водой облили! Она первым делом натянула на себя одеяло, а потом уже обернулась, чтобы увидеть, кому хватило наглости явиться в ее спальню с утра пораньше. Хотя вариант был всего один, который теперь подтвердился. Алессандро Сальери.

Ее законный супруг.

Впрочем, в их маленькой семье все было относительно. Потому что супругом он стал не от большой любви, а из-за стремления Вики построить карьеру.

К карьерным высотам она стремилась всегда. Была одной из лучших на своем курсе, зарекомендовала себя как талантливая переводчица, много подрабатывала в студенческие годы. А когда окончила вуз, занялась поиском постоянного места. Как ни странно, самую высокую зарплату и самые выгодные условия предложили в… брачном агентстве.

Поначалу девушка даже смутилась. Она, насмотревшаяся криминальных новостей, ассоциировала брачные агентства с несчастными украденными девицами, лишившимися в чужой стране паспортов и надежд на будущее. Однако «Санриса», ее потенциальный работодатель, работала на совершенно ином уровне. Все проводилось официально, по обоюдному согласию и стоило очень дорого.

Когда Вика поняла это, сомнения отпали. Она хотела работу – а работа пока не могла принять ее. Потому что в агентстве существовало строгое правило: все сотрудницы обязательно должны быть замужем. Ведь иначе у них может возникнуть соблазн не работать нормально, а личную жизнь с клиентами устраивать. Почему обручальное кольцо было для директрисы гарантом безопасности, Вика так и не поняла. Но, как и многие девушки в агентстве, поспешила зарегистрировать брак.

Жениха как такового у нее на тот момент не было, да и не стремилась она к построению полноценной ячейки общества. В отношениях Вике всегда была милее свобода, которой она не собиралась жертвовать ни ради какой работы. Так что направилась она к другу, который относился к роду мужскому и в то же время входил в список наиболее асексуальных объектов, когда-либо встречавшихся на ее жизненном пути.

Другом оказался Алессандро Сальери. Итальянец приехал в Россию за дипломом и горячими впечатлениями. Последним он увлекся и, даже окончив обучение, на родину не стремился. Потому что там бы ему быстро мозги прочистили, а тут – свобода, равенство, братство и прочие прелести холостяцкого бытия. Брак с Викой ему это бытие оставил, но в то же время помог с регистрацией. Так что выигрывали все.

Ну, или почти все. Не радовались родители сторон. Викины мать и отец хотели для дочери нормального мужа, а для себя – скорейшего продолжения рода. Семейство Сальери, весьма обеспеченные люди, мечтали, чтобы сын прекратил маяться дурью и вернулся домой, управлять бизнесом. Но хиппи-переросток в лице Сальери бежал от ответственности, как шиншилла от химчистки. Чтобы успокоить приунывших родителей и не прервать поток финансовой помощи с их стороны, он пообещал остепениться к тридцати годами. Вика, наблюдавшая его в двадцать девять, уже могла поспорить, что он безбожно соврал.

Они делили одну квартиру – и жили разными жизнями. Сальери постоянно находился в окружении гарема юных дев, которых магнитом тянуло к «итальянскому мачо». Вика к такой открытой полигамии не стремилась, у нее периодически появлялись бойфренды, с которыми весело было проводить время. Когда же веселье улетучивалось, стороны тихо-мирно расставались.

А потом появился Марк, как раз в тот период, когда мир вокруг нее завертелся и чуть не разбился вдребезги.

Вообще, он приехал не к ней, а в командировку. Гражданину Германии и сыну двух русских эмигрантов предстояло налаживать деловой контакт между агентством и немецкой компанией, также профессионально выстраивающей личное счастье одиноких людей. Изначально Марк контактировал с директрисой, но та вскоре попала в аварию и, отлеживаясь дома, поручила гостя из далекой Германии Вике.

А тут неизвестно, кто кому больше помог! Потому что Вика неожиданно обнаружила, что за ней охотится какой-то псих – маньяк, одну за другой убивавший женщин. Причем ему нужна была не очередная жертва, а именно она, Виктория Сальери!

Она тогда совершенно растерялась, Марк – нет. Он стал инициатором небольшого расследования, которое дало им немало ответов. Правда, и оно не спасло Вику от похищения. Выжить девушке удалось разве что чудом! К которому по-своему приложили руку Марк и неожиданно проявивший заботу Сальери.

Тому, что все закончилось и виновные отправились за решетку, Вика искренне радовалась. Чему она радоваться не могла, так это тому, что образ «немца», как она его про себя называла, до сих пор не выцвел в памяти. Мысли о нем возвращались неожиданно, часто – без какой-либо причины. Потом они отступали, но оставляли за собой чувство горечи и грусти.

Близки они с Марком стали еще во время расследования, но Вика понятия не имела, что это зайдет так далеко. Она-то думала, что их связь – всего лишь способ отвлечься от страха, эдакое лекарство от стресса. Потому что все остальное противоречило ее пониманию свободных отношений! Однако как-то постепенно, незаметно Марк вплелся в ее жизнь сотнями теплых, солнечных лучей. Он мог поддержать, успокоить, понимал, когда нужно с ней поговорить, а когда отстраниться. Никто раньше так не вел себя, и это пугало.

Хотелось даже поступиться принципами независимости и рискнуть, попробовать сделать из этого приключения что-то серьезное… Но – нельзя. Потому что на родине Марка ожидали жена и сын. Рушить чужую семью Вика не хотела, а роль «курортной» любовницы в этот раз не устраивала. Поэтому отношения она тогда прервала довольно резко, если не сказать грубо.

Было больно, но Виктория Сальери отличалась редким упрямством. Если она что для себя решила, то собиралась придерживаться этого решения любой ценой. В данном случае оно состояло в том, чтобы не дать воскреснуть старым чувствам.

А тут еще и Сальери активизировался! Больше двух лет семейной жизни они с Викой показательно не обращали друг на друга внимания – ни в плане секса, ни в плане романтики. Это как бы само собой прилагалось к их дружбе. А тут итальянца так поразило это расследование и то, как она ловко расправилась с маньяком, что он взглянул на жену совершенно другими глазами.

И он начал меняться сам. В первую же неделю Сальери с выражением скорбного мужества на лице вынес на помойку весь свой экстравагантный гардероб – кислотные комбинезоны, растаманские майки, кожаные брюки и вязаные береты. На смену им пришли классические мужские вещи спокойных оттенков. К тому же он наконец остриг спутавшиеся, напоминавшие волосатые сосиски дредды, оставив лишь пару сантиметров густых черных волос. Завершающими штрихами стали избавление от пирсинга, которого в общей сложности чуть ли не на килограмм набралось, и привычка чисто брить лицо – вместо странных бородок, больше походивших на арт-объекты.

Тут даже Вика была вынуждена признать, что официальный супруг преобразился. Теперь она могла понять, почему за ним бегает столько девиц. Он тут же сделал автопортрет и отослал в Италию. Итальянская маман полчаса рыдала от радости по видеочату, а на следующий день он получил перевод на сумму, вдвое превышающую его обычные расходы. Видно, семейство боялось спугнуть неожиданно наступившую адекватность наследника.

То, что новый образ призван покорить супругу, Сальери и не скрывал. Их договоренность об отсутствии секса в дружбе его тоже не волновала. Общение со своими предыдущими пассиями он если и не прекратил полностью, то скрывал так удачно, что Вика, не особо вдававшаяся в подробности его личной жизни, вообще могла бы его затворником назвать.

Некоторое время она еще отшучивалась, припоминая ему все странности предыдущих лет. А потом решила: почему бы и нет? Все лучше, чем сидеть и страдать в одиночестве, глядя в окошко! Последовали дни и, что важнее, ночи, в которые они жили как самые обычные муж и жена.

Новый опыт принес два открытия, хорошее и не очень. Хорошим открытием стало то, что у ее супруга под балахонами и комбинезонами скрывалось красивое тело, сильное и гибкое. Когда он успевал в спортзал ходить – Вика понятия не имела. Да и любовником Сальери оказался весьма талантливым – или опытным, или все вместе.

К сожалению, все это было омрачено даже не ложкой, а литром дегтя. Сблизившись с Сальери, Вика вдруг четко поняла, что умудрилась – впервые в жизни! – влюбиться. В Марка. Не хватало его глаз, его улыбки, его спокойной речи и умения быть решительным. Дошло до того, что она пару раз видела его во сне и умудрилась назвать Сальери его именем в самый ответственный момент их личной жизни!

На том «игра в семью» и закончилась. Вика почувствовала, что ей от этого только хуже, и отступила. Сальери же отступать отказывался, что и подтверждалось такими вот проникновениями в ее спальню с утра пораньше. Партизан на фашистском продскладе, честное слово!

– Отстань, а? – надулась Вика. – Заведи себе любовницу, я же не возражаю!

– Я не хочу любовницу! – категорично объявил Сальери. – Я хочу тебя!

– Перехочешь!

– Не получается пока!

– Тогда хомячка заведи!

– Зачем мне хомячок? – опешил мужчина. – Хомячок для этих целей не подходит!

– Хомячок даст тебе объект заботы и воспитает в тебе чувство ответственности! Сандро, мы это проходили неоднократно, ты уймешься уже или нет?!

– Разве тебе было плохо со мной?

– Нет. Но дело не в тебе.

– Когда мужчине говорят, что при сексе с ним дело не в нем, мужчина может плакать без стыда, – скорбно объявил итальянец.

– Ага, трехлитровыми слезами. Можешь на кухне поплакать, там салфетки есть!

– Викита…

– Сальери, шлепай отсюда и дай мне одеться!

Он чутко уловил угрозу в ее голосе и больше не настаивал. Сальери направился к выходу, но возле дверей задержался:

– Жаль, что я тому немцу шею не свернул, пока была возможность! Эх, знал бы… Но если он тебе так дорог, вернула бы, и все! Он же хотел вернуться…

– Иди отсюда!

Для убедительности Вика даже швырнула в супруга подушкой. Она не попала, но Сальери все равно отступил. Гад, все утро испортил!

Марк и правда пытался вернуться. И это было хуже всего – тяжелее всего. Если бы он ее с легкостью отпустил и забыл, она бы тоже забыла! Так нет же, после расследования он уехал, но буквально через неделю вернулся. Звонил ей, просил о встрече. Все делал так, будто она ему не безразлична! И в голове от этого гудели вопросы: а что, если она ошибается? Что, если упускает нечто важное, такое, что раз в жизни дается?

Однако Вика снова и снова напоминала себе о жене и ребенке. Как это ни парадоксально, именно из-за притяжения к нему она не могла стать его любовницей. Позволишь себе, вернешься к нему – а как потом отпустить? Поэтому она стойко игнорировала звонки, бежала от возможных встреч и не реагировала на письма.

Он не сдался. Приехал снова. Она взяла отпуск за свой счет и уехала из города. Он еще старался связаться с ней из Германии, а потом отступил, поднял белый флаг. Вот уже почти два месяца вестей от него не было… и не будет уже. Теперь Вика ждала, когда это дурацкое, ненужное чувство умрет само собой.

Она встала, потягиваясь, подошла к окну. День обещал быть на редкость красивым – мороз и солнце, прямо как у Пушкина… Но на душе уже кошки скребли.

Дурак все-таки Сальери. Умеет с утра пораньше настроение испортить!

* * *

Настя старалась все время сохранять на лице улыбку и выглядеть так, словно она чувствует себя абсолютно комфортно и расслабленно. На самом же деле хотелось сжаться, стать незаметной, чтобы на нее не обращали внимания. Стыдно, конечно, взрослой женщине так себя вести, но по-другому она не могла – не получалось.

Очень уж роскошный тут интерьер, прямо как в музее! И свет такой яркий, что, кажется, все видно – ее дешевый костюм, зимующую с ней пятый год куртку, сапоги с «дорожками» высохшей соли. Вроде бы остальные женщины шли сюда по тем же дорогам, а ноги у них почище! Но ничего не исправишь. Не начинать же сейчас срочно чистку!

Она уже двадцать раз пожалела, что вообще ввязалась в это. Понятно, что не по своей инициативе. Это все подруги: заладили, как вороны на заборе: давай, давай, тебе это нужно! Подарочный сертификат на день рождения подарили. Да еще и, как подозревала Настя, на немаленькую сумму. Неужели она выглядит такой отчаявшейся, что ей нужен сертификат в брачное агентство?

Первые месяцы женщина вообще стеснялась идти туда. И место это дорогое, пафосное, и идти туда как-то неловко. Получается, она сама за мужиками гоняется таким образом? Или делает из себя товар какой-то? Однако подруги, хорошо ее знавшие, не оставляли Настю в покое. В конце концов она решилась.

Тогда все прошло гораздо лучше, чем она ожидала. Работавшая с ней менеджер, Леся, оказалась на редкость приятной девушкой. Она быстро успокоила клиентку, объяснила, что стесняться не нужно, знакомства через агентство – это вполне нормально, даже модно сейчас. В довершение всего менеджер сделала несколько на редкость удачных фотографий Насти для анкеты.

– Ну вот, теперь нужно ждать, – сообщила Леся на прощание. – Если кто-то захочет с вами познакомиться, мы вам сразу же позвоним. Конечно, никакой обязаловки, никто вас заставлять не будет, вы ведь тоже наш клиент! Сертификат дает вам право годового нахождения в базе данных. Думаю, за это время все образуется!

Настя боялась в это верить, хотя втайне надеялась. Одиночество и правда утомляло, тут девчонки были правы! Первые недели после посещения агентства она не расставалась с телефоном ни на секунду, даже в туалет с собой брала. Потом волнение спало само собой. Рано обрадовалась! Кому она такая нужна, если в этой базе данных наверняка полно юных красивых девочек?

Прошло четыре месяца. Она расслабилась. И тут – звонок от Леси! Когда Настя снимала трубку, сердце в груди колотилось так громко, что она едва слышала слова своей собеседницы.

– Я вас порадую, но не так, как вы могли бы подумать, – сказала менеджер. – Наше агентство начинает специальный проект, мы бы хотели предложить вам участие в нем.

– Специальный проект? И что… что нужно от меня?

– Прийти на повторное собеседование, только и всего!

Она хотела отказаться. Знала, что будет волноваться, что не место ей там. Однако в назначенный срок все равно собралась и пошла. Теперь она сидела в удобном кожаном кресле, делала вид, что читает журнал. На самом же деле строчки расплывались перед глазами, по-настоящему отвлечься не удавалось. Тем более что начали подходить и другие женщины, скорее всего, тоже приглашенные на этот проект – ведь они не шли в кабинеты, а садились ждать.

О, уж эти дамы были не ровня ей! Худенькая миниатюрная блондинка, такая молоденькая, что кажется чуть ли не ребенком. Роскошная девушка с завитыми крупными локонами красными волосами. Брюнетка модельной внешности, чуть постарше предыдущих двух – этой около тридцати, – но при этом достойно конкурирующая с их юностью благодаря уверенности, отражающейся в зеленых глазах. Женщина лет сорока, ухоженная, элегантная, в явно дорогом кремовом платье. И на фоне их – Настя в своем дурацком костюмчике!

Она с трудом удержалась от того, чтобы встать и просто уйти отсюда. Задерживать ее, конечно, никто не станет. Но она чувствовала, что будет очень долго жалеть, если упустит этот шанс. Поэтому Настя собрала всю свою волю в кулак и сидела на месте.

Одна из дверей открылась, оттуда выглянула Леся:

– Ой, Анастасия, вы уже здесь? Здравствуйте! Проходите, пожалуйста! Девушки, а вы не волнуйтесь, ваши менеджеры сейчас освободятся!

Настя поднялась с кресла, выронила сумку, о которой совсем забыла, покраснела еще больше. Молоденькие девушки смотрели на нее с легким презрением, а тех, что постарше, она вообще не интересовала. Женщина поспешила в спасительный кабинет. В этом храме пафоса разве что рядом с Лесей можно себя спокойно почувствовать!

Менеджер уже подготовила ей место, помогла повесить куртку в шкаф.

– Садитесь, – Леся кивнула на стул. – Очень хорошо, что вы вовремя! Сейчас вкратце расскажу про проект. Это своего рода эксперимент для нашей компании, такого мы раньше не делали, но будет очень интересно. В этом году мы наладили сотрудничество с брачным агентством из Германии, идея принадлежит им. Немецкая сторона приглашает пять русских невест в рождественский тур. Вы отправитесь в Германию двадцатого декабря – вы и еще четыре девушки. Эту будут те, кого вы видели в коридоре, если они согласятся.

– Как это? – удивилась Настя. – Сами возьмем и поедем?

– Что вы, все будет организовано. Транспорт, проживание в гостинице, культурная программа – все! Вас постоянно, от самой Москвы, будет сопровождать сотрудник нашей компании. О деньгах тоже не беспокойтесь, за все платит принимающая сторона. Вот если честно, между нами, это просто отличная возможность съездить в Германию на Рождество. Там безумно красиво в это время года! Украшения, всюду огни, мечта просто!

Леся говорила искренне, как, впрочем, и всегда. Манера общения у нее такая. И все же это подозрительно напоминало Насте вербовку молоденьких дурочек, которых приглашают в страны Азии «официантками» и «танцовщицами», а по приезде быстренько посвящают в азы древнейшей профессии.

Так, но этот сценарий еще был бы применим к хорошеньким кошечкам, сидящим в коридоре. Кому может понадобиться она? Иллюзий по поводу собственной внешности Настя не питала.

– Простите, но это слишком откровенная сказка получается, – покачала головой женщина. – Добрые немцы везут нас к себе, причем в разгар туристического сезона, когда все по определению дороже… Зачем им это? Я немцев знаю, они далеко не транжиры! Они ничего не будут делать просто так, без выгоды.

– А почему вы думаете, что выгоды для них нет? Этот проект новинка для нас, наши партнеры используют данный ход не первый раз. Единственное, что от вас потребуется, – это посещение вечеринок, где будет много местных холостяков. Вы сможете с ними знакомиться, общаться… и все! Ни к чему противозаконному вас подталкивать не будут! Если немец вам не понравился – говорите ему «До свидания». Там не будет пяти мужчин, которые «заказали» пять женщин. Билеты на такие вечеринки покупают многие холостяки. Они понимают, что невест по определению всем не достанется. Возможно, вообще никому не достанется, это ж лотерея! Но если не рисковать, то и выиграть нельзя. Организуется несколько вечеринок, продается много билетов. Из этих денег и формируется бюджет поездки. Если вам удастся сойтись с кем-то, мужчина должен будет заплатить своему агентству дополнительную сумму. Но не вы! Вы в данном случае вообще ни за что не платите, вы просто дарите свое присутствие и внимание. Это же очень классно! Не думайте о том, кто от этого что получит, наслаждайтесь моментом!

Насладиться моментом – предложение соблазнительное. Настя и сама знала, как прекрасна Европа на католическое Рождество. А уж попасть в Германию – вообще давняя мечта! И все же сомнения не оставляли женщину ни на минуту.

– Но почему я? Лесенька, вы всегда были очень честной, я снова вас об этом прошу! Почему выбрали именно меня?

– Почему это вас так удивляет?

– А вы на меня посмотрите! – Настя опустила взгляд. – Я прекрасно знаю, что далеко не красотка. Да никогда не была! По сравнению с теми, кто у вас в коридоре сидит, я просто мешок картошки какой-то!

– Не наговаривайте на себя, – покачала головой менеджер.

– Я не наговариваю, я просто отказываюсь от самообмана! Слушайте, мне тридцать семь лет, а я еще ни разу замужем не была. Это же, наверное, что-то значит!

– Только то, что вам не повезло. В жизни всякое бывает! Думаю, мне стоит дать вам подробный ответ по поводу отбора, чтобы вы избавились от всяких нелепых заблуждений. Для начала мы просто выбрали всех, кто говорит на немецком. Вы же говорите?

– Да, я в школе немецкий преподаю…

– Вот! Это уже много. Несмотря на то что финансирует это дело принимающая сторона, мы не можем послать туда пять переводчиков – по одному для каждой. Немцы такого в жизни не одобрят! Поэтому нужны люди, которые сами свободно общаются. Ну а дальше из всех возможных кандидаток мы выбрали те типажи, которые обычно наиболее интересуют немецких женихов. Не принижайте себя, Анастасия. Это ведь не то что я единолично вас выбрала, потому что вы мне симпатичны… Я предложила вашу кандидатуру. Сначала ее одобрило мое руководство, потом – немцы. Вы всем понравились!

Вот оно как получается… Она жила себе обычной жизнью, ни о чем не подозревала, а в это время где-то далеко рассматривали ее фотографии, читали ее анкету. От одной мысли об этом Насте стало неловко. Хорошо все-таки, что она ничего не знала!

– Вы сказали, что отобрали определенные типажи… вроде как привлекательные. Но я не понимаю, кого я могу привлекать!

– Не вроде как, а привлекательные! – уверенно заявила Леся. – Вы не видите своих достоинств, которых у вас очень много! Вы жалуетесь на свой вес? Так ведь не всем нужны костлявые девочки, об которых синяков наставить можно! У вас очень женственная фигура. Да и возраст ваш – не помеха. Это здесь могут клеймо «старой девы» вешать, которое, если честно, настолько примитивно, что прям тошно! А на Западе возраст – это опыт, потенциал интересных разговоров, образование. Там в вашем возрасте вы еще будете считаться молодой невестой! Да и ваша анкета просто замечательная. Вы мечтаете об уютном доме, умеете готовить, вязать, шить…

– И что такого? – изумилась Настя. – У меня коллеги и подруги все это умеют!

– Но не все ваши подруги и коллеги являются нашими клиентками. Не все владеют иностранными языками. Я в этом деле уже не первый год, знаю, о чем говорю! В нашем агентстве довольно высокая цена членства, да и ассоциации международные браки вызывают самые разные. Поэтому таких женщин, как вы, мало. Поезжайте в Германию, но не думайте о замужестве и знакомствах – вот вам мой совет. Если не будете зацикливаться, все получится само собой!

– Не смогу я не зацикливаться, характер не такой. Это все так неожиданно… можно мне подумать?

И тут Леся продемонстрировала, что, несмотря на все свое дружелюбие, о профессиональных обязанностях она не забывала ни на минуту:

– К сожалению, нет. В случае согласия нам еще нужно успеть оформить документы. В случае отказа – найти другую кандидатуру.

Здравый смысл призывал отказаться. Какие поездки, какие романы в ее-то возрасте! Но… такого шанса ведь больше не будет. Если она останется здесь, все уже известно наперед. А там… может, что-то и получится.

– Не надо другую кандидатуру… я поеду.

– Вот и славно, – вновь засияла менеджер. – Сейчас оформим предварительное соглашение!

Подписывая документы, Настя снова и снова повторяла себе, что все будет хорошо. Ведь даже если что-то пойдет не так… рядом с ними обязан постоянно находиться квалифицированный сотрудник агентства, который решит все проблемы!

Глава 2

– Я никуда не поеду!

Прозвучало резковато, но уж как есть. Новость на нее обрушили тоже не самую безобидную!

О проекте Вика, конечно, слышала. Во-первых, в последние недели менеджеры только о нем и болтали. Даже ссорились, пытаясь «пропихнуть» к участию своих кандидаток. Во-вторых, она, штатный переводчик, занималась подготовкой ряда международных документов. Но ей и в голову не могло прийти, что именно ее директриса назначит на роль сопровождающей!

Людмила Аркадьевна Рыбина, хозяйка агентства, казалось, и не услышала отказа. Она была все так же невозмутимо вежлива:

– Вика, ты будешь не группу детей дошкольного возраста сопровождать. Ты поедешь с пятью взрослыми женщинами.

Неизвестно еще, кто хуже!

– Я вообще никого не хочу сопровождать! Одной захочется пойти на распродажу, другой – рождественскую ярмарку посмотреть, а мне потом метаться и искать, куда они делись! Если не найду – вообще сяду!

– Никуда ты не сядешь, – заверила ее Людмила. – Ты вообще никакой ответственности за них нести не будешь! Это не просто обещание, это оговорено в контракте, который мы с ними заключаем! Я, конечно, понимаю, что это фантастический сценарий, но… Даже если кто-то из них, не дай бог, погибнет, это будет не твоя ответственность. Я тебе уже сказала, с тобой едут взрослые люди. Совершеннолетние и адекватные – по крайней мере, с медицинской точки зрения. Они могут нести ответственность за свою жизнь, здоровье и благополучие.

Вика прекрасно знала, что медицинская и объективная адекватность – это не одно и то же. К тому же видела она этих невест неоднократно! В большинстве своем наглые избалованные девахи…

С другой стороны, Германия на Рождество – чем не компенсация за такое общество? Всюду огни, елки, переливающиеся елочные игрушки, запах сладкого теста в воздухе… От такого она бы не отказалась!

Ее стремление избежать участия уже не было абсолютным. Людмила заметила это и продолжила атаку:

– Одна с ними ты будешь только во время перелета. Уже в Германии тебя встретят менеджеры принимающей стороны, помогут во всем! Культурная программа – это за ними!

– А мне что – доставить товар и отвезти обратно?

– Вроде того. С двадцатого по двадцать девятое ты будешь там с ними. Потом я готова предоставить тебе короткий внеочередной отпуск, как раз на Новый год, чтобы ты в себя пришла.

– Щедро, – оценила Вика. – Особенно если учитывать, что я уже приходила в себя осенью.

– Ну, тогда причины были!

– И все равно… Я не отказываюсь, просто удивительно: а почему вообще я еду, а не кто-то из менеджеров?

Наиболее очевидной причиной было бы знание языка, но Вика не позволила себе обмануться этим. Многие девочки-менеджеры вполне сносно говорили на немецком. По крайней мере, достаточно, чтобы сопроводить группу в аэропорту и довезти потом до Москвы! К тому же менеджер может уехать, и его временно подменят другие. А переводчик в компании один.

– Ну, твои организационные способности не вызывают у меня сомнений. Чего не скажешь о некоторых из наших девочек! Один раз я поручила тебе сложное задание, ты с ним справилась, а для меня это аргумент. Только если ты не прекратишь возмущаться, то, конечно, я отправлю менеджера.

Вроде как все правильно и логично – в плане причин. Но Вика чувствовала, что директриса что-то недоговаривает. И это было так непривычно… Подобного раньше не случалось, их общение было строго деловым, а потому простым и предсказуемым.

Любопытство разгоралось в душе все сильнее. Ему вторил авантюризм, взявший отгул после первого «расследования». Если поехать, будет наверняка интересней, чем здесь! В новостях показывали, что там красиво – белый пушистый снежок, умеренный мороз. А московская погода в этом году не баловала, дороги покрывала серо-рыжая слякоть.

– Я поеду. Я извиняюсь, если мои споры показались каким-то протестом… Ладно, в некотором смысле они и были протестом. Но я не отказываюсь.

– Еще бы ты отказалась… Главное – не волнуйся. Мы и тут тебе подробный инструктаж проведем, и на месте тебе немцы помогут. Все пройдет хорошо! А еще, Вика… не возражаешь против вопроса, который к деятельности нашей компании не относится?

Ха, вот и снова та странность вернулась! Вика кивнула, стараясь выглядеть при этом максимально дружелюбно. Она тоже не стремилась к устранению дистанции между собой и начальством, но ведь любопытно же!..

– Я ведь не слепая, знаю, что многие из молодых девушек, кто у нас работает, заключают фиктивные браки, чтобы получить место здесь… Насколько это верно?

– Для некоторых и правда верно, – осторожно ответила Вика.

– А для тебя? Понимаю, совсем как-то беспардонно получается, но мне ведь нужно знать такие вещи! Мне почему-то казалось, что если ты взяла фамилию мужа, то у вас все должно быть хорошо…

– Вообще-то, у него просто красивая фамилия. А так… у нас и правда все неплохо, но мы просто друзья. Почему вы вдруг заговорили об этом?

– Да так, что-то задумываться в последнее время начала… – Людмила сделала неопределенный жест рукой, который, видимо, должен был символизировать ее размышления. – Может, убрать это правило про замужество? Раз уж оно все равно работает не так, как я хотела!

– Ни я, ни кто-либо из девчонок к клиентам не пристает. Мне всегда казалось, что это главное!

– Так и есть. Ты права, конечно. Все, можешь идти, я тебя позову потом для финальной беседы, а там и менеджеры объяснят кое-какие детали.

Несмотря на отступление от строгого стиля общения, ощущение недосказанности все равно осталось. Причем недосказанности лично по отношению к ней, Вике! Как будто это может быть связано с ее назначением на проект…

Девушка тряхнула головой, хотя неприятные мысли – не мухи, их так просто не отгонишь. Лезет же всякий бред в голову! Людмила думает только о процветании агентства. И на перспективный проект она назначила человека, который, по ее мнению, может справиться с таким заданием. Иначе и быть не может!

В конце концов, никакие другие факторы не могли повлиять на директрису… ведь так?

* * *

Музыка ревела вокруг нее и, казалось, отзывалась эхом в самом ее теле. Звук как будто проникал в каждую клеточку, вибрировал в ней, и от этого становилось как-то хорошо и легко-легко. Усталость как рукой сняло, она радостно прыгала и визжала вместе с толпой, хотя ее голос тонул в общем гуле. Ну и пускай! Себя она послушать может и дома, а здесь главное – сам процесс крика, словно вместе с ним выходят все негативные эмоции.

Единственным недостатком было то, что нос немного пощипывало, как бывает после сильного насморка. Но тут уж ничего не поделаешь, индивидуальная особенность такая – повышенная чувствительность! Стоит ей только вдохнуть белый порошок, и сразу… Эх!

Главное же, не пожалуешься никому! Потому что такая реакция появлялась только в результате одного действия. А за это действие и мама, и врачи ей ввалили бы так, что пощипывание носа показалось бы райской мечтой! Но они ведь мыслят стереотипами и не понимают, что лучшего лекарства от стресса и не найти!

Сегодня Ника баловала себя любимой забавой без лишних угрызений совести. День выдался по-своему радостный: она получила подтверждение того, что все-таки участвует в проекте, и уже начала собирать документы и покупать нужные вещи. Это ведь гораздо более перспективная возможность, чем простое нахождение в каталоге агентства знакомств!

Но это маленькое торжество и привело к усталости. Очереди, магазины, перемещения по городу, да еще и в условиях осенне-зимней слякоти – все это сил не добавляет. К вечеру Ника чувствовала себя выжатым лимоном, однако оставаться дома ей все равно не хотелось. Так и было принято решение пойти в клуб.

Подружки, как назло, все были заняты. Тогда она решила позвонить Вите. Пора уже знакомиться получше, скоро ведь предстоит путешествовать вместе!

Еще в коридоре агентства, ожидая своей очереди, она внимательно осмотрела своих соседок, которые тогда воспринимались как конкурентки. Две старые тетки, одна ухоженная, другая совсем колхозница. Маленькая девочка, на которую разве что педофил клюнет. Эти трое – вообще никто рядом с ней. А Вита – птица практически одного полета. Тоже красивая, одета модно, следит за собой. Вот кто может у нее внимание отбить!

Потом ей сказали, что места хватит всем пятерым, ни с кем кровавую битву устраивать не надо. Ника успокоилась, сама пошла к несостоявшемуся злейшему врагу знакомиться. Определенная конкуренция все равно сохранится, однако Нике нужно было общение, а заодно и человек, который поддержит ее в любом споре. К тому же, стоя поближе, она уже успела разглядеть, что Вита старше ее лет на пять, если не больше. Так что при сравнении выигрывала все равно Ника!

У них оказалось немало общих интересов – они придерживались одних диет, ходили в одни фитнес-центры, знали все о клубах. Поэтому сойтись было легко. А радоваться должны все, кто связан с проектом, так что у Виты тоже имеется причина праздновать!

Сначала Нике показалось, что в новой знакомой она не ошиблась. Утром та ответила на предложение согласием, причем с откровенным энтузиазмом. Ну а потом… Ближе к вечеру она позвонила сама:

– Знаешь, тебе придется идти без меня. Я извиняюсь.

Голос у Виты был какой-то странный – чуть охриплый и очень усталый. Как у старой бабки какой-то! А утром Ника ничего подобного не заметила.

Но сдаваться все равно не хотела:

– Зая моя, это же фигня какая-то! Что у тебя там случилось?

– Бред… Не хочу даже рассказывать, просто этот, как его… несчастный случай!

– Так тем более тебе надо пойти со мной! Развеешься, отвлечешься! Детка, может, мы вообще в Россию уже не вернемся, останемся там! А уж мы с тобой, в отличие от этих старых клуш, останемся, будь уверена!

– Прости, дорогая, вообще никак. Поквитаешься за это со мной в Германии – там вместе потусим!

Ника еще долго уговаривала ее, но собеседница не желала сдаваться. Что бы ни случилось между двумя звонками, оно серьезно повлияло на Виту. Она казалась какой-то… не заболевшей даже, а очень несчастной.

Наплевав на ее капризы, Ника все равно пошла в клуб, одна. И ни разу не пожалела об этом! Народ веселился, у бара ей встретился знакомый мальчик, который и обеспечил тем самым порошком. И даром что нос теперь щиплет, зато как хороша жизнь!

Наконец-то начало сбываться то, к чему она шла скромные четверть века своей жизни!

Замуж за иностранца Нике хотелось давно и целенаправленно. С тех пор как она на отдыхе посмотрела на «иноземных» мужчин, соотечественники представлялись серыми, скучными, какими-то… рыхлыми, что ли. Еще в подростковом возрасте она прониклась уверенностью, что ничего толкового союз с подобным товарищем не принесет.

Если задуматься, даже в сказках принцессы рвутся к заграничному принцу! Ну, кроме тех идиоток, которые выходят замуж за Ивана-дурака. Но таким и надо группами держаться, у них диагноз общий! Для себя Ника хотела как раз судьбы принцессы.

Все ее действия были направлены на это. Она упорно занималась фитнесом и танцами, следила за питанием, и ее фигуре могли бы позавидовать первые мировые красавицы. Если бы не рост – пошла бы по подиуму прогуливаться, роскошные платья демонстрировать. Но до заветного модельного стандарта ей не хватало сантиметров десяти, и их появления она после восемнадцати лет уже и не ожидала.

Ну ничего, счастливому замужеству рост – не помеха! Поэтому она старательно учила иностранные языки – английский и немецкий. Окончила школу, потом – иняз. Без отличия, но и без откровенно низких баллов. Родители не могли нарадоваться, они почему-то решили, что в ней проснулась тяга к академическим высотам. Ника это не подтверждала и не опровергала. Она вообще неохотно посвящала кого-либо в свои планы. Больше будешь болтать, позже сбудется!

Теперь вот вроде начало везти. При мысли об этом хотелось прыгать выше и кричать громче. Пусть все знают, насколько она рада! Пусть завидуют, не понимая даже, чему!

Внимание ее было направлено на музыку и собственные мысли. Тем не менее по сторонам Ника оглядываться не забывала. Поэтому в определенный момент и поймала на себе пристальный взгляд.

Парень был молодой, примерно ее возраста, и чертовски привлекательный. Честно говоря, такие роскошные мальчики обычно девочками не интересовались. Но этот разглядывал Нику с непередаваемым интересом, который понятен без слов.

Девушка хитро улыбнулась, облизнула губки – так, чтобы он видел. Похоже, у сегодняшнего вечера будет даже более интересное завершение, чем она надеялась! Неожиданный подарок от судьбы на ее личный праздник. Презерватив в боковом кармане сумочки давал гарантию, что все получится.

В подобном поведении Ника не видела ничего зазорного или противоречащего цели ее поездки. Несмотря на то что всерьез русских мужчин она не рассматривала, встречалась она с ними неоднократно, с девственностью распрощалась в шестнадцать лет. Надо же было на ком-то тренироваться, чтобы потом не подвести драгоценного иностранца! Если следить за собой и своей безопасностью, получается вполне безобидное развлечение.

Заметив ее жест, парень подмигнул ей, кивнул на часы, поднял вверх руку с растопыренными пальцами, потом указал в сторону. Ника тоже кивнула. Она бывала в этом клубе неоднократно и поняла, о чем речь.

Там, куда он указывает, есть узкий коридор. Раньше на другом конце была «комната отдыха» – место, где за небольшую плату можно было уединиться. Потом комнату прикрыли по требованию какой-то там инстанции. Но особенно отчаянные парочки не грустили по этому поводу и довольствовались коридором, где хватало небольших укромных уголков. Администрация на подобное поведение закрывала глаза, зная, что за этим многие и идут в клуб.

Незнакомец пригласил ее туда через пять минут. Правильно, пускай сначала он зайдет, потом она! Если сразу вдвоем маршировать, то кто-то может заметить и пойдет подсматривать, извращенцы чертовы! Так что Ника продолжала танцевать, хотя парень уже исчез из виду. А вскоре она направилась к коридору и сама.

Музыка здесь тоже громыхала, но не так явно, как в зале – стены приглушали. Миновав толпу и знакомые повороты, Ника оказалась перед коридором. Рука уже была в боковом кармане сумочки, и она надеялась, что вскоре получит свой «подарок».

Вот только в коридоре никого не было. Ника нахмурилась, всматриваясь в полумрак. Куда он подевался? Да, она пришла через десять минут, а не через пять. Но кто на такое обижается? Другие и по часу ее на свидание ждали, ничего, ноги не отвалились! А этот, видите ли, постоять не мог!

Возможно, он вообще был «не из наших», как она и предположила. Просто решил поиздеваться над «соперницей»! Но верить в это Нике не хотелось, она уже настроилась на развлечения, которые никакие танцы не заменят.

Она прошла вперед, позвала:

– Эй! Детка, ты где?

Глупо и наивно. Не стал бы он прятаться, они не дети и не за тем сюда пришли! А может, комнату отдыха все-таки вернули, и условия у них будут совсем уж сказочные? Было бы неплохо!

Поэтому Ника направилась вперед, проверять свою теорию. Она шла не слишком быстро, ведь уверенности, что все получится, не было. Она просто на это очень надеялась!

Несмотря на грохот техно, она все же услышала шорох за своей спиной, слишком уж близко он прозвучал. Ника собиралась обернуться, но не успела. Удар по голове заставил музыку затихнуть…

* * *

Дети шумели и дурачились больше обычного. С начала урока они еще старались соблюдать какую-то видимость дисциплины. Настя, при всей своей мягкости, за много лет стажа научилась создавать на занятиях должную атмосферу – без этого в школе не выжить. Однако сегодня ученики быстро сообразили, что мысли строгой «немки» витают где-то далеко от кабинета.

Настя могла бы их унять. Но не хотелось. Взгляд сам собой возвращался к бумажным пакетам, составленным под стол. Впервые она покупала сразу столько новых вещей за раз! Денег у нее хватало, она на отдых копила, а раз уж подвернулась бесплатная поездка, то и потратить можно. Шокировал сам факт, что на себя, на новую одежду, обувь и косметику, она потратила такую сумму!

Инициатива, понятное дело, исходила от подруг. Они восприняли новость о проекте с восторгом, но сразу же заявили, что в таком виде ехать в Германию нельзя – немцы сочтут это за объявление Третьей мировой. Поэтому они выбрали день, когда уроки у Насти во вторую смену, и с утра пораньше отправились по магазинам.

Она сначала стеснялась, а потом как-то незаметно разделила общий азарт и с удовольствием бегала в примерочную. После этого Насте абсолютно не хотелось идти на работу, но от этого никуда не денешься. Ей и так не желали давать отпуск до конца второй четверти, однако на этом она настояла. Пригрозила в противном случае уволиться. Директор школы, не привыкший к такой решительности с ее стороны, уступил.

Звонок послужил детям условным сигналом к тому, что нужно вскочить со своих мест и пулями нестись к двери. Хотя нет, не пулями. Пушечными ядрами, если судить по размеру и масштабу разрушений! Настя не стала призывать их к спокойствию. За окном стоял темный зимний вечер, всем хотелось поскорее попасть домой.

Так что она сама подвинула парты на место и приготовилась уходить, когда на пороге кабинета появилась учительница музыки.

Настя ее, естественно, знала, но близко они не общались. Во-первых, «певица» была лет на пять моложе. Во-вторых, что более важно, любила выпить. Вот и сейчас она, воровато оглядываясь, прятала за спиной плотный целлофановый пакет.

Убедившись, что никого поблизости нет, она зашла и закрыла за собой дверь.

– Чего тебе, Лиза? – Настя старалась скрыть свое раздражение. Только она обрадовалась, что можно из школы побыстрее уйти, а тут эта явилась!

– Дело есть! Точнее, есть повод! – «Певица» подняла пакет, и в нем что-то звякнуло. – У меня племянник родился, нужно отметить!

– А я-то тут при чем?

– А у тебя тоже что-то происходит. Я ведь вижу, ты в последнее время летаешь, как птичка, улыбаешься, сегодня так вообще с кучей фирменных пакетов на урок пришла, прямо леди!

– Так уж и леди. – Настя почувствовала, что краснеет. – Обычный шопинг!

– Знаю я вас, немцев жадных! Вы только в состоянии эйфории соглашаетесь на что-то деньги потратить!

Откуда взялось столь нелестное мнение о немцах – Настя уточнять не стала. Она прикидывала, как бы пробраться к выходу и не ввязаться в драку с дамой, призванной нести культуру детям.

– Лиза, я правда не по этому вопросу… А что, трудовик наш уже ушел?

– Трудовик! Мыслишь стереотипами! Хотя этот, синяк, сам ходячий стереотип… Ушел он! Все ушли. И директор наш тоже, поэтому можешь никого не бояться! А мне только на последнем уроке позвонили, я детей по такому поводу пораньше отпустила, в магазин смоталась – и вот я здесь!

У какого-то класса последним уроком поставили музыку? Бедные дети!

А выбор Лизы становился все более объяснимым. В иных обстоятельствах в жизни бы она к «немке» не пошла. При всей своей неразборчивости, пить она предпочитала с такими же энтузиастами этого дела. Настя к ним не относилась, пила она редко, знала, что пьянеет быстро.

– Мне надо идти…

– Ой, но время-то детское! – Лиза напирала с решительностью бульдозера. – Плевать на темноту, посмотри на часы! Я ж не говорю, что мы тут до завтра просидим! Чуть-чуть выпьем, поболтаем, разойдемся! Радоваться надо, Настюха!

С этим не поспоришь. Ей давно уже не хотелось радоваться так сильно, как в эти дни. Первоначальное волнение отступило, и поездка казалась сказочным приключением – таким, которые, кажется, только в детстве подворачиваются.

Не зря ведь говорят, что удачу нужно «обмывать», чтобы она не покинула!

– Ладно, – сдалась Настя. – Только совсем по чуть-чуть!

– Вот и правильно! Хорошее дело грех не отметить!

Лиза оказалась весьма продвинутой в этом вопросе, как и следовало ожидать. С собой она притащила не только две бутылки вина, но и пластиковые стаканчики и какие-то конфеты. Все это она выставила на ученическую парту. Насте было неловко: здесь дети сидят, а они выпивают! Но она убедила себя, что до начала уроков еще двадцать раз успеет все протереть. В конце концов, Лиза этим на работе неоднократно занималась, и, хотя все всё знали, она ни разу не попалась!

– За племяшку моего! – Они чокнулись пластиковыми стаканчиками. – Глядишь, скоро еще один ученик добавится!

– А ты не много налила?

– Нормально! И чтобы до дна! Когда за здоровье пьешь – только до дна!

Вино было кисловатым и каким-то вязким. Пить эту сомнительную жижу до дна совершенно не хотелось. Но потенциальный скандал с Лизой вдохновлял еще меньше, пришлось отказаться от спора.

Напиток разлился по телу непривычным теплом. Не так уж плохо, в принципе… Это она отвыкла, давно не пила.

А Лиза тем временем снова наполняла стаканы.

– Куда? – забеспокоилась Настя.

– Да нормально все! Я же не прошу тебя сразу все пить! Можешь вообще не допивать! Но пустые стаканы – плохая примета!

Настя сильно сомневалась, что такая примета вообще есть. Но спорить с «гуру» в этом вопросе бесполезно.

Разговор завязался как-то сам собой. Говорили о мужчинах, бывших и будущих, детях, проблемах школы и непонятно что позволяющем себе директоре. Сначала вежливо и поверхностно, потом – уже о том, о чем разве что близкие подруги говорят. Настя понимала, что это не только ей несвойственно, но и как-то ненормально. Однако останавливаться не хотелось, внутри будто пружина распрямилась, так было хорошо и спокойно.

– Училки пьют! – хохотала Лиза, открывая вторую бутылку. Причин для смеха как таковых не было, но она в них сейчас и не нуждалась. – Спектакль прям для интел… Инту… тьфу ты! Интеллигенции!

Когда опустела первая бутылка – Настя даже не заметила. Но против открытия второй она не возражала. Взрослые женщины, имеют право!

А мир перед глазами мутнел. Сначала – совсем чуть-чуть, только по уголкам зрения. Потом – все больше, сужаясь до одной ясной точки. Когда наступил провал – Настя даже не заметила.

Очнулась она в своей квартире, на диване. Жутко болела голова, ломило все тело, во рту было сухо так, что даже губы потрескались. Но шок от произошедшего заставил ее отстраниться от этого, вскочить на ноги, хотя тело опасно пошатывалось.

Что произошло?! Как она из школы переместилась сюда, домой? До какой степени надо упиться? И вообще… сколько это продолжалось?!

Взгляд на настенные часы показал, что сейчас четыре утра. Почти половина суток куда-то исчезла! Она здесь… уже явно трезвая и даже в похмелье. А ведь путь до ее квартиры от школы неблизкий! Неужели Лиза, более привычная к таким вливаниям, сама ее дотащила? Стыд-то какой!

Униженная, перепуганная и смущенная, Настя пыталась понять, как происходила ее «доставка». Куртка на месте, аккуратно висит в прихожей. Сумка тоже здесь, в ней – телефон и кошелек с деньгами. Одежда на ней та же, что и вчера, целая и чистая. Даже ее покупки в фирменных пакетах рядом выстроились у двери!

Надо же… Получается, ничего плохого по пути домой не произошло. А могло бы! И непонятно, благодарить Лизу эту проклятую или скандал устроить. С одной стороны, «певица» не бросила ее в таком состоянии и благополучно дотащила до квартиры. С другой – если бы не эта зараза со своим племянником, ничего бы не случилось!

Настя обессиленно опустилась на диван, прислушиваясь к непривычной головной боли. Не хотелось ни скандалов, ни разборок. Вообще ничего не хотелось! Раз ничего страшного не случилось, можно сделать вид, что этой позорной попойки вообще не было!

Глава 3

Вика старалась приветливо улыбаться независимо от собственных мыслей. Потому что мысли на это как раз и не вдохновляли.

Она уже привыкла думать об этой поездке как о приключении. Как будто она одна в Германию собралась! Ей даже понравилась вся эта затея. Но тут выяснилось, что она отказалась от своих опасений по поводу роли воспитательницы детского сада слишком рано.

Самым ярким подтверждением тому была Анфиса. Согласно документам ей уже исполнилось двадцать, но выглядела она моложе, чуть ли не подростком – эдакая Лолита, юная девственница, которую смело можно было бы принести в жертву дракону, если бы таковой нашелся. Сама Анфиса оказалась барышней тихой и скромной, угнетало то, что с ней в аэропорт явилась мамаша – дама богатырского телосложения и выражения лица. Она уже раз двадцать объясняла Вике, как нужно обращаться с ее чадом, как кормить, как следить, чтобы деточка не простудилась. И уж ни в коем случае не позволять озабоченным немецким стариканам лапать ее своими грязными ручищами!

– Может, ей вообще не стоит ехать? – с надеждой предположила Вика. – Раз она так юна и неопытна?

– Ей нужно ехать, и она поедет! А то знаю я нынешнее поколение… Если сейчас замуж не отдать, расслабится и вообще рожать откажется!

– Но она же хрупкий цветочек и все такое…

– Поэтому вам и поручено найти мужчину, который о ней позаботится!

Хотелось узнать, откуда вообще взялось мнение, что немцы прельстятся этим драгоценным растением, но Вика благоразумно промолчала. Не хотелось раззадоривать воинствующую мамашу еще больше. Да и потом, она вспомнила свою родительницу – та тоже на многое пойдет, лишь бы внуками обзавестись.

Ладно, мамаша-генерал хоть уйдет, когда время посадки наступит. Но остальные ведь останутся!

Дева лет тридцати, Виолетта, особых проблем не доставляла, но казалась очень уж нервной. Она стояла в стороне от остальных и выкуривала одну сигарету за другой. Казалось, что облако сизого дыма вокруг нее не рассеивается. При этом руки ее заметно дрожали.

«Мало ли что у нее случиться могло, – подумала Вика. – Может, летать боится! Молчит – и ладно».

Анастасия, полная дама в неудачном костюме, тоже нервничала, но выражала это по-другому. Она ходила вокруг собственного чемодана, то улыбалась, то хмурилась, иногда звонила подругам. Звонки, если судить по тому, что удавалось услышать Вике, были неоправданные и ненужные. Женщине просто хотелось поговорить, однако своего окружения она, похоже, побаивалась.

Лучше всех держалась Мария – самая старшая участница проекта, – ухоженная дама лет сорока. Она спокойно работала с планшетным компьютером, причем спокойствие это не было напускным. Ее правда не волновал ни полет, ни грядущие знакомства. Она воспринимала это как элемент рутины.

Но эти ладно. Они хоть явились, пусть и с полным комплектом своих тараканов каждая. А вот где носит пятую невесту – непонятно. Опаздывала Ника Седых еще не слишком сильно, всего на десять минут. Больше напрягало то, что она не снимала трубку, хотя телефон был включен.

– Хватит уже ждать! – снова активизировалась мать Анфисы. – Как там мудрый народ сказал? Семеро одного не ждут!

– Ма-ам…

– Что – мам? Ты сейчас самолет пропустишь из-за какой-то вертихвостки! Жениха удачного пропустишь! И всю жизнь свою пропустишь! Девушка! – «Богатырша» стала наседать на Вику. – Девушка, ну что вы стоите? Ведите всех в самолет!

– Сейчас, только барабан возьму и флаг расправлю, – буркнула себе под нос Вика.

– Что?..

– Ничего. Мы должны дождаться всех. Время еще есть.

– Мы можем опоздать! Это будет на вашей совести! Я напишу на вас жалобу!

– Да хоть две. Ручку дать?

– Как вы смеете! Как ваша фамилия?

– Сальери.

– Вы издеваетесь надо мной?!

– Успокойтесь, будьте любезны. – Мария оторвалась от компьютера. – Вы нагнетаете обстановку. Менеджер прекрасно знает, что делать. А если вы куда-то спешите, мы ведь вас не держим.

– Да, мама, иди, – оживилась Анфиса.

– Мама никуда не пойдет! Мама знает, что тебя только оставь – тут же в беду попадешь! А если на самолет опоздаешь, кто тебя домой повезет?

– Никто никуда не опоздает, – вклинилась Вика. – Мы подождем еще двадцать минут. Если до этого момента Ника не появится, пойдем на регистрацию без нее. Но мельтешить и паниковать раньше времени я не буду!

– Тут даже ждать не надо, – впервые заговорила Виолетта. – Похоже, вот и она!

Неподалеку от них и правда остановилось такси. Из машины вышла молодая девушка, которой водитель помог достать из багажника массивный разноцветный чемодан. То, что причина опоздания у Ники уважительная, было очевидно – девушка была бледной, роскошные красные волосы она собрала в небрежный хвост, не накрасилась и явилась в спортивном костюме.

– Вы Ника Седых? – на всякий случай уточнила Вика. Хотя на фотографию в досье девушка отдаленно походила, да и волосы такие мало у кого увидишь!

– Я, – измученно улыбнулась та. – Просто… был небольшой несчастный случай.

– Чем он помешал снять трубку?

– Тем, что я оставила ее дома. В аэропорту новую куплю. Реально что-то день не заладился! Но паспорт взяла, так что слишком меня ругать не надо. Я очень извиняюсь перед всеми, что заставила ждать.

– Вы уверены, что можете лететь? Может, вам лучше не рисковать…

– Да я здорова, честное слово, – заверила Ника. – Просто не выспалась толком. От нервов все!

Сильно нервная какая, если из-за таких мелочей чуть ли не в зомби превращается… А впрочем, ее дело. Явилась – и ладно. Вике не терпелось отделаться от навязчивой мамаши, поэтому она повела свою маленькую группу к терминалу. Обернувшись, она заметила, что родительница Анфисы все еще тащится следом, а Ника и Виолетта идут рядом и шепчутся, как подружки. Быстро они спелись!

Хорошие прогнозы почему-то сбываются реже, чем плохие, но на сей раз повезло. Регистрацию они прошли без сложностей и промедлений. Скоро все шестеро уже заняли места в зале.

Анфиса без матери чувствовала себя гораздо более раскованно. Девушка заулыбалась, расправила плечи, с любопытством оглядывалась по сторонам. Анастасия достала книгу, но за десять минут не перевернула ни одной страницы; скорее всего, от нервозности даже читать не получалось. Ника и Виолетта продолжали общение, первая выглядела гораздо более спокойной, чем по прибытии. Мария оказалась в соседнем с Викой кресле.

– Вы очень хорошо справляетесь, – заметила она.

– Пока, к счастью, у меня не было причин перенапрягаться.

– Не недооценивайте себя. У меня была возможность наблюдать разных менеджеров в разных ситуациях. Некоторые и без сложностей способны поднять бурю в стакане воды. Вы же ведете себя очень организованно. Это ваша первая поездка в Германию?

– Нет. Но если в таком плане, я имею в виду, по работе, то да. Сопровождать группу мне до этого не доводилось.

– Да нам всем в новинку… Не могу сказать, что я так уж часто ищу жениха в стране, где мой дед дома бомбил!

– Меня-то как раз страна интересует, а не жених, – фыркнула Вика.

– Правда?

Изумление Марии было настолько искренним, что передалось и ее собеседнице.

– Да… а что здесь такого удивительного?

– Ничего, простите. Просто я по образованию психотерапевт, сейчас работаю как психолог. Поэтому в людях я разбираюсь неплохо, обычно угадываю их настроение достаточно точно.

– И что же вы увидели в моем настроении?

– Мое мнение было ошибочным, пожалуй… Просто вы казались такой мечтательной, так улыбались, будто вас кто-то ждет в нашем пункте назначения!

* * *

Очень жалко, что на борт самолета нельзя брать с собой спицы. Вязание всегда Настю успокаивало. Она даже в школе в полке рабочего стола хранила пару клубков ниток и спицы, чтобы можно было на переменках расслабиться после особо шальных ученичков. А тут – нельзя. Видите ли, вопрос безопасности! Что она, этой спицей в глаз пилоту тыкнет или что?

Настя тяжело вздохнула и закрыла иллюминатор шторкой. Крайне полной даме, ставшей ее временной соседкой, было все равно. Она, благополучно занявшая собой полтора кресла, мирно посапывала. А Насте было страшновато смотреть на такую высоту…

До этого свет был ей нужен, она попыталась читать, однако попытки эти быстро провалились. Строки буквально плясали перед глазами, мозг отказывался воспринимать смысл текста. Когда она хотела сосредоточиться на книге, почему-то внимание переключалось на биение собственного сердца.

Тут сразу все совпало – и полет, и то, что ждет впереди, и воспоминания о многозначительных взглядах, которые Лиза бросала в ее сторону в школе. Дура какая, из-за нее ведь все! Насте оставалось лишь надеяться, что у этой нахалки хватило совести никому ничего не рассказывать. Но вовремя она уехала, как раз до новогодних праздников, а там уже все забудется, появятся другие поводы для сплетен.

Женщина прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Спать не хотелось совершенно. Когда зрение отключилось, обострился слух, не слишком услужливо доносивший до ее внимания все, что творилось вокруг. Она и до этого знала, что оказавшиеся за ее спиной «коллеги по проекту» о чем-то беседуют, а теперь она еще и слышала каждое слово.

Вряд ли Ника и Виолетта оказались рядом случайно. Скорее всего, попросили посадить их вместе, они вообще очень быстро сошлись. Настя могла лишь позавидовать, она стеснялась даже к сопровождающему менеджеру обратиться, не то что к другим невестам!

– У тебя точно все нормально? – выпытывала Виолетта. – Я сейчас не про здоровье говорю!

– Слушай, ты ведь меня не так хорошо знаешь! Может, у меня просто такие смены настроения случаются! Тогда прикалывалась, сейчас тихая – и что?

– Такие кардинальные смены настроения ни у кого не случаются! – категорично объявила девушка. – По крайней мере, у нормальных людей. Только у психов и беременных. Вот второй вариант меня и беспокоит!

– Я не беременна.

– Откуда ты знаешь? По мне, так не все столь однозначно! Ты бледная, тебя мутит, один раз даже рвало уже… Все признаки налицо!

Теперь Настя понимала, почему Ника так часто бегает в туалет! Однако сама Ника придерживалась на сей счет другого мнения:

– Да не беременная я! Я уже несколько тестов сделала и у гинеколога вчера была! Не беременная и абсолютно здоровая!

– Ого, а с чего это такое внимание к своим низам? Так заботишься о будущем муженьке?

– Да не в этом дело… Тут просто… Ай, не хочу говорить.

– Говори уже, – настаивала Виолетта. – Раз начала, говори, а то нечестно – только любопытство разбередила, вообще!

– Не хочу из этого общедоступные новости делать!

– Какие еще общедоступные? Кто тебя слушает, кроме меня? Сзади в плеере мужик и дети малые. Впереди тетки спят. Давай уже, хорош ломаться! Выговоришься – легче станет, вот увидишь!

– Я… короче, меня, по-моему, недавно изнасиловали.

На этом моменте Настя чуть не выдала себя. Ей это известие показалось таким шокирующим, что невольно захотелось обернуться, посмотреть на девушку, которая может об этом говорить и не плакать! Более того, она даже отважилась куда-то ехать!

А вот на Виолетту эта информация такого шокирующего воздействия не произвела.

– Что значит «по-моему»? Это было так быстро, что у тебя возникли разве что подозрения? Тогда поздравляю, тебе достался маньяк-неудачник!

Как вообще можно о таком шутить! Да, с моралью у этих девиц явно что-то не то…

– Изначально там вообще предполагалось по собственному желанию, – пояснила Ника. – Я в клубе мальчика увидела, такого, что вау! Честное слово, даже если бы была лесбиянкой, только ради него бы и поменяла ориентацию! Мы друг друга поняли, вроде как договорились встретиться в… ну, условно говоря, в комнате отдыха.

– В туалете, что ли?

– Не, там реально комната отдыха есть. Я пришла, его там нету. Я пошла вперед, решила проверить – может, где-то дальше ждет? И тут мне конкретно дали по башке! Да так, что до сих пор там шишка заживает! Я отрубилась. В себя пришла на кровати в той самой комнате отдыха. Одежда моя рядом валяется, я голая, да и ощущения такие, как будто… ну, было все. Но его нет! Вообще никого нет!

Настя почувствовала, что краснеет. Она бы, наверно, такого не пережила! Это же так страшно, так стыдно! Да ее попойка по сравнению с этим – сущая мелочь!

– Вот ка-а-азел, – протянула Виолетта. – Сам покайфовал, а тебя просто использовал! Это извращенец какой-то, точно тебе говорю. Если нормальный мужик увидел бы, что ты не против, разве стал бы так себя вести? Вместе покувыркались, все круто, разошлись… А этому уроду, наверно, надо, чтобы женщина валялась и не двигалась. Он тогда крутой! Жесть. Сочувствую.

– Да не надо, там все обошлось. Я так осмотрелась – вроде не порезал, ничего не порвал, не покалечил. Самое страшное, что свершил – по голове дал. Козел, конечно, а что сделаешь? Я оделась и свалила.

– Искать его не стала?

– На фига мне? Что, в полицию идти? Да там только по второму кругу пустят и домой отправят, надо мне оно! Может, в другое время я б его сама в этом клубе отследить попыталась и тупо глаза выцарапать. Но у меня не было времени – поездка же! Я быстренько сделала тест на беременность, потом побежала к врачу, сдала анализы, и контрольный осмотр вчера был. Слава богу, ничем меня этот урод не «наградил»! Я знаю, что некоторые с заграничными мужиками связываться боятся, потому что не хотят на извращенцев напороться. Так тут свои есть такие же, доморощенные!

Пальцы как-то сами собой с силой сжали подлокотники кресла. Насте оставалось лишь надеяться, что девушки, сидящие за ней, этого не заметили. Не зря она все-таки побаивалась мужчин… Ей подружки говорили, что это фантазии, что в реальности таких маньяков, как показывают по телевизору, не существует. А вот уже один пример!

– Так чего ты такая бледная, если все хорошо? – полюбопытствовала Виолетта.

Вот все то, что она услышала, она может охарактеризовать как хорошо?!

– Да самой противно было… Ты правильно сказала, извращенец он. А меня эти извращенцы бесят! Я понимаю, что они не заразные, но у меня такое чувство, что этот его психоз остался на мне, понимаешь? Я с тех пор толком и не спала. Душ раз пятьдесят приняла, водки в себя сразу бутылку влила, вроде как дезинфекция…

– Куда ты ее влила для дезинфекции? – хихикнула Виолетта.

– Очень смешно! В рот! Чтобы просто по организму прошло. Но с водкой я явно переборщила. Видишь, до сих пор выходит – это из-за нее меня рвет, голова гудит. Но это пройдет, потому что уже сейчас лучше, чем было. Побоку все, у меня сейчас более важные планы!

– Понимаю. А вообще – сочувствую! Всякое случается. Мне вон тоже не повезло, как раз накануне того, как ты меня в клуб позвала. Я поэтому, собственно, и не пошла.

– А что случилось?

Чувствовалось, что теперь уже Виолетте неприятна тема разговора. Но она не могла отступить после того, как сама настояла на откровенном разговоре, и девушка это знала.

– Да тоже бред какой-то… Днем встретилась с девочками, бывшими однокурсницами, в кафе. Посидели, поболтали за жизнь, чуток отпраздновали мой успех. Всего пара коктейлей, там уж точно не бутылка водки была!

– Хорош прикалываться, что дальше было?

– Дальше мы разошлись. Я поехала в магазин, вещички кое-какие посмотреть. Там мне уже стало плохо. Такое чувство, как будто перепила – голова кружилась, руки и ноги малость онемели. Но я-то знала, что выпила совсем чуть-чуть, поэтому решила не реагировать на это. Пройдет! А потом… минут двадцать словно выпали из памяти. Только помню, как я смотрела вещи на вешалке – и все! Очухалась я уже в примерочной. Там не старые примерочные, со шторкой – знаешь, колхозные эти, – а нормальные, с дверью. Поэтому снаружи было не видно, что я там делаю. И хорошо! Потому что иначе вообще бред был бы. Я сижу на пуфике этом, рядом моя сумка, на вешалке вещи висят, которые я вроде как с собой принесла. Хотя вещи – жесть, вообще не в моем вкусе! А я полуголая и со спущенными джинсами, так и заснула! Кошмар… Надеюсь, я хоть раздеваться начала уже в кабинке, а не прямо в зале!

– Раз вещи сама на вешалку повесила, то в кабинке, – успокоила ее Ника. – У тебя бы просто рук не хватило на все – и вещи на примерку тащить, и сумку, еще и раздеваться по пути! Так а дверь примерочной хоть заперта была?

– Да! Изнутри! Это меня и успокоило! Потому что так бы я начала подозревать, что и мне какой-то извращенец попался. А так – просто алкогольное отравление, видимо. Но вообще, меня этот случай выбил из колеи несколько. Я ведь уже не маленькая девочка, пить умею! И вдруг, как школьница, два коктейльчика хряпнула – и завалилась прямо в магазине! Я решила отлежаться, разгрузочный день себе устроить, поэтому с тобой и не пошла.

– А жаль. Может, если бы пошла, все бы нормально было!

– Ты уж извини, солнце, но кто ж знал!

Такое никто не угадает! Все это, как ни странно, успокоило Настю. Она даже сама себе удивлялась – откуда такая реакция? Ей наконец-то расхотелось корить себя за то, что случилось по вине Лизы. Если даже у этих молодых, наглых и красивых проколы случаются, то и ей простительно!

В одном Настя была с ними солидарна: за такие неприятности судьба просто обязана подарить им в Германии что-то хорошее!

* * *

Матиас повел плечами, привыкая к новым ощущениям. Не то что он никогда не носил свитер – вот уж роскошь! Просто этого уже лет десять как не случалось на работе. Только строгие костюмы, по статусу положено.

В таком виде – джинсах, свитере, наброшенной сверху куртке, кроссовках вместо дорогих ботинок – он тоже когда-то работал. Не думал, правда, что придется вернуться. Для себя он поставил цель – только вверх.

Но обстоятельства изменились, причем несколько неожиданным образом. Ладно, это все временно. Даже забавно по-своему… Да и на какие жертвы не пойдешь ради дружбы!

Глядя на свое отражение в зеркальной витрине кафе, Матиас поймал себя на мысли, что в таком наряде выглядит моложе лет на пять. Так уж получилось, что строгие костюмы всегда его старили. Он привык к этому, даже забыл. Не девица все-таки, чтобы о таких вещах волноваться! А теперь вот вспомнил, и это было даже приятно.

Он перевел взгляд с витрины на таблицу, отражающую положение рейсов. Самолет сел довольно давно, значит, вот-вот они должны появиться. Он-то боялся, что опоздает, но нет, все как раз вовремя. Рядом с собой он уже слышал русскую речь, которую хоть и не понимал, а узнавать научился. Первые пассажиры из их самолета, не иначе. Теперь надо быть внимательней, чтобы не пропустить…

Хотя как можно пропустить группу из шести женщин? Тем более что одну из них он видел на фотографии! Тогда еще все заметили, что «масть» у них с Матиасом одинаковая – оба обладают бледной кожей, покрытой россыпью веснушек, и рыжими волосами. На этом сходство заканчивалось, однако многие и его считали забавным, называя их «братом и сестрой». Но если так подходить, то все азиаты братья и сестры! Та девушка больше ничем на него не похожа, начать хотя бы с того, что у него глаза серые, а у нее – зеленые!

Размышляя об этом, он все равно не забывал смотреть в сторону ворот. И правильно, потому что дамы, вопреки стереотипам, не заставили себя ждать. Тут он должен был признать, что новые русские партнеры не подвели, группу подобрали достойную. Разные типажи, но все яркие. Он по опыту точно знал, что такие женщины будут пользоваться спросом у местных холостяков.

Впереди шла та самая рыжая девушка с фотографии. Вика, кажется…

«Красивая, – про себя отметил Матиас. – Жаль, что занята уже…»

Он поднял руку, привлекая к себе внимание. Девушка поняла правильно, они встретились взглядами, Матиас кивнул. Тогда она повела своих спутниц в его сторону.

– Добрый день. – Он чуть наклонил голову, приветствуя их. – Вы – Виктория Сальери?

– Она самая, – подтвердила девушка. – Рада, что не пришлось искать вас! Вы давно ждете?

– Нет, наше с самолетом прибытие совпало. Меня зовут Матиас Штайн, я буду сопровождать вас до места вашей временной резиденции.

– И далеко эта резиденция?

– Предполагаю, что в пути мы проведем примерно полтора часа. Но пусть вас это не расстраивает. Наша компания приготовила для вас небольшой сюрприз.

– Какой еще сюрприз? – с опаской посмотрела на него Вика. – Знаете, находясь в чужой стране, я предпочитаю наслаждаться, а не удивляться.

– Одно другому в данном случае не помешает, да еще и поможет! Прошу за мной.

Он не хотел все объяснять здесь. Зачем время тратить? Им еще довольно долго ехать предстоит, так хоть будет о чем поговорить.

Берлин словно специально готовился к прилету русских невест. Как раз этим утром выпал небольшой снежок, который придал городу нарядный рождественский вид. В паре с развешанными по всем улицам праздничными украшениями сочетание впечатляющее. Даже Матиасу было любопытно рассматривать все это, как когда-то в детстве, а приезжим и вовсе в новинку!

Поэтому он и не отвлекал их, пока они ехали через город. Новый автобус был рассчитан на группу втрое больше прибывшей, поэтому каждой женщине досталось по два места. Теперь гостьи прильнули к окнам, с восхищением наслаждаясь моментом. Даже Вика, поначалу остававшаяся настороженной, позабыла о мрачных мыслях и улыбалась огням, заполнившим улицы Берлина.

Но когда они свернули на боковые улочки и направились к черте города, она вновь нахмурилась:

– Ну и куда мы?

– В этом и заключается сюрприз, – громко, чтобы его все слышали, объявил Матиас. – Дорогие леди, для вас на время визита в Германию снят целый курорт на берегу озера! Каждая из вас будет жить в отдельном коттедже с видом на берег и лес! Это очень популярное место у горожан, но – летом. Сейчас, в зимний период, вас никто не побеспокоит.

– Там же должно быть холодно! – заволновалась красивая брюнетка в чисто символической курточке. – Если это летний курорт!

– Уверяю вас, никакого дискомфорта вы не почувствуете.

Матиас знал, о чем говорил, он на этом курорте бывал неоднократно. Коттеджный поселок был открыт круглый год, просто в холодный сезон мало кто туда ездил. А вот он пользовался возможностью оказаться в уединении с очередной любовницей – он тогда еще был женат, приходилось скрываться. Теперь-то уже прятаться не надо, а место это он все равно любил. Хорошо там, тихо, спокойно…

Да и дома замечательные, все оборудовано по последнему слову техники. Система отопления работает как швейцарские часы, так что замерзнуть дамочки не рискуют, в чем он их и заверил.

– У вас также будет все необходимое, – добавил Матиас. – От продуктов до косметики. Не декоративной, конечно, я про всякие шампуни, гели и прочие мелочи. Если вы обнаружите, что вам не хватает чего-то жизненно важного, вы всегда можете обратиться ко мне или ко второму менеджеру. Мы все время будем проживать на территории курорта для вашей безопасности и уверенности.

– Так что, мы так и просидим на этом хуторе всю поездку? – расстроилась бледная девица, обладавшая, впрочем, роскошными волосами. – Неинтересно!

– Согласен, неинтересно. Поэтому никто не собирается превращать вас в отшельниц! В коттедже вы найдете список мероприятий, на которые вы приглашены. Перед этими мероприятиями в поселок будет заезжать автобус и забирать вас. Если же вам захочется куда-то отправиться в индивидуальном порядке, опять же, можно обратиться к кому-то из менеджеров, вам закажут машину. Все просто!

– А мы там не застрянем?

Чувствуется, что гостьи из России. Матиас пару раз бывал в этой стране, а потому догадывался о причинах их беспокойства. Им кажется, что раз сейчас зима, то к маленькому курорту за городом чуть ли не на тракторе добираться придется. Что ж, их ожидает сюрприз!

Женщины и сами скоро убедились, что ничто подобное им не угрожает. Широкая заасфальтированная дорога вела к ряду белоснежных двухэтажных коттеджей, облепивших берег большого озера. От общей парковки к каждому дому вела мощеная дорожка, также добросовестно очищенная от снега. Здесь были лавочки, фонари, площадки для барбекю и качели. Казалось, что сама зима ведет себя скромно и проявляется только так, как положено. Например, уютного вида сугробами возле украшенных елочек.

– Вот и прибыли, – объявил Матиас. – Сейчас я раздам ключи, объясню, кому какой дом назначен.

– А можно вместе поселиться? – поинтересовалась брюнетка. – Эти дома такие огромные, одной как-то страшно!

– Как вам будет угодно. Я вам отдам ключи, а уж куда нести свои вещи – решайте сами!

Гостьи были определенно поражены окружавшим их великолепием. Матиас слышал, как они оживленно перешептывались, обсуждая между собой дороговизну проекта. Наивные, но рушить их иллюзии он не спешил.

Зачем рассказывать, что зимой эти дома сдаются по цене, раз в пять уступающей летней? Или что владелец курорта тоже мечтает о русской жене, потому и предоставил существенную скидку? Нет, пусть для них все происходящее останется эдакой сказкой…

С раздачей ключей Матиас справился быстро, пускаться в речи тоже не стал. Можно было бы им рассказать, что где лежит и какое мероприятие их ожидает первым. А толку? В домах есть брошюры, там все подробно расписано на русском. Это лучше, чем слушать сокращенный вариант на немецком!

Сотрудники курорта, два охранника и дворник, уже подтянулись к площадке. Им предстояло помочь женщинам с поиском нужного коттеджа и доставкой багажа. Впрочем, кто-то помощи дожидаться не стал и пошлепал сам – например, полная неразговорчивая дама. Матиас бросил в ее сторону лишенный интереса взгляд и направился к Вике:

– Виктория, позвольте донести ваш чемодан!

– Он на колесиках.

– Я и докатить могу. Не верите? Наблюдайте!

Она только фыркнула, но борьбу за чемодан устраивать не стала. Дорожка была достаточно широкой, чтобы они могли идти к коттеджу рядом.

– У вас тут все четко организовано, – признала Вика. – Если честно, когда я впервые услышала про курорт, я забеспокоилась.

– Я заметил. Но, поверьте, у нас все схвачено. Не знаю, передали вам или нет, но во время пребывания здесь мы вообще не будем от вас ничего требовать! Вы уже привезли сюда прекрасных леди, будете сопровождать их и обратно. А пока отдыхайте!

– Это нелогично. Вам не кажется, что дешевле было бы оплатить мне еще два перелета? Чтобы я сразу же отправилась в Москву, а потом еще раз прилетела за ними к концу срока!

– Это было бы жестоко по отношению к вам!

– Это бизнес, – нисколько не смутилась девушка. – Здесь о жалости никто не думает. Скажите честно, зачем я тут нужна?

Матиасу очень хотелось многозначительно улыбнуться, но он сдержался. Не время еще! Она умна, может и догадаться о чем-то раньше срока!

– Вы правы. Но чисто психологически прекрасным леди легче, что вы здесь. А нам не нужно, чтобы они волновались. В ходе проекта все должны наслаждаться каждым днем!

– Странно все это. Но если так и есть, мне нравится такая философия.

Она позволила мужчине проводить себя до коттеджа, но внутрь не пригласила. Он чего-то подобного и ожидал, поэтому сразу направился к зданию администрации. Заходить пока не стал, остановился у крыльца, закурил сигарету.

Вскоре за спиной прозвучал знакомый голос:

– Как все прошло?

– Ты уже здесь? – Матиас обернулся. – Интересно, сколько… А прошло все замечательно. Прямо по плану.

– Что думаешь?

– О Вике? Красивая – в этом тебе плюсик, хотя я и фото видел, так что не удивлен. Довольно умная. А в остальном… я все равно не понимаю тебя.

– Мне и не нужно, чтобы ты меня понимал, без обид. Мне нужно, чтобы ты мне помог.

– Спасибо, черт побери, что хоть не открытым текстом сказал, что мое мнение не имеет значения!

– Имеет, но не всегда. В данной ситуации мне важно самому быть уверенным в том, что я поступаю правильно.

– И ты уверен?

– Абсолютно.

Глава 4

Вика растянулась на мягком диване и улыбнулась белоснежному потолку. Потолок, понятное дело, этого не оценил, но сие не омрачило настроение девушки. Ей уже надоело нервничать и переживать, что что-то может случиться. Пока что проект движется по плану, может, даже лучше! Полет прошел отлично, их встретили вовремя, менеджер принимающей стороны был вежлив и действовал четко.

В конце концов, даже если что-то теперь пойдет не так, это не ее проблемы! Матиас сам сказал: ее работа закончилась в аэропорту. Странно, конечно, что ее попросили остаться, ну да кто этих немцев поймет!

Она пришла к выводу, что если поддаваться сомнениям и дальше, до паранойи дойдет. Поэтому Вика расслабилась и просто наслаждалась моментом. Место проживания для них и правда выбрали очень красивое: чуть тронутое льдом озеро, заснеженный лес вдалеке, нарядные, словно сказочные, домики. Интерьеры оформлены со вкусом, без стремления к показной роскоши, так, чтобы жильцам было удобно. Холодильник забит продуктами, расписание мероприятий показывает, что и без развлечений она не останется. В довершение всего в гостиной стоит небольшая, украшенная в винтажном стиле елочка, которая делает коттедж по-домашнему уютным.

Казалось бы – живи и радуйся, да не получалось. Потому что даже в самые светлые моменты одна мысль портила картину, билась в голове мотыльком с порванным крылом. Он где-то в этом городе. Ходит по тем же улицам, где она сегодня проезжала. Тоже смотрит на переливающиеся рождественские гирлянды. Наверно, показывает своему ребенку толстых румяных Санта-Клаусов, гуляющих по Берлину. А рядом идет его жена, которая рада, что муж наконец-то нашел время для семьи между своими бесконечными командировками.

Девушка тряхнула головой, стараясь избавиться от слишком уж идеалистической картинки, подкинутой воображением. Теоретически расстояние не имело никакого значения – какая им разница, где не видеться, хоть в разных странах, хоть в соседних домах! Но по факту же это расстояние спасало. Раньше. Теперь оно исчезло.

Она повернулась на бок, закрыла глаза. Спать не хотелось, как не хотелось и думать. Вспоминать его – вообще гиблое дело. Для себя Вика уже решила, что будет ходить на все вечеринки и торжественные приемы, указанные в программе. Не из интереса, даже не затем, чтобы присматривать за своими «подопечными». Просто чтобы не думать о нем… Вика злилась на себя за это. Зачем тратить столько сил, столько эмоций, если для них все уже закончилось?!

Надо срочно завести новый роман, потому что простое выжидание, пока боль стихнет, не помогает! С Сальери, правда, ничего не получилось, но мужчин-то вокруг много! Вон хотя бы Матиаса этого взять… симпатичный молодой парень, подтянутый, улыбчивый, с красивыми серыми глазами…

Но серые – это как раз и подвох. Нужны не они. Нужны те самые, лазурные…

Стук в дверь прервал ее философствования о необходимости глаз. На лице девушки появилась новая улыбка: скорее всего, Матиас снова явился, больше некому, потому что ее спутницы вряд ли успели выяснить, куда ее поселили. Он вовремя! Пора перестать ныть и сокрушаться, самое время взять свою жизнь под контроль. Если решила, что нужно побаловать себя курортным романом, так тому и быть!

В дверь снова постучали. Конечно, холодно ведь снаружи! Вика вскочила с дивана, поправила растрепавшиеся волосы. Она втайне радовалась, что уже успела сменить дорожные джинсы и свитер на белоснежное вязаное платье, настолько короткое, что носить его можно было только дома. Макияж разве что не поправила, но ничего, он хорошо дорогу перенес!

Она распахнула дверь, готовясь сказать что-нибудь кокетливое, да так и застыла с приоткрытым ртом. Потому что на пороге, всего в шаге от нее, стоял Марк.

Он совсем не изменился – да и с чего бы ему меняться за пару месяцев? Такой же родной, знакомый, с мягкой улыбкой, гораздо более искренней, чем его «голливудский стандарт» для переговоров. В спортивных брюках и плотном свитере на молнии, без куртки, что довольно странно, однако эта странность сейчас заботила Вику меньше всего.

Первые секунды девушка никак не могла понять, действительно это он или ей мерещится. Мало ли: так замечталась, что галлюцинации начались! Но она не только видела его перед собой, она его чувствовала. Было такое ощущение, словно все тело изнутри наполнилось теплыми солнечными зайчиками, легкими, искристыми и проникающими в кровь. Сердце колотилось так быстро, что становилось трудно дышать.

Вика и сама не ожидала от себя такой реакции, ничего не могла поделать и злилась еще больше. Самообладания ей хватило разве что на то, чтобы посторониться, пропуская его внутрь. Когда Марк вошел, она закрыла дверь, оставляя зимний ветер снаружи.

Мужчина смотрел на нее, она – на него. Вика понимала, что сейчас идиллия кончится, наступит момент крайне эмоционального разговора с выяснением отношений, упреками и криками. Девушка вдруг осознала: этого ей не хочется. Только не сейчас. Потом, конечно, надо будет поорать и поскандалить. И все же ключевое слово здесь – «потом».

Поэтому она шагнула к нему, осторожно толкая в плечи. Марк, в принципе, был намного сильнее ее, но подобного жеста не ожидал и шагнул назад. Дверь оказалась рядом, не дала ему отступить, тем самым еще больше увеличив замешательство. А в следующую секунду Вика сделала то, что очень хотелось сделать все последние месяцы: прижалась губами к его губам, закинула руки ему за шею, обняла крепче – благо дверь позволяла не думать об удержании равновесия.

Его кожа была очень холодной, видно, замерз, пока ждал ответа – а может, и вовсе не сразу решился постучать. Но этот мороз стал приятным контрастом обжигающему ее жару. Да и Марк не растерялся, быстро понял, что происходит. Все было как тогда, в первый раз – и во все последующие. Мир закружился, все быстрее и быстрее, и на несколько мгновений вообще растворился в белой вспышке.

Когда реальность начала возвращаться, Вика обнаружила, что они на том самом диване, с которого она недавно рассматривала потолок. Теперь созерцанием потолка занимались уже двое, прижавшиеся друг к другу настолько, что еще место оставалось.

– А ведь я собирался мирно сказать «Привет». – Те самые голубые глаза хитро блеснули. – Но твой вариант, конечно, мне нравится гораздо больше!

Вика мягко провела пальчиком по его щеке, шее, скользнула на грудь. Хотелось смотреть на него, делать вид, что так и надо, а тех месяцев вообще не было, как и его дурацкой семейки. Но нет, она быстро вспомнила, что ей положено злиться.

Поэтому Вика решительно встала с дивана, отыскала оставшееся в коридоре платье и поспешила его натянуть.

– Твоя смена настроения была бы очевидней, только если бы ты мне сразу вазу о голову разбила, – прокомментировал Марк. – Ваза, кстати, стоит возле телефона.

– Обойдусь без членовредительства, а то ж за тебя как за человека срок дадут!

– Знаешь, если бы не недавние события, я бы подумал, что ты не рада меня видеть.

– А я и не рада тебя видеть. Я тебе еще в Москве сказала, что не желаю иметь с тобой ничего общего. У тебя своя жизнь, у меня своя, точка!

– Ну тогда меня только что изнасиловали, – ухмыльнулся он. – Вика, может, перестанешь чудить? Уже то, что ты натворила в Москве, было странно, если не сказать дико. Но здесь… после всех усилий, которых мне стоило организовать это, я смею надеяться хотя бы на конструктивный разговор!

– Организовать?! Значит, ты все это подстроил?!

– Пожалуйста, не меняй термины, я их подбираю осознанно. Организовал. Рассматривай это как каприз, но я не могу общаться, когда я голый, а ты нет. Дай мне минуту, оденусь хоть.

Пока он одевался, Вика тоже вернула на место недостающие предметы гардероба и направилась на кухню. Кофе заварила на двоих, не спрашивая его ни о чем. Вскоре Марк присоединился к ней, сел за стол.

Она понятия не имела, что делать. Вика привыкла следовать четкой стратегии в жизни, а сейчас ничего подобного не было. Мозг подсказывал одно. Сердцу хотелось совсем другого. Тело, после всего произошедшего, соблюдало нейтралитет и конкретно сейчас не хотело ничего.

– Рассказывай, – коротко велела девушка.

– Ну, триллера не предвидится. Ничего противоестественного или противозаконного я не делал. Я же не первый день в бизнесе, знаю, как и что нужно сделать, чтобы схема работала по моему плану…

– Меньше воды.

– Такое ощущение, что я на допросе, – пробурчал он, но тем не менее продолжил: – Проект этот – не новость, такое уже делалось. Очень прибыльная вещь. Правда, с новыми иностранными партнерами обычно не практикуется, но за «Санрису» я поручился лично.

– Твое личное поручительство имело вес?

– Да, если учитывать, что среди руководителей немецкого агентства не последнее место занимает Матиас, а мы знаем друг друга уже много лет.

– Матиас в руководстве? – поразилась Вика. – А с какого перепугу он тогда лично встречал нас, разве что праздничный кокошник не нацепил?

– Кокошник не нацепил, потому что нету у него, да и ориентация не позволяет. А лично встречал, потому что я попросил. Ты дальше слушай. Людмила Аркадьевна твоя, естественно, такому предложению обрадовалась, дала «добро». Тогда я лично позвонил ей и попросил, чтобы сопровождать группу поставили тебя.

Вика только головой покачала. Вполне в стиле Марка! Даже в России он не оставил европейское убеждение, что комплексов в общении должно быть как можно меньше. Он просто не видел дистанции между собой и руководством!

– Не могу поверить, что она согласилась…

– Неохотно, – признал Марк. – Сначала возмущалась, заявляла, мол, на работе не место личным симпатиям. Я резонно указал, что если бы не личные симпатии, проекта бы вообще не было. Она тогда стала мне напоминать, что у тебя муж есть. Я сказал, что вы находитесь в браке чисто номинально.

Что ж, это объясняло неожиданный интерес Рыбиной к личной жизни Вики прямо перед отъездом. Получается, наглость Марка сработала!

– Далее я переговорил с Мати, – продолжил мужчина. – Надо сказать, с ним договориться было проще, чем с твоей начальницей. До того как стать директором, он и сам работал рядовым менеджером. Он вас встретил, сказал, что ты прилетела. Ну а я… Я и есть тот второй менеджер, к которому твоим соотечественницам положено обращаться. Работа не моя, если глобально, но и ничего сложного тут нет. Мне это было нужно, чтобы получить возможность арендовать дом в поселке – и снова встретиться с тобой.

– Сложности-то какие!

– А что мне еще оставалось? Ты не желала толком общаться, избегала меня… В Москве ты могла спрятаться в любой момент, ты город лучше меня знаешь. Я понял, что для нормального разговора мне нужно выманить тебя с твоей территории. Поэтому тебя, переводчика, и назначили выполнять задание, которое по всем параметрам предназначается менеджеру.

До чего ж хитрое создание… Вика всегда знала, что ума ему не занимать, но что он смог манипулировать Рыбиной – это уже достижение! Она была бы и рада разозлиться на него, ведь он, по сути, вынудил ее прилететь сюда. Однако злость, зараза, почему-то не разгоралась…

Девушка поставила на стол две чашки, села напротив собеседника.

– Откуда знаешь, что я кофе без молока пью? – чуть приподнял брови Марк.

– Помню, что ты себе в кафе заказывал, когда мы еще вместе были. Не меняй тему. Зачем ты это устроил? К чему этот спектакль, а, великий дирижер?

– Вообще, изначально я планировал просто поговорить с тобой. Но ты умеешь принимать гостей!

– По делу.

Улыбка его померкла, он заглянул ей в глаза, и Вике даже стало не по себе.

– А если по делу, то я давно хочу получить от тебя ответ: почему? После всего, что между нами было – я знаю, что звучит банально. Но ты знаешь, что смысл как раз не банальный! Да, мы знали друг друга недолго, но через столькое прошли! И я был уверен, что это что-то да значит. В какой-то момент я испытывал сомнения из-за Сальери, но ты сама сказала, что между вами ничего нет, кроме штампа в паспорте. Я хотел, чтобы у нас с тобой все сбылось! А вместо этого получил «Не звони мне больше, любовь прошла, завяли помидоры». Вика, какого черта?

– Так было лучше.

– Для кого лучше? Не люблю такое говорить, но мне без тебя было очень хреново! Не знаю, что чувствуют наркоманы во время ломки, но подозреваю, что нечто подобное. Каждый раз, когда ты меня посылала, хотелось пойти на принцип, вспомнить о гордости и выкинуть тебя из головы навсегда. А не получалось! Довольна? Самоутвердилась? А теперь скажи, зачем все это!

– Я не собиралась самоутверждаться или что-то в этом роде. – Вика сжала в руках чашку, хотя фарфор успел нагреться и пальцам было больно. – Я правда думала, что поступаю правильно. Так было лучше для меня, потому что мне вдруг расхотелось быть курортной любовницей. Так было лучше для твоей семьи, которую я не хотела разрушать.

– Какой еще семьи? – нахмурился Марк.

– Ой, только притворяться не надо! Мне Нина, секретарша наша, сказала, что у тебя есть жена и ребенок. Жена – это фигня. Как говорится, не стена, раз ты со мной столько времени был, ей не до тебя. Но ребенок… Я никогда не могла соперничать с детьми, потому что не хотела. Я прекрасно знаю, что любовь к ребенку всегда будет сильнее любви к любовнице. А я собственница – такой уж у меня недостаток! Я не хотела тебя с кем-то делить, поэтому решила отказаться от тебя совсем.

Говорить все это почему-то было унизительно. То, что он тоже поступился собственной гордостью, не спасало. Вике казалось, что ее признание откровенней и унизительней, а он и соврать мог!

Но Марк не спешил смеяться. Он просто смотрел на нее с грустью и еще чем-то, что Вика боялась угадывать.

– Во-первых, прекрати тискать чашку, а то я прямо отсюда тебя в больницу повезу с ожогами третьей степени. Во-вторых, у меня нет жены и ребенка.

– Но Нина сказала…

– Твоя Нина сообщила тебе несколько просроченную версию правды. Да, семья у меня действительно была. Но ее разрушили задолго до того, как я встретил тебя.

* * *

Дротик вошел точно в середину мишени. Два предыдущих тоже попали в красный кружок, пусть и не так идеально. Матиас слышал, как зашептались две русские невесты, наблюдавшие за ним, – брюнетка и девушка с красными волосами, уже успевшая накраситься.

Он их восторга не разделял. Подумаешь, дартс… Он и нож так же точно мог бы кинуть. Но нож – это красиво. А дартс – это помесь комара и воланчика, никакой эстетики. А на меткость он никогда не жаловался, в школе даже стрелковым спортом занимался, потом забросил. Иногда только устраивал показательные выступления, чтобы девочек развлекать.

Но сейчас – не тот случай. Он забавлялся дартсом, исключительно чтобы убить время, общаться с прибывшими дамами ему пока не хотелось. Хотя он уже мог сказать, что минимум одна из этих красоток согласилась бы развлечься, если бы он предложил. Матиас всегда таких с полувзгляда определял. О серьезных отношениях она даже не подумает, потому что в ее глазах он всего лишь жалкий менеджер. Но приключение на одну ночь – пожалуйста.

И обычно он был не против. Даже наоборот, поддерживал такой подход. Официально Матиас женат был, и ему не понравилось. Жена – это то же самое, что и любовница, только скандалы прибавляются. Да и развод – дело материально болезненное. Детей он категорически не хотел, от женитьбы открестился заранее, секса ему и без того хватало, а любовь… к этому он никогда не рвался. Не бежал, как от отцовства, просто никогда не чувствовал ничего подобного.

Раньше он вообще не верил, что такое возможно. Бабские мечты да и только! Тот же секс, только в розовых рюшечках. А в последнее время засомневался…

«Старею», – мрачно подумал Матиас.

Ведь сомнения появились как раз из-за того, что Марк устроил из-за своей русской! В принципе такую же девочку он бы и в Германии нашел. Даже гражданку России – чего только на улицах Берлина не отыщешь! Но Марк уперся, и по глазам старого друга Матиас видел, что упрямство это не пустое.

Они всегда отличались своим отношением к любви. Еще со школы, где и познакомились. Девицы вешались на обоих, оба не отказывали себе в мимолетных развлечениях. Но при этом Марк всегда искал любви, а Матиас был счастлив тем, что имел. Он даже не расстраивался по поводу неспособности к романтическим чувствам. И без того проблем хватает!

Как ни странно, женился первым Матиас. Родители настояли, да и он тогда верил, что с женой будет проще, чем без нее. Это как с домом: владеть собственным дешевле, чем снимать. Но оказалось, что с женщинами эта схема не работает. Жена требовала свиданий, подарков, ревновала и устраивала истерики. Какое-то время Матиас терпел, не желая расстраивать родню, да и зачем менять шило на мыло? Все они одинаковые!

Но потом она захотела детей и выставила ультиматум: либо он смиряется с этим требованием, либо они разводятся. Так Матиас стал холостяком. Новая, свободная жизнь захлестнула, закружила, и он торжественно пообещал себе, что никогда больше не отправится под венец.

А Марк как раз в это время женился на бывшей однокласснице, в которую когда-то был влюблен. Правда, за годы чувство поугасло, но он вбил себе в голову, что первая любовь – самая чистая и искренняя. Матиас посмеялся, а отговорить друга не смог.

А жаль. Потому что избранница Марка, Верена, ему категорически не нравилась. Она еще и в школе отличалась излишне буйным нравом, без нее ни одна вечеринка не обходилась. Поэтому она тогда и отказала Марку – он казался красотке слишком старомодным и скромным. Но годы прошли, Марк стал неплохо зарабатывать, а Верена… Верена забеременела. Матиас подозревал, что отец ребенка неизвестен даже ей. Однако молодая женщина клялась, что у нее была любовь, а потом этот подонок ее бросил. О беременности она узнала поздно, аборт делать боялась и готовилась к роли матери-одиночки, когда ей удачно подвернулся Марк.

Он женился на ней, был рядом всю беременность, даже присутствовал на родах. Матиас торжественно объявил его ослом. Друг с привычным терпением не отреагировал. Он вообще многое мог не замечать – например, то, что Верена его не любила. Но и потерять боялась, потому что с ним жила в достатке, да и сына ее Марк любил как своего, проводил с ним больше времени, чем иные мужчины с родными детьми.

Этого Матиас тоже не понимал. Однажды он вызвал друга на откровенный разговор. Тогда он и увидел, что не такой уж Марк откровенный лох. Просто ему очень хотелось любить, и ради сохранения семьи он научился вовремя закрывать глаза.

Однако семья предполагает, что двое остаются вместе и в горе, и в радости. В радости Верена не напрягалась и играла роль милой жены. А вот испытание горем не выдержала.

За столько лет знакомства Матиас успел познакомиться с родней друга, знал их историю. Азаровы-старшие иммигрировали в Германию с восьмилетним сыном Марком и пятнадцатилетней дочерью Еленой. И если Марк адаптировался легко, то девушке пришлось несладко. Постепенно она выучила язык, привыкла к новой модели обучения, обзавелась друзьями. Но на родителей злобу затаила. По ее мнению, они из собственного эгоизма и стремления к лучшей жизни разрушили ее привычный мир.

Едва став совершеннолетней, Елена покинула отчий дом. Это стало шоком для всех, в том числе и для Марка, который сестру любил. Бесследно она не пропала, регулярно давала о себе знать письмами и мобильными сообщениями, что у нее все хорошо. Но на конвертах не было обратного адреса, а эсэмэски приходили с разных номеров. Звонила она совсем уж редко, и разговорчивостью не отличалась.

Все хорошо. Она на кого-то выучилась, но на кого – родителям не сказала. Все хорошо. Она начала работать и, похоже, зарабатывать неплохие деньги, потому что младшему брату присылала подарки ко всем праздникам. Все хорошо, у нее вроде и муж есть, но она никогда не называет его имя. Все же хорошо!

Родители плакали, просили прощения, Марк звал ее назад. Ничего не помогало. Поначалу она бунтовала, как подросток, а потом… Марку казалось, что она боится, что-то держит ее в той жизни, и она не хочет впутывать в это близких. Все это были лишь домыслы, прямых подтверждений он не находил и лично с сестрой так и не встретился.

Это продолжалось долгие восемнадцать лет. Умерли родители, и Елена продолжила общение уже с братом, но по прежнему принципу – никаких встреч, никаких контактов, она позвонит сама. А два года назад Марку сообщили, что она умерла. История была мутная, друг не любил говорить об этом, но Матиасу все же удалось выяснить, что причиной стала передозировка наркотиков.

Главным шоком было даже не это, а то, что после смерти Елены сиротой осталась ее четырнадцатилетняя дочь. Ева оказалась непростым ребенком, обладательницей целого «букета» сложных, а порой и редких психических диагнозов. Марку открытым текстом предлагали отказаться от нее и не скрывали, что через пару лет она загнется в больнице. Потому что таких детей не собирались выхаживать даже в цивилизованной Германии.

Но Марк уперся. Его любовь к сестре, чувство вины перед ней, завет родителей – все это теперь было направлено на Еву. Поэтому он забрал девочку к себе, нанял сиделку и врачей, надеялся, что ему удастся помочь племяннице.

Да только все оказалось сложнее, чем он мог предположить. Ева оказалась из числа агрессивных психов. Верена с первого дня невзлюбила новую родственницу, а когда поняла, что это реальная угроза, и вовсе стала скандалить. Марк, чтобы успокоить жену, стал снимать для Евы отдельный дом, нанял гувернантку. Однако женушка не успокоилась, требовала, чтобы он избавился от «сумасшедшей девки». Марк отказался. Тогда она собрала вещи, забрала ребенка и ушла. Через месяц они развелись, а еще через два Верена снова выскочила замуж за в равной степени пожилого и состоятельного бюргера.

Матиас знал, что друг страдает. Однако знание это было скорее интуитивным, потому что свою боль Марк никак не показывал. Он продолжал работать, попытался раствориться в этом, домой приходил поздно. Поначалу пытался общаться с Евой, но быстро понял, что это бесполезно. Как и предупреждали врачи, девица его даже не понимала, об осмысленном ответе и мечтать не приходилось.

Время не спешило лечить. В прошлом энергичный, неунывающий Марк не то что в депрессию впал, но – изменился. Взгляд определенно потух, строить отношения он больше не рвался. Убедил себя, что на семью и детей не имеет права, если один раз не сохранил свое «счастье». Матиас пытался беседовать с ним, убеждал, что это бред, что к личной жизни нужно подходить не менее осмысленно, чем к карьере. Снова тот же вакуум, что и когда-то с Вереной. Марк все выслушивал, но поступал по-своему.

А еще он никогда не позволял другу хотя бы взглянуть на Еву. Матиасу было до жути любопытно, как выглядит это экзотическое существо. Но Марк оказался непреклонен.

– Это не клоун в цирке, чтобы на нее пялиться, – жестко заявил он. – И провоцировать ее не надо. Еве нужен покой.

– А тебе – семья, – парировал Матиас.

– Ева моя семья. Мне хватит.

Все изменилось после очередной его командировки, на этот раз в Россию. Оттуда Марк вернулся полным необъяснимой решимости заполучить расположение какой-то девушки, которая его упорно игнорировала. Матиас тогда посчитал стремление бредом, но вызвался помочь, ведь это был самый большой прогресс в состоянии друга за последние два года.

И неожиданно все получилось! Вика здесь. Марк зашел в ее коттедж еще днем, сейчас уже вечер, а его до сих пор нет. Либо темпераментная русская барышня его все-таки прибила, либо они помирились быстрее, чем кто-либо мог ожидать.

Это и заставило Матиаса усомниться в собственных приоритетах. Может, неплохая это все-таки штука – эмоциональная близость? Звучит, конечно, как бред, но… Он уже начал чувствовать, что чего-то в его размеренной жизни не хватает. Возможно, этого.

Если так, то придется надеяться на удачу. Те женщины, с которыми он знакомился до этого, пробуждали тело, а не эмоции.

А пока он собирался посвятить время занятию, предполагающему более активную позицию. Он уже знал, что Марк привез с собой на курорт и гувернантку, и племянницу – потому что боялся оставить девочку одну. А раз это чудо здесь, можно попытаться его увидеть, хотя бы через окно!

Марк это не одобрит. Но ему ведь не обязательно знать!

Глава 5

– Значит, ее зовут Ева? – переспросила Вика.

Услышанное пока что казалось невероятным, она даже не бралась сказать, верит она ему или нет. Но Марку можно верить, так что… все было. И пропавшая сестрица, неизвестно от кого нагулявшая чудовище, и само чудовище, и сбежавшая жена.

Получается не то что странно, жутко даже. На подсознательном уровне Вика старалась держаться как можно дальше от любого рода сумасшедших. Даже если врач утверждает, что они тихие и мирные, никогда ведь не знаешь, что у них в голове творится! А тут еще откровенно агрессивное существо.

И все-таки… Вика нежно провела пальцами по его руке, лежащей поверх ее талии, и подумала, что она бы на месте Верены не ушла. Понятно, что нужно оградить ребенка от подобного общения, но ведь Марк уже сделал это, сняв второй дом! Зачем устраивать такую подлянку любимому человеку, когда ему и так тяжело?

Это печально. Однако по-настоящему грустить не получалось – если только из-за того, что ему тогда пришлось пережить. Но настоящий момент только радовал. Можно не думать ни о чем, быть вдвоем и… По поводу этого «и» Вика пока не загадывала. Рано еще.

– Да, – подтвердил он. – Ева. Это Лена ее так назвала. Несмотря на то что диагнозы проявились довольно рано, она всегда воспитывала Еву сама. Я хотел сделать то же самое… и сделаю!

– Сделаешь, конечно. Жалко ее… не хочу даже представлять, что она почувствовала, оказавшись рядом с мертвой матерью.

– Да уж.

Вроде бы он сказал то, что и полагалось сказать. Но при этом отвернулся, Вика почувствовала, как он напрягается. Не умеет он врать – по крайней мере, когда речь идет не о работе.

– Знаешь, уже ведь очевидно, что я была не права, – вздохнула девушка. – Поторопилась с выводами, мыслила стереотипами и все такое. Но теперь я здесь и даже не злюсь на тебя за то, что ты в принципе манипулировал мной.

– Тебе от этого хуже не стало!

– Мне от этого стало только лучше, но не в том суть. Я… я скучала даже не столько по тебе, сколько по нам. И я хочу попробовать еще раз. Но для этого нужно, чтобы ты от меня ничего не скрывал. Ева – большая часть твоей жизни. Которая, увы, разрушила твою предыдущую семью. Я не ставлю это тебе в укор, просто хочу знать!

Он сомневался, а Вика ждала. Наконец он снова перевел взгляд на нее:

– Я никогда не видел труп своей сестры. По крайней мере, в прямом понимании. Мне сказали, что тело пострадало при вскрытии. Я сопроводил гроб на кремацию, но гроб был закрыт. Выдали мне уже прах.

– Ты думаешь, это не она была?..

– Да нет… она. Мне выдали ее личные вещи, ее документы. Она. Но я так и не увидел, что с ней случилось. Уже сейчас, оценивая ситуацию по-другому, я понимаю, что надо было настоять, открыть этот проклятый гроб. А тогда мне было страшно, веришь? Я не хотел ее видеть. Хотел помнить живой.

– Вполне нормальное желание. – Вика прижалась к нему крепче, надеясь, что хоть это позволит ему расслабиться.

– Может, не знаю… Я мало кому рассказываю о Еве. Только близким друзьям. Но даже им я говорю, что Лена умерла от передозировки наркотиков.

– А на самом деле?..

– На самом деле все не было так однозначно. Мне об этом уже эксперты рассказали… Наркотики она, похоже, принимала, это факт. Но причиной смерти стали механические повреждения. Врачи считают, что в наркотическом угаре Лена сорвалась на крик, стала обвинять дочь в собственных неудачах. И Ева напала. Она довольно тонкая девочка, не думаю, что у нее так уж много сил, однако – хватило. Она то ли толкнула Лену, то ли ножом ударила, я так и не понял, в шоке был. Медики поспешили меня заверить, что это нормально – для человека в ее состоянии. Что если ее не провоцировать, это не повторится. Но я все равно осознанно вез в свой дом убийцу.

Вика почувствовала, как по коже словно холодок пробежал. Ей хотелось поддержать его сейчас, но нужные слова не придумывались. Видеться с Евой хотелось все меньше.

– Я надеялся, что мне удастся что-то изменить, – продолжил Марк. – В ней и для нее. Я следил за тем, чтобы занятия с врачами и педагогами проходили регулярно. Открытых вспышек агрессии не было вообще, и я радовался. Я говорил с ней – и на немецком, и на русском, потому что не был уверен, каким языком она владеет. Но со временем я понял, что даже у разговора с животным больше перспектив. Ева сидела передо мной, а пялилась куда-то в пустоту. Она меня не слушала вообще! Иногда она говорила, но не со мной, просто так – несла какую-то околесицу.

– Например?

– «Ой, какой сейчас снегопад начнется» – и это в середине июля. Но даже такие фразы были редкостью, тут хоть какой-то смысл есть. В основном отдельные слова и даже звуки. Могла рассмеяться без причины, могла замкнуться в себе. Постепенно я согласился с врачами – она не способна поддержать нормальный разговор, просто не дано ей. Я все равно говорил с ней, но уже в силу привычки. Ни на что не надеялся. Говорил, чтобы ей не стало хуже, улучшение казалось недостижимым. И тут что-то произошло…

Вряд ли он стремился выдерживать показательные паузы, просто так получалось. Ему было сложно об этом говорить, и чувствовалось, что он боится напугать Вику, оттолкнуть от себя. Ей действительно хотелось оборвать разговор и навсегда позабыть о Еве. Но это его жизнь, нужно либо принять, либо потерять его навсегда.

Верена выбрала второе. Потому и фигурировала в мыслях Вики как «дура».

– Этой осенью она впервые заговорила со мной, – прошептал Марк. – Не отреагировала звуком на какие-то мои слова, а именно заговорила! Я был в Москве, общался с ней по скайпу, рассказывал про наше расследование. А она вдруг стала отвечать, давать мне советы, и советы эти оказались очень полезны! Это был самый большой шок с тех пор, как я узнал о ее существовании. Она меня понимала, осмысливала мои слова, делала выводы. Ту беседу нельзя было назвать нормальной, и все же я чувствовал, что передо мной человек, не уступающий мне по интеллекту! Врачи сказали, что это нереально, но я ведь все видел и слышал!

Вике невольно вспомнился фильм «Молчание ягнят».

– Прямо доктор Лектор какой-то!

– Я, кстати, тоже так подумал, а потом понял, что нет. Там псих легко притворялся нормальным, хоть и мыслил по-своему. А Ева… она глобально не изменилась. Как была не от мира сего, так и осталась. Потому что она все-таки не гениальный преступник, а всего лишь шестнадцатилетняя девочка! В этом я стараюсь себя убеждать. Но… иногда мне страшно, Вика. Даже мне страшно рядом с ней! С тех пор как я вернулся, она иногда, по настроению, говорит со мной. Когда и на какие темы – она выбирает сама. Видно, у нее какие-то прояснения случаются. Но как это назвать, к чему приведет… да я понятия не имею!

– Ты врачам рассказывал об этом?

– Нет… никому не рассказывал. Потому что врачи тут же начнут приставать к ней с новыми тестами, а я чувствую, что она меня за это не простит! Она очень врачей не любит. Она все-таки моя племянница, я не хочу ее мучить!

Получается, что с этим он оказался один на один. Он сколько угодно может быть сильным, терпеливым и решительным. Вика все равно чувствовала, как тяжело ему было – и есть.

Поэтому она хотела остаться. Это противоречило призывам инстинкта самосохранения, который упорно намекал, что есть в России мужики получше и с меньшим «багажом»! Однако жить без него она уже пробовала, получилось тоскливо и неинтересно.

С другой стороны, она не представляла, что будет делать, если встретит эту Еву. Девчонка, скорее всего, уже знает о ней. А вдруг ревновать вздумает? Говорят же, что психи физически сильнее нормальных людей… Так что ее юный возраст спасением для Вики не станет.

– Ты молодец. – Вика подняла голову, чтобы поцеловать его. – Вполне возможно, что говорить она может благодаря тебе. Если бы ее запихнули в психушку, она бы точно такого не добилась! Думаю, твоя сестра была бы очень благодарна тебе.

– Ну вот, теперь ты знаешь, что жены и ребенка у меня нет. Зато есть кое-кто похуже. Если захочешь уйти – я пойму, преследовать тебя больше не буду. Так честнее, чем избегать разговора или скрывать что-то.

– Дурак, что ли? Так я тебя и оставила!

Он ничего не сказал. Только обнял крепче, прижимая к себе. Думать о том, каково это – хранить такой секрет в себе, не иметь возможности ни поделиться, ни попросить о помощи, – было страшно. Еще и без поддержки, теряя то, что столько лет строил!

– Я не буду тебе врать, я уже побаиваюсь эту твою Еву, – признала Вика.

– Не ты одна.

– Меня это не утешает! Но все-таки… я бы хотела с ней встретиться. Как ты вообще оставляешь ее одну?

– Одну – никак и никогда. С ней живет гувернантка, Хельга. Она научилась ладить с Евой, да и медицинское образование у нее есть. Так что она справляется.

– Это здорово… Я бы хотела встретиться с Евой. Если ты, конечно, не возражаешь.

– Даже не собираюсь возражать, – усмехнулся он. – Мне любопытно увидеть, как она на тебя отреагирует, потому что рассказывал я о тебе немало. Но ты не бойся, кидаться она на тебя не будет – не собака все-таки!

Да уж, не собака… А кто – непонятно. Вика старалась представить себе подростка с таким количеством заболеваний, и результат был какой-то очень уж мрачный. Невысокая, коренастая, с короткими ногами и длинными руками, как у гориллы, мощной шеей и чуть выдвинутой вперед нижней челюстью… Глазки маленькие, большую часть времени их закрывают неровно остриженные, спутавшиеся темные волосы… Бррр, неандерталец какой-то!

Однако к страху перед этим существом уже примешивалось любопытство.

– Я тут, знаешь ли, дней десять буду. На вечеринки и тусовки мне ходить необязательно, поэтому в нашем распоряжении каждый день. И когда мы отправимся в Берлин?

– Зачем Берлин? – удивился Марк. – Это лишнее. Она здесь.

* * *

Главное – делать вид, что все нормально. Так, как и должно быть. И тогда воплотится даже самый наглый замысел.

Матиас уже неоднократно убеждался, как хорошо работает этот принцип. Поэтому и теперь он даже не собирался идти «легальным» путем – просить друга познакомить его с племянницей и снова нарываться на отказ. Плавали, знаем! Больше перспектив у другого сценария: прийти в дом, как ни в чем не бывало, узнать, что Марка там нет, попроситься подождать. Хельга его знает, а потому не выгонит, даже рядом торчать не будет – у нее своих дел навалом. Когда строгая гувернантка отойдет, можно подняться наверх, а там, в одной из комнат, наверняка будет эта девица…

Подгадать момент, когда Марка нет, несложно. Они с Викой помирились и теперь много времени проводят вместе. Достаточно заметить, когда он снова направится в гости к своей иноземной возлюбленной, и воспользоваться его отсутствием.

Этого Матиас и ждал теперь. Из комнаты отдыха, расположенной в административном здании, открывался хороший вид на коттедж, который снимал его друг. В ожидании можно было и развлечься, наблюдая, как две красотки из здешней группы играют в настольный футбол. Правда, в самой игре ничего соблазнительного не было, другое дело – коротенькие шортики и обтягивающие майки, которые девушки выбрали для этой забавы, благо хорошее отопление позволяло разгуливать в таком виде.

Тренируются перед сегодняшним вечером, как пить дать. Первое мероприятие самое волнительное, они еще не знают, какая публика их встретит. Матиас уже представил, какие умопомрачительные разрезы и откровенные декольте будут дефилировать тут вечером, и подавил улыбку. Менеджеру положено быть серьезным!

Девушки были хороши, однако недостаточно, чтобы отвлечь его от основной миссии. А вот еще одну гостью, тихо подошедшую сзади, он не заметил, пока она не заговорила:

– Извините… можно у вас спросить?

Он обернулся и увидел перед собой самую молоденькую из гостий – блондиночку с детским личиком. Кому-то такие нравятся, его же скрытая педофилия, просматривающаяся в подобной связи, не прельщала.

– То, что прозвучало, уже было вопросом, только безо всякого разрешения, – фыркнул он.

Девушка покраснела, причем забавно: на ее пухлых щечках вспыхнули два ярко-малиновых пятна:

– Простите, я не хотела показаться грубой…

– Расслабьтесь, я вас прошу. Это не школа благородных девиц, мы не в девятнадцатом веке. Со мной можно общаться с меньшим пиететом.

– Я смущаюсь.

– Я вижу! Так что случилось?

Марк вышел из коттеджа. Отлично, минут через десять можно идти, он явно будет увлечен своей «Джульеттой»! Лишь бы эта малолетка отвязалась…

– Я по поводу сегодняшней вечеринки… Вы не могли бы рассказать мне, что это будет?

– В программе написано.

– В программе написано красиво. «Торжественный рождественский бал». Но я все равно не представляю, как это!

– Менее пафосно, чем звучит, – заверил ее Матиас. – Хотя и красиво. Это будет большой зал в старом доме, обстановка там сохранилась историческая. Живую музыку организуют – не оркестр, конечно, но для нашего масштаба хватит. По краям помещения будут расставлены столики, за ними вы сможете отдохнуть, а в центре – место для танцев. Танцы преимущественно медленные. Освещение приглушенное, плюс свечи. Это не для того, чтобы вас похитить могли, просто такая обстановка.

– Ого! – восхитилась девушка. – Вы все так подробно знаете! Вы, наверно, замечательный менеджер!

Все это Матиас знал по несколько иным причинам. Он входил в число тех, кто планировал подобные проекты. По должности он мог и уклониться от этого, но творческие задания его развлекали. А обычные менеджеры… они вряд ли запоминали план настолько детально.

– Это всего лишь моя работа!

– Вы ведь будете там сегодня, да?

– Скорее всего.

– Вы сможете убедиться, что никто из нас там не останется, когда все закончится? А то мне до жути страшно, что я потеряюсь!

Он никак не мог понять, кокетничает она или на самом деле такая дурочка. Похоже, второе. Тем лучше, быстрее мужа себе найдет.

В иных обстоятельствах Матиас нашел бы общение с ней забавным, но ему еще предстояло более важное испытание, и девушка его отвлекала.

– Вы не потеряетесь, это я вам обещаю! А теперь извините, мне пора.

Другого способа избавиться от нее он не видел, только завершить разговор и уйти. Девушка не возражала. Может, и хотела, но слишком стеснялась.

Матиас накинул куртку и уверенно направился к коттеджу Марка. Если он рассчитал время правильно – а с этим у него никогда не было проблем, – должно получиться.

Дверь открыла Хельга, быстро и дисциплинированно. Его, конечно, узнала, но эмоций не выдала. Она вообще всегда напоминала Матиасу робота – высокая, сильная, несмотря на свои пятьдесят пять, собранная и дисциплинированная. Наверное, только такому человеку и можно доверить следить за сумасшедшим подростком.

– Добрый день, герр Штайн, – поздоровалась она. – Герр Азаров вышел.

– Неужели? – показательно изумился Марк. – И давно это было?

– Около двадцати минут назад.

– Не может быть, мы ведь договаривались о встрече! Думаю, у него появились какие-то срочные дела, но если бы встреча отменилась, он бы мне позвонил. Вы же знаете Марка!

Он делал ставку на то, что обсуждать хозяина гувернантка не будет. И не ошибся.

– Да, конечно. Не желаете подождать его здесь? Или отправитесь на поиски?

– Для поисков холодно, – рассудил Матиас. – А у вас тепло. Так что я временно побуду незваным гостем.

– Вам в этом доме всегда рады.

Коттеджи в этом поселке все одного типа, если знаешь планировку одного, сможешь ориентироваться и в других. Поэтому Матиасу не пришлось спрашивать, что где находится. Он повесил куртку в прихожей и прошел в гостиную.

Хельга тоже не жаловалась на недостаток осведомленности. Ни о чем не спрашивая, она вышла на кухню, а вернулась оттуда уже с чашкой зеленого чая, от которого по комнате расплывался тонкий запах мяты. Несложно выучить, если на протяжении многих лет гость заказывает одно и то же!

– Хорошее лекарство от зимнего холода, – прокомментировала она.

– Благодарю, вы слишком добры ко мне, – очаровательно улыбнулся Матиас. – Марк сказал, что на это задание он привез с собой племянницу. Как необычно с его стороны!

Гувернантка тут же напряглась. Чувствовалось, что обсуждать Еву ей запрещено. А о том, чтобы допустить к ней посторонних, и речи не шло. Тем не менее Хельга ответила:

– Герр Азаров хотел, чтобы его племянница выбралась из города и насладилась зимней природой.

Матиасу нужно было как-то усыпить ее бдительность, показать, что просить о встрече он не собирается. Пусть Хельга считает, что это всего лишь разговор из вежливости, не более!

– Тогда он принял правильное решение. Может, наконец-то познакомит нас! Он пообещал подумать о такой возможности.

– Да, он сам эти вопросы решает, – успокоилась гувернантка. – Поговорите с ним. Может, и познакомит… Все-таки вы его добрый друг.

– Надеюсь на это. Чем Ева занята сейчас?

– Я заглядывала к ней минут пять назад. Похоже, она собирается вызывать демона, – поморщилась женщина. – Очень досадно, когда это происходит. Я стараюсь предотвратить такие случаи, но если уж началось, остановить ее может только герр Азаров. Меня она в подобных обстоятельствах совершенно не слушает!

Матиас пытался понять, серьезно она говорит или шутит. Какого еще демона?! Если принять во внимание только смысл слов, то это должна быть шутка. Но Хельга не из тех, кто позволяет себе несерьезность, да и теперь она и не думает улыбаться. Гувернантка рассуждает об этом, как рассуждают о любой надоедливой детской привычке.

Желание увидеть, что же представляет собой эта девчонка, лишь усилилось.

Хельга еще некоторое время наблюдала за ним, притворяясь, что ей лишь хочется обсудить погоду. Но она быстро устала, решила, что он все-таки «свой», а значит, заслуживает доверия. Поэтому она отправилась на кухню и загремела тарелками и кастрюлями – приближалось время обеда.

Он для перестраховки подождал еще минут пять, но женщина определенно увлеклась и позабыла о нем. Тянуть и дальше не имело смысла, потому что вполне мог заявиться Марк со своей подружкой. Никогда раньше они не приходили в этот коттедж, но закон подлости никто не отменял.

Поэтому Матиас поставил пустую чашку на стол, вышел из гостиной и начал тихо подниматься на второй этаж. Были опасения, что сейчас, прямо как в фильмах, скрипнет ступенька, привлекая внимание гувернантки, или вернется хозяин дома. Но нет, обошлось без драматических моментов. А сердце в груди все равно стучало быстрее – и из-за нарушения запрета, и из-за того, с чем ему предстояло столкнуться.

Первые две двери ничего ему не дали, за ними скрывались самые обычные пустые спальни. А вот третья… за третьей он увидел нечто такое, что заставило его замереть в движении, не отнимая руки от дверной ручки.

На полу в середине комнаты, поверх ковра, была разложена белая простыня. Впрочем, белой она была по замыслу производителя. Теперь ее портило ярко-красное пятно по центру. Не краска. Кровь. Подтверждением тому были отдельно лежащие голубиные голова и тушка, брошенные поверх ткани. От бесформенного пятна тянулись узоры, тоже нарисованные кровью, но уже осознанно. По четырем углам простыни горели зажженные свечи.

Зрелище завораживало. Настоящий ритуал призывания демона, то, что сказала Хельга, не было шуткой! Насколько же психованным созданием должен быть этот ребенок?

Движение сбоку, у стены, привлекло его внимание. Оно сбило оцепенение, заставляя Матиаса повернуться к его источнику. Тогда он и понял, что определение «ребенок» племяннице его друга не совсем подходит.

Он почему-то не мог думать о ее возрасте и об истории, через которую она прошла. Не получалось даже воспринимать ее в привычном свете, как ту русскую девушку, с которой он недавно говорил. Матиас инстинктивно, каждой клеточкой чувствовал, что перед ним существо – по воле судьбы ничем не отличающееся от человека.

Она была высокой и тонкой – не худой, а именно тонкой. Как рисунок, который гениальный художник создал легкими движениями карандаша. Гибкие линии, объединившиеся в единое целое. Длинные ноги, изящные руки с аристократичными пальцами, точеная шея – его взгляд скользил вверх, пока не остановился на ее лице. Оно не было ни взрослым, ни детским – скорее каким-то особенным. Большие глаза, голубые, но не такого оттенка, как у ее дяди. Глаза Евы были бледными и полупрозрачными, как пойманная льдом поверхность озера. Однако несмотря на свой светлый оттенок, они все равно ярко горели на треугольном лице с высокими скулами, небольшим носиком и бледными, красиво очерченными губами. Завершающим штрихом стали длинные льняные волосы, волнами ниспадавшие почти до уровня талии.

В ее внешности не было традиционной сексуальности – грудь небольшая, бедра недостаточно округлые, руки сильные, а не нежные. Но эта легкая «бесполость» делала ее красоту особенной…

«Ледяной ангел», – промелькнуло в голове, когда он рассматривал светлые локоны, фарфоровую кожу и холодные глаза девушки.

Ему приходилось называть женщин ангелами. Говоря это, он никогда не придавал своим словами особого значения. Просто комплимент! Но лишь теперь Матиас понял, что ангел – он такой. Не кукла с желтыми кудряшками и пухлыми губками бантиком, а это непонятное, жутковатое существо.

Пока он смотрел на нее, Ева тоже рассматривала его. Наконец их взгляды встретились. Девушка была ниже его, меньше раза в два, однако Матиас вдруг почувствовал, что ему страшно. Как когда-то в детстве, когда он оказался один на один с соседским ротвейлером, случайно сорвавшимся с привязи.

С таким противником он не мог сражаться. Потому что это не то же самое, что привычная драка. Это другой уровень превосходства. Ему оставалось лишь отступить.

Матиас сделал шаг назад, захлопнул дверь. С той стороны не было слышно движения, но он не хотел рисковать. Ему едва хватило самообладания, чтобы идти тихо, не привлекая внимания Хельги. Но и задерживаться в доме, где живет это, он не собирался, а потому сразу направился к выходу.

– Я пойду поищу Марка. – Каким-то чудом его голос звучал обыденно, словно ничего и не случилось. – Похоже, он все-таки забыл о нашей встрече!

– Как вам будет угодно, герр Штайн. Я сообщу, что вы его искали.

Он не слушал. Кое-как натянул куртку и чуть ли не выбежал на улицу. Мороз несколько отрезвил, однако Матиас чувствовал, как по спине соскальзывают капельки пота. Он посмотрел на свои руки; пальцы дрожали крупной дрожью.

Он так и не понял, что произошло.

* * *

На душе было как-то непривычно легко. Чуть ли не как в детстве, когда он только мечтал о будущем и еще не встретил Верену. Странное, бурлящее энергией ощущение, что все будет хорошо.

Марку не хотелось думать о том, что было бы, если бы его план не удался – Вика не поняла бы, уперлась, заявила, что хочет быть только с мужем. Подобные размышления здорово портили настроение. Реальные воспоминания куда лучше!

Она все равно отреагировала не так, как он ожидал – и это отлично! Он даже не подозревал, как скучал по этому – по теплу настоящего прикосновения. Но Вика вернулась, и все сразу стало на свои места.

Она даже приняла Еву! То есть приняла историю о ней, сказала, что Верена была не права. Правда, желания встретиться с девочкой незамедлительно Вика не выказывала, а Марк не настаивал. Он и сам не был уверен, стоит ли их знакомить. С одной стороны, Ева уже много знает, в некотором смысле она подтолкнула его к такой активности. С другой – что, если Вика способна принять «сумасшедшую родню» лишь в теории?

Он не хотел рисковать. Рано еще слишком, он только-только обрел это странное, хрупкое счастье.

Вечером они расстались. Ненадолго, потому что на сегодня намечалась первая вечеринка, рождественский бал, на котором Вика хотела присутствовать. Он собирался составить ей компанию – достойное празднование их воссоединения! Но для начала ему нужно было проведать племянницу.

– Что-то вы поздно, – заметила Хельга. – Даже на обед не заходили!

– Я обедал в ресторане. Ева поела?

– Конечно. К вам заходил герр Штайн. Недолго подождал, потом пошел вас искать. Вы встретились?

– Нет.

Это обстоятельство Марка нисколько не смутило. Если бы друг действительно хотел его найти, то нашел бы. А раз не стал искать, то и смысла нет озадачиваться, Матиасу просто поболтать хотелось.

Хельга вышла из кухни, скрестила руки на груди:

– Она опять убила птицу.

От неожиданности Марк вздрогнул, и шарф пролетел мимо вешалки. Гувернантка невозмутимо подняла упавшую вещь и повесила на место.

– Демонов, что ли, вызывает? – мрачно осведомился Марк.

– Да.

– И как, получилось на этот раз?

– Нет. Но уборка требуется солидная.

Он только головой покачал. «Вызов демонов» был одной из самых осмысленных и вместе с тем самых нелепых странностей Евы. Этого врачи требовали избегать всеми способами, но разве ж ее удержишь!

Она всегда приносила жертвы в такие моменты. Чаще всего – птиц, имевших неосторожность опуститься на подоконник ее комнаты. Реже – кошек и мышей. Как уж она их ловила, Марк понятия не имел. Но эта дьяволица умудрялась перехватить голубя чуть ли не в полете! Потом она сворачивала птице или животному шею, пускала кровь, рисовала непонятные символы.

Глубоко верующую Хельгу это выводило из себя. Она многое готова была стерпеть, сохраняла самообладание даже в самых сложных ситуациях. Однако «демоны» были ее ахиллесовой пятой.

Гувернантка старалась всеми силами не допустить попадания в руки Евы очередной жертвы. Но если случался промах, то она просто не вмешивалась, дожидаясь Марка. Не хотела прикасаться к остывшим, закоченелым трупикам, да и Ева устраивала шумные истерики, если ей мешали.

Раньше Марк верил, что ее больной мозг требует подобных развлечений. Теперь же, когда он узнал племянницу получше, он начал подозревать, что не все так просто.

– Подогрейте ужин, – велел он. – Я выкину эту гадость и приведу Еву вниз, вы тогда уберете.

– Как скажете, герр Азаров.

Он поднялся на второй этаж. Двери были не заперты, потому что девочка это терпеть не могла. Она знала, что ей нельзя покидать дом, и пока выполняла свою сторону договора добросовестно. Взамен она получала возможность свободно гулять по коттеджу. Врачи бы такое не одобрили, ведь, по их мнению, Ева представляла угрозу обществу. Но чего они не знают, то им и не повредит!

В комнате девочки он увидел именно то, что и ожидал увидеть – простыню, пятна крови и дохлого голубя. Ева этим сомнительным натюрмортом не интересовалась. Она сидела за ноутбуком и даже не обернулась, когда щелкнула дверь.

– Может, объяснишь, зачем ты это вытворяешь?

Она не прореагировала. Марк тяжело вздохнул и направился к простыне. Он свернул ткань в комок так, чтобы голубь оказался в середине. Выкинуть эту тряпку теперь, не стирать же!

– Я сегодня опять с Викой встречался. Ты ведь помнишь ее? Я рассказывал… Думаю, пока мы все здесь, я познакомлю ее с тобой. Может, тебе это и не важно, но мне – очень. Ты – моя семья. Я хочу, чтобы Вика тоже стала моей семьей.

Он понятия не имел, зачем говорит это. Так хотелось – и все. Да и привык он разговаривать с ней в последнее время, это приносило определенное умиротворение. Поэтому Марк продолжил:

– Я знаю, что и ей, и тебе будет тяжело. Но это не повторение прошлого. Я точно знаю, что она очень сильно отличается от Верены. Может, она тебе по-настоящему понравится… Семья – это ведь здорово.

Ева убрала руки от клавиатуры и медленно, очень медленно повернулась к нему:

– Природа все равно похоронит все под снегом и льдом.

Больше в этот день он не добился от нее ни единого слова.

Глава 6

Бархат Вика не признавала ни в каком виде и ни в какое время года, кроме новогодних праздников. Мода не мода – плевать. Тяжелая, мягко блестящая ткань казалась ей слишком пафосной и старомодной. И только в зимние праздники она обретала какой-то особый вид, создающий идеальную атмосферу уюта.

В этом она очередной раз убедилась, рассматривая себя в зеркало. Изумрудное платье средней длины по-прежнему сидело идеально, в точности повторяя оттенок глаз. Ему вторили серьги с зелеными камнями, подаренные когда-то Сальери. Официальный супруг вообще все праздники либо игнорировал полностью, либо дарил нечто роскошное. Серьги с изумрудами и бриллиантовой крошкой удачно попали во вторую категорию.

С короткими волосами прической особо не озадачишься. Укладка – и все, не косы же из этих пяти сантиметров плести! Правда, Вике это постепенно надоедало.

«Надо будет отрастить, – решила она. – Давненько такого желания не было… либо старею, либо влюбилась».

Непонятно еще, что страшнее! Погружаться в отношения с головой, не думая о контроле, было странно и непривычно, однако вместе с тем безумно приятно. Да еще этот рождественский бал, как по заказу…

У сегодняшнего мероприятия есть и еще одно преимущество: ей наконец-то удастся оставить мысли о встрече с Евой. В последнее время они стали постоянным раздражающим фактором, который ее чуть ли не до головной боли доводил.

Естественно, Марк никогда не пытался заставить ее встретиться с его племянницей. Он вообще не поднимал эту тему, чувствовалось, что семейный «скелет в шкафу» на него серьезно давит. В то же время Вика осознавала, что для него это очень важно: быть уверенным, что ловушка, разрушившая его брак, не сработает во второй раз.

С девочкой нужно познакомиться, это однозначно. Но как заставить себя?.. Самоубеждение не помогало. Несмотря на все доводы разума, Вика ни на секунду не могла забыть, что речь идет о сумасшедшей, убившей собственную мать.

Та еще история… Марку не позавидуешь. С одной стороны, он обязан оберегать существо, которое не только потенциально опасно, но и забрало у него любимую сестру. С другой – это родная кровь, ребенок, который не виноват в собственной болезни. Можно ли ее ненавидеть? Или любить? Вряд ли он сам знает ответы, даже два года спустя. А тогда это навалилось на него одновременно… Как он справился, не сломался – Вика не представляла.

Звонок в дверь заставил ее вздрогнуть. Так странно… она уже привыкла, что гости стучат. В уютном коттеджном поселке это казалось более естественным, чем пиликанье звонка. Может, Марк и теперь стучал, да она не услышала – Вика собиралась в своей спальне на втором этаже.

Девушка поспешила спуститься вниз. На улице к вечеру поднялась метель, не хотелось, чтобы он там в снеговика превратился! Поэтому она открыла дверь, пропуская гостя внутрь.

На этот раз обошлось без сюрпризов: к ней и правда явился Марк, и выглядел он отлично! Есть мужчины, которым строгие костюмы категорически не идут – они смотрятся как фата на тракторе. Но Марк принадлежал к другой «породе». В костюме он превращался в идеального голливудского красавчика, которого так и хотелось поместить на рекламную афишу – чего угодно!

Но Вике, как ни странно, этот образ нравился гораздо меньше, чем его повседневный, чуть взлохмаченный и не такой педантично ухоженный вид.

– Рад, что застал тебя готовой, – улыбнулся он. – Хотя это и разрушает стереотип о женской нерасторопности.

– Я в первую очередь переводчик, а потом уже женщина!

– Стоит ли говорить, что переводчик мне не нужен?

– Не стоит. Остальные уже выехали?

Новость о том, что ей не придется ехать в одном автобусе с невестами, Вику обрадовала. Во-первых, езда в автобусе в принципе плохо сочеталась у нее с поддержанием вечерне-богемного образа. Даже если автобус элитный и в нем можно хоть на четырех креслах расположиться. Во-вторых, она уже усвоила, что к ней все равно будут приставать с расспросами. Несмотря на знание немецкого, женщинам было проще общаться с ней, чем с местными менеджерами.

А Вика не хотела чувствовать себя на работе. Это канун Рождества, это бал, так почему бы не расслабиться? Марк ее понял и заявил, что они поедут на такси, причем позже остальных. К моменту их прибытия вечер уже начнется, и потенциальным невестам будет не до выспрашивания у нее подробностей меню на завтрак.

– Машина приехала и уже ждет нас, – сообщил Марк.

– Что, сегодня никто опаздывать не будет?

– Не только сегодня. Не забывай: мы в Германии.

– И никто из дамочек не припозднился, напудривая обширную площадь носа? – удивилась Вика.

– Представь себе! Я уже звонил Мати, спрашивал об этом. Он говорит, все строго по расписанию, а некоторые и раньше пришли. Дождаться не могли!

Матиас, несмотря на завершение своей «дружеской миссии» по доставке Вики, все равно решил остаться в проекте и дальше изображать менеджера. Похоже, даже Марк не понимал, зачем ему это надо. А немец лишь отмахивался и заявлял, что у него ностальгия по «заре карьеры», нынешний проект позволяет ему чувствовать себя моложе. Прибеднялся, конечно, он и так на малолетку тянул в определенных нарядах.

В такси они не разговаривали – обоим не хотелось. Однако это молчание не было некомфортным и напряженным. Напротив, сидя рядом с ним, сжимая его руку и разглядывая огни ночного города через окошко такси, Вика чувствовала себя почти счастливой.

Почти. Мысль о Еве занозой напоминала о себе и не давала расслабиться.

Как и говорил Марк, бал проходил в старом, но удачно отреставрированном здании. Когда машина отъехала, откровенных напоминаний о цивилизации рядом с усадьбой вообще не осталось. Даже фонари, затерявшиеся среди заснеженных елей, выглядели так, словно они были газовыми, а не электрическими.

У входа гостей встречал местный управляющий в компании двух помощников. Вика не знала, как точно их назвать – слова вроде «лакеи» и «придворные» казались какими-то устаревшими, но вместе с тем отлично подходящими событию.

– Вас объявить, господа? – поинтересовался управляющий.

– Не надо, – покачал головой Марк. – И вообще к нам внимания привлекать не стоит. А что, тех женщин объявляли?

– Да, но только женщин. Герр Штайн настоял на этом.

Странные у Матиаса идеи! Хотя раз он директор брачного агентства, чутье у него должно быть отменное. Вика не собиралась придавать этому значения, никакой личной вовлеченности в проект она по-прежнему не ощущала.

– Ну что, пойдем? – шепнул ей на ухо ее спутник.

– Сейчас, подожди, только присмотрю место для хрустального башмачка!

– Снова собираешься от меня убегать?

– А ты знаешь… в этот раз, пожалуй, нет!

Управляющий проводил их до зала, из которого слышалась приглушенная расстоянием музыка. Оказавшись внутри, Вика мысленно сняла перед организаторами воображаемую шляпу. А немцы молодцы, вкус у них определенно есть! Девушка до последнего опасалась, что идея с балом превратится в некую пародию, попытку поиграть в аристократию. Однако все было оформлено в меру сдержанно и стильно. И зал, украшенный в белых и золотых тонах, и елка в прозрачных стеклянных шарах, и обилие свечей, устраняющих недостаток центрального освещения.

В середине зала уже кружились в танце пары, и, к удивлению Вики, их было далеко не пять.

– А что, в Тулу можно и со своим самоваром?

– Ничего себе у тебя сравнения! – после секундной паузы выдохнул Марк. – Ты не забывай, что я хоть по-русски и говорю нормально, культурные реалии знаю не все!

– Ты меня понял.

– На этот раз – да. На мероприятие действительно можно было прийти не ради знакомства, а просто так, как вот мы с тобой. Это выгодно с материальной точки зрения, да и потом, невестам так комфортней. Если бы в зале были только они и толпа мужиков, ни о какой расслабленности не могло бы идти и речи.

– С тобой не поспоришь, – признала Вика.

– И не надо! Пройдем к нашему столику?

– А что, у нас есть свой столик?

– Виктория, подобными вопросами ты ранишь меня в самое сердце!

Стоило догадаться, что человек, искусно срежиссировавший ее приезд в Германию, догадается заранее забронировать столик. Но из вредности признавать это Вике не хотелось.

Места у них были отличные. Достаточно далеко от музыкантов, и звуки музыки не оглушают. В то же время с этой стороны открывается отличный обзор на елку, танцующие пары и даже зимний сад, оставшийся за высокими окнами зала.

Благодаря этому Вика могла без труда отыскать в толпе всех своих «подопечных». Да уж, правы были немцы, когда выбрали для такого случая приглушенное освещение. Потому что наряды некоторые невесты выбрали очень уж… оригинальные.

Угадала настроение вечера, пожалуй, только Мария. Она пришла в длинном золотом платье, элегантном и откровенно дорогом. Остальные руководствовались своими интересами. Анфиса, видимо, захватила платье еще со школьных времен, не хватало только ленточки «выпускник». Анастасия терялась в атласных розочках и рюшах и со стороны напоминала большой движущийся торт с головой-вишенкой. Ника и Виолетта предпочти откровенные мини, чем-то похожие на ночные рубашки.

И тем не менее без пары не остался никто. Даже смущающуюся, спотыкающуюся и краснеющую Анастасию кружил по залу пожилой немец.

– Как думаешь, есть у них шанс на большое и светлое чувство? – полюбопытствовала Вика, не сводя глаз с танцующих.

– Я всякое видел, поэтому к пессимизму не склонен. Не всегда важно, кто насколько красив и кто сколько зарабатывает. Иногда люди просто находят друг друга, и этого достаточно.

– Кто-то находит, а кто-то теряет. Это я о наших судьбах волнуюсь!

– А мы тут при чем? – насторожился Марк.

– Спокойно, я не собираюсь убегать с двенадцатым ударом часов! О «нас» я говорю как о менеджерах. Просто сдается мне, что дуэт Ника – Вита не планирует проводить эту ночь в отеле.

– А придется. С этим довольно строго, нам не нужно, чтобы пострадал имидж агентства. Несмотря ни на что, это проект, направленный на укрепление семейных ценностей, а не международной телесной любви.

– Романтик ты прямо! – засмеялась девушка. – Хочешь сказать, что если даже Вита или Ника пойдут на прорыв, их за рога – и обратно в коттедж?

– Хочу сказать и говорю. Так поступил бы любой менеджер, а Мати и вовсе церемониться не будет. Он-то увольнения не боится! Кто его уволит, сам себя? Но и вечно бороться за чистоту нравов мы не собираемся. Уже позже, через пару дней, можно будет договориться и с женихами, и с менеджерами о встрече один на один. Не думай ты об этом! Мати ведь предупреждал тебя: тебе беспокоиться ни о чем не надо, мы все сделаем. Я тебя не для того сюда позвал, чтобы ты работала!

– Да? Ну тогда пригласи даму танцевать, что уж там!

Вика не бралась вспомнить, когда она последний раз удосуживалась хотя бы в клуб с подругами выбраться. А такого вечера и вовсе не было! Классическими танцами она не увлекалась, не знала, как двигаться, но и смущения не чувствовала.

Оказалось – правильно. Танцевать умел Марк, и этого было достаточно для двоих. От нее требовалось лишь реагировать на его движения, позволять направлять себя, а не пытаться вести. И со стороны казалось, что для них это далеко не первый бал.

– Я удивлен, – тихо произнес он. – Я ожидал очередной революции и попытки эмансипации.

– Зачем? Я и так знаю, что я лучше!

– Ах да, я упустил из внимания твою скромность…

– Если тебя гложет ощущение подвоха, я тебя потом стукну, и ты убедишься, что я все-таки не очень мила. А пока расслабься, ничего плохого не случится.

Из центра зала она могла видеть, что некоторые невесты уже устали танцевать. В частности, Виолетта стояла возле елки в компании бокала шампанского и высокого тощего кавалера. Ника перемещалась от столика к столику с лицом классической светской львицы. Собственно, кто сразу занял активную позицию, тот ее и придерживается, охота идет полным ходом! Остальные относятся к балу гораздо спокойней. А в итоге может оказаться, что судьбу здесь встретят именно они!

Вика раздумывала обо всем этом с легким любопытством. Реальный интерес у нее в этой поездке был только один, и сейчас его тепло согревало сквозь ткань платья, а движения позволяли раствориться в музыке…

* * *

Матиас до сих пор не мог понять, что произошло, как и почему. Это ведь всего лишь маленькая девочка! Не младенец, конечно, но все равно – тощенький бледный подросток! Как он, Матиас Штайн, состоятельный бизнесмен, мог испугаться этого?

С подобным страхом он сталкивался впервые. Вообще, к трусам он себя не относил, слишком спокойная жизнь его скорее угнетала. Поэтому вне бизнеса он часто развлекался экстремальными видами спорта – от сноуборда на далеких от туристического комфорта склонах до дайвинга рядом с австралийскими акулами. Не обходилось без несчастных случаев, риска, в том числе риска для жизни. Роботом Матиас не был, а потому смерти и боли боялся и уж точно не рвался к ним. Однако на поверку чувства, появлявшиеся тогда, не шли ни в какое сравнение с нынешним болезненным шоком.

Когда первая ледяная волна удивления отступила, он попытался разобраться, что же произошло, – и не смог. Разум отказывался понимать, почему у него чуть ли не истерика случилась от столкновения с шестнадцатилетней девочкой! Это было странно, нелепо, унизительно.

Поэтому Матиас и остался в поселке. Его первым порывом было уехать отсюда ко всем чертям, лишь бы оказаться подальше от этого существа! Однако успокоившись, он понял, что не может себе этого позволить. Он себе такую трусость, такую мелочность никогда не простит. Уже одна его первая реакция – достаточный повод для позора. Если он уедет, станет только хуже.

А если остаться и разобраться со всем, не только страх исчезнет без следа, но и самоуважение восстановится!

Только никаких диверсий. Если он опять будет пробираться к девице окольными путями, постоянно опасаясь обнаружения, ничего путного из этого не выйдет. Такую причину Матиас придумал для себя… В глубине души он понимал, что есть и вторая: ему не хотелось вновь оказаться с ней наедине.

Так что придется действовать через Марка. Пускай официально представит его своей племяшке, проследит, чтобы она на постороннего не кинулась – или как там себя психи ведут? Причин для отказа нет, если задуматься, у друга перед ним «должок» за помощь с Викой!

Хотелось приступить к этому немедленно, но не получалось – не в ходе же мероприятия это делать! Тут и Марк со своей возлюбленной занят, и за девицами надо следить. Участвовать во всех этих танцульках у Матиаса не было никакого желания, он прохаживался вдоль стен зала, наблюдая за собравшейся публикой.

Он знал очень многих. Да и те, кого не знал, не становились для него загадкой: он достаточно долго проработал менеджером на подобных мероприятиях, чтобы научиться опознавать определенные типажи.

«Массовка» на балу – это те, кто пришел парами. Они вообще как будто из отдельного мира, ими интересоваться не стоит. Заплатили за билеты, танцуют, едят, радуются. Матиас даже на лица их не смотрел, воспринимая их как фон. Они нужны лишь для того, чтобы новые пары не чувствовали на себе слишком много внимания.

Далее – робкие холостяки, чаще не самые юные. Немцы среднего достатка, по каким-то причинам так и не обзаведшиеся семьей. То ли с уверенными соотечественницами у них любовь не разгорается, то ли просто мама слишком поздно от юбки отпустила. Теперь они надеются на тихую, скромную русскую красавицу, о которой прочитали в Интернете или услышали от кого-то.

Есть откровенные извращенцы… Хотя нет, не откровенные, раз уж явились на бал в костюмах, а не кожаных трусах и ошейниках. Но ищут они все равно не добропорядочную жену, а иностранку, которой будет не стыдно рассказать о своих фантазиях. Ведь у нее здесь друзей нет, она никому не выдаст!

Вполне вероятно, что заявились несколько адекватных мужиков из среднего класса, которым просто не повезло и они решили воспользоваться этой возможностью. Но таких обычно меньшинство.

Зато крайне обеспеченных граждан Германии хватает, многих Матиас знает лично. Что они ищут – только им известно. Может, модель кукольной внешности и кукольного же интеллекта. Может, юную, неиспорченную деву, которая так похожа на их мечту допубертатного периода. Может, состоявшуюся, мудрую женщину, с которой интересно не только в постели. Среди них психов тоже хватает, большие деньги к этому склоняют. Хотя на этот раз вроде обошлось без неадекватных личностей.

С ним здоровались, Матиас здоровался в ответ. Многие удивлялись тому, что он прибыл сюда собственной персоной. Он не вдавался в объяснения – по статусу не положено. Пока наблюдал, и все, а мысленно планировал будущий разговор с Марком.

Это не значит, что от окружающей действительности он совсем отстранился. На слух Матиас не жаловался, ну а в череде общих фраз внимание выискивало самые любопытные.

– Уверен, что сегодня не выйдет?

– Уверен, тут правила такие.

– А если?..

– Даже не думай! Ни в коем случае!

– А дело терпит?

– Сказали, что да.

– Но мы точно знаем, что это она?

– Абсолютно. Разве ж перепутаешь?

– Да, тут они верно все просчитали… Такую не перепутаешь!

Двое мужчин, между которыми происходил этот диалог, несколько выделялись на фоне здешней публики. Не похоже, что они пришли сюда ради большой и чистой любви. Судя по костюмам и мрачным лицам, это кто-то из «свиты» – личные охранники или помощники вип-гостей. У многих обеспеченных немцев была привычка заявляться на вечера знакомств во главе целой группы. То ли богатством блеснуть хотелось, то ли неуверенность одолевала – Матиас не брался сказать наверняка.

То, что он только что услышал, ему не понравилось. Ничего особо страшного в этом нет, но странные какие-то фразочки!

«Да это их личные какие-то дела! – попытался успокоить себя Матиас. – Я же всех тут поименно знаю… Никому из них проблемы не нужны!»

Аргумент был объективно весомым, а по факту – слабым. Что-то не так, Матиас чувствовал это на уровне инстинктов. Это раздражало его настолько, что даже мысли о сумасшедшей племяннице Марка отошли на второй план. Кто-то вздумал мутить воду на его территории!

Он попытался проследить, куда направятся эти двое, но не получилось. Они пробились через танцующие пары, и он потерял их из вида. Должно быть, вышли… Матиас периодически посматривал на дверь, ожидая, когда они вернутся. Если бы он увидел, на кого именно они работают, было бы проще разобраться.

Но его старания ни к чему не привели. Мужчины в зал так и не вернулись.

* * *

Тело будто почувствовало, насколько важен этот день, и пришло в норму. Очень вовремя! Потому что Нике не хотелось быть выбитой из колеи и отступить от своей главной цели из-за какого-то нелепого несчастного случая.

Хотя, конечно, это было мерзко. Проснуться в совершенно незнакомой комнате, да еще и голой – тот еще опыт! Лишь ритмы танцпола, доносившиеся издалека, успокоили, позволили понять, где она находится.

А потом пришло осознание, что ей больно. И эта унизительная, пульсирующая боль помогла понять, что именно произошло. Вот урод! Даром что красавчик, когда она в отключке, это не имеет никакого значения.

Когда они обсуждали это с Виолеттой, та все возмущалась: зачем было творить такое, опускаться до насилия, если она и сама дала понять, что очень даже заинтересована в приятном развлечении? Но это потому, что Ника не сказала ей всю правду, точнее, опустила некоторые подробности. То, что он сделал… девушка сомневалась, что позволила бы это, будучи в сознании.

Хорошо хоть не покалечил! Добравшись до дома, она часа три просидела в ванной, оттирая себя чуть ли не до крови. Но страхи все равно остались, они ползли в голову, как тараканы на еду. Что, если он заразил чем-то? Что порвал там все – болит-то сильно! Что, если она беременна?!

Однако гинеколог ее успокоила, да и анализы пришли чистыми. Повезло! Ника надеялась, что хорошие новости помогут забыть, но забыть не получалось. Она плохо спала, а алкоголь лишь усугублял ситуацию. В итоге она чуть не опоздала на самолет, а до аэропорта практически доползла. Рыжая менеджерша еще так на нее посмотрела – как на мышь дохлую!

И все же перемены к лучшему сделали свое дело. Она провела целый день на свежем воздухе, отдохнула и уже наутро была готова к подвигам. Макияж помог скрыть остатки бледности, и вот она уже сияет на рождественском балу.

Ника прекрасно замечала направленные на нее взгляды. Коротенькое шелковое платьице смотрелось великолепно, подчеркивая ее длинные ноги, тонкую талию и шикарную грудь. Волосы, алыми волнами рассыпавшиеся по черной ткани, лишь дополняли эффект. Девушка знала, что ее хотели – не уважали, не восхищались ею, а именно хотели. Но ведь с этого все и начинается! Если им нужна заумная матрона, пусть клюют на эту тетку, Марию. Ника же искала совсем других поклонников.

– Распределим сферу влияния? – в самом начале вечера осведомилась Виолетта.

– Достаточно не появляться рядом – и мы в шоколаде.

– Согласна.

Дружба дружбой, а они сюда не на девичьи посиделки приехали. И обе это понимали, потому и старались держаться друг от друга подальше.

Теперь, когда единственной достойной конкурентки рядом не было, Ника могла сосредоточиться на поиске достойной кандидатуры. Она замечала все – от часов за несколько тысяч евро до жадного блеска в глазах. Прикидывала, кто может соответствовать ее запросам.

Многие присутствующие «отметались» сразу. Она бежала из страны от российских нищебродов, зачем ей немецкие! Но хватало здесь и мужчин, которые явно могли создать для нее достойные условия.

К ним Ника и подсаживалась за столики. А личные столики были у всех, тех, кто ютился за общими, она показательно не замечала. В вип-зоне для нее всегда было готово место. Она не стеснялась подходить первой. Заглядывала в глаза хозяину столика, если видела интерес – двигалась навстречу.

Каждый из них, должно быть, думал, что она уже влюблена, а с остальными общается лишь для того, чтобы заставить его ревновать. Свои актерские способности Ника оценивала здраво – и высоко. Но пока что она не могла сказать, есть ли тут «претендент номер один», который должен стать ее главной целью.

Лидировал молодой мужчина с неплохой фигурой. Судя по возрасту, чей-то сынок, но ей без разницы, чьи у него деньги, до тех пор, пока они в его кошельке. Он протянул ей бордовую розу. Одиночество цветка не умаляло его красоты – даже наоборот, подчеркивало изящество темных, до черноты, лепестков. Вдоль стебля розы вилась золотая нить, и Ника сомневалась, что это просто декоративный элемент.

– Красиво. – Она кокетливо коснулась бархатных лепестков губами.

– Та красота, которую нужно грамотно использовать. Иначе она не имеет смысла.

– Не слишком романтично.

– Не мой стиль, – покачал головой немец. – Я предпочитаю подходить ко всему практично. Вот роза… Чтобы она полностью проявила свою красоту, ее нужно срезать и перенести в дом. Но чтобы она вмиг не завяла, нужно дать ей самую чистую воду и поставить в достойную вазу, чтобы ее тонкий стебель не был искажен толстым стеклом.

Он не предлагал заплатить ей прямым текстом, но он намекал на это очень умело. Его взгляд не оставлял сомнений, что философствования про розу Ника понимает правильно. Девушка улыбнулась в ответ, чуть наклонила голову. Это их быстрое понимание нравилось чуть ли не больше, чем его фигура и его молодость.

Один только минус: такие отношения долго не длятся, это ни в коем случае не замужество. Ну так и что? Если он за время их маленького «приключения» купит ей квартиру и поможет с получением гражданства, плевать на официальный брак! А если она еще и ребенка родит, это вообще постоянная финансовая поддержка будет!

Однако Ника решила не торопиться. Первый день все-таки, да и в этом зале она не всех обошла!

– Я подумаю об этом. – Она забрала цветок со стола. – Хотя этот подход к красоте мне определенно по душе!

– Готов обсудить его в любой момент.

Он никуда не денется до конца вечера, да и Виолетта его вряд ли займет. Она уже у его стола была и надолго не задержалась. Так что можно не бояться потерять «свою» территорию.

Чем больше Ника прогуливалась по залу, тем больше убеждалась, что интуиция ее не обманула. Надо направить свои усилия на молоденького. Остальные женихи тоже не спешили говорить о заветном колечке на безымянном пальце. Они пожирали ее глазами и разве что до откровенно пошлых комментариев не опускались. Это не смущало Нику, но они еще и старыми и жирными были, как на подбор! Молоденький по сравнению с ними бесконечно прекрасен.

Ника уже собиралась вернуться к нему в обход остальных гостей, когда взгляд ее остановился на крайнем столике в вип-зоне. За ним сидел мужчина лет шестидесяти, грузный, с поблескивающей проплешиной в окружении редких темных волос. Некрасивый, даже отталкивающий. И все же… в его глазах было что-то особенное – жесткость и сила, отличающие настоящего лидера от тех, кто состояние на банковских махинациях нажил.

Заинтригованная, девушка присела за его стол.

– Рад, что мы поняли друг друга. Красивый цветок.

– Спасибо. Я умею понимать.

– Это похвальное качество. Я хочу видеть его в своей будущей жене.

– Вы ищете жену?

– Да. Если мне нужна любовница, я не трачу столько времени на ее выбор. Мое время стоит слишком дорого.

– Если так, то можно было бы найти место, где выбор побольше. – Ника решила намекнуть, что и она не так проста и доступна. Тут главное – не перестараться и не показаться менее доступной, чем есть на самом деле.

– Я уже в том возрасте, когда за разнообразием конфетных фантиков не гонишься. Не нужно это. Качество превосходит количество. Редкость стоит больше, чем идеальный, но массовый продукт. А чего хочет русская красавица?

Он немолод и ищет жену. Понятно, что не романтики ради. Ему необходим наследник – вот на этом и нужно основываться.

– Красавица хочет семьи и детей. Молодость не вечна, я хочу, чтобы детки родились сейчас, когда я абсолютно здорова и им ничего не угрожает.

Шах и мат. Он улыбнулся. Она потянулась, прогибая спину и тем самым демонстрируя грудь.

– Вполне возможно, что у нас много общего. Клаус Ридингер, рад встрече.

– Ника Седых. Взаимно.

Одним пальцем, украшенным крупным золотым перстнем, он подтолкнул к ней небольшую белую коробочку. Коробочка лежала на столе и раньше, но Ника не обращала на нее внимания – мало ли что у него там валяется! Да и вообще, рассматривать чужие вещи – признак дешевки.

Теперь же она имела возможность разглядеть, что на крышке выгравирован логотип известного ювелирного дома.

Хотелось открыть коробочку как можно быстрее. Но Ника понимала, что это своего рода испытание, поэтому продолжала держать руки под столом и лишь вопросительно изогнула бровь:

– Что это?

– Небольшой подарок.

– Мне?

– Да. В знак восхищения сходством идеалов.

– Ну что вы… я не могу!

– Я настаиваю. Если вы не примете, я восприму это как незаинтересованность.

– Как же можно не заинтересоваться человеком с такими схожими идеалами?

Вот теперь можно. Стараясь не делать слишком торопливых движений, Ника открыла коробочку.

На подушечке из черного бархата лежали продолговатые серьги. Причем опытный глаз девушки с ходу определил, что россыпь камней на них – не имитация или кристаллы Сваровски. Это настоящие бриллианты, не крошка даже. Сколько стоит такое украшение, она определить не бралась. Понимала лишь, что цена серег входит в ее любимую категорию «очень много».

Ника подняла голову и улыбнулась:

– У вас хороший вкус.

– Во всем, моя дорогая. Во всем.

Изящным движением руки девушка отправила цветок в угол зала, где его тут же подобрали официанты, следившие за чистотой. Молоденький немец, конечно же, увидел это и побагровел от злости. Нике было плевать.

Роза больше не нужна.

Глава 7

– Знаешь, а ведь ты не обязана это делать, – отметил Марк. – Не была и не будешь.

– Я знаю.

– И я никогда тебя не заставлю пойти на что-то подобное. Если честно, я и сейчас не уверен, что это хорошая идея. Ты точно хочешь?..

– Да.

Голос Вики звучал достаточно уверенно, однако Марк все равно сомневался – не кривит ли она душой? Слишком быстро она перешла от сомнений к решительности!

Хотя, может, ее вчерашний вечер подтолкнул. Все прошло идеально! Они уехали одними из первых, но даже это было достаточно поздно. Еще немного гуляли по ночному Берлину, хотя ему казалось, что в туфлях на шпильке должно быть жутко неудобно и холодно. Вика говорила, что нет. Потом поймали такси, поехали в поселок – в ее коттедж. Он ожидал, что так будет, поэтому предупредил Хельгу, чтобы не ждала его. Она не возражала, ей не привыкать.

И вот с утра Вика озвучила свое желание познакомиться с Евой. Именно сейчас. Настроение у нее, видите ли, боевое!

Марк хотел этого – и опасался. Ева непредсказуема! Он уже два года жил с ней под одной крышей, да так и не научился понимать, что происходит у нее в голове. Вреда Вике она не причинит – он не позволит. Но отпугнуть может. Так уже было с Вереной…

«Сейчас все по-другому, – напомнил себе он. – Вика знает, на что идет… Да кого я обманываю, даже я этого не знаю!»

Он открыл дверь своим ключом и пропустил девушку вперед. В доме было чисто, тихо и пусто. Правда, буквально через минуту после того, как хлопнула дверь, из гостиной показалась Хельга.

– Доброе утро, герр Азаров, – сказала она, затем повернулась к Вике: – Здравствуйте.

– Это Виктория Сальери, сопровождающая русской группы и моя…

– …Хорошая подруга, – закончила за него Вика.

Это была не совсем та формулировка, которую предпочел бы Марк, но он решил не акцентировать на ней внимание. Вместо этого он поинтересовался:

– Как Ева?

– Все хорошо. Никаких разрушений и жертв на этот раз.

Вика засмеялась, Хельга улыбнулась из вежливости. Она и Марк прекрасно знали, что это не шутка.

– Приготовить вам что-нибудь? – спросила гувернантка. – Чай, кофе?

– Нет, спасибо. Вика здесь, чтобы познакомиться с Евой.

– Это плохая идея, – тут же среагировала немка. – И вы, герр Азаров, об этом знаете.

– Если бы знал, не привел бы ее. Я обо всем подумал, решение не спонтанное.

Не факт, что Хельга с ним согласилась. Вероятнее всего, она мысленно покрутила пальцем у виска. Но воплотить этот жест не позволял профессионализм.

– Хотите, чтобы я вас сопровождала?

– Нет, лучше без этого. Мы как-нибудь сами.

– Как вам будет угодно. Позовите меня, если вам что-то понадобится.

Они оставили обувь и верхнюю одежду в коридоре и поднялись по лестнице на второй этаж. Там царило безмолвие, однако это не означало, что девочка еще спит. Большую часть времени Ева жила в каком-то немом кино, она умудрялась заглушать даже звуки своих шагов.

Они подошли к двери ее спальни и там остановились.

– Давай лучше я сначала, – Марк мягко отстранил девушку назад. – Посмотрю, в каком она настроении.

– Конечно…

Вика нервничала. Переминалась с ноги на ногу, отводила взгляд. Он подозревал, что у нее и руки дрожат – слишком уж упрямо она старалась все время держать их скрещенными на груди.

Советовать ей не волноваться было бы глупо. Она в любом случае не отнесется к этой встрече спокойно – хоть сегодня, хоть через месяц. Да оно и правильно, потому что он сам в глубине души не слишком любил оставаться наедине с племянницей.

Нужно хотя бы попробовать!

Он постучал, чтобы предупредить о своем визите, открыл дверь. Ева по-турецки сидела на заправленной кровати и смотрела в окно. Рядом не было ни компьютера, ни книг, да и во взгляде ее остро не хватало смысла. В этот момент она напоминала восковую фигуру, а не живого человека.

– Привет… не отвлекаю?

Он надеялся, что показная веселость вопроса развлечет ее. Девочка не отреагировала вообще, словно ее здесь и не было.

– Знаешь, у нас гостья. Вика… я говорил тебе о ней. Много раз. Она хочет познакомиться с тобой.

Бесполезно. С таким же успехом он мог бы обращаться к стенке – и даже стенка была бы более разговорчивой.

– Я могу войти? – поинтересовалась Вика из коридора.

– Заходи. Я бы не назвал это хорошим настроением, но она определенно спокойна.

Девушка вошла в комнату и остановилась рядом с ним. Не то что спряталась, просто предпочла, чтобы у него была возможность стать между ней и Евой. Это решение Марк одобрял.

– Привет… Представляться мне, пожалуй, не нужно, мое имя и без того прозвучало. Да и твое я знаю, придуриваться не буду. Если подскажешь мне, что сказать, буду признательна.

Вика не сюсюкала с ней, как пытались многие, говорила нормальным голосом. Ева не оценила, она продолжала пялиться в окно. Марк был бы и рад что-то изменить, но не знал, как.

– Мы не будем здесь задерживаться, если мы тебя отвлекаем от чего-то. – Вика нервно потирала предплечья ладонями. – Просто Марк очень много говорит о тебе, ты его семья… Вот я и решила, что нам нужно встретиться…

В это мгновение Ева наконец удосужилась развернуться. Вика запнулась, и некоторое время они просто смотрели друг на друга. Так, как будто Марка вообще не было рядом. Понять этот взгляд он не мог.

Потом этот визуальный контакт оборвался, Ева вернулась в прежнюю позу и ее снова интересовало лишь окно. Вика сжала руку своего спутника:

– Пойдем. Думаю, церемонию знакомства можно считать завершенной!

Он не стал возражать. Они покинули комнату и направились вниз. Он обнял девушку за плечи, опасаясь почувствовать дрожь, но нет. Вика, кажется, успокоилась.

Хельга, несмотря на отсутствие просьбы, все-таки накрыла для них стол на кухне и оставила там одних. Вика задумчиво пила кофе, а Марк все ждал, пока она хоть что-то скажет. Не нравилось ему это молчание!

Наконец он не выдержал:

– Думаю, все прошло не так уж плохо. Ты не смотри, что она даже не поздоровалась. Она вообще говорит очень редко, а с посторонними и вовсе никогда! Но, думаю, ты ей понравилась!

– Нет. – В голосе Вики неожиданно прозвучала холодная уверенность. Такая, которая появляется только при принятии неизбежного. – Я ей совсем не понравилась.

* * *

Он понимал, что поступает плохо. Само определение «поступать плохо» казалось каким-то детским, и Матиас давно уже им не пользовался. Однако с данной ситуацией оно гармонировало идеально. Даже старый друг может такого не простить, а терять эту дружбу не хотелось.

Но иначе он просто не мог! Желание разобраться стало навязчивым. Нельзя сказать, что его так уж мучил страх: эффект ледяных глаз постепенно забывался. А вот поцарапанное самомнение успокаиваться не желало!

Попытки попросить Марка об официальном знакомстве ни к чему не привели.

– Я только-только познакомил их с Викой, – сообщил он. – Прошло это, прямо скажем, не очень. Для Евы пока достаточно новых лиц. Давай потом!

Потом… Потом – это когда? Когда закончится проект, будет Новый год, а за праздниками наступит череда привычных будней. Из-за работы ни у одного из них не останется времени даже на телефонные звонки, не то что на визиты! Да и не любил Матиас долгое ожидание. Появилась проблема – решай ее, а не на закат медитируй!

Поэтому он решил пойти принципиально другим путем. Опускаться до кражи было неприятно, но он успокаивал себя тем, что по факту он ничего и не взял.

Его отъезд в Берлин никто не заметил. Территория курорта большая, мало ли где он ходит! Он специально попросил водителя подогнать машину не к самым воротам, а к повороту на поселок. Там случайно увидеть автомобиль практически невозможно.

В городе его ожидали. Нужный ему врач славился принципиальностью – и скупостью. Поэтому сам-то он в жизни не пошел бы на распространение медицинской тайны, а вот его ассистентка, которой он жестоко недоплачивал, согласилась довольно быстро. За вознаграждение, которое она посчитала солидным и за которым Матиасу даже в банк ехать не пришлось – и в кошельке нужная сумма набралась.

– Вы только быстрее, быстрее, – приговаривала женщина, протягивая ему солидной толщины папку. – Если кто увидит… кошмар!

– Не будет кошмара, уже почти все готово.

Забирать оригинал истории болезни он и не собирался. Это и правда принесло бы огромное количество проблем и ему, и ассистентке. Матиас просто сфотографировал документы на мобильный, заехал в офис и распечатал их там.

Сначала он попытался разобраться во всем сам, однако быстро сдался. Вроде и язык немецкий – но очень специфический немецкий! Слишком много терминов, латыни какой-то, непонятно, что к чему…

Ему нужна была помощь профессионала. А это не так просто, как кажется! Необходим человек, который не только все поймет, но и не станет в будущем шантажировать ни Марка, ни Матиаса. Риск велик, учитывая, что оба они – люди обеспеченные. К тому же слухи порой способны принести гораздо больше вреда, чем любой шантаж.

И тут он вспомнил: Мария! Он видел анкеты всех невест, знал, что одна из них – психиатр по образованию. И даром что сейчас она работает психологом и помогает рыдающим женам пережить развод. Знания-то сохранились!

Чем больше он размышлял об этом, тем больше ему нравилась новая идея. Мария подходила на роль консультанта идеально. Она умна, у нее есть опыт и знания, но при этом она не местная, да и повлиять на нее проще.

Поэтому уже днем он попросил ее о «встрече личного характера». Женщина удивилась, однако пришла. Ресторан в административном здании пустовал, зимой он не обслуживался, поэтому в их распоряжении был весь зал.

Матиас не сказал ей всю правду. Он лишь упомянул, что у его друга есть «племянница», которая может быть потенциально опасна. Из тех немногих фактов, что ему удалось-таки понять в файле, он уже знал, что Ева убила собственную мать. Так что ему даже не пришлось притворяться, он и правда хотел выяснить: насколько она опасна для окружающих? Что она вообще такое?

Судя по выражению лица, идея Марии не понравилась. Женщина попыталась отказаться, но Матиас сумел уговорить ее. А потом она уже и сама увлеклась – профессионал, столкнувшийся с редким и сложным случаем!

Он ждал, давая ей время разобраться. Она читала медленно и внимательно, иногда перелистывала страницы обратно, снова пробегала по ним глазами, что-то сопоставляла. Наконец она закрыла папку, в которую он собрал распечатанные листы.

– Итак? – поинтересовался Матиас. – Что она из себя представляет?

– Скажите мне честно, зачем вам это нужно?

– Затем, что речь идет о моем друге. Друзей у меня мало, поэтому тех, что есть, я особенно ценю. Он живет рядом с убийцей. Я не хочу, чтобы однажды она зарезала и его!

– Я вижу, вы не совсем понимаете ситуацию…

– Если бы я ее понимал, я бы не обратился к вам за помощью!

Мария снова сделала паузу, постучала ногтями с безупречным маникюром по столешнице. Чувствовалось, что слова она подбирает очень внимательно.

– Мое мнение нельзя считать истиной в последней инстанции. Во-первых, я довольно давно не работаю по профессии, а сфера бытовой психологии сильно отличается от всего этого. Во-вторых, подобные расстройства изначально не были моей спецификой. И все же кое-что я пояснить смогу… Просто чтобы избавить вас от ряда заблуждений. Состояние этой девочки по-своему уникально. Чтобы хотя бы близко подойти к пониманию ее, представьте, что она инопланетянка.

Матиас снова вспомнил безупречно спокойное, словно выточенное изо льда лицо и поежился:

– Да уж… похожа!

– Внешность к этому как раз не имеет никакого отношения. Она инопланетянка в плане мышления и восприятия мира. Давайте пойдем по порядку… Первым диагнозом, поставленным девочке, был аутизм. Само по себе состояние очень сложное и неоднозначное. Бытует мнение, что аутизм равносилен слабоумию, но это не совсем так. То, что такие дети отстраняются от мира, не значит, что у них заниженные интеллектуальные способности – чаще наоборот, они практически гениальны.

– Аутизм, значит… и когда он обнаружился?

– Довольно рано. Видимо, ребенком Елена не пренебрегала, потому что странности в поведении дочери заметила, когда малышке было четыре года. Диагноз был поставлен через год, и некоторое время мать даже водила Еву в специальный образовательный центр, где педагоги помогали ребенку адаптироваться к нормальной жизни.

Однако в какой-то момент Ева из-под наблюдения врачей просто исчезла. Новый визит состоялся лишь через семь лет. Состояние девочки изменилось – и далеко не в лучшую сторону. Поведение Евы стало агрессивным, опасным. Она нападала на других детей, на животных, отказывалась общаться и замыкалась в себе. В последующий год список ее диагнозов увеличивался, как снежный ком.

Вполне возможно, что половину болезней приписали просто «на всякий случай». Многие симптомы были нетипичны, и даже опытные специалисты затруднялись ответить, что именно происходит с ребенком. Затем Ева снова исчезла вместе с матерью. Теперь это уже не осталось незамеченным, семейство Азаровых пытались искать, ведь девочка росла и превращалась в угрозу. Однако поиски ни к чему не привели. Елена и ее дочь словно в воду канули.

В следующий раз Ева «нашлась» при весьма печальных обстоятельствах: специалисты пришли к выводу, что она убила собственную мать. Согласно результату экспертизы Елена Азарова на момент смерти находилась в состоянии сильного наркотического опьянения. Она начала обвинять дочь в своих неудачах, критиковать ее за испорченную жизнь, проблемы и сложности. Все это спровоцировало приступ агрессии со стороны Евы, под рукой у девочки оказался нож – и этого было достаточно.

Картина событий рисовалась исключительно на догадках следователей. Сама Ева отказывалась говорить и на вопросы вообще не реагировала. Ее признали невменяемой, отправили в приют, откуда ее и забрал дядя.

Это общий перечень обстоятельств, – завершила Мария. – Как видите, это особенный, уникальный ребенок.

– Вообще-то, я не вижу особенного ребенка! Я вижу убийцу. Или, если хотите, бомбу замедленного действия: неизвестно, когда в ее больную голову придет желание на кого-нибудь напасть!

– Вы уже настроены неконструктивно. Убийца, псих… Все это существует в рамках нашего мышления. Она для нас, как я уже сказала, инопланетянка. Она живет по законам своего мира.

– Но живет в нашем мире! – напомнил Матиас.

– Нет. Мир для всех один, восприятие его разное. В этом и кроется разница между нормой и сумасшествием. Все это – субъективные подходы, основанные на том, что угодно и понятно большинству. Понимаете?

– Не совсем…

– Как бы это получше объяснить… – задумалась женщина. – Скажите, вы верующий человек?

– Если говорить о вере, нет. Я, скорее, атеист. Но я вырос в католической семье, поэтому каноны знаю.

– Этого достаточно. Как бы вы отреагировали, если бы я сказала, что улыбаться запрещено Библией? Что вынос мусора из дома – это смертельный грех? Что нет ничего хуже поедания куриного супа?

Вопрос явно был с подвохом, однако этого подвоха Матиас пока не находил. Пришлось ответить прямо:

– Я бы сказал, что это полный бред.

– Для вас – да. Потому что вы были воспитаны по определенным критериям, с определенным пониманием вещей, которое укрепилось в вашем подсознании с детства. Это набор данных, который дает вам возможность познавать и узнавать мир. Но в случае с Евой эти данные либо другие, либо их вообще нет. Она – чистый лист. Она видит мир объективней, чем мы, потому что лишена четкого представления о добре и зле.

– Поэтому она и сумасшедшая!

– Для нас с вами. Но ее безумие – совершенно особенное. Вполне может быть, что она очень умна, даже гениальна, и это определяет ее жизнь. Начиная с самого простого, с органов чувств… Она не видит так, как вы и я. Наш мозг сам собой фокусируется на каких-то ориентирах. Поставьте на белой бумаге точку – и мы будем смотреть на точку. Ева все равно будет воспринимать лист в целом. Ее сознание анализирует всю картину и по-своему делает вывод.

– Вы в этом уверены? – засомневался Матиас.

– Нет. Все, что я говорю, основано на заключениях моих коллег, работавших с Евой раньше. Но я сомневаюсь, что все они поголовно ошибались!

– И все они оправдывали ее маленькое хобби – убийства?

Мария лишь укоризненно покачала головой:

– Вы меня не слушаете? Постарайтесь очистить сознание от стереотипов и попытаться понять ее. Убийство для нее – не есть противоестественный акт, запрещенный моралью, религией и обществом. Это просто одно из действий, которые она может выполнить, если посчитает нужным. Она не нуждается в оправдании или некой глубокой, зловещей мотивации.

– Она просто это делает…

– Вот именно. Это не значит, что у нее нет никаких привязанностей и интересов… Может, дядя, или кем там ваш друг ей приходится, ей безразличен. Может – нет. Даже звери имеют склонность привязываться к своим сородичам. Возможно, она любила мать и в тот вечер лишь защищалась. А возможно, она увидела в одурманенной наркотиком матери некое новое, враждебное существо, которое нужно было уничтожить.

От всего этого у Матиаса уже голова шла кругом. В принципе Мария все излагала логично и гораздо более понятно, чем записи в том файле. Но ведь это относилось не к кому-то незнакомому, все это – часть жизни Марка! И реальная опасность для него.

– Мария, скажите мне честно… Какова вероятность того, что эта «инопланетянка» нападет на моего друга?

– Пятьдесят на пятьдесят. Либо нападет, либо нет. Если он не будет провоцировать ее, то, скорее всего, нет. Вы, я, она – мы живем в одном мире, но смотрим на него разными глазами. То, что эту девочку признали сумасшедшей, не делает ее ущербной. Кто знает… может, она даже превосходит нас?

Что-то госпожу психолога уже совсем не туда понесло…

– В каком смысле? – удивился Матиас. – В чем нас может превосходить эта идиотка?

– То, что она другая, не делает ее идиоткой. Нам никогда не понять, что видят ее глаза, что воспринимает ее мозг, свободный от предубеждений, страхов и стереотипов. С этой точки зрения, как раз она имеет доступ к объективной реальности. Не мы.

– И что?

– И в этом она лучше нас.

– Прямо ангел какой-то! – фыркнул мужчина.

Но Мария не засмеялась:

– Да. Быть может, как раз ангел.

* * *

Ситуация определенно вышла из-под контроля, но Виолетта не могла понять, почему так получилось. Она ожидала конкуренции, да. Но чтобы образовался такой перевес… Этого она предугадать не могла! А иначе не общалась бы с Никой так легко и свободно.

Подругами они не стали, но и не стремились к этому. Просто иногда болтали – больше-то не с кем! Обе считали, что когда речь зайдет о фактических знакомствах, у них будут примерно равные шансы.

И вот первая вечеринка все расставила на свои места. На полное отсутствие внимания Виолетта не жаловалась, но она видела, что «соперница» получает гораздо больше! Внешне они похожи: обе высокие, параметры примерно одинаковые, обе ухоженные, платья выбрали одной модели. Однако при всем этом Ника работает как какой-то магнит!

К ней тянулись мужчины получше – побогаче. Конечно, она подходила сама, так ведь и Виолетта занималась тем же! Она ничуть не стеснялась заходить в вип-зону – но и не заметить истинное положение вещей не могла. Откровенно ее не гнали и все же не спешили удержать.

И уж точно подарков не дарили! Сначала роза от молодого красивого мальчика, который при появлении Виолетты и бровью не повел. Потом вообще бриллиантовые серьги!

– Красивые, да? – Ника в который раз подбегала к зеркалу и рассматривала искристое великолепие. – Ну правда красивые?

– Очень, – без малейшего энтузиазма отвечала Виолетта. – Тебе очень идет.

Еще бы, такие серьги всем бы пошли!

А Ника все-таки зараза. Могла бы уже такие демонстрации не устраивать! Мало того, что она почувствовала свое превосходство, так еще и в коттедж Виолетты постоянно заявлялась с новым подарком. Что, в ее доме зеркал нет?

– Мой Новый год начался рано!

– Да, ты Дедушку Мороза можешь благодарить, ты с подарком! – язвительно заметила Виолетта.

– Шутишь? Я с Дедушкой Морозом! Точнее, с Санта-Клаусом, хо-хо! Его ведь правда так зовут – Клаус. Очень мне нравится этот господин!

– Думаешь сделать его конечным вариантом?

Вот этим Виолетта как раз заинтересовалась, причем не из дружеской симпатии. Если Ника всерьез сосредоточится на Клаусе, ей останется побольше женихов!

– Конечный или нет – мы еще посмотрим! Не люблю делать такие драматичные прогнозы. Но он похож на то, за чем я сюда приехала.

– И когда ты смотреть будешь?

– Сегодня, – подмигнула ей Ника. – А зачем, по-твоему, я подарок примеряю?

Чтобы унизить, оскорбить и в очередной раз отпраздновать победу. Впрочем, озвучивать все это Виолетта не стала. Откровенный конфликт не в ее интересах.

– Когда вы встречаетесь?

– Вечером он пригласил меня на свидание, скоро должен приехать! А где вечер, там и ночь… свиданий, в смысле. Здешнюю конуру я уже осмотрела, мне тут скучно. Не вижу смысла возвращаться слишком рано, хоть Берлин посмотрю!

– Ты предупредила менеджеров?

– А зачем? Вот еще, буду я отчитываться!

– Так они же сказали, что так надо!

– Это они вредничают, пытаются главных из себя изображать. Вон как погнали нас с вечеринки! Меня это бесит. Проект для нас организован, а не для них. К тому же никто ничего не проверяет. Я просто оставлю свет в одной из комнат включенным, пусть думают, что я дома!

– А мероприятия?

– До мероприятия я должна вернуться. А если герр Клаус окажется совсем уж интересным собеседником… скажешь, что мне нездоровится!

– Скажу, – заверила ее Виолетта. – Обязательно!

Ха, а ведь все наладилось быстро, конкурентка вот-вот самоустранится!

– Опаздываю! – всплеснула руками Ника. – А мне еще подкраситься надо! Все, позже расскажу, как все прошло!

– Удачи!

Она упорхнула легкой бабочкой. А мобильный телефон в розовом, покрытом блестками чехле так и остался лежать на диване.

Поначалу Виолетта тоже его не заметила, но и когда увидела, бежать к дому Ники не спешила. Не умрет она без своего телефончика! Просто ее жизнь станет чуть менее комфортной, вот и все, так надо же хоть немного отрезвить! А то совсем сказка какая-то…

Никаких угрызений совести по поводу собственного решения Виолетта не чувствовала. Пускай эта стерва знает, что и ей не всегда везет!

Глава 8

По потолку гуляли тени: ветер осторожно шевелил легкую занавеску. Было даже немного холодно, но вылезать из-под одеяла, чтобы закрыть окно, Вике не хотелось. Как, впрочем, не хотелось и спать, а это раздражало больше, чем холод. Час ночи, пора бы уже!

Может, это оттого, что она впервые со времени приезда сюда спит без уютного живого тепла под боком, не чувствует руку, сонно перекинутую через ее талию… Хотя нет, вряд ли. Слишком рано, она не могла так быстро привыкнуть! Тут, скорее, дело в ее собственных размышлениях.

Она могла бы притвориться, что все замечательно и ее ничего не беспокоит – артистизма хватило бы даже на то, чтобы обмануть Марка. Но… не заслуживал он такого отношения. Он-то был честен во всем! Даже рассказал ей о том, о чем очень редко упоминал – что Ева причастна к смерти собственной матери.

За такую откровенность хотелось сразу принять его семью, искренне полюбить несчастного, больного ребенка, о котором Марку приходится заботиться! Но первая же встреча расставила все на свои места, избавила от радужных мечтаний.

Ева была больна настолько откровенно, что вызывала мурашки по коже. Хотя ни о каком внешнем уродстве и речи не шло! Она действительно напоминала некое существо, неуловимо отличное от человека, однако на этом правильные догадки со стороны Вики закончились. Девочка была не маленьким чудовищем, которое так упорно рисовало воображение. Скорее, это был хищный зверек – ловкий, гибкий и затаившийся.

Это было понятно в первую очередь по ее глазам. Когда их взгляды встретились, Вика поняла, что существо перед ней умное. Да, отличающееся от обычных людей, отличающееся даже от того, что обычно признавалось умным. Это не означало, что она ничего не соображает. Ее способности просто были развиты по-своему и подчинялись только воле Евы.

И этот хищный зверек дал понять, что гостья ей не нравится.

«Да ну, глупости, – весь день убеждала себя Вика. – Не могла она сделать вывод за секунду! Это я просто увидела то, чего не ожидала, и напридумывала лишнего!»

Доводы разума проваливались один за другим. На инстинктивном уровне Вика понимала, что неприязнь направлена именно на нее, а не на весь белый свет в целом.

Тогда она и поняла, что влюбиться в мужчину с ребенком – еще не худший вариант. Да, он будет всегда думать о малыше в первую очередь, а потом уже о ней. И ребенок будет капризничать и ревновать, пытаясь вернуть папу к маме. Однако это все равно маленький человек, предсказуемый, а потому безопасный.

Ситуация с ребенком в случае с Марком разрешилась сама собой. Сын оказался не его. Малыша он любил, воспитывал с младенчества, теперь вот скучал по нему. И все же это была не слепая родительская любовь. Осознание того, что теперь ребенок будет звать папой другого мужчину, Марка в депрессию не вгоняло. Так ведь всегда было – родного отца мальчик и не видел!

Но, словно в наказание за эту удачу, судьба послала Еву. Эта зараза уже была близка на кровном уровне, чувствовалось, что по-своему Марк ее даже любит, хоть и побаивается. И уж точно не бросит! Ева, в отличие от маленького мальчика, была реальной угрозой. Не понравится ей что-то, она нож возьмет – и по горлу. А ей ничего не будет, максимум – в психушку отправят, откуда ее сердобольный дядюшка скоро вытащит! Даже если она убьет женщину, которую этот самый дядюшка и привел в дом.

Вот что Вика пыталась принять. Не получалось. Она все лучше понимала Верену, и от этого становилось стыдно.

Марк заметил это.

– Ничего изменить глобально я не смогу, – признал он. – Поэтому если ты решишь уйти, я пойму.

– Мне нужно подумать…

Он принял это безропотно, когда она попросила оставить ее одну, не настаивал. Теперь уже Вика жалела о своем решении. Если бы он был здесь, хоть бы поспать удалось! А так… лежишь, смотришь, как занавеска колышется… И правильное решение все дальше, а страхи все ближе.

Странный шум внизу заставил ее вздрогнуть. Как будто упало что-то или дверь хлопнула! Громко еще так, показаться ей не могло! Вот он, главный недостаток большого дома – если что-то идет не так, все это темное пространство превращается в ловушку!

Она несколько секунд прислушивалась, боялась даже дышать. У звука должно быть рациональное объяснение! Она оставила окно открытым, если окно открыто еще и где-то на первом этаже, образуется сквозняк. Ветер подул посильнее, вот что-то и упало…

А если нет? Если кто-то действительно пробрался в дом? Тогда все очень и очень сложно! Коттедж хоть и большой, а спрятаться толком негде. Звать на помощь тоже бесполезно: между домами солидное расстояние, чтобы отдыхающие здесь туристы не мешали друг другу.

Возникло желание позвонить Марку, но на это Вика не решилась. Два часа ночи все-таки, а у нее нет по-настоящему серьезных оснований для беспокойства! Подумаешь, стукнуло что-то… Да и вообще, с каких пор она начала настолько зависеть от Марка?! Надо справляться самой!

Но это только сказать легко. Как справляться – непонятно. Вооружиться дубиной и идти вниз, громить грабителей? Да конечно, нашли воина-одиночку! Сделать вид, что ничего не случилось, и затаиться до утра? Вот только замок на двери ее спальни чисто символический, опытному грабителю его открыть – раз плюнуть.

Нужно все-таки проверить. Спуститься вниз, посмотреть, кто там… Если кто-то есть – бежать обратно, запереться и уже тогда звонить! Марку, на охранный пункт – да куда угодно! Минут десять эта дверь выдержит, а больше и не надо. В том, что она успеет обогнать людей, проникших на первый этаж, Вика не сомневалась. Оставалось только набраться мужества и выйти.

Так нужно, никто все равно не сделает это за нее. Поэтому девушка выбралась из-под одеяла, накинула поверх ночной рубашки халат и отправилась вниз.

Дом казался пустым. По ногам пробегали волны холода – со сквозняком она угадала верно, где-то внизу окно тоже открыто. Не было слышно ни звука, да и взгляд вниз с лестницы показал, что нет никакого движения – ни людей, ни даже теней.

У основания лестницы был выключатель, позволявший запустить центральное освещение. Вика поначалу потянулась к нему, а затем замерла. А что, если в доме и правда кто-то есть? Увидев свет, он поймет, что его обнаружили, и наверняка нападет! Если же она будет двигаться тихо и останется незамеченной, он вообще может упустить ее из виду!

Раньше ей всегда казалось странным: почему герои фильмов ужасов двигаются в темноте, от этого ведь еще страшнее?! Теперь же она их поняла. Темнота прячет не только врагов и чудовищ, но и тебя!

Ее босые ноги беззвучно ступали по ковровому покрытию. Это хорошо, она пока ничем не привлекает внимание! Должно получиться…

Ей казалось, что у нее все под контролем. Ну а то, насколько сильно она заблуждается, Вика поняла слишком поздно.

Человек, пробравшийся в ее дом, тоже умел двигаться беззвучно. Тот единственный громкий шум явно был намеренным, призванным выманить ее из запертой комнаты. И она попалась! Как незнакомец оказался у нее за спиной – Вика понятия не имела, а времени на догадки у нее попросту не осталось.

Сначала был быстрый удар под колени, потом – сильный толчок в спину. Этого сочетания оказалось достаточно, чтобы скинуть ее с лестницы, о том, чтобы удержать равновесие, девушка не могла и мечтать. На ее счастье, она уже преодолела половину пролета. Так что падение оказалось недолгим.

Правда, от боли это не спасло. Болели ушибленные колени и локти, саднило бок на уровне ребер – падая, она налетела на перила. Во рту застыл привкус крови, и Вика подозревала, что прикусила внутреннюю часть щеки.

Встать не получилось. Сверху на нее навалился вес – не слишком большой, но достаточный, чтобы удержать ее на месте. Ее левая рука оказалась заломленной назад таким образом, что любое резкое движение грозило переломом, что автоматически сводило все попытки вырваться к нулю.

Рядом с ней на пол опустились длинные льняные волосы. Мысли об ограблении отпали сами собой.

– Ева? – с трудом произнесла Вика. Легкие горели от удара и давления сверху.

– Она самая. Решила, что раз ты зашла ко мне в гости, самое время нанести ответный визит.

Она говорила совершенно нормально: четко, правильно, без малейших дефектов речи. Голос был глубокий и слишком взрослый для шестнадцатилетнего подростка. Да и интонация не соответствовала ее возрасту: такая ледяная уверенность в себе приходит только с опытом.

Хотя чего еще ожидать от сумасшедшей? Все эти мысли отходили на второй план. Нужно было что-то делать!

– Не помню, чтобы я у тебя в гостях проделывала подобное.

– У меня свои методы.

Пальцы, сжимавшие запястье Вики, были холодными, будто сделанными изо льда, а не из плоти и крови.

– Неплохие у тебя методы! Когда я пришла, ты мне ни слова не сказала, а теперь…

– Когда ты пришла, я тебя не звала. У меня не было никакой цели, связанной с тобой.

– А теперь эта цель появилась?

– Конечно.

Лезвие, коснувшееся ее шеи, было не менее ледяным, чем кожа Евы. Вика, и до этого старавшаяся лежать неподвижно, теперь боялась даже дышать.

– Что ты делаешь?!

– Устраняю угрозу, – невозмутимо пояснила Ева.

– Кому это я угроза?!

– Марку. Он неплохой человек… нет, даже хороший. Странный, но хороший. Я говорю не о том, что думаю я, а о вашей схеме оценки людей.

– Я знаю это и очень ценю его!

– Мне безразлично твое к нему отношение. Ты уже доставила ему боль один раз. Можешь доставить и второй, третий. Я не собираюсь оставлять за тобой такую возможность.

– Но я…

– Что – ты? Любишь его? Та, предыдущая, тоже твердила это. А когда ушла, долго горевать не стала. Быстро нашла другого. Этим она сделала ему еще больнее. Он этого не заслуживает. Он странный, потому что не бросил меня, когда нужно было. Но я помогу ему за это. Избавлю от тебя!

Нож прижался сильнее, однако недостаточно сильно, чтобы порезать кожу. Вика не рисковала говорить, потому что движение мышц приблизило бы лезвие…

– Проще всего было бы убить тебя, – продолжила рассуждать Ева. – По крайней мере, надежней всего. Но это вызовет не ту реакцию. Он так и не поймет, насколько опасна ты была на самом деле. Это приведет к риску повторения ситуации, но уже с кем-то другим. Ты должна уйти. Сама, как уже сделала когда-то. Бросить его, сказать, что он не нужен. Да, это сделает ему больно, но такую боль надо пережить один раз, а потом она спасает. Не дает снова обмануться. Этого я и хочу для него: абсолютной защиты. Тогда он будет счастлив. В этот раз я отпускаю тебя не из милосердия, потому что смысл этого явления мне непонятен. Ты должна сделать то, что я тебе сказала. Если нет… не думай, что все это игра. Я тебя достану. Хоть здесь, хоть в другой стране, хоть на другой планете. Даже если это будет последнее, что я сделаю – хотя вряд ли. Уходи с миром, пока у тебя есть такая возможность. А о нем забудь. У тебя есть муж? Вот к нему и иди.

Девочка в последний раз надавила на перехваченную руку, заставив Вику вскрикнуть от боли и неожиданности. Перелома или даже вывиха все равно не случилось. Это была лишь демонстрация силы – и предупреждение на будущее.

Потом Ева ушла. Ловко, быстро и уверенно. Хлопнула дверь в прихожей – видимо, у девицы были свои ключи, так она и проникла в дом. Вика пока не рисковала вставать, прислушиваясь к собственным ощущениям, пытаясь понять, что именно повреждено и насколько сильно.

По щекам уже катились слезы – как-то сами собой, почти незаметно. Не от боли, конечно. От того, что ей предстояло сделать. С ним, с собой, с непривычными, только-только окрепшими отношениями. А все потому, что сумасшедший хищный зверек решил, что в его доме ей не место!

* * *

Она рассуждала о мировой литературе в целом и Достоевском в частности. О модных показах и классическом стиле. О том, как она любила французских улиток, хотя японская кухня, конечно, тоже на высоте. О здоровом ребенке, которого она родит, и о том, какой хорошей хозяйкой она будет. Она ведь умеет сама убирать, готовить, даже массаж делать – и все это не портя маникюр!

Клаус слушал не слишком внимательно. Да он и не скрывал этого, притворяясь заинтересованным собеседником! Во время очередного ее монолога он мог с легкостью прерваться на телефонный разговор или уткнуться в карманный компьютер.

Ника не дала себе разозлиться, не позволила ни жестом, ни словом выдать свое недовольство. Она понимала, что это испытание. Он – серьезный бизнесмен, которому нужна жена. У него нет времени на долгие поиски, он хочет сразу проверить, насколько ему подходит такой «товар».

Поэтому все он прекрасно слышит. Ника показательно создавала тот образ, который, в ее понимании, привлекал такого человека. Красивая женщина, которая умеет ухаживать за собой и не опозорит его на светской вечеринке. Достойная мать, да еще и здоровая, чтобы ему не пришлось волноваться за будущее своих наследников. Опытная хозяйка, которая даже при больших деньгах не будет ограничиваться штатом прислуги, а сама сможет что-то приготовить, если он попросил.

Ее собеседник пока никак не выдавал свою реакцию, и все же Ника ощущала внутреннюю уверенность. Она на правильном пути, не может быть иначе!

Роскошный букет белых роз, которым встретил ее потенциальный жених, стал отличной мотивацией. Даже поднять цветы было тяжело, сколько их там – она и угадать не бралась.

– Что бы ни случилось, дети всегда должны оставаться центром внимания, – объявила она, между делом отправляя в рот последнюю ягоду клубники. Чувствовалось, что клубника свежая, не замороженная. Сок, аромат – все как надо! Где ее взяли в начале зимы – остается только гадать. – Это не дает женщине права выглядеть абы как, но это позволяет ей развиваться духовно.

– Вы очень умная девушка. – Клаус наконец убрал мобильный телефон в карман. – И мне нравятся ваши жизненные ориентиры. Хотелось бы поклониться вашим родителям за такую дочь!

Ее родители были его ровесниками. Возможно, даже младше. Но сейчас это ненужные детали.

– Спасибо, лично мне это очень приятно. – Ника опустила голову, чтобы он не заметил, что стыдливый румянец на ее щеках так и не появился. Этому трюку девушке лишь предстояло научиться.

– Я, признаться, много не ожидал от этого проекта. В последний момент решил участвовать: думаю, чем черт не шутит? А тут он пошутил очень удачно! Кто бы мог подумать, что уже в первый день всего этого международного действа я встречу такую прекрасную женщину!

– Клаус, честное слово, вы меня смущаете!

– Напрасно смущаетесь, моя дорогая. Я же сказал, я не люблю разбрасываться словами. Поэтому если я что-то говорю, то так и есть. Именно вас я и искал.

– Для чего?

– Для себя. Для семьи. Я понимаю, что это очень внезапно… Вы только посмотрите, какая вьюга разыгралась!

Их столик в роскошном ресторане находился как раз у окна, поэтому за вьюгой Ника имела возможность наблюдать довольно давно. Красиво! Крупные хлопья, окрашенные золотым светом фонарей, мягко кружились в воздухе и опускались на улицы города. Словно стая маленьких грациозных бабочек! За то время, что длился их разговор, дорогу заметно присыпало.

– Вот незадача… Я уже боюсь отпускать вас обратно в тот пансионат! – продолжил немец. – Дорога там не самая лучшая!

Не самая лучшая? Ха! Да по качеству это практически скоростное шоссе! Широкие полосы, шикарный асфальт – мечта! Однако для европейцев, похоже, и жалкие два сантиметра снега, которые никто не чистит, превращаются в стихийное бедствие.

Ника не собиралась строить из себя бесстрашную феминистку, которая ни перед какими трудностями не остановится. Это не соответствовало ее образу.

– Вы правы… Но что же делать? Не могу же я оставаться здесь до утра!

– Я вам этого просто не позволю, дорогая! Ваша безопасность – моя личная ответственность!

– Ну что вы, я никогда не позволю себе становиться обузой для вас!

– Какая обуза? Об этом и речи не идет! Для меня честь помочь прекрасной даме. Я не собираюсь вас смущать на первом же свидании, боже упаси. Вы можете переночевать в моем доме – он на окраине Берлина. Я не буду докучать вам своим обществом. Утром вас отвезут обратно – и я буду мечтать о новой встрече.

Вот, значит, как он решил… жаль. Ника предпочла бы более динамичное развитие событий. Приехать в этот дом, быстренько уложить старого бюргера в постель, чтобы показать себя с лучшей стороны. После этого он ее точно не бросит, никуда уже не денется!

Однако Клаусу хотелось видеть в ней скромницу. Пришлось подыграть.

– Мне так стыдно напрягать вас…

– Я же сказал, я только рад. Пойдемте, вас уже ждет машина!

Они покинули ресторан. Время было позднее, кроме них посетителей не оставалось, да и они сидели слишком долго – официальное время закрытия давно миновало. Проводив их, официанты, как показалось Нике, вздохнули с облегчением.

На улице было ничуть не холодно, а снег добавлял ночи какого-то магического обаяния. Он опускался на алые волосы девушки и белоснежную шубку, которую она купила специально для этой поездки. Пусть знают, что она далеко не нищенка и может позволить себе возможность выбора!

Ее и правда ожидал автомобиль. К ресторану Ника доехала на такси, которое оплатил Клаус. Теперь же ей предстояло стать пассажиркой темного, как провал в пространстве, «Бентли» с зеркальными окнами. Впрочем, когда водитель открыл дверцу, оказалось, что салон машины является полной противоположностью экстерьеру – кресла покрывала белоснежная, как падающие хлопья, кожа.

– Вы точно не едете? – Ника с надеждой посмотрела на своего спутника. – Иначе мне кажется, что я вас использую!

– Вы оказываете мне честь. Я навещу вас утром, чтобы не смущать.

Странный он все-таки. Не такой, как ей показалось вначале, и это сбивало Нику с толку, ведь обычно она здраво оценивала свою «целевую аудиторию». У него были расчетливые глаза жестокого, практичного бизнесмена. А теперь он вел себя, как престарелый романтик!

Наверно, одно другому не мешает. Ника не хотела спорить. Идеальные жены не спорят.

– Спасибо за вечер, Клаус… за все спасибо.

– Пожалуйста, моя дорогая. До скорой встречи!

Она опустилась на удивительно мягкое кресло, положила рядом с собой розы. Дверца закрылась, и через секунду машина грациозно тронулась с места – Ника даже не представляла, что такое возможно! Правда, и на столь дорогих автомобилях ей ездить не приходилось.

А теперь нужно привыкать! Потому что в ее жизни наконец-то появляется роскошь, к которой она так стремилась. Салон из натуральной кожи, ЖК-экран на перегородке, отделяющей пассажиров от водителя, даже мини-бар – все как по телевизору!

Ника смотрела в окно и улыбалась своим мыслям. Мир за темным стеклом казался ярким и праздничным, как и ее новая жизнь. Клаус уже никуда не денется, видно, что он попался. Единственный нерешенный вопрос – когда они сыграют свадьбу, до Нового года или после?

Увлеченная мыслями о многочисленных домах, машинах и бриллиантах, Ника не сразу заметила, что дорога за окном теперь какая-то странная. Домов, машин и фонарей становилось все меньше. В большинстве зданий уже не горели окна. Это и есть окраина города, даже выезд из него! Они миновали все районы, казавшиеся ей престижными. Почему же машина не останавливается?!

Однако автомобиль даже не сбросил скорость. Очень скоро они оказались на загородной трассе. Тут уже обманываться, что все хорошо, не получалось.

Первым желанием было спросить у водителя, не ошибся ли он, не забыл ли, куда ее нужно везти. Но ведь это глупо! Как он мог забыть? Он видит дорогу и везет девушку именно туда, куда ему сказали.

Получается, ее похитили?! Теперь вариант не казался таким уж странным, а до этого Нике он и в голову не мог прийти. Ее почему-то не покидало ощущение, что все идет по ее плану, Клаусом она манипулирует ловко, знает его желания и реакции наперед.

Но если подойти с другой стороны… Почему он не может быть каким-то извращенцем, пожелавшим юную деву? Это объясняло бы его странный взгляд… И не было никаких испытаний, не было стремления получить официальную жену. В том ресторане он ее действительно не слушал, потому что все ее моральные и интеллектуальные бредни интересовали его гораздо меньше, чем ее тело!

Это было невесело. Они ехали сквозь темноту неизвестно куда. Никто не знает, что она здесь!

Хотелось закричать, начать вырываться, да хоть на полной скорости выпрыгнуть из автомобиля! Но к чему это приведет? Ее, покалеченную, все равно поднимут и повезут куда надо… если она вообще выживет.

Максимум, на что она способна, – разбить пару окон, да и то не факт. Это в любом случае для Клауса с его деньгами не страшно. А для нее… что вообще будет?!

Ника не знала, каким чудом ей удалось сохранить внешнее спокойствие, когда внутри бушевал ураган эмоций. Нельзя поддаваться панике, возможно, водитель наблюдает за ней! Пока у нее остается относительная свобода, нужно предупредить кого-то, что она здесь, позвать на помощь!

Трясущимися руками девушка полезла в сумочку. Помада, зеркало, платок… да где этот чертов телефон?! Ника снова и снова перебирала содержимое сумки, но без толку. Трубки нигде не было.

Это вогнало ее в ступор. Как вообще понимать?.. Неужели Клаус умудрился незаметно украсть у нее телефон? Или она сама его где-то потеряла? Самое время! Она оказалась неизвестно где – и без связи с остальным миром.

– Потеряли что-то? – прозвучал из динамика голос водителя.

– Нет-нет, – вымученно улыбнулась Ника. – Просто таблетки искала… укачивает меня.

– Ничего, мы скоро приедем!

Без паники. Еще не все потеряно. Должен быть шанс! Если притвориться, что она ничего не поняла, они будут относиться к ней с меньшим подозрением. Тогда появится возможность убежать, ведь рано или поздно эта проклятая машина остановится!

Сердце по-прежнему бешено колотилось в груди, но в остальном Нике удалось взять свой страх под контроль. Она продолжала с интересом рассматривать мир за окном.

Они через лес проехали к огороженному высоким забором участку. Ворота оставались закрытыми, машина остановилась перед ними, водитель вышел. Ника почувствовала, что и дальше справляться с этим ужасом не сможет.

Нужно бежать сейчас. Он откроет дверцу – вот тогда она и вырвется! Плевать на сумочку, от собранных там вещей все равно нет толку, да и букет этот даром не нужен. Надо скрыться, спрятаться где-то в лесу, потом просить о помощи нормальных людей. Должны же они здесь быть!

Она была на высоких шпильках и в тонких колготках. Если бы ей и удалось бежать, до утра бы она замерзла. Однако эти мысли казались Нике далекими и нереальными. Чудо обязательно произойдет, у нее все получится!

Дверь открылась. Ника даже не успела рассмотреть, кто перед ней – тот же водитель или кто-то другой. В лицо ударила струя газа с резким химическим запахом.

И ее план забылся сам собой…

* * *

– Настюша, ты себя хорошо чувствуешь?

Настя невольно вздрогнула, оторвала взгляд от страниц книги. Над ней стояла Мария.

– Извини, не заметила тебя… Ты давно пришла?

– Да вот только-только. Ты хорошо себя чувствуешь или нет?

– Хорошо, конечно! Немного устала – столько событий! Да и сплю не очень спокойно, но со мной всегда так в незнакомом месте. А так… все отлично!

Она врала, но считала это настолько необходимым, что даже психолог не заметила подвох. Мария улыбнулась и отошла в сторону, чтобы изучить выставленные на полках книги.

На самом же деле Настя чувствовала себя совсем не хорошо. День не задался с самого утра: она проснулась с ноющей головной болью. Женщина по привычке выпила пару таблеток аспирина, на какое-то время это помогло, однако к вечеру боль вернулась с новой силой.

Она не считала это страшным. Причины очевидны! Слишком многое изменилось в ее жизни в последнее время, слишком резко это произошло. Это как будто другой мир! Она вдруг из невзрачной учительницы, вечно остающейся в тени своих подруг, превратилась в центр внимания.

Отправляясь на этот бал, она в глубине души была уверена, что ее никто не заметит. Вон ведь какие девушки рядом! Стройные, молоденькие, красивые! На их фоне мужчины вообще не будут смотреть на чучело вроде нее.

Однако истина оказалась не так печальна. Желающих побеседовать с ней, пригласить на танец, сделать комплимент было больше чем достаточно. Некоторые дарили цветы. Раскрасневшаяся и счастливая, Настя вернулась в свой коттедж с тремя букетами. Нельзя сказать, что судьбоносное знакомство уже состоялось, но подобный прием придал ей уверенности.

Она не исключала, что причина ее успеха неразрывно связана с разборчивостью молодых красоток. Девочек интересовали только самые богатые женихи. Настя же была приветлива со всеми. Зато она торжествовала в тот день! И под конец, осыпанная комплиментами и чуть пьяная от пары бокалов шампанского, она и сама поверила, что у нее все получится.

Ночью она спала плохо, но не из-за проблем со здоровьем. Впечатлений было слишком много! Воспоминания накатывали волнами, и она широко улыбалась потолку в темноте своей комнаты. Заснула Настя лишь под утро, а проснулась уже с головной болью.

Это пройдет. Она думала о том, что нужно сесть на диету, заняться, может, каким-то спортом и научиться краситься получше… Раньше все это казалось ей бездарной тратой времени, а теперь вдруг обрело совершенно новый смысл.

Мария наконец выбрала книгу и заняла противоположный диван. Они сидели в холле административного здания, напротив камина. Здешние коттеджи, конечно, уютны, но и они надоедают, хочется разнообразия, а порой и компании.

– А что, я настолько плохо выгляжу, что вызываю мысли о неважном самочувствии? – полюбопытствовала Настя.

– Вовсе нет. Ты просто какая-то бледная сегодня, и круги под глазами… Вот я и спросила.

– Ну, это от недостатка сна. Пройдет!

– Да уж конечно, на свежем воздухе должно пройти!

Мария засмеялась, Настя – тоже, но легкое чувство тревоги успело зародиться. Чуть позже женщина вышла в туалет, где висело большое зеркало. Действительно, круги под глазами появились, утром их не было… панда какая-то!

Это ей не понравилось. Раньше она обеспокоилась бы своим здоровьем, теперь же Настя думала о том, что скажут немецкие женихи. Терять только что обретенный успех не хотелось.

«Лягу спать пораньше, – решила она. – Сон – лучшее лекарство!»

Сдержать это слово оказалось очень просто: она была вынуждена отказаться от ужина. Головная боль дополнилась тошнотой, пока что не слишком страшной, но Настя чувствовала: если она сейчас поужинает, то рискует увидеться с этими же продуктами снова через пару часов.

Ну и ладно, разгрузочный день будет! Она же решила сесть на диету? Можно считать это началом процесса!

Голова болела все сильнее, но пить новые таблетки Настя не хотела. Зачем, если отдых сам все вылечит? Становилось как-то жарко, и она открыла окно. Волна холодного воздуха с улицы помогла. Немного поворочавшись с боку на бок, женщина заснула.

Правда, долго этот сон не продлился. Она проснулась резко, неожиданно, не поняла даже, отчего. Настя попыталась вскочить с кровати, но ничего не получилось: все тело налилось свинцовой тяжестью. Ей было жарко, лоб и нос покрывали капли пота, хотя умом она понимала, что в комнате очень холодно, чувствовала это… Только холод и жар почему-то прекрасно существовали вместе.

Кое-как поднявшись, Настя осмотрелась по сторонам – и не поверила своим глазам. Вся комната была заметена снегом! Мебель покрывала ледяная корка, у стен скопились сугробы, порывы ветра поднимали в воздух танцующие снежинки. Как такое вообще возможно, только из-за одного открытого окна?!

Но не это напугало женщину больше всего. Несмотря на темноту, она видела, что в снегу что-то шевелится. Длинное такое, гибкое… как гусеницы. Только очень, очень большие. Бесформенные серые тела вяло перемещались сквозь заносы, подбираясь ближе к ней…

Настя не могла позволить этим тварям дотронуться до себя! Она терпеть не могла насекомых, а это, это… это немыслимо! Ползучих существ такого размера не бывает! Она понятия не имела, что происходит, знала лишь, что сама не справится. Нужно позвать кого-то на помощь!

Превозмогая боль и онемение во всем теле, она встала с кровати и направилась к выходу. Ее пошатывало, босые ноги обжигало холодом, пот ручьями струился по лицу, спине и груди. Все будто в страшном сне – но и в том, что она проснулась, женщина не сомневалась.

Ситуация в коридоре была не лучше, если не хуже. Всюду лед и снег, и что-то ползает, извивается… прямо у нее под ногами! Иногда Настя ненароком касалась плотных, скользких тел и каждый раз не могла сдержать крик. Хотелось бежать, но она понимала, что это может привести к падению – в ее-то состоянии! Приходилось сдерживаться из последних сил.

Она спустилась на первый этаж и почти поверила, что все обошлось. Почти. Потому что в гостиной уже поджидало оно.

Настя не сразу поняла, что это, а потом догадалась – ангел! Тонкий, грациозный и словно сотканный из света. Белый ледяной ангел, но – с черными провалами вместо глаз. Непонятно, он это или она, да и не важно. Важно то, зачем это существо сюда явилось.

Не с добрыми намерениями, это точно! Раньше Насте казалось, что с ангелами все очевидно, они посланники высших сил, света! А этот какой-то другой. Он пришел не помочь, он пришел за ней.

Ангел двинулся вперед. Медленно, с королевским спокойствием, как и полагалось такому созданию. Настя попятилась.

– Не прикасайся ко мне! – крикнула она. – Слышишь? Не трогай меня!

Никакой реакции. Только продолжающиеся движения. Собрав остаток сил, Настя побежала.

Дверь была закрыта, причем изнутри, так, как она оставила вечером. Настя не удивилась. Это же ангел, он даже сквозь пространство может перемещаться! Кое-как женщина справилась с ключом, выбежала наружу. Нужно было позвать на помощь, но она уже не могла. Легкие едва справлялись, она задыхалась. Либо бежать, либо кричать – а остановиться она не решалась. Потому что ледяной ангел был всего в нескольких шагах от нее.

Ноги едва передвигались от холода. Она даже не почувствовала, что под ступнями уже не промерзшие камни дороги, а помост, металл лестницы, затем – лед. Она сама спустилась по лестнице. Как, почему – она не осознавала. Сознание парализовало страхом. Нужно убежать от этого существа, убежать любой ценой!

Менеджеры предупреждали их, что лед возле помоста совсем тонкий. Настя знала, что он не выдержит, и не ошиблась. Но чернота под этим льдом сейчас казалась не такой жуткой, как надвигающийся на нее ангел.

И все же именно ангела она видела перед собой в последний момент…

Часть 2

Давно закрытая комната

Глава 9

– Крепко тебе досталось, – сочувствующе произнес Марк, снова наполняя стакан.

Матиас только кивнул и залпом выпил предложенный напиток. Учитывая, что находилась там чистейшая русская водка и что стакан был пятым по счету, скрывать удивление становилось все труднее. Марк знал, что друг его пить умеет – не на одной вечеринке вместе побывали! Но подобное изничтожение градусов – уже за гранью добра и зла! Пьет и не пьянеет абсолютно, будто вода там!

Засомневавшись, Марк даже поднес бутылку к носу, сделал глубокий вдох и поморщился. Водка, без вариантов!

Хотя стоит ли вообще удивляться? После того, что произошло этой ночью, такое поведение вполне естественно. А правду говорят про человеческий организм: никогда не знаешь, как он на стресс отреагирует.

Марк уже знал, что одна из невест, Анастасия, сейчас в больнице в тяжелом состоянии. На тот свет она не отправилась исключительно благодаря вмешательству Матиаса. Теперь же он хотел услышать подробности, которые ему не смогли сообщить ни врачи, ни полицейские.

– Когда будешь готов говорить – я весь внимание, – предупредил Марк. – Точнее, мы.

Вика, сидящая рядом с ним, едва заметно улыбнулась. Она казалась бледной и уставшей – что вполне логично, ведь возникшие неприятности касаются и ее! Правда, Марк не мог избавиться от ощущения, что ее мучает что-то еще, она просто говорить не хочет…

Да и разговор у них с утра был странный. Марк почти не спал той ночью, думал о ней: что она решит. Шанс потерять ее снова стал настолько реальным, что при одной мысли о нем становилось трудно дышать. Она может отказаться от всего, может уехать – и будет права.

А он снова останется один, тащить свой крест. Нельзя обвинять в этом ни Вику, ни Верену. И Еву тоже нельзя. Она не виновата, что родилась больной. Просто так сложилось.

Хотелось бежать к ней с первыми лучами солнца, только бы не ждать! Но он заставил себя набраться терпения. Вике и так приходится непросто, не нужно еще и давить на нее. Она сама позвонила ему часов в десять, сказала, что нужно поговорить.

Он, естественно, был в ее доме уже через минуту. Не оделся толком, но и холода не чувствовал. Состояние было странное, не хотелось даже думать о гордости. Просто узнать уже наконец, что она решила!

Да только Вика не спешила говорить. Молчала, заикалась, отводила взгляд. Дурное предчувствие разгоралось в нем все сильнее. Он уже догадывался, что его ожидает, и стоял теперь перед ней, чтобы услышать это.

Вика наконец посмотрела на него. Долго не отводила глаза, а потом, зачем-то сжав кулаки, улыбнулась:

– Я остаюсь с тобой. Несмотря ни на что!

Радость, захлестнувшая его, была настолько сильной и неожиданной, что ему и в голову не пришло сомневаться. Он что-то говорил ей, но что – Марк и сам не помнил. Поднял на руки, закружил; она смеялась.

Долго насладиться этим маленьким счастьем им не дали. В дверь коттеджа со стуком барабанил охранник, кричал, что случилось несчастье… И понеслось.

Матиасу тоже предлагали остаться в больнице. Первый осмотр не показал серьезных травм, даже с переохлаждением его организм справился неплохо. Однако врачи опасались за его психическое и эмоциональное состояние. Им было бы проще, если бы он пару дней находился под наблюдением.

Но Матиас упрямый! Он заявил, что от больницы он уже успел устать, поэтому и часа здесь больше не проведет! Не к кровати же его привязывать… Врачи были вынуждены согласиться, а Марк его отвез в поселок на своей машине.

Уже здесь его друг перестал бравировать и притворяться. Дрожащими руками он наливал стакан за стаканом, только это не спасало. Как и наброшенный на плечи плед. Натуральная шерсть не согревала, его все равно колотил озноб, ненадолго отступивший в больнице. Должно быть, начал понимать, что могло произойти!

– Не хочу я об этом говорить, – буркнул Матиас. – Да, видно, придется!

– Конечно, – с готовностью подтвердила Вика. – Мы же не посторонние… Для нас этот проект тоже важен. Да и с человеческой точки зрения жалко вас обоих – и тебя, и Настю.

– Со мной все будет в порядке.

– В этом мы как раз не сомневаемся, – заверил Марк. – Но ты все равно расскажи, как оно было.

– Вдвоем на меня насели, да? Наглые, как моя бывшая… Совсем не жалеете больного человека! – Он засмеялся, но быстро осекся. – Черт… Вспоминать не хочется все это. Как будто приснилось!

– Не приснилось. Рассказывай.

– Надо было мне заснуть… Это я умом понимал. А все равно почему-то не спалось. Мысли всякие в голову лезли… Ну, это уже лирика, истории не касается. Некоторое время я еще валялся, думал, что отключусь. Потом понял: не выйдет. Пошел вниз, на кухню, налил себе что-то… Виски, кажется, уже не помню. Сел у окна. В окно смотреть все лучше, чем в потолок пялиться! Так ее и увидел.

– Не помнишь, когда это было? – спросила Вика.

– Понятия не имею. Когда я с кровати встал, был где-то час ночи, но она появилась не сразу, я еще некоторое время на кухне сидел. Из моего окна вид на дорожки, которые от коттеджей ведут к озеру. Сильного снега тогда не было, на зрение не жалуюсь, вот и заметил, как Анастасия эта выскочила из дома. Я сразу решил: упилась баба почище моего! Она была босая, в ночной рубашке, волосы растрепанные, глаза дурные – не самое приятное зрелище, хочу вам сказать! Я ее еле узнал, хорошо еще, что помнил, чей это дом. А так бы решил, что какая-то сумасшедшая в поселок прорвалась. Она бежала более-менее по дорожке…

– Как это – более-менее? – изумился Марк.

– Да шатало ее конкретно… Ты же ее видел, женщина крупная, а казалось, что она вся из себя бумажная и ее ветром носит! То по дорожке, то в сугроб слетит – и опять по кругу. Так и добиралась.

– Может, она ранена была?

– Если только в голову и изнутри! Она выперлась в длинной белой рубашке, если бы были пятна крови, я бы как-нибудь заметил!

– Это могли быть маленькие пятна, если раны небольшие, – прокомментировала Вика.

– От маленьких ран так на ветру не барахтаются! Да и потом, врачи в больнице мне сказали, что не было у нее никаких повреждений. Что-то неладное с ней творилось… Когда она оборачивалась, и вовсе падала, как пьяная, а оборачивалась она довольно часто.

– За ней никто не гнался?

– Никто, кроме меня! Я тоже сперва подумал, что, может, ограбление какое… Но сколько я на тот дом ни смотрел, оттуда никто не появился.

Сомневаться в словах Матиаса не приходилось, потому что Марк уже успел лично осмотреть коттедж Анастасии. Там царил идеальный порядок, вещи лежали строго на своих местах, в том числе и ценности. Не было ни следов взлома, ни отпечатков обуви на светлом ковре – ничего такого, что указывало бы на постороннее присутствие. Что бы ее ни напугало, с домом это связано не было.

– Я понял, что так оставлять нельзя, натворит она бед, – продолжил Матиас. – Я тоже выбежал из дома, побежал ей наперерез. Да куда там! У нее фора была солидная, и до озера от ее дома ближе. Я пытался кричать, звать ее. Теоретически она должна была меня слышать – ты же знаешь, кричать я умею! Но она ни разу не посмотрела в мою сторону. Сама вылезла на помост, сама спустилась по лестнице к воде. А в той части именно вода. Еще ночью она может тоненьким льдом покрыться, но даже его утром собьют. Если не ошибаюсь, это для зимней рыбалки сделано. Вот Анастасия и порыбачила! Сиганула как раз под этот лед. Ну а мне что было делать? Я прекрасно видел, что она еще жива и что сама не выберется. Прыгнул за ней!

– Вот этого я как раз не понимаю, – покачал головой Марк. – То есть ты, конечно, герой и всесторонний молодец… Я тобой восхищаюсь в отдалении. Сам бы я туда не полез!

По крайней мере, за посторонней женщиной. За Викой или Евой – всегда, даже если бы это означало верную смерть для него самого. Но ради Анастасии… Если бы с ним что-то случилось, племянница осталась бы совсем одна. Такого Марк допустить не мог.

Да и Матиас, хоть и жил один, на тот свет не спешил, в чем и не стыдился признаться:

– Если бы по-другому все было, я бы не полез. Но тогда я ни о чем не думал, времени на это не было. Мне почему-то показалось, что это будет легко, раз я хорошо плаваю. Да конечно! В такой воде надо держаться, а не плыть. Как только одежда промокает, она начинает тебя тянуть на дно, еще и холод этот поганый… как будто парализует! Не знаю, как, но я нашел эту Анастасию, перехватил. Она сперва визжала, потом успокоилась. Я подумал, что сознание потеряла, а нет – продолжала пялиться по сторонам. Но уже не дергалась. И слава богу! Она и так весит, что тот айсберг, а если бы еще и вырывалась, я бы ее собственноручно притопил! Мне повезло, что лестница была близко. Держась за нее, я стал подниматься, вытащил ее. Чуть-чуть мы оба отдохнули, но на помосте долго не полежишь – замерзать начинаешь. Потащил я ее к административному зданию.

– Зачем сам потащил, герой-одиночка? Мог бы уже и позвать кого-то!

– Времени не было. Она замерзала быстрее меня и бредить начала.

– Бредить? – заинтересовалась Вика. – А что она говорила?

– Когда люди бредят, они говорят бред, – назидательно произнес Матиас.

– Спасибо, кэп! А если серьезно?

– Она отбивалась не от меня… То есть, по факту, от меня, но думала она точно о ком-то другом. Кричала на немецком, что какой-то ледяной ангел пришел за ней – или что-то в этом роде. Даже по пути в больницу бормотать продолжала на русском, пока ей укол не сделали. Предполагаю, что у нее шок так сказался. В ледяную воду посреди ночи кувыркнуться – это тебе не на качельках покататься! Вот ей и мерещились ангелы всякие. Странно, что не бесы!

Марку показалось, что Вика, сидевшая рядом с ним, напряглась, как будто известие о ледяном ангеле имело большее значение, чем все остальное. Впрочем, наверняка он уверен не был. Такие вещи сложно слушать равнодушно!

– Как она сейчас? – осведомилась девушка.

На это мог ответить и Марк, он лично беседовал с врачами:

– У нее сильное обморожение, особенно ноги повреждены. Обойдется, к счастью, без ампутации, только кожу надо подлечить – ожоги есть. В смысле, от холода. Плюс шок, что тоже предсказуемо. И легкие ушибы. Если она действительно бежала и падала, то это все объясняет. А других повреждений нет, в доме тоже нет следов крови.

– Получается, никакого ледяного ангела не было?

– А как он мог быть на самом деле? – поразился Матиас. – Здесь нет никакой мистики, одни сплошные странности. Но выяснить, что именно произошло, можно будет только тогда, когда она придет в себя. Я что мог – рассказал.

– Что не означает, что ты окончательно пришел в себя, – отметил Марк. – Может, прервешь свое участие в проекте, вызовешь обычного менеджера?

– Ну уж нет! Если бы меня тут не было, сегодня утром труп бы вылавливали из озера! Раз начался бардак, мне проще лично следить за всем, пока они не уедут.

Это решение Марку не нравилось. Потому что уже пошла в ход вторая бутылка, а опьянения как не было, так и нет. Так что спасатель пострадал немногим меньше, чем жертва этой ночи! Но разве ж Матиас это признает и откажется от роли героя?

Да и в принципе в этом есть что-то странное, помимо разговоров о ледяном ангеле. Он беседовал с Анастасией неоднократно, она казалась не только адекватной, но и спокойной. С чего вдруг такие истерики на пустом месте?

Что-то должно было спровоцировать ее. И не факт, что на этом случае неприятности закончатся.

* * *

Настроение было паршивое, состояние – еще хуже. Матиас понятия не имел, зачем организм требовал столько алкоголя, потому что буквально через пару часов это сомнительное пойло вышло обратно.

Самое паршивое, что опьянение, на которое он так надеялся, не наступило! Как будто он чистящее средство для унитазов пил: организм страдал, мозг протестовал, но на этом все.

На душе было не менее тяжело. Он чувствовал, что ночной инцидент имеет гораздо большее значение, чем ему придают в полиции. Там вообще рукой махнули: перепила тетка! Но женщина эта, Анастасия, алкоголем никогда не злоупотребляла. Да она меньше пила, чем остальные! До поездки в Германию с ней работали психологи, она принесла необходимые медицинские справки. Она не сумасшедшая… тогда с чего все это?

Он многим, даже Марку, говорил, что Анастасия перепугалась после падения в воду. По крайней мере, впала в шок. Да только сам Матиас в это не верил. Паника, абсолютная, звериная, захватила ее еще в доме.

Что могло ее так напугать – оставалось лишь догадываться. Ледяной ангел… это описание вызвало у него определенные ассоциации.

Сначала Матиас убеждал себя, что такого не может быть. Он просто в последнее время зациклен на одной теме, и все происходящее вокруг возвращает его к ней. Однако когда он рассказывал о случившемся, он заметил, что упоминание ледяного ангела заставило насторожиться и Вику. Она знакома с Евой, видела ее, путаницы быть не может! Два человека не ошибаются.

Хорошо, но как маленькая девочка могла сотворить такое? Она, конечно, жутковата, однако не настолько. Анастасия могла просто перепугаться ее, позвать на помощь. Но этот животный ужас должен был быть вызван чуть ли не атакой пришельцев или визитом с того света!

Он жалел, что не смог тогда поговорить с Викой. Она не отходила от Марка, все время держала его за руку. При нем излагать свои соображения – не вариант, он только разозлится, даже если поверит…

Матиас надеялся каким-то образом разобраться в этом сам. Не получилось. Когда он покинул коттедж друга и добрался до собственного временного жилища, организм решил «оттаять» окончательно, и алкогольное отравление вступило в полную силу.

Выворачивало его больше получаса, таблетки не помогали, они очень скоро выходили обратно вместе с очередной порцией рвоты. Наконец ему удалось добраться до спальни и заснуть – только чтобы быть разбуженным через час.

Кто-то барабанил в дверь. Не слишком громко, но настойчиво. Вот ведь дятел! И каждый удар гулким эхом отражался в голове Матиаса, и без того заполненной пульсирующей болью.

Некоторое время он лежал неподвижно, надеясь, что упрямый визитер поймет намек и уйдет. Не вышло. Конечно, незваный гость не знал, что Матиаса сейчас лучше не беспокоить – на часах всего четыре, вполне рабочее время! Однако самому Матиасу от этого было не легче.

Проклиная все на свете, мужчина встал, натянул первые попавшиеся джинсы и майку и поплелся к двери. Стук продолжался. Ему оставалось лишь сконцентрировать все свои силы на том, чтобы сохранить хотя бы минимум вежливости.

Но дверь он все равно распахнул резко, чуть не задев человека, стоявшего на пороге. А хорошо, что не задел, потому что тощую девицу это могло и убить!

К нему явилась одна из двух девушек, которые постоянно одевались и раскрашивались как куклы Барби. Та, что с красными волосами, – Ника, значит, эта – Виолетта… Хотя не факт, что он не перепутал.

– Чем могу помочь? – проворчал Матиас. Прозвучало не слишком учтиво, но он мог гордиться тем, что избежал прямых оскорблений.

– Я… эээ… – Девица определенно зависла. Она не ожидала увидеть обычно улыбчивого менеджера таким растрепанным, бледным и злым.

– Заходите. – Он посторонился, впуская ее внутрь.

– Мне не холодно!

– Мне холодно.

Стоять у открытой двери в майке оказалось крайне неприятно, особенно при том, что его изначально знобило.

Виолетта послушалась, вошла внутрь, но разговорчивей от этого не стала; стояла в прихожей и переминалась с ноги на ногу. Точнее, со шпильки на шпильку.

– Что случилось-то? – поторопил Матиас.

Мысли были только об одном: как бы поскорее вернуться в постель. Но девушка не спешила упрощать ему жизнь.

– Я… это… телефон…

– Телефон, изобретение Александра Белла. Не самое, кстати, свежее. Это все, что вы хотели мне сказать?

Зря он решил пошутить. Виолетта вообще замолчала на минуту, затем выдала:

– Чего?

– Ничего, проехали. Раз вы пришли ко мне, значит, в чем-то нужна моя помощь. Так?

– Так! – Она обрадовалась, как потерявшийся ребенок, вспомнивший-таки адрес родителей. – Я Нику давно не видела!

– Это такое большое горе?

– Это, может, не горе, но проблема! Дня два уже ее нету!

– Попробуйте позвонить ей. Это обычно помогает при прямом отсутствии человека.

– Не получится. – Виолетта по-прежнему отказывалась замечать иронию. – Она свой телефон у меня забыла. Он уже давно в ноль разрядился! А если бы и не разрядился, как я на него позвоню, если он у меня?

– Тут вопрос не в том, как, а в том, зачем… ну да не важно. Можно поискать ее, в коттедж зайти…

– Вы что, дурой меня считаете?!

Так и хотелось кивнуть. Сдержался Матиас даже не из профессионализма, а потому, что кивок мог спровоцировать новый приступ тошноты.

– Нет, конечно. Просто озвучиваю варианты.

– Я уже была у нее. И не один раз! Она свет оставила в одной комнате, он так и горит, даже днем ни разу не выключался!

– Конечно, чего свет выключать, если не вам за электричество платить…

– Да не в том дело! Ее нет нигде в поселке! Я искала ее, все дома обошла, всех спрашивала. С тех пор как она уехала, ее никто не видел.

– Значит, она не вернулась.

– И вы говорите об этом так спокойно?! – взвизгнула девушка.

– Ну да, – пожал плечами Матиас. – В смысле, пока не вернулась. Вы не пленницы, а такое случается. Куда она уехала?

– На встречу с мужчиной… Они познакомились на балу, он ей понравился, они договорились о свидании…

– Продолжайте логическую цепочку, и вы сами поймете, почему она еще не вернулась.

– Но она собиралась отсутствовать всего одну ночь, а утром быть здесь! Может, что-то случилось?

– Ничего не случилось.

Его мутило, у него ломило все мышцы, недавно подвергшиеся серьезному испытанию, а желудок и вовсе готовился к очередной серии кульбитов. Меньше всего Матиасу сейчас хотелось думать о судьбе каких-то русских идиоток. Понятно, куда эта Ника укатила и чем занимается, у нее с самого начала это разве что на лбу написано не было.

Вот только Виолетта отказывалась признавать очевидное:

– Я не думаю, что Ника могла так поступить! Как она останется у него, если даже вещей с собой никаких не брала?

– А вы думаете, ее кавалер не может себе позволить покупку новой зубной щетки и чистых трусов для возлюбленной? Виолетта, не забивайте себе голову всякими сложностями.

– Но…

Желание высказать все, что он о ней думает, крепло, Матиас сдерживался из последних сил:

– Давайте сделаем так… Пока не поднимайте панику. Сегодня вечером будет вечеринка. Если Ника не появится там, я займусь ее поисками. Идет?

– Да…

– Вот и славно. Хорошего вам дня!

Он чуть ли не вытолкал ее за дверь. Она выглядела неуверенной, но больше не спорила. А Матиас побрел обратно к кровати.

Головокружение не проходило. Он знал, что когда проспится и проснется, не вспомнит ни об этом разговоре, ни о Нике. Ему было все равно.

* * *

Как невесомость.

Ника наконец поняла, на что похоже то, что она чувствует, – на невесомость. Это сравнение она пыталась найти уже давно, но мозг работал как-то странно, мысли отказывались подчиняться и двигались медленно-медленно. Иногда к концу размышлений она забывала, с чего все это началось.

Но когда это ключевое сравнение появилось, стало как-то проще. Теперь можно попытаться понять, почему именно она чувствует себя так.

«Меня подвесили? Но на чем? И почему нет давления веревок? Или стола? Ничего нет?»

Ведь ее не могли положить на воздух… или могли? Она уже не знала, чему верить. Раньше, например, она не представляла, что ее могут похитить…

А надо было! Судьба, кажется, сама дала ей предупреждение через то нападение в клубе. Но тогда все обошлось, и Ника поспешила поверить в свою удачу. Как оказалось, зря. Она чувствовала: то, что случилось сейчас, гораздо серьезней.

«Только бы выбраться живой, – крутилось в голове. – Пусть что угодно сделают, хоть изнасилуют, хоть покалечат, только бы живой отпустили!»

Может, уже и сделали что-то, но она не чувствовала. Боли точно не было, одна лишь тяжесть в теле. Особенно беспокоили руки: казалось, что ниже локтя их просто опустошили, оставив одну кожу, наполненную воздухом.

Но они на месте, эти руки. Ника была уверена, что все еще чувствует их как часть себя. Девушка попыталась открыть глаза, чтобы проверить свою догадку, однако ничего не вышло. Веки опухли настолько, что, казалось, они уже физически не способны подняться.

Тогда она сосредоточилась на слухе. Рядом звучат какие-то голоса, это точно! Однако они словно приглушены – либо они далеко, либо ее слух работает немногим лучше зрения. Да еще и голоса эти звучали на немецком. Чтобы вспомнить значение слов, потребовалась дополнительная концентрация.

– Как?

– Никакого результата.

– Но этого не может быть!

– Не может, но есть! По всем пробам отрицательный результат.

– Машина может ошибаться?

– Делать машине больше нечего! Да и потом… машина могла ошибиться с первым образцом. И со вторым. Но не со всеми же, да еще и подряд!

– Но почему так?

– Откуда я знаю!

– Спроси у него!

И вдруг – русская речь! Сначала с акцентом:

– Эй, ты! Почему не получается?!

Затем – невозмутимо, без акцента:

– Потому что там нет ничего. Можно пытаться и дальше, конечно, взять еще больше…

– Это же убьет ее!

– Она уже не выживет. Да и не должна была с самого начала, если бы все пошло по плану. Сами знаете – расходный материал. Мы сейчас не в том положении, чтобы о ней думать!

– Ты о себе думай! Твои дружки нас обманули!

– Нет. Обман исключен. Недоразумения возможны, но никогда – обман.

Они снова переключились на немецкий:

– Ему можно вообще верить?

– Придется.

– Но что делать сейчас?

– Возьмем дополнительные пробы. Будем пытаться до конца!

До конца – это значит, что ее судьба предрешена. Они не отпустят ее живой. Новость, кощунственная по своей природе, почему-то не произвела на Нику серьезного впечатления.

Другие умирают. А она – нет. Да и зачем думать об этом, если гораздо проще расслабиться и остаться здесь, в невесомости?

Глава 10

– Прости, что втянул тебя в это, – виновато покосился на нее Марк.

Вика, до этого погруженная в свои мысли, нахмурилась:

– Во что?

– В неприятности. Понятно же, что они теперь будут – после того, что случилось с Анастасией. Даже если это напрямую тебя не коснется, мне очень жаль. Если бы не я, ты бы вообще не участвовала в этом.

– Я нормально к этому отношусь. Не моя вина, но и не твоя. Не придумывай лишнего.

– Я ведь вижу, что ты расстроена…

«Если бы ты только знал, насколько», – подумала девушка.

Правда, истинной причиной ее расстройства было вовсе не несчастье с Анастасией. К своему стыду, Вика это признавала. У нее хватало проблем поважнее, связанных с ней лично.

Она прекрасно знала, что Ева не шутила и не блефовала. Этот «ребеночек» достаточно безумен, чтобы претворить свои угрозы в жизнь. Она похожа на собаку, которая впервые поняла, что любимого хозяина придется с кем-то делить – и ей это не нравится.

Поэтому Вика пришла к выводу, что лучше и правда отступить. Если ее убьют, она все равно потеряет Марка, вообще все потеряет! А так они не будут вместе, зато она останется жить, и жизнь ее войдет в привычную колею.

Она шла в его дом с твердым намерением объявить о своем решении. Никаких больше встреч, она устала, вспомнила о муже и решила, что пора становиться благовоспитанной женой! Он бы вряд ли поверил, но он гордый, хвостом за ней волочиться не будет.

Вика была уверена, что все получится, до того момента, как заглянула в его глаза, увидела его перед собой. Нечестно это! Ей уже пришлось смириться с тем фактом, что она привязалась к нему гораздо больше, чем ко всем предыдущим мужчинам, – пока она старалась называть это так, не связываясь с более драматичными словами. Он доказал, что она ему нужна. А теперь придется все это разрушить, потому что ею манипулируют!

Она четко осознала: это хуже, чем риск. Она не только потеряет его, но и перестанет уважать себя. Поэтому прощание отложилось само собой, Вика сделала вид, что ничего не случилось. Если Марк и заметил какой-то подвох, то предпочел дипломатично промолчать. А потом уже было не до того: закружилась вся эта история с Анастасией.

Девушка отвлеклась, но о непосредственной опасности не забыла. Раз уж она выбрала такую дорогу, что-то делать придется. Проще всего сказать Марку, но… простой вариант – не всегда хороший. Во-первых, это причинит ему боль, он только поверил, что племянница начинает поправляться. Во-вторых, Еву он все равно не бросит, а чтобы обезопасить Вику, сам разорвет с ней отношения.

План Б и вовсе не придумывался, поэтому пока Вика решила занять выжидательную позицию. Она старалась не оставаться надолго одна. Ночевала с Марком, и родное тепло позволяло спокойно спать. Прогуливалась в компании невест, успокаивала их – за Анастасию переживали все. Если приходилось куда-то идти в одиночестве, она выбирала дорожки, окруженные обозримым пространством. Ева уже доказала, что умеет виртуозно выбираться из своего коттеджа, так, что дядя об этом и не догадывается. Но разгуливать посреди бела дня она точно не решится!

Иногда они пересекались в доме Марка. Не общались, а просто оказывались в одном помещении. Ева даже не смотрела на нее, делала вид, что вновь замкнулась в своем мире. Вика чувствовала: это дурной знак.

Хуже становилось не с каждым днем – с каждым часом! Страх отступил, зато появилась злость, дополненная раздражением. Она бегает от подростка! Шарахается от каждой тени! Боится ночью в туалет выйти, потому что в коридоре ее собственного дома может притаиться эта психота!

В один прекрасный момент Вика поняла, что так продолжаться не может. Чем больше времени будет проходить, тем больше страх переплетется с этими отношениями, отравляя их изнутри. Все равно Ева добьется своего, только другим способом! Нужно не бегать, а поговорить с ней, решить этот вопрос раз и навсегда…

Удобный случай представился неожиданно и раньше, чем планировала Вика. Когда она пришла в его дом, Марк как раз собирался уходить.

– Мне нужно обсудить с Мати детали сегодняшнего мероприятия, – пояснил он. – Ну, знаешь, вечеринка эта в тропическом стиле.

– Я могу пойти с тобой!

– Да смысла нет, там без глобальных изменений, просто технические моменты. Я бы скорее предпочел, чтобы ты тут осталась. Просто Хельга ненадолго выехала за продуктами, а мне не хочется оставлять Еву одну. Она к тебе, кажется, привыкла, а сейчас и вовсе спит. Поэтому я попрошу тебя последить, чтобы ее никто не беспокоил. Я быстро! Поможешь?

Вот, значит, как… Они с Евой останутся наедине, не будет даже гувернантки. Подобного раньше не случалось. Страх вдруг вспыхнул, как костер, в который плеснули бензина, однако Вика постаралась погасить его.

Нужно делать это сейчас. Даже если исход непредсказуем.

– Помогу, конечно. Я здесь посижу.

– Да, к ней ходить не надо, – обрадовался Марк. – Просто побудь здесь на случай, если кто-то придет. Я буквально через полчаса вернусь, а то и раньше!

– Да не спеши, все будет хорошо!

Ей и самой хотелось в это верить.

Вика проводила его и еще некоторое время смотрела в окно, из которого открывался вид на дорожку. Убедившись, что Марк ничего не забыл и в ближайшие пару минут точно не вернется, она направилась на второй этаж.

Ощущение было такое, словно она поднималась на эшафот. На каждый шаг приходилось по два удара сердца. Она ведь и правда не знала, чем это кончится…

Ева, естественно, не спала. Она сидела на своей кровати и смотрела на дверь. Выражение светлых глаз не изменилось – Вика сомневалась, что такое вообще возможно.

– Я знала, что ты придешь.

– Потому что слышала наш с Марком разговор?

– Не только поэтому. У нас был договор, было условие. А постоянно бегать – это хуже, чем прийти и принять. Страшнее.

– Я не собираюсь ничего принимать. – Вика сжала кулаки, надеясь, что напряжение мышц добавит ей уверенности. – Это мне и нужно было сказать тебе…

– А меня не интересует, что тебе нужно было сказать. Выбора было всего два: уйти и жить или остаться и… ну, ты сама знаешь.

– Так не обязательно должно быть! Я не собираюсь причинять ему боль…

– Для этого не всегда требуется твое желание.

– Но он сам хочет, чтобы мы были вместе!

– Он заблуждается. Долгосрочные отношения Марку не подходят. Они в итоге вгоняют его в депрессию, потому что всегда разбиваются. Каждый новый удар сильнее предыдущего. Поэтому лучше все завершить раньше.

Девочка встала с кровати и подошла ближе. Между ними оставалась всего пара шагов, и Вика поняла, что Ева лишь немногим ниже ее. Смотреть в ее глаза с такого расстояния было еще страшнее.

– Я… – Голос вздрогнул, и это злило Вику еще больше. – Ты просто не понимаешь, как отношения развиваются…

– Я и не хочу понимать. Потому что это вредоносные отношения.

– Но ты…

– Хватит блеять. Что ты ничтожество, я уже поняла. Думаю, нужно закончить со всем этим сейчас, быстро разобраться с объяснимым расстройством Марка и идти дальше. Это ему во благо.

И тут что-то изменилось. Было такое чувство, что одна чаша весов вдруг подалась вниз, перевесив другую, а другая, наоборот, взметнулась вверх.

Гнев перевесил страх.

Следующее действие получилось непроизвольно и заняло долю секунды. Рука Вики, переставшая дрожать, ударила быстро, уверенно, раздался хлопок, и вот уже Ева отступает назад, прижимая руку к покрасневшей щеке. Пощечина получилась сильной, фарфоровая кожа девочки с легкостью показала это.

Вика думала, что страх вернется, но нет. Он пока затаился.

– Что ты вообще о себе возомнила? – Вика скрестила руки на груди. Смотреть на собеседницу сверху вниз было теперь просто, и далеко не из-за разницы в возрасте. – Тоже мне, Ганнибал Лектор и граф Дракула в одном флаконе! Какое право ты, соплячка, вообще имеешь диктовать мне, что делать с моей жизнью? По какому праву вмешиваешься в его жизнь? Он тебя просил? Да, отношения могут не сложиться, и кому-то будет больно. Так случается! Это нормально!

– Я…

– Замолкни и слушай, когда с тобой старшие разговаривают! Ты уже привыкла, что врачи тебя облизывают и слово лишнее сказать боятся! Но правда в том, что ты не особенный ребенок, ты сумасшедшая! Клинический псих, угрожающий убийством и насилием! Можешь ли ты убить меня? Да не вопрос! Меня что ты, что грузовик на трассе убить может! Но бравировать этим я тебе не позволю. Давай, вперед – убей и наслаждайся мыслью, что тебе за это ничего не будет! Но это не привилегия. Это твое сумасшествие, которое отравляет и жизнь Марка. Он тянет тебя, как якорь, и становится только хуже. Вот что его добивает! И ты это знаешь, просто тебе выгодно не верить и не замечать. А теперь давай – возьми на кухне нож и покажи, какая ты крутая и как тебе ничего за это не будет! Только побыстрее, а то Марк скоро вернется, не нужно ему это видеть.

Вика замолчала, ожидая ответа. И теперь страха не было – что-то странное! Злость бурлила в душе, переливалась белыми пузырьками и не желала отступать. Как она вообще могла позволить себе заискивать перед какой-то малолеткой?!

При этом у Вики не было ложных иллюзий. Она прекрасно знала, на что Ева способна. Но сейчас это почему-то не имело такого пугающего значения, как раньше.

Ева тряхнула головой, не отнимая руку от щеки, несколько раз зажмурилась, словно пытаясь привести мысли в порядок. Но прежнего холода в ее взгляде не чувствовалось.

– Уходи, – буркнула она.

– Чего? – недоверчиво посмотрела на нее Вика. – Ну уж нет! Хочешь убить меня – убей сейчас, а ходить и ждать, пока ты придумаешь правдоподобный несчастный случай, я не буду!

– Ты не поняла. Просто уходи. Я тебя не трону.

Она не врала. При всех своих странностях и капризах, до лжи она обычно не опускалась, словно это противоречило какому-то внутреннему принципу. Только вот Вика все равно ничего не понимала.

– Но… почему? Только потому, что я наорала на тебя? Что за мазохизм!

– Не обольщайся. Я не люблю, когда кричат. Могу и убить, чтобы только замолчали. Но тебе можно кричать сегодня, потому что это… правда. Когда ты не ночевала с ним, он не спал до утра. Поэтому ты можешь идти.

– Но это было одновременно с твоими угрозами!

– Да. И это заставило меня сомневаться. Потому что он хочет тебя оставить. Но ты могла уйти. Мне нужно было знать. Верена ушла легко. Легче, чем ты, – мне даже не пришлось ее пугать. Она сама испугалась меня. Она подтвердила, что я была права, потому что быстро вышла замуж. Она не хотела его вернуть. А ты не хочешь его отпускать.

– Не хочу…

– Не думай, что тебе теперь позволено что-то особое. Никому не позволено кричать на меня или бить меня. Никогда. Но сегодня… тебе можно. Так было надо. Ты не знала, что я не убью, когда кричала. Поэтому я не убью.

Нельзя сказать, что Вика рассчитывала на это – эмоции накрыли волной и понесли вперед. Но сдерживать их она даже не пыталась, потому что втайне надеялась на нечто подобное.

– Ева, я…

– Нет. Мы не будем теперь друзьями или что-то в этом роде. Просто ты будешь с ним, а я не буду тебя убивать. Похвально, что ты не сказала Марку о той нашей встрече. Не говори и обо всем остальном.

– Не буду, – кивнула Вика. – Вообще-то, я хотела извиниться за то, что назвала тебя сумасшедшей. Прозвучало грубо…

– Нет. Теперь ты делаешь лишнее, потому что позволяешь благодарности внутри тебя делать меня лучше, чем я есть. Не заблуждайся, – усмехнулась Ева. – Ты все сказала очень правильно. Я знаю, что я сумасшедшая – в том плане, в каком вы это понимаете.

– Почему?..

– Что – почему?

– Почему ты это не изменишь, если все понимаешь?

– Да потому что мне это нравится! Это правильно для меня. Я – то, что я есть. Иди. Он сейчас придет, а еще хуже – Хельга. Ей ты вообще не объяснишь, что делала на втором этаже. Обо мне больше не думай. У нас перемирие.

Разговор получился странный – однако стоило ли ожидать чего-то иного при такой собеседнице? Главное, что теперь стало легко, как будто с нее сняли чудовищный вес! Она не ошибалась в своем страхе, угроза была.

Но теперь-то этой угрозы нет! Перемирие, значит… Потенциал есть: многие перемирия перерастали и в мир, и в дружбу.

Ева не прогадала в своих расчетах. Марк вернулся буквально через минуту после того, как Вика устроилась в гостиной с журналом.

– Как там Мати? – полюбопытствовала она.

– Вроде оправился, хотя бухал он, конечно, зря… Теперь мрачен, зол на весь свет, но все равно полезен. Слушай, мне кажется или ты какая-то счастливая?..

– Кажется, – заверила его Вика. – Какая была, такая и осталась, ты просто так торопился, что не заметил! А чего мне расстраиваться, если все хорошо?

* * *

Марк посмотрел на часы и решил, что минут двадцать у него есть. Вика, конечно, собирается быстрее, чем многие знакомые ему дамы, но всему есть предел. Да и потом, если каким-то чудом она закончит возню с макияжем раньше, позвонит.

Вообще-то, причин спешить у него не было, кроме одной: собственное спокойствие. Чем раньше он узнает правду, тем лучше.

Он подошел к двери ее спальни и постучал, потом подождал пару секунд. Не потому, что надеялся получить ответ: она никогда не отвечала. Просто ему казалось нормальным дать ей немного времени подготовиться к визиту, раз уж ей не разрешили запираться.

Готовиться Ева не собиралась. Когда он вошел, она валялась на кровати и читала какую-то книгу. Книги она всегда заказывала по Интернету, потом Хельга забирала их в магазине и привозила сюда. Поэтому чем она интересуется – Марк толком и не знал. Его радовал сам факт, что она тянется к книгам, пусть даже с картинками.

– Мне нужно с тобой поговорить, – объявил он.

Ни слова не говоря, Ева вырвала из книги страницу, скомкала листок и швырнула в его сторону. Не попала, но это, скорее всего, намеренно.

– Намек понял, а уйти не могу. Я понимаю, что приступы разговорчивости у тебя примерно как извержения у Везувия: редко, но пугающе. И все же я настаиваю, сделай исключение. Мне нужно задать тебе всего один вопрос…

– Для одного вопроса ты произнес слишком длинную вступительную речь, – заметила она.

Ха, все-таки соблаговолила подать голос! Уже хорошо. Иногда Марк подумывал рассказать врачам, что она умеет нормально говорить, и выслушать их мнение, но каждый раз отказывался от этой идеи. Там вреда может быть больше, чем пользы!

– Недавно с одной из живущих здесь женщин произошло несчастье. Она выбежала из дома и упала в озеро, но Мати успел ей помочь. На пути в больницу она все твердила про какого-то ледяного ангела. И… мне кажется, что Мати заподозрил, будто ты и есть этот ангел! Он напрямую так не говорит, но когда он в моем доме, он оглядывается по сторонам, косится на лестницу. Он действительно подозревает тебя! Но я не понимаю, на каком основании… Он же толком тебя и не видел!

– Видел, – обыденно отозвалась Ева. – Он заглянул сюда, сделал испуганные глаза и удрал.

– Ты ему ничего не сделала?

– Не успела. Это и был твой вопрос?

Почему-то ему показалось, что она шутит. Наверно, потому, что хотелось видеть в ней легкие, здоровые эмоции. Но обмануться себе Марк не позволил.

– Нет. Вопрос в том, насколько он прав. Ты имеешь к этому какое-нибудь отношение?

Он собирался в привычной дипломатической манере добавить, что не хочет ее обижать, что сам так не считает, – и промолчал. Еве все это не нужно. Она сквозь эту напускную вежливость как сквозь прозрачное стекло видит.

Если бы он не считал подобный вариант возможным, он бы не спросил.

– Нет.

– И это все? – удивился Марк. – Пояснений не дашь?

– Ты задал общий вопрос. Он предполагает ответ «да» или «нет». Пояснять мне нечего, потому что я не считаю себя ангелом и ничего не делала той женщине. Доволен?

– Да, спасибо. – Он развернулся к выходу.

– Не спускай с нее глаз.

Его взгляд снова вернулся к племяннице:

– Что?

– Не спускай с нее глаз. С женщины, которая прыгнула в озеро. Раз Мати ее спас, она еще жива, вот я тебе и говорю. Если сделаешь так, поймешь, что с ней произошло.

– Ты догадываешься, что с ней произошло?!

– Да.

– Но почему не можешь просто сказать?

Она проигнорировала вопрос, который ей не понравился. Поступок типично женский, сумасшествие тут ни при чем.

Он уже успел выйти и даже начал закрывать дверь, когда Ева вновь остановила его:

– Марк!

– Что-то еще?

– Да. Твоя новая женщина… она мне нравится.

Это, пожалуй, было последней фразой, которую он ожидал услышать. Тем более от нее!

– Вика?..

– Уходи. Мы больше не говорим.

А даже без этого все очевидно – Вика понравилась ей настолько, что она удосужилась сказать об этом! Надо же… И когда успела?

Как бы то ни было, новость обнадежила и подняла настроение. Но не настолько, чтобы забыть о случившемся. Если бы не давила ситуация с Анастасией, все было бы просто замечательно…

Часы показывали, что Вике еще можно дать минут пять-десять на сборы. Торопить ее не хотелось, и он включил ноутбук. Более продуктивного способа отвлечься он все равно не видел! А так ему давно нужно было скинуть с карты памяти фотоаппарата снимки – для отчета немецкому и российскому агентствам. Фотографии делал не он, но пересылка точно входила в обязанности менеджеров.

Пока «тяжелые» кадры переплывали с карты на жесткий диск, его участие в процессе не требовалось. Он думал о словах Евы. Не спускать глаз с Анастасии… В больницу к ней, что ли, ехать и торчать там? Нет смысла, ее уже охраняют, да и потом, это вряд ли позволит ему разобраться в случившемся! Матиас сказал, что женщина не совсем адекватна, она не сможет ничего рассказать.

Ева тоже хороша… зачем все так усложнять? Понятно, что для нее это как стратегическая игра, своего рода развлечение… Но для других людей – жизнь!

Пересылка кадров закончилась, Марк открывал их один за другим, отбирая лучшие для агентств. Все пятеро еще здесь, в том числе и Анастасия… Счастливая, улыбается застенчиво! А теперь лежит где-то в немецкой больнице… понятно, что этого никто не хотел. Но так все-таки случилось!

Мысль, внезапно вспыхнувшая в сознании, появилась как озарение. Марк не понимал толком, что именно его вдохновило, что заставило взглянуть на услышанное по-другому… Хотя по-другому надо было смотреть с самого начала! Ева мыслит по-своему, поэтому ее слова – ровно что загадки Чеширского кота. Ей кажутся простыми, обычных людей могут и в ступор вогнать.

Что, если в данном ее высказывании смысл прямо противоположен тому, что понял он?

Для проверки своей теории он выбрал фотографию, где Анастасия стояла на переднем плане, увеличил масштаб так, чтобы было хорошо видно ее лицо. Точно, что-то есть! Потом была вторая фотография, третья, четвертая. Все без исключения подтверждали, что деталь, которую он выделил на первой, повторяется. Это не случайность. Это, похоже, именно то, на что ему указала Ева.

Многие кадры были сделаны при ярком освещении. Либо днем, на солнце, либо при ярких лампах общей гостиной в административном здании, либо с сильной вспышкой. При таких условиях человеческий зрачок сужается – это естественная реакция, придуманная природой для сохранения глаз. Собственно, с остальными невестами так и происходило.

Но не с Анастасией. От кадра к кадру зрачки ее глаз оставались сильно расширенными. Заметить это при общении не так просто: то ей челка на лицо упадет, то она голову опустит. Манера общения такая. Но профессиональные снимки с возможностью большого увеличения не оставляли никаких сомнений.

Она казалась нормальной, и никто ничего не подозревал. Однако ее глаза показывали, что с ней было что-то не так – с самого начала! Уже на кадрах встречи в аэропорту она такая.

Марк знал, что такое состояние глаз – признак действия наркотика. Но ведь это невозможно скрыть! Когда он говорил с Анастасией, она была абсолютно нормальной… Почему же тогда?

Хотя этот вопрос, как ни странно, был на втором месте. Сейчас гораздо важнее для Марка было понять другое: как Ева заметила это, если они с Анастасией никогда не встречались?

* * *

Анфисе совсем не нравилась сложившаяся ситуация. Просто игра на выбывание какая-то! Она надеялась, что на вечеринке все образуется, ее страхи исчезнут сами собой, когда она увидит, что все хорошо. Ведь это же праздник, здесь нужно веселиться!

Тем более что и вечеринку организовали очень интересную – тропики посреди зимы! Их привезли в клуб, оформленный в стиле африканской хижины. Было жарко, как и предупреждали, кое-где горели факелы, но организаторы уверяли, что ничего страшного не случится. Играла зажигательная музыка, многие танцевали, а Анфиса лишь стеснительно одергивала коротенькое ярко-розовое платье, купленное специально для этой поездки. Почему-то ей казалось, что носить его здесь будет легко. Нет, смущение, появившееся еще во время первой примерки, вспыхнуло с новой силой!

Словом, сплошной негатив. Знакомства катастрофически не удавались. К ней подходило немало мужчин, но Анфиса чувствовала, что боится их. У них у всех были какие-то неприятные взгляды и ухмылочки. Она заикалась, краснела, а потом и вовсе убегала в самом прямом смысле слова.

И ладно это, так теперь еще и другие невесты начали пропадать! Анфисе нравилось наблюдать за ними и думать, что раз у них все так ловко получается, то и она в конце концов одна на останется. А теперь что? Ждать, пока исчезнет и она?

Она даже поделилась своими страхами с Виолеттой, но та, казавшаяся абсолютно беззаботной, лишь отмахнулась:

– Не забивай голову лишним, малявка! Наслаждайся жизнью!

– Но как же так? Нас ведь осталось всего трое!

– Десять негритят пошли купаться в мо-о-оре! – пропела ее собеседница и пьяно засмеялась. – Я в твоем возрасте только и рвалась, что отрываться, а не думать о чужих проблемах!

– Почему – чужих? Мы ведь все в одном проекте!

– А жизнь у каждой своя! Ты, мать Тереза, сюда с мужиками приехала знакомиться или всем подряд помогать? Ты меньше не в свое дело лезь, чаще юбку поднимай!

Анфиса покраснела еще больше, хотя казалось, что это вообще невозможно. Ну вот зачем она так! Ее и без того нервировал факт знакомства с иностранцами… Но выбора не оставалось: мать никого к ней не подпускала. А сейчас, когда мама осталась дома, шансы есть! Теперь бы самой научиться общаться…

– К тому же ты тут панику развела, как будто пятьдесят человек пропали, – продолжила Виолетта. – А ведь не хватает всего двух! Настьки и Ники. Настька, говорят, перепила и загремела в больницу с отравлением. Живая будет! А у Ники все вообще в шоколаде!

– В смысле?

– Может, что и во всех смыслах, – захихикала старшая из девушек. – Она затейница! А вообще, она уже встретила подходящего мужика и теперь развлекается с ним, не разменивается на массовку! Нам тоже нужно этим заняться. Так что иди отсюда, не путайся у меня под ногами!

Она права. Должна быть права. Все идет хорошо, организаторы спокойны, они все здесь, как и Вика, их русский менеджер. Уж она бы не стала танцевать и развлекаться, если бы что-то плохое случилось!

Даже Анфисина мама доверилась этой компании, отпустила с ними дочь. А мать у нее такая, что средневековая инквизиция в ее обществе утрется! Значит, и у Анфисы нет причин для беспокойства.

Она твердо решила, что со своей излишней скромностью нужно что-то делать. Она приехала сюда не в уголке стоять, а жениха искать! Может, это произойдет не сегодня. Но сегодня она точно с кем-то поговорит!

«С первым, кто подойдет, – решила Анфиса. – Пусть хоть страшный будет, хоть пошлый, все равно поговорю с ним хотя бы минут пять! Буду учиться…»

Она даже немного танцевала, хотя делать это в столь коротком платье было неудобно. Ей приходилось постоянно проверять, не задрался ли предательский подол. Поэтому на танцполе Анфиса не задержалась, вернулась к пустующей барной стойке.

Там ее и нашел очередной соискатель руки и сердца. Анфиса тут же пожалела о данном себе слове. Надо было решиться на разговор только с молодым и симпатичным! А так, словно в наказание за мрачные мысли, рядом с ней сел оплывший, лысеющий и переживший даже определение «зрелость» немец. Пенсионер практически! По крайней мере, так казалось Анфисе с высоты ее двадцати лет.

– Здравствуйте, красавица, – улыбнулся он, протягивая ей белую розу. – Как проходит вечер?

Анфиса приняла цветок, но тут же отложила в сторону. К подаркам, тем более от незнакомцев, она не привыкла.

– Нормально.

Вот, она ответила, она не убежала от разговора! Правда, судя по напряженному взгляду незнакомца, он ожидал большего… Не важно. Если он обидится и уйдет, она точно возражать не будет!

Однако мужчина остался:

– Вам нравится в Германии?

– Да.

– Вы раньше бывали здесь?

– Нет.

– Тогда вам повезло! Впервые увидеть Германию на Рождество – отличные обстоятельства для первого впечатления, вы не находите?

– Да.

Со стороны это напоминало скорее допрос, чем беседу. Анфиса до сих пор не понимала, почему он не ушел. Должно быть, она ему понравилась… Неловкость из-за собственного косноязычия возрастала. Нужно срочно что-то менять!

– Вас сегодня меньше, чем в прошлый раз, – заметил он.

– Да, двух девочек нету. Одна уже нашла кого-то в прошлый раз, а второй плохо стало.

– Как – плохо?

– Ничего серьезного, да я и подробностей не знаю, что-то связанное с алкоголем. Она сейчас в больнице, бедненькая! Но скоро должна выписаться, все будет хорошо.

Пожалуй, было немного некрасиво по отношению к Насте вот так выбалтывать ее секреты. Анфиса изначально не собиралась это делать, просто хотела ответить чуть более развернуто, чем в предыдущих случаях. Но от волнения ее «понесло», хотелось добавлять все новые детали, лишь бы не молчать.

Да и мужчина слушал внимательно, не перебивал. Должно быть, он очень вежливый, раз так удачно притворяется, что ему это все интересно.

– Быстро же одна из ваших коллег нашла себе партию! – прокомментировал он.

– Не говорите так, как будто это наша работа…

– Мои извинения, я оговорился. Она просто перестала появляться на вечеринках или даже переехала к нему?

– Даже не знаю… Я ее давно не видела. Значит, могла и переехать. Но я думаю, это нормально, раз ее подруга и все менеджеры спокойны.

– Действительно, было бы нелепо мешать любви, если ради нее и организован весь проект! Как интересно у вас там…

К ним подошел еще один немец. Поздоровался за руку с мужчиной, а Анфису удостоил лишь беглым взглядом, как совершенно не интересующий его товар.

– Привет, Клаус! Снова здесь?

– Как видишь, – отозвался ее недавний собеседник. – Снова здесь и снова ищу. Прошлый раз – выстрел вхолостую!

– Да? А мне показалось, ты подцепил кого-то!

– Как подцепил, так и отцепил. Но это уже не важно. Я так просто не сдаюсь!

– Оптимист! Слушай, надо с тобой поговорить…

– Я всегда к твоим услугам.

Они отошли, не прощаясь с ней. Анфиса была только рада. Она своей цели добилась, смущение преодолела, а так бы пришлось еще и от этого дядьки отделываться!

Может, и выйдет что-то хорошее из этой поездки…

Глава 11

Виолетта просматривала записную книжку своего телефона, подсчитывая новые номера. Ни один она не вносила самостоятельно, все высветились, когда потенциальные кавалеры проверяли, тот ли набор цифр она назвала. Не верили, должно быть, что им так повезло!

Вторая вечеринка была значительно успешней первой. Она чувствовала себя более раскованно, жаркие латиноамериканские ритмы вдохновляли ее куда больше, чем сонные рождественские вальсы. Да и потом, отпала главная конкурентка, теперь она была единственной звездой на сцене!

Воспоминание о Нике заставило девушку нахмуриться и отложить телефон. Вот уж действительно ложка дегтя! Кто мог подумать, что так сложится? Теперь Виолетта чувствовала себя виноватой в том, что с подругой невозможно связаться.

Так ведь она попыталась все исправить! Набравшись смелости, она обратилась к немецкому менеджеру, он обещал, что все уладит. Однако даже если он это сделал, Ника все равно не объявилась.

Девушка наблюдала за каждым, кто входил в административное здание. Охранник пришел отметиться, Марию принесло за очередной книгой… Все не то, не то…

Матиас появился позже, чем она ожидала. Но Виолетта все равно заметила вовремя и поспешила к нему:

– Извините! Герр Штайн!

– Да? – дежурно улыбнулся он.

Сегодня он выглядел гораздо более собранным и приветливым, чем при их прошлой встрече. Это придало Виолетте уверенности:

– Вы нашли Нику?

– Нику?..

– Ту девушку, о которой я говорила! Помните? Она уже несколько дней не появлялась здесь, вы обещали, что поищите ее!

– А, Ника! Нет, пока не искал, но уверен, что с ней все в порядке.

Она сильно сомневалась, что мужчина на самом деле вспомнил тот разговор.

– Какое там в порядке! Ее ведь нигде нет, даже на вечеринке вчера не была, а это на нее не похоже!

– Зачем ей приезжать на вечеринки, если она уже кого-то нашла? Перспективней сосредоточиться на главной цели! Если бы что-то пошло не так, она бы позвонила.

Точно, их предыдущий разговор он не запомнил совершенно. То-то он Виолетте сразу пьяным показался в тот день!

– Да не может она позвонить! Она телефон здесь оставила!

– Милая, не отвлекайте, мне сейчас нужно кое с чем разобраться. Как только я закончу, я сам вас найду, и мы поговорим о том, как можно помочь вашей подруге.

Он не воспринимал ее всерьез, даже не собирался. Мужики! Чего от них можно ожидать? Придется все делать самой!

Хотя под этим «все» Виолетта имела в виду очень ограниченный список действий. Она не собиралась изображать из себя сыщицу и искать Нику любыми способами. Зайти к ней в коттедж, убедиться, что ее там нет, и обратиться к русской девочке-менеджеру. Уж она-то должна быть более ответственной, своя все-таки!

Поэтому она оставила Матиаса в покое и направилась к выходу. Она была в гостях у Ники, знала, куда идти. Дорожка оказалась расчищенной от снега, но это ровным счетом ничего не значило: здешний персонал добросовестно очищал все дорожки, даже возле тех коттеджей, где никто не жил.

Возле двери Виолетта остановилась, прислушалась. Из дома не доносилось ни звука – ни музыки, ни стука каблуков, хотя Ника имела привычку и по комнатам разгуливать на шпильках. Тогда она позвонила в звонок и в дополнение постучала, однако ответа не дождалась.

Нет ее и не было! Что и требовалось доказать. Виолетта уже собиралась уйти, когда заметила, что свет, оставленный Никой «для отвлечения внимания», больше не горит.

А вот это уже странно… Вероятнее всего, перегорела лампочка, после стольких-то часов работы! Или хозяйка все-таки вернулась?

Виолетта постучала еще раз, теперь уже громче:

– Ника! Ты здесь? Ника!

Зачем она повернула ручку – Виолетта и сама не бралась сказать. Просто… так получилось, чуть ли не автоматически. Девушка ни на что особо не надеялась, и это лишь усилило ее изумление, когда дверь поддалась.

Она оказалась перед пустой прихожей:

– Ника, ау! Ты вернулась?

Похоже, что вернулась. На пуфике возле двери валялась ее сумочка. Скоро обнаружилась и шубка, небрежно брошенная на диван. А вот и туфельки: немного грязные, где она только ходила на таких шпильках? Если судить по всему этому, Ника вернулась усталая, раскидала вещи и пошла отдыхать. Вполне в ее стиле!

Снег на туфельках растаял и высох, значит, это было давно. И за столько часов она не удосужилась оповестить никого, что явилась? И ладно бы Виолетту, но менеджер тоже не знал!

В наказание эту гулену следует как минимум разбудить! Поверившая в свою правоту, Виолетта направилась наверх:

– Ника, твою мать! Как так можно вообще?

Она гневно распахнула дверь в спальню, но там никого не оказалось. Даже кровать была не расправлена. Осмотр двух других комнат, которыми Ника не пользовалась, дал такие же результаты. Куда она могла деться, села на метлу и полетела?

Потом Виолетта сообразила: осталась еще ванная! Точно, вот где она должна быть! Судя по положению замка, дверь была не заперта.

– Слушай, ты что, пьяная приш… – начала было Виолетта, однако замолчала на полуслове.

Потому что она открыла дверь в ванную – и увидела, что там произошло.

Вещи Ники лежали на кафельном полу. Все одной кучей – дорогое вечернее платье, чулки, белье. А хозяйка всего этого находилась в белоснежной ванне… По крайней мере, белоснежной она была снаружи. Да и внутри могла когда-то похвастаться этим цветом, до того момента, как ее заполнила густая багровая жижа.

Смесь воды и крови.

В источнике сомневаться не приходилось: одна рука Ники перевешивалась через бортик, многочисленные потеки крови из множественных порезов на запястье застывали на керамическом боку ванны. Безупречный макияж делал ее лицо похожим на лицо манекена, а глаза, оставшиеся открытыми, лишь подчеркивали сходство… Бриллиантовые серьги и такое же колье она не сняла, оставила на себе до конца.

Все это Виолетта разглядела за первые пару секунд. А запоминать детали она не хотела, она и от этого образа стремилась очистить память, да все без толку! Как только она полностью осознала, что видит, она развернулась и бросилась бежать.

Нужно позвать немецкого менеджера.

Нужно рассказать русской девочке Вике.

Нужно во что бы то ни стало выбраться из дома, где столько крови… откуда столько крови? Так не бывает!

Нужно, чтобы никто не узнал, что она, Виолетта, может быть как-то причастна к этому.

* * *

Если бы он был хоть немного пьян, он бы этому вообще не поверил. К своему сожалению, сегодня Матиас выпить как раз не успел. Поэтому принять произошедшее за шутку никак не получалось. Хотя до последнего, до того момента, пока лично не увидел, он еще надеялся на лучшее – что это какая-то ошибка и все обойдется.

Не обошлось. В ванной одного из коттеджей действительно лежала мертвая девушка, перерезавшая себе вены. Та самая, которая «пропала» несколько дней назад. Ее подружка неоднократно прибегала к нему, просила помочь, но он отправлял ее обратно – и не стыдился этого! Такое постоянно случалось: как только молоденькая невеста находила «папика», она старалась проводить с ним как можно больше времени. Откуда ему было знать, что в этот раз все по-другому?!

Не хотелось думать, что он может быть как-то виноват в ее смерти. А не думать не получалось.

– Ты как? – поинтересовался Марк. – Держишься?

– Как видишь, слезы не лью! Хотя, может, и надо? Черт побери, это самый нелепый проект из всех, что я организовывал! Так и знал, что с русскими связываться не надо!

– А при чем тут русские?! – возмутилась Вика.

Они с Марком в последнее время практически всегда появлялись вместе. И если раньше Матиаса это радовало, то теперь начало раздражать. Почему вообще у них все хорошо, когда ему с таким бардаком разбираться приходится?!

– При том! Когда я привозил группу из Франции – не было проблем. Когда привозил американок – не было проблем. Даже когда приехала группа из Китая, не было проблем! Но появились русские – и понеслось! Одна в больнице, другая скоро в морге будет! Уже два скандала на пустом месте!

– Не паникуй раньше срока, – посоветовал Марк. – Мы что-нибудь придумаем.

– Что? Привяжем к ней камень и утопим в озере? Тогда и свидетелей надо убирать! О, идея! А давай вообще всех перебьем и сделаем вид, что никакой русской группы и не было никогда!

– Не ерничай. Я понимаю, ты расстроен, но это все равно не та тема, на которую можно шутить. Не забывай, я с этим тоже связан, профессионально в том числе. Скандал постараемся замять.

– Каким образом?

– Во-первых, в случае с Анастасией никакого скандала нет. А раз сразу не было, то уже и не будет. Даже твои конкуренты понимают, что ее психоз – не то, в чем тебя можно обвинить. Ты как раз герой, лично ее из воды вытащил! С Никой все сложнее. Тут придется задействовать связи, чтобы фирму не мучили проверками и чтоб борцы за мораль и чистоту нации не слетелись – вот, привезли тут каких-то сумасшедших русских!

– Это меня и напрягает.

– А ты не напрягайся! Такие моменты я беру на себя. В конце концов, я тебе за этот проект еще должен!

Снова на свою Вику намекает. Ромео, блин! Но при этом в деловых способностях друга Матиас не сомневался. Если Марк говорит, что все уладит, так и будет.

Это решает бизнес-вопрос, но оставляет вопрос моральный. Неподалеку от них умерла молодая девушка. Как сообщить об этом ее родственникам? Как избавиться от ощущения, что если бы он послушал Виолетту с самого начала, обошлось бы без столь трагичного финала?

Знать бы еще, что с ней случилось… хотя теория здесь всего одна, и вероятность ее правдивости довольно высока. Ника действительно встретила потенциального жениха, загуляла с ним, окунулась с головой в красивую жизнь. А потом оказалось, что немец даже не рассматривал ее как официальную жену. Поигрался, подарил бусики и сережки и бросил. А девчонка поняла, что красивая жизнь помахала ручкой и пролетела мимо. Тогда Ника, возможно, не совсем трезвая, сорвалась. В одном эмоциональном порыве залезла в ванну и порезала себе вены. На это указывали разбросанные вещи и не смытый макияж. Возможно, успокоившись, она бы не стала творить подобную глупость, но было уже поздно.

Версия выстраивалась стройная, однако главный подвох Матиас не мог игнорировать. Он достаточно общался с Никой, чтобы понять, что барышня эта практичная и целеустремленная. Эмоций у нее как раз немного. Если бы ей отказали, она бы устроила обидчику скандал, расцарапала ему лицо и с чистой совестью принялась бы за новый поиск. Это не милая невинная девочка, которая стала бы кромсать себе вены лишь потому, что гадкий немец ее поимел и бросил!

Но что еще могло случиться? Ясно же, что она сделала это сама! Только зачем?!

– Мне нужно отойти, – сказал Марк. – Тебя можно оставить в одиночестве без риска паники и атаки на людей?

– А сам недавно говорил, что шутить не надо!

– Не надо шутить над смертью. Над тобой – всегда пожалуйста. Так ты как вообще?

– Да нормально я! Не пятилетняя девочка все-таки, переживу! Еще раз попробуешь со мной нянчиться – получишь в глаз! Куда ты собрался?

– Проверить кое-что нужно. Жди лучше здесь. Не думаю, что полиция доберется до нас скоро, но лучше быть готовыми ко всему. Если явятся в течение часа, постарайся их чем-то занять, в дом не пускай.

– Марк, что ты задумал?!

– Не важно, – загадочно усмехнулся тот. – Потом расскажу.

Мало тут странностей, так еще и этот вздумал повыпендриваться! Но задерживать его Матиас не стал, наблюдал, как он со своей русской покинул комнату.

Как будто проклятье здесь какое-то… Сначала эта сумасшедшая девка, племянница Марка, его запугала, потом Анастасии на ночь глядя поплавать приспичило, теперь вот самоубийца появилась! Матиасу оставалось лишь прикидывать, за какие грехи высшие силы могли устроить ему такую масштабную головомойку.

– Герр Штайн, – в его комнату заглянул охранник, – тут приехал герр Ридингер. Хочет вас видеть.

Точно, это проклятье. Иначе подобный визит, особенно сейчас, объяснить нельзя.

Клаус Ридингер был одним из самых состоятельных клиентов проекта. Он не только оплатил участие во всех мероприятиях, но и предоставил существенную скидку на проживание невест в поселке. Он являлся одним из совладельцев курорта, так что подобная щедрость не обошлась ему слишком дорого.

Но при этом между ними существовала договоренность, что положением своим Ридингер не злоупотребляет и девушек лишний раз не беспокоит. Какого черта он приперся именно сейчас?!

Ридингер ждал его в холле. Он занял собой все широкое кожаное кресло, по обеим сторонам от него расположилась охрана. Он вообще редко появлялся один, как будто без присутствия за его спиной двух накачанных верзил ему дышать было сложнее!

– Матиас, добрый день, – кивнул ему Ридингер.

– Добрый. Что вас привело сюда?

Никакого смущения Матиас не испытывал. Он ведь тоже не простой менеджер, он глава крупного агентства – и наследник солидной доли в группе компаний. Ридингер это знает и слишком откровенно выпендриваться не будет.

– Обстоятельства. Печальные обстоятельства, смею добавить. Мне уже сообщили о самоубийстве, произошедшем здесь.

Чего и следовало ожидать. Охрана, уборщики, администраторы – это все постоянный персонал курорта. Они своими местами дорожат, так что если владелец приказал им докладывать о том, что здесь происходит, они будут «стучать» с завидным усердием.

– Трагическая случайность, – признал Матиас. – Мы этого не ожидали – да и кто мог ожидать! Но все будет улажено.

– Я нисколько не сомневаюсь. Но, думаю, если мы объединим усилия, будет проще.

– Что вы имеете в виду?

– Многие мои коллеги изначально с подозрением и негативом отнеслись к тому, что я предложил использовать для проекта этот поселок. Если в прессу просочатся слухи о самоубийстве этой бедной девочки, скандал перекинется и на нас.

– Это мы тоже учтем.

– Не нужно, я сам все сделаю, – заверил его Ридингер. – Для того и приехал! У меня есть хорошие знакомые в полиции, поэтому с этой стороны утечки данных не будет. Перевозкой займутся они же, часа через полтора будут тут. Я помогу в транспортировке тела девушки на родину и выплачу часть компенсации ее семье, но с условием, что они подпишут все соответствующие бумаги – о том, что обязуются молчать.

– Звучит обнадеживающе, но вы все равно не обязаны это делать.

– Мне так проще. В моем возрасте, знаете ли, нельзя волноваться. Я не виню вас в случившемся – в самоубийстве всегда виноват только один человек. Тот, кто его совершил. Хотя, конечно, было бы предпочтительней, если бы вы проверяли девиц, которых везете сюда.

– Их проверяли, – возразил Матиас. – Все они проходят многоэтапное собеседование. У Ники Седых не было психических расстройств, она обладала сильным характером и не была склонна к суициду.

– А жизнь доказала обратное! Может, это повод пересмотреть ваши собеседования, раз они такое упускают? В любом случае, я не могу здесь задерживаться, у меня еще есть дела. Я доволен, что мы понимаем друг друга. До тех пор пока это длится, я рад нашей доброй дружбе.

Ридингер поднялся и направился к выходу. Телохранители, как послушные собачки, семенили следом, что при их габаритах смотрелось весьма забавно.

Но Матиасу сейчас было не до смеха. Глядя на удаляющегося мужчину, он чувствовал, что с Клаусом что-то связано. Какое-то воспоминание, которое потерялось в лабиринте памяти и теперь отчаянно отказывается появляться – хотя надо бы!

Хозяин курорта был не только одним из самых богатых, но и одним из самых активных женихов. Он появлялся на всех вечеринках, много общался с женщинами. Матиас, тоже присутствовавший там, его видел неоднократно…

Ну точно!

– Герр Ридингер, подождите!

– Что-то случилось?

– Да что за две секунды могло случиться? Я тут просто вспомнил… На первом балу вы, кажется, проявляли повышенный интерес к этой девушке – Нике…

– Не помню, – равнодушно пожал плечами мужчина. – Может, и проявлял. Разве не в этом суть проекта?

– Но вы с ней больше не встречались?

– Нет. На первом проекте я общался практически со всеми. С кем-то, может, больше, как с этой Никой, хотя я ее слабо помню. Но после рождественского бала я снова встретился с этими русскими только на второй вечеринке. Чтобы приглашать кого-то на отдельное свидание… Нет, до такой стадии я еще не дошел. А что?

– Нет, ничего, просто вспомнилось почему-то… Не смею вас задерживать.

Матиас был почти уверен, что Ника весь вечер только возле Ридингера и крутилась! Хотя он и не отрицает… Когда она успела познакомиться поближе с кем-то еще?

«Надо будет выяснить, с кем она уехала, – решил он. – А то, что он поможет замять дело… Так даже лучше. У него связей побольше, чем у меня и Марка!»

Ему по-прежнему было стыдно перед Никой и ее семьей. Но ничего не поделаешь – бизнес есть бизнес! Да и вообще, она сама виновата. Это ведь было ее решение!

* * *

Вот оно, значит, как! Как остаться со мной – так все хорошо, у нас доверие и взаимопонимание! А как отправиться вместе на нечто по-настоящему важное – извини, но там не должно быть слишком много народу!

Хотя умом Вика, безусловно, понимала, что Марк был прав.

Кому-то другому его решение отвести на место убийства Еву показалось бы безрассудным. Показывать такое подростку, а тем более психически нестабильному – чудовищный риск! Что, если у девочки начнется какой-нибудь приступ? Или это зрелище спровоцирует долгосрочное обострение? Такое решение не одобрил бы ни один врач!

Но Марк – не врач. Он знает свою племянницу получше всех остальных. Вика удивлялась только одному: как это она сама до такого не додумалась!

Уже понятно, что Ева мыслит по-своему. Не так, как все они. Да и спокойствию ее можно позавидовать, если она хочет оставаться спокойной. Марк говорил, что во время происшествия в Москве, всей этой чехарды с маньяком, племянница здорово помогла ему.

И он, и Вика не могли поверить, что Ника просто взяла и совершила самоубийство. Не похоже это на нее, даже с учетом того, что она могла вернуться пьяной! К тому же это произошло вскоре после приступа Анастасии, которая находилась под действием неизвестного наркотика – и это тоже первой заметила Ева!

На первый взгляд между этими событиями не было никакой связи. Но Вика не могла избавиться от ощущения, что речь идет о цепочке фактов, настолько тонкой, что непосвященному очень тяжело ее заметить.

Раздражало лишь то, что Марк отказался брать ее с собой! Она хоть и не стремилась смотреть на трупы и кровь, а в панику от такого зрелища не впадала. Да и он отказал ей не из-за этого. Просто речь шла о возможном месте преступления, там не нужно лишних следов. К тому же Марк считал, что Еве проще общаться, если рядом находится только он.

А вот это, кстати, не факт. Но не скандалить же, времени и без того мало!

Поэтому Вика обиженно отправилась бродить по берегу озера. Близко подходить к воде она опасалась, памятуя о печальной судьбе Анастасии, а вот смотреть с дорожки на водную гладь, искрящуюся в солнечных лучах, – одно удовольствие.

– Вас редко можно здесь увидеть.

Вика не ожидала, что к ней обратятся, да еще и на русском, но и не испугалась, потому что голос этот узнала сразу.

– Здравствуйте, Мария. Раньше времени не было, а сейчас решила отвлечься.

– Пожалуй, я понимаю, о чем вы. Слышала о Нике. Бедная девочка!

– Слухи тут распространяются быстро…

– Учитывая, что первой тело обнаружила Вита, этого следовало ожидать. Она была в таком состоянии, что первое время просто бегала по территории поселка и кричала об этом. Мне едва удалось ее успокоить, сейчас она заснула – я дала ей легкое успокоительное.

– Спасибо, что помогаете, – улыбнулась Вика. – Представляю, какое у вас мнение обо всем этом…

– Нормальное мнение. Мы не властны над подобными событиями. Поэтому я не могла бы вас в чем-то обвинить, даже если бы хотела. А я не хочу. Я сочувствую чужому горю, но никогда не позволяю ему слишком сильно влиять на свою жизнь.

Не сговариваясь, дальше они пошли вместе. Дорожка была достаточно широкой для этого, да и компания Марии Вику не раздражала. Из всех невест эта, пожалуй, была наиболее самостоятельной – и не только в силу возраста. Просто в ней чувствовалась редкая уверенность в себе, которой обычно можно лишь позавидовать.

– Как думаете, могла Ника действительно совершить самоубийство?

– От этого мало кто застрахован, – отозвалась психолог. – Я никогда не общалась с ней наедине, даже в общих разговорах мы вместе не участвовали, поэтому мне трудно судить. На первый взгляд она не производила впечатления личности с суицидальными наклонностями. Но это ничего не значит. Даже самый сильный человек может улыбаться друзьям, произносить красивые тосты на свадьбе, добиваться карьерного роста. А в один не слишком прекрасный день он открывает окно и прыгает с десятого этажа. Потому что наступает переломный момент борьбы, которая все это время шла у него внутри и о которой знал только он один. Мне известны такие случаи.

– Жуткие вещи говорите, – поежилась Вика. – Думаете, и с Никой так могло быть?

– Я ведь сказала, что наверняка мне это неизвестно. Но шанс есть.

Солнце грело как-то по-весеннему. Холодный ветер периодически напоминал про суровую реальность, но даже он бессилен был отменить тот факт, что до Нового года осталось чуть больше недели. И странно так… раньше в это время все мысли Вики были направлены на праздник. Теперь же елки и подарки не могли вытеснить из ее головы размышления об убийствах и сумасшедших.

– Мария, а можно… можно задать очень странный вопрос?

– Я работаю психологом уже много лет и знаю, что странных вопросов не бывает, – рассудила женщина. – Бывают неожиданные и противоречащие обстоятельствам. Только я и к ним привыкла. Что вас интересует?

– Я слышала, что сумасшедшие намного сильнее обычных людей. Ну, в физическом плане. Я хотела спросить: насколько это правда?

Вика невольно вспомнила ту ночь, когда Ева напала на нее. Хватка, сжавшая ее запястье, казалась стальной! Даже не верилось, что шестнадцатилетняя девочка на такое способна!

– Действительно, неожиданно, – признала Мария. – Я не эксперт в этой области, но рискну предположить, что в общем смысле это правда.

– А если более подробно?

– Вполне возможно, что в силу болезни у людей с определенными заболеваниями лучше развиты мышцы. И это не всегда психические заболевания, нередко повышенной силой отличаются, например, слабослышащие люди. И все же те, кого мы считаем психически здоровыми, действительно уступают так называемым сумасшедшим. Этот вопрос связан не столько с физиологией, сколько с подсознанием.

– Как это? – нахмурилась Вика.

– С физиологической точки зрения человеческое тело все равно имеет предел способностей. Сила в любом случае ограничена массой и степенью тренированности. Да, бывает, что в силу индивидуальных особенностей массивная мускулатура не развивается. Человек кажется худым, а на самом деле мускулы у него развиты отлично, просто по природе своей он жилистый, гибкий – и сильный. Это раз. Но гораздо более важным фактором я считают подсознание. Во многих случаях сумасшедшие либо контролируют его лучше, либо живут с ним в большей гармонии. Они лучше понимают свои желания и не противятся им.

– Даже если это желание прошибить кому-то череп! – фыркнула девушка.

– Даже так, вы зря смеетесь. Мы, нормальные люди, связаны цивилизацией. Вот, например, если вы на кого-то злитесь, вы рискнете стукнуть этого человека только мысленно. Человек, не имеющий таких внутренних запретов, сделает это открыто. А уж более серьезные действия, скажем, убийство – это для нас за гранью. Большинство из нас не способны убить человека. Рука дрогнет, слезы глаза закроют… Даже военные, полицейские, самые жестокие убийцы могут быть подвержены этому. Если они хоть чуть-чуть сомневаются или боятся, они будут действовать не так уверенно. А порой даже легкая неточность полностью меняет последствия от удара. Так что если сравнить вас и, скажем, сумасшедшую девушку ваших же параметров, то она победит. Потому что у вас дрогнет рука. Ваше подсознание будет требовать напасть или защищаться, но оно же начнет напоминать, что так нельзя, перед вами живое существо. А ваша менее стабильная соперница не усомнится ни на секунду.

Не усомнится… даже если придется убить собственную мать. Вика не любила вспоминать об этом с тех пор, как они достигли относительного перемирия, но и забыть не могла. Получается, в этом больном подсознании нет не только запретов, но и привязанностей, любви, раз она могла так поступить?!

– Вообще, это изучают неоправданно мало, – продолжила Мария. – Потому что такие особенности встречаются только у людей с очень тяжелыми диагнозами. Как правило, до своего обнаружения они успевают неоднократно нарушить закон. Поэтому их стремятся изолировать, избавиться от них… А зря! С достойным изучением проблем мог бы появиться способ помочь им. Это же уникальные люди! Их глаза видят по-другому, уши слышат по-другому… Они объективно оценивают реальность и принимают радикальные решения! Вы и я будем избегать риска любой ценой. Они же пойдут на него, не дрогнут, потому что знают: точность действий поможет им. Они даже не задумываются о неудаче!

– Как-то вы их слишком идеализируете…

– Я? Нисколько. Просто стараюсь рассматривать без эмоциональной окраски. Мы же говорим о целой группе людей, обобщенно, а не о каком-то конкретном убийце, который успел на тот свет десяток детишек отправить. Рассуждать в теории очень легко. Сталкиваться с такими людьми я бы не хотела.

Она даже не представляет, насколько близко «такой человек» был все это время. Оно и к лучшему. Пусть не представляет дальше.

– А странно, что вы заговорили об этом…

– Почему? – удивилась Вика. – Я предупреждала, что вопрос не самый обычный! Но вы – психолог, вот я и спросила.

– Нет, я не о том. Раньше мне казалось, что это узкопрофессиональная тема, которая просто так никого не интересует. Люди предпочитают видеть сумасшедших в фильмах ужасов, а не обсуждать их со специалистами в скучных философских беседах. Тем не менее даже за время пребывания здесь вы уже второй человек, который спрашивает меня о чем-то подобном.

– Второй? А кто был первый?

– Немец этот наш рыженький… Кажется, Матиас.

Матиас? Который знает о Еве? Он-то зачем полез, если Марк просил его не соваться?!

– А теперь я попрошу вас рассказать мне, как изображать состояние аффекта, – тяжело вздохнула Вика.

– Зачем вам это?

– Чтобы, когда я проломлю этому наглому немцу башку, мне было что сказать в суде!

Глава 12

В том, что он ее заинтересовал, сомневаться не приходилось: Ева этого и не скрывала. А раз она позволила себе такое проявление эмоций, значит, она очень заинтересована. Неплохо для первого шага. Внушает уверенность, что он прав.

– Что ты думаешь? – спросила она.

– Я не могу поверить, что это самоубийство. Слишком оно… корявое, что ли. Нелогичное. Но в то же время я там был, все видел. Не похоже, что у Ники была компания или что смерть ее была насильственной. Это выглядит как самоубийство чистой воды. Поэтому я и хочу, чтобы ты посмотрела. Ты можешь заметить что-то такое, что я пропустил.

– Я могу заметить и не сказать тебе.

– Можешь, я ведь не знаю, что у тебя в голове происходит! Но какой тебе смысл молчать? Ты делаешь то, что тебе интересно. А молчание прекратит эту игру слишком рано.

Ева улыбнулась. Марк украдкой перевел дух: похоже, получилось! Он уже усвоил, что влиять на нее невозможно, а мотивировать – другое дело.

Хельга, конечно же, попыталась возражать против «вывода ребенка из дома». Однако Марк, редко пользовавшийся своим положением, жестко прекратил все споры. При всем уважении к ее возрасту, она не должна забывать, на кого работает – и Хельга это знала. Да и он не хотел, чтобы Еву видели посторонние, и надеялся провернуть все это быстро.

Девочка оделась быстро, и Марк в очередной раз поморщился. Если книги она выбирала себе сама, то одежду и обувь покупала только гувернантка. С повседневными вещами Хельга еще более-менее угадывала, но с верхней одеждой… Создавалось ощущение, что сказывается военное детство. Вот и теперь Ева стояла перед ним в бесформенном пальто, отдаленно напоминающем офицерскую шинель, грязно-серого цвета. Хорошо еще, что саму Еву это нисколько не заботило!

«Надо будет купить ей что-то приличное», – в очередной раз пообещал себе он, хотя знал, что забудет.

Они вышли из дома и направились к коттеджу Ники. Вокруг было пусто: новость о произошедшем быстро распространилась, немногочисленные обитатели поселка попрятались. Исключение составляли разве что Вика и Мария, прогуливавшиеся вдоль берега, но они были слишком далеко, чтобы разглядеть Еву.

Особого восторга по поводу внешнего мира, который она видела довольно редко, девочка не выказывала. Маршировала она быстро, смотрела только себе под ноги.

– Что, зимняя красота тебя не впечатляет? – поинтересовался Марк.

И, конечно же, не получил ответа. Она никогда не отвечала на вопросы, которые были ей неинтересны.

Возле нужного им коттеджа никого не было. Да оно и понятно: кого к такому зрелищу потянет! Для Марка важнее всего было то, что полиция не приехала.

Он позволил Еве войти первой, закрыл за ними дверь и запер на ключ. Он не знал, что делать дальше, однако девочка и не нуждалась в его руководстве. Она осмотрела обувь, особенное внимание уделив грязным туфлям, прошла в зал, повертела в руках шубку.

– Она в ванной, – на всякий случай сообщил мужчина.

Ноль реакции. Да оно и понятно: в общей сложности он, пожалуй, эту ванную раз двадцать упомянул. Из них двоих скорее он сейчас лишний. Ева была молчалива и сосредоточенна, даже с определенной долей азарта.

Закончив осмотр первого этажа, она пошла на второй. Осмотрела все комнаты и лишь потом заглянула в ванную. Если она и была впечатлена увиденным, то удачно скрыла это. Ни один мускул не дрогнул на бледном, спокойном лице. Она наклонила голову набок, рассматривая лежащий в кровавой воде труп. Даже Марку от нахождения здесь было не по себе, ей – нет. Для Евы не было разницы между этим местом и гостиной. Кресло, торшер, мертвое тело – все это для нее одинаково неподвижные предметы.

Она осмотрела всю одежду, поочередно доставая вещи из общей кучи. В довершение всего она склонилась над Никой. Марк очень надеялся, что хотя бы труп она трогать не будет, но нет – Ева подняла мертвую руку. Правда, очень осторожно, однако это не из уважения к смерти, а чтобы не испачкаться.

Затем девочка обернулась к нему и скрестила руки на груди.

– Ну? – не выдержал Марк.

– Поверить не могу, что мы родственники.

– С Никой?

– С тобой. – Уголки ее губ чуть дрогнули, приближаясь к насмешливой улыбке. – Тебе показалось, что это самоубийство, в котором нет ничего очевидно подозрительного. Я говорю тебе, что это очевидное убийство. Я удивлена, что ты не видишь.

– Не вижу, и в ближайшие полчаса вряд ли увижу! Я понимаю, что издевательства над моим интеллектом тебя вдохновляют, но давай позже, а? Сюда в любой момент полиция нагрянет!

– Не нагрянет, а приедет. И не в любой момент, а еще не скоро. Нагрянула бы – если бы приехали и действительно попытались разобраться в том, что произошло. Но те, кто приедет сюда, просто заберут тело.

– Откуда ты знаешь?

– Если ее смерть так отчаянно пытались замаскировать под самоубийство, то и дальше продолжат в том же духе. От этого не уйти.

Радовало только то, что Ева пока объясняла ему доступными и понятными словами. В остальном радости не было. Во что же эта Ника умудрилась вляпаться, что ее так бесцеремонно убрали?!

– Ева, мне нужно знать, что указывает на убийство. Да, я слепой и сам не вижу. Пожалуйста, покажи! Можно сделать это дома, давай сначала вернемся…

– Нет. Я хочу, чтобы ты увидел все, о чем я говорю.

– Хорошо, но давай хотя бы выйдем отсюда!

– Не вижу смысла.

Вот ведь зараза… В чем-то она пошла ему навстречу, но и от собственных «развлечений» отказываться не собиралась. Зачем она делала это – Марк не представлял. Может, хотела показать свое превосходство над «нормальными». Может, пыталась сделать его лучше, умнее и выносливее.

Как бы то ни было, он лишний раз порадовался, что отговорил Вику идти вместе с ними. Даже ему было тяжело находиться в помещении, пропитанном вязким, сладковато-металлическим запахом крови, от которого тошнота к горлу подступала. А девушке пришлось бы еще хуже!

Ева подняла одну руку и начала загибать тонкие изящные пальчики:

– Они старались скрыть свое присутствие, но ошибки очевидны уже на первом шаге. Ее туфли грязные. Песок и соль. Она шла по снегу. Но возле туфель на полу нет ни капли растаявшего снега. Даже когда он высыхает, остаются грязные мутные пятна. Их нет. Туфли принесли сюда уже сухими. Ее шубка – это два. Ночью, когда она якобы приехала сюда и убила себя, был снегопад.

– Откуда ты знаешь?

– В моей комнате есть окно. – В ее ровный голос не просочилось и капли иронии. Хотя следовало бы! – Ее шуба из натурального меха. Должна была промокнуть. Она была брошена так, что смятая часть меха не могла высохнуть. А она сухая. Как туфли. Тоже принесли сюда просто так. Ее одежда мятая, как будто что-то случилось. Но ее макияж безупречен. Он не был бы безупречен, если бы она кричала и плакала. Или даже пила. Его нанесли на мертвое лицо.

– Не может быть…

Такой шаг почему-то казался Марку особенно циничным. Ева его мнение не разделяла:

– Может и было. Поищи в ее сумке. Той, что лежит в прихожей. Ты найдешь там косметику, но не найдешь этот цвет губной помады. А губную помаду женщины берут с собой. Если бы она наносила макияж, она бы не взяла чужое. Либо взяла бы, но забрала с собой. Потому что считала бы своим. Но ее красили уже мертвой. Положить косметику в сумку забыли.

– А если не забыли?

– Проверь. Но об этом никто не вспоминает. Макияж хороший, и это делала женщина. Женщина бы не подумала о таком.

– Но если это убийство… Нужно настоять на экспертизе, узнать настоящую причину смерти!

– Не нужно. Я скажу тебе. Она умерла от потери крови. Ничего другого твои эксперты не найдут. Но кровь в ванне – не ее. Будет та же группа, тот же резус. Но это не ее кровь. Ее кровь пролилась в другом месте, а эту сюда налили.

– Да откуда ты все это знаешь?! – Марку было все сложнее оставаться спокойным.

– Потому что ей осознанно выпускали кровь. Профессионально. От этого она умерла. Посмотри на ее руки. Внимательно посмотри! На венах, между порезами, ты найдешь следы от катетеров. Они использовали широкие иглы. Только никто этого не заметит.

– Заметит, если я укажу, если перечислю все странности, которые ты мне назвала!

– Нет, – Ева покачала головой. – Нельзя. Ты делаешь глупости часто. Собираешься еще раз, но я тебе не разрешаю. Если ты всем будешь кричать об этом убийстве, ты навлечешь беды. Вот и все. Тот, кто сделал это, обладает определенной силой. Не зная предел этой силы, не суйся к нему. Зачем?

– Потому что, вообще-то, убили ни в чем не повинную девушку! – Он указал в сторону ванной.

– Ни в чем не повинных не бывает. Все в чем-то виноваты. Думаю, она не виновата в своей смерти, тут ты прав. Но ты не оживишь ее.

– И что мне прикажешь делать?

– Ждать. Смотреть, пересекутся ли ваши пути вновь.

– Не вариант. А если они нападут на кого-то еще в поселке? На Вику, например?

– Не должны. По тому, что я вижу, могу сказать, что у них пошло что-то не так. Что – я не знаю. Но Вика им не нужна. Боишься за нее – следи за ней. Но если бы она была нужна, или кто-то другой был нужен, они бы забрали их до того, как вернули труп. Это не акт запугивания, потому что при запугивании не инсценируют самоубийство. Жди. Наблюдай.

– Допустим, ты права. А что, если нет? Забудем ненадолго о полиции и справедливости, я чисто для себя хочу выяснить, кто они такие! Я хочу знать, кого мне опасаться!

– О, это ты узнаешь. Если они достаточно глупы для того, чтобы совершить столько ошибок, они и себя выдадут. Поэтому я и говорю тебе – жди. Наблюдай. Когда ты не мельтешишь, а просто смотришь, ты получаешь очень много. Просто поверь моему опыту.

* * *

Тело забрали и увезли. Это главное. Раз забрали, ему больше не нужно волноваться, ответственность переходит на кого-то другого. Формально – на полицейских, по факту же – на людей Ридингера.

Матиас не любил перекладывать ответственность. Не это его провело вверх по карьерной лестнице! Однако в данном случае он решил сделать исключение. От того, что уже произошло на проекте, голова шла кругом. Перерыв нужен минимум сегодня. Он не исключал, что завтра, с новыми силами, начнет интересоваться судьбой Ники более подробно. Сегодня же он хотел только одного: закрыться в своем коттедже со стаканом виски – больше он себе не позволял после недавних событий – и вообще ни о чем не думать.

Однако не всем желаниям суждено сбываться. Хлопок двери и порыв ледяного ветра выдали, что кто-то вломился в его дом самым бесцеремонным образом.

«Надо было проверить, запер или нет, – промелькнуло в сознании. – Так и знал ведь, что забыл!»

Проверять, кто явился к нему без приглашения, да еще и так нагло, не пришлось. Через пару секунд гостья уже стояла на пороге его кухни.

Вид у Вики был не разгневанный, как следовало бы ожидать по манере ее появления. Скорее, девушка выглядела решительной и разозленной чем-то, но не настолько, чтобы потерять самообладание.

– Виктория, – кивнул он. – Чем обязан?

– Предполагалось, что ты друг Марка.

– Ну да, – смутился он. – И был им задолго до того, как он тебя узнал.

– Верится с трудом.

– Это почему же?

– Потому что в этом поселке, как я уже поняла, секреты не задерживаются. Но это не всегда плохо. Так, например, я и узнала, что ты под него копаешь.

– О чем ты?

Матиас действительно не понимал, на что она намекает. Но само предположение бесило! Из-за этой девки он и ввязался в проект, а она его еще отчитывать пытается! Да и Марку она пока принесла больше неприятностей, чем радости!

– О том, что ты собираешь материалы о Еве!

Мужчина, собиравшийся послать ее подальше, так и застыл с открытым ртом. Как она узнала?! Он старался не делать свой интерес слишком очевидным, а в последнее время и вовсе позабыл о нем, других неприятностей добавилось!

Но он очень быстро понял, откуда информация:

– Вам, русским, ничего доверить нельзя. Проболталась-таки!

– При чем тут русские? – закатила глаза Вика. – Ты не просил Марию хранить это в секрете, сделал вид, что тебя общие сведения интересуют. Но я-то прекрасно понимаю, зачем они тебе! Да дело не только в том, что ты ей сказал… Когда случилось несчастье с Анастасией, ты решил, что «ледяной ангел» – это Ева. Откуда ты мог это знать, если не видел ее?

– На фото видел!

– На фото она просто ангел! Это ощущение холода… оно появляется, только когда видишь ее. Ты об этом подумал, я поначалу тоже, тут мы совпали. И не уводи меня от темы! Зачем ты это делаешь?

Проще всего было просто взять ее за шкирку и выкинуть на улицу, как выкидывают разоравшуюся кошку. Перспектива была настолько заманчивой, что Матиас отказался от нее с огромным трудом. Нельзя. Раз она пришла к нему одна, Марк, скорее всего, ничего не знает. И не нужно, чтобы он узнал именно от нее, потому что Вика наверняка озвучит свою версию!

– Если ты тоже подумала о Еве, когда услышала о ледяном ангеле, ты должна догадаться, почему я это делал. Я знаю Марка много лет. Жестким и суровым он может быть только в бизнесе. В быту – добрейшая душа. И этим многие пользуются. Верена, например, щенка которой он содержал столько лет. Теперь вот Ева.

– Насчет Верены – мне плевать, ее я даже обсуждать не буду. Но Ева в его жизни появилась не потому, что она аферистка, а потому, что она его племянница.

– Она опасна. Не как дармоедка или аферистка, а как прямая угроза его жизни. Или ты будешь, как и остальные, говорить, что она безобидное милое дитя, которое нужно пожалеть?

Прежде чем ответить, Вика несколько минут раздумывала, зато и говорила потом уверенно:

– Не буду. Потому что она не безобидное дитя. И да, я тоже подумала о ней тогда, решила, что это она напугала Настю. Но потом я узнала ее получше… она не опасна для Марка. Для многих – опасна, и еще как! Но не для него. Она его любит, пускай и по-своему. Так ведь она все по-своему делает! Поэтому, если ты будешь пытаться убедить его сдать ее в психушку, ты друга потеряешь, и все. Из всех людей только Марк еще может помочь ей кое-как адаптироваться к нормальной жизни. Добрее она уже не станет. Но ради любви к нему она не будет на людей кидаться. А в психушке будет, голову на отсечение даю! Пока Марк рядом, она старается сдерживаться, я это вижу.

– Звучит неплохо – все эти байки про любовь и образ семьи в едином лице Марка. Но она убила собственную мать!

Это должно было повлиять на Вику. Это на кого угодно повлияло бы! Но девушка осталась спокойна:

– Да знаю я. Я вообще о ней намного больше твоего знаю.

– И ты считаешь, что так и надо?

– Нет, конечно. Но тогда были другие обстоятельства. Она никогда не нападет на Марка. Она очень ценит все, что он для нее делает. Да, ему тяжело, но он хорошо справляется. Тебя кто-нибудь о помощи просил? Нет. Так куда ты лезешь? Честно, Матиас, мне всегда казалось, что это бабы друг другу «по дружбе» – в кавычках! – гадости делают. А у вас дружба настоящая должна быть, та, которая поддержку дает. Прекрати усложнять жизнь себе и ему! А заодно и искать неприятности на свою задницу, пардон за мой не слишком культурный немецкий. Потому что если сама Ева узнает о том, что ты творишь, она воспримет это как попытку забрать Марка из ее жизни. Как думаешь, что она сделает?

Все-таки мерзкую девку Марк себе выбрал… Признавать, что она права, Матиас отказывался. То есть понимал это – но не признавал. Не может она видеть больше, чем он! Ну а то, что упоминание возможной мести со стороны Евы пробуждало страх, и вовсе в бешенство приводило. Он не имеет права бояться тощую малолетку!

Конфликт назревал с печальной скоростью. Если бы Матиас успел выпить виски, скандал бы уже начался. Пока он сдерживался, но уже чувствовал, что вот-вот сорвет на этой русской злость за все недавние события…

К счастью, не успел. В дверь, все еще остававшуюся незапертой, робко постучали.

– Видишь? – прокомментировал Матиас. – Вот так нужно себя вести, желая попасть в дом к постороннему человеку.

– Постараюсь запомнить на будущее. Открывай давай.

Она посторонилась, выпуская его из кухни. Но всем своим видом Вика показывала, что разговор их еще не окончен.

Ох и пожалеет она об этом! Надо только разобраться с очередным визитером, и уж тогда он ей все выскажет!

– Здравствуйте. – На пороге стояла сжавшаяся от мороза Анфиса. – Извините, что пришла к вам, но мне нужно поговорить с кем-то из менеджеров, а Виктории нет дома…

– Потому что она здесь. – Вика вышла в прихожую.

Девушка удивленно перевела взгляд с нее на Матиаса:

– Ой! А вы что… это?

– Нет! – ответ с двух сторон прозвучал одновременно.

– Мы просто обсуждали ряд рабочих моментов, – добавила Вика. – Так зачем ты меня искала?

Девушка вошла в прихожую, и Матиас наконец смог закрыть дверь. Как-то быстро похолодало! Еще недавно солнце почти по-весеннему грело… И именно при такой погоде его дом решили в проходной двор превратить!

– Я не знала, к кому еще обратиться… извините, что отвлекаю вас, но…

– По делу, – настойчиво, хотя и без грубости поторопила Вика.

– Виолетта рассказала мне про то… про… Про то, что случилось с Никой! – Анфиса зажмурилась и выпалила на одном дыхании: – Кажется, это было убийство, а не самоубийство, хотя я совсем не уверена!

– Не так быстро! – попросил Матиас. – Что ты имеешь в виду? Ты виделась с Никой?

– С Никой – нет, да и Виолетта мне только и сказала, что про самоубийство. Зато я видела кое-что другое! Минувшей ночью у меня не выходило уснуть… Ничего плохого, как раз наоборот: я была рада, что у меня наконец-то получается преодолеть застенчивость! Появилась надежда, что у меня что-то получится на этом проекте… Из-за этого я не могла заснуть, даже лежать не хотелось. Тогда я встала и стала ходить туда-сюда по комнате, слушала музыку в плеере – ну, чтобы соседей не разбудить.

– Каких еще соседей? – изумилась Вика. – Ты ж одна в доме живешь!

– Ну, я же не знала, какая тут звукоизоляция! Мне не хотелось никого беспокоить. Я даже свет включать не стала поэтому, мне хватало света фонарей. Зато без света я и в окно могла смотреть, когда подходила к нему. Так я и заметила, что в доме Ники горит свет. Я ее давно не видела, поэтому обрадовалась, что она вернулась. Я стала периодически посматривать в ту сторону, чтобы увидеть, когда она ляжет спать.

– Зачем? – полюбопытствовал Матиас.

– А я для себя решила: когда она ляжет, тогда и я себя заставлю. Мне все никак не хотелось! Когда я в очередной раз подошла к окну, я увидела, что на крыльце ее коттеджа стоят люди… трое, кажется, или четверо. Я их толком не рассмотрела из-за расстояния и темноты, только силуэты видела. Один из них нес что-то большое, как будто… ну… свернутый ковер! Понимаю, звучит очень глупо, но я об этом подумала. Они вошли, дверь не выламывали. То ли у них ключ был, то ли Ника открыла. Не знаю. Я ожидала, что внизу тоже загорится свет, но окна оставались темными, а потом в них блики стали мерцать.

– Какие еще блики?

– Блики света. Я решила, что это они с фонариками ходят. Я так удивилась: чего это они с фонариками ходят, если свет работает? Наверху ведь он горел! Правда, скоро он и там погас. Я решила, что в этом нет ничего странного, к Нике пришли гости. Я пошла спать. А теперь места себе не нахожу! Получается, она из-за меня погибла, да? Если бы я сразу позвала на помощь, этого бы не было! Ее бы могли спасти!

На глазах девушки уже блестели слезы. Вика подошла ближе, осторожно обняла ее за плечи:

– Анфиса, не придумывай, пожалуйста, глупостей. Конечно, это не твоя вина. Я там была, да и Виолетта бы врать не стала: это действительно самоубийство. Гостей мы проверим, может, с кем-то из них у Ники была ссора, это и спровоцировало ее. Но что изменилось бы, если бы ты позвала охрану? Ника бы никому не стала жаловаться, это точно! Случившееся – большая трагедия, однако искать виноватых уже нет смысла.

– Вы правда так думаете?

– Естественно! Ты умничка и все правильно сделала, что рассказала мне. Если вспомнишь что-то еще – приходи. Но не вздумай себя корить!

– Хорошо, – всхлипнула она. – Не буду!

– Замечательно. Страшное было и закончилось, теперь все хорошо!

Из них троих верила этому только Анфиса.

* * *

Начинала складываться относительно стабильная версия. Правда, пока только одного происшествия – без причин и глобальных связей.

Ника уехала к кому-то из женихов. К кому – точно неизвестно, но фотографию Клауса Ридингера Виолетта охарактеризовала как «Похож на того деда, с которым она накануне тусила». То, что Ридингер потрясающе быстро узнал о случившемся и тут же примчался, лишь подливало масла в огонь.

Итак, к нему Ника поехала по доброй воле. Ну а дальше что-то случилось… Может, немец оказался извращенцем, который решил показательно выпустить кровь девушке. Эта теория заставляла Вику нервно вздрагивать, ведь совсем недавно она была в таком же положении!

Однако, чисто по теории вероятности, слишком странное совпадение: два маньяка, охотящиеся за кровью молодых девушек, появляются практически одновременно. Есть шанс, что это действительно трагичное и чудовищное совпадение, но он невелик.

Гораздо более вероятной Вика считала вторую версию. Нике что-то вкололи. Ведь проколы на руках могут указывать и на это! Возможно, какой-нибудь наркотик, чтобы русская окончательно раскрепостилась – это если вдруг она отказалась от добровольной близости. Но у девушки началась аллергическая реакция; ни к какому врачу ее не повезли, и вскоре Ника умерла. Скандал им не нужен, вот они и решили инсценировать самоубийство. Причем сделали это так умело, как будто не первый раз! Может, для Евы промахи и были очевидны, но для нормального человека – нет.

А вот эксперт мог бы заметить и проколы на руках, и несоответствие времени смерти предполагаемому времени приезда Ники домой. Да и случайных свидетелей никто не исключал. Анфиса доказала, что не зря. Поэтому для полной безопасности убийце нужно было погасить официальное расследование.

Вот тут Ридингер и выдал себя. Даже со всеми предыдущими уликами они бы знали, что смерть Ники была насильственной, но не знали, кого подозревать. А тут он сам явился!

Вроде и ясно, но что дальше – никто не знает. И Марк, и Матиас при всех своих возможностях не рисковали открыто с ним конфликтовать. Собственно, Вика вообще не знала, зачем Матиаса во все это посвятили. Он по-прежнему раздражал ее из-за истории с Евой. Они тогда достигли компромисса: он прекращает лезть не в свое дело, она ничего не говорит Марку. Но Вика надеялась, что на этом их общение прекратится!

Как бы не так. Марк решил рассказать старому другу все, что им удалось выяснить. Девушка не стала спорить лишь потому, что надеялась – он будет полезен. А он сидит и в пол смотрит!

Радовало хотя бы то, что об участии во всей этой истории Евы Марк сообщил только ей. И о Евином совете не вмешиваться.

– Предлагаю забыть, – наконец произнес Матиас.

– Вы будто сговорились все… – буркнул Марк.

– А кто еще так считает?

– Не важно. Как забыть? Он же не машину поцарапал и не кошелек украл! Он человека убил!

– Но может убить и больше!

– И это аргумент в его защиту? Игнорировать подобные вещи нельзя ни в коем случае! Особенно если есть связь между нападением на Анастасию и смертью Ники!

Вика подозревала, что подобная связь есть, особенно если верна вторая версия и Нике что-то вкололи. Тут наркотик, там наркотик – просто чудо какое совпадение!

– Ты ведь знаешь, какие у него друзья, – тихо напомнил Матиас.

– Да плевать мне, какие у него друзья! Я половину из них тоже знаю! И сомневаюсь, что они в курсе подобных его дел!

– А если в курсе? Ты соображаешь, какую армию врагов наживаешь?

– Мне нравится твоя логика: кто сильнее, того и боимся!

– Небезосновательно!

– Трусость это! Вика, ты что думаешь?

Она ожидала подобного вопроса, хотя и смела надеяться, что про нее просто забудут. Как же! Так получилось, что мужчины в данном случае заняли прямо противоположные позиции – и обе ей не нравились. Поддаться чрезмерной осторожности, подозрительно похожей на трусость, не вариант. Кем бы ни был этот Ридингер, ему не позволено убивать по первому желанию!

Но и Марк со своими боевыми кличами и стремлением к абсолютной справедливости перегибает палку. Слон игнорирует Моську только в баснях, в реальности ему гораздо проще придавить ее одной большой ногой.

– Я думаю, что надо подождать.

– Ха! – торжествующе ухмыльнулся Матиас.

– Да тихо ты! Не отступить и утереться, а именно подождать. Сделать вид, что мы ничего не поняли и верим в несчастные случаи, пока не закончится проект. Нам нужно увезти отсюда девочек живыми и невредимыми, в первую очередь – Настю…

– Невредимой уже не получится…

– Ты понял, о чем я. Как только они будут в Москве, ты попросишь Людмилу Аркадьевну помочь с их охраной, да и вообще, государственная граница – уже неплохое препятствие. И вот когда навредить им будет не так просто, можно начать разбираться.

– Но пройдет время, – заметил Матиас. – Многие следы исчезнут.

– Они уже исчезли, тело забрали! Но вы ведь и сами понимаете, что при желании и заинтересованности чего-то добиться можно. Мне главное, чтобы никто больше не пострадал. Ради этого стоит подождать.

– Ты права, – сдался Марк. – Мы подождем, пока не завершится проект.

Глава 13

Врачи в больнице уже начали его узнавать. Не все, конечно, но те, с которыми он успел пообщаться, теперь приветственно кивали. Некоторые даже останавливались, ожидая, что он что-то спросит, но Марку было не о чем говорить с ними.

В отделение, куда он направлялся, так просто не пускали, но у него проблем не возникло. Поскольку у женщины не было родственников в Германии, их роль взял на себя он. Сегодня у Марка не было причин идти к ней, однако так было проще, меньше груз на совести.

Лечащего врача на этаже не оказалось, но в палату его провела медсестра. Со времени его предыдущего визита ничего не изменилось: Анастасия выглядела бледной и измученной. Глаза под сомкнутыми веками нервно подрагивали, как будто ей что-то снилось – и не самое приятное. Провода и трубки капельниц окутывали ее, как паутина, и если бы она попыталась встать, могла бы и запутаться. Но мягкие повязки на ее руках и ногах давали гарантию, что этого не случится.

– Как она? – поинтересовался Марк.

– Уже лучше, – ответила медсестра. – Доктор вам точно скажет, когда вернется, но многое и я вижу. В первые сутки совсем плохо было. Она вырывалась, кричала что-то на русском. Мы даже переводчика в больнице отыскали, но он пояснил, что это какая-то бессмыслица. Набор не связанных друг с другом слов.

– Почему не вызвали меня или Матиаса?

– Если бы мы каждый раз вызывали родственников, когда у больного случается припадок, тут было бы не протолкнуться! Угроза жизни отсутствовала. За исключением очевидных галлюцинаций, мы полностью контролировали процесс. Шла большая нагрузка на сердце, на легкие, у нее поднималась температура. Мы давали ей преимущественно успокоительные, лекарств – совсем мало. Доктор так решил.

Марка подобное решение не удивило. Он прекрасно знал, на чем оно основывается.

После подсказки со стороны Евы он настоял на детальном анализе крови Анастасии – и не прогадал. Наркотик там действительно был. Точнее, «вещество предположительно наркотической природы». Что это такое – врачи сказать не брались. Элемент был нестабилен и распадался очень быстро. С одной стороны, это помогало организму женщины очиститься. С другой – не позволяло понять, с чем они имеют дело.

– Потом ей стало получше, – продолжила медсестра. – Нельзя сказать, что она пришла в себя. Даже когда она была в сознании, говорить толком не могла. Все слова – только на русском, хотя герр Штайн указал, что немецкий она знает. Похоже, она не понимала, кто мы. Но активные приступы прекратились. Ее организм был истощен, и при всем своем страхе, она больше не вырывалась. Я знаю, что доктор уменьшил дозу успокоительного, чередуя его с естественным сном.

– А почему она все еще привязана?

– В качестве подстраховки. Анализы показывают, что кровь еще не очень чистая. Поэтому мы не знаем, не повторится ли вся история заново. Хотя вряд ли, почти без вариантов.

– Ей не вредит то, что она все время в одном положении?

– А она не в одном положении! Когда она спокойна, мы помогаем ей поворачиваться. Она то на одном боку лежит, то на другом. Ей каждый день делают массаж. Поэтому не переживайте, пролежней не будет!

Кто-то другой мог бы удивиться подобной заботе об иностранной пациентке, но не Марк. Ему было известно, что «дополнительный уход» оплатил Матиас. Который тоже испытывал определенное чувство вины.

– Я рад. Так когда вернется доктор?

– Скоро, хотя вам лучше подождать в коридоре. Если она просыпается и видит кого-то над собой, она боится.

– Я понял. Я и не собирался оставаться здесь.

Ждать возвращения врача пришлось еще минут двадцать. Все это время Марк сидел на небольшом диванчике и наблюдал за снующим туда-сюда персоналом. Посетителей было совсем мало. Сюда пускали только близких родственников и только в определенное время.

Наконец доктор подошел к нему, и Марк поднялся ему навстречу.

– Добрый день, герр Азаров. Мне сказали, что вы уже навещали пациентку.

– Да.

– Довольны уходом?

– Отрицательных комментариев не имею, могу только поблагодарить. Я так понял, Анастасия восстанавливается довольно быстро. Когда ее можно будет забрать домой? Я имею в виду, когда она будет готова к безопасному перелету в Россию?

– Скоро, – заверил врач. – В крайнем случае через неделю, но даже это я бы назвал маловероятным. При нынешних темпах выздоровления – дня через два-три.

– Действительно скоро! Я удивлен. Медсестра описывала мне достаточно серьезные приступы… Но раз Анастасия выздоравливает так быстро, мне кажется, опасность была не так велика!

– Не обижайтесь, но у вас несколько дилетантский подход…

– Я и не обижаюсь, я на звание медика не претендую.

Заметив, что собеседник не слишком капризен и к конфликтам не склонен, врач заговорил свободней:

– Я бы не назвал ее выздоровление быстрым. Если бы не сопутствующие обстоятельства, а только отравление, она бы уже была на ногах! Но она получила сильное обморожение, это ослабило весь организм. Это уже указывает, что ситуация была далеко не безобидна. То, что с ней произошло, несет смертельный риск – но только в первые часы, в момент наибольшего влияния наркотика. Разве вы в этом не убедились? Если бы герра Штайна не оказалось рядом, эта женщина бы погибла. Но при этом угроза жизни косвенная.

– То есть непосредственно наркотик ее убить не мог? – уточнил Марк.

– Именно так. Есть наркотики, которые могут уничтожить организм – например, остановить сердце. Их немало. Но то вещество, которое приняла наша пациентка, другой природы. Оно опасно именно тем, что делает ее буйной, провоцирует агрессивные приступы. В таком состоянии она могла себя убить, могла на кого-то кинуться – ее поведение было непредсказуемо.

– Вы можете определить, что это за наркотик?

– Увы, у нас нет ни шанса. Он очень быстро саморазрушается, да и… не наше это дело.

– Понял. Я не собирался настаивать. Свое дело вы уже сделали – спасли ее. За это и я, и герр Штайн вам крайне благодарны.

– Такая благодарность всегда приятна, – едва заметно усмехнулся врач, затем нахмурился, глядя на что-то, находящееся за спиной Марка: – А это еще что такое?

Марк не стал полностью оборачиваться, лишь глянул через плечо украдкой – и правильно сделал. Потому что если бы приближавшаяся группа тоже его заметила, они бы вряд ли остались. Не узнать друг друга на таком расстоянии невозможно.

Не обращая на него внимания, врач шагнул вперед:

– Извините, вы к кому? И почему в таком количестве?

– Док, тише, это же больница. Мы пришли навестить одну из пациенток, Анастасию Коневич. Русскую даму, которая лежит у вас пару дней.

Это уже верх наглости! То, что его подозрения подтвердились, было скорее нормой. Марк бы удивился, если бы вышло обратное. Но даже от этих людей он не ожидал такой бесцеремонности.

Ясно, что они проплатили вход сюда. И сейчас попытаются подкупить врача. В других обстоятельствах он бы, может, и не отказался, но при Марке не посмеет – укажет на его присутствие.

Гнев вспыхнул мгновенно, и сдерживать его не хотелось. Они уже попытались отступить, а их все равно не оставили в покое. Значит, теперь пора действовать!

Поэтому Марк развернулся и направился к ним. Клаус Ридингер от неожиданности не смог скрыть своего удивления. Двое верзил, стоящих за ним, никак не прореагировали. Скорее всего, они вообще себя мыслительным процессом не утруждали, просто выполняли то, что им скажут.

– А зачем вам понадобилась Анастасия Коневич? – осведомился Марк.

– Ну как же… Беспокоимся о ее здоровье! Это ведь все случилось… у нас…

Прозвучало не слишком убедительно. Врач, окинувший настороженным взглядом обоих собеседников, поспешил ретироваться, оставив их в коридоре одних.

– О ее здоровье вы могли узнать и у меня.

– Герр Азаров, к чему этот осуждающий тон? Как будто я сделал что-то плохое!

О нет, плохого он не делал и вряд ли бы сделал на этот раз. В первые часы после его ухода Анастасия наверняка была бы жива, чтобы достопочтенного господина Ридингера, не дай бог, ни в чем не заподозрили! А потом, неожиданно для врачей, повторился бы приступ, который с самого начала никто не исключал. Вот только его женщина вряд ли перенесла бы.

Марк ценил мнение Вики, восхищался интуицией своей племянницы. Но наступает момент, когда все равно приходится делать по-своему!

– Что-то плохое, вот как вы называете это… Вопрос философский. То, что произошло с Анастасией, уже можно охарактеризовать как «плохое». Не ваш визит к ней, а ту дрянь, что попала в ее кровь.

– Вы пьяны? Вы хоть осознаете, что несете? При чем тут я, я вообще не знал, что у нее в крови что-то есть! Я думал, она прыгнула в воду!

Ридингер был неважным дипломатом. Не самым худшим, но его способностей хватало лишь при общении с определенным кругом людей, для профессионалов уровня Марка – недостаточно. Немец умел подбирать аргументы и держать в памяти все нужные факты. Но эмоции, выражение глаз, нервные жесты – все это сдавало его с потрохами.

– Она прыгнула в воду. Но почему она сделала это? Врачи в недоумении. Но мы-то с вами ответ знаем!

– Я вас не понимаю!

– Все вы прекрасно понимаете! Но происшествие с Анастасией – это еще мелочи по сравнению с убийством другой девушки, Ники Седых.

– Да что вы несете?!

Телохранители понимали, что шеф нервничает, а сделать с этим ничего не могли. Они привыкли, что малейшее недовольство Ридингера устраняется непосредственным избиением его обидчика. Теперь же, находясь в больнице, они были вынуждены сдерживаться. Это сбивало их с толку.

– Ничего нового или такого, чего вы не знаете. – Марк уже не видел смысла отступать. – Просчитались вы с этим псевдосамоубийством. И конкретно просчитались! У нас есть полный перечень фактов, доказывающих вашу вину.

– Это каких же?

Тут ответ получился долгим. Марк озвучивал не только то, что знал наверняка, но и то, что осталось на уровне его догадок. Якобы Виолетта вспомнила, к кому именно собиралась на «приватное свидание» Ника. Другая девушка видела группу людей, тайно проникавших в коттедж как раз в ночь самоубийства. А одна из камер наблюдения даже сняла номер их машины!

Он перечислил все промахи и несовпадения, которые обнаружила на месте «суицида» Ева, не упоминая саму племянницу. Добавил следы на крыльце и отпечатки пальцев. И даром что этого не было – Ридингер не проверит.

Слушая его, немец то краснел, то бледнел. Телохранители, все больше напоминавшие цепных псов, разве что лаять не начали. Но все это не внушало Марку страха. Он знал, что поступает правильно.

– Чего ты хочешь? – наконец прошипел Ридингер.

– Для начала – чтобы ты оставил всех, кто связан с проектом, в покое. В первую очередь Анастасию. Я поговорю с врачами и медсестрами. Если тебя или кого-либо еще, незнакомого, увидят возле ее палаты, все собранные нами материалы отправятся в полицию. Один раз ты откупился, второй раз – не получится, и ты это знаешь. Не приближайся к другим девушкам. Просто ничего не делай!

– И где гарантии моей безопасности?

– В здравом смысле! Мне не нужна война, но и подобного поведения с твоей стороны я не допущу. Проект мой, а я свои проекты никогда не проваливаю.

– Хорошо… пусть будет по-вашему. Как только проект закончится, забирайте своих проклятых русских, чтобы близко их к моей территории не было!

Ридингер удалился, стараясь сделать вид, будто он только что оказал царскую милость. Но все, включая его верзил, понимали, что его вынудили. Такое обычно не прощают – если могут позволить себе месть. А Ридингер как раз и не мог, не в своем нынешнем положении.

Поэтому никакой угрозы Марк не чувствовал. Наоборот, исчезли сомнения, даже дышать стало легче! На этот раз Ева ошиблась, именно по такому пути нужно было идти с самого начала. Он не добился полной справедливости, но сделал первый шаг к ней!

* * *

– Ты… сделал… что?

Вика ушам своим не могла поверить. Нет, в целом редкая честность и порядочность Марка ее восхищали. Она как-то свыклась с мыслью, что у красивого и успешного мужчины таких качеств быть не может, потом долго не верила, что он не притворяется. А оказалось, что не все так радужно! Там, где другой бы промолчал, этот полез разбираться.

Неужели нельзя было дурачком притвориться? Поприветствовать Ридингера, похвалить его стремление навещать больную женщину, проследить, чтобы во время этого конкретного визита с Анастасией ничего не сделали… А потом просто нанять охрану! Поставить возле палаты двух надежных людей, предупредить врачей – и все!

Так нет же, ему потребовалось в разоблачителя сыграть. Понятно, что в первые десять минут это был триумф. Да он и ей об этом рассказывал с таким видом, будто ждал бурных аплодисментов.

Однако девушка не собиралась ему подыгрывать.

– А что такого? Я не собираюсь перед ним пресмыкаться! – гордо объявил Марк.

– Тебя не пресмыкаться просили, а думать головой. Кому ты что этим докажешь?!

– Ему докажу, что таким, как он, не все позволено!

– Правдоруб, блин… Неужели так сложно было подождать?

До их отъезда оставалось четыре дня. Всего четыре дня он не мог держать рот закрытым! Теперь же им все это время придется провести на фактической территории врага.

У Вики даже возникло желание собрать всех девушек в одном коттедже. Места достаточно для комфортного пребывания, а следить за ними проще! Но потом она поняла, что из этого ничего не выйдет. Они и так напуганы, только Мария еще держит себя в руках, а остальные двое от каждой тени шарахаются. И ведь это они пока верят, что все произошедшее было несчастными случаями!

Нельзя давать им ни единого повода для подозрений. Придется как-то справляться самостоятельно.

– Вика, мы не обязаны ждать и бояться! Поверь мне, я знаю, что делаю, это не какая-то партизанская война простого, но честного гражданина и безжалостной мафии. Я имею неплохое представление о делах Ридингера. Да и он на мой счет, думаю, не заблуждается. Он понимает, что ему проще принять мои условия.

Говорит уверенно, молодец такой! А ведь по факту он понятия не имеет, во что вляпался. Знает он дела Ридингера, как же… Сам говорил, что немец этот раньше не был замешан в связях с наркотиками. А тут не просто наркотик, тут какая-то редкая и очень опасная фигня!

– А если он не примет? Если просто наймет кого-то пустить тебе пулю в лоб?

– Это не так просто, – откликнулся Марк. – И не потому, что лоб у меня пуленепробиваемый… Даже если такое случится, уже есть люди, которые будут знать, чьи это действия.

– Мне не легче! Ему тогда могут хоть голову открутить, хоть гранату в задницу засунуть, что мне с того, если тебя уже не будет! Блин, ну зачем ты…

Она осознавала, что подобные стенания ситуацию не исправят. Но от стенаний становилось не легче, чем от гордого и благородного молчания.

Да еще и Матиас, гад, как-то самоустранился! Узнав о встрече Марка с Ридингером, он тоже был не рад, но спустил это на тормозах. Он ушел к себе, и все, в дальнейшем обсуждении он участвовать не пожелал. Скорее всего, потому, что догадался, какой крик поднимет по этому поводу Вика.

– Хватит, я тебя прошу. Доверься мне.

Марк попытался обнять ее за плечи, но девушка решительно оттолкнула его руку:

– Не хочу я тебе доверяться! Мы вроде договорились, а потом ты вдруг решаешь показать, что и тебя к весне не кастрировали!

– Знаешь, не все метафоры у тебя удаются…

– Молчи! Ты уже Ридингеру все сказал! Ну ладно я… Но ведь Ева тебя предупреждала!

– И что? Я всегда должен слушать тебя и Еву? – Он тоже начинал злиться. – Еще раз повторяю, я могу здраво оценивать свои возможности. Никто меня не тронет, можешь не волноваться.

– Если бы тебе язык укоротили, я была бы просто счастлива!

– Аналогично!

Вика знала, что Ева подслушивает. Хотя нет, подслушивание предполагало бы появление украдкой, попытку спрятаться и боязнь обнаружения. Девочка же вышла из своей комнаты и остановилась на лестнице, не спускаясь со второго этажа. Оттуда она прекрасно слышала весь разговор.

А сама не вмешивалась. Скорее всего, она была разочарована… хотя кто ее поймет? Не факт, что после этого она будет снова помогать им!

Девушка отвернулась к окну и скрестила руки на груди. Марк оставался на пороге, словно раздумывая: поддаться гневу и уйти или проявить терпение и остаться?

Он выбрал второй вариант, его руки опустились Вике на плечи:

– Не сердись ты… просто доверяй.

– Постараюсь. Хотя ты умеешь усложнить задачу!

Обнимая его, Вика краем глаза заметила, что Евы на лестнице уже нет.

* * *

Клаус давно уже не был в таком бешенстве. Пожалуй, еще с юности. Потом бизнес заставил научиться контролировать себя. Какими бы ни были обстоятельства, он был уверен, что преодолеет их спокойно.

Но оказалось, что далеко не ко всему можно подготовиться! Он уже двадцать раз пожалел, что вообще влез в этот проект. Что, денег мало было? Да нормально! Но захотелось еще больше. Тем более что практичный немецкий разум не видел никаких препятствий. Схема проверенная, уже испробованная другими…

А потом ошибки пошли одна за другой, причем чужие. А отвечать ему!

– Пора заканчивать это! Ничего исправить уже не удастся, это я вижу. Чем больше мы дергаемся, тем больше проблем у нас появляется. Как будто все против нас! Поэтому будем минимизировать потери.

– Согласен, – кивнул его личный секретарь.

Вид у него был неказистый: щуплый пожилой мужчина в вечно помятом костюме. Но в профессионализме ему не откажешь, уж это наверняка! Даже сейчас он, в отличие от Клауса, сохранял невозмутимость.

Последнего это даже несколько злило. Что, старик умнее его?! Однако Клаус успокоил себя мыслью, что для секретаря и ставки другие. Так что пускай остается спокойным и помогает разрулить дело!

– Что нам остается убрать? – спросил Клаус. – Вернее, кого? Русскую, которая в больнице?

– Не вижу смысла. Это очень рискованно, особенно теперь, когда вас там видели. К тому же я навел кое-какие справки через знакомых врачей…

– У тебя знакомые везде есть!

Секретарь и бровью не повел:

– Да. Насколько я помню, этот пункт моего резюме был для вас очень важен. Так вот, вещество в ее крови не распознали. А если сразу не распознали, то уже и не получится. Все, как нам и говорили.

– Хоть в чем-то они не ошиблись! А то у меня начало складываться впечатление, что мы имеем дело с клиническими идиотами. Тогда что остается, чтобы закрыть вопрос? Марк Азаров?

Казалось бы, один человек – это совсем не страшно. Это, можно сказать, финальная черта на пути к завершению всех их проблем. Но Клаус не позволил себе обмануться, и секретарь подтвердил его опасения:

– Сожалею, но это фактор, с которым нужно считаться. Герр Азаров – не деревенский дурачок, который будет бороться за правду с булыжником в руках. Раз он рассказал о своих козырях, значит, у него есть еще пара штук, которые он не назвал. Я навел о нем справки. Сам он – не слишком крупная фигура, но он является очень полезным человеком для более влиятельных людей.

– Шлепнуть его, да и все, – проворчал Клаус. – Меньше тявкать будет! Вообще уже не будет!

– Заманчивый вариант, но я бы его не рекомендовал. Он первым спровоцировал открытый конфликт, соответственно, подготовился. Подстраховался.

– От пули не застрахуешься!

– Нет, но можно заранее подготовить ответную пулю, которая выстрелит даже после смерти жертвы.

– Что, у него настолько влиятельные друзья?

– Это люди, с которыми он работал, – пояснил секретарь, протягивая список. – Из них как минимум половина хорошо его знает. Где-то треть общается неформально. Для того чтобы доставить нам проблемы, достаточно желания отомстить хотя бы со стороны десяти процентов тех, чьи дела он ведет.

Клаус долго изучал список, перечитывая имя за именем. Хотелось презрительно усмехнуться и сказать, что все эти мелкие сошки его не волнуют. Не получилось. Мелких среди них не было – то ли таковых в принципе не имелось, то ли секретарь их не включил.

– Ну и что нам с ним делать? Стать перед ним на колени и умолять не выдавать наши секретики?

– Думаю, пока русские здесь, он действительно не будет усугублять ситуацию.

– Так ведь они здесь не вечно! Через пару дней уедут, телку заберут из больницы – а нам как быть? Нет гарантии, что Азаров действительно про все забудет!

– Скорее всего, не забудет. Я разделяю ваши опасения. А раз нельзя быть уверенными, что он замолчит, и не слишком выгодно его убивать, нужно сделать так, чтобы он был на нашей стороне. Исключительно в деловом смысле, разумеется, моральные вопросы я даже не затрагиваю.

Заманчивая перспектива – но не слишком реалистичная! Клаус не отказался бы иметь в штате такого профессионала. Ведение переговоров – тонкая наука, не каждому поручишь. У него хватало парней с крепкими кулаками, а вот тех, которые быстро соображают, ощущался острый недостаток.

Только как его переманить? Денег, что ли, предложить? Но с такими клиентами он вряд ли бедствует! К тому же, при всем своем уме, он явно принадлежит к тем идиотам, которые большое значение уделяют морали. На них нельзя положиться.

– Размечтался! – хмыкнул Ридингер. – Что, сахарком его приманим?

– Человеком. Это достаточно дорогостоящий метод и не самый безопасный, но в данном случае он должен себя оправдать.

Клаус знал, что его секретарь умеет здраво оценивать свои идеи. Лишь поэтому он не разозлился:

– Продолжай.

– Когда вы сказали, что Марк Азаров беспокоит вас, я счел необходимым навести о нем справки. Это человек, которого деньги не заинтересуют, особенно от нас. А если мы хотим вести воздействие через другого человека, подготовка должна быть солидной. В первую очередь выбор кандидатуры.

– Не тяни! – поторопил Клаус. – Кого ты предлагаешь?

– Его родители мертвы, старшая сестра – тоже. Все его друзья являются слишком влиятельными людьми, чтобы использовать их в качестве заложников. Но у него роман с одной из русских, а еще он содержит несовершеннолетнюю племянницу. Из этих двух нам больше подходит девочка.

– Я бы как раз предпочел взрослую крошку, – фыркнул Клаус.

– Это бизнес, наши предпочтения здесь не важны. Эта русская – не одна из невест, а менеджер. Мы не знаем, какая у нее родня и какие связи. Все-таки она гражданка другой страны, нам только международного скандала не хватало! Нет, девочка гораздо более выгодный вариант. Герр Азаров является ее единственным опекуном. Более того, насколько мне известно, ребенок болен – у нее задержка умственного развития.

– Психованной нам тут только не хватало!

– Это как раз хорошо, – заверил его секретарь. – Умственно отсталую девочку проще убедить, что мы – друзья ее дяди. А значит, попыток побега не будет. Пока она у нас, мы можем не только заставлять герра Азарова молчать, но и использовать его в своих целях. Как минимум уничтожим часть его деловых связей, пусть лишится влиятельных покровителей. Когда он перестанет быть нам полезен, избавимся и от него, и от девчонки. И кстати о личных интересах… я все время говорю о его племяннице «ребенок», но этой девочке шестнадцать лет.

– Ого, хороша малышка! Другие в ее возрасте уже мамками становятся!

– Эта тоже может быть заинтересована – если не в материнстве, то в предшествующем ему процессе. Поэтому она может развлечь вас получше русской.

В очередной раз Клаус отметил, что упускать такого секретаря нельзя. Проблемы, которые только что казались неразрешимыми, исчезали сами собой. Будущее сулило ему не только победу, но и неплохое развлечение. Без разницы, что девчонка ни черта не соображает. Важно, что тело у нее вполне нормальное!

Ну а ее болезнь лишь упростит ее поимку. Разве сможет эта дурочка сопротивляться?

Глава 14

Можно легко жить без телевизора и компьютера. Когда шторы отдернуты, верхнее освещение выключено, горит только настольная лампа. Благодаря этому видно, как кружатся снежинки за окном. Красиво. И греет тело, прижавшееся к плечу, груди, боку…

Марк был рад тому, что они наконец помирились. Причем без выяснения отношений и двадцатого обсуждения того, почему он поступил именно так, когда все советовали ему поступить иначе. Вика просто сделала вид, что ничего не случилось и никакой ссоры не было. Она сама пришла к нему, забралась на диван, как избалованная кошка, и устроилась рядом с ним. Она тоже ничего не делала, только смотрела в окно. Но они были вполне довольны.

Эх, сейчас бы камин или свечи… И чтобы кроме них – никого в доме… Тогда примирение получило бы продолжение!

Но нет, сорвалось. О том, что они не одни, им очень быстро напомнили.

– Герр Азаров! – Крик и стук распахнувшейся двери совпали, усилив эффект.

Вика испуганно ойкнула, обернулась. Марк контролировал себя лучше, но и он вздрогнул, слишком уж неожиданным было крушение тишины.

А ведь на Хельгу это совсем не похоже! Обычно по невозмутимости с немкой может сравниться разве что холодильник. Теперь же гувернантка казалась смущенной, если не сказать испуганной. В руке она держала мобильный телефон.

– Что случилось? – Марк уже поднялся, Вика пока оставалась на диване. – Что-то с Евой?!

– С Евой? При чем тут Ева? Телефон не работает! – Женщина для убедительности потрясла аппаратом.

– Ну и что?

– Как – что?! Телефон не работает! Оба телефона не работают! Ни мобильный, ни городской!

– Спокойней, пожалуйста, – попросил он. Хотелось прикрикнуть на нее за эту неоправданную истерику, но Марк чувствовал: все не так просто. Он слишком хорошо знал Хельгу. – Как это вообще обнаружилось и к чему скорбь?

– Мне позвонили соседи матери! Сказали, что ей плохо, что нужно срочно приехать! Я попыталась выяснить, что происходит, но связь внезапно оборвалась! Тогда я пошла к городскому телефону, но он вообще молчит!

Что ж, как он и подозревал, дело серьезное… Мама немолодой уже Хельги была весьма бойкой старушкой, он ее встречал пару раз. Но возраст берет свое. Пенсионерка настаивала на том, чтобы никто из детей с ней постоянно не жил. Она считала, что раз у них свои семьи, им не следует постоянно крутиться возле нее, что было похвально. А чтобы избавить их от волнения, она ежедневно названивала всем троим отпрыскам. Сегодня же не только не было звонка в положенное время, но и соседи такое сообщили!

– Не беспокойтесь. – Марк понимал, что его слова звучат наивно, но ничего другого не придумывалось. – С ней все будет хорошо. Сейчас я схожу в административное здание, узнаю, в чем дело. Вызовем вам машину, лично поедете и убедитесь, что с вашей мамой все в порядке. Я быстро.

– Я с вами!

Но тут уже вступила Вика:

– Не надо с ним никуда ходить, только помешаете. Поверьте, Марк сам разберется.

– Но как же…

– Я посижу тут с вами, пока он не вернется. Там холодно, вы простудитесь! А Марк специально для вас поторопится. Да, любимый?

– Не то слово. Я и так в шаге от телепортации.

– А должен быть в шаге от выхода!

Вредная она все-таки. Но за то, что произнесла «любимый» без иронии, это можно простить.

По поводу погоды Вика не ошиблась и даже преуменьшила масштаб стихии. Снежинки выглядели мирными и романтичными только при взгляде через окно. На самом же деле они, дополненные ледяным ветром, оказались ловкой маленькой саранчой, жалившей открытые участки кожи. Может, по градусам было и не слишком морозно, однако именно этот ветер усугублял ситуацию. Было сложно не то что идти – дышать!

Дорожки медленно исчезали под снегом. Ветер не только добавлял новый слой, но и разбрасывал уже убранные сугробы. Света фонарей хватало, чтобы определить направление, однако ноги проваливались уже практически по щиколотку.

Так что приход в тепло административного здания был маленьким чудом. Марк перевел дух, зябко потирая руки, и только потом заметил, что не он один пришел сюда за разъяснениями.

По одну сторону администраторской стойки находился собственно администратор, по другую – Матиас и охранник.

– Что, тоже по поводу телефонов интересоваться пришел? – полюбопытствовал Матиас.

– Твоей прозорливости позавидовал бы Нострадамус. Ты мне лучше скажи, прорицатель, что со связью?

– Метель, – буркнул администратор.

– А поконкретней?

– Погодные условия.

Марк уставился на собеседника в упор, пытаясь понять, издевается тот или нет. Похоже, на самом деле тупой, никаких издевательств. Матиас тоже понял это и поспешил пояснить:

– Из-за сильных порывов ветра что-то где-то рухнуло, провода оборвались. Поэтому пока не починят, стационарные телефоны работать не будут. А не починят минимум до завтра.

– Замечательно. Ну а с мобильными что?

– Они, говорят, часто тут барахлят, если начинается метель или сильный ливень. Связь то исчезает, то появляется. Короче, надо сидеть и ждать. Как только на экране появляется сигнал – быстро звони, куда тебе надо, пока он не пропал.

Вот вам и технологии двадцать первого века! Марк бы еще смирился с этим, если бы они оказались в глухой деревушке, затерянной в горах. Но они ведь недалеко от столицы! Жаль, что разумные аргументы сейчас не помогут, да и жаловаться некому.

– Не могу я сидеть и ждать, у меня там ЧП!

– А что случилось?

– Матери Хельги, похоже, плохо стало…

– Со стариками случается в такую погоду, – пожал плечами Матиас.

– Ты мне предлагаешь этим Хельгу успокоить? Ей нужно машину вызвать! Свободных ведь у нас нет?

– Нет, – покачал головой охранник. – Только автобус, но его выводить в такую погоду – самоубийство. Ну, и ваша машина…

– Про свою машину я все знаю! С Интернетом что?

– Примерно то же, что и с мобильной связью – то есть, то нет. Но даже если есть, то такой, что обнять и плакать.

Все трое не выглядели обеспокоенными ситуацией. Да и правильно, им-то что? Никуда ехать не надо, электричество есть, тепло есть. А завтра все починят. Вот только Хельга вряд ли согласится сидеть и ждать, пока же хоть на секунду появится сигнал. Она – дама решительная, если надо, пешком до Берлина пойдет.

Марк опасался, что так в итоге и будет. А это сейчас опасно! Дороги заметены, не факт, что она и на трассе попутку найдет. Он хотел отыскать способ помочь ей, правда хотел – но не мог. Пришлось идти обратно ни с чем.

Очередное «погружение в метель» убедило его, что ни о каких прогулках пешком и речи быть не может. На машине – еще вероятно, так ведь у Хельги прав нет! Рассказывая ей все, что он выяснил в административном здании, он уже обдумывал, где бы запереть неслабую даму до утра.

Проблема в том, что такого она не простит, наверняка уволится. А терять гувернантку, способную справиться с Евой, не хотелось. Безвыходная ситуация, и все из-за проклятой вьюги!

Закончив, Марк ожидал скандала, но его не было. Потому что альтернативное решение предложила Вика:

– А давай ты Хельгу отвезешь!

– Куда это?

– К ее маме, конечно. Я твою машину видела, хорошенький такой джипик, через этот снег пробьется.

– Исключено! – Ему пришлось перейти на русский, чтобы обнадеженная Хельга не встревала. – Не в такую погоду, не ночью!

– За кого ты боишься? За себя или за Еву?

– Что за меня бояться? Со мной как раз ничего не будет! Но как я ее оставлю одну в такую погоду?

– Во-первых, ей погода по барабану, – усмехнулась Вика. – Если ты думаешь, что Еву такое может напугать, то ты плоховато знаешь свою племянницу! Во-вторых, она будет не одна. Я посижу с ней.

– Ты? А ты не?..

– Что? Не боюсь ли я ее? Представь себе, не боюсь. Мы с ней, конечно, не подружки, но я ее уже не раздражаю. Я буду рядом, на случай если ей что-нибудь понадобится или произойдет мелкая пакость вроде отключения электричества.

– Не знаю…

– Давай, а то Хельга сейчас лосем через лес ломанет! Решайся. Ты же не боялся оставлять Еву с гувернанткой! Вот и представь, что я – новая гувернантка.

Ему почему-то вспомнилось, как Ева похвалила Вику. Она никого раньше не хвалила. Может, это время наедине даже на пользу им пойдет? Было бы неплохо!

– Решайся! – торопила Вика. – Доброе дело сделаешь, карму подчистишь. И лучше ехать сейчас, пока еще хоть какая-то видимость дороги сохраняется.

В нормальных погодных условиях он бы добрался до матери Хельги за час. Теперь часа три уйдет, столько же на обратную дорогу. Долго! Но… всегда есть шанс, что получится быстрее.

Если бы речь шла о чем-то менее важном, он бы точно отказался. Но тут практически вопрос жизни и смерти!

– Хорошо, – сдался Марк. – Я отвезу ее. Вернусь, думаю, где-то к полуночи. А может, и раньше!

– Ты, главное, не гони слишком быстро. Если появится мобильная связь, я тебе сразу позвоню. А то я ведь тебя знаю, понапридумываешь себе черт-те что! С нами все будет хорошо.

Он это и так знал. Что вообще может пойти не так? Вике можно доверять, да и Ева в помощи как таковой не нуждается. У него не было ни единой причины остаться!

Кроме разве что дурного предчувствия, которое было глухо к доводам разума…

* * *

Хотелось пойти с ним – не из страха оставаться здесь одной, а просто чтобы лично увидеть состояние дороги. Уговаривая его помочь Хельге, Вика не думала о риске для него, да и теперь понимала, что опасности нет, если он не будет гнать. Если бы они говорили о ком-то другом, она бы и не озадачивалась. Но это ведь не другой, это он!

Вот только покидать дом, пока тут Ева, нельзя, брать девочку с собой – тоже. Поэтому ей пришлось попрощаться в прихожей и потом наблюдать из окна, как они растворяются в метели. Еще некоторое время Вика оставалась там, прикидывая, чем бы занять себя.

Страха она не чувствовала – только не за себя. Как ни странно, она верила Еве. Потому что если не верить и постоянно ждать удара, то и самой с ума сойти можно! Она ни на что особо не надеялась, вызываясь посидеть с девочкой, но и прятаться по углам не собиралась.

Поразмыслив, она направилась на второй этаж. И вовремя – потому что Ева как раз выходила из своей комнаты.

– Ты куда? – удивилась Вика.

– У меня дела.

– Какие еще дела? Марк сказал, что тебе нельзя спускаться на первый этаж в его отсутствие!

Это не было выдумкой, он действительно так сказал. Поскольку Ева не любила закрытые двери, ее не запирали в спальне. Но и она обещала не спускаться на первый этаж, где вероятность побега была бы максимальной.

Ева осталась привычно невозмутимой:

– Мне надо.

– Учитывая, что это ты, а не кто-то другой, я думаю, ты уже знаешь, куда Марк уехал и почему. Давай не будем все усложнять! Знаю, нянька тебе не нужна, надзирательница – тоже, но я ему обещала!

В принципе, на случай, если что-то пойдет не так, Марк дал четкие указания: обращаться за помощью к Матиасу. Однако Вика была уверена, что за каких-то пять-шесть часов ничего не случится! Ева могла сидеть в своей комнате по полсуток, не высовываясь, а тут вдруг решила побунтовать!

– Уйди с моей дороги.

Тихо так сказала, но достаточно решительно, чтобы угроза показалась очевидной. Однако и Вика отступать не собиралась:

– Нет!

– Это неизбежно.

– Объясни толком!

То, что Ева говорила с ней, отвечала, уже много. Но – недостаточно! Вика не собиралась восхищаться высоким доверием, если все равно ничего не понятно!

– Нет смысла. Ты не поймешь. А если поймешь, то неправильно.

– Испытай меня!

– Не буду. Если я тебе скажу, ты будешь мне мешать. Нет, ты останешься на моей стороне, но будешь мешать мне глупыми действиями помощи.

– Ты сейчас не упрощаешь ситуацию!

Тупик какой-то! Если дойдет до драки, плохо будет обеим. Удивительно, что Ева еще сдерживается! Но сколько это продлится – неизвестно. Поэтому Вика решила первой пойти на компромисс:

– Вот что… ты хочешь выйти из дома?

– Пока нет. Только спуститься. У меня дела.

– Тогда давай поступим так: ты можешь идти куда угодно и делать что угодно до тех пор, пока я рядом с тобой и ты отвечаешь на мои вопросы!

Раз уж остановить эту чертовку не удастся, можно извлечь из ситуации максимум выгоды. У Вики давно накопились вопросы, которые ее очень даже волновали.

Ева задумалась, потом покачала головой:

– Наше перемирие будет для меня проблемой. Проще было бы отключить тебя. Но Марк это заметит. Хорошо. Спрашивай. Я знаю, какие вещи ты будешь спрашивать. Кажется, у вас это считается бестактностью.

– У нас?..

– У людей, которые считают себя нормальными.

– Да, вопросы не самые вежливые, – признала Вика. – Но… если мы будем связаны – а мы будем, через Марка, – есть моменты, которые для меня очень важны. Пока я не знаю о них, мне тяжело оставаться с тобой под одной крышей.

– Спрашивай, наконец. И уйди с моего пути.

Вика посторонилась, давая ей проход, сама пошла следом. Они были уже на лестнице, когда она решилась спросить:

– Это правда, что ты… что ты убила свою мать?

Она боялась реакции. Что это могло быть? Резкий поворот, гневный взгляд, даже удар… А не было ничего. Ева продолжила идти спокойно и ровно, даже голос ее не дрогнул, когда она отвечала. Да и следовало ли ожидать от нее чего-то предсказуемого?

– Нет.

– И это все? Мы не так договорились! Ты делаешь что угодно, я тебе не мешаю и ничего не спрашиваю о твоих действиях, но ты отвечаешь на мой вопрос!

– С тобой нудно договариваться. Жалею, что выдала, что умею говорить. Ты хочешь знать, почему умерла моя мать и кем она была?

Вика кивнула. Она знала, что Марк любил сестру – это было видно по его взгляду, когда он говорил о ней. Но, несмотря на это, даже ему не удалось узнать, что случилось с Еленой. А ведь разгадка все эти годы была рядом… только отказывалась говорить.

– Моя мать была несчастной женщиной. Запутавшейся. Ей не везло. Она сделала в своей жизни много ошибок. Главной было то, что она ушла от семьи. Когда уходишь от семьи, ищешь новую. Она нашла новую, но это уже была плохая семья. Там число ее ошибок лишь умножилось. Она совершала их одну за другой. И страдала от результатов. Одним из результатов стало то, что она родила чудовище. Она очень болела. Одних болезнь утаскивает в пустоту, а из других выходит новой жизнью. Ее болезнь воплотилась в меня. Если ты будешь рожать ребенка Марку… не пускай болезнь в себя. Не дыши ядом. Не пей его. Не вкалывай его в свои вены.

Она, как всегда, не говорила напрямую. Но на сей раз понять ее было несложно…

– Знаешь, необязательно ведь, что это причина, – тихо сказала Вика. – Не факт, что наркомания твоей матери – причина твоей болезни.

– Это была не наркомания. Ты не сможешь понять. Просто прими это: яд стал частью ее жизни. Она боялась его, а потом боялась меня. Всегда, с тех пор, как поняла, что она родила. Сначала она пыталась меня исправить с помощью других людей. Но ее страх рос. Она не отказывалась от меня лишь потому, что ей отчаянно хотелось быть нужной хоть кому-то. Быть любимой. Любить. Люди, окружавшие ее, не могли дать ей этого. Из-за них она не могла вернуться к своей прежней семье. Поэтому она оставляла меня с собой, хоть и держала под замком. И боялась.

Они пришли на кухню. Продолжая рассказ, Ева доставала из шкафчиков миски, бутылку оливкового масла, баночки со специями. Вика, как обещала, не прерывала ее и не мешала. Она только слушала.

– В жизни моей матери было много горя. Оно давило ее. Она не ломалась сразу – но поддавалась постепенно. Она попыталась убежать от людей. А потом испугалась одиночества и позвала человека, от которого надеялась получить любовь. Тепло. Новая ошибка. Это был плохой человек. Одержимый тем, о чем ты подумала раньше, – наркотиками. Он убил мою мать из-за денег. Зарезал. Те люди, которые годами отравляли ее жизнь, не хотели, чтобы ее убийство кто-то расследовал. Человек, который это сделал, пропал. Расследование могло указать на них. Поэтому они устроили все так, чтобы убийцей была я. Перевезли тело в другой дом. Исправили улики. Сказали Марку неправду.

– Почему ты не возразила?

– А зачем? Какая разница? Меня бы не слушали. Я сумасшедшая. Я могу придумать что угодно. Мой больной мозг придумал, что там был кто-то другой. Мужчина с ножом. На самом деле его не было, а с ножом была я. Но… Марк принял это и не отказался от меня.

Впервые за все время в голосе Евы мелькнули эмоции. Тепло и нежность, плохо сочетавшиеся с ее ледяными глазами и неподвижным кукольным личиком. Однако проскальзывало это, только когда она говорила о дяде. Погибшую мать она вспоминала без боли.

– Мне жаль, Ева… Но, может, есть смысл рассказать Марку об этом сейчас? Теперь он поверит тебе, он знает, что ты не сумасшедшая!

– Я сумасшедшая.

– Ну… не в том смысле! Он будет знать, что ты говоришь правду! Если ты хорошо запомнила того человека, может, еще есть шанс его найти… И убийство твоей матери не пройдет ему даром!

– Оно и так не прошло. Не думай об этом.

– Но…

– Того человека больше нет.

– Ты что…

– Да. – Ева повернулась к ней. – Я сказала, что не убивала свою мать. Я бы никогда этого не сделала, несмотря ни на что. Я никогда не причиню вред Марку. Но я не говорила тебе, что вообще никогда не убивала людей.

Хотелось ответить, что-то сказать, но… Не получалось. Не получалось даже верить, что эта девочка, тогда еще четырнадцатилетняя, могла кого-то убить! Однако придется, она бы не стала врать. Как она сделала это – уже другой вопрос. Мария ведь сказала, что психи сильны не столько примитивной силой, сколько абсолютной уверенностью своих движений. Вот и тогда покачивающийся, опьяневший от собственной наглости наркоман оказался беззащитен перед точным ударом, нанесенным зажатым в тонкой ручке ножом…

«С чего я решила, что это был нож? – подумала Вика. – Раз тело не нашли, она не просто зарезала его, она сделала нечто большее… Но что – непонятно».

Размышляя об этом, она продолжала наблюдать за Евой. Та налила в миску масла, щедро добавила специй, особое внимание уделяя красному перцу, тщательно перемешала и слила это в плотный целлофановый пакет. Затем она взяла большой нож и обернула лезвие клеенкой.

– Эй! – забеспокоилась Вика. – Зачем это?

– Чтобы не порезаться. – Ева убрала нож за пояс джинсов.

– Я не о том! Зачем тебе вообще оружие?

– Надо. Будет не надо – верну сюда. До приезда Марка. Не нервничай. Нервничать вредно.

Закончив приготовления, она взяла пакет и направилась обратно наверх, в свою комнату. Вика зашла следом за ней. Ева заметила это, но прогонять не стала. Она включила торшер, однако центральное освещение не использовала. Положив пакет на кровать, девочка поставила стул прямо под люстрой, а затем достала из стенного шкафа коробку из-под обуви.

– Если будешь здесь, помогай, – велела она Вике, размещая коробку рядом с пакетом.

– Ты ведь по-прежнему не станешь объяснять мне, что делаешь?

– Нет.

Ева залезла на стул и стала одну за другой выкручивать лампочки. Она подавала их Вике, а та складывала на кровати.

– Хорошо, раз не хочешь пояснять свои нынешние манипуляции, объясни хоть, зачем ты птиц в жертву приносишь?

– Хельга делает мои действия слишком популярными.

– Вообще-то, я сама расспрашивала ее о тебе, – призналась Вика. – Так что не думай, будто она каждому встречному вещает о том, что ты делаешь! Зачем это? Раньше я бы подумала, что ты и правда демонов каких-то призываешь. Но теперь-то я знаю, что это не в твоем стиле!

– Мой стиль… Ты думаешь, что знаешь мой стиль. Это забавно. Но ты права, я не верю в демонов. И никого не зову. Да и на птиц мне плевать. Но я знаю, что Хельга опасается этой бесовщины. Если я это делаю, она весь день не суется в мою комнату. И она боится копаться в моих вещах.

– То есть ты таким образом добиваешься свободы от нее?

– Да. Дай мне то, что в коробке.

Хитрая она все-таки, маленькая бестия… Для того, кого считали умственно отсталой. Ева манипулировала людьми так ловко, что даже страшно становилось.

Поэтому и коробку Вика открывала с некоторой опаской. Однако под крышкой не оказалось ничего страшного. Только аккуратно выставленные друг рядом с другом лампочки. Самые обычные – но только на первый взгляд. Более детальное разглядывание показало, что изнутри стеклянные «капельки» заполнены непонятной мутной жижей. Возле самых патронов находились крошечные отверстия, через которые пробивался характерный запах бензина.

– Как… как ты умудрилась?

Неожиданно Ева все-таки удосужилась ответить:

– Бриллианты. Они хорошо режут стекло. Можно многое сделать, если быть аккуратной. Подавай мне их! Думаю, времени осталось не так уж много.

Вика посмотрела на часы. Еще только девять, Марк вернется не скоро! Или она говорила о чем-то другом?..

Бережно, с ювелирной точностью, Ева вкрутила лампочки в люстру. Как у нее получилось сделать это и не разбить их, для Вики осталось загадкой.

Закончив, она спустилась на пол. Но стул не вернула к столу, где он находился изначально, а отнесла в стенной шкаф.

– Ты меня уже пугаешь, – вздохнула Вика.

– Только сейчас?

– Сейчас – особенно. Я ведь, вообще-то, тоже здесь нахожусь! Почему бы не рассказать мне, что творится?

– Потому что если бы я рассказала, ты бы не помогала мне так продуктивно, а придумывала бы свои планы. Которые были бы бестолковыми. Скажи, ты правда думаешь, что мать Хельги заболела именно тогда, когда мы отрезаны от мира?

– Старики часто плохо себя чувствуют в такую погоду, – неуверенно отозвалась девушка.

Произнести это твердо не получилось. Потому что сомнения у нее были изначально, она просто отмахивалась от них, считая чуть ли не паранойей. А оказалось-то вот как!

Ева только усмехнулась, но ее выражение лица могло сказать больше, чем любые слова. Вика почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Проклятье! Если эта психопатка знала, что есть вероятность ловушки, почему она подыграла? Почему не заставила Марка остаться?! Что, в ее внутреннем мире вообще логика отсутствует?!

Вика хотела спросить все это. Она даже решилась бы проявить свое возмущение. Но помешал ей громкий стук в дверь.

– Как по расписанию, – прокомментировала Ева. – Вот сейчас будет интересно. Хочешь жить – слушай меня.

Глава 15

Никакой больше ностальгии. Матиасу почему-то казалось, что забавно будет снова почувствовать себя менеджером. Но раньше, когда он действительно занимал эту должность, такого никогда не случалось! Снежный буран как будто решил стать последней каплей в чаше его терпения. Да сама природа против этого проекта!

«Когда весь этот бардак закончится, шагу за порог своего кабинета не сделаю, – размышлял он. – Хоть по просьбе Марка, хоть по чьей еще. Да сама королева Англии может мне пропитанные слезами письма слать, побоку! Никаких больше русских!»

Какая связь между королевой Великобритании и русскими невестами – он и сам не мог сказать. Но и не озадачивался такими вопросами. Хотелось просто уснуть, чтобы время пошло быстрее. Так нет же! Он уже боялся расслабляться, ожидая все новых подвохов. В результате он крутился с боку на бок, стараясь отгородиться от собственных мыслей. То, что он лег в постель раньше обычного, лишь усугубляло ситуацию.

«Придется напиться, – мрачно признал Матиас. – Черт… этот способ применяется слишком уж часто в последнее время! Помогает, зараза, но утром… А без этого я к утру с ума сойду!»

Он направился на кухню. Там имелся стратегический запас «лекарств», который он еще днем пополнил в местном магазинчике. И очень правильно сделал, потому что по такой погоде он бы сейчас никуда не выехал.

Матиас не стал включать свет. От яркого освещения голова болела еще больше. К тому же на территории поселка в связи с метелью включили дополнительные прожекторы, желтоватые лучи которых теперь проникали сквозь окна. Как способ увидеть что-либо сквозь снег, конечно, провал полный. Но достаточно, чтобы подсветить ему ступеньки.

Он налил в стакан виски, подумал и выплеснул в раковину и заново наполнил водкой. С русскими все-таки дело имеет! Хотя водка немецкая. Ну да какая разница? Придумали-то ее русские!

Мысли как-то сами собой от прошедших неприятностей двинулись к Марку и его девице, а еще – к светловолосой куколке с глазами бультерьера. Он поежился и опустошил стакан в пару глотков. Вкуса как такового не почувствовал, только горло обожгло…

Он собирался продолжить, когда заметил движение снаружи. Матиас замер, всматриваясь в окно. Мело все еще сильно, но не так, как раньше. Исключительно благодаря этому он заметил двух мужчин на крыльце соседнего коттеджа.

Там раньше жила Анастасия. Они задержались у двери, поговорили о чем-то и двинулись дальше. Внутрь проникнуть не пытались, словно сообразили, что нет там никого. И это точно не охранники! Несмотря на плохую видимость, он мог сказать, что это посторонние – видел это в силуэтах, в осанке.

Кто это такие? Кому понадобилось пробираться сюда на ночь глядя, да еще и в такую погоду? Из кухонного окна он ничего разглядеть не мог – а хотел!

Бутылка и стакан были забыты. Матиас поспешил обратно на второй этаж, оттуда видимость всегда была лучше. Он хотел проследить за теми двумя – но его ожидало еще более неприятное открытие.

Возле дверей тех домов, где жили гостьи из России, стояли по двое-трое мужчин. Все не из штата охраны, но все равно здоровые. Как и первые двое, они ничего не делали, не предпринимали попыток проникнуть внутрь или хотя бы постучать.

«Блокируют двери, – догадался Матиас, наблюдая за ними. – Но зачем? Что-то тут нечисто!»

Он вернулся на первый этаж, тихо, чтобы не выдать себя ни единым звуком, прошел к двери и выглянул в «глазок». Точно, парочка здоровяков есть и возле его двери! Но раз и они спокойны, то центральная цель – не он.

А кто тогда? Вариантов немного! Совсем недавно Марк хвалился тем, как ловко поставил на место Ридингера, а теперь вот происходит это! Связь налицо. Метель, конечно, не его рук дело, но Клаус умеет использовать обстоятельства, и весьма ловко!

А сам Марк как раз уехал, он предупреждал об этом – что-то случилось с матерью его гувернантки! И тоже наверняка не случайно. В его доме остались только две беззащитные девушки!

Матиас достал из кармана телефон, посмотрел на экран и досадливо поморщился. Нет связи! Но ветер за окном воет так, что объяснить это несложно. Ридингер, хитрая крыса, все рассчитал верно…

Однако это не значит, что у него получится. Матиас не питал большой любви к Вике, а Еву и вовсе предпочитал обходить стороной, но сейчас это не важно. Марк – его друг, да и Ридингер зарвался!

Времени на детальное планирование не оставалось, но и просто так бросаться на амбразуру он не собирался. Матиас прикинул, какие варианты у него вообще имеются в этой ситуации. Договориться с этими выродками нереально, вряд ли они достаточно умны для переговоров. Да и много их, всегда найдутся те, кто решит поставить неадекватную преданность боссу выше денег. Драться со всеми – тоже сценарий с весьма печальным для него финалом. Их тут слишком много!

Остается только надеяться все на ту же метель, которую выбрал для прикрытия Ридингер. Снегу без разницы, кого прятать…

Для начала Матиас обошел все окна первого этажа. Вылезти через одно из них было бы неплохо! Но, к сожалению, невыполнимо. Одна стена вообще глухая, там гараж, кухонное окно слишком близко к двери, а остальные два так снегом завалило, что бесшумно не откроешь.

Остается только дверь. Проклятый проект. Лучше не становится.

Он снова зашел на кухню, на этот раз – ненадолго. Только чтобы взять бутылку и нож. Жалко, что не взял нормальный – охотничий, который привычно в руку ложится. Но и этот сойдет. Использовать его Матиас все равно не собирался. Он ведь не знал наверняка, кто эти люди, в своих догадках он мог и ошибиться! Так что же теперь, невиновного убивать?!

Ключ в замке он поворачивал очень медленно. Так, что едва хватало терпения… Ветер снаружи помогал ему, своим воем скрывая возможный скрежет металла.

Наконец замок был открыт. Это дало возможность широко распахнуть дверь – благо раскрывалась она внутрь. Бутылка, только-только открытая, а потому сохранившая большую часть содержимого, обрушилась на голову одного из мужчин. Он даже обернуться не успел, сообразить, что же произошло.

Второй оказался пошустрее, он попробовал ударить вслепую, но Матиас ожидал чего-то подобного. Может, даже большего. Второму незнакомцу досталось ручкой ножа в висок. Он грузно рухнул на крыльцо. Хорошо, что его дверь не просматривается со стороны других домов… кроме дома Анастасии. Но там никого нет.

Несмотря на недостаток времени, он не стал отказываться от обыска. Ха, оба с пистолетами, причем боевыми! Так что версия с заблудившимися туристами или на редкость неразговорчивыми спасателями отпала сама собой. Это именно те, о ком он подумал.

Один из пистолетов Матиас забрал с собой – поставил на предохранитель и сунул в задний карман джинсов. Теперь нужно придумать, как добраться до коттеджа Марка…

Да тут маршрутов немного – идти, и все! Местность открытая, никаких тебе кустов, если деревья и есть, то маленькие совсем. Без снегопада он бы вообще не остался незамеченным. Хотя… без этой метели и визитеры бы так нагло не сунулись!

Он двигался быстро, по возможности пригибаясь к земле. Постоянно оглядывался, хотя ледяной ветер бил по глазам. Матиасу казалось, что если он будет вести себя так, если всегда будет настороже, то никого к себе близко не подпустит.

Не получилось. Его не окликнули – точно так же, как и он не стал говорить со своими «охранниками». Прозвучал не голос, а выстрел. Боль прошила плечо, ударила с такой силой, что мужчина отлетел в ближайший сугроб. Белая пелена закрыла лицо, и все же он заставил себя подняться, чтобы увидеть, откуда идет угроза.

Они стреляли издалека, но метко! А может, и не слишком, раз он еще жив… Попали в правое плечо. А целились, должно быть, в сердце. Можно считать, он везунчик!

Матиас попытался достать пистолет, но обнаружил, что оружие исчезло. Скорее всего, вывалилось, когда он упал, и потерялось в рыхлом снегу. Времени на поиски не оставалось, нужно было срочно придумать, где спрятаться.

О том, чтобы драться, и речи не шло. Это только в фильмах пулевое ранение приносит не больше вреда, чем комариный укус, а герой бодро скачет дальше. Реальность же не вдохновляла. Каждое движение правой рукой отзывалось новой ослепляющей вспышкой боли. Кровь щедро пропитывала снег. Да и холод будто бы стал злее…

Это не означало, что он готов был сдаться. Матиас поднялся и, пошатываясь, побежал в сторону. В коттеджах ему не помогут – там еще больше этих уродов, и даже если мимо них прорваться, никто ему дверь не откроет. Выстрел, должно быть, напугал всех.

Его единственный вариант был наивен до отчаяния. Матиас бежал к огромным сугробам: сюда свозили снег с парковок и автомобильной дороги. В результате возле забора образовались величественные белые холмы.

В них и надеялся скрыться Матиас. Как когда-то в детстве, когда они с мальчишками строили снежные крепости. Буквально прыгнуть туда, закопаться и лежать тихо-тихо, чтобы его не нашли! А если уж найдут, выпрыгнуть оттуда, как маленькое белое чудовище, и напугать всех!

Но сейчас выпрыгивать ему не полагалось. Только лежать под белым «покрывалом», являвшимся его единственной маскировкой. Чувствовать, как холод иглами пронзает каждую клеточку тела. Надеяться, что кровь не проступит сквозь снег в самый неподходящий момент.

Они добрались до сугробов. Бегали они похуже, чем стреляли – отстали прилично.

– Ну и где этот кретин? – задыхаясь, произнес один.

– А мне почем знать? Здесь такой снег, что даже следов толком не видно!

Что правда, то правда. Возле холмов валялось много ледяных глыб и слипшихся комков снега, разглядеть на них следы было проблематично, да и Матиас старался замести отпечатки ног.

– Ну а кровь, кровь-то где? Возле дорожки были нехилые такие пятна!

– Значит, остановилась. От холода.

– Надо его найти!

– Сам знаю, что надо! Твою мать… Бодрый! Уверен, я его хорошо подстрелил!

– Нечем гордиться, если он удрал!

– Есть чем! При таком ранении и диком холоде он долго не протянет! Смотри, машины все здесь, он никуда не уедет! Пошли на парковку. Если он не доберется туда, плевать, где он. Здесь он ничего не сделает.

– Разве что сдохнет!

И оба захохотали.

Как это ни прискорбно, теория вероятности на их стороне. Матиас и сам чувствовал, как немеет плечо, а от холода сводит судорогой мышцы на ногах. Нужно помочь девушкам… Но сделать это придется кому-то другому. Он уже не сможет.

Собственное бессилие раздражало. Эта рана – не оправдание, он получил ее по невнимательности! Но он все равно должен хоть что-то сделать для Вики и Евы…

Подождав немного, мужчина выбрался из своего укрытия. Его преследователей поблизости не наблюдалось, они наверняка пошли на парковку. Он бы и сам не отказался попасть в теплый салон автомобиля, но такая роскошь ему недоступна.

Матиас перебрался через забор по сугробам и побежал в лес. Он двигался вдоль дороги так быстро, как только позволяло ослабшее тело. Было почему-то не холодно, даже жарко! И боль понемногу отступала. Но он этому не радовался, он чувствовал, что это дурной знак.

Не важно. Нужно только пробиться вперед, туда, где появится мобильная связь. Пистолет он потерял, а вот телефон спрятал понадежней, во внутренний карман куртки. Рядом с дурацким бесполезным ножом.

Нужно только позвонить. Сначала вызвать его личных охранников, которым он доверял больше всего. Потом – полицию. Ну и Марку позвонить, будет несправедливо, если он останется в стороне… друг ему этого не простит.

Может, уже вообще поздно. Прошло так много времени… сколько нужно, чтобы поймать двух молоденьких беззащитных девушек? Матиас искренне надеялся, что их хотят поймать. О втором варианте он отказывался даже думать.

Только бы успеть… Эта мысль не давала ему свалиться в снег. Только она. Он не был уверен, что не упадет после звонка, что его вообще найдут здесь. Но это не так уж важно, если он сумеет позвать кого-то!

Наконец на экране телефона появился значок сети…

* * *

Стук повторился, спокойный, но настойчивый. Стучавший словно давал понять, что просто так он никуда не уйдет.

– Я не хочу открывать, – прошептала Вика.

– Тебе и не нужно. Мы не знаем, за кем именно они пришли. Если за тобой, то тебя тут же заберут. Если за мной, тебе без разговоров пустят пулю в лоб. Возможно, им приказано убить обеих. Тогда все равно готовь лоб под пулю.

– Это не смешно!

– Я и не шучу. Я редко шучу, да и это окружающие не находят смешным. Сначала, скорее всего, будут стучать, надеясь на самый простой исход – что ты откроешь, и им не придется поднимать шум. Когда они поймут, что ты не реагируешь, выбьют дверь.

– А если у них ключ есть?

– Скорее всего, есть, – кивнула Ева. – Но раз они до сих пор не открыли, то и не могут. Тебе нужно спуститься вниз и выключить свет везде, где только можно. Потом возвращайся сюда.

Не имело смысла спрашивать, почему заниматься этим должна именно она. Вика бы в любом случае не пустила туда девочку. Сумасшедшая она или нет, все равно ведь ребенок! Думать о том, что этот ребенок способен убить человека, почему-то не получалось, хотя сама Ева этого никогда не отрицала. Ну не ассоциировался ее образ с убийством, и все тут!

Почему дверь не могли открыть снаружи – это понятно. Ключ все еще оставался в замке. Эта привычка у нее выработалась с тех пор, как Вика начала жить одна: так проще избежать взлома, а заодно и показать потенциальным грабителям, что она внутри и что к ней лучше не соваться.

Оставаться без света не хотелось, причем не хотелось чисто на инстинктивном уровне. Но она понимала, зачем Еве это нужно, помнила ту ночь, когда эта девица прорвалась в ее коттедж. Да и ей самой, пожалуй, будет легче под прикрытием темноты…

Она спустилась на первый этаж. Света там было немного: на кухне и две настольные лампы в гостиной. Стук в дверь надежно заглушал ее шаги, а тут еще и голос добавился:

– Откройте, пожалуйста! Это администрация отеля. Мы пришли по поводу сломанного телефона!

Замечательно, на ночь глядя они явились чинить телефонный аппарат, который даже не ломался! Тут и ежу понятно, что отключение связи произошло из-за разрыва на линии, а не из-за конкретной трубки! Неужели они не могли придумать более вероятную причину?

К тому же Вика уже успела пообщаться с немногочисленным персоналом, остававшимся в поселке зимой. А этот голос она слышала впервые.

Девушка выключила свет на кухне и направилась в гостиную. По пути она посмотрела вверх, на лестницу, но Евы там видно не было. Затаилась уже где-то! Оно и правильно, лучше, чем начинать какую-то партизанскую войну с явно хорошо обученными наемниками!

Один выключатель, второй… свет погас. Можно было возвращаться, потому что весь первый этаж, а вместе с ним и дом, погрузился в темноту. Вика как раз шла к выходу, когда грохот – не звон, нет, именно грохот! – битого стекла заставил ее обернуться.

Через опустевшую оконную раму в комнату рвался ветер в мантии снежинок. А возле подоконника уже поднимался на ноги мужчина – не слишком высокий, но коренастый и от этого похожий на быка. Он отбросил в сторону изломанные жалюзи, огляделся по сторонам и увидел Вику.

– Что, сука, думала, что все так просто? – ухмыльнулся он.

И девушка поняла свою ошибку. То, что один постоянно стучал в дверь, не означало, что кто-то еще не крутится возле дома! Жалюзи на окне гостиной были опущены, но не закрыты. Свет делал стекло зеркальным, и Вика даже не обратила внимания, есть кто-то по ту сторону окна или нет. А вот мужчина видел ее прекрасно! Он сообразил, что открывать она не собирается, возможно, даже как-то вызвала помощь, раз она так спокойна. И он решил действовать!

То, с какой легкостью он пробил стеклопакет, немало говорило о его силе. Разбивание окна мужчине даром не прошло: Вика видела потеки крови у него на лице. Но девушку данное обстоятельство совсем не радовало, она понимала, что пара царапин не помешает ему добраться до нее!

Почему-то вспомнился разговор с Марией на берегу озера. Психолог считала, что сила сумасшедших в том, что у них совершенно другой контроль над собой. У них не дрожит рука, когда нужно причинить кому-то боль, и они не впадают в панику.

Что ж, либо психолог ошиблась, либо в момент опасности все становятся немного сумасшедшими. Потому что паниковать Вика точно не собиралась! Как и тогда, пару месяцев назад, оказавшись один на один с полоумным стариком, она все еще боялась – и действовала.

Мужчина больше не собирался говорить с ней. Понятно, что раз он так вломился через окно, то явно не сломанный телефон пришел чинить! Словно подтверждая свое сходство с быком, он рванулся вперед, низко опустив голову. Похоже, он планировал банально сшибить Вику с ног, прижать к полу, а дальше – действовать по обстоятельствам.

Удержаться на ногах после его удара девушка даже не надеялась. А значит, ей срочно нужно было поставить какое-то препятствие между собой и этим уродом. В ее распоряжении имелась всего пара секунд, поэтому она воспользовалась первым, что оказалось под рукой…

Нападавший такого не ожидал и налетел на новогоднюю елку на полной скорости, не удержал равновесие и вместе с деревом повалился на пол. Удар как таковой не принес ему серьезного вреда, чего не скажешь об иголках и осколках новогодних игрушек! Подниматься мужчина не спешил, он катался по полу и выл, прижимая руки к лицу.

Хотелось бросить его здесь и убежать. Он казался неопасным. Но этот «неопасный» может встать в любую минуту, а он уже зол на нее! Поэтому не нужно давать ему возможность отомстить!

Настольная лампа, ради которой Вика и пришла в гостиную, была тяжелой. Хорошая вещь: бронзовое основание, полоски декоративного металла на абажуре. Даже поднимать непросто, а уж как она ударит… Может череп прошибить. А может и не прошибить. У этого бычары, должно быть, череп потолще лампы будет!

Ударить его Вика так и не решилась. Здесь Мария оказалась права: это непросто независимо от обстоятельств. Поэтому девушка просто бросила лампу в его сторону, ну а не попасть с такого расстояния она не могла. Он затих…

– С Новым годом, козел, – буркнула она.

У Вики не оставалось даже времени проверить, жив он или нет. В комнате стало темнее: свет уличных прожекторов заслонил мощный силуэт.

– Вот ведь тварь… Стоять!

Все-таки моральные уроды всех стран одинаковы: что в России, что в Германии. И логика у них одна, пусть и на разных языках. Почему она тварь? И почему должна останавливаться? Риторические вопросы, конечно.

Драться с этим было бесперспективно. Под рукой больше ничего нет, да и он будет осторожней. Поэтому Вика поспешила выбежать из комнаты. Стук в дверь прекратился, возможно, этот мужик и есть стучавший, а значит, имеется шанс выбежать из дома… но она так не могла. Только с Евой!

Поэтому Вика начала подниматься по лестнице, уже слыша за своей спиной тяжелые шаги. Ей почему-то показалось, что раз она меньше, то должна быть и быстрее. Ошиблась. Мужчина обладал завидной спортивной подготовкой.

Он догнал ее, когда она только-только добралась до второго этажа. Перехватил ее за ногу, Вика упала, но успела пнуть его по руке. Мужчина с криком одернул кисть, однако его движений это не замедлило. Очень скоро он возвышался над ней, а девушка отползала назад – скорее инстинктивно, чем реально на что-то надеясь.

– Шлюха русская, – процедил он сквозь зубы. В руке он держал нож, хотя под расстегнутой курткой был виден пистолет. – Хорошо, что тебя необязательно оставлять живой! Убивать тоже необязательно, но я хочу, потому что ты нарвалась! Все равно забрать нам нужно только девку!

– Так в чем проблема? – прозвучал невозмутимый голос Евы. – Забери и вали отсюда, незачем все усложнять.

Она вышла вперед, стала между Викой и мужчиной. Обе руки она держала за спиной, и Вика очень быстро догадалась, что она задумала. А мужчина не догадался. Если от старшей девушки он ожидал подвоха после того, что наблюдал внизу, то от этой, худенькой и молоденькой, – нет.

– Ого! – присвистнул он. – Какого ангелочка нам приказали забрать! Ты ведь не боишься идти с дядей, куколка? Ты знаешь, что ты очень хорошенькая? Дядя это обязательно оценит!

– Дядя, вижу, уже оценил. Полюбовался – и хватит.

Все-таки он был не слишком умен. Другой бы сообразил, что в манере общения этой девочки есть нечто странное, противоестественно разумное для обладательницы богатого списка диагнозов. Но он не думал, он пялился…

За это и поплатился. Вика получила возможность наблюдать, как выглядит «нечеловеческая точность движений», описанная Марией. Сама бы она никогда не сумела проделать подобное!

Содержимое пластикового мешка, заранее подготовленное ею на кухне, Ева выплеснула в лицо мужчине. Который был ее на голову выше, да еще и стоял совсем близко! Но на саму девочку не попало ни капли, основная часть этой мешанины оказалась на рассматривавших ее глазах.

Сначала была пауза, потом – крик. Дикий, животный, полный такой боли, что мурашки шли по коже. Мужчина прижал руки к глазам, пытаясь стереть отраву, но, судя по воплям, от его действий становилось только хуже.

– Дурак, – прокомментировала Ева. – Это не вода. Масло не стекает. Ты делаешь хуже.

Он вряд ли ее услышал, пойманный в ловушку собственной боли. Она знала об этом, да и не собиралась ему помогать. Дождавшись, пока он отступит назад, Ева ловким ударом столкнула его с лестницы.

– Поднимайся, – она протянула руку Вике. – Внизу еще минимум один. Думаю, это вся группа, которую прислали за нами в дом. Но поблизости их больше.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что мы в поселке не одни. Идем. Третий сейчас посмотрит на других двух, потом придет к нам. Они всегда так делают.

В том, с какой легкостью тонкая ручка вздернула ее на ноги, была удивительная сила. Не нечеловеческая, но неожиданная для столь хрупкого существа. Слухи все-таки верны: сумасшедшие сильнее.

Они вернулись в комнату Евы, девушка закрыла дверь и подперла пуфиком.

– Ты шутишь? – нахмурилась Вика. – Дверь тут и так бумажная, он ее на раз-два выбьет! Нужно подпереть чем-то таким, через что он не проберется!

– Он через все проберется. Суть не в том, чтобы он не открыл дверь. Суть в том, чтобы он думал, что мы не хотим его пускать.

– А мы хотим?..

– У нас нет выбора. Такого выбора. Зато есть другой. Стань туда.

Вика переместилась в дальний угол, который указала девочка. Времени на дальнейшее обсуждение ситуации у них не оставалось: на дверь посыпались удары. Тонкое дерево почти сразу начало трескаться, ну а пуфик, естественно, надолго визитера не задержал…

Мужчина определенно был зол. На его руках виднелись пятна крови, но не его собственной. Он не был настроен на разговоры и сразу ринулся к девушкам.

Ева резко оттолкнула Вику в сторону, да и сама отбежала, чтобы между ней и мужчиной была кровать. Ее движения стали менее размеренными, с лица исчезло абсолютное спокойствие. Похоже, что что-то пошло не так!

Вика, участвовавшая в приготовлениях, догадывалась, что именно. Ева рассчитывала, что мужчина включит свет. Это самое вероятное действие для нормального человека! Но он, насмотревшийся на покалеченных товарищей, был слишком взбешен для этого. Не факт, что он даже помнил, что девочку нужно брать живой.

То ли он сам видел, кто спустил с лестницы его коллегу, то ли тот успел рассказать. В любом случае, его целью была Ева, на Вику он не обращал внимания. А очень зря! Потому что она как раз собиралась вернуть план на круги своя.

Она подобралась к мужчине и потянула его назад, так, чтобы он оказался ровненько под люстрой. Отскочив, девушка щелкнула выключателем…

Вика готовилась к тому, что будет взрыв, но не ожидала, что такой сильный! Лицо обдало горячим воздухом, а от грохота заложило уши. Однако все это мелочи по сравнению с судьбой, постигшей мужчину: прямо на него из лопнувшего стекла полился пылающий бензин. И теперь «живой факел» катался по полу, пытаясь сбить с себя пламя. А оно вместо этого переходило на ковер, покрывало, мебель, разгораясь все ярче…

Оглушенная и ослепленная огнем, Вика потеряла ориентацию в пространстве, не знала, куда податься, чтобы укрыться от этого. Она стояла неподвижно, пока не почувствовала, как на ее запястье сомкнулись тонкие пальцы.

Ева потянула ее за собой, но не к выходу, а к стенному шкафу. Дверь за ними захлопнулась, ненадолго ограждая их от жара, темноту разрезали лучи фонарей.

– Зачем мы здесь? – спросила Вика. – Мы же сгорим!

– Не сгорим. И не ори.

– Я не могу не орать, у меня уши заложены!

– Пройдет. Мы выберемся здесь. Через дверь нельзя. Там могут ждать – и могут стрелять. Они не ожидают, что мы выберемся другим путем.

– Здесь нет другого пути!

– Ошибаешься.

Только теперь Вика поняла, зачем девочка перенесла сюда стул. Став на него, Ева откинула в сторону люк, ведущий на чердак. Судя по неровной форме и отсутствию петель, этот проход не был задуман архитектором.

– Ты сама это сделала?!

– Я сказала тебе, что мне нужно, чтобы Хельга не совалась слишком часто в мою комнату. Для этого.

В принципе сделать такой люк несложно, доски тут тонкие. Но это кропотливая работа, да и грязная – со всеми опилками и пылью… Вот к чему были ритуалы с «вызовом демонов»! Марк, как и любой мужчина, убирал большую часть грязи, не всматриваясь в нее. Если бы это делала Хельга, она наверняка заметила бы немалую долю мусора, который не мог появиться в комнате просто так.

Ева пробралась через импровизированный люк с легкостью, Вика чуть замешкалась. Кто-то покрупнее вообще бы здесь не пролез! Девушке оставалось лишь радоваться, что у нее нет проблем ни с весом, ни со спортивной подготовкой.

На чердак она пробралась очень вовремя: дверь в шкаф разгоралась все сильнее, пригодный для дыхания воздух оттуда стремительно исчезал.

– Конец дому, – констатировала Ева.

– Нам тоже, если не поторопимся! Где нормальный люк?

– Здесь далеко, он ведет в коридор. Но нам туда не надо.

– Почему это?!

– Потому что тот, что упал с лестницы, уже мог очухаться. Глаза сильно жжет только первое время. Если добрался до воды, что-то уже видит. Второй, которого ты огрела, тоже может проснуться.

– Я вообще не знаю, живой он или нет!

– Живой. От таких ударов не умирают. Нам к ним нельзя.

– А что, у нас много вариантов?!

– Один есть.

Пожалуй, Вике стоило догадаться об этом. Марк и Хельга следили за тем, чтобы Ева без их особого позволения не спускалась на первый этаж. А она, несмотря на все их меры предосторожности, все равно умудрилась пробраться в коттедж Вики, да еще и посреди ночи! Как – это Вике предстояло наблюдать.

Ева провела ее по чердаку к небольшому круглому окну, без труда открыла его. Перед ними раскинулось озеро, мирно дремлющее под снежным одеялом, и застеленное облаками небо.

– Я туда не полезу! – Вика с испугом посмотрела на заснеженную и откровенно скользкую крышу. – Я упаду!

– Здесь ты тоже упадешь. Пол прогорит, и ты упадешь в огонь. Падать в снег лучше. Но нам падать необязательно.

– А что нам обязательно?..

– Выбраться. Делай, как я делаю.

Ева упасть не боялась. Она выбралась на крышу через окошко и пошла по ней, как шла бы по дорожке – спокойно и уверенно. Конечно, она пригибалась на ветру, иногда наклонялась, чтобы порыв не сбросил ее вниз. Но все это были контролируемые, обдуманные действия – только по необходимости, ничего лишнего!

Вика о подобном могла разве что мечтать. Ей хотелось ползти по этой крыше, цепляясь за нее руками и ногами. Однако так бы она безнадежно отстала от своей спутницы, да и огонь подбирался все ближе… Приходилось идти быстрее и не смотреть вниз.

С более высокого участка крыши Ева по металлической лестнице спустилась на крышу гаража. Вика эту лестницу бы вообще не заметила, она была присыпана снегом, да еще и на фоне белой штукатурки! А девочка знала, что делает… Невольно возникал вопрос: как часто она пользовалась этим маршрутом?!

– Сейчас будет самое сложное, – предупредила Ева.

– Еще сложнее?!

– До этого было нормально. Нужно прыгнуть в снег.

Под стеной гаража действительно скопился внушительный сугроб снега. Но прыгать в него Вике совершенно не хотелось! Если снег мягкий, она пролетит через него и впечатается в асфальт! А вдруг там вообще вилы какие-нибудь?! И не важно, откуда в курортном поселке вилы, ей уже будет не до выяснений!

– Ты что, всегда в снег прыгаешь?!

– Не всегда. С другой стороны есть деревянная решетка. Она для вьющихся растений. Я спускаюсь по ней.

– Так давай и сейчас спустимся!

– Нельзя. Она не выдержит двойной вес. У нас мало времени. И та стена лучше просматривается со стороны других домов.

Немаловажный аргумент… Даже сквозь рев пожара Вика слышала голоса и выстрелы, похоже, к их дому сбегалось все больше людей. Сколько сюда вообще нагнали народу?! А что, если другие девушки пострадали? Проверить Вика не могла, пришлось просто отстраниться от этого вопроса – на время!

Не дожидаясь ее дальнейших пререканий, Ева спрыгнула вниз первой. Получилось у нее очень даже неплохо: она перевернулась на склоне сугроба, но приземлилась все равно на ноги. Девочка встала, отряхнулась и посмотрела на Вику, словно намекая – ждут теперь только ее!

Пришлось прыгать. По сравнению с тем, что творилось сейчас в доме, этот белый холмик – сущая мелочь. Да и не подводить же их обеих из-за ее страхов!

Приземлилась она не так удачно, как Ева. Под рыхлым снегом скрывались его спрессованные комья, об один из которых девушка умудрилась ушибить бок. Но серьезного вреда это не нанесло, даже разозлило по-своему.

– Куда теперь? – спросила Вика. – Попытаемся прорваться в лес?

– Бесполезно. Они поняли, что что-то не так. Сделают оцепление. Да и от леса с той стороны одно название. Нас перехватить там очень легко.

– Но что тогда остается?

Вместо ответа Ева уверенно зашагала к озеру.

– Ты, должно быть, шутишь… – недоверчиво произнесла Вика.

– Я никогда не шучу. Я сказала об этом. Иди за мной – или пробивайся в лес.

На фоне озера лес казался очень даже неплохим вариантом. Но Вика и сама понимала, что пробраться туда незамеченной не получится. Территория курорта по большей части – открытое пространство, да еще и хорошо освещенное. Снегопад почти прекратился, так что ее наверняка увидят.

До озера они практически добежали, а вот у кромки льда Ева замедлила шаг.

– Иди там, где иду я, – велела она. – По моим следам.

– Какая разница? Если лед плотный, он плотный везде!

– Не везде. В этом озере есть источники. Там, где они бьют, лед тоньше. Я знаю, как увидеть.

– Откуда ты все это можешь знать?

– Потому что я была здесь раньше. Я знаю это озеро.

Когда это она умудрилась побывать здесь? У Марка не было причин привозить племянницу на оживленный курорт, где ее могут заметить. А если бы он и привез ее за эти два года, он бы точно не позволил ей плавать в озере одной! Ведь до недавнего времени он искренне верил, что у нее серьезная задержка развития.

Нужно будет обсудить это с ней позже… Если для них вообще будет это «позже»! Обернувшись, Вика увидела, что к озеру бегут мужчины в темной одежде. Никто из них не был похож на знакомых ей охранников. Да и Матиаса среди них не было…

– Они нас обнаружили! – крикнула она.

– Не ори. Плохо не то, что обнаружили. Плохо то, что они наставили постов по всему озеру.

Присмотревшись, Вика поняла, что ее спутница права. Естественно, озеро не окружили одним большим хороводом. На берегах стояли дежурные – на расстоянии примерно десяти-пятнадцати метров друг от друга. Не было их только у дальнего берега, но это оказалось и не нужно, туда все равно не добраться, потому что голос, усиленный громкоговорителем, уже предостерегал:

– Остановитесь! Мы будем стрелять!

И Ева остановилась. Вика, не ожидавшая такой покорности, чуть не налетела на нее:

– Ты что?! Продолжай двигаться, они же вот-вот догонят!

– Они будут стрелять. Им проще убить нас, чем отпустить совсем. Но сначала они будут стрелять не на поражение. Когда мы стоим, они думают, что мы сдались.

– И они правы!

К ним уже спешила группа мужчин, двигавшихся по протоптанной ими дорожке. Вика не могла поверить, что под ней – метры глубины. Сейчас казалось, что это всего лишь поле, на котором их вот-вот поймают!

– Сними куртку.

– Чего? – переспросила Вика, уверенная, что ей послышалось.

– Сними куртку. Сколько ты можешь задерживать дыхание?

– Примерно минуту, а если на поверхности – то и две…

– Зачем ты задерживаешь дыхание на поверхности, меня не интересует. Значит, минута… Ты умеешь плавать?

До Вики наконец дошло, к чему все это идет…

– Нет!

– Ты не умеешь плавать?

– Я умею плавать, но я не буду делать то, что ты задумала! Это самоубийство!

– Альтернатива не лучше. У тебя два варианта: сдаться им или довериться мне. Решай сейчас.

Да уж, тут не подумаешь, когда до преследователей осталось метров семь от силы…

Вместо ответа Вика скинула куртку. Ева ее поняла.

– Хорошо. Тебе будет страшно. Но если ты будешь справляться со страхом так, как и раньше, мы выживем.

Ева отвела ее в сторону. Там не было снега, только лед – и черная вода под ним. Здесь ледяная корка определенно тоньше, девочка не ошиблась относительно источников!

Сердце забилось быстрее. Все инстинкты кричали ей вернуться в безопасность, сдаться и надеяться, что ее оставят в живых. Так у нее есть хоть какой-то шанс! А вода, плещущаяся подо льдом, казалась бездонной пропастью, в которую падают один раз и больше не выбираются…

Размышления укрепляют страх. К счастью, Ева не оставила на них много времени. Она достала из-за пояса нож и уверенно вогнала его в лед. Этого было достаточно, чтобы по пластине пошли десятки трещин. Буквально через пару секунд они обе провалились вниз под треск осколков, и Вика понятия не имела, каким чудом она успела задержать дыхание.

Это было ни на что не похоже. Даже на погружение в холодную воду. Девушка подумала, что это напоминает космос – нечто черное, настолько ледяное, что теряется само ощущение температуры, а еще… живое. И движения здесь совсем другие, каждое дается с большим трудом. Слух бесполезен, зрение бесполезно, тело немеет – не остается почти никаких чувств!

Организм начинает паниковать. Ему хочется выбраться из этой разверстой могилы любой ценой. Биться об лед, кричать, молить о помощи – найти дорогу к жизни любой ценой.

Вика почти поддалась этому желанию, но кто-то взял ее за руку. Ева, она ведь все еще здесь! Сквозь темную мутную воду ее было почти не разглядеть, и только ее светлые волосы казались расправленными крыльями…

Ее спокойствие передалось Вике. Оно ненадолго заглушило панику, напоминая, что все резкие движения и уж тем более крики только заберут энергию и драгоценный воздух. Вода, пропитавшая одежду, и так тянет на дно, поэтому нужно грамотно рассчитывать свои силы, чтобы не поддаться ей!

Они не плыли, потому что плыть в таких условиях практически невозможно. Они перемещались, держась руками за лед, и активно работая ногами, чтобы остаться на плаву. Что происходило в этот момент на поверхности, Вика понятия не имела, да и не до того ей было.

Иногда Ева, умудрившаяся не потерять нож при падении, пробивала лед, и обе они пополняли запас воздуха. Выбираться девочка строго запрещала. Причем о жестах общения они не договаривались, но все равно понимали друг друга. Да и что тут не понять!

Даже без паники Вика чувствовала, что силы ее на исходе. В такой воде никто долго не продержится! Она понимала: как только энергия иссякнет, она уже не будет устраивать истерики с битьем о лед. Она просто перестанет двигаться – и ее заберет эта черная глубина…

Девушка почти смирилась с этим, поддавшись странной апатии, когда лед над ними… кончился. Далекое небо показалось таким необычно ярким, что она едва поверила своим глазам. Практически одновременно Вика почувствовала под немеющими ногами дно.

Они были у другого берега. Незнакомого, заросшего деревьями до самой воды, а потому не подходящего ни для пляжа, ни для рыбалки. От того места, где они спустились под лед, досюда расстояние было приличным. Вика пока была не в состоянии осознать, как им это вообще удалось.

Еле передвигая ногами, они выбрались на берег. Ева, несмотря на свою выдержку, тоже смертельно устала. Да и немудрено, ведь она вела их обеих подо льдом, она же делала небольшие проруби для дыхания! Но если Вика, добравшись до суши, сразу же повалилась на снег, то девочка направилась куда-то в сторону.

– Куда ты? – поинтересовалась Вика. Голос дрожал.

– Нельзя так оставаться. Мы замерзнем. Все будет зря.

– Но здесь ведь ничего нет!

– Это ты так думаешь.

Она ненадолго скрылась среди деревьев, а вернулась уже с большим термоодеялом. Ева села рядом со своей спутницей и накрыла их обеих, ткань оказалась достаточно большой для этого.

– Не думала, что с кем-то буду, – пояснила Ева. – Думала, одна. Ничего. Там еще есть спички, но огонь пока разжигать нельзя. Скоро можно будет.

– Нам вообще безопасно оставаться здесь? Они будут нас искать!

– Они думают, что мы утонули. И очень скоро им будет не до нас.

– В смысле?

– Смотри внимательно!

Их преследователи еще стояли на озере, явно растерянные. Да оно и понятно, подобного «самоубийства» они не ожидали! Из-за удивления они даже не заметили, что людей на берегу стало значительно больше, и одни быстро устроили драку с другими. Ночной воздух выдавал зарево огней не только над пылающим домом, но и над парковкой. Похоже, там много машин, причем со световыми сигналами!

Кто-то вызвал полицию! И очень вовремя. Правда, если бы они остались на озере, им бы это все равно не помогло – их бы просто убили на месте. А теперь можно расслабиться и ждать…

– Ева… откуда у тебя одеяло?

– Из тайника. Я знала, что из холодной воды просто так выбраться нельзя. Я подготовилась.

– Но когда ты успела?

– Два года назад. Когда убили мою мать.

Глава 16

Для человека, похожего на культуриста в образе дамы, Хельга очень неплохо готовила. Вика в очередной раз подумала об этом, с благодарностью принимая из рук гувернантки чашку с горячим шоколадом. Сам шоколад смешивался с целым коктейлем специй и в результате очень здорово помогал при простуде.

А сейчас ей требовались все средства! Потому что организм, словно в отместку за погружение в ледяную воду, сдался на милость простуды без боя. Температура, к счастью, уже спала, а вот слабость, охрипший голос, боль в горле и насморк остались дружной компанией.

Что любопытно, Ева из этой же воды чуть ли не сухой вышла! Да, тогда она замерзла. Но когда их нашли, отогрели, дали переодеться, она тут же оправилась. А Вика первые сутки даже в больнице провела, и только потом Марк забрал ее домой.

К себе, разумеется. Возвращаться в поселок не хотелось никому.

Девушка почти не жалела, что так вышло. У простуды были свои преимущества. Во-первых, отпала дилемма, возвращаться в Россию на Новый год или нет, – куда ей в таком состоянии ехать! Во-вторых, Марк окружил ее двойной заботой, он чувствовал вину за все случившееся.

Дом у него оказался на удивление уютный для холостяка с двухлетним стажем. По крайней мере, Вике было хорошо там. Родители ее сначала возмутились, но узнав, у кого она в гостях, поспешили авансом выдать благословение и на свадьбу, и на счастливое деторождение.

– Вы что, совсем меня дома увидеть не хотите?! – возмущалась Вика.

– Хотим, – отозвалась мать. – С пополнением. Но чтобы не вздумала давать им немецкие имена! У нас в семье так не принято!

– Мам, он русский, вообще-то…

– Ну вот иди и рожай!

Сальери ее решение обрадовало гораздо меньше. Он рвался приехать к ней. Вика прямым текстом сказала, почему этого делать не нужно. Он скорбно объявил, что уступает дорогу сильнейшему, но девушка чувствовала: упрямый итальянец попросту затаился.

Если уж кто ликовал, так это Марк. Поводов ему хватало: то, что они с Евой обе выжили, что фактически подружились, что Вика с ним на праздники. По поводу сгоревшего имущества он нисколько не печалился.

Русские невесты, которых Вика сопровождала, уже вернулись в Россию с другим менеджером. По крайней мере, трое вернулись. Анастасию, уже пришедшую в себя, менеджер всю дорогу фактически за руку держал. Мрачная Виолетта, так ни с кем и не познакомившаяся, и гораздо более уверенная в себе Анфиса чуть ли не с посадки на самолет планировали новый визит в Германию.

А вот Мария осталась. Она, в силу возраста считавшаяся самой бесперспективной из невест, как раз встретила на очередной вечеринке свою судьбу – так, по крайней мере, она сама говорила. Ею оказался один из гостей среднего достатка, моложавый и улыбчивый. Насколько было известно Вике, они даже назначили день свадьбы. А ведь девушка была уверена, что Мария тут вообще скучает! В тихом омуте, как говорится…

– Конечно же, Ридингера в ту ночь на озере не было? – поинтересовалась Вика.

– Сама ведь знаешь. Хотя я допускал, что он будет там, просто предпочтет наблюдать издалека. А он вообще не явился. Когда ему сообщили, что дело провалилось, он попытался покинуть Берлин. Но не успел.

Расследование всего произошедшего еще продолжалось. Оно долго тянуться будет – дело все-таки международного масштаба! Однако большую часть времени займут официальные моменты. Сама история была уже известна.

Клаус Ридингер занимался не только честным бизнесом. Числились за ним и весьма неприятные дела. Перед началом очередной борьбы с конкурентами он решил обзавестись «аргументами, перед которыми невозможно устоять». Кто-то из знакомых посоветовал ему приобрести специальный наркотик, который поможет не только запугать врагов, но и при необходимости избавиться от них.

Разработка была уникальная, не украденная у правительства, а созданная специально для этой цели. Наркотик попадал в кровеносную систему жертвы и «спал» там несколько дней. Активно он себя не проявлял, проявлялись разве что косвенные признаки – вроде расширенных зрачков. Но на такое мало кто обращает внимание.

Когда же период ожидания завершался, наркотик активизировался. Результатом становились галлюцинации, чувство страха, паники. При повышенной чувствительности – головокружение и приступы удушья, даже остановка сердца. При высокой дозе наркотика жертва просто не выживала.

Средство мерзкое, но отлично подходящее для борьбы с конкурентами. Инфицировать их легко, даже лично встречаться не надо, один укол – дело секунды. И никогда нельзя точно сказать, произошло ли заражение и каким будет его эффект.

Ридингера подобное предложение заинтересовало. Но жадность не позволила сделать заказ сразу, он должен был убедиться, что его не обманывают, предлагая подобные «чудеса». Поэтому он попросил производителя прислать ему инфицированную жертву.

Что, кстати, было непросто. Потому что производился наркотик в России, в кругах русской мафии. Но Ридингер сам был готов оплатить доставку нужного человека. Идея с привлечением к этому «невест» тоже принадлежала ему. Он получил приглашение поучаствовать в этом проекте от немецкого брачного агентства и с радостью согласился, но – по своим причинам.

Ему казалось, что использование невест – идеальный вариант. Они не связаны ни с ним, ни с поставщиком. Если что-то пойдет не так и наркотик обнаружится раньше времени, он всегда может сделать вид, что не имеет к этому никакого отношения!

Русские партнеры согласились на его условия. Их представитель приехал в Берлин, чтобы встретить зараженную девушку. Узнав, кто будет принимать участие в проекте, они стали выбирать «курьера».

Двумя главными кандидатками были Виолетта и Ника, потому что Ридингер требовал красотку – как дополнительное развлечение, раз уж он оплачивает их «доставку» в Германию! Люди производителя добросовестно проверили обеих. Виолетту накачали снотворным в кафе, потом проследили за ней до примерочной магазина, которая легко открывалась и снаружи, и изнутри. Когда она заснула там, ее осмотрели. Обнаружилось, что недавно она сделала операцию по увеличению груди – на это указывало состояние швов. Не зная нынешнее состояние ее организма, они решили не рисковать.

Стало очевидно, что подходит только Ника. Об этом сразу же отослали письмо Ридингеру, пообещав ему «красотку с красными волосами». И только потом занялись поимкой девушки. Курьер нашел ее в клубе, заманил в подсобные помещения, оглушил – и обнаружил, что один наркотик в ее крови уже есть. Судя по кристалликам возле носа, она его вдохнула, а не вколола, но разработчики не исключали аллергической реакции при «столкновении» двух веществ.

Поэтому пришлось исключить и Нику. Изнасилование имело место, но только чтобы девушка не начала раздумывать, зачем ее заманивали. Да и курьер решил не отказывать себе в удовольствии, мог ведь просто ограбить!

Сроки поджимали, вариантов оставалось не так много – Анфиса, Мария или Анастасия. О провале с Никой Ридингеру пока не сообщали, чтобы он не скандалил раньше времени.

К Анфисе было не подобраться. Девушка нигде не оставалась в одиночестве. Мать ходила за ней по пятам, как наседка за цыпленком. Да и потом, если бы с ней произошло то же, что и с Никой, это не осталось бы незамеченным – родители бы не отпустили ее в Германию.

Мария оказалась особой весьма самодостаточной и обеспеченной. В клубах она не появлялась, разъезжала по городу на дорогом автомобиле. Связываться с ней просто побоялись – мало ли какие друзья у этой дамочки!

Оставалась только Анастасия. Не слишком красивая, не слишком молодая, не слишком обеспеченная. Непонятно, как женщина ее достатка вообще могла стать клиенткой элитного брачного агентства, ну да это никого и не волновало.

Напоить Анастасию подговорили ее коллегу. Мужчина, обратившийся к учительнице, представился ухажером Насти. Он объяснил, что возлюбленная у него милая, но настолько скромная, что прямо враг себе. Так что нужно ее немного раскрепостить. После такого объяснения, да еще и за соответствующее вознаграждение, коллега с радостью согласилась поспособствовать.

Уже пьяную, Анастасию встречал у порога школы тот самый «жених». Он довез ее до дома, открыл дверь ключом, найденным у нее в сумочке. И сделал укол. Противопоказаний к этому не нашлось. За женщиной еще денек понаблюдали, но она явно ни о чем не догадалась и чувствовала себя нормально, за исключением предсказуемого похмелья.

Ридингеру отправили письмо о смене «невесты». Вот тут и произошел роковой сбой, повлиявший на все последующие события: сообщение не дошло. Электронные письма тоже теряются, достаточно одного небольшого замыкания в системе!

О том, что сообщение не дошло, долгое время не знал никто. Русские были уверены, что все решилось. Немцы – что все идет по плану. Когда невесты приехали, Ридингер с первой вечеринки начал активно ухаживать за Никой. Ему нужно было во что бы то ни стало увезти ее с территории поселка, пока не начал действовать наркотик.

На его удачу, Ника была не из скромниц. Она четко представляла, зачем сюда приехала, и «ломаться» не собиралась. Но уже на первом свидании ее вывезли за город, в специально подготовленный дом. Там была отличная звукоизоляция и не было непосредственных соседей – идеальные условия для их эксперимента!

Но для начала у девушки взяли кровь, чтобы убедиться, что все грядущие изменения в ее психике – результат работы наркотика, а не какого-то заболевания. Вот только в крови ничего не было! Представитель русской стороны посоветовал взять повторную пробу. Тесты, естественно, вновь дали отрицательный результат.

И тогда Ридингер позволил себе поддаться ярости. Для немца и тем более для бизнесмена он был непростительно эмоциональным. Он велел брать у девушки кровь, пока проклятый наркотик себя наконец не покажет!

Русский, присутствовавший при этом, понял, что ситуация накалилась. Любую его попытку связаться с работодателями расценивали чуть ли не как заговор. То, что сам он не говорил по-немецки и нуждался в переводчике, лишь усугубляло ситуацию. Он понимал, что девушка погибнет, но своя шкура была дороже, становиться на пути у немцев он не хотел.

Истинный «перевозчик» наркотика тоже оказался без внимания и помощи. У Насти начался приступ, сопровождавшийся сильными галлюцинациями. Она видела каких-то чудовищ, ангела – придя в себя, она плохо помнила подробности. Спасаться от этих иллюзий она решила в озере. И «спаслась» бы навсегда, если бы не вмешался Матиас.

Между тем Ридингер наконец перестал беситься и понял, что у них имеется обескровленный труп иностранки, с которым надо что-то делать, и наркотик, который нужно найти. Русскому наконец разрешили связаться со своими, тогда и выяснился источник ошибки – наркотик вкололи совершенно другой женщине.

Для начала им пришлось избавиться от тела. Просто так выкинуть его было нельзя – Настина пропажа не осталась бы незамеченной. Ридингер понял, что избежать расследования будет проще, если выдать смерть Ники за самоубийство. Истеричная малолетка, что с нее взять! Причем организовывали самоубийство неплохие профессионалы, которые просто не рассчитывали на присутствие поблизости Евы, да и вообще на искренне желающих разобраться в этом деле.

Когда вопрос с трупом был решен, Ридингер посетил очередную вечеринку, увидел, кого из женщин на ней нет. Скоро он знал о случившемся с Настей в подробностях. Сомнений не оставалось: она и была «курьером».

Он понимал, что главный момент уже упустил. Теперь требовалось идти в больницу, узнавать, каково ее состояние. Не хватало еще, чтобы врачи обнаружили и распознали наркотик! Да и если Анастасия догадалась, что с ней произошло, ее нужно было убирать.

Во многом Ридингеру и его партнерам повезло. Наркотик в крови женщины нашли, но не распознали. Организм очищался от него сам. Это предполагалось и в случае Ники – для проекта специально отбирали молодую и здоровую красавицу, которая не должна была умереть. Вопрос убийства волновал Ридингера не с моральной точки зрения, а как источник дополнительных проблем.

В больнице он неожиданно столкнулся с Марком. Тот проявил такую осведомленность о его делах, которая и более уравновешенного человека выбила бы из колеи. Ридингер же был несдержан и трусоват. Возможность разоблачения его точно не прельщала!

Сначала он думал просто убить Марка, но потом понял, что идея не самая удачная. Ассистент убедил его похитить Еву и с ее помощью воздействовать на обнаглевшего родственника. То, что девочка находилась на территории поселка, упрощало задачу. Здесь все-таки следы замести проще!

Да еще и метель сыграла ему на руку. Неполадки со связью в такую погоду возле озера действительно случались. Но Ридингер предпочел не надеяться на судьбу. Телефонную линию обрезали, поставили блокировку мобильного сигнала, которая переставала действовать только в лесу – дотуда еще добраться надо!

С матерью Хельги, к счастью, ничего не случилось. Звонок от соседей был подставной, старушка пребывала в добром здравии и крайне удивилась, увидев на пороге встревоженную дочь. Хельга успокоилась, Марк – наоборот. О том, что в этот момент происходило в поселке, он мог только догадываться.

Трупов планировалось избежать всеми способами. Не из-за внезапно проснувшегося уважения к чужим жизням, просто чтобы не связываться с лишними проблемами. Поэтому к каждому заселенному коттеджу подослали двух-трех охранников, которым полагалось удерживать временных жильцов внутри.

Но с Матиасом этот сценарий не сработал. Заметив посторонних, он попросту удрал. Сначала хотел помочь Еве и Вике, догадавшись, из-за чего это происходит. Но, получив ранение, был вынужден отступить. Он вызвал полицию, дозвонился до Марка, объяснил ему ситуацию. Потом кое-как добрался до дороги. Матиас понимал, что там его могут найти и свои, и чужие, его выживание напрямую зависело от удачи. Но оставаться в заснеженном лесу он не мог, если бы он потерял сознание, его труп отыскали бы только к весне!

Ему повезло. Первой на дороге оказалась полицейская машина.

Сложности возникли не только с Матиасом, но и с главной целью – малолетней племянницей. То, что в доме находились две девушки, усыпило бдительность. За ними отправили трех подготовленных профессионалов из личной охраны Ридингера, справедливо предположив, что этого будет достаточно.

Но реальность оказалась несколько иной. В доме мужчин ожидали совершенно потусторонние ловушки, а также две весьма странные дамы, одна хуже другой. Задержать их в коттедже не удалось. Да еще и здание загорелось!

Пожар привлек внимание остальных участников «операции по захвату». Они устремились к дому, кто-то заметил две фигурки на фоне белой пелены снега. Девушек начали преследовать. Когда они исчезли подо льдом, мужчины приняли это за несчастный случай. Ведь добровольно никто на такое не согласится, это верная смерть!

Пока они сосредоточенно пялились в образовавшуюся прорубь, прикидывая, что сказать боссу, подоспела полиция. Незнакомцев задержали, троих, обнаруженных возле горящего коттеджа, отправили прямо в больницу. Тот, что сильно обгорел, был доставлен сразу в реанимацию. Вика никогда не спрашивала, выжил он или нет, – боялась узнать правду. Состояние двоих других опасений не вызывало.

Они не собирались строить из себя преданных самураев и на первом же допросе сдали Ридингера.

Но в ту ночь Марку, оказавшемуся между пылающим коттеджем и ледяным озером, было не до справедливости и победы добра над злом. Вику и Еву полицейские не нашли. Арестованные со злорадством объявляли, что «обе суки пошли ко дну». Если они провалились под лед, то и правда не могли выжить! А все изначально из-за него, из-за того, что он не научился держать язык за зубами!

Отчаянье прервалось в тот момент, когда он заметил на дальнем берегу огонь. Он тут же направился туда в сопровождении личной охраны Матиаса. Шокированные мужчины обнаружили на берегу двух девушек – замерзших, но все-таки живых! Вика и Ева ютились под одним термоодеялом рядом с небольшим костром.

– Что так долго?! – возмутилась Вика. – Смысл нам спасаться, если даже когда свои рядом, выживать приходится самостоятельно!

А Ева ничего не сказала. Она безразлично смотрела на огонь, словно никогда и не умела говорить.

Чуть позже благодаря показаниям Ридингера, беседам с персоналом и намекам со стороны самой Евы удалось пролить свет на другое преступление, гораздо более старое.

Именно в этом поселке два года назад погибла Елена Азарова. Она заехала в коттедж поздней осенью, собиралась остаться там надолго. Ее пребывание оплатил некий «влиятельный друг». Ридингер знал его, но боялся назвать даже под дулом пистолета. Ева то ли не знала, то ли удачно притворялась, что не знает. Как бы то ни было, возле озера Елена жила абсолютно одна. Отдыхала – от всего. Наслаждалась одиночеством. Дочь была при ней, однако с ней у Елены сложились напряженные отношения. Она и сама побаивалась Еву, запирала ее в специально обустроенной комнате.

В какой-то момент одиночество Елене наскучило. Она пригласила в гости старого знакомого – бывшего любовника. Сложно сказать, что именно между ними произошло, но Елену он избил и зарезал. Ее истерзанное тело нашли в коттедже через два дня. Обнаружились и отпечатки ее убийцы, ранее судимого, а потому известного полицейским. Самого мужчины нигде не было – ни живого, ни мертвого. Следователи пришли к выводу, что ему удалось скрыться.

Когда в поселок приехали люди, Ева была рядом с матерью. Не плакала, не кричала, только безразлично смотрела в пустоту. Психологи дружно заявляли, что она ничего не чувствует. Но Вика подозревала, что они были крайне далеки от истины.

Все долгие дни, растянувшиеся между смертью Елены и приездом полицейских, Ева провела в одиночестве. Она не отрицала, что убила того мужчину, который расправился с ее матерью. Но как сделала это и куда исчезло тело, не рассказала никому.

Ева не знала, кто приедет за ней. Не отрицала, что может возникнуть необходимость бежать. Удобнее всего это было делать через дальний берег озера, поэтому там она обустроила тайник с самым необходимым. В ту часть озера редко добирались туристы, уж очень местность не способствовала прогулкам. Поэтому тайник оставался нетронутым два года.

Человек, который оплатил пребывание Елены в коттедже, не хотел расследования и огласки. В смерти женщины обвинили ее умственно отсталую дочь – и не существовавшие наркотики. Результаты экспертиз были удачно подделаны, Марк был уверен, что они настоящие. Да и пообщавшись с племянницей, он готов был поверить, что она способна на убийство.

Сама Ева словно подливала масла в огонь: толком ни с кем не общалась, устраивала «ритуалы с вызовом демонов», убивала птиц голыми руками. Марк видел в этом агрессию, по факту же это было недоверие. Девочка знала, что ее боятся. Видела, как просто обвинить ее в любом преступлении. И надеяться она предпочитала только на себя.

Но постепенно, с каждым новым месяцем в доме Марка, она оттаивала. Она видела, что ради нее дядя отказался от прежней семьи, что готов защищать ее, даже веря в ее виновность. Здоровой, увы, Ева стать не могла. Но по-своему она уже любила нового «ангела-хранителя».

Потому и восприняла в штыки появление Вики. Она видела в девушке не соперницу, а источник угрозы чувствам дяди. Однако ряд событий заставил ее изменить свое мнение, причем кардинально.

Вика даже догадывалась, что стало для нее главным фактором. Не их совместный «заплыв» подо льдом, не бегство из горящего дома, нет. Тот момент, когда ее замысел сбился, и Вике пришлось лично включать свет, рискуя оказаться под пылающим бензином. Тогда Ева и увидела, что кто-то еще готов рисковать ради нее и обладает достаточной решимостью, чтобы получить ее уважение.

Естественно, лучшими подружками они после этого не стали. Ева по-прежнему не разговаривала в присутствии посторонних или даже Хельги, жила преимущественно в своем мире и крайне неохотно выдавала информацию о прошлом. Но прежней враждебности не было.

– Как ты догадалась, что за нами придут именно в тот день? – спросила у нее Вика после возвращения из больницы. – Ты ведь начала готовиться заранее! Что, если бы ты ошиблась? Ты бы только выдала мне свои секреты – ну, те лампочки и эту смесь…

– Я знала, и все. Слишком много странностей было накануне. В отъезд Марка и Хельги. А когда начинаются странности, мне проще. Это моя зона.

Марк долго извинялся перед обеими. Ева на него не реагировала вообще, а Вика от этих самобичеваний быстро устала и заявила, что вину свою он может смыть кровью. Он как-то странно улыбнулся, но с извинениями отстал.

О произошедшем вспоминать не хотелось. И Настю было жалко, и особенно Нику. Какой бы она ни была, ничего плохого она не сделала и смерть точно не заслужила! Ее родственникам выплатят солидную компенсацию, однако девушку этим не вернешь. Насте все-таки лучше – ей компенсация реально пригодится. А стыдно перед обеими… Да еще и болезнь проклятая первые дни мучила.

Но каждый раз, засыпая и просыпаясь в родных руках, Вика ловила себя на мысли, что ее настоящее, в отличие от недавнего прошлого, совсем не плохо…

Эпилог

– Раз, два, три…

Вика не могла сдержать улыбку. Губы чуть покалывало пузырьками шампанского. Пахло еловой хвоей – никто из них не признавал искусственных елок.

– Восемь, девять…

Стрелки часов на экране телевизора неумолимо подползали к полуночи. Считали на улице – громко, по-немецки. Немцы, несмотря на стереотипы, оказались шумной братией, склонной к совместной встрече праздников.

Они с Марком к ним не присоединились, оставшись в комнате вдвоем. Хельга на праздники отправилась к родственникам. Ева заявила, что ей это неинтересно, и ушла спать часа два назад. Вика подозревала, что в иных обстоятельствах девочка бы осталась – исключительно из любопытства. Но она не хотела им мешать.

– Двенадцать! С Новым годом!

Глоток шампанского был чисто символическим. Потом – ставшее привычным ощущение его губ на своих. С Новым годом, действительно… чтобы провести его так, как встретишь.

Она ничего не имела против целого года таких ощущений! И дело не только в поцелуе. Вика хотела, чтобы осталось все: атмосфера спокойствия, тепла, живая елка в углу, под ее ветками – подарки, упакованные в разноцветную фольгу…

Она давно уже так тщательно не выбирала подарки. Сальери вручать ничего не хотелось, родителям – дежурный набор конфет, маме еще и цветы. Они сами никогда не говорили, что хотят, и если она приносила что-то слишком дорогое, могли и небольшой скандал устроить.

Она знала, что Марк не будет скандалить. Не только сейчас, вообще не будет. Он, когда расстраивается, не скандалит, а уходит.

Что же до подарков, то Вика с удивлением обнаружила, что с особым удовольствием она выбирала их даже не ему. Еве. Ходила среди рядов с вешалками, выбирала платье, способное подчеркнуть голубые глаза и фарфоровую кожу. В гардеробе Евы не было платьев. Она их не носила. Не факт, что начнет теперь – но стоило попытаться!

Может, это станет для нее хорошим стимулом доверять больше и наконец рассказать, что произошло с ее матерью, из-за кого Елена хотела спрятаться от людей. Марка это тоже крайне интересовало. Еще бы! Кто-то пытался скрыть истинную причину смерти его сестры, обвинив в этом несовершеннолетнюю девочку. Он уже пытался начать собственное расследование, но пока тщетно.

Да и опасно это… Он уже расследовал один раз, а ей потом из горящего дома беги и подо льдом плавай! Если тот человек был настолько влиятелен, может, и не трогать его… Но родственникам Елены этого не объяснишь.

Раз убийство женщины, пусть и не самое загадочное, скрывалось с такой тщательностью, она была замешана в чем-то очень важном. И Ева знает об этом… Если не все, то минимум часть.

Вика тряхнула головой, стараясь отогнать темные мысли. Не время сейчас! Понятно, что вопрос сам собой не решится. Но думать о нем в первые минуты нового года – это уже слишком! Новых расследований ей точно не хотелось.

– Ты чего встряхиваешься? – удивился Марк.

– Карму плохую отгоняю!

– Да? А собаки так мух отгоняют…

– Ты что, только что назвал меня сукой?! – показательно возмутилась Вика.

– Так, в ход пошло запрещенное оружие: извращать нормальные слова до невозможности! Даже не начинай!

– Фу, невеселый ты…

– Тебе веселья в последние дни было мало?!

На чьей он вообще стороне?! Она старается отгородиться от этих событий – а он напоминает!

– Да ну тебя, бурчалка! – Девушка шутливо толкнула его в бок. – Пошли лучше смотреть, что нам Дедушка Мороз принес!

– Так и знал, что ты в мое отсутствие посторонних мужиков в дом водишь…

– Я бы водила, да Ева им головы открутит, а мне потом перед родственниками оправдывайся!

– Справедливо.

Елку они подобрали роскошную: высокую, пушистую, с широкой «юбкой» ветвей. Среди этих ветвей подарки смотрелись особенно уютно. Вот лежит платье для Евы, рядом с ним – набор из жемчужной нитки и сережек для нее же. Может, не будет носить, а начнет ими птичек убивать. Но Вике хотелось попытаться сделать ее хоть чуть-чуть ближе к норме…

Марк сам достал из-под елки плоскую квадратную коробку и протянул ей:

– Держи. Мое искупление кровью.

– Чего?

– Ты сама сказала, что вину искупают кровью. Вот я искупаю!

– Ты что, решил подарить мне набор для переливания крови в домашних условиях?

– Очень смешно! Открой уже и посмотри!

Вика открыла, посмотрела и удивленно охнула. Потому что впервые в жизни она видела такие крупные камни. Колье, серьги и браслет искрились даже в приглушенном свете ламп. Как они будут смотреться в более ярком освещении – сложно было и представить.

– Это что, рубины?

– Ага. У меня метафорический ряд скудный. Кровь – значит красное. Красное – значит рубины.

– Марк, но это же очень дорого, я…

– Даже не начинай. – Он серьезно посмотрел на девушку: – Обижусь.

– Ладно, обидчивый, приняла и прониклась восхищением. Теперь твоя очередь открывать!

– Боюсь даже предположить, что в этой гигантской коробке…

Издевается! Коробка была небольшая, а вес у нее и вовсе воздушный. Внутри-то всего две бумажки!

Хотя нет, не просто бумажки. Два авиабилета в один конец. Вика понятия не имела, как он отреагирует, как отнесется к самой идее. Может, не поймет, оскорбится, и ее подарок испортит праздник им обоим. Но она все равно шла на этот риск.

Потому что ей очень хотелось, чтобы обратно в Россию они вернулись вместе.

Content

Влада Ольховская
Ангел придет за тобой

Пролог

Часть 1 Ледяной ангел

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Часть 2 Давно закрытая комната

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог