Кэтрин Куксон

Прерванная игра

Часть 1

1875, Рори Коннор

Глава 1

Тайн-док выглядел совершенно пустынным. Было воскресенье, наступил тот час, когда закончились длительные сумерки и опустилась темнота. Более того, погода стояла довольно холодная, медленно падали первые хлопья снега, ложась пушистым белоснежным покрывалом на покрытые угольной пылью и заплеванные плиты тротуара.

С пяти арок, расположенных по дороге от ворот дока к Джарроу-роуд, стекали струйки мутной зеленой воды. Под арками безмолвие и пустота дока еще более усиливались; казалось, они тоже отдыхали, как бы переводили дыхание, перед тем как снова принять на себя груз вагонов, которые с рассветом тронутся по четырем из них от угольных бункеров, расположенных позади кирпичной стены, соединявшей арки. За пятой аркой дорога разделялась, один ее участок вел в Саймонсайд, другой — в Джарроу.

Дорога в Джарроу была очень мрачной и заброшенной, один из ее участков огибал кучи шлака в Ист-Джарроу, а это огромное пространство, заполненное грязью, в свою очередь, отделяло дорогу от реки Тайн.

А вот дорога в Саймонсайд выглядела совсем иначе. Как только она выходила на берег реки, забывались и Тайн-док, и Ист-Джарроу, и начиналась сельская местность. Дорога поднималась все выше и выше на холм, и там, слева, среди ухоженных садов стояли большие дома. А далее, за фермами, насколько охватывал глаз, простирались зеленые поля и равнины. Разумеется, если отсюда оглянуться назад, можно было увидеть мачты кораблей на реке, но если смотреть вперед, то даже в наступающих сумерках можно было понять, что это прекрасное место, совсем не похожее ни на Тайн-док, ни на Ист-Джарроу, ни даже на Джарроу. Настоящая сельская местность. Затем проселочная дорога постепенно сужалась, превращаясь просто в дорогу для телег, тянущуюся среди полей.

Людей, незнакомых с этими местами, всегда удивляло, когда, двигаясь по этой колее, они вдруг натыкались на коттеджи. Здесь их было три, но подъезд к ним был через одни ворота, по обе стороны которых тянулась живая изгородь из боярышника и ежевики.

Коттеджи стояли в небольшой ложбине, футах в двадцати от ворот, и половину этого расстояния занимала кирпичная дорожка, которая разделялась на три извилистые тропинки — каждая из них вела к двери своего коттеджа. Коттеджи были пронумерованы: 1, 2 и 3, их так и называли — первый, второй и третий.

В первом проживали Уаггетты, во втором — семья Конноров, а в третьем — семья Лири. Но в это воскресенье все Уаггетты и трое Лири находились в коттедже Конноров. Они играли в карты.

— Господи, вы когда-нибудь видели нечто подобное? Он снова выиграл! Сколько я тебе должен?

— Двенадцать шиллингов и четыре пенса.

— Двенадцать шиллингов и четыре пенса! Хочешь получить сейчас или подождешь?

— Подожду.

— Ох, у тебя доброе сердце. Хотя ты и сборщик квартплаты, сердце у тебя доброе. Я всегда говорил об этом, Рори.

— Да брось ты, Билл. Будешь еще играть?

— Нет, упаси Боже. Не буду. У меня в кармане осталось только полдюжины орехов, а Джейни их очень любит. Правда, доченька?

Билл Уаггетт отвернулся от стола и посмотрел на свою единственную дочь, которая сидела вместе с прочими женщинами по другую сторону камина и, как и они, резала лоскуты для матраса. В ответ на слова отца Джейни рассмеялась.

— Ох, папа, проиграй уж лучше ему эти орехи, а то он вообще снимет с тебя последнюю рубаху. — Джейни обменялась многозначительным заговорщицким взглядом с Рори, который тоже отвернулся от стола.

— Эй, надо бы укоротить тебе язычок, — пошутил он.

— А ну-ка, попробуй, — со смехом парировала Джейни.

Бабушка Джейни тоже засмеялась, ее морщинистые губы растянулись в улыбку, обнажив беззубый рот.

— Правильно, девочка, так его. Умей поставить себя с самого начала. Я прожила с мужем шестьдесят пять лет, и он ни разу не поднял на меня руку, у него для этого не было ни единого шанса. — Губы ее растянулись еще шире.

Теперь засмеялась и Рут Коннор, но это был тихий, сдавленный смех, соответствовавший ее маленькой, худенькой фигурке и заостренному личику, обрамленному черными волосами, собранными сзади в узел.

Вслед за Рут рассмеялась и ее дочь Нелли. Она уже три года была замужем, и ее звали миссис Берк. Комплекцией Нелли в точности походила на мать, вот только волосы у нее были светлые. А вообще ее внешность можно было охарактеризовать всего одним словом — «неприметная».

Вместе с другими женщинами смеялась и Лиззи О'Дауд, дальняя родственница семейства Конноров, троюродная сестра Пэдди Коннора. Сейчас ей уже исполнился сорок один год, но Лиззи жила у Конноров с того самого времени, как приехала из Ирландии в возрасте семнадцати лет. Смеялась Лиззи громко и как-то необычайно душевно. Полная, с густыми каштановыми волосами и карими глазами, Лиззи О'Дауд внешне резко отличалась от других женщин, сидевших возле камина. Особенно от последней из них — Кэтлин Лири из третьего коттеджа. Смех Кэтлин был едва слышен, возможно потому, что после рождения шестнадцати детей ее тело просто неимоверно устало. И здесь не могло служить утешением ни то, что семеро из детей умерли, ни то, что трое старших уехали в Америку. Все равно дома с ней оставались шестеро детей, младшему из которых исполнилось всего два года.

В разговор вступил Пэдди Коннор, отец Рори:

— Эй, сынок! Давай сыграем.

Пэдди работал сталеваром на верфи Палмера в Джарроу. Последние пятнадцать лет он трудился у доменной печи, поэтому кожа его лица была красной, даже багровой. Он вырастил троих детей, старшему из которых, Рори, исполнилось двадцать три.

Ростом Рори обошел отца. Внешностью он не пошел ни в отца, ни в мать: темно-каштановые волосы, а кожа хоть и грубая, но свежая, глаза карие, более темного оттенка, чем волосы. Даже в грубой рубашке он выглядел симпатичнее остальных мужчин, сидевших за столом.

А вот у Джимми, младшего сына Пэдди Коннора, волосы были светлые, и ниспадали они шелковистыми волнами. Ему можно было дать лет четырнадцать, а на самом деле Джимми исполнилось девятнадцать. И кожа у него была такая же светлая, как волосы, а большие серые глаза казались слишком крупными для его лица. Когда Джимми сидел, то выглядел стройным, но стоило ему встать, как сразу бросались в глаза его кривые ноги, за что его и прозвали «Кривоногий Коннор».

Третьим ребенком Пэдди была Нелли, миссис Берк, которая родилась после Рори.

Билл Уаггетт, сын Грэн Уаггетт и отец Джейни, работал в доках. Ему исполнилось пятьдесят, но на вид можно было дать все шестьдесят. Его жена умерла шесть лет назад, при родах седьмого ребенка. Однако из всех детей выжила только Джейни, поэтому Билл обожал ее.

Любовь Билла к дочери была столь велика, что после смерти жены он не потребовал от Джейни сидеть дома, вести хозяйство и ухаживать за ним, а разрешил ей пойти работать няней. Он даже пошел на то, чтобы выслушать за это нагоняй от своей матери, которой в тот момент было семьдесят девять лет. Однако Билл, как и все обитатели коттеджей, с уважением относился к Грэн Уаггетт уже за то, что сейчас, в свои восемьдесят пять, она выполняла работу по дому.

Коллум Лири работал шахтером, сейчас ему было сорок восемь, а впервые он спустился в шахту в возрасте семи лет. Поначалу он просто сидел по двенадцать часов в полной темноте, но уже через год начал ползать на четвереньках с цепью между ног, прикрепленной к вагонетке с углем, которую сзади толкал его родной брат. Мать Коллум не помнил, только отца, который и сам приехал сюда из Ирландии мальчишкой. Об Ирландии Коллум имел представление только по ирландскому кварталу в Джарроу, и его всегда удивляло, зачем надо было тащиться сюда из Ирландии по морю, если и здесь на каждом шагу ирландцы.

В свои сорок восемь лет Коллум был изможденным, преждевременно состарившимся мужчиной, все лицо и тело которого испещряли точки въевшейся угольной пыли. Однако Коллум чувствовал себя счастливым человеком. Раз в год он ходил на исповедь, время от времени причащался. Строго исполнял свой долг перед Господом, как предписывал священник, поэтому его жена рожала каждый или почти каждый год. В те годы, когда она не беременела, Коллум как раз и принимал причастие.

— Как идет строительство кораблей, Джимми? — обратился Коллум к младшему Коннору.

— Все отлично, мистер Лири.

— А когда ты собираешься построить собственную яхту?

— Еще не скоро, но обязательно построю. — Поймав взгляд Рори, Джимми широко улыбнулся. — Сказал построю, значит, построю, правда, Рори? — Он обратился к старшему брату, как к признанному для него авторитету.

Рори, тасовавший колоду, посмотрел на брата, и на лице его появилось ласковое выражение, какое появлялось очень редко, пожалуй только тогда, когда он смотрел на Джейни.

— Джимми, твое обучение скоро заканчивается, не так ли?

Теперь Джимми повернулся к Биллу Уаггетту, отвечая на его вопрос:

— Да, в начале года, мистер Уаггетт. Вот этого-то я и боюсь. Вы же знаете, после окончания срока обучения меня могут выгнать.

— Нет, они тебя не выгонят. — Билл Уаггетт поджал губы. — Я слышал, как говорили, что у Бейкера еще не было такого талантливого подмастерья, как ты, Джимми. Ты своими руками творишь чудеса из дерева.

— Ох, ну что вы. — Джимми отвел взгляд и сжал губы, чтобы подавить выражение удовольствия на лице, вызванное словами Билла. Затем он снова посмотрел на Билла и продолжил уже с тревогой на лице: — А знаете, что я вам скажу? Если бы старый Бейкер увидел, чем я сейчас занимаюсь, то я не смог бы даже обучение закончить.

— Ты говоришь об игре? — Рори перестал тасовать колоду.

Джимми кивнул.

— Точно. Повесили даже объявление. Разве я тебе не говорил?

— Нет, не говорил. А что еще за объявление?

— В нем говорится, что любой, кого застанут за игрой в карты в воскресенье, лишится работы. Увольнять будут даже тех, кто не донесет об этом.

Рори швырнул колоду на стол.

— Это точно?

— Клянусь тебе, Рори.

— Господи! — Рори обвел взглядом мужчин за столом, они тоже смотрели на него и молчали, пока молчание не нарушил его отец.

— Человек не знает, для чего он рожден, сынок. — В голосе отца прозвучало легкое недовольство. Затем Пэдди обратился к Биллу Уаггетту: — Что ты мне рассказывал позавчера о том, как работал на производстве соды?

— Ах, об этом. Ну, — Билл устремил взгляд на Рори, — там и вовсе дыхнуть было нельзя. Опоздал на несколько минут — получи штраф, а уж если опоздал на пятнадцать минут, что случалось особенно зимой, когда тяжело было пробираться по снегу на работу, то тогда удерживали аж четверть дневной платы. Если кто-то осмеливался говорить о работе за пределами фабрики, то на первый раз его штрафовали на десять шиллингов, а на второй раз и с работы выгоняли. Вот так вот обстояли дела. А если кто-то прикрывал опоздавшего, то и его штрафовали на ту же сумму, что и опоздавшего. А не дай Бог сказал что-то непочтительное мастеру, тут же следовал штраф. Я не смог так работать, был вынужден бежать оттуда. Твой отец правильно сказал, Рори: человек не знает, для чего он рожден. Ты вот стал сборщиком квартплаты, и это заслуга твоего отца, который создал условия, чтобы ты научился читать и писать. И теперь ты можешь зарабатывать на жизнь, не пачкая руки.

Рори уставился на карты, лежавшие на цветастой скатерти, покрывавшей деревянный стол. Голова его была опущена, глаза полуприкрыты, губы плотно сжаты.

Джимми, как всегда чувствовавший настроение брата, повернулся к Коллуму Лири.

— Очень жаль, что наш Рори не уехал в Америку вместе с вашими Майклом и Джеймсом. Майкл ведь говорил, что там по реке плавают пароходы, на которых можно открыто играть в карты.

— Да, это так, Джимми. — Коллум засмеялся. — Рори бы там заработал кучу денег. — Он повернулся к Рори и ткнул его кулаком в плечо. — Рори, а почему бы тебе не поехать в Америку?

— Да, я смог бы, конечно смог бы. — Рори принялся вертеть в руках колоду. — Мне бы это очень подошло. Плавучее казино…

— Казино, карты, выигранные в Америке состояния — ты только это и слышал. — Все мужчины, за исключением Рори, повернулись и устремили свои взгляды на Лиззи О'Дауд, которая, поднявшись со своего стула, продолжила: — Человек никогда не бывает полностью удовлетворен. Надо просто с благодарностью принимать то, что посылает Господь. — Сменив серьезный тон на шутливый, Лиззи добавила: — А сейчас он пошлет вам холодную грудинку. Кто желает к грудинке маринованный лук?

Выслушав ответы мужчин, Лиззи отправилась на кухню. За ней последовала Джейни. На кухне она взяла нож и стала резать хлеб большими кусками, и, только почти закончив свое дело, Джейни заговорила.

— Не волнуйся, Лиззи, он не уедет в Америку.

— Ох, девочка, я это знаю. Просто я не сдержалась. — Продолжая отделять мясо от костей, Лиззи посмотрела на Джейни. — Ты меня понимаешь?

— Да, понимаю. И уверена, что Рори тоже все понимает.

— Хорошо бы, если так.

— Понимает, понимает.

Положив нож на стол, Лиззи прижала пухлую ладонь к щеке.

— Я не плохая женщина, Джейни, и никогда не была плохой.

— Ох, Лиззи, ну что ты. — Джейни вытянула руки и обняла полное, теплое тело Лиззи О'Дауд, которую знала и любила с самого детства, еще до того, как умерла ее собственная мать. А Лиззи стала ей как бы второй матерью. Щеки женщин на секунду соприкоснулись, и Джейни прошептала: — Все будет хорошо. Вот увидишь, все будет хорошо.

— Да, конечно, ты права, девочка. — Лиззи отвернулась и смахнула пальцем слезы со щек. Затем снова взяла нож, наклонила голову и пробормотала: — Я думаю о Рут, и всегда думала. Она лучшая из женщин… но жизнь сложная штука, Джейни.

— Я это знаю, Лиззи. Рут тоже тебя очень любит. Она просто не может обойтись без тебя. Да и все мы тоже.

— Ох, девочка. — Лиззи уже улыбалась. — Незаменимых людей нет. — Она коротко хохотнула. — Когда в следующий раз будешь гулять, прогуляйся вокруг кладбища.

— Ну что ты, Лиззи, — Джейни прижалась к ее плечу, — ты такая хорошая. Знаешь, каждый раз, когда мне бывает плохо, я думаю о тебе.

— Да-а, никогда еще не слышала такого сомнительного комплимента. Значит, ты вспоминаешь меня только тогда, когда тебе плохо. А когда хорошо, то не вспоминаешь, да?

— Ну что ты говоришь! — Джейни легонько толкнула Лиззи в плечо. — Ты прекрасно поняла, что я имею в виду. Посмотри, хлеба достаточно?

— Вот этого? Да это только на один зуб. Порежь еще… А как семья, в которой ты работаешь?

— Ох, они очень хорошие люди. Знаешь, я часто думала, что из меня выйдет, то есть где я буду работать. И если бы мне не повезло, то пришлось бы идти на какую-нибудь фабрику, как большинству других девушек. А в этой семье совсем другая жизнь, мебель, еда — все другое. И говорят они по-другому, я имею в виду хозяина и хозяйку. Ты понимаешь меня, Лиззи? Мне очень нравится у них. Конечно, это не значит, что мне не хочется возвращаться к себе домой. Нет, мне нравится приходить домой, даже зная, что бабушка будет ворчать и надоедать своими рассказами о старине. Ох, она помнит такие времена! — Обе женщины засмеялись, и Джейни закончила со смехом: — И все же там совсем другая жизнь. Ты понимаешь меня, Лиззи?

— Да, девочка, понимаю, хотя у меня никогда и не было никакой другой жизни, кроме нынешней. Но я и не хочу иной жизни… для себя… а вот для тебя и для других… Да, конечно же я понимаю, о чем ты говоришь. — Закончив раскладывать бутерброды на тарелки, Лиззи воскликнула: — Ладно, пойдем накормим голодных и узнаем, будут ли они пить чай или предпочтут пиво.

Вернувшись в гостиную, Лиззи поставила посередине стола тарелки с мясом и хлебом, а затем спросила:

— Что будете пить, чай или пиво?

Мужчины украдкой переглянулись, как бы спрашивая взглядом друг друга. А Пэдди и Билл одновременно обернулись и посмотрели на своих женщин. И как обычно, им ответила Лиззи, громко заявив:

— Никто из нас не собирается трепаться об этом, так что если хотите пиво, то пейте. — Она вытянула пухлую руку и указала на четыре банки пива, такие близкие и соблазнительные.

Мужчины ничего не ответили, они продолжали смотреть на своих женщин. Наконец Рут промолвила тихим и спокойным тоном:

— Сегодня воскресенье.

Мужчины вздохнули и снова повернулись к столу, а Билл Уаггетт пробормотал:

— Вот так всегда. Чертово воскресенье. Вот что. — Он посмотрел на карты, затем поднял голову и, заметив, что Джимми внимательно слушает его, продолжил, уже обращаясь как бы к нему: — Я терпеть не могу воскресений. И никогда их не любил, с тех пор, когда еще был молодым парнем, потому что мне даже на работе бывало легче, чем по воскресеньям.

Билл замолчал, переведя тоскливый взгляд на камин, но в этот момент его мать, подняв голову с трясущимся вторым подбородком, крикнула ему через комнату:

— Паршивый лентяй! Ты всегда был лентяем. При рождении даже ножкой не брыкнул, а выпал из утробы, как дохлая муха.

Комната наполнилась смехом, а Билл повернулся к матери и крикнул в ответ:

— Постыдилась бы говорить такое. — Он повернулся к Рут, как бы извиняясь за слова матери. Та выдавила из себя улыбку, хотя редко улыбалась или смеялась над грубыми шутками.

— Я помню тот день, когда он родился, — продолжила старая миссис Уаггетт, поскольку внимание присутствующих переключилось на нее. — Роды принимали мои бабушка и мать. Точно помню слова бабушки. Она сказала, что он похож на вечернего субботнего кролика. Ну, понимаете, когда к вечеру в субботу на рынке остается последний кролик, у которого только кожа да кости. Бабушка еще сказала, что он не выживет и последует за другими пятью, уже умершими. Однако мне не повезло, он выжил.

Грэн Уаггетт бросила лукавый взгляд на сына, который сидел за столом, опустив голову и качая ею из стороны в сторону. По позе Билла было ясно, что он в отчаянии. Матушка завелась, и теперь ее могло остановить только какое-нибудь серьезное событие, тем более она видела, что ее слушают. Билл никогда не понимал, почему людям нравилось слушать его мать.

— А когда моя мать взяла его на руки, она сказала: можешь не волноваться, вербовщики даже и не посмотрят в его сторону. А знаете, вербовщики однажды едва не поймали моего отца. Это было году в тысяча семьсот девяностом, а может, в девяносто первом или втором, точно не помню. Но знаю, что тогда все парни в Тайне объединились и выгнали вербовщиков из города. А потом пришли солдаты, они разрушили баррикады и стали силой загонять парней на корабли. Но отцу как-то удалось перебраться через реку, он говорил, что и сам не знает, как это у него получилось.

— Он прошел по воде, как по суше, — вставил Билл.

Раздался громкий смех, а Грэн Уаггетт крикнула в ответ сыну:

— Да, он все умел, не то что ты. Мама рассказывала, как однажды отец с приятелями построили мост через реку из лодок, а поверх лодок уложили доски. И по этому мосту смог переправиться целый полк. Но река с тех пор здорово изменилась. — Она обвела взглядом каждого из присутствовавших. — Знаете, бабушка говорила, что в Тайне когда-то вылавливали столько лосося, что его продавали по фартингу за фунт. Вот как. Представляете? По фартингу за фунт.

— Да, Грэн, да. — Все принялись кивать, за исключением сына.

— Но не обязательно вспоминать времена моей бабушки или даже матери. Даже я помню горы рыбы, которую вылавливали в здешних водах. Правда, тогда уголь возили плоскодонные деревянные баржи, и не было этих железных пароходов вашего Палмера. Что ты сказал, Билл? Нашего Палмера? — Грэн посмотрела на сына и нахмурилась. — Что ж, я рада, что считаешь Палмера своим.

Посмеявшись вместе со всеми, Грэн продолжила:

— А что касается угля, то я помню, как Саймон Темпл открыл свою первую шахту в Джарроу. Мне было тогда восемь лет, но я все прекрасно помню. Военные устроили парад, играли духовые оркестры, а когда Саймон Темпл приехал на рынок в Шилдс, парни выпрягли лошадей из его кареты и сами впряглись. Тогда с ним были еще его сыновья и старый отец. Парни тащили карету до самого моста, где Саймона встречали джентльмены из Джарроу. В этот же день они заложили первый камень в фундамент школы для детей рабочих. Да, я помню это так, словно все произошло вчера. Саймон Темпл. — Она покачала головой и на минуту погрузилась в воспоминания об одном из редких радостных дней ее детства.

Наступившую паузу нарушили слова Коллума Лири.

— Саймон Темпл. Ох уж мне эти проклятые владельцы угольных шахт! Отличные парни, джентльмены. Ага, особенно тогда, когда льют крокодиловы слезы по погибшим. Девяносто один человек сгинул в шахте в Феллоне, свыше двадцати в Харрингтоне…

— Это было много лет назад, Коллум. — Грэн Уаггетт вытянула подбородок в сторону хрупкого мужчины, который узурпировал ее роль главной рассказчицы. Коллум крикнул ей в ответ с самым серьезным видом:

— Да о чем вы говорите, Грэн! Такое происходит каждый месяц в той или иной шахте.

— Ну все, хватит об этом, — впервые за все время подала голос Кэтлин Лири.

Муж посмотрел на нее и тупо повторил:

— Проклятые владельцы угольных шахт.

Настроение присутствующих изменилось. Так бывало почти всегда, когда разговор заходил о работе, когда Пэдди Коннор рассказывал о выплавке стали, или когда Билл Уаггетт жаловался на условия труда в доках, либо когда Коллум Лири разрывал душу своими рассказами о труде шахтеров. Происходило это главным образом по воскресеньям, и получалось так, что обычно на эти разговоры наводили воспоминания Грэн.

— Пойдем, бабушка. — Джейни взяла старуху под руку.

— Что тебе нужно? Оставь меня в покое.

— Нам пора, бабушка, и мне скоро уходить.

Некоторое время Грэн Уаггетт внимательно разглядывала лицо внучки, затем закивала.

— Да-да, я и забыла, что тебе скоро уходить. — Грэн с трудом поднялась со своего стула. — А где моя шаль?

Джейни подала ей черную шаль. Старуха сначала кивнула Рут, потом Нелли, затем Лиззи и, наконец, Кэтлин. Все попрощались с ней, и Грэн направилась к двери в сопровождении Джейни. Лиззи крикнула ей вслед:

— Сегодня холодно, положите в постель печной круг.

— Я так и сделаю. Ох, Боже мой, вы только посмотрите на это! — воскликнула Грэн, открыв дверь. — Снег повалил еще сильнее. — Она повернула голову и снова заглянула в комнату: — Я чувствую, зима в этом году будет снежная.

Джейни сняла с крючка на двери старенькое пальто, надела его, обернулась и посмотрела на Рори.

— Через полчаса? — спросила она.

Рори улыбнулся и кивнул.

— Пойдем, бабушка, пойдем, ты уже всех утомила. — Джейни легонько подтолкнула Грэн к ступенькам, но старуха уперлась.

— Подожди минутку. Посмотри, кажется, кто-то идет к воротам.

Джейни прошмыгнула мимо бабушки и вгляделась в темноту. Затем снова вернулась в комнату и объявила:

— Это Джон Джордж.

Рори медленно поднялся из-за стола и подошел к двери.

— Вообще-то он не собирался приходить сегодня, — пробормотал он.

— Здравствуй, Джон Джордж.

— Здравствуй, Джейни. — Джон Джордж Армстронг очистил сапоги от снега и грязи о чугунную решетку. — Здравствуйте, Грэн, — добавил он.

— Давай входи побыстрее, — вместо приветствия поторопила его Грэн, — а нас пропусти, а то я совсем замерзну.

Джейни уже более настойчиво подтолкнула старуху к ступенькам. Когда Джон Джордж проходил мимо них, Джейни сказала:

— Увидимся позже.

— Хорошо, Джейни. — Он вошел в дом, закрыл за собой дверь и принялся отвечать на приветствия. Повесив пальто и шляпу на крючок на двери, Джон Джордж подошел к столу и опустился на стул.

— Что-то случилось? — спросил у него Рори.

— Да нет, все нормально… а вы играете в карты? — Вежливый перевод разговора на другую тему дал понять присутствующим, что Джон Джордж не желает обсуждать причину его неожиданного появления среди них. И все это поняли.

— Хочешь поиграть?

Джон Джордж и Рори обменялись улыбками.

— Если будешь играть, — посоветовал Билл Уаггетт, — то затяни потуже ремень на брюках, чтобы не остаться без них, а то Рори сегодня в ударе. Меня начисто обчистил, оставил только орехи.

— Нет, спасибо, я не буду играть.

— Мы тут советовали Рори поехать в Америку и сколотить состояние на одном из этих плавучих игорных домов.

— Для этого не стоит ехать так далеко, мистер Уаггетт. Много где играют в Шилдсе и по ту сторону реки. Мне говорили, что и в Ньюкасле выигрывали кучу денег.

— Игра! В этом доме только и говорят об игре. Хочешь чашку чаю? — Лиззи склонилась над Джоном Джорджем, а он поднял к ней вытянутое, худощавое лицо и ласково улыбнулся.

— Да, спасибо, Лиззи.

— А ты ел что-нибудь?

— Да, я пил чай.

— Давно это было?

— Ох, нет, не очень.

— Ну, может, у тебя в желудке все же есть пустое местечко?

— Пустое местечко у меня всегда имеется. — Джон Джордж снова ласково улыбнулся Лиззи, а она грубо ткнула его в плечо со словами:

— Ходячая смерть, да и только, вот на кого ты похож. Только зря переводишь еду. Куда она девается? На твоих костях нет ни крошки мяса.

— Чистокровные животные всегда стройные.

Лиззи, ворча, направилась к буфету.

— Надо было в детстве привязать тебе кирпич на голову, чтобы ты рос вширь, а не ввысь.

Мужчины не спеша продолжили игру, перебрасываясь при этом, как обычно, шутками. Через некоторое время дверь снова открылась, и появилась Джейни, одетая уже в длинное коричневое пальто с капюшоном. Пальто было элегантным, как и вся одежда, которую она теперь носила, оно перешло к Джейни от хозяйки. На голове — коричневая велюровая шляпка с небольшими плоскими полями и лентами, завязанными под подбородком, на руках шерстяные перчатки. Вот только сапоги не подходили к ее наряду: тяжелые на вид, с грубыми застежками сбоку. К сожалению, размер ноги Джейни был на два номера больше, чем у хозяйки, однако Джейни утешала себя тем, что длинные юбка и пальто почти полностью закрывали сапоги.

— Ох, ты замечательно выглядишь, — похвалила Лиззи, подходя к ней. Затем она повернулась к Рори: — Ты что, собираешься томить ее тут весь вечер? Ну-ка, поторопись.

Голова Рори дернулась, он сверкнул глазами и закусил губу. Джейни, заметившая это, торопливо сказала:

— У меня времени еще много, целый час. Посмотри, сейчас всего восемь часов.

— Вот как раз тебе и понадобится этот час, чтобы добраться на западную сторону по заснеженным улицам.

— Ну что ты, Лиззи, я хожу очень быстро. — Джейни шутливо промаршировала на месте. — Вот видишь, как ходит гренадер Джейни Уаггетт. — Взгляд ее упал на пальто Джона Джорджа, висевшее на двери. — Ты ведь не торопишься, побудешь еще? — спросила Джейни, обращаясь к нему.

— К сожалению, Джейни, мне надо скоро возвращаться. Дядя Уилли плохо себя чувствует.

— А когда он себя хорошо чувствовал?

Эту реплику бросила Лиззи. Рут, чтобы приструнить ее, с укоризненным видом покачала головой, а вот Рори устремил на нее взгляд, полный ярости, исказившей черты его лица. Он не закричал на Лиззи, однако его напряженный ровный тон гораздо красноречивее выдавал его чувства, чем если бы он заорал.

— Придержи свой язык, женщина, и занимайся своими делами.

Странно, но Лиззи не возмутилась, а спокойно посмотрела на Рори и парировала его яростный выпад.

— Я всю жизнь занимаюсь своим делом, парень, и это дело заключается в том, чтобы заботиться о тех, кто мне дорог. И судьба Джона Джорджа мне не безразлична. А эти дядюшка и тетушка живут за его счет и тянут из него все соки. Я и раньше прямо говорила ему об этом, не так ли, Джон Джордж?

— Да, говорила, Лиззи. И спасибо тебе за заботу.

— Вот видишь. — Лиззи кивнула в сторону Рори, который уже повернулся к ней спиной и направлялся к лестнице, ведущей на чердак, где с детских лет размещалась их с Джимми спальня. Когда-то в этой спальне был отгорожен занавеской уголок и для Нелли.

Без дальнейших слов Лиззи направилась к буфету, а Джейни стала прощаться со всеми. Подойдя к Нелли, она нагнулась к ней и прошептала:

— У тебя все в порядке, Нелли?

— Да-да, Джейни, все в порядке.

Джейни внимательно вгляделась в ее осунувшееся личико. Она-то знала, что у Нелли не все в порядке. И началось это после ее замужества. Чарли Берк ухаживал за Нелли четыре года, каждое воскресенье они забавлялись и смеялись, как дети, в этой самой комнате. Но все это прекратилось, не сразу после замужества, а несколько месяцев назад. Имелось что-то такое, что было связано… со спальней. Разумеется, ни бабушка, ни Лиззи не говорили с Джейни об этом, однако из подслушанных обрывков разговоров между бабушкой и Лиззи Джейни поняла — неприятности Нелли кроются в спальне, и еще в том, что она не могла забеременеть после трех лет замужества. Теперь Чарли Берк редко приходил домой по воскресеньям. Конечно, у него имелась уважительная причина: он работал на угольной барже, поэтому на работу его могли вызывать в любое время.

Джейни отправилась на кухню, чтобы попрощаться с Лиззи. Та с тарелкой в руках стояла возле небольшого столика.

— Я ухожу, Лиззи.

Не оборачиваясь, Лиззи промолвила тихим, слегка дрожащим голосом:

— Он жуткий эгоист. Ты знаешь это, Джейни? И хам. Мне неловко говорить тебе это, девочка, но так оно и есть.

— Нет, Лиззи, он не такой. — Джейни покачала головой. — И в этой перепалке ты виновата не меньше его. — Она приблизилась к Лиззи и положила руку ей на плечо. Лиззи обернулась и дотронулась ладонью до румяной щеки девушки.

— Ты слишком хороша для него, Джейни. И я говорю это не первый раз, не так ли? Но он чертовски везучий.

— Я тоже везучая.

— Ох, девочка. — Лиззи грустно улыбнулась. — Только бы у тебя все было хорошо.

В порыве благодарности Джейни обняла Лиззи и поцеловала ее, а Лиззи тоже обняла Джейни и крепко прижала ее к себе. Затем, попрощавшись, Джейни ушла, оставив Лиззи одну.

Рори и Джон Джордж, уже одетые, поджидали Джейни в прихожей. Джон Джордж был одет в черное пальто, явно великоватое ему. Длина нормальная, ниже колена, но слишком широкие плечи и слишком короткие рукава, из которых торчали руки, привлекавшие внимание своей худобой. Носок одного из тщательно начищенных сапог растрескался, а на другом сапоге на этом же месте стояла заплата. В целом вид у него был довольно потрепанный, хотя его должность сборщика арендной платы в компании Септимуса Кина была выше, чем у Рори, поскольку Рори работал у мистера Кина всего четыре года, а Джон Джордж уже восемь. Джону Джорджу исполнилось двадцать два года, он был на год моложе Рори, но его внешний вид не шел ни в какое сравнение с внешним видом Рори, одетого в синий костюм, рубашку с воротничком и темно-серое пальто. Шарф Рори не обматывал вокруг шеи, как обычное кашне, а носил сложенным на груди на манер деловых джентльменов. И хотя на голове у Рори была кепка — шляпу он носил только на работу, — она не походила на кепки простых рабочих, возможно потому, что носил он ее с определенным наклоном.

Глядя на Рори, как всегда с чувством гордости, Джейни подумала, что он выглядит как настоящий джентльмен.

— Значит, уже уходите, — сказала Рут, появившаяся в прихожей. Она проводила всех до двери и похлопала Джейни по спине. — До следующего воскресенья, да, девочка?

— Да, миссис Коннор, до следующего воскресенья. Вы присмотрите за ней? — Джейни кивнула в сторону соседнего коттеджа.

— Конечно-конечно, — заверила ее Рут. — За нее не беспокойся. Ты знаешь, — Рут робко улыбнулась, — мне иногда кажется, что она еще всех нас переживет.

— Я этому не удивлюсь, — со смехом ответила Джейни. — Ну ладно, мы пошли.

Очутившись в темноте, они с трудом добрались по узкой тропинке до дороги, а выбравшись на дорогу, остановились. Рори, стряхивая снег с сапог, заметил:

— Ну и навалило снега. Если он не прекратится, то завтра нас ждет трудный денек, правда?

— Уж лучше снег, чем дождь, — ответил ему Джон Джордж. — По крайней мере, какое-то время сухо. А когда дождь льет день за днем, меня это сводит с ума.

— Держись за меня. — Рори притянул Джейни ближе к себе, и она взяла его под руку. — Не припомню такого снегопада. Даже фонарей в доках не видно. Если не будем осторожны, то угодим в канаву.

— Джон Джордж, ты где? — окликнула Джейни, прижимаясь поближе к Рори.

— Я здесь, — раздался голос позади них.

— Давай руку, — предложила Джейни. Она протянула руку, и Джон Джордж ухватился за нее.

— Пусть сам о себе заботится, он уже не маленький, — проворчал Рори. — Ты лучше сама иди осторожнее, а то, как я говорил, запросто угодим в канаву.

Им понадобилось добрых двадцать минут, прежде чем они добрались до Тайн-дока, а там они укрылись под последней аркой и остановились, чтобы перевести дыхание. Глядя на уличный фонарь напротив ворот дока, Джейни сказала:

— Здорово, когда светит фонарь, да?

— Что толку глазеть на него, — буркнул Рори. — Пошли, нет смысла торчать здесь, еще немного — и мы вообще не доберемся до Уэста. — Он шагнул вперед, потянув за собой Джейни, но она остановила его.

— Послушай, подожди минутку. Тебе глупо тащиться в Уэст и обратно. В городе фонари… и зачем тебе провожать меня, если дом Джона Джорджа всего в пяти минутах ходьбы от дома моих хозяев.

— Она права, Рори, действительно, глупо тебе тащиться в Уэст, ты вернешься только часа через два. А если снег усилится? Джейни правильно говорит…

Рори посмотрел на Джейни, затем на Джона Джорджа и только после этого ответил:

— А вы представляете, какой меня ожидает прием дома, когда я приду и скажу, что бросил тебя под аркой. Да мной вместо половой тряпки вытрут кухню.

— Но ты же не бросаешь меня под аркой. Джон Джордж проводит меня прямо до двери. Послушай… — Джейни повернулась и подтолкнула Джона Джорджа. — Иди, я догоню тебя возле ворот.

Джон Джордж торопливо вышел из-под арки, но Рори окликнул его:

— Не спеши так…

— Рори, ну послушай же меня. — Джейни ухватила его за лацканы пальто. — Не будь таким упрямым. Я тоже буду спокойна, если ты вернешься домой.

— Но я не увижу тебя целую неделю.

— Похоже, весь вечер тебя это не очень волновало, ты был занят только игрой в карты.

— А чем там еще можно было заниматься? Поговорить мы не могли, а пригласить тебя погулять по холоду я не рискнул, меня бы все затюкали за это. А мне хотелось поговорить с тобой, серьезно поговорить… пора нам уже подумать о будущем. Ты так не считаешь?

Джейни подняла голову, посмотрела Рори прямо в глаза и ответила:

— Если честно, мистер Коннор, то я тоже считаю, что нам пора серьезно поговорить.

— Ох, Джейни! — Рори грубо притянул ее к себе и впился губами в ее губы. Джейни потеряла равновесие и уткнулась спиной в стену арки. Она оттолкнула Рори.

— Я испачкаю пальто.

— Черт с ним, с пальто!

— И правда, черт с ним, — добавила Джейни чуть мягче. Она сама прижалась губами к губам Рори. Так они и стояли, крепко обнявшись.

Когда Джейни снова отстранилась от Рори, он дрожал всем телом и, прежде чем заговорил, с трудом сглотнул слюну.

— Джейни, тебе хватит этой недели, чтобы подумать?

— Это тебе надо думать, Рори. Нам нужно жилье, мебель… Могу тебе точно сказать только одно: я не собираюсь жить вместе с отцом и бабушкой, не хочу начинать нашу семейную жизнь с чердака. Я хочу дом, который я могла бы обставить…

— Я согласен с тобой, Джейни. Я тоже не хочу ютиться в комнатушке. Знаешь, у меня есть задумка…

— Карты?

— Ну… да. Только не говори таким тоном, ты же сама знаешь, что я все время выигрываю. Но я хочу участвовать в настоящей, большой игре.

— А Болдон-Коллири тебе уже не хватает, да? — насмешливым тоном спросила Джейни.

— Да, я знаю, что там играют на задворках и в прачечных, но ставки там ничтожно малые. А я говорю о тех местах, где начинают с фунта, а не с пенни. Правда, это опасный бизнес: в тех местах, где играют, всегда крутится полиция. Ты помнишь, что сказал Джимми об этих объявлениях, запрещающих играть в карты по воскресеньям? Теперь они будут ловить игроков, использовать переодетых полицейских и доносчиков. Странно, за пьянство не преследуют, но стоит только притронуться к картам… Ладно, как бы там ни было, если моя задумка сработает…

— Будь осторожен, Рори, я… боюсь за тебя. Когда ты несколько лет назад играл в орлянку, меня интересовало, как тебе удается всегда выигрывать. И это меня уже тогда настораживало.

— Но сейчас я не всегда выигрываю.

— Но очень часто, пусть это даже гроши моего отца.

Оба рассмеялись и посторонились, чтобы пропустить проходивших мимо двоих мужчин.

— Ох, Рори, мне пора идти. Джон Джордж уже наверное, продрог… ты знаешь, мне постоянно жаль его.

— Он сам виноват, ведет себя как тряпка. Я все время говорю ему об этом. И Лиззи правильно сказала, эти две старые пиявки выпили из него все соки. Он получает в неделю на два шиллинга больше, чем я, но ты посмотри на него, такое впечатление, что вся его одежда с самой дешевой барахолки. А эта девушка, за которой он ухаживает… лучше бы завел себе духовника, правда?

— Но он же не католик.

— Да, я знаю. У него вообще нет никакой религии, нахватался понемногу нонконформизма, баптизма…

— А что это за девушка?

— Я ее не знаю.

— Но он рассказывал хоть что-то о ней?

— Да он без умолку трещит о ней. Но у меня сложилось впечатление, что она, похоже, монашка.

— Ох, Рори!

— По его мнению, она прямо-таки красавица. С десяти лет ведет домашнее хозяйство вместо больной матери, а в семье еще отец, две сестры и брат. Ей сейчас двадцать, но из-за страха перед отцом она и носа из дома не высовывает. А двух ее сестер отец даже на работу сам провожает. Они работают в аптеке, и старик является к закрытию, чтобы отвести их домой.

— А чем он сам занимается?

— Насколько я понимаю, у него небольшое портновское дело. Послушай, Джейни, да забудь ты хоть на минутку про Джона Джорджа. Иди ко мне.

Рори снова привлек Джейни к себе. В конце концов им пришлось распроститься.

— Не забудь, что в следующее воскресенье у нас будет серьезный разговор, — напомнил Рори.

— Хорошо, Рори. Я готова к этому разговору. Ох, как мне хочется иметь собственный дом…

Обхватив ладонями личико Джейни, Рори нежно поцеловал ее, а Джейни, внимательно посмотрев на него, резко повернулась, выбежала из-под арки и побежала по заснеженной мостовой к Джону Джорджу, который стоял у ворот, прижавшись к забору. Они вместе торопливо двинулись вперед и вышли на Элдон-стрит.

Джейни чувствовала, что к горлу подступил комок. Странно, но ей всегда хотелось плакать, когда Рори был нежен с ней. Обычно он бывал резок и вспыльчив, и это время от времени даже пугало Джейни, а вот такого нежного Рори она очень любила.

— Да, с его стороны было бы глупостью тащиться вместе с нами, — нарушил молчание Джон Джордж.

— Конечно.

— Но я вот сейчас подумал, что если бы меня не было с вами, то Рори проводил бы тебя до конца, а именно этого ему и хотелось. Иногда я не понимаю простых вещей.

— Да ладно тебе, не переживай. А знаешь что? Мы договорились все окончательно решить в следующее воскресенье.

— Вот как? Ох, я очень рад, Джейни, очень рад. Я давно считаю, что у Рори должен быть свой дом, потому что, похоже, он не слишком счастлив в доме родителей. Вот это и удивительно, ведь у них прекрасная семья, и мне нравится бывать у них.

— Джон Джордж, а почему ты считаешь, что Рори не чувствует себя счастливым в родительском доме?

— Иногда это проявляется очень отчетливо, и меня раздражает, когда я слышу, как он разговаривает с Лиззи. Она ведь хорошая… правда? Мне нравится Лиззи… она такая домашняя, заботливая. А Рори… он иногда обращается с ней, как с ничтожеством. И я не могу этого понять, потому что на работе он ведет себя совсем по-другому, он вежлив и любезен, нравится всем женщинам. Ты ведь знаешь об этом, да? Рори нравится женщинам, но то, как он разговаривает с Лиззи…

Джейни остановилась и, положив руку на плечо Джона Джорджа, заставила остановиться и его. Затем, смахнув с лица снежинки, тихо спросила:

— А разве ты не знаешь, почему он так обращается с Лиззи?

— Нет, не знаю.

— И Рори никогда не говорил тебе об этом?

— Нет.

— То есть ты хочешь сказать, что он ничего не говорил тебе, хотя вы работаете вместе и ты бываешь в их доме уже сколько лет?

— Более четырех.

— Господи, в это трудно поверить. Я-то думала, что ты знаешь.

— Что знаю?

— Ну, что… ведь Лиззи… она же его мать.

— Лиззи? — Джон Джордж наклонился поближе к Джейни. — Лиззи мать Рори? Нет! Как такое может быть? Нет, я не верю.

— Но это правда. И пошли, хватит стоять, а то промокнем.

— А как же… как же миссис Коннор? То есть… его мать…

— Да все очень просто, если знать историю этой семьи. Когда мистер и миссис Коннор поженились, у них в течение шести лет не было детей. В то время мистер Коннор получил письмо из Ирландии от дальней родственницы, которую никогда не видел. Ее звали Лиззи О'Дауд. Ее мать и отец умерли… от голода, насколько я понимаю. Девушка осталась совсем одна, в письме она попросила разрешения приехать, а еще попросила подыскать ей работу. Тогда многие ирландцы приезжали в Англию, особенно в Джарроу. Мистеру Коннору ничего не оставалось, как ответить ей: приезжай. Кстати, Лиззи пришлось просить священника написать это письмо, потому что сама она писать не умела, а мистер Коннор отправился к одному парню в Джарроу, который зарабатывал на жизнь тем, что писал письма неграмотным, и тот написал ответ Лиззи. Вот так это было. Это письмо и заставило мистера Коннора позаботиться о том, чтобы Рори умел читать и писать. Но, как бы там ни было, Лиззи О'Дауд приехала в коттедж. Ей тогда исполнилось семнадцать, и она была очень худая, во что теперь, глядя на нее, верится с трудом. Но я повторяю то, что мне рассказывала бабушка. Но вместе с тем Лиззи была веселой, жизнерадостной девушкой, и в конце концов она и мистер Коннор… Мне не стоит говорить о том, что произошло, правда? Вот так и появился на свет Рори. Но самое забавное в том, что через год и Рут родила первого ребенка. Это была Нелли. А позже и второго — Джимми. Представляешь? После семи лет бесплодия! Очень странно. А потом мы жили как одна семья, точнее говоря, три семьи жили как одна.

Джейни засмеялась, а Джон Джордж произнес с мрачным видом:

— Ну и удивила ты меня, Джейни. Вот так новость.

— Но ты не стал после этого хуже думать о Лиззи, правда?

— Я… думать хуже о… Не говори глупости, конечно же нет. Но теперь я вообще ничего не понимаю. Рори так презрительно разговаривает с ней, хотя она его мать.

— Но он не всегда знал об этом. Знали Лири, знал мой отец, моя мать и бабушка. Ты знаешь, каков язычок у моей бабушки, и тем не менее никто из нас никогда даже не намекнул Рори, что миссис Коннор ему не родная мать. Конечно, мы понимали, что надо бы рассказать об этом Рори, но никто не осмеливался. И вот шесть лет назад, когда Рори исполнилось семнадцать, Лиззи сама проболталась. Ты же знаешь, Лиззи из тех женщин, которые не умеют пить. Ей хватает пару стаканчиков джина, и она уже готова. Произошло это в Сочельник, ты же знаешь, как у нас веселятся в Сочельник. Лиззи крепко выпила и начала подшучивать на Рори, а Рори в то время очень любил ее. Правда, надо сказать, что Рори терпеть не может пьяных женщин. Ну так вот, я, конечно, не очень хорошо все помню, поскольку была еще совсем девчонкой, но мы тогда отмечали Сочельник в коттедже Конноров. Было около трех часов утра, я уже почти засыпала, когда услышала, как Лиззи крикнула: «Не говори так со мной, мой мальчик… я твоя мать! В этом доме вообще не было детей, пока не приехала я и не родила тебя!» Вот так все и произошло. И с тех пор Рори терпеть ее не может. Очень жаль, потому что Лиззи любит его. После Сочельника Рори исчез на неделю и вернулся как-то ночью, голодный, замерзший. В конце концов, он свалился с пневмонией, метался во сне, бредил. Он просто чудом остался жив. Ну, теперь ты начинаешь понимать?

— Я просто поражен, Джейни. Мы столько лет знакомы с Рори, а он ни словом не обмолвился. А ведь мы делились друг с другом всем самым сокровенным, я ему рассказывал буквально все. — Высокая фигура Джона Джорджа совсем поникла, он пробормотал с трудом: — А я так люблю Рори, потому что он именно такой, каким бы я хотел быть, но никогда не буду.

— Да ты очень хороший, Джон Джордж. Я не хочу, чтобы ты стал другим. — Голос Джейни звучал громко, она пыталась этим поддержать его.

— Ты этого не хочешь, Джейни? — спросил Джон Джордж тоном, в котором чувствовалась страсть.

— Да, не хочу, потому что у тебя доброе сердце. А это большое достоинство, которым можно гордиться.

Некоторое время они шли молча, наконец Джейни нарушила молчание.

— Думаю, тебя не обидит мой вопрос. Скажи, почему ты не приходишь к нам с девушкой, с которой встречаешься?

Джон Джордж ответил не сразу. Он взял Джейни за руку, перевел через дорогу и подвел к улице, которая вела непосредственно в элитный квартал Уэст с его широкими улицами, на которых могли разъехаться два экипажа, и большими домами с белыми оградами. Только после этого Джон Джордж заговорил.

— Мне бы очень хотелось этого, потому что она хорошая. Она худенькая, не такая, как ты, но тоже худенькая. Жизнь у нее была трудная, да и сейчас не легкая. Ее отец, похоже, помешался на религии. А мать прикована к постели, и знаешь, они проводят воскресенья в молитвах возле ее постели, сменяя друг друга по очереди. Из дома ей разрешают выходить только в субботу после обеда, когда она отправляется в Гейтсхед, чтобы навестить умирающую тетушку, у которой, похоже, водятся деньжата. Вот отца и заботит, чтобы эти деньги достались ему. Сам он ходить к больной не может, остальные две сестры тоже, потому что они работают. Есть еще брат, Леонардо, но он ушел в море, и я желаю ему удачи. Вот и получается, что Мэгги позволяют выходить из дома только в субботу после обеда. Я и познакомился с ней во время одной из своих прогулок на поезде.

— Ты каждую субботу ездишь на поезде в Гейтсхед? А я и не знала. Ох, на поезде…

— Ну, — Джон Джордж самодовольно рассмеялся, — не каждую субботу, только когда позволяет кошелек. И не в Гейтсхед, а в Ньюкасл. Проезжаю половину пути, скажем, до Пилоу, а дальше пешком. Мне нравится Ньюкасл. Если бы у меня были деньги, я бы жил там. Неплохо было бы собирать арендную плату в этом городе.

— Значит, и там есть неплательщики?

— Конечно, и много. Но меня интересуют не они, а красивые места. Ты когда-нибудь была в Ньюкасле?

— Нет, я была на том берегу реки в Норт-Шилдсе и Каллеркоутсе, а на этом берегу побывала в Феллинге, но никогда не была ни в Гейтсхеде, ни в Ньюкасле.

— Рори мог бы свозить тебя туда в театр.

— Но и здесь, в Шилдсе, есть хороший театр.

— Да, но в Ньюкасле лучше. Впрочем, пусть он лучше отвезет тебя не в театр, а на прогулку, там много красивых мест, улиц и зданий.

— Послушай, Джон Джордж, я никогда не думала, что тебе нравятся такие вещи.

— Ох, я люблю все это еще с детства. Это отец приучил меня к прогулкам по выходным. Мама никогда не ходила с нами, не любила долгие прогулки и не интересовалась красивыми зданиями. Как-то мы с отцом остановились перед дверями очень красивого здания с веерообразными окнами и коваными чугунными балконами. И тут к нам подошел незнакомый мужчина и стал рассказывать про это здание. Оказалось, что он работает в архитектурной мастерской. От него я впервые услышал имя Грейнджер, это был великий строитель Ньюкасла, он строил город по проектам Джона Добсона. Я и до этого слышал про рынок Грейнджера, даже бывал на нем, однако мы никогда не задумываемся над тем, кто строил все это. И еще в Ньюкасле есть Грей-стрит. Ох, это точно улица для тебя. Лучше всего гулять по ней в воскресенье, когда там мало людей, телег и экипажей. Это настоящая достопримечательность. Отец как-то сказал про нее: вот что воображение одного человека может сделать для города.

Джейни, моргая глазами, повернулась к Джону Джорджу:

— Ты удивительный человек. А ты говорил когда-нибудь об этом с Рори?

— Да, бывало иногда. Но Рори на самом деле не интересуют здания Ньюкасла и все такое прочее.

— Да, это уж точно, — согласилась Джейни и добавила мрачным тоном: — Карты, вот что интересует Рори, только карты. Похоже, он ни о чем другом и не думает.

— Он думает о тебе.

— Да, должна признать, что думает. — Джейни улыбнулась. — А ты заинтересовал меня своим рассказом о Ньюкасле. Я попрошу Рори, чтобы он свозил меня туда.

— Попроси, Джейни, обязательно попроси. Там такая красота… ты не видела ничего подобного.

— Мне бы хотелось посмотреть мосты. Отец говорил, что там красивые мосты. Странно, я никогда не была в Ньюкасле, а он всего в семи милях отсюда. А моя бабушка одно время работала в Ньюкасле, в доме, из которого открывался вид на реку. Она рассказывала, как баржи, груженные углем, шли по реке в Лондон. Забавно, но ей никогда не нравился Ньюкасл. До сих пор говорит о его жителях, как об иностранцах, ругает их за то, что они не позволяли мужчинам из Саут-Шилдса самим заниматься перевозкой угля. И вообще, ты только подумай, Джон Джордж, мы больше знаем о людях из Ирландии, таких, как Лири и родственники Рори, чем о жителях Ньюкасла. Я начинаю улавливать смысл некоторых поговорок моей бабушки. Она говорит: скорее можно понять паршивого скандинава, чем торговца из Джарроу.

Джон Джордж рассмеялся.

— Никогда не слышал такой поговорки.

— Бабушка, наверное, сама их придумывает. Если бы она умела писать и читать, то могла бы стать писательницей. Я ей это говорила… Ох, мы уже пришли. — Джейни весело рассмеялась. — Если хозяйка увидит тебя, она подумает, что я веду двойную жизнь, возмутится и выгонит меня.

Они остановились у боковой калитки, освещенной уличным фонарем. Джейни посмотрела на Джона Джорджа, который дул на свои руки, пытаясь согреть их, и промолвила с неподдельной озабоченностью: — Ох, ты совсем продрог. Да еще без перчаток.

— Перчатки, еще чего не хватало, пусть их носят щеголи.

— Не говори глупости. Тебе нужны перчатки, особенно на работе в такую погоду, когда приходится листать книги должников. Ну хотя бы варежки. Я свяжу тебе варежки.

Прежде чем заговорить, Джон Джордж устремил на Джейни долгий, внимательный взгляд.

— Если их свяжешь ты, то я буду их носить.

— Значит, договорились?

— Договорились.

— Спасибо, что проводил.

— Мне это было приятно, Джейни.

— Я… желаю тебе увидеться со своей девушкой.

— Я тоже надеюсь на встречу. Мне бы хотелось, чтобы вы познакомились. Я уверен, она тебе понравится. Более того, ты сумеешь ее разговорить, она ведь молчаливая, а у тебя есть способность разговорить людей. Вот и меня сегодня разговорила, я столько болтал о Ньюкасле.

Джейни стояла и смотрела на Джона Джорджа, смущенная и тронутая нежностью этого долговязого молодого парня. Его слова оказывали на нее тот же эффект, что и ласковые прикосновения Рори. Джейни почувствовала, что готова расплакаться, и ощутила глупое желание поцеловать Джона Джорджа в щеку сестринским поцелуем. И это желание действительно было глупым, потому что не существовало сестринских поцелуев. Так говорила бабушка, а Джейни ей верила. Существовали материнские поцелуи, поцелуи влюбленных, но не было сестринских поцелуев у мужчин и женщин, не состоящих в родстве… Хотя хозяин целовал свояченицу, Джейни сама это видела. Ох, почему же она стоит и не уходит? Ведь надо торопиться.

— Спокойной ночи, Джон Джордж. И еще раз спасибо. Увидимся в следующее воскресенье. До встречи.

— До встречи, Джейни.

Джейни поспешила по тропинке к дому, но, прежде чем открыть кухонную дверь, она оглянулась, увидела темный силуэт у ворот и помахала рукой. Джон Джордж тоже помахал ей, и после этого Джейни вошла в дом…

Миссис Тайлер, кухарка, сидевшая у камина, повернулась и посмотрела на Джейни, затем бросила взгляд на часы, стоявшие на каминной полке.

— Ты чуть не опоздала.

— Еще целых три минуты, — дерзким тоном бросила Джейни.

Она недолюбливала миссис Тайлер. Та служила кухаркой у Бекеттов всего восемнадцать месяцев, но сразу же стала вести себя таким образом, как будто выросла в этой семье. Более того, Джейни знала, что кухарка завидует тому, как хозяин и хозяйка относятся к ней.

Кухарка никогда не высказывалась напрямую, а передавала свои слова через Бесси Райс, горничную, делая при этом язвительные замечания, вроде: «Некоторые пользуются хорошим расположением хозяев и забывают свое место. В доме леди Бекетт, где я работала, няня проживала на чердаке или под лестницей, она считалась младшей служанкой. Совсем другое дело гувернантки, они были образованны. У леди Бекетт даже кладовщица считалась по положению выше няни».

Как-то в один из дней, когда Джейни уже просто разозлили эти разговоры о порядках в доме леди Бекетт, она вошла на кухню и громко сказала, не обращаясь ни к кому конкретно:

— Поцелуйте в задницу свою леди Бекетт!

Конечно, Джейни не следовало говорить этого, и очень скоро ей пришлось пожалеть об этом. Не успела она дойти до детской, как уже знала, что кухарка стучится в дверь гостиной и просит хозяйку принять ее. Спустя десять минут в детской появилась хозяйка, она выглядела очень расстроенной.

— Джейни, я очень удивлена тем, что мне рассказала кухарка. Ты не должна употреблять такие выражения, ведь это может войти в привычку. Только представь себе, что бы произошло, если бы ты ляпнула нечто подобное в присутствии детей.

Джейни, потупившись, молча стояла перед молодой женщиной, которая относилась к ней по-доброму, и, когда хозяйка ушла, Джейни села за стол, уронила голову на руки и расплакалась. Она плакала, пока не проснулся маленький Дэвид, который тоже начал плакать, а за ним и Маргарет, и последний, еще совсем крохотный ребенок.

Джейни подумала, что это самый несчастный день в ее жизни, но когда легла спать, была вынуждена спрятать голову в подушку, поскольку совершенно неожиданно ее разобрал смех. Уснуть в таком состоянии Джейни не могла, поэтому она решила спуститься вниз и извиниться перед хозяйкой, сказать, что никогда больше не позволит себе таких выражений в ее доме. И пусть не беспокоится, дети не услышат от нее ни единого грубого слова.

Джейни уже подошла к лестничной площадке, когда ее остановил приглушенный смех, доносившийся из спальни хозяйки. Дверь была приоткрыта, и Джейни услышала слова хозяина:

— Ну прекрати, прекрати, Алисия… я не расслышал… что, ты говоришь, она сказала?

Джейни замерла на расстоянии вытянутой руки от двери спальни. Хозяйка, давясь от смеха, попыталась повторить свои слова уже медленнее:

— Она… сказала… поцелуйте… леди… Бекетт… в задницу.

— Да неужели?

Теперь уже хозяин и хозяйка смеялись вместе. Это был тот смех, который Джейни приходилось слышать в гостиной Конноров, когда Лиззи говорила что-нибудь смешное.

— Ну и молодчина эта Уаггетт.

Они еще некоторое время смеялись, затем хозяин сказал:

— Я терпеть не могу эту Тайлер. Надо бы избавиться от нее.

— Но она хорошая кухарка, — возразила хозяйка. — Я не могу ее прогнать, Дэвид. А Джейни непозволительно говорить такие вещи. Господи, не знаю, как я не рассмеялась, когда отчитывала ее.

Когда Джейни медленно вернулась в детскую, на лицее ее сияла изумленная улыбка. Она никогда не слышала, чтобы хозяин так смеялся. И хозяйка тоже. Они вели себя, как молодая супружеская пара.

Уже в постели Джейни подумала: странно, что люди с таким положением в обществе так задорно смеются вместе, поскольку хозяин и хозяйка всегда вели себя очень чопорно в присутствии гостей и даже когда приезжала сестра. Но сестра вышла замуж за человека, двоюродный брат которого имеет титул то ли сэр, то ли лорд, что-то вроде этого, поэтому сестра и ожидает от них изысканного обращения. И все же они смеялись, а хозяйка даже повторила ее слова.

Этой ночью Джейни сказала себе, что любит своих хозяев и сделает для них все что угодно. А снова вспомнив их смех, она уткнулась лицом в подушку, чтобы остановить приступ истерического смеха. Последней ее мыслью перед тем, как погрузиться в сон, была: «Ну и повеселю же я своих в следующее воскресенье».

Глава 2

Наступила последняя суббота перед Рождеством. Облака низко нависли над городом, и мачты кораблей терялись в сером тумане.

Рори поежился на ходу, входя в Джарроу. Он миновал ряд белых оштукатуренных коттеджей и направился к оживленной Эллисон-стрит. Он терпеть не мог этот маршрут, буквально ненавидел утро субботы, поскольку маршрут по утрам в субботу включал в себя Пилби-стрит и Солтбэнк-роу. Пилби-стрит была довольно паршивой улицей, а Солтбэнк-роу и того хуже.

У Рори было шесть адресов на Пилби-стрит и пятнадцать на Солтбэнк-роу, и, как всегда, приходя сюда, он весь напрягся, придал лицу решительное выражение и расправил плечи, но одновременно с этим подумал: старого Кина и других домовладельцев, которых он представляет, следовало бы линчевать за то, что они осмеливаются требовать с людей плату за такое жилье.

Вот уже четыре года Рори собирал ее на этих улицах. Обычно в других местах он собирал квартплату по понедельникам, вторникам или средам, но на Пилби-стрит и Солтбэнк-роу ни с кого нельзя было получить ни пенни в любое другое время, кроме как в субботу утром. Да и то, если повезет. Только страх перед судебными приставами заставлял обитателей этих улиц платить хоть что-то.

Взявшись за железный дверной молоток, Рори постучал в дверь без ручки с облупившейся краской. Из-за двери доносилась возня детей, они то ли дрались, то ли играли. Через несколько минут дверь распахнулась, и три пары глаз на грязных мордашках уставились на Рори. У всех ребятишек были сопливые носы, короста вокруг губ и ячмени на глазах. Старший, лет пяти, произнес взрослым голосом:

— Ох, это сборщик квартплаты. — Устремившись внутрь квартиры в сопровождении младших, он крикнул: — Мама, мама, это сборщик квартплаты!

— Скажи этому засранцу, что меня нет дома.

Рори четко услышал эти слова, и когда мальчишка вернулся и заявил, что мамы нет дома, Рори внимательно посмотрел на него и обратился к нему, как к взрослому:

— Передай ей, что поганец требует квартплату, иначе в понедельник пожалуют судебные приставы.

Мальчишка снова убежал в комнату, и Рори услышал его слова:

— Он говорит, что засранец требует квартплату.

Рори плотно сжал губы, понимая, что ему ни в коем случае нельзя улыбаться. Если только позволишь себе улыбнуться на этой улице, то не получишь ни пенни.

Прошло почти три минуты, прежде чем перед Рори появилась женщина. Концы черной шали, прикрывавшей ее обвислые груди, были заткнуты за пояс юбки. Женщина попыталась изобразить улыбку на своем бесцветном лице.

— Ох, это вы, мистер Коннор. Вы за квартплатой? Понимаете, на носу Рождество, а вы сами знаете, как деньги уходят на этот праздник, он буквально пожирает деньги. А посмотрите на детей, они у меня совсем голые, да и муж последние три недели без работы.

Ни один мускул не дрогнул на лице Рори, заявившего строгим тоном:

— Последние шесть месяцев ваш муж работает на прокатном стане, и за это время ни одного дня не был без работы. Я это проверил. У вас задолженность по квартплате за десять недель. Давайте пять шиллингов, и я оставлю вас в покое до следующей недели, но на следующей неделе снова потребую пять шиллингов, и так будет каждую неделю, пока вы не погасите задолженность. Если не заплатите, я сообщу Палмеру, и он вышвырнет вас на улицу.

Это была пустая угроза, но женщина верила в то, что сборщики квартплаты обладают силой. В ее представлении это были богатые мужчины, не похожие на обычных людей.

Они уставились друг на друга. Улыбка постепенно исчезла с лица женщины, она резко повернулась и направилась в комнату с криком:

— Уилли, эй, Уилли!

Через минуту старший из ребятишек вернулся с двумя монетами по полкроны и домовой книгой.

Рори взял деньги, сделал запись в домовой книге и в своей бухгалтерской книге, а затем направился к следующему дому. Здесь он просто распахнул дверь и крикнул в темноту:

— Квартплата!

В ответ раздался мужской голос:

— Пошел к черту!

Рори поморщился. Он подумал, что если бы получал хотя бы пенни за каждое выслушанное оскорбление, то смог бы купить собственный дом. Подождав немного, Рори снова крикнул:

— Платите, или в понедельник придут судебные приставы.

На лестнице появилась тучная фигура в молескиновых брюках, мужчина швырнул вниз домовую книгу и монету в полкроны с криком:

— А пошел ты вместе со своими приставами знаешь куда!

Пока мужчина продолжал объяснять, куда Рори может убираться вместе с судебными приставами, Рори поднял монету и сделал запись в домовой книге. После чего швырнул книгу на нижнюю ступеньку лестницы, повернулся, вышел из дома и направился в конец улицы.

По следующим трем адресам ему никто не открыл, а по четвертому адресу Рори только собрался постучать в дверь, как она распахнулась, и перед Рори предстала миссис Фосетт с домовой книгой в руке. Не поздоровавшись, она протянула Рори монету.

— С них вы ничего не получите. — Она кивнула головой в сторону соседнего дома. — Да и вон с тех тоже. — Теперь она кивнула в другую сторону. — Они все уехали в Шилдс на рынок и, насколько я их знаю, вернутся оттуда без гроша. Ленивые ирландские мерзавцы. Я вам еще кое-что скажу. — Миссис Фосетт придвинулась поближе. — Эта Флаэрти, она забила переднюю комнату кроватями и сдает их по сменам, одни спят и уходят, а затем приходят другие. Ох уж эти ирландцы, с утра понедельника до вечера субботы они не пьют ни капли, но зато в воскресенье… после мессы сразу в бар. Фу, какой позор!

Рори протянул миссис Фосетт домовую книгу, посмотрел ей прямо в глаза, повернулся и ушел. Он не стал стучать в те двери, на которые указала миссис Фосетт, ее словам можно было доверять. Странно, но она была единственной на всей улице, кто аккуратно платил квартплату. И все же, несмотря на отсутствие у нее задолженностей, Рори больше нравился любой из «ленивых ирландских мерзавцев», чем эта миссис Фосетт.

На Солтбэнк-роу в нос сразу же ударило зловоние, исходившее от мусорных куч. Перед стоявшими здесь двухкомнатными коттеджами никогда не высыхали грязные лужи. А уж летом зловоние и вовсе было невыносимым. Рори все время удивляло, почему городская администрация не обращает на это никакого внимания. Наверное, она считала, что подобные условия вполне хороши для ирландских иммигрантов. А те, похоже, и не возражали, поскольку, как все знали, в Ирландии они привыкли спать вместе со свиньями и курами в своих крохотных хибарах.

Однако Рори слышал, что среди людей, работавших у Палмера, были и ирландцы, которые покупали собственные дома. Об этом рассказывал сам старик Кин, который недолюбливал ирландцев.

Отец Рори тоже много лет работал у Палмера, однако Рори не наблюдал никаких признаков того, что он в состоянии купить собственный дом. Возможно, потому, что отец просто не хотел этого. Заработанные деньги он тратил, хорошо питался и много пил почти каждый день, словно хотел «размочить» тело, высохшее от многолетнего пребывания у сталеплавильной печи.

Пьянство отца Рори не осуждал, а вот его любовную интрижку с Лиззи — очень. Наверное, в качестве компенсации за эту интрижку отец и отправил его в начальную школу, за что Рори не испытывал благодарности к нему, поскольку только и овладел в этой школе, что азами письма, чтения и счета.

Но тем не менее умение читать и писать позволило Рори получить место сборщика квартплаты с заработком пятнадцать шиллингов в неделю. Все знакомые говорили, что ему чертовски повезло с этой работой. Пятнадцать шиллингов, и при этом не надо ни гнуть спину, ни пачкать руки. И больше всех подчеркивал эту мысль его работодатель.

Мистер Кин владел почти половиной всех коттеджей на Солтбэнк-роу, и квартплата с каждого коттеджа составляла два шиллинга в неделю. Но когда Рори добрался до конца улицы, в кармашке его кожаной сумки лежало всего двадцать пять шиллингов и шесть пенсов.

К двенадцати часам Рори вышел на главную улицу и влился в поток рабочих, выходивших из доков Палмера. Рабочие двигались, словно черные потоки лавы, их серые лица были покрыты потом. К тому моменту, когда они дошли до церкви, толпа уже постепенно рассосалась.

Рори прикинул, что в контору он вернется к часу. Часов он никогда не носил, поскольку стоило только зазеваться — их тут же могли стащить. Ему приходилось видеть, как орудуют шайки карманников. Остановившись на мосту, Рори посмотрел на узкие, покрытые грязью берега реки и подумал, что сегодня можно не торопиться возвращаться в контору, так как старый Кин уехал в Хексем навестить отца. Когда такое случалось, дневные сборы складывались в сейф, где хранились до понедельника. Субботние сборы обычно бывали небольшими, во всяком случае у него. А вот Джон Джордж собирал больше, поскольку обслуживал район Тайн-док и лучший участок Стэнхоуп-роуд.

Рори слегка тревожило поведение Джона Джорджа. Что-то этот парень задумал, и наверняка это было связано с той девушкой, дочерью того религиозного фанатика. Только вчера Рори предупредил Джона Джорджа, предложил ему хорошенько подумать, поскольку, будучи послушной дочерью, девушка и сама могла свихнуться на религиозной почве, как и все в Шилдсе.

А в Шилдсе люди действительно помешались на религии, там повсюду понастроили церквей, а церкви развернули настоящую кампанию против спиртных напитков и азартных игр. Но те, кто устроил всю эту шумиху, кто они? Да половина из них просто чертовы лицемеры. Рори знал кое-что про этих людей, поэтому и предупредил Джона Джорджа.

Войдя в Тайн-док, Рори позабыл и про Джона Джорджа, и про его проблемы, потому что сейчас мысли Рори были заняты перспективами на вечер. Недавно он услышал про одного скандинава, который жил в Корсторфине. Его все называли Блондин. Летом он совершал путешествия в Норвегию и Швецию, а зимой жил на побережье и содержал игорный дом, но не обычный, а весьма солидный, для капитанов и прочей солидной публики. Как говорил Малыш Джо, Блондин редко приглашал к себе иностранцев… Забавно, швед называет англичанина в его собственном городе иностранцем. Но как бы там ни было, Малыш Джо обещал посодействовать.

Рори ощутил возбуждение от мысли поиграть не в дешевом притоне, а в солидном игорном доме, где за игру банк доходит до двадцати фунтов. Если попасть в такое заведение, то вскоре он сможет купить дом… для себя и Джейни. Он хотел жениться на Джейни, буквально изнывал от желания. Да, именно изнывал, это верное слово. По ночам Рори ворочался с боку на бок, а потом, чтобы снять напряжение, опускал ноги с кровати и становился ступнями на холодный пол.

Завтра он увидит Джейни, и эта мысль улучшила его настроение. Да, он увидит ее, прижмет к груди, она ведь такая худенькая и красивая. И завтра он не будет весь вечер играть в карты, нет, при любой погоде они с Джейни пойдут гулять, и все будет так, как он задумал.

— Рори! Рори!

Рори резко обернулся и увидел Джона Джорджа, который пробирался к нему сквозь толпу рабочих. Когда Джон Джордж добрался до него, Рори удивленно посмотрел на него:

— Что-то ты сегодня припозднился, правда? Обычно ты уже закругляешься к двенадцати.

— Да, но на Болдон-лейн произошел несчастный случай, и я помогал растаскивать телеги. Погиб молодой парень.

— Соваться в толпу, когда у тебя в сумке деньги, да ты, должно быть, рехнулся… А это где ты откопал? — Рори осмотрел Джона Джорджа с головы до ног. — Ограбил кого-нибудь?

Пригладив лацканы толстого коричневого пальто, которое хотя и было слегка мало, но все же подходило к его тощей фигуре, Джон Джордж ответил:

— Я купил его в прошлую субботу в Ньюкасле, на рынке.

— И сколько ты отдал за него?

— Полкроны.

— Что ж, тебя не обобрали, материал хороший. Тебе надо было еще купить сапоги. — Рори бросил взгляд на сапоги Джона Джорджа с растрескавшимися носками. — Хорошо еще, что хозяин не заметил твои сапоги, ты же знаешь, как он относится к внешнему виду своих служащих.

— Куплю и сапоги, когда снова поеду в Ньюкасл.

— А ты опять собираешься в Ньюкасл?

— Да. — Джон Джордж улыбнулся. — Мы поедем вместе с ней на трехчасовом поезде, я ее провожу. Вот посмотри. — Он сунул руку в карман пальто и вытащил оттуда небольшую коробочку в тонкой оберточной бумаге. — Я купил ей это на Рождество. Что скажешь?

Рори открыл крышку коробочки и увидел медальон в форме сердечка на цепочке. Некоторое время он внимательно разглядывал подарок, затем тихо спросил:

— Сколько ты отдал за него?

— Ну… не столько, сколько он стоит. Медальон не новый, но очень хороший.

— Так сколько?

— Семь шиллингов и шесть пенсов.

— Семь шиллингов и шесть пенсов! Ты с ума сошел? Да как ты мог себе такое позволить? Ты же говорил мне, что твоя тетушка Мэг считает каждый пенс, чтобы содержать дом, а тебе удается экономить всего три шиллинга.

— Да… это так. Но… но я придумал систему…

— Ты придумал систему! — Рори поморщился. — Какую систему? Расскажи!

— Не сейчас, не сейчас. Я тебе расскажу… но потом, позже. Я хотел поговорить с тобой о другом… Понимаешь, я думаю о том, чтобы переехать отсюда, стараюсь найти работу получше. С такой заработной платой, как сейчас, мне ни за что не видать Мэгги…

— А где ты найдешь работу лучше?

— В Ньюкасле много разных мест.

— Ох, да знаю я эти места в Ньюкасле, но тамошние парни получают еще меньше нашего. У нас ведь нет профсоюза, защищающего наши права. Меня тоже не удовлетворяет моя зарплата, но я знаю, что, работая сборщиком квартплаты, больше и не заработаешь. Слушай, может, у тебя правда что-то с головой?

— Да нет, нет. — Джон Джордж покачал головой. Рори, оглядев его, тоже покачал головой. Далее они шли молча, изредка перебрасываясь короткими фразами. Когда дошли до рынка, им пришлось пробираться между прилавков, а затем они свернули на узкую боковую улицу, известную как Тангард-стрит. Здесь они подошли к большому окну, напоминавшему витрину пустого магазина, правда, на нижней части стекла имелась надпись черными буквами: «Септимус Кин, агент по недвижимости, оценщик и сборщик квартплаты». Рядом с окном была массивная дверь с медной ручкой, которая никогда не выглядела отполированной, а над ручкой находилась замочная скважина.

Джон Джордж уже собрался вставить свой ключ в скважину, но в этот момент дверь распахнулась изнутри и приятели оказались лицом к лицу с мистером Кином.

— Ох… ох, мистер Кин! А мы думали, что вас нет.

Маленький тучный мужчина посмотрел на Рори и рявкнул:

— Это и видно. Вы знаете, который сейчас час? — Он вытащил часы и щелкнул крышкой. — Десять минут второго. Когда кошки нет, мышкам вольготно.

— Но мы заканчиваем работу в час, — произнес Рори хриплым голосом. Вены на его шее вздулись, лицо раскраснелось от внезапной вспышки ярости.

— Поосторожнее, Коннор, поосторожнее. Не забывай, с кем разговариваешь. Ты знаешь, что бывает с нахалами, а незаменимых людей не бывает. Я знаю, что вы заканчиваете в час, и вам чертовски повезло, что вы работаете всего до часа, но в час — это значит в час… Эй, что с тобой? — Мистер Кин перевел взгляд на Джона Джорджа. — Ты заболел, что ли?

Джон Джордж с трудом сглотнул слюну, покачал головой, оставаясь на месте и не переступая порог, что еще больше разозлило мистера Кина.

— Ну входите же, входите! Что это, парни, на вас нашло? И давайте мне ваши книги, я хочу их посмотреть.

С этими словами он повернулся и удалился в другую комнату. Дверь этой комнаты была наполовину стеклянной, чтобы хозяин мог в любое время посмотреть сквозь стекло, чем занимаются за столами его двое служащих.

— Эй, да что с тобой? Что случилось? — Рори взял Джона Джорджа за плечо. — Ты похож на смерть, в чем дело?

Джон Джордж еще дважды сглотнул слюну и только после этого прошептал:

— Одолжи… одолжи мне десять шиллингов.

— Одолжить тебе десять шиллингов?

— Да, послушай, они нужны мне прямо сейчас, я верну тебе утром в понедельник. Только… только одолжи мне. Прошу тебя, Рори. Ради Бога, одолжи мне десять шиллингов.

Рори бросил взгляд на стеклянную дверь, сунул руку в карман и тоже прошептал:

— Но ты же только вчера получил зарплату.

— Да, я знаю… я тебе потом все объясню. — Вытянутая ладонь Джона Джорджа дрожала, и, когда Рори положил на нее золотые полсоверена, Джон Джордж крепко сжал монету, а затем быстро сунул ее в свою кожаную сумку. Они обменялись взглядами, после чего Джон Джордж, слегка спотыкаясь, направился в кабинет хозяина.

Рори остался на месте, глядя на приоткрытую дверь кабинета. Джон Джордж смошенничал. Этот чертов идиот растратил казенные деньги. Наверняка на эту девицу. Господи, если бы его не оказалось рядом, а хозяин обнаружил бы недостачу!..

Из кабинета донесся голос мистера Кина:

— Да что с тобой, Армстронг? У тебя такой вид, будто тебя сейчас вырвет.

Рори едва уловил тихий, дрожащий голос Джона Джорджа:

— Меня немного лихорадит, сэр. Наверное, простудился.

В разговоре возникла пауза, затем мистер Кин заметил:

— Это ведь у тебя новое пальто, да? В таком ты не мог замерзнуть. Это хорошо, что ты принарядился, негоже выглядеть на работе как старьевщик. — Снова немного помолчав, мистер Кин продолжил: — А вот миссис Арнольд, она ничего не платит уже четыре недели. Почему ты не проследил за этим?

— У нее очень плохи дела. Она… слегла в постель несколько недель назад. Но говорит, что скоро все заплатит, потому что ее дочь уехала работать за реку…

— Знаю я, как там работают девицы. Она пропьет все деньги, прежде чем успеет вернуться домой. А кто-то еще работает в ее семье?

— Да, сын работает в шахте. Но он еще мальчишка, работает подручным, получает не больше десяти пенсов в день. У миссис Арнольд наступили трудные времена, после того как умер ее муж.

— А это не наше с тобой дело. Я не желаю выслушивать семейные истории, мне требуется только одно — чтобы она исправно платила за квартиру. Так что проследи за этим. Я замечаю, Армстронг, что ты в последнее время распустился.

Последовала очередная пауза, после чего Джон Джордж вышел из кабинета начальника. Лицо его было бледным, а в широко раскрытых глазах читалось такое несчастье, что Рори, не выдержав, отвернулся, взял свою сумку и проследовал в кабинет хозяина.

Когда он выложил деньги из сумки на стол, мистер Кин тщательно рассортировал монеты указательным пальцем, пересчитал их и поднял взгляд на Рори.

— Ты хочешь сказать, что это и есть результат твоей утренней работы?

— Это деньги с Солтбэнк-роу и Пилби-стрит.

— Я знаю, черт побери, откуда эти деньги, по субботам ты всегда обходишь Солтбэнк-роу и Пилби-стрит. Но я спрашиваю другое: это все, что ты собрал с этих улиц?

Рори слегка прикусил губу, затем ответил:

— Так всегда бывает перед Рождеством.

— Вы только посмотрите! — Толстая шея мистера Кина вытянулась вперед, затем голова вернулась назад на плечи. Устремив гневный взгляд на мрачное лицо Рори, мистер Кин заорал: — Один рассказывает мне семейные истории, другой оправдывается праздничными днями. А я говорю тебе, что денег мало, и мне наплевать на Рождество. Если эта сумма — он принялся двигать монеты указательным пальцем — в следующий раз не увеличится вдвое, то пусть собирают свои манатки. Так и передай им от меня. Это мое последнее слово. Или сумма будет увеличена вдвое, или они познакомятся с судебными приставами.

Рори резко повернулся, намереваясь уйти, но мистер Кин рявкнул:

— Отвечай, когда я разговариваю с тобой!

Рори остановился, но прошло несколько секунд, прежде чем он повернулся лицом к хозяину и медленно произнес:

— Слушаюсь, сэр.

— А теперь убирайся отсюда.

Рори глубоко вздохнул, повернулся и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Джон Джордж стоял возле своего узкого высокого стола. Неяркий румянец вернулся на его щеки, он уже хотел заговорить, когда распахнулась входная дверь и в конторе появилась мисс Шарлотта Кин.

Шарлотта, единственный ребенок мистера Кина, совсем не была похожа на своего отца. Высокая, даже слишком высокая для женщины, и при этом худая. Крупный нос, большой рот, хотя на ее лице они выглядели пропорционально. Серо-зеленые глаза и темные волосы. Шарлотту можно было назвать некрасивой, хотя, как ни странно, по отдельности черты ее лица казались красивыми, но вместе составляли неприглядную картину. И еще в ней чувствовалась внутренняя сила, даже какая-то мужественность. В конторе знали, что в делах Шарлотта разбирается не хуже отца, хотя и редко бывала в конторе. За четыре года службы Рори видел ее здесь раз шесть, и каждое появление Шарлотты давало ему пищу для шуток на вечеринках в коттедже по воскресеньям.

Время от времени Рори дразнил Джона Джорджа, заводя разговор о Шарлотте. Джон Джордж как-то сказал, что ему очень жаль ее, потому что у молодой женщины с такой внешностью очень мало шансов выйти замуж. И он оказался прав. Шарлотте уже исполнилось двадцать восемь, а она все еще не была замужем.

Но было у хозяйской дочки и нечто такое, над чем Рори не мог смеяться и что ему очень нравилось в ней, а именно: ее голос. В нем не было ни малейших признаков местного гнусавого выговора. А объяснялось это тем, что в возрасте десяти лет Шарлотту отправили в одну из привилегированных школ, и вернулась она в Шилдс только тогда, когда ей исполнилось семнадцать.

Шарлотта не поздоровалась с ними — а кто вообще здоровается с клерками? — но внимательно посмотрела на Рори, прежде чем спросила властным голосом:

— Отец у себя?

— Да, мисс. — Рори кивнул головой на дверь кабинета.

Шарлотта еще немного задержалась, переводя взгляд с одного клерка на другого. Затем ее взгляд снова остановился на Рори, и она оглядела его с головы до ног. После Рори с горечью заметил: «Она разглядывала меня, как торговец, покупающий скотину». Однако и Рори в долгу не остался. Его взгляд скользнул от ее отороченной мехом шляпки ниже, на серое велюровое пальто с коричневым меховым воротником, и еще ниже — на ступни, затянутые в узконосые коричневые кожаные ботинки. Он и раньше обращал внимание на ее ступни. Они были настолько узкими, что непонятно, как она сохраняла равновесие при ходьбе и где находила нужную по размеру обувь. Хотя, если есть деньги, можно одеться со вкусом с головы до ног.

Когда Шарлотта подошла к двери кабинета отца, Рори оглядел ее сзади. Сзади она вообще выглядела так, словно проглотила шомпол, и совсем не была похожа на женщину. Рори подмигнул Джону Джорджу, который, казалось, прилип к своему столу. Шарлотта распахнула дверь кабинета, и Рори услышал ее слова:

— Ты опоздаешь на паром. Я привезла твои вещи, так что поехали.

Мистер Кин всегда ездил в Ньюкасл на пароме, он не любил поезда, хотя ему и приходилось добираться от Ньюкасла до Хексема на поезде. Но обычно он совершал свои поездки рано утром в субботу. Что же задержало его на этот раз? Ведь эта задержка едва не вышибла дух из Джона Джорджа.

Когда приятели вышли из конторы и снова пошли через рынок, Рори сказал:

— Ну, давай выкладывай.

— Я… я верну тебе деньги, шесть пенсов могу вернуть прямо сейчас. Возьму дома… а остальные в понедельник.

— А на что ты их потратил?

— Понимаешь… я хотел что-нибудь подарить Мэгги… я ведь увижу ее снова только после праздника… вот я и подумал, что старика не будет до понедельника… и позаимствовал десять шиллингов из…

— Ну и дурак же ты!

— Да, я понимаю.

— А как ты собирался вернуть эти деньги в понедельник, если у тебя их нет?

— Ну… я обычно закладываю свой выходной костюм, часы и другие вещи…

— Обычно закладываешь вещи? Ты хочешь сказать, что делал это раньше?

Джон Джордж медленно кивнул.

— Да, несколько раз, когда старик уезжал до понедельника. Ох, когда я увидел его сегодня, то чуть не умер от страха.

— И поделом тебе, дурень. Ты хоть понимаешь, что он мог обнаружить недостачу? И вышвырнул бы тебя на улицу, ты бы и глазом не успел моргнуть. Да, ты точно не в своем уме.

— Пока нет, но наверняка свихнусь, если ничего не изменится.

— Тебе надо взять себя в руки и наладить свою жизнь. Уходи от дяди Уилли и тети Мэг, дядя еще может работать, он просто попрошайка, который живет за твой счет.

— Что? — Джон Джордж резко повернулся к Рори. — Забрать мебель и оставить их в трех пустых комнатах или сказать дяде, чтобы он выметался? Ты не понимаешь, Рори, что существует еще такое понятие, как благодарность. Я не забыл, как они были добры с моей матушкой после смерти отца, да и до этого тоже. Они помогали ей ухаживать за отцом все те два года, что он лежал прикованный к постели.

— Если хочешь знать мое мнение… ты щедро расплатился с ними за это. Ладно, если ты не хочешь разъезжаться с ними… тогда делай предложение своей девушке, приводи ее в свой дом, и будете жить все вместе.

— Легче сказать, чем сделать. Если я уведу ее от отца, он отправится прямиком к старику Кину и нажалуется на меня. — Джон Джордж приложил ладонь ко лбу, который, несмотря на холод, был покрыт потом, и пробормотал: — И все же надо что-то делать, и побыстрее, потому что… Ох, Господи! Я здорово влип… Рори.

— Да слушаю я тебя. В чем дело?

— Есть еще кое-что.

— Ну, ты даешь. Давай рассказывай.

— Лучше в другой раз, сейчас у меня нет настроения… Посмотри, — Джон Джордж внезапно указал вперед, — это Джимми, да?

В этот момент они переходили дорогу, которая вела к набережной. Рори остановился.

— Да, это Джимми. Джимми! — крикнул он. Брат, который брел, опустив голову, поднял ее и с радостным криком бросился вперед.

— Ох, как я рад видеть вас обоих! Кстати, Рори, я только что думал о тебе.

— Думал обо мне? Почему? Тебе тоже понадобились деньги взаймы?

— Нет. — Джимми засмеялся. — Я подумал, что, когда приду домой, предложу тебе прогуляться сюда, на набережную. Забавно все вышло, правда?

— Лично я не вижу в этом ничего забавного.

— Понимаешь, я хочу тебе кое-что показать. — Джимми кивнул в сторону реки. — Пойдем. И ты с нами, Джон Джордж.

— Я не могу, Джимми, очень жаль… но мне нужно домой.

— А, я понимаю, ты сегодня едешь в Ньюкасл. — Джимми снова засмеялся.

Джон Джордж не поддержал его смех.

— Да, Джимми, я сегодня еду в Ньюкасл, так что до свидания. Да, Рори, как насчет… я имею в виду…

— Подожду до понедельника. Только не натвори до этого времени еще каких-нибудь глупостей.

— Постараюсь не натворить. Но что сделано, то сделано. В любом случае спасибо тебе. В понедельник ты все получишь. До свидания.

— До свидания.

— Что это с ним? — поинтересовался Джимми, когда они вдвоем с братом направились к набережной.

— Да просто он дурак, совсем рехнулся.

— А что он такого натворил?

— Ничего… расскажу как-нибудь в другой раз. А зачем я тебе понадобился?

— Хочу тебе кое-что показать.

— Пароход?

— Да, пароход. И еще кое-что.

Рори внимательно посмотрел на мальчишеское лицо брата. Ему всегда было трудно поверить, что Джимми девятнадцать лет, так как он все еще считал его подростком. Однако из всей своей родни Рори больше всего любил именно Джимми, своего сводного брата.

— Куда мы идем? — спросил Рори.

— Сейчас по набережной, а потом спустимся у перекрестка вниз.

— Но там ничего нет, одни склады.

— Да, я знаю, но мы пройдем мимо складов, а там, за Сноудауном, ты кое-что увидишь.

Через некоторое время они свернули с дороги, которая шла вдоль складов, и вышли на участок земли, похожий на пустырь, где то тут, то там валялись куски ржавых цепей, якоря, кили и шпангоут небольших сгнивших кораблей. Джимми пролез в узкую дыру в заборе из разнокалиберных темных бревен.

— Лезь сюда, — пригласил он брата.

Рори с трудом протиснулся в дыру и оглядел площадку, напоминавшую что-то вроде миниатюрной верфи. Наполовину законченный остов небольшого судна лежал поперек площадки в окружении кусков дерева разнообразных форм и размеров. За остовом судна начинался слип, огороженный перилами. Рори подошел к краю слипа, перегнулся через перила и посмотрел вниз на воду, затем повернулся и оглядел здание в дальнем конце площадки.

Здание не отличалось от других зданий складов, тянувшихся вдоль берега реки, если не считать трех окон, причем больших окон: по одному с каждой стороны двери, а третье под крышей. На здании не имелось надписи имени владельца, как на других верфях и складах. Рори повернулся к Джимми, посмотрел в сверкающие глаза брата и спросил:

— Ну и что дальше?

— Это небольшая верфь.

— Ну это я и сам вижу и должен сказать, что процветающей ее не назовешь. Ты хочешь уйти от Бейкера и перейти работать сюда?

— Нет, братишка, нет. Я вовсе не собираюсь уходить от Бейкера. Хотя, с другой стороны, очень хотелось бы поработать самостоятельно. Просто я хотел, чтобы ты посмотрел на эту верфь.

— Для чего?

— Эта верфь… она продается.

— Продается?

— Да.

— А нам-то какое до этого дело?

— Никакого… конечно, никакого.

Рори заметил, что блеск в глазах Джимми медленно угас. Джимми отвернулся и устремил взгляд на реку.

— Я понимаю, братишка, о чем ты думаешь, — промолвил Рори. — Но это всего лишь мечта, которая никогда не осуществится.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты привел меня сюда?

— Просто хотел, чтобы ты увидел ее, только для этого.

— А какой тебе от этого прок?

— Хотелось, чтобы ты увидел, что можно начать практически с нуля. Все так начинали. Братья Питти начали на пустом месте, а теперь они заправляют всем, во всяком случае они так считают. Но всегда найдется место для одного-двух других судостроителей. Некоторые говорят, что время плоскодонных суденышек закончилось, так как реку расширили, корабли могут ходить дальше и забирать уголь прямо с угольных пристаней. Но, как любит говорить мистер Килпатрик, можно перевозить много чего другого, кроме угля. В любом случае, мне не хочется строить плоскодонные суда с килем, рубкой и трюмом, ведь чтобы управляться с килем, требуется не меньше трех человек. Нет, мне хочется строить большие суда, чтобы на них имелось место для перевозки леса, грузовых контейнеров. Мистер Килпатрик говорит, что он может спроектировать…

— Кто такой мистер Килпатрик?

— Мой старый знакомый, которому принадлежит это место.

— Так ты его знаешь?

— Да, я захаживал сюда в свободное время. Он давал мне советы, делился опытом. Мистер Килпатрик приноровился вылавливать дерево из воды, — Джимми указал на куски дерева, разбросанные по площадке, — а после того, как обрабатывал его, дерево становилось как новое. Он знал все о дереве.

— Так он что, умер?

— Да.

— А кто же продает это место?

— Его сын. Он продает все это богатство.

— Богатство? — Рори хмыкнул. — Где же здесь богатство? Кусок судна и дерево, которое можно выловить из реки?

— Здесь есть дом с приличной мебелью, а еще инструменты. И еще договор на аренду этого места на следующие десять лет.

— Ты хочешь сказать, что он просто арендовал его?

— Да.

— И сколько оно стоит в неделю?

— Три шиллинга и шесть пенсов.

— Ух ты! Не так уж и дорого, всего три шиллинга и шесть пенсов, — с сарказмом заметил Рори.

— Но в эту сумму входит и разрешение перевозить грузы вверх и вниз по реке.

— А сколько сын хочет за все это?

— Тридцать пять фунтов.

— Что? — буквально выкрикнул Рори. — Ты шутишь?

— Нет, не шучу, и это дешево. Здесь есть лодка, много дерева. А видел бы ты его инструменты. Да еще мебель. В доме три комнаты, я бывал там, он иногда приглашал меня выпить чая. Старик жил один. Комнаты большие. Но я вижу, что эта идея не вдохновляет тебя.

— Но я что-то не вижу никакой лодки.

— Ее забрал сын.

— Ага, он знает, что делает. Послушай, а не хочет ли этот сынок надуть тебя?

— Нет. Какой ему смысл морочить мне голову? Мы с ним едва знакомы, виделись пару раз, когда он заходил сюда. А позавчера случайно встретились, и он сказал мне… — Джимми повернулся и направился к дому.

— Эй, так что он тебе сказал? — крикнул ему вслед Рори.

— Да ладно, это не имеет значения. Как ты сам сказал, это всего лишь мечта. — Джимми обернулся и вытянул указательный палец в направлении брата. — Но когда-нибудь, поверь моему слову, я превращу эту мечту в реальность. Не знаю когда, но я это сделаю. У меня будет собственная верфь, где смогу строить корабли и торговать. Вот увидишь. Вот увидишь.

— Ладно, ладно. — Рори приблизился к Джимми. — Нет необходимости орать.

— Ты первый начал орать.

— Имею право, как старший. — Рори прошел мимо Джимми к дому и подошел к лестнице, которая была закреплена на стене дома и кончалась вверху у дверцы чердака. — Эй, в дом попадают таким путем? — крикнул он через плечо.

— Конечно же нет, — буркнул Джимми. — Имеются и ступеньки, и дверь… — В глазах его снова появился блеск. — Я могу показать тебе дом, я знаю, как можно в него забраться.

— А почему бы и нет, если нам это ничего не будет стоить? Давай посмотрим.

Рори захотелось сделать приятное брату, хоть как-то поддержать его мечту. Он наблюдал за Джимми, который с ловкостью обезьяны вскарабкался по лестнице, прикрепленной к стене. Затем Джимми просунул руку в отверстие в центре чердачной дверцы и распахнул ее. А вот Рори с трудом вскарабкался по лестнице.

В конце концов они оказались в комнате. Как и говорил Джимми, здесь стояло несколько предметов хорошей мебели. Рори изумило то, какой уютной была эта комната. Пол покрывали плетеные коврики с замысловатыми рисунками. Над камином висел крюк для вертела или котла, у стены стоял красивый комод с ящиками, рядом с ним — черный дубовый сундук с медными полосами. В центре комнаты находился большой овальный стол с полированной крышкой, три кресла с высокими спинками, кресло-качалка. И повсюду на стенах были развешаны корабельные принадлежности: медные компасы, штурвалы, старые карты. Рори медленно подошел к двери, которая вела в следующую комнату. Это оказалась спальня. В углу стояла двухъярусная кровать из досок, а между стенами был подвешен гамак. Еще один матросский сундук, но роскошный, скорее всего такой сундук мог принадлежать капитану, а у противоположной стены высокий комод.

— Хорошая мебель, правда? А посмотри на его инструменты. — Джимми поднял крышку сундука, чтобы показать брату сверкающие инструменты, аккуратно развешанные на стенках сундука.

— Да, мебель хорошая. Он явно был не портовый бродяга, этот твой мистер Килпатрик. Все аккуратно, все в порядке.

— Разумеется, он не был портовым бродягой. Он был джентльменом… ну, я имею в виду не происхождение, а манеры. В молодости он сбежал из дома и долго плавал по морям. С родителями он не ладил, когда умерла его жена, они забрали у него сына, поэтому у того и нет тяги к морскому делу. Он торгует тканями.

— А что наверху?

— Там длинная комната, она проходит над этими двумя. В ней полно всяких предметов, карты, книги и все такое прочее. Он умел читать. Ох, это был большой любитель книг.

Рори посмотрел на Джимми, он внимательно разглядывал брата несколько минут, прежде чем промолвил:

— Извини.

— За что ты извиняешься? — Джимми подошел к окну и остановился возле него, глядя на реку.

— Ты знаешь за что. Мне очень жаль, что ты не можешь купить эту верфь. Если бы у меня были деньги, я бы сию минуту купил бы ее для тебя. Обязательно купил бы.

Рори увидел, как Джимми медленно повернулся к нему. Выражение его лица снова было спокойным, голос мягким.

— Я знаю, что ты купил бы. Поэтому мне и захотелось, чтобы ты посмотрел это место.

Рори подошел к креслу-качалке, опустился в него и принялся медленно раскачиваться. Тридцать пять фунтов. Несколько вечеров удачной игры, и он смог бы получить эти деньги. Однажды он выиграл за вечер тринадцать фунтов, но не ушел, продолжил игру и все спустил. Но если ему еще раз посчастливилось бы выиграть, то на этот раз он не стал бы испытывать судьбу. Вот почему Рори не любил играть с моряками, у которых было принято проигрываться до последнего. Внезапно вскочив с кресла, Рори воскликнул:

— Пошли!

— Куда?

— Не важно куда. Просто пойдем отсюда. — Но прежде чем уйти из комнаты, Рори еще раз оглядел ее и подумал, что можно одним выстрелом убить двух зайцев. Джейни понравится этот дом, и для Джимми здесь тоже есть место. Рори закрыл глаза и покачал головой. Он становится таким же мечтателем, как Джимми… но почему бы не попытаться?

Когда они снова выбрались во двор, а затем на дорогу, Рори остановился и посмотрел на Джимми.

— А теперь я хочу, чтобы ты отправился прямо домой. Можешь сказать, что видел меня, я был с приятелем, мы собирались с ним сходить в театр.

— А на самом деле ты пойдешь играть?

— Да, я буду играть, если найду хорошее место.

— Ох, Рори.

— Все, иди, иди. И не сверкай глазами, из этого может ничего не получиться. Но я должен попытаться. И если мы сможем дать задаток, — Рори хлопнул Джимми по плечу, — парень ведь сможет подождать, если мы будем платить частями? Да, если только ему срочно не нужны деньги, он подождет. Да и вряд ли на это место найдутся другие покупатели. Но… но, как я уже сказал, не сверкай глазами. Дома скажи так, как я велел, и, если я не вернусь до того, как они лягут спать, скажи… скажи им, чтобы не ждали.

— Хорошо, Рори, я так и сделаю. А ты… будь осторожен.

— А чего мне опасаться?

— Но ты же слышал всякие разговоры об этих заведениях. Там бывают крутые посетители.

— Я и сам не подарок.

— Да, ты такой.

Рори и Джимми посмотрели друг на друга: низкорослый, кривоногий мальчишка с ангельским личиком и его высокий, плотного телосложения, симпатичный сводный брат. Каждый из них остался доволен тем, что увидел. Рори увидел на мальчишеском лице брата слепое обожание, а Джимми увидел силу, решительность и явное бесстрашие в человеке, которого любил больше всех.

— Ну все, иди. — Рори легонько подтолкнул Джимми, тот повернулся и побежал. И только когда он скрылся из вида, Рори зашагал по набережной в направлении пирса. Не дойдя до района Ло, расположенного на высоком берегу, где проживали капитаны кораблей и респектабельные торговцы, он свернул на улицу, которая, судя по ее неприглядному виду, не должна была проходить вблизи такого фешенебельного района, как Ло. На этой улице стояло всего восемь домов, все с обнесенными стенами задними дворами и запертыми дверями. Рори постучал условным стуком в дверь третьего по счету дома, и через несколько минут дверь робко приоткрыл мужчина ростом не больше карлика.

— Привет, Джо.

— Ох, это вы, мистер Коннор.

— Я, Джо. Хочу поговорить с тобой.

— Но вы же видите, мистер Коннор, я убегаю по делам. — Джо провел своими необычайно крупными ладонями по бокам короткого пальто.

Рори улыбнулся.

— Да, Джо, если уж ты надел свой лучший наряд, то дело несомненно важное.

Рори никогда раньше не видел Джо одетым так, как сейчас. Он и представить не мог, что у Джо имеется другая одежда, кроме маленьких засаленных молескиновых брюк и черного суконного пальто, которые он постоянно носил. И дело было вовсе не в том, что Джо не мог позволить себе купить новую одежду, поскольку зарабатывал он, наверное, довольно неплохо. Кроме того, что Джо служил посыльным у букмекера, он еще занимался всякими темными, очень темными делами. В прошлом году Джо едва не угодил за решетку, когда пропали две молоденькие девушки. Но доказать ничего не смогли, поскольку этот маленький плут был очень ловким. Однако в связи с этим делом вспомнили случай, произошедший несколькими годами раньше, тогда тоже пропали несколько девушек. Разумеется, подобный бизнес требовал того, чтобы на некоторое время залечь на дно, но спрос на молоденьких девушек, особенно белых девушек, постоянно возрастал, и вот тут-то обращались к услугам Джо.

— Послушай, Джо, я хочу, чтобы ты отвел меня в то место, куда обещал. Только не на задворки доков.

— Ох, мистер Коннор, я же говорил, что на это потребуется время. — Джо вышел на улицу, они пошли рядом, и Рори пришлось приноравливаться к маленьким шажкам карлика.

— Но ты же можешь это сделать, Джо. Ты говорил…

— Не все так просто, мистер Коннор… полиция повсюду сует свой нос.

— Ты же знаешь все ходы и выходы. И потом, в накладе ты не останешься.

— Я знаю, мистер Коннор, вы не жадничаете, когда выигрываете. Если бы я мог… у Райли играют…

— Мне не нравится эта компания, я же говорил тебе в прошлый раз.

— Ох, а мне они нравятся, хотя и грубоваты немного.

— Да еще и жульничают.

— Вам виднее, мистер Коннор, я-то сам не играю, поэтому ничего об этом и не знаю.

— Джо, но есть же другие места.

— Я не могу так сразу, мистер Коннор… боюсь лишиться средств к существованию…

— Да можешь ты, Джо.

Разговор продолжался в том же духе, грубый напор против осторожности. К тому моменту, когда они расставались, осторожность взяла верх.

— Мне очень жаль, мистер Коннор… я дам вам знать. Как только смогу что-то узнать для вас, прогуляюсь до вашего офиса. Обещаю вам.

Рори кивнул. Он стоял и смотрел вслед торопливо удалявшемуся карлику, а когда тот скрылся в конце улицы, Рори громко произнес: «Обещаю вам».

А затем он мысленно спросил себя: «Куда это Джо так вырядился? Он не стал бы так одеваться, если бы отправлялся на свою обычную охоту. Значит, идет в какое-то особое место?»

И, словно его толкнули в спину, Рори бросился вперед, но когда достиг главной улицы, замедлил шаг. Маленький Джо был далеко впереди, но Рори не терял его из виду, пока тот не свернул на Фоулер-стрит.

Здесь движение Рори стали затруднять прохожие, которые отскакивали с проезжей части на тротуар, уступая место экипажам и телегам. Прохожие злились, кричали, отпускали крепкие выражения в адрес тех, кто забрызгал их одежду грязью. А поскольку Рори не хотел, чтобы его обрызгали, он старался держаться как можно ближе к стенам домов. И все же ему удалось вовремя заметить, как Джо свернул в квартал Оугл-Террас.

Оугл-Террас, в отличие от Уэста, находился в самой лучшей части города. Интересно, к кому это направлялся Джо? Маленькая фигурка продолжала семенить впереди, пока не исчезла из вида в начале Плинлиммон-уэй.

Рори, уже готовый припуститься бегом, был вынужден задержаться на некоторое время, пропуская нескольких дам, которые проходили через железные ворота к поджидавшему их у тротуара экипажу.

И когда наконец Рори добежал до угла Плинлиммон-уэй, маленького Джо уже нигде не было видно.

Рори стоял, тяжело дыша и размышляя. Джо, наверное, зашел в один из домов, но вряд ли с парадного входа, а это значит, что поджидать его надо на задней улице.

Задняя улица оказалась гораздо чище многих главных улиц. Это была территория слуг. В каждом доме работали по две или три служанки, владельцы домов ездили в экипажах, которыми управляли кучера, одетые в ливреи. И маленького Джо послали с сообщением в один из этих домов. Интересно, по какому делу?

Когда задняя дверь одного из домов отворилась и из дома вышел мужчина в кожаной жилетке, который стал вытряхивать мусор прямо на улицу, Рори, чтобы не обращать на себя внимания, быстро прошел до конца улицы и так же быстро вернулся. Мужчина уже ушел, все задние двери домов были закрыты. Теперь Рори уже медленно прошел мимо первого дома, затем второго и остановился между ним и третьим домом. И в этот момент задняя дверь третьего дома распахнулась и на улицу вышел Джо.

Джо замер, уставившись на Рори с каким-то болезненным выражением на лице.

— Вам не следовало делать этого, мистер Коннор, — промолвил он. — Не следовало. Вы не понимаете, во что ввязываетесь. — Джо оглянулся на дверь, которую только что закрыл за собой, а затем торопливо направился вниз по улице. Рори поспешил за ним. И только на главной улице карлик замедлил шаг.

— Ну, что скажешь, Джо? — обратился к нему Рори.

Джо повторил свои слова, на этот раз более уверенным тоном:

— Вы не понимаете, во что ввязываетесь.

— Все я понимаю, Джо. Здесь живут те же проходимцы, что и в особняках в Уэсте, они правят этим городом, контролируют полицию, торговлю, владеют пивоваренными заводами, стекольными, химическими… Ты забыл, Джо, что я сборщик квартплаты. Конечно, здесь не собирают квартплату, потому что все они владельцы домов, но я многое про них знаю. А кто не знает? К завтрашнему дню я выясню, кто живет в том доме, в который ты заходил. И этого будет достаточно, потому что этот человек наверняка занимается темными делишками. Чем это, Джо? Азартные игры… или девочки?

— Не забывайтесь, мистер Коннор. И будьте осторожны в выражениях, он…

— Да-да, я все понял, Джо, он могущественный человек. Но давай поразмышляем, а? Одно из двух: либо он сам любит азартные игры, либо управляет игорным бизнесом. Девочек на время оставим в покое, ладно? Я могу предположить, что он держит казино, вероятно, прямо в этом доме, поскольку, если бы он пожелал поехать поиграть куда-то в другое место, ты бы не понадобился ему в качестве посыльного. Человек его положения должен иметь ключ от любой двери, даже от дверей в Ньюкасле. И там идет большая игра, не так ли, Джо? Да не дергайся ты. Во что они играют? В двадцать одно или в блэк-джек?

Рори посмотрел на Джо, который покрылся потом несмотря на холодную погоду.

— Давайте уйдем из этого людного места, — предложил Джо.

— Как тебе угодно, Джо. Ты куда сейчас направляешься?

— Мне нужно на Майл-Энд-роуд.

— Очередное сообщение?

— Нет-нет. — Карлик повернулся к Рори, и впервые в его тоне прозвучала реальная угроза. — Я должен сказать вам кое-что. В любом случае вам следует помалкивать… Я не шучу, мистер Коннор, а то всякое может случиться.

— Я в этом не сомневаюсь, Джо.

— И вам не советую шутить, мистер Коннор.

— А я и не шучу, Джо, поверь мне. Всякое случается на набережной, могу себе представить, что и на Плинлиммон-уэй тоже. Но ты же знаешь меня, Джо. Я задолжал тебе пару шиллингов, и я вернул их тебе даже с процентами, не так ли? Я никогда не выигрывал на скачках, но видел, как ты выигрываешь. Однако я умею держать язык за зубами. А теперь послушай меня, Джо. — Рори склонился к уху карлика. — Все, что мне нужно от тебя, — это попасть в приличное заведение.

— У них большие ставки, мистер Коннор. — Джо уже говорил спокойным тоном.

— Мне это и нужно, Джо.

— Но вы еще не готовы к такой игре. Некоторые игроки не принимают ставку меньше десяти фунтов, а это большие деньги.

— Ты сказал — некоторые, значит, есть и те, которые начинают с меньшего. До очень крупных ставок я доберусь позже, а пока…

Карлик прищурился, закусил губу и уставился на плиты мостовой, словно размышляя. Затем посмотрел на Рори и произнес заговорщицким тоном:

— Есть одно местечко в Корсторфине, там ставки доходят до пяти фунтов.

— С этого я и начну, Джо.

— И будете молчать об этом? — Джо кивнул головой назад.

— Разумеется, Джо… если только ты отведешь меня туда.

— Договорились, мистер Коннор. И все же у меня неспокойно на душе.

— Не волнуйся, Джо, я не доставлю тебе никаких неприятностей, — уже совсем любезным тоном пообещал Рори.

— Ох, меня беспокоит не это, а то, что может случиться с вами, если вы поведете себя неправильно. Вы не знаете эту игру, мистер Коннор.

— Я умею играть в карты, Джо.

— Да, я слышал об этом. Но существуют правила, мистер Коннор.

— Я буду их соблюдать.

— А что, если нарветесь на тех, кто их не соблюдает?

— Если такие попадутся, я с ними справлюсь, Джо. Так что отправляемся в Корсторфин.

— А который час? — Джо посмотрел на темнеющее небо. — Часа четыре, по-моему.

— Да, Джо, четыре.

— Тогда ждите меня в семь у ворот дока.

— Хорошо, Джо, в семь у ворот дока. И спасибо тебе. — Рори снова наклонился. — Ты не пожалеешь об этом. Вот увидишь, не пожалеешь.

И снова Рори смотрел вслед карлику, удалявшемуся прочь на маленьких ножках. А затем почти бегом отправился домой.

Когда Рори появился на кухне, Джимми уставился на него и удивленно воскликнул:

— А я сказал им, — он махнул рукой в сторону матери и Лиззи, — что ты встретил приятеля и пошел прогуляться…

— Так оно и было, но мы замерзли, пока гуляли, и приятель пошел домой выпить чая. Я бы тоже не отказался от чая. — Рори бросил взгляд в сторону Рут. — Отогреюсь, а в семь у меня снова встреча с приятелем.

— A-a. — Лицо Джимми расплылось в улыбке. — Значит, вы договорились на семь часов? Пойдете в театр?

— Да, пойдем в театр.

Лиззи, подойдя к буфету, пробормотала себе под нос;

— Ишь ты, они пойдут в театр.

Рори бросил на нее суровый взгляд. Лиззи явно поняла, в какой театр он собрался, ее не проведешь. А вот Рут поверила. Она с улыбкой подошла к Рори.

— Давай мне свое пальто и садись к огню. А я через пару минут соберу на стол.

Рори улыбнулся в ответ. Ему нравилась Рут, можно даже сказать, что он любил ее. И почему не она его мать, а та, другая. Черт бы побрал папашу. Парочка распутников. Хотя какое это имеет значение? Он уже сам крепко стоит на ногах. Джимми получит свою верфь, а они с Джейни поженятся и будут жить в доме с видом на реку. Джимми будет строить лодки, а он станет помогать ему. Да, будет помогать ему каждую свободную минуту. И хотя Рори ничего не понимал в кораблестроении, он решил, что всему научится, ведь он способный, все схватывает на лету. У него будет и игра, и Джейни. Да, у него будет Джейни.

Рори и в голову не пришло, что он поставил Джейни на второе место после игры.

Глава 3

Джейни недоуменно переводила взгляд с одного из братьев на другого и обратно, а они только улыбались и молчали. Не выдержав, Джейни взорвалась.

— А деньги? У вас есть деньги, чтобы купить это? — Она развела руки в стороны, оглядывая длинную комнату.

— Ну… — Рори закусил губу, — денег достаточно, чтобы внести задаток.

— До сегодняшних шести утра у него не было этих денег, — пояснил Джимми.

Джейни повернулась к Рори:

— Играл в карты?

— Да-да, мисс Уаггетт, я играл в карты.

— И выиграл?

— Если бы не выиграл, то не привел бы тебя сюда.

— Сколько же ты выиграл?

— Ох, — Рори отвел взгляд в сторону. — Сначала почти одиннадцать фунтов… но не смог заставить себя уйти. Остался и продолжил игру. В общем мой выигрыш составил шесть фунтов.

— Шесть фунтов?

— Вот именно, шесть фунтов.

— А стоит это место тридцать пять?

— Да. Но пять фунтов пойдут в уплату задатка. Джимми узнает адрес сына, и завтра я ему напишу.

На какое-то время в разговоре возникла пауза, затем Рори, глядя на профиль Джейни, спросил:

— Ну, что скажешь?

— Набережная… здесь собираются одни подонки.

— Только не в этом месте.

Джейни повернулась к Джимми.

— Разве?

— Конечно, здесь работают уважаемые люди. Они строят корабли, ремонтируют их и все такое. Здесь вообще все связано с кораблями. С одной стороны от нас никого не будет, а с другой — пустырь. Ох! — Джимми рассмеялся. — Я говорю так, как будто мы уже купили…

— Ну так что ты об этом думаешь? — Рори внимательно посмотрел на Джейни.

Джейни прошлась по комнате, потрогала комод, медные петли на сундуке, стол, кресло-качалку. Глаза ее сверкали.

— Просто удивительно. Снаружи дом выглядит как лачуга, а внутри все так красиво.

— А ты посмотри другую комнату.

Джейни зашла в спальню и рассмеялась.

— Для начала надо будет убрать вот это. — Она указала на гамак.

— А зачем? — притворно удивился Рори. — В нем будет спать Джимми, а мы внизу на кровати.

— Эй, брось шутить, — вмешался Джимми. — Я буду жить наверху, у меня будет первоклассная комната. Пойдемте посмотрим. Джейни, ты сможешь забраться по лестнице?

Джейни поднялась по лестнице и очутилась в чердачном помещении под покатой крышей. Оглядевшись, она воскликнула:

— Господи, вы когда-нибудь видели столько карт и книг? Да здесь книг больше, чем в шкафах в кабинете моего хозяина.

Джимми расхаживал по чердаку с таким видом, словно он уже был его владельцем.

— К тому времени, как я наведу здесь порядок, я научусь читать.

— Кстати, о чтении. — Джейни повернулась к Рори. — Хозяйка наняла учительницу, которая приходит к детям каждый день. Она сказала, что я могу присутствовать на занятиях. Что ты об этом скажешь?

— Если будешь сидеть вместе с детьми, то алфавит выучишь быстро. Но в любом случае, когда мы переберемся сюда, я научу тебя всему, что знаю сам. Однако сомневаюсь, что у тебя будет свободное время для чтения.

— Рори! — Джейни, притворившись возмущенной, перевела взгляд с Рори на Джимми, а тот опустил голову и направился к лестнице, бормоча:

— Пойду посмотрю, нет ли на реке дерева.

Оставшись одни, Рори и Джейни посмотрели друг на друга, а затем Рори стремительно притянул Джейни к себе и поцеловал. Он целовал ее долго и страстно, а Джейни, закрыв глаза, отвечала на его поцелуи. Но как только ладонь Рори скользнула на ее ягодицы, Джейни медленно, но решительно убрала его ладонь. Они стояли с раскрасневшимися, Пылающими лицами и смотрели друг на друга.

— Я хочу тебя, Джейни, — прохрипел Рори.

Джейни снова закрыла глаза и промолвила, облизывая пересохшие губы:

— Я знаю, знаю… но только после… после… я боюсь.

— Тебе нечего бояться. Ты же знаешь меня, ты для меня единственная, всегда была и будешь. Так что тебе нечего бояться…

— Я знаю, Рори, но не могу. Что скажут отец, бабушка и все остальные?

Рори снова обнял Джейни.

— Но ведь не будет никаких последствий, только один раз.

— Ох… — Джейни невольно рассмеялась прямо в лицо Рори. — Бабушка рассказывала мне о том, что она чувствовала в первую ночь. А ты можешь, можешь… Господи! — Джейни крепко прижала пальцы к губам. — Я не должна такое говорить, и не вынуждай меня. Это нехорошо… мы ведь не женаты.

— Не говори глупости, мы же скоро поженимся. Я же сказал тебе, что ты для меня единственная…

— Нет, Рори, нет, до свадьбы нельзя. — Джейни отвела его руки. — Мы должны обвенчаться в церкви, получить свидетельство с подписями и печатью. Нет-нет, прости, Рори. Я люблю тебя, очень люблю и буду любить всю жизнь. Я никогда даже не подумала о другом парне, а мне ведь уже двадцать лет. Не могу объяснить, как я люблю тебя, эта любовь буквально пожирает меня. Но я хочу, чтобы все было так, как положено, тогда у тебя не будет повода ни в чем упрекнуть меня.

— О чем ты говоришь, Джейни? — Рори взял Джейни за плечи и легонько встряхнул. — В чем я могу тебя упрекнуть? Ты действительно думаешь, что я способен на такое?

— Ты мужчина, а они всегда так поступают. Бабушка говорила…

— Да черт с ней, с твоей бабушкой. Пусть горит в аду синим пламенем. Она же старая. Со времен ее молодости все изменилось.

— Только не это. Такие вещи не меняются. И никогда не изменятся. Это ведь единственное, за что женщину по-настоящему презирают. Даже кража менее позорна, чем…

— Да никто не узнает…

— Нет, Рори, я сказала нет. Мы так долго ждали, неужели не сможем подождать еще несколько месяцев?

— Я могу умереть, ты можешь умереть.

— Будем надеяться, что этого не произойдет.

— Ох, Джейни, ну и упрямая же ты, особенно в некоторых вопросах…

— Я не упрямая. — Голос Джейни задрожал. — Не упрямая.

— А я говорю, упрямая.

— Нет-нет.

— Ну хорошо, хорошо. И не плачь. Прости меня, не плачь.

— Я не упрямая.

— Ладно, ладно, не упрямая, ты хорошая… все в порядке. Послушай, все в порядке, я просто хочу обнять тебя.

Но когда Рори обнял ее, Джейни снова вырвалась из его объятий и подошла к окну. Там она остановилась, глядя на реку, а Рори остался на месте и наблюдал за ней. Только его подбородок двигался так, словно он скрежетал зубами.

Джейни вздохнула и, склонив голову набок, продолжала смотреть на реку.

На сколько простирался ее взгляд вправо и влево, вдоль берегов реки тянулись вереницы судов всевозможных типов и размеров, от небольших яликов, барж и буксиров до больших пароходов с трубами, а на фоне железных громадин то там, то здесь виднелись грациозные яхты с мачтами.

Рори тоже медленно подошел к окну и нежно обнял Джейни за плечи.

— Видишь вон ту яхту с женской фигурой на носу? Красавица… ты только посмотри на ее бюст, готов поспорить, что ее вырезал Томас Андерсон, и наверняка ему нравилась эта работа.

— Рори!

Рори крепче прижал Джейни к себе и рассмеялся.

— А вон оттуда паром отправляется в Ньюкасл… Думаю, это одно из самых приятных путешествий. Как тебе это нравится? Мы сможем с тобой как-нибудь в воскресенье съездить в Ньюкасл, да и в будние дни тебе всегда будет на что посмотреть. В будние дни на реке очень оживленно.

Джейни повернула голову к Рори.

— Ты сказал, что это место стоит тридцать шесть фунтов?

— Да.

— Но от Джимми ты ничего не получишь, пока он не начнет работать.

— Я это понимаю. Но мы выкрутимся. Я ведь буду продолжать работать до тех пор, пока мы как следует не наладим собственное дело. Строить корабли я не смогу, но смогу управлять кораблем, смогу руководить перевозками угля и тюков с товарами. Не вечно же мне возиться с этими домовыми книгами. Ведь работал же я раньше и на химическом заводе, и на фабрике стеклотары.

— Я знаю, Рори, но я просто думаю о том, что сказала хозяйка.

— А что она сказала?

— Понимаешь, — Джейни повернулась и отошла на несколько шагов, — она не хочет, чтобы я уходила от нее. Я это точно знаю, она сама несколько раз говорила об этом. Знаешь, она даже сказала, что будет скучать без меня. Забавно было услышать это от нее.

— А я ее понимаю, любой бы стал скучать без тебя. — Рори снова приблизился к Джейни и обнял ладонями ее лицо. — Я тоже скучаю, и всегда буду скучать. Ох, Джейни!

— Подожди… подожди минутку. Послушай, ты потребуешь, чтобы я целыми днями была дома?

— Насчет потребую не знаю, но мне хочется, чтобы ты все время была дома. Кто же будет готовить, стирать и все такое прочее?

— А хозяйка, между прочим, собирается повысить мне жалованье…

— Думаю, она просто зондирует почву. Послушай, а может, она намерена уволить тебя?

— Да нет, что ты. Она знает, что я собираюсь замуж. Но хозяйка говорит, что если я смогу приходить днем на некоторое время и продолжать работать… пока дети не подрастут немного и не привыкнут к кому-нибудь другому… она сказала, что дети меня очень любят. Мою комнату рядом с детьми займет Бесси, так что мне не надо будет оставаться на ночь, я буду приходить в восемь утра, а уходить в половине шестого.

Некоторое время Рори расхаживал по комнате, затем снова вернулся к Джейни.

— Послушай, ты собираешься замуж. Ты будешь моей женой, и меня не устраивает видеть тебя только с семи вечера до восьми утра. Я хочу, чтобы ты постоянно находилась дома — и когда я буду приходить на обед, и во время вечернего чая.

— Но хозяйка будет платить мне три шиллинга в неделю. Такими деньгами не бросаются.

— Да обойдемся мы и без этих денег. Еще несколько таких игр, как вчера, больше даже не надо, и я смогу послать ко всем чертям и старого Кина… и твоего хозяина вместе с хозяйкой.

— Не смей так говорить! — возмутилась Джейни. — Послать ко всем чертям! Хозяева так добры ко мне, как никто в жизни. Я счастлива, потому что во всем городе так не относятся ни к одной служанке. Хозяйка все время дает мне свою одежду, и не забывай, когда несколько лет назад случились эти чертовы забастовки, она каждую неделю давала мне корзину с едой. И если бы не эта еда, ты бы тоже ходил голодный. Мясо, мука, сахар…

— Ну ладно, ладно, значит, ты теперь вею жизнь должна быть благодарна им за эту маленькую доброту? Для них это все равно ничего не значило. Доброта и милосердие только тогда имеют значение, когда человек что-то отрывает от себя. А твоя хозяйка еще больше еды выбрасывает каждую неделю в помойную яму.

— Нет у нас никакой помойной ямы.

— Ты поняла, что я имею в виду.

— Нет, не поняла. Иногда ты говоришь такие вещи, которые я вообще никогда не смогу понять.

Рори отвел взгляд в сторону.

— Но ты же говоришь, что любишь меня.

— Да, люблю, но можно любить человека… и вместе с тем не понимать его. Я вот еще не понимаю твоей страсти к картам. Это мания какая-то, и я не удивлюсь, если после женитьбы ты будешь вести себя, как и все другие мужчины. Только они каждый вечер пропадают в пабах, а ты будешь играть в карты.

— Я буду играть только тогда, когда понадобятся деньги, чтобы купить тебе что-нибудь.

— Это станет для тебя оправданием, потому что ты никогда не сможешь бросить игру. У тебя в крови азарт игрока, даже когда мы собирали ягоды шиповника, ты хотел поспорить на то, сколько ягод поместится у тебя на ладони.

Они стояли, вперившись взглядами друг в друга.

— Значит ты не хочешь переезжать сюда? — угрожающим тоном спросил Рори.

— Ох, Рори, Рори. — Джейни стремительно бросилась к Рори и прильнула к нему. — Я хочу быть там, где ты, — пробормотала она, — но я чувствую за собой долг перед хозяевами. Ты же не знаешь их так, как знаю я. Но… не волнуйся, я поговорю с хозяйкой.

— Да не выйдет ничего из этого разговора. В любом случае, я хочу, чтобы жена была рядом со мной, чтобы она не голодала и не сводила еле-еле концы с концами. Я хочу заботиться о тебе, иметь собственный дом, сидеть у камина вместе с женой и детьми.

Джейни кивнула.

— Ты прав, Рори, — пробормотала она, но в то же время в ее сознании всплыл образ Кэтлин Лири. Миссис Лири родила шестнадцать детей, и это измучило и буквально иссушило ее. А Джейни понимала, что Рори из тех мужчин, которые заставляют жену рожать, пока сами способны хоть на что-то. Что ж, это и есть нормальная жизнь? Наверное, только Джейни не была уверена, что ей нравится такая жизнь. Она осторожно отстранилась от Рори и направилась к двери. — Мне надо заняться шитьем, а то сундук с приданым почти пустой.

Рори взял Джейни под руку, чтобы помочь ей спуститься по лестнице.

— Кстати, хозяйка обещала мне дать постельное белье. Я не сказала тебе об этом?

— Нет.

— Обещала. А это уже кое-что, правда?

— Да, кое-что.

Взглянув на лицо Джейни, Рори едва удержался, чтобы не добавить: «Да пусть подавится своим бельем, до свадьбы я еще выиграю кучу денег».

Глава 4

Но кучу денег Рори выиграть не удалось. К третьей неделе нового года он смог выиграть только восемь фунтов, и это за четыре субботних вечера. И причина этого заключалась не в том, что он плохо играл или в отсутствии удачи. Просто Рори играл с мошенниками, шулерами, то есть против небольшой шайки, члены которой горой стояли друг за друга.

Поэтому Рори решил закончить игру в Корсторфине и поставил условие перед маленьким Джо: либо Джо отводит его в приличное место, либо он сам проведет расследование по поводу дома № 3 по Плинлиммон-уэй. Кое-что Рори уже выяснил: в этом доме проживал мистер Никол, судовладелец. И хотя мистер Никол не выпячивал своего положения, он являлся довольно крупной фигурой, чтобы быть членом ассоциации судовладельцев, известной как Комитет по торговле углем. Комитет располагал своим клубом и залом заседаний в доме на Ло-роуд. Еще мистер Никол владел акциями нескольких городских предприятий, которые занимались поставками не только хлеба и мяса, но и всякого мелкого товара. В заслугу мистеру Николу следовало поставить то, что он проявлял щедрость, оказывая помощь бедствующим морякам и их семьям. А временами таких было много. Не всегда бывали заполнены бары вдоль набережной и пристроенные к ним танцевальные залы, где моряки отплясывали с женщинами, которых подцепили.

Еще мистер Никол являлся ярым сторонником реконструкции городской канализации, особенно после вспышки холеры в шестьдесят шестом году и эпидемии оспы в тысяча восемьсот семидесятом году. Он также помог создать городское управление по уборке мусора, до этого уборкой мусора занимались отдельные подрядчики.

Да, мистер Никол был хорошим человеком, Рори не имел ничего против него, однако мистер Никол имел слабость, к которой с неодобрением относились привыкшее к воздержанию общество и его уважаемые члены.

А вот Рори ничуть не осуждал мистера Никола, ведь даже коронованные особы играли в азартные игры… Хорошо известно, что Альберт, принц Уэльский, любил играть. Так почему же не может играть мистер Никол, почему не может играть Рори Коннор или любой другой рабочий человек? Здесь, как и везде, существовала несправедливость, один закон для богатых, а другой — для бедных. Однако эти мелочи не остановили Рори, чтобы запугать Джо, а Джо не углядел никакой несправедливости в угрозах со стороны мистера Коннора. У Джо имелась своя грубая философия: существуют джентльмены различных уровней — высшего, среднего и низшего. Мистер Коннор — джентльмен низшего уровня, но его деньги ничем не хуже других денег, а иногда мистер Коннор бывал щедрее джентльменов среднего уровня. Настоящие «сливки общества» не скупились, однако и игроки с набережной швырялись деньгами, когда они у них водились, а вот джентльмены среднего уровня были скупердяями. И хотя мистер Никол являлся известной в городе личностью и проживал в одном из лучших кварталов, по мнению Джо, он был джентльменом среднего уровня, ну, может, и верхушки этого уровня, но все же среднего уровня. Однако этот человек обладал властью, на него работали люди, которые временами бывали очень опасны.

Маленький Джо беспокоился за мистера Коннора, но мистер Коннор, похоже, ничего не боялся. Джо восхищался такими парнями, как мистер Коннор, они обладали отвагой, которой Джо не хватало.

Поэтому Джо и переговорил с человеком мистера Никола. Человек этот исполнял обязанности и камердинера, и дворецкого, и швейцара. Жена его служила у мистера Никола экономкой, а две дочери служанками. А жена мистера Никола умерла несколько лет назад.

Говоря о положении мистера Коннора в обществе, Джо вроде бы и не солгал: он сказал, что мистер Коннор занимается делами с недвижимостью. Охарактеризовал его как хорошего и порядочного игрока, которого знает много лет. Ведь за последнее время умерли несколько партнеров мистера Никола, так что, возможно, он пожелает обновить круг партнеров.

Человек мистера Никола пообещал подумать, что можно сделать. Наверное, ему требовалось время, чтобы навести справки о мистере Конноре.

И вот во время их следующей встречи Джон заявил Рори:

— Я договорился, ты будешь играть в одном месте на Оушн-роуд, рядом со складами.

— Рори, ты надеешься сегодня выиграть? — спросил Джимми, который стоял возле двери и наблюдал за Рори, надевавшим пальто.

— Черт побери, во всяком случае, приложу все усилия. Это все, что я могу сказать. Место новое, надо к нему присмотреться.

— Только будь осторожен.

Надев шляпу, протянутую Джимми, Рори распахнул дверь и вышел на улицу. Вечер выдался прекрасный: морозный воздух, темное небо полно звезд. По узкой улице Рори пробирался очень осторожно, не желая запачкать сапоги. На всякий случай он даже прихватил с собой небольшую бархотку, чтобы вытереть сапоги перед тем, как войти в дом на Оушн-роуд. Кеб поймать не удалось, поэтому добрых пару миль Рори пришлось пройти пешком.

В нескольких ярдах от нужного ему дома Рори остановился. Накануне вечером он уже приходил сюда, чтобы уточнить его номер. Это был угловой дом, на вид не слишком роскошный, но и не убогий.

Вытерев сапоги бархоткой, Рори выбросил ее в канаву, одернул пальто, слегка сдвинул набок шляпу, вытянул побольше накладные накрахмаленные манжеты, прикрепленные булавками к кончикам рукавов голубой рубашки в полоску. Затем, следуя указаниям Джо, завернул за угол, поднялся по ступенькам и постучал в дверь. К его удивлению, дверь ему открыла служанка.

— Слушаю вас. — Она внимательно вгляделась в Рори при свете газового светильника, установленного на кронштейне рядом с дверью. Рори ответил так, как учил Джо.

— Моя фамилия Коннор. Меня прислал Джо.

— Да, заходите.

Рори проследовал за служанкой в комнату. Судя по виду, это была кухня. Закрыв дверь, служанка сказала:

— Подождите минутку. — Она оставила Рори одного. Через несколько минут служанка вернулась в сопровождении мужчины средних лет. Судя по его внешности, он был полукровка. Рори предположил, что в его жилах течет арабская кровь, на это указывали волосы и ноздри. Оглядев Рори с головы до ног, мужчина заговорил с североанглийским акцентом, что так не вязалось с его внешностью.

— Маленький Джо сказал, что вы хотите принять участие в игре. Это так?

— Да.

— Деньги у вас есть?

— Есть.

— Покажите.

Рори взглянул в какие-то безжизненные глаза незнакомца, медленно расстегнул пальто, сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда горсть монет, среди которых было несколько соверенов и полусоверенов. А затем молча поднес ладонь почти к самой груди мужчины.

Взглянув на деньги, мужчина коротко бросил:

— Хорошо. — Он повернулся и добавил: — Пойдемте.

Когда они вышли из кухни в узкий коридор, мужчина спросил:

— Джо предупредил, что вам придется ждать своей очереди, чтобы занять место за столом?

Джо ничего об этом не говорил, но Рори ответил:

— Я подожду.

Мужчина провел его в другую комнату. С первого же взгляда Рори понял, что она использовалась в качестве складского помещения для товаров, упакованных в деревянные ящики. Несколько таких ящиков стояли вдоль стены, единственное окно было забито досками, освещали комнату два газовых светильника. В комнате находились шесть человек, не считая Рори и его сопровождающего, четверо играли за столом, двое наблюдали. Игроки не отреагировали на появление Рори, а наблюдавшие повернулись к нему. Сопровождавший Рори мужчина представил:

— Это тот, о ком я вам говорил. Коннор. — Он повернулся к Рори. — Как вас зовут?

— Рори.

— Как?

— Ро-ри.

— Забавное имя. Никогда раньше не слышал ничего подобного.

Двое зрителей кивнули Рори, он кивнул в ответ. Вытянув руку, мужчина поочередно представил Рори игроков.

Рори не особо прислушивался к именам игроков, пока не услышал фамилию Питти дважды. Дэн Питти и Сэм Питти. Оба брата почти одновременно взглянули на него, кивнули и снова переключили свое внимание на игру.

А Рори внимательно разглядел их. Они выглядели почти как близнецы. Оба круглоголовые, широкоплечие, но небольшого роста. Своим видом они отличались даже от других партнеров, которые совсем не походили на тех людей, с которыми Рори приходилось играть до этого на набережной. Старший из братьев чем-то напомнил Рори мистера Кина, во всяком случае у них была сходная манера одеваться.

Что ж, Рори решил, что он явно поднялся уровнем выше Корсторфина, хотя бы даже потому, что здесь играли в двадцать одно. Вот только сопровождающий ему не понравился, Рори вообще не любил полукровок. Однако он пришел сюда совсем не для того, чтобы проявлять свои симпатии или антипатии, а для того, чтобы удвоить сумму, лежащую в кармане, а затем благополучно удалиться с деньгами. При этой мысли Рори перевел взгляд со своего сопровождающего снова на братьев Питти. Да, с этими людьми надо было держать ухо востро. Весьма подозрительные типы. Да… именно так.

Глава 5

— Ты хочешь сказать, что обрюхатил ее?

— Ну зачем так грубо?

— А каких еще слов ты от меня ждешь? Ну и дурак же ты, как тебе только это удалось? И где? На пароме… или в поезде?.. Да ладно тебе. — Рори отвел в сторону вскинутую руку Джона Джорджа. — Ты же сам говорил, что видишься с ней всего час в неделю, или около того, когда провожаешь ее и гуляешь с ней по Ньюкаслу, показывая старинные здания. Поэтому я и спросил… Да, парень…

Они стояли на открытом пространстве среди заколоченных домов, моросил мелкий дождь, и этот мрачный пейзаж соответствовал угнетенному состоянию Джона Джорджа. Его худые плечи поникли, голова была опущена, невидящий взгляд устремлен на кожаную сумку, которую он держал в руке.

— Ладно, не волнуйся, я сам справлюсь, — пробормотал он. — Извини, что попросил у тебя денег, я же знаю, что ты копишь на покупку верфи.

— Дело не в этом. Ты можешь получить эти два фунта, но чем они помогут тебе в этой ситуации? Это ведь капля в море. А что будет, когда она расскажет обо всем своим родным?

Джон Джордж вскинул голову и посмотрел на серое небо.

— Господи… просто не знаю. Да отец убьет ее. Насколько я знаю, он страшный человек. Я хочу забрать ее из дома, пока там еще ничего не знают.

— На каком она месяце?

— На… на третьем.

— Что ж, отец уже скоро может заметить.

Рори покачал головой, сунул руку в задний карман, вытащил из него небольшую коробочку и достал из нее два соверена. При этом он стиснул зубы, поскольку эта ссуда ставила его в затруднительное положение. Для вечерней игры он приготовил пять фунтов, игра ожидалась серьезная, и вот теперь у него осталось только три фунта.

В первый субботний вечер на складе он ничего не выиграл, но ничего и не проиграл, остался при своих.

На следующей неделе ему удалось выиграть три фунта и десять шиллингов, еще через неделю он выигрывал к часу ночи девять шиллингов, но к тому моменту, когда покидал склад, эта сумма уменьшилась до четырех фунтов. За это время Рори почувствовал, что партнеры недолюбливают его, и больше всего братья Питти.

На прошлой неделе, когда он выиграл шесть фунтов и заявил, что заканчивает игру, старший из братьев Питти посмотрел на него и сказал:

— Нет, парень, так не пойдет.

Но Рори поднялся со своего стула, собрал свой выигрыш, взглянул в ответ на партнера и твердо заявил:

— Я закончил игру, парень. Никто не может указывать мне, когда приходить и когда уходить. Я буду здесь на следующей неделе, тогда и сможешь отыграться, а сейчас я ухожу.

В комнате воцарилась какая-то странная тишина, было слышно только, как партнеры ерзают на своих стульях.

— До встречи, — бросил Рори и направился к выходу. И, только оказавшись на улице, он вздохнул полной грудью. В какой-то момент у него мелькнула мысль, что игроки готовы наброситься на него. И тогда Рори решил для себя, что посещает этот склад в последний раз.

Трижды на этой неделе он пытался отыскать маленького Джо, но безуспешно. Джо явно избегал встречи с ним, так что Рори ничего не оставалось, кроме как снова идти сегодня играть на склад.

Он никогда не приходил на игру, имея при себе меньше пяти фунтов, именно эту сумму ему и удалось отложить к сегодняшнему дню, потому что на прошедшей неделе он заплатил двенадцать фунтов и десять шиллингов за верфь и подписал обязательство, что остальные семнадцать фунтов и десять шиллингов выплатит в течение шести недель. Рори понимал, что ему сопутствует удача, и если только он не свяжется с шулерами, то будет продолжать выигрывать. Справедливости ради надо было сказать, что на складе играли честно. Пока, во всяком случае.

Но если он придет на склад всего с тремя фунтами и проиграет их в первом же круге, это будет катастрофа. Ох, черт бы побрал этого дурня Джона Джорджа!

Отдав Джону Джорджу два соверена и выслушав его бормотание с выражением благодарности, Рори задумался. Где же теперь ему самому взять недостающие два фунта?

Просить у домашних не имело смысла. Отец обычно спускал половину заработной платы, еще не доходя до дома, когда он расплачивался в пабе за все, что выпил в течение недели, Рут радовалась, если ей оставалось от его зарплаты хотя бы десять шиллингов. Небольшие сбережения имелись у Джейни, но вряд ли эта сумма могла доходить до двух фунтов. Да и в любом случае, он сможет увидеть ее только завтра, а это будет слишком поздно. Ох, надавать бы как следует по башке этому Джону Джорджу Армстронгу!

Они двинулись вперед по боковой улице в направлении рынка и конторы, до самых ее дверей не обменявшись ни единым словом. Когда Рори толкнул дверь конторы, она оказалась запертой.

— Странно, — пробормотал он.

— Открой ключом, — предложил Джон Джордж. — Подожди, я уже достал свой.

Джон Джордж открыл дверь ключом, они вошли в помещение конторы и огляделись. Дверь в кабинет мистера Кина была закрыта, но на первом столе лежала записка. Оба нагнулись и прочитали ее: «Меня срочно вызвали, умер отец. Деньги положите в сейф, моя дочь заберет их в понедельник». Подпись отсутствовала.

Они выпрямились, переглянулись, и Рори весело встряхнул головой.

— Вот это приятная новость, а то у меня сегодня был самый худший день за многие годы. Старик от злости вывернул бы меня наизнанку.

— Забавно. — Джон Джордж робко улыбнулся. — А у меня был очень удачный день, я собрал более пяти фунтов. Около пятнадцати человек заплатили еще и прошлые долги, и ни одна дверь не оказалась запертой.

— Да это же рекорд!

— Точно. — Джон Джордж направился к кабинету мистера Кина. — Надеюсь, старик не забыл оставить ключ от сейфа.

Подойдя к столу хозяина, он выдвинул верхний правый ящик, порылся в нем и вытащил ключ. Затем подошел к железному сейфу, который стоял в углу комнаты, привинченный болтами к деревянной подставке.

Джон Джордж отпер сейф, достал из сумки деньги, разделил на стопки по фунту в каждой и аккуратно расставил их на верхней полке, а мелочь насыпал рядом. Затем сунул в сейф свой блокнот и отошел в сторону, чтобы Рори мог положить свои деньги на нижнюю полку.

Запирая дверцу сейфа, Джон Джордж заметил:

— Надо бы старику приобрести сейф получше.

— Это будет напрасная трата денег, — возразил Рори. — Деньги не хранятся в этом сейфе настолько долго, чтобы кто-то мог стащить их.

— Но вот сейчас они пролежат там до понедельника, да и раньше бывало такое.

— Ладно, это его забота. Пошли.

Джон Джордж положил ключ от сейфа обратно в ящик стола, затем оба вышли из конторы, заперев за собой входную дверь.

Когда они двинулись в направлении Лэйгейта, Рори спросил резким тоном:

— Ну и что ты собираешься делать? У тебя есть какие-то мысли?

— Да-да, есть. Я женюсь на ней. Предложу уйти из дома и поселиться у меня. Она сможет скрываться там, пока мы не зарегистрируем наш брак в муниципальной конторе.

— В муниципальной конторе?

— Да, там заключают такие же браки, как и в других местах.

— Но это будет всего лишь гражданский брак.

— Ничего, нас это устроит.

— Ох, приятель. — Рори медленно покачал головой. — Ты просто размазня, позволяешь людям лепить из себя все, что угодно.

— Я такой, каким меня сотворил Господь, мы не можем быть другими.

— Но круглым идиотом ты можешь быть.

— Ну а чего ты от меня хочешь, чтобы я бросил ее?

— Не стоит орать, если только не хочешь, чтобы о твоих делах узнала вся улица.

Далее они шли молча, вплоть до того места, где их пути расходились.

— Ладно, тогда до понедельника, — попрощался Рори уже дружелюбным тоном.

— Да, до понедельника. И спасибо тебе, Рори. Я верну деньги, обещаю, что верну.

— А я и не волнуюсь за это, ты всегда возвращал.

— Ох, Рори… мне бы хотелось быть таким, как ты. Ты прав, я слишком мягкий, у меня нет практической смекалки, я не могу сказать нет.

У Рори едва не сорвалось с языка: «И девушка твоя тоже не может говорить нет». Вот Джейни сказала нет, и твердо стоит на своем. Но вместо этого Рори великодушно заметил:

— Люди любят тебя таким, какой ты есть.

— Ох, приятель, не смейся надо мной. И все же мне приятны твои слова. И я уже сказал тебе, — Джон Джордж похлопал себя по карману, — про это я не забуду.

— Все в порядке. Пока, и желаю удачи.

— Пока, Рори. И спасибо, еще раз спасибо.

И они разошлись, даже не подозревая о том, что больше никогда не увидятся.

Когда в этот вечер Рори пришел на склад, в кармане у него было восемь фунтов.

Братья Питти уже сидели за столом, двух других партнеров Рори не знал, пока до него не дошло, что один из двух незнакомцев — это третий из братьев Питти. Он был почти на голову выше двух других братьев, с приплюснутым носом. Этот брат, как слышал Рори, любил пускать в ход кулаки.

Четвертый игрок ростом едва ли намного превосходил маленького Джо, но выделялся своей одеждой: хороший твидовый костюм, жилетка с перламутровыми пуговицами. В ходе последующих разговоров выяснилось, что он с другого берега реки, из Норт-Шилдса, управляет фабрикой, производящей ваксу.

Рори пришлось ждать почти час, прежде чем он смог сесть за стол, потому что после игры все четверо еще некоторое время пили пиво и ели сандвичи с мясом. Хотя Рори всегда платил свою долю за пиво, пил он мало, а сегодня еще и меньше обычного, потому что хотел иметь ясные мозги. В глубине души его несколько тревожило присутствие третьего из братьев Питти, вызывало в сознании легкий страх.

Большой Питти держал банк. Он так медленно тасовал колоду, что Рори уже собирался сказать ему: «Ну хватит», но в этот момент банкомет неожиданно спросил:

— Я слышал, что ты собираешься купить верфь Килпатрика?

Удивленный Рори уставился на него, а банкомет, видя его удивление, вскинул подбородок и пояснил:

— На набережной не бывает никаких секретов… А твой младший брат работает у Бейкера, да?

— Да, он работает у Бейкера.

— И что же он намерен построить на верфи Килпатрика, может быть, линкор?

Братья Питти дружно заржали, человек в изящной жилетке поддержал их смех, хотя он явно не понимал, о чем вообще идет разговор.

— Он собирается строить ялики и плоскодонные баржи для перевозки угля, — ответил Рори, стараясь сохранять спокойствие.

— Плоскодонные баржи. Ха! — вступил в разговор младший из братьев Питти. — А где он собирается их использовать?

— Где и положено — на реке.

— Ишь ты, на реке. Да на реке сейчас столько всяких судов, что между ними бревно едва влезет. Но даже если он и спустит свои баржи на воду, что он дальше будет с ними делать?

— То же, что и вы, работать на них или продавать.

Три пары глаз уставились на Рори, и он понял, что эти парни собрались здесь сегодня не только ради игры, но и ради бизнеса. Рори спокойно выдержал их взгляды.

— Ну ладно, теперь, когда вы знаете все наши планы, может быть, приступим к игре? — предложил он.

Здоровяк снова принялся тасовать колоду, затем раздал карты. Взяв свои карты, Рори подумал: «Плохое начало и хороший конец».

Похоже, так и получалось. Первый круг Рори проиграл, два других выиграл, следующий опять проиграл, затем выиграл три подряд. К часу ночи возле него лежала небольшая стопка соверенов и более крупная стопка серебряных монет. К двум часам ночи стопки несколько уменьшились, а затем стали стабильно увеличиваться.

К концу игры, когда перед человеком в красивой жилетке не осталось ни одной монеты, он объявил, что выходит из игры. И проиграл достаточно для одного вечера, и еще надо найти кого-то, кто переправил бы его через реку.

Но когда Рори заявил, что уходит, за столом раздались громкие недовольные возгласы.

— Нет, парень, так не пойдет, — возмутился здоровяк. — Играем честно. Ты выиграл наши деньги, поэтому должен дать нам шанс отыграться.

Игра продолжилась. Какое-то тревожное, болезненное ощущение зародилось в душе Рори, и ему очень не хотелось признаваться самому себе в том, что это на самом деле был страх.

Прошел еще час, игра вроде бы двигалась к завершению, и в этот момент удача снова повернулась лицом к Рори. И тогда младший из братьев Питти заговорил о Джимми, словно продолжил разговор, состоявшийся ранее:

— На набережной твоего младшего брата называют Кривоногий Коннор… Метко замечено, у него между ног может проехать лошадь вместе с телегой. — Он ткнул локтем в бок своего брата, и тот прыснул от смеха. — Мать, наверное, рожала его, сидя верхом на осле.

Любое упоминание о кривых ногах Джимми всегда приводило Рори в бешенство, ему гораздо чаще приходилось драться, защищая Джимми, чем себя. Но сейчас, несмотря на приступ ярости, подавившей страх, Рори приказал себе держаться, потому что братья явно что-то задумали. Сейчас они вели себя как пикадоры, старающиеся раздразнить быка. Но он им не бык. «Спокойно, спокойно, — твердил внутренний голос, — пусть издеваются, сейчас самое главное — выйти отсюда».

Не получив ответа на эту хамскую выходку, братья один за другим положили карты на стол и уставились на Рори, а он уставился на них. Затем он медленно отложил свои карты на край стола. Все молчали, и, только когда Рори поднялся со стула, молчание нарушил младший из братьев.

— Значит, уходишь, да?

— Да. — Рори медленно наклонил голову.

— Хороший у тебя вышел вечерок.

— У нас были равные шансы.

— А вот тут я сомневаюсь.

— Почему?

— Мне кажется, у тебя в рукаве припрятана пара джокеров.

— Что? Можете обыскать меня.

— В этом нет необходимости, я не имел в виду, что у тебя там действительно спрятаны карты. Ты ведь хитрый мошенник, да?

— Мне плевать на то, что вы думаете. — Застегнув пальто, Рори взял с приставного столика свою шляпу и направился к двери, бросив через плечо: — Прощайте.

Братья промолчали. Рори потянул ручку двери, но дверь не открылась. Он дернул еще дважды, затем повернулся и посмотрел на братьев. Все трое поднялись из-за стола. Огромная волна страха захлестнула Рори.

Здоровяк приближался к Рори, его ручищи болтались вдоль туловища. Странно, но взгляд Рори был прикован не к его рукам или к лицу, а к ступням. До этого Рори не видел их. Это были огромные ступни, обутые в тяжелые башмаки, подбитые сапожными гвоздями с большими шляпками и обильно смазанные жиром.

Когда ручищи здоровяка ухватили Рори за плечи, он рванулся вправо, затем влево, снова вправо и снова влево, но все эти отчаянные приемы, которыми Рори приходилось пользоваться в уличных драках, сейчас оказались бесполезными. Здоровяк захохотал, его огромный кулак врезался в челюсть Рори, едва не сорвав голову с плеч.

Рори лежал на полу, он вскрикнул, когда башмак врезался ему в пах. Затем он снова оказался на ногах, кто-то держал его, а здоровяк продолжал избивать его. Рори попытался отмахнуться, но этот его удар не смог бы прихлопнуть и муху, а получив еще один удар в челюсть, Рори снова оказался на полу. Он уже не чувствовал, как братья обшарили его карманы, потом попинали ногами. Не почувствовал он и как здоровяк забросил его на плечо, вынес через дверь, которую открыл охранник-полукровка, на темную улицу и потащил по направлению к реке.

Но до реки Рори не дотащили, потому что из прохода между складами появились две крупные фигуры. Один из них был священник в черной сутане, которого вызвали к умирающему моряку, а сопровождал его друг умирающего. Но братья подумали, что это либо подгулявшие моряки, либо ночные сторожа, встреча и с теми и с другими не сулила ничего хорошего, поэтому неподвижное тело Рори бросили среди бревен, разбитых ящиков, гниющих фруктов и овощей. А спустя минуту священник и моряк проследовали в шести футах мимо этого места по своим делам.

Глава 6

Все собрались на кухне: Билл Уаггетт, Грэн и Джейни, у которой был выходной; Коллум и Кэтлин Лири, на этот раз с ними был их сын Пат; Пэдди Коннор, Рут, Джимми и Лиззи.

Глядя на молодого Пата Лири, Лиззи сказала:

— Давай поговорим серьезно, парень. Сейчас воскресенье, три часа дня, а он ушел из дома вчера около шести вечера. Скажи, разве можно столько времени играть в карты?

— Такое бывает, Лиззи, бывает. Я слышал, что играют сутки напролет. Выигрывают и проигрывают, снова выигрывают и снова проигрывают.

— Но он никогда не пропадал так надолго, с ним что-то случилось.

Никто Лиззи не возразил, но все повернулись и посмотрели на Джейни, которая, сжимая пальцами нижнюю губу, промолвила:

— Надо заявить в полицию.

— А что мы там скажем? — тихо спросил Пэдди Коннор. — Что мой сын ушел вчера вечером играть в карты и до сих пор не вернулся? Они скажут: хорошо, мы найдем его и упрячем за решетку. И спросят, где он играет. А я этого не знаю.

Грэн Уаггетт, единственная из присутствующих, которая сидела, повернулась на стуле и обвела всех взглядом.

— Если хотите моего совета, то перестаньте дергаться. Пат говорит, что Рори играет в карты. Он же помешан на игре. Некоторым игра будоражит кровь. Одни мужики пьют, другие шляются по бабам…

— Грэн!

Старуха бросила взгляд на Джейни.

— Да, шляются по бабам, и, по мне, лучше уж бабник, чем игрок, потому что с бабником ты уверена, что у тебя будет крыша над головой, а игрок может все проиграть. В дом в Ньюкасле, в котором я служила, приходил один джентльмен. Настоящий джентльмен: экипаж, красавица жена, особняк. И вот в один день он лишился всего. Говорю тебе, девочка, — Грэн выставила указательный палец в направлении Джейни, — надо пресекать это с самого начала, иначе, как я сказала, можешь остаться без крыши…

— Помолчи, мама.

Грэн повернулась к сыну.

— Не затыкай мне рот.

— Прошу вас, помолчите все, — вмешалась в разговор Рут. — Я думаю, кто-то должен пойти в больницу, в новую больницу. Если бы с Рори что-то случилось, его бы привезли туда.

— Мы будем выглядеть дураками, если станем расспрашивать.

Рут сердито взглянула на мужа:

— А мне наплевать на это, я пойду.

— Нет, мама, — возразил Джимми, до этого не раскрывавший рта. — Я пойду. Только переоденусь и пойду.

Когда Джимми ушел наверх, Коллум Лири сказал:

— Плохо, что Рори не сказал, куда идет. Но с другой стороны, может, это и правильно. Если идешь играть в серьезное место, нужно соблюдать осторожность. Полиции только дай какую-нибудь ниточку, она тут же ухватится за нее, как бульдог.

В своей комнате Джимми подошел к шкафу, достал из него воскресные брюки и пальто, но не стал сразу надевать их. Он прижал ладони к груди, закрыл глаза и пробормотал:

— Боже милостивый, не допусти, чтобы что-то случилось с Рори. Прошу тебя, не допусти…

Когда Джимми спустился вниз, к нему подошла Джейни.

— Я пойду с тобой, — предложила она.

Джимми покачал головой.

— Нет-нет, лучше я пойду один. Понимаешь, если его нет в больнице, я пойду на набережную, похожу там, поспрашиваю.

— Будь осторожен, — напутствовала его Лиззи.

Джимми повернулся к ней и кивнул.

— Да, буду.

Рут проводила сына до двери.

— Не задерживайся допоздна, Джимми.

— Хорошо, мама.

Большую часть пути до Шилдса Джимми проделал бегом, он так запыхался, что не обратил внимания на то, что кто-то крикнул ему:

— Эй, кривоногий! Кривоногий!

Когда-то это прозвище обижало Джимми, но теперь он даже привык к нему. И вообще, ничто сейчас не могло расстроить его, кроме несчастья с Рори. А если с Рори случилось что-то серьезное, он решил, что убьет себя. Ведь это он во всем виноват, если бы он не приставал к Рори с этой верфью, тот не пошел бы играть… хотя нет, все равно бы пошел, Рори не мог без игры. Но, во всяком случае, не пошел бы в новое место, где играли по-крупному и куда Рори ходил несколько суббот подряд. Рори молчал про это новое место, как-то раз Джимми спросил его об этом, но Рори отшутился:

— Не задавай вопросов и тогда не услышишь в ответ неправды.

Санитар в больнице сообщил:

— Нет, парень, никого по фамилии Коннор не поступало. В воскресенье вообще никого не привозят, кроме тех, с кем произошел несчастный случай.

— С ним вполне мог произойти несчастный случай.

— Но Конноров у нас нет, ни мистера, ни миссис.

— Да, понимаю… спасибо. — Джимми и сам не понимал, какое чувство он сейчас испытывает: разочарование или облегчение.

Он уже удалялся от больницы по гравиевой дорожке, когда санитар окликнул его:

— Эй, тут есть один парень, но, надеюсь, это не тот, кого ты ищешь. Его привезли перед обедом, но о нем ничего неизвестно, мы даже имени его не знаем. Его нашли на берегу реки, но он не моряк, одежда у него приличная. Боюсь, не выживет, бедняга.

Джимми медленно вернулся к санитару:

— А как он выглядит?

— Ох, парень, да его и родная мать не узнала бы, никогда не видел, чтобы человека так избивали.

— А волосы у него темные, густые, кудрявые?..

— Какого они у него были цвета, я сказать не могу, сегодня они темно-красные от запекшейся крови.

Джимми стоял и смотрел на санитара, слегка приоткрыв рот. Затем закрыл рот и выдавил сквозь плотно сжатые губы:

— А я могу… могу взглянуть… на этого парня?

— Ну ладно, я спрошу у сестры. Пойдем со мной.

В вестибюле санитар указал Джимми на полированную деревянную скамью.

— Посиди тут.

Джимми с удовольствием сел, потому что у него подкашивались ноги. Он ощущал слабость, головокружение и страх, сильный страх.

Вернувшийся санитар положил ему ладонь на плечо:

— Иди вон туда, парень, в конце коридора повернешь налево и увидишь сестру.

Сестра оказалась высокой и худой, фигурой она напомнила Джимми Джона Джорджа. Он был вынужден вскинуть голову, чтобы посмотреть на нее.

— Ты ищешь своего брата? — спросила сестра.

— Да, мисс.

— Сколько ему лет?

— Двадцать три, в следующем месяце будет двадцать четыре.

— Здесь есть один парень, он в очень плохом состоянии, его зверски избили. Но… ты, наверное, сможешь узнать его, если это твой брат.

Сестра отвела Джимми в палату, где на койке лежала неподвижная фигура. Голова забинтована, лицо один сплошной синяк. Джимми почувствовал, что задыхается. Однажды ему пришлось увидеть труп, выловленный из реки, он был черно-синий, распухший, потому что пробыл в реке несколько дней. И этого человека на койке вполне можно было принять за мертвеца. Джимми не мог понять, Рори это или нет. Сестра что-то прошептала ему в ухо, Джимми повернулся и в изумлении уставился на нее, а затем прошептал в ответ, указывая на свой большой палец:

— У него была бородавка между указательным и большим пальцем.

Сестра осторожно подняла безжизненную руку с койки, развернула ладонь и посмотрела на Джимми, который уставился на плоскую бородавку. Рори много лет пытался соскрести или сковырнуть ее, но безуспешно.

Сестра оттащила Джимми от койки, и, когда они снова оказались в коридоре, она, продолжая держать его за плечи, попыталась успокоить:

— Ну все, все, успокойся.

Джимми душили слезы, хотя они катились по лицу, ему было трудно дышать.

— Где ты живешь? — спросила сестра.

Джимми был не в состоянии отвечать, поэтому она снова спросила:

— В городе?

Джимми покачал головой.

— В Тайн-док?

Глотая воздух, Джимми выдавил:

— В… в… Саймонсайде.

— Ох, это далеко.

Джимми вытер лицо рукавом, затем достал из кармана чистый носовой платок и высморкался. Через минуту он взглянул на сестру и сказал:

— Я сообщу папе и маме, — а потом добавил: — А он?..

— Я не знаю, он очень плох. До завтра доживет, но…

Джимми кивнул, повернулся и медленно побрел к выходу. Выйдя из больницы, он не пустился бежать, а дошел по дороге до того места, где она сворачивала в Уэст. Этот перекресток заставил его вспомнить о Джейни. Бедная Джейни! Да все они бедные, потому что они все, хотя и каждый по-своему, любили Рори. Он не был похож ни на кого из них, ни на отца, ни на мистера Уаггетта или мистера Лири. Рори кое-чего добился в жизни, он работал сборщиком квартплаты… а только единицам из их круга удавалось получить такую должность. А чего он, Джимми Коннор, добился в этой жизни? Если Рори умрет, то и его собственная жизнь кончена. И даже никакая верфь не станет ему утешением. Он не просто восхищался Рори, а любил его, потому что Рори был единственным существом в мире, кого он был способен любить по-настоящему. Была, правда, и другая любовь, но она оставалась тайной мечтой. У Джимми никогда не было девушки, потому что девушки не обращали на него внимания, однако это не сильно печалило его, поскольку рядом всегда был Рори.

Постепенно Джимми все ускорял шаг и, наконец, перешел на бег. Дорога все время шла в гору, и ему казалось, что сердце готово выскочить из груди. И когда он ворвался в кухню, то рухнул на пол и лежал некоторое время, держась рукой за бок, в котором кололо, прежде чем смог заговорить. Над ним склонились все, кто был на кухне, но, когда Джимми заговорил, он обращался исключительно к Джейни.

Они шли быстро, почти бежали в темноте, направляясь в Шилдс. А затем Пэдди, Рут, Джимми, Лиззи и Джейни провели несколько часов в ожидании в небольшой боковой комнате. Ночная сестра нарушила правила, она пожалела их, не стала держать на холоде и пустила в больницу.

Джейни покинула больницу около одиннадцати вечера, ей надо было возвращаться в дом, где она работала. Увидев выражение ее лица, ни кухарка, ни хозяин с хозяйкой не стали ругать ее за опоздание. Хозяин и хозяйка расстроились, узнав о случившемся, и разрешили Джейни прямо с утра отправиться в больницу.

Они сказали, что больница, к счастью, всего в пяти минутах ходьбы от их дома, поэтому ей сейчас нужно подняться наверх и отдохнуть, ведь силы понадобятся ей в будущем.

Так обычно говорили, когда умирал муж, а женщина оставалась одна с детьми без всякой надежды или помощи. То есть их слова прозвучали так, как будто Рори уже умер. Но ведь и родные считали, что он не доживет до рассвета. Мужчины в таком состоянии обычно умирали в три часа ночи.

Поэтому Джейни вежливо попросила отпустить ее в больницу прямо сейчас, ей хотелось быть рядом с Рори в момент его кончины.

Хозяин и хозяйка немного посовещались и отпустили ее.

Рори пережил критические три часа ночи. В пять часов утра он все еще дышал, и ночная сестра сказала, что теперь он может пробыть в коме несколько дней, поэтому им лучше вернуться домой.

Рут и Пэдди послушно кивнули, они оба понимали, что Пэдди нужно с утра идти на работу.

— Девочка, тебе тоже нужно вернуться, — посоветовала Рут Джейни. — Не злоупотребляй добротой хозяев, и они в следующий раз снова отпустят тебя.

Джейни, оцепеневшая от горя, смогла только кивнуть. А вот Лиззи отказалась уходить, заявив, что останется в больнице до тех пор, пока не будет точно ясно: умрет Рори или выживет. Джимми тоже сказал, что останется, а на работу утром пойдет прямо из больницы.

На перекрестке Рут и Пэдди молча, кивками, распрощались с Джейни и продолжили свой путь по темным улицам, которые уже начали заполняться мужчинами, спешившими на верфи, в доки и дальше на завод Палмера. Когда они подошли к аркам, где дорога раздваивалась, Пэдди нарушил молчание.

— Я, пожалуй, пойду прямо на работу, а то опоздаю.

— Но на тебе же выходной костюм.

— Да и черт с ним с этим костюмом.

Внимательно вглядевшись в темноте в лицо мужа, Рут тихо промолвила:

— Если он умрет, у нас наступят трудные времена, подумай об этом. Тебе даже на пиво будет не хватать денег, а уж на одежду тем более. Мы ведь полностью зависим от него.

— Ох, женщина! — Пэдди резко отвернулся от жены и зашагал по дороге, ведущей в Саймонсайд, бросив через плечо: — Тогда не плетись сзади, поторопись. Если у меня вычтут за полчаса, то у тебя на каминной полке денег будет меньше, подумай об этом.

Он сказал: подумай. Да она думает уже многие годы. Думает о той боли, которую удается скрывать днем, но которая давит по ночам, грызет сердце. В молодости Рут любила мужа, но после рождения Рори возненавидела его. Хотя на Лиззи ее ненависть не распространилась. Странно, но ей всегда нравилась Лиззи. И до сих пор нравится. Она уже не может представить себе жизнь без Лиззи. Когда родилась Нелли, Рут посчитала это маленьким чудом в своей жизни. Но после этого она буквально боролась с мужем, отказывая ему в близости. Иногда она одерживала верх, потому что эта борьба отнимала силы у Пэдди, но в другие дни, после тяжелой работы по дому, стирки и уборки — в то время Лиззи целыми днями работала служанкой в другом доме, — обессилевшая Рут уступала мужу. Когда родился Джимми, жизнь на некоторое время наладилась. Она была счастлива тем, что у нее теперь есть сын. А то, что у него был рахит, не имело для нее большого значения, Рут считала, что со временем ноги у Джимми распрямятся. А затем наступил тот день, когда ее ненависть к Пэдди вспыхнула с новой силой. Случилось это, когда Пэдди снова попытался овладеть Лиззи. Войдя в дом, Рут застала их дерущимися по полу, а дети в это время были заперты в чулане. Лиззи не было необходимости оправдываться и кричать: «Рут, я не виновата, не виновата», поскольку царапины на лице Пэдди говорили сами за себя.

С того дня их супружеское ложе превратилось в поле битвы. В конце концов Пэдди привел к жене священника, который заставил Рут выполнять супружеские обязанности, пригрозив ей проклятием и вечными муками в аду.

Рут никогда не задавалась вопросом, почему Лиззи все эти годы оставалась жить у них. Куда было деваться одинокой женщине с ребенком? И кроме того, Пэдди был просто обязан позаботиться о ней, после того как она родила ему ребенка.

И вот теперь этот ребенок, избитый, умирал в больнице. Что же Лиззи будет делать без него? Рори проникся к ней презрением с того самого дня, когда узнал, что она его мать. Однако это не уменьшило ее любви к нему. Странно, но Рут завидовала Лиззи. Хотя она знала, что Рори любит не Лиззи, а ее, она все равно завидовала Лиззи, потому что та была его матерью.

Рори пришел в сознание в восемь часов утра в понедельник. Лиззи сидела возле его койки, и Рори посмотрел на нее, не узнавая, а когда он, превозмогая боль, разомкнул губы, Лиззи наклонилась, поднеся ухо к его губам. Она смогла разобрать только пару слов, которые повторила несколько раз сочувственным тоном.

— Да-да, мой мальчик. Очень жаль, очень жаль. Конечно, очень жаль.

Врачи сказали, что Рори выкарабкается, поэтому ей сейчас лучше уйти из палаты, но к вечеру она может вернуться.

Не возражая на этот раз, Лиззи покинула больницу. Но отправилась не домой, а в католическую церковь, в которой раньше никогда не бывала, потому что обычно посещала церковь в Джарроу. Дождавшись окончания службы, Лиззи подошла к священнику, не демонстрируя при этом благоговейного почтения к его сану, и сообщила, что ее сын умирает в больнице. А затем попросила его проследить за последними приготовлениями. Священник спросил, откуда она, потом задал еще несколько вопросов. Он не выказал ей сочувствия, ему не понравилось ее поведение. Лиззи была бесцеремонной женщиной, говорила со священником без должного почтения, да и не сунула ему ничего в руку. Однако она пообещала, что, если ее сын выживет, она закажет мессу.

Священник заметил, что женщина вышла из церкви, не опустив в кружку для пожертвований даже мелкой монеты.

Лиззи тоже не понравился священник, он совсем не походил на священника из церкви в Джарроу. Но затем она подумала, что нет никакой разницы в том, кто провожает в последний путь, лишь бы это было сделано как положено.

Было около двух часов дня, когда Лиззи, уже накидывая шаль, чтобы вернуться в больницу, выглянула в окно.

— Джон Джордж идет, — сказала она. — Наверное, услышал о несчастье с Рори.

Она открыла дверь и увидела бледное, осунувшееся лицо Джона Джорджа.

— Входи, парень, входи.

Он прошел в комнату, остановился посередине, обвел взглядом присутствующих и хотел уже было заговорить, но Рут опередила его:

— Значит, и до тебя уже дошло, да?

— Что дошло? — удивился Джон Джордж.

— Известие о несчастье с Рори.

— С Рори? Я… я как раз ищу его.

— Так, значит, ты ничего не знаешь?

Джон Джордж повернулся к Лиззи:

— Лиззи, чего я не знаю? Что… что с ним случилось?

— Ох, парень. — Лиззи прижала ладонь к щеке. — Ты хочешь сказать, что ничего не слышал? Джимми собирался в перерыв сбегать к мистеру Кину и сообщить ему.

— К мистеру Кину?

— Да. Садись, парень. — Рут почти силком усадила Джона Джорджа на стул. Он в оцепенении уставился на нее, затем промолвил:

— Мистера Кина нет в конторе. Мисс Кин… она приходила. А где же Рори?

— Он в больнице, Джон Джордж. Его до смерти избили.

Джон Джордж подался вперед, положил руки на стол и уронил на них голову. Женщины подошли к нему, и Лиззи пробормотала:

— Я понимаю твои чувства.

Через некоторое время Джон Джордж поднял голову, перевел взгляд с одной женщины на другую и тихо спросил:

— Значит, он умер?

— Нет. — Лиззи покачала головой. — Но он очень плох. Это будет чудо Господне, если он выживет, и только Бог знает, что с ним будет после этого… А мистер Кин искал его?

Было видно, что Джону Джорджу трудно говорить, он несколько раз сглотнул слюну, прежде чем вымолвил:

— Мистера Кина не будет в конторе до вечера, у него умер отец.

— Ох, упокой Господь его душу. Да, ты же говорил, что его нет в конторе. Что ж, когда увидишь его, то скажи, что Рори еще долго не сможет собирать квартплату, если вообще сможет. Слава Богу, что, когда на него напали, у него не было при себе казенных денег. У него забрали только собственные деньги.

С губ Джона Джорджа слетел стон отчаяния.

— Может, хочешь пойти со мной в больницу и взглянуть на него? — предложила Лиззи.

Джон Джордж поднялся со стула и неуверенной походкой, словно лунатик, направился к двери.

— Не останешься на чашку чаю? — крикнула ему вслед Рут.

Но Джон Джордж только слегка мотнул головой и вышел на улицу, не закрыв за собой дверь.

Женщины наблюдали, как он шел по дорожке. А когда Джон Джордж скрылся из вида, они удивленно переглянулись.

— Его потрясло это известие, — сказала Лиззи. — Он сам побледнел как смерть.

— Бери свою шаль и иди за ним. — Рут показала на шаль, которая лежала на кровати Лиззи, стоявшей в альковной нише. Но Лиззи покачала головой.

— Не нужны ему сейчас компаньоны, он явно хочет побыть в одиночестве. — Она медленно повернула голову и посмотрела на Рут. — Бог свидетель, это несчастье потрясло нас всех, но его, как ни странно, больше всех. Да, очень странно. Ты видела его лицо? Он выглядел так, словно сам на пороге смерти. У меня самой сердце разрывается на части, но все же в нем есть место для жалости к этому парню. Бедный Джон Джордж!

Глава 7

Джейни сидела возле койки и смотрела на лицо, которое всегда считала самым симпатичным в сравнении с лицом любого городского парня, и думала, будет ли это лицо когда-нибудь снова таким, каким оно было. Она надеялась, что будет, потому что Рори будет очень переживать, если на лице на всю жизнь останутся шрамы. Да и саму Джейни пугала мысль, что Рори может остаться изуродованным. Однако сейчас главное, что он жив, а остальное на самом деле не имеет значения. Он жив и продолжает бороться за жизнь.

Неожиданно Рори открыл глаза и посмотрел на Джейни. Она решила, что он узнал ее, однако твердой уверенности в этом не было. Губы Рори шевелились, но он с трудом произносил только одно слово:

— Питти. Питти.

Наверное, его сознание было сосредоточено на чем-то таком, о чем он сожалел. И Джейни тоже подумала: действительно очень жаль, что он связался с этими картами. Она не сомневалась: виной всему, что с ним случилось, игра. Его выследили после игры, избили и ограбили, наверняка кто-нибудь, кого он знал, возможно даже кто-то из партнеров. Но, как сказал вчера вечером Джимми, надо держать язык за зубами, потому что, если слухи о картах дойдут до ушей мистера Кина, Рори больше не видать его работы. Нельзя быть сборщиком квартплаты и игроком… Да еще эта история с Джоном Джорджем.

Ох! Джейни радовало то, что Рори ничего не знает об этой истории, иначе она просто доконала бы его. Ведь Джон Джордж был просто отличным парнем. Джейни не могла поверить в эту историю, и, если бы хозяин лично не рассказал ей о случившемся, она бы и не поверила. Но партнер хозяина вел дела с мистером Кином, и он услышал, что один из служащих мистера Кина обокрал своего хозяина. Хозяин сообщил об этом Джейни потому, что знал: ее жених работал у мистера Кина.

Голова Рори медленно пошевелилась на подушке, ресницы затрепетали.

Джейни наклонилась к нему и тихо промолвила:

— Рори, это я, Джейни. Как ты себя чувствуешь?

— Жалко. Жалко.

Скатившиеся из глаз слезы потекли по щекам, и Джейни прошептала:

— Ох, Рори, вернись оттуда, где ты сейчас. — Помолчав, она добавила: — Мне пора уходить, но вечером я снова приду. Хозяйка выделила мне свободные часы после обеда и вечером. Она очень добра. Так что до свидания, дорогой, до свидания.

Через пять минут Джейни уже свернула с главной дороги в Уэст и тут заметила две приближающиеся фигуры в черном. Это были Рут и Лиззи. Джейни подбежала к ним, и обе тут же хором спросили:

— Ты была у него?

— Да-да.

— Есть какие-то изменения?

Джейни посмотрела на Лиззи и покачала головой.

— Он открыл глаза… но думаю, он не узнал меня. И продолжает твердить: жалко, жалко. А вы… слышали про Джона Джорджа?

— Про Джона Джорджа? А что с ним?

— Вы знаете, миссис Коннор, — Джейни всегда называла Рут так официально, — его арестовали.

— Арестовали? — Женщины в изумлении уставились на Джейни.

— Да, арестовали, за кражу.

— Джона Джорджа? — снова хором воскликнули они.

Джейни медленно кивнула:

— Пять фунтов и десять шиллингов… и он не в первый раз проделывал такое.

Рут и Лиззи лишились дара речи, они слушали Джейни, раскрыв рты.

— Мистер Кин отсутствовал, а мисс Кин пришла в понедельник в контору раньше чем обычно, чтобы забрать деньги. Отец передал ей ключи, она открыла сейф, проверила блокнот Джона Джорджа… и обнаружила, что не хватает пяти фунтов и десяти шиллингов. Она и уличила его в краже.

— Нет-нет! Только не Джон Джордж! — Рут ухватилась за концы своей шали, крепко зажав их в кулаках.

— Да, я тоже не поверила. И очень расстроилась. Мне об этом рассказал хозяин. Он сказал, что Джон Джордж ко всему еще и глупец. Я попыталась вступиться за него, сказала, что всегда знала его, как хорошего парня. А хозяин ответил, что он, наверное, ловко притворялся. Джон Джордж, оказывается, проделывал такие штуки каждый раз, когда был уверен, что в субботу мистера Кина не будет в конторе. Он брал себе какую-то сумму, а в понедельник утром возвращал деньги, однако на этот раз опоздал. И еще хозяин сказал, что только глупец мог признаться в том, что проделывал подобное и раньше, а потом отрицать, что это он взял эти пять фунтов и десять шиллингов. Джон Джордж утверждал, что взял только десять шиллингов и готов вернуть их… Он пришел на работу прямо из ломбарда, где заложил что-то, у него нашли квитанцию.

— Боже милосердный! Что же теперь будет? Сначала Рори, теперь вот Джон Джордж, и все в течение трех дней. Просто невероятно. Вы помните, какое лицо было у Джона Джорджа, когда он приходил вчера? Ох, Боже мой!

— Понимаешь, Лиззи, это все из-за той девушки, за которой он ухаживает, — пояснила Джейни. — Рори говорил, что Джон Джордж без ума от нее. Купил ей на Рождество медальон и цепочку, каждую неделю возил ее в Ньюкасл на поезде или на пароме, гулял там с ней по городу. У него страсть любоваться старинными зданиями. Я не знала об этом, пока он сам как-то не рассказал. В последнюю неделю он водил ее куда-то пить чай. Да, водил пить чай, и не в какое-нибудь дешевое кафе, а куда-то на Грэй-стрит. Рори говорил, что это шикарное место.

— У женщин много способов, чтобы разорить мужчину, — заметила Лиззи, кивая головой. — Но, как бы там ни было, мне очень жаль Джона Джорджа, всем сердцем жаль, потому что он мне нравится. Есть в нем доброта, которая обычно отсутствует у мужчин.

— А ты не знаешь, когда его будут судить? — тихо спросила Рут.

— Нет, но я постараюсь узнать.

— Кто-то должен пойти на суд, чтобы поддержать его, ведь насколько я знаю, у Джона Джорджа никого нет, кроме старых дядьки и тетки. А эти лентяи и не удосужатся…

Рут повернулась к Лиззи и покачала головой.

— Нет, Лиззи, они не лентяи, просто оба больны ревматизмом. И теперь их ждет дом для престарелых. Боже мой, как же такое могло случиться?

Некоторое время все трое стояли и молчали, глядя друг на друга.

Джейни сказала:

— Мне пора, но я приду еще вечером. Хозяйка разрешила мне бывать в больнице час после обеда и час вечером. Она добрая, правда?

— Да, — согласилась Лиззи. — Обычно хозяйки более строги со слугами. Ладно, девочка, до свидания.

— До свидания. — Джейни побежала через дорогу и едва не столкнулась с лошадью, которая тащила телегу.

Наблюдавшая за ней Лиззи воскликнула:

— Господи, еще не хватало, чтобы она попала под лошадь, тогда бы их было уже трое. Три — магическое число, вот я и думаю, кто же будет следующим?

Глава 8

Джейни никогда раньше не бывала в суде. Она сидела на скамье возле стены. В дальнем конце зала, прямо напротив нее, расположился судья, а перед ним сидели несколько мужчин в темных костюмах, у каждого из них в руках были какие-то бумаги. Время от времени они склонялись над столом и рылись в этих бумагах. Последний подсудимый получил месяц за попрошайничество, и теперь в зале прозвучало:

— Джон Джордж Армстронг! Джон Джордж Армстронг!

Джейни показалось, что Джон Джордж появился откуда-то из погреба. Барьер, огораживавший скамью подсудимых, доходил ему только до бедер, но, казалось, верхняя часть его туловища сжалась, плечи поникли, лицо его было цвета глины. Один из мужчин в темном костюме начал свою речь. Джейни слушала его, что называется, вполуха, взгляд ее был прикован к Джону Джорджу, и ей очень хотелось, чтобы он посмотрел на нее и понял, что в зале есть кто-то, кому не безразлична его судьба. Бедный Джон Джордж. Ох, бедный Джон Джордж!

— …и двадцать четвертого января украл у своего работодателя Септимуса Кина пять фунтов и десять шиллингов…

Следующих слов Джейни не услышала, она наблюдала за Джоном Джорджем, который закрыл глаза и замотал головой. Как будто говорил: нет, нет. Затем мужчина назвал имя мисс Кин.

— …она обнаружила несоответствие между записями в бухгалтерской книге и суммой денег, находившейся в сейфе.

Джейни посмотрела в ту сторону, где сидела мисс Кин. Она могла видеть только ее профиль, но предположила, что мисс Кин, вероятно, худая и, пожалуй, очень высокая. Волосы мисс Кин прикрывала маленькая зеленая шляпка из бархата, создавалось впечатление, что у нее густые темные волосы, но, возможно, это был шиньон. Даже хозяйка Джейни прицепляла шиньон, особенно когда отправлялась на какие-нибудь официальные мероприятия.

— Обвиняемый заявил, что взял только десять шиллингов, которые сейчас у него при себе, поскольку он собирался возместить недостачу. Он попросил мисс Кин пересчитать деньги, что она и сделала в его присутствии. Затем обвиняемый признался, что в прошлом время от времени брал из казенных денег небольшие суммы, но всегда возмещал их. Он настаивал на том, что на этот раз взял только десять шиллингов. Затем обвиняемый попытался убедить мисс Кин взять у него десять шиллингов и ничего не говорить об этом отцу… Когда обвиняемого взяли под стражу, он заявил…

Ох, Джон Джордж! Зачем он совершил такую глупость? Почему? Наверняка из-за этой девушки. Джейни решила, что если когда-нибудь встретит ее, то все ей выскажет. А Рори, когда он придет в себя и узнает о случившемся, он с ума сойдет. Надо будет какое-то время ничего не говорить ему.

Слово взял судья, он говорил о доверии работодателей к своим работникам, которым те злоупотребляют; о некоторых людях, которые по сути своей просто мошенники, и что от таких людей следует защищать уважаемых граждан.

— Подсудимый, вы признаете себя виновным или нет?

— Я… я не брал пять фунтов, ваша честь.

— Повторяю свой вопрос. Вы признаете себя виновным или нет?

— Я не брал пять… — Голос Джона Джорджа дрогнул. Затем состоялся разговор между судьей и одним из мужчин в черном, после чего судья объявил:

— Я приговариваю вас к двенадцати месяцам…

Джейни вскочила со своего места и взмахнула рукой, стараясь привлечь внимание Джона Джорджа, но он даже не поднял голову.

Через несколько минут Джейни уже стояла у дверей здания суда, по щекам ее текли слезы. Час, отпущенный ей хозяйкой, уже близился к концу, а ей еще хотелось забежать в больницу. Вообще-то она и должна была в это время находиться в больнице. Хорошо, что на суде не присутствовал хозяин, а то она не знала бы, как оправдаться. Ох, бедный Джон Джордж! Бедный Джон Джордж!

Из дверей вышел полицейский и посмотрел на Джейни. Он видел ее в зале суда, видел, как она махала рукой подсудимому.

— Он еще легко отделался, — грубо бросил тот. — Я бы влепил ему года три, он ведь не раз проделывал такие штучки. Если отвечаешь за деньги, то нельзя себе такого позволять. Ладно, не расстраивайтесь, что такое год? — Он сменил гнев на милость и даже улыбнулся Джейни.

— А вы не могли бы… нельзя увидеться с ним, хотя бы минутку? — робко промолвила Джейни.

Полицейский внимательно посмотрел на нее.

— Ладно, так и быть. Идемте со мной, только побыстрее, а то его вместе с другими скоро увезут в Дарем.

Джейни поспешила за полицейским, а когда он резко остановился, она едва не врезалась в его спину.

Полицейский распахнул дверь и оглядел находившихся в комнате нескольких человек, явно подсудимых, это было видно по их лицам. Охраняли их трое полицейских.

Джейни решила, что ее сопровождающий, наверное, большой чин, может быть, сержант, потому что он кивнул одному из охранников и сказал:

— Мне Армстронга на минутку, я буду с ним.

— Армстронг! — крикнул охранник. Джон Джордж повернулся к нему, а тот указал пальцем на дверь. Джон Джордж подошел к двери и вышел в коридор.

Сержант посмотрел на него и кивнул в сторону Джейни.

— Две минуты, и не вздумай выкинуть какой-нибудь фортель. Тебе ясно? — Он устремил на Джона Джорджа свирепый взгляд, а Джон Джордж молча кивнул и повернулся к Джейни.

— Здравствуй, Джон Джордж. — Джейни понимала, что глупо здороваться в такой момент, но сейчас ей в голову просто не пришло ничего другого.

— Здравствуй, Джейни.

— Ох! — Из глаз Джейни хлынули слезы, с трудом ворочая языком, она промолвила: — Мне очень жаль, Джон Джордж. Но зачем? Зачем? Мы все так расстроены. Мы приедем навестить тебя, я попрошу о свидании.

— Джейни, — спокойным тоном произнес Джон Джордж и повторил: — Джейни.

— Да, Джон Джордж?

— Послушай. Навести лучше Мэгги. Она еще ничего не знает, во всяком случае я так думаю, пока не прочтет в газетах. Она… у нее будет ребенок. Джейни, ей нужна чья-то помощь.

Джейни прижала ладонь ко рту, глаза ее широко раскрылись, и она пробормотала:

— Ох, Джон Джордж.

— Все, хватит, пора, — предупредил сержант.

— Джейни! Джейни! Послушай. Поверь мне, я не брал эти пять фунтов. Десять шиллингов, да, но не пять фунтов. Скажи это Рори, ладно? Скажи это Рори.

— Хорошо, хорошо, Джон Джордж. Обязательно скажу. До свидания, до свидания, Джон Джордж.

Джейни проследила взглядом, как Джон Джордж вернулся в комнату. Она поблагодарила полицейского, а он снова проводил ее на улицу и здесь сказал:

— Да не расстраивайтесь вы так. Я же сказал, что такое год? Вы сможете навещать его раз в месяц. — Наклонившись поближе к уху Джейни, полицейский спросил: — А кто он вам? Поначалу я подумал, что он ваш муж, но, судя по вашему разговору… он ваш брат?

— Нет, просто… просто друг.

Полицейский кивнул.

— В ближайшие двенадцать месяцев друзья ему не понадобятся, но они понадобятся ему потом, когда он выйдет. Вот так-то, мисс. — Его удивило отношение Джейни к осужденному, тем более, как она сказала, он был ей просто другом.

Джейни медленно побрела прочь от здания суда. У нее уже не было времени, чтобы забежать в больницу, а когда она вернулась в хозяйский дом и зашла на кухню, то дала волю слезам. Она так рыдала, что встревоженная кухарка позвала хозяйку.

— Ох, Джейни, прими мои соболезнования, — посочувствовала хозяйка.

— Нет-нет… — пробормотала Джейни сквозь слезы, — он жив. Я плачу из-за Джона Джорджа. Я понимаю, мадам, что мне не следовало ходить в суд, но я пошла… ему дали год.

Тон и выражение лица хозяйки моментально изменились.

— Ты глупая девушка, Джейни. Хозяин будет очень недоволен тобой. Зал суда не место для женщин, тем более для девушек. Я тоже очень недовольна. Я предоставила тебе время, чтобы навещать в больнице жениха. А этот человек мошенник и вор. Странно, что твой жених не заметил этого раньше… Сколько ему дали?

— Год, мадам.

— Слишком мягкий приговор, слишком мягкий. Если бы он был обычным работягой, его воровство еще как-то можно было понять. Но он был облечен доверием хозяина, а когда такие люди не оправдывают доверия, они заслуживают более сурового приговора. А теперь вытри глаза и поднимись к детям. Повторяю, я очень недовольна тобой, Джейни.

Джейни поднялась наверх, где ее тут же окружили дети.

— Почему ты плачешь? Наша мама отругала тебя?

Джейни кивнула, а девочки обняли ее и тоже расплакались. Джейни подумала, что мадам действительно отругала ее, но, как ни странно, сейчас ее это совершенно не волновало. А в любое другое время она пришла бы в отчаяние, услышав от хозяйки хотя бы одно грубое слово. И о Рори она сейчас совсем не думала, ведь врачи сказали, что он преодолел кризис и пошел на поправку. Все ее мысли были о Джоне Джордже. Его слова о том, что его девушка попала в трудное положение, потрясли Джейни, но еще больше ее потрясло его умственное состояние. У Джона Джорджа наверняка что-то с головой, если он признался, что взял десять шиллингов, а кражу пяти фунтов отрицает. Бедный Джон Джордж. Рори очень расстроится, когда узнает обо всем.

Глава 9

Через две недели Рори привезли домой в кебе, за что заплатила мисс Кин. Она навещала его в больнице три раза. Во время последнего визита Рори уже сидел в койке, облокотившись на подушки. Он молча выслушал мисс Кин, которая передала ему слова отца.

Рори может не волноваться, должность остается за ним, и он займет ее, когда сможет вернуться на работу. Более того, теперь он займет место мистера Армстронга. Отец взял на работу нового сборщика, но он уже пожилой, ему тяжело обслуживать весь район. Но это честный человек, а честных людей сейчас найти трудно. Отец всегда это знал, а недавно еще раз убедился в этом.

Затем мисс Кин спросила:

— У вас есть какие-то мысли по поводу того, кто напал на вас?

Рори только и смог, что медленно покачать головой. Он смотрел на мисс Кин, не отводя взгляда.

Она улыбнулась.

— Надеюсь, мистер Коннор, вы скоро поправитесь. А когда будете готовы вернуться домой, за вами приедет кеб.

Сознание Рори прояснилось, мозг работал нормально и постоянно твердил Рори, что надо уже жить настоящим и не надеяться, что он снова погрузится в дурман, в котором пребывал первые дни, когда буквально все — медсестры, врач, Рут, отец и Джейни — говорили ему: «Не волнуйся, все в порядке. Тебе с каждым днем становится лучше. Это чудо. Настоящее чудо».

Хотя через три дня Рори уже перестал произносить вслух «Питти», это слово все еще занимало его подсознание. Стоило только закрыть глаза, как он видел приближающуюся к нему огромную ступню. Это все, что он помнил: огромная ступня. Рори не помнил, куда его начали бить: по голове, или в пах, или по ребрам. Но ребра ему точно сломали. Первые дни было трудно дышать, теперь стало полегче. Тело, хотя и покрытое с головы до ног иссиня-черными синяками и ссадинами, уже не причиняло мучительную боль. Рори не знал, как он сейчас выглядит, но ему казалось, что распухшее лицо такое же широкое, как и плечи.

Только вернувшись домой, он увидел свое отражение в зеркале. Когда ему помогли подняться по ступенькам и войти в дом, Рори прямиком направился к каминной полке. И хотя Рут попыталась удержать его, он мягко отстранил ее, наклонился вперед и посмотрел на свое лицо в продолговатом, испещренном крапинками зеркале. Нос остался прямым, но глаза выглядели так, словно они находились во впадинах, заплывших жиром. Волосы над левым ухом были сострижены почти наголо, до самого уха тянулся длинный, неровный шрам.

— Не волнуйся, с лицом все будет в порядке.

Рори повернулся, посмотрел на Рут, но ничего не сказал, а она продолжила:

— Мы приготовили тебе постель внизу, ты еще не сможешь подниматься и спускаться по лестнице. А мы будем спать наверху.

Рори медленно, словно старик, произнес:

— Я смогу подниматься по лестнице.

— Нет, мы уже все устроили, — возразила Рут. — И не волнуйся. Лучше сядь. — Она подвела Рори к деревянному стулу с высокой спинкой, и тот, опустившись на стул, почувствовал облегчение, потому что ноги еще плохо держали его.

— Я смогу подниматься по лестнице, — повторил Рори. Говоря это, он смотрел на Лиззи, которая удалилась в кладовку, словно прочитала его мысли. Он не желал спать с ней в одной комнате, хотя ее кровать и была отгорожена занавесками. Рори ничего не мог поделать со своими чувствами по отношению к Лиззи. Он понимал, что последние недели она ухаживала за ним, приходила в больницу каждый день, а он не сказал ей ни единого доброго слова даже тогда, когда смог говорить, все равно не сказал. Странно, но Рори никак не мог простить Лиззи то, что его матерью оказалась не Рут, которую он всегда считал родной матерью.

Никто ни разу не упомянул о Джоне Джордже, никто ни разу даже не назвал его имени, но тот факт, что Джон Джордж ни разу не появился в больнице, говорил сам за себя. Значит, с ним что-то случилось. Рори предполагал, что могло случиться, на самом деле даже твердо знал это. И еще знал, что ничем не станет помогать ему. Потому что не может. Господи, он просто не может.

— Вот, выпей. — Лиззи протянула Рори чашку с чаем. Он взял ее, не глядя на Лиззи, и буркнул:

— Спасибо.

— Старый Кин поступил очень благородно, прислав за тобой кеб. Оказывается, не такой уж он плохой, как о нем говорят. И дочь его приходила в больницу. Господи, какая же она невзрачная. Одета хорошо, но совсем некрасивая. Но старик, видимо, ценит тебя.

— Ох! — От этих слов Лиззи голова Рори слегка дернулась, но даже это движение вызвало у него боль. Он прижал ладонь к шее и несколько раз медленно повернул голову из стороны в сторону. А Лиззи тем временем продолжила:

— Конечно, ты знаешь его лучше, чем я, но поступки говорят сами за себя.

Когда Лиззи забрала у Рори пустую чашку, чтобы вновь наполнить ее, Рут, шуровавшая кочергой в камине, сказала:

— Я сейчас займусь обедом. — Она повернулась и посмотрела на Рори. — Как хорошо, что ты снова дома. Теперь мы сможем вернуться к нормальной жизни.

Рори кивнул и робко улыбнулся Рут, но ничего не сказал. Странно, последние недели его так тянуло домой, подальше от выкрашенных в холодный цвет больничных стен, подальше от клинической стерильности, но сейчас, глядя на кухню, которую Рори всегда считал большой, он подумал, что на самом деле она маленькая и тесная. Раньше он никогда не думал об этом, он вообще раньше не думал о многих вещах. Не думал о том, что он трус. Да, иногда он боялся, но не трусил. А вот теперь в глубине души Рори чувствовал, что он не только боится, но и трусит.

Он всегда боялся замкнутых пространств, наверное поэтому и оставлял всегда двери открытыми. Да и сборщиком квартплаты пошел работать с большой охотой, поскольку значительную часть рабочего времени приходилось проводить на улице. И всегда ужасно боялся оказаться запертым где-то. Рори припомнился тот случай, с которого у него, вероятно, и зародился этот страх. Парни Лири, жившие по соседству, вечно озорничали. Как-то они выловили из реки ящик, похожий на гроб, притащили его во двор и оставили сохнуть, прежде чем пустить на дрова. Решив подшутить над Рори, парни уложили его в ящик и забили крышку гвоздями. Сначала Рори кричал, но потом его охватил такой страх, что крик застыл в горле. Когда его крики стихли, парни сами испугались того, что натворили, и стали снимать крышку, но никак не могли с ней справиться.

Когда, наконец, они вытащили Рори из ящика, тело его было застывшим и неподвижным, как настоящий труп. И только после того, как Рори вырвало, к нему снова вернулся голос. После этого ему стали сниться кошмарные сны, и он, находясь в сомнамбулическом состоянии, вставал с постели, выходил из комнаты и спускался по лестнице. Но, доходя до двери кухни, которая вела на улицу, он всегда просыпался, возвращался в постель и лежал там, дрожа, пока не согревался и не погружался в сладкий сон.

Однако с того времени, как он стал работать сборщиком квартплаты, кошмарные сны прекратились, и он уже много лет не бродил по ночам. Но что теперь ждало его впереди?

Джимми пришел домой в половине седьмого, он остановился в дверях и устремил взгляд на Рори, который сидел на постели. Лицо Джимми расплылось в улыбке.

— Привет, братишка, рад снова видеть тебя дома. — Он осторожно приблизился к Рори. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, на сто процентов… ну, на девяносто уж точно.

— Отлично, ты дома и скоро будешь на ногах. А знаешь что? — Джимми опустился на краешек постели. — Я виделся с мистером Килпатриком, рассказал ему, как обстоят дела, и знаешь, что он сказал? Остаток суммы можно выплачивать ежемесячно, и если ты сумеешь рассчитаться с ним за год, то его это устроит.

— Он так сказал?

— Да.

— Что ж, — Рори вздохнул, — это уже кое-что. Да… — Он кивнул Джимми, — Это кое-что. Тогда у нас есть шанс, правда?

— Ты знаешь, мистер Килпатрик зашел ко мне на работу, у него поблизости были какие-то дела. А мистер Бейкер захотел узнать, зачем он пришел, потому что мне пришлось на пять минут отвлечься от работы. И я сказал ему. — Лицо Джимми вытянулось. — Ему эта затея не понравилась. Но я и знал, что не понравится. Знаешь, что он сказал? Он сказал, что собирался дать мне хорошую работу… Врет, наверное. Спросил, сколько мы намерены заплатить, а когда я сообщил ему сумму, он назвал нас чокнутыми, потому что несколько предметов мебели и старый ялик не стоят таких денег. Но один из парней рассказал мне, что Бейкер сам ходил смотреть эту верфь, и он уверен, старик положил на нее глаз. Так что мы его обскакали. — Джимми вскинул голову и усмехнулся. — Знаешь, я так рад. Даже представить себе не мог. Конечно, если бы не то, что случилось с тобой, мы бы точно справились.

— Ничего, мы все равно справимся.

— Эй, не сиди на постели в грязной одежде!

— Ох, Лиззи. — Джимми поднялся с постели и сказал со смехом: — Вечно ты ворчишь. — Он увернулся от Лиззи, которая сделала вид, что намерена шлепнуть его.

«Джимми счастлив, — подумал Рори, — Рут счастлива, Лиззи, разумеется, счастлива, и Джейни будет счастлива — все счастливы… кроме меня… и Джона Джорджа. Господи, храни Джона Джорджа».

Джейни очень обрадовало известие о том, что верфь теперь их, ведь это означало, что они с Рори могут пожениться в любое время. И все же, пожалуй, больше ее радовал тот факт, что хозяйка пообещала в следующий четверг отпустить ее на весь день. Сообщая эту новость, она сидела на постели возле Рори и смотрела на него. Рори полулежал на постели полностью одетый, ноги и ребра еще болели, поэтому кровать днем не убирали, чтобы он в любой момент мог лечь отдохнуть.

Джейни перевела взгляд с Рори на воскресную компанию — как обычно, в коттедже Конноров собрались все. Затем, наклонившись поближе к Рори, она продолжила свой рассказ.

— Я соврала хозяйке, но самую малость. Я сказала, что мне нужно время, чтобы навести порядок в нашем будущем доме, а для этого мне потребуется целый день. Но знаешь, для чего мне в действительности нужен этот день? Я подумала, что мы сможем с тобой съездить в Дарем и… — Джейни прижала ладонь к губам, посмотрела на Рори, затем на присутствующих. — Ох, я совсем забыла. — Снова уставившись на Рори немигающим взглядом, она взяла его за руку и тихо промолвила: — Мы… мы не говорили тебе, ты был очень плох и не вынес бы этого. — На лице Джейни появилось виноватое выражение. — Я же понимала, что ты плохо соображаешь, иначе бы ты обязательно спросил про Джона Джорджа. Рори, только ты не переживай. — Она крепко сжала его руку. — Джон Джордж совершил глупость. И все из-за той девушки. Ты же сам называл его дураком. Так вот, он… он взял деньги. Он намеревался вернуть их. Не знаю, известно тебе или нет, но он уже долгое время заимствовал деньги из кассы… но в этот раз попался. — Джейни покачала головой. — Его посадили в тюрьму. Он в Дареме… Ох, Рори…

Теперь уже все присутствующие собрались у кровати Рори и смотрели на него. Лоб Рори покрылся испариной, и Лиззи крикнула:

— А ну отойдите все, ему нужен воздух. — Она бросила сердитый взгляд на Джейни. — Не надо было говорить об этом.

— Да, я понимаю… но через какое-то время он сам бы узнал.

— Ничего, с ним все будет в порядке. — Рут вытерла пот со лба Рори и положила ему на лоб чистую тряпку. — Просто слабость, такое у него бывало после кошмарных снов. — Идите, идите, — она подтолкнула мужчин к столу, — продолжайте свою игру.

— Плохо дело, — промолвила Грэн Уаггетт, — нехороший признак.

— Бабушка, да любой человек может вспотеть, — осторожно вмешался в разговор Джимми.

Грэн взглянула на него и погрозила пальцем.

— Нет, парень, для мужчин это нехороший признак. Помню, мне рассказывала моя бабушка, когда она работала служанкой в Ньюкасле, сын хозяев вот так же потел. Молодой парень, единственный наследник. Денег много, очень много. А начал он потеть после того, как однажды вечером отправился на открытие освещения в Ньюкасле. Тогда впервые появились масляные светильники. Это было в восемьсот двенадцатом, а может, в восемьсот одиннадцатом или тринадцатом, я не помню. Так вот, он простыл, пока ходил от одного фонаря к другому и глазел на них, а в итоге получил воспаление легких…

— Грэн!

— Ох, Рут… я просто говорю о том, что бабушка рассказывала мне про того молодого парня.

— Послушай, пойдем домой. — Билл Уаггетт наклонился к матери и взял ее под руку.

— Отстань от меня, увалень! — воскликнула Грэн.

— Пошли домой, Рори нужны тишина и покой.

— Рори нравится легкий шум… и потом, я ничего такого не сказала.

— Пошли, пошли, бабушка. — Теперь уже и Джейни уговаривала старуху.

Ругаясь и бормоча себе под нос, Грэн позволила увести себя из коттеджа. Ее уход послужил сигналом и для семейства Лири, хотя было всего шесть часов вечера и воскресенье, тот день, которого все ждали всю неделю, чтобы поиграть в карты и немного развлечься.

После того как ушли гости, Джимми поднялся наверх. Отец последовал за ним, а Рут и Лиззи удалились в кладовку, оставив Джейни и Рори одних.

Джейни подвинула свой стул поближе к изголовью постели, наклонилась к Рори и тихо спросила:

— Ну как, тебе лучше?

Рори кивнул.

— Я знала, что это известие будет шоком для тебя. Извини.

Рори продолжал молчать и смотреть на Джейни.

— Я… я подумала, что нам нужно поехать и навестить его в четверг. У нас это единственный шанс, свидания разрешают только раз в месяц…

Джейни увидела, как голова Рори откинулась на подушки, он что-то пробормотал. Она наклонилась пониже и прошептала:

— Что ты сказал?

— Я… я не могу.

— До Ньюкасла мы доберемся на пароме, а дальше поездом. Возможно, тебе это пойдет на пользу, я имею в виду поездку.

— Я не могу. И не настаивай.

Некоторое время Джейни внимательно смотрела на Рори, прежде чем спросить:

— Ты не хочешь увидеть его?

— Я… не могу ехать туда.

— Но почему, Рори? Он… он же твой друг. На суде ты не смог присутствовать, так почему же…

Рори отчаянно замотал головой. Его глаза, крепко закрытые сейчас, совсем затерялись на бледном, опухшем лице.

Джейни откинулась на спинку стула и уставилась на Рори, испытывая глубокую печаль. Она не могла понять поведение Рори. Конечно, он еще не совсем пришел в себя, но почему же не навестить Джона Джорджа, которому так одиноко в тюрьме… Нет, этого Джейни не могла понять.

Когда Рори опять посмотрел на Джейни и увидел выражение ее лица, он промолвил сквозь стиснутые зубы:

— Не настаивай, Джейни. Мне очень жаль… но я не могу. Ты же знаешь, я всегда боялся замкнутых пространств, я не могу находиться за запертыми дверями. Меня охватит страх, и я буду выглядеть идиотом. Понимаешь?

Последние слова Рори прозвучали как мольба, и, хотя Джейни в какой-то степени поняла его страх оказаться в запертом пространстве, она подумала, что один раз он мог бы попытаться преодолеть этот страх. Только один раз, чтобы увидеть Джона Джорджа и хоть как-то облегчить его страдания.

— Но ведь кто-то должен поехать, у него же никого нет, — тихо произнесла Джейни.

Рори снова что-то пробормотал, а Джейни снова не разобрала.

— Что?

— Вот ты и поезжай.

— Я? Одна? Но я никогда в жизни не ездила на поезде, да и на пароме никогда не ездила одна. Я не поеду.

— Тогда возьми с собой кого-нибудь из них. — Рори кивнул головой в сторону кладовки.

— Да, пожалуй, это выход, — согласилась Джейни. — Я спрошу у них. — Еще минуту она внимательно разглядывала Рори, затем поднялась со стула и направилась в кладовку.

Рут и Лиззи разом повернулись к ней, ожидая, что она скажет. Джейни посмотрела на одну женщину, затем на другую.

— Он не поедет… то есть я хочу сказать, что он не может поехать со мной в Дарем навестить Джона Джорджа. Рори еще плохо себя чувствует… как-нибудь в другой раз. Но… может, кто-то из вас поедет со мной?

Рут с печальным видом посмотрела на Джейни.

— Я не могу, девочка. Не могу оставить дом и Рори. Вот, может быть, Лиззи…

— Что, я? Боже милосердный. Рут, ты хочешь, чтобы я поехала в Дарем? Да последние десять лет я не была нигде дальше рынка в Шилдсе. И потом, эти поезда, я им не доверяю. И еще есть кое-что. — Голос Лиззи дрогнул. — У меня нет приличной одежды для такой поездки.

— Да брось ты, Лиззи, у тебя нормальная одежда. На плечи можешь накинуть шаль, а Рут одолжит тебе свою шляпу, правда, Рут?

— Конечно. Я бы и пальто ей одолжила, но оно ей не подойдет. Послушай, Лиззи, поездка пойдет тебе на пользу. Я понимаю, тюрьма не слишком приятное место, но, если не считать больницы, ты практически никуда не выходила из дома все эти годы, что живешь здесь.

— Да, — согласилась Лиззи, — и я с удовольствием повидала бы Джона Джорджа. Бедный парень. По воскресеньям он всегда совал мне монету, хотя я знала, что у него самого в кармане не густо. Я не хотела брать, но тогда он оставлял монету вон там. — Лиззи показала на подоконник. — Так что, если в воскресенье там не оказывалось монеты в два пенса, я понимала, что с деньгами у него совсем плохо. Ладно, Джейни, я поеду с тобой. Если тебе не будет стыдно за то, как я выгляжу, то и мне на это наплевать.

Джейни засмеялась и обняла Лиззи.

— Мне совсем не будет стыдно за тебя.

— Ох, Джейни, Джейни. Ты хорошая девушка. У тебя есть то, что не купишь за деньги, — сердце.

Прошло несколько минут, прежде чем Джейни смогла заговорить с Джоном Джорджем.

— Здравствуй, парень, — сказала Лиззи.

— Ох, здравствуй, Лиззи, — ответил Джон Джордж тем тоном, каким всегда приветствовал ее, протягивая ей руки. Но на этот раз между ними была решетка. — Здравствуй, Джейни.

Джейни почувствовала, как к горлу подступил комок. Навернувшиеся на глаза слезы затуманили взгляд.

— Как… как ты, Джон Джордж?

— Ничего, терпимо. А как… как все поживают?

— Все в порядке, Джон Джордж, все в порядке. Рори… он не смог приехать, он еще слаб. Его так избили… мы вообще думали, что он не выживет. Но он приедет позже, в следующий раз.

Джон Джордж ничего не ответил на эти неуверенные слова Джейни, он посмотрел на Лиззи, а та кивнула и добавила:

— Да, он приедет позже. Передавал тебе привет.

— Правда? — Джон Джордж снова обратился к Джейни.

— Да.

— А что он сказал?

— То есть?

Джон Джордж подался ближе к решетке.

— Я спросил, что сказал Рори?

— Ну… — Джейни всхлипнула, промокнула платком глаза и пробормотала: — Он сказал, чтобы ты не вешал носа… а когда ты вернешься, все будет в порядке.

— Он так сказал? — Джон Джордж пристально посмотрел на Джейни. Она сразу ему не ответила, а когда все же промолвила «да», прозвучало это не убедительно.

— Мы привезли тебе свежий хлеб, — вмешалась в разговор Лиззи.

— Ох, спасибо, Лиззи, вы всегда были так добры.

— Ох, парень, если говорить о доброте, то именно твоя доброта и привела тебя сюда.

Голова Джона Джорджа на секунду поникла, но, когда он вскинул голову и заговорил, его слова ошеломили Джейни и Лиззи.

— Я не брал пять фунтов. Не брал. Поверьте мне. Вы мне верите? — Взгляд его устремился на Джейни. — Да, я взял десять шиллингов. И, как я говорил, я проделывал такое и раньше, но всегда возвращал деньги в понедельник утром, закладывал что-нибудь в ломбарде. Передай мои слова Рори, ладно? Так и скажи: я не брал пять фунтов. Передашь, Джейни?

Прошло несколько секунд, прежде чем Джейни ответила:

— Да, конечно, передам. Не беспокойся, Джон Джордж, я передам. Рори поверит тебе, и я тебе верю.

Джон Джордж беззвучно пошевелил губами, а затем спросил:

— Джейни, ты была у Мэгги?

— Нет, не была, ты же не сказал мне, где она живет.

Джон Джордж обхватил ладонями лицо и опустил голову, но в этот момент прозвучал звонок, означавший окончание свидания, и, словно ужаленный этим звонком, Джон Джордж вскочил на ноги и быстро забормотал:

— Хорсли-террас… номер 24. Ты сходишь к ней, Джейни?

— Да, Джон Джордж, да.

— Спасибо. Спасибо вам обеим. Я никогда вас не забуду! Вы приедете еще… приедете, да?

Джейни и Лиззи проводили взглядом Джона Джорджа, которого вместе с другими заключенными вывели из комнаты для свиданий.

Очутившись за воротами тюрьмы, они не смотрели друг на друга и не разговаривали. А когда перешли через дорогу, Лиззи прислонилась к стене дома и закрыла лицо ладонями. Джейни, снова расплакавшаяся, обняла Лиззи, оторвала ее от стены и повела по улице. И по-прежнему ни одна из них не произнесла ни слова.

Часть 2

Мисс Кин

Глава 1

Рори, стоя перед столом и глядя сверху вниз на Шарлотту Кин, промолвил:

— Очень жаль, что ваш отец заболел.

— У него сильная простуда, но он скоро поправится. Как я и говорила вам, вы займете место Армстронга и, естественно, будете получать то же жалованье, что получал он… Судя по вашему внешнему виду, вы еще не полностью восстановились, мистер Коннор. Вы нормально себя чувствуете?

— Да-да, мисс, я чувствую себя вполне нормально.

— Думаю, вам все-таки лучше сесть. — Шарлотта повелительным жестом указала пальцем на стул. Прежде чем сесть, Рори удивленно посмотрел на нее и пробормотал:

— Спасибо.

— Я говорила вам, что мы взяли нового работника.

Рори отметил про себя, что Шарлотта говорит «мы», как будто тоже вместе с отцом руководила бизнесом.

— Он оказался лучшим из тех, кто просились к нам на работу. В городе столько безработных, казалось, выбор мог бы быть и получше. Конечно, если бы нам требовались рабочие, от желающих не было бы отбою.

Рори удивился: оказывается, сборщики квартплаты не попадали в категорию рабочих. Но с другой стороны, он понимал, что, если бы они жили в городе, он не смог бы водить дружбу с такими соседями, как Лири или Уаггетты. В городах были четко установлены различия между служащими и рабочими.

— Отец предложил, чтобы вы целиком взяли на себя район Шилдс. А мистер Тэйлор сможет обслуживать Джарроу, конкретно субботние утренние сборы. — Шарлотта слегка улыбнулась Рори. — Отец говорит, что неудобно посылать в Джарроу хорошего человека… Он высоко ценит ваш опыт, мистер Коннор.

Для Рори это было новостью. Если бы все обстояло иначе, он посмеялся бы в душе над этими словами, а потом рассказал бы об этом разговоре Джону Джорджу… Он отбросил эту мысль, словно отрезал, и выдавил из себя:

— Приятно слышать это, мисс.

Шарлотта продолжала улыбаться Рори, а у него в голове уже крутились другие мысли. Да, Лиззи правильно говорила, она жутко некрасивая. Несправедливо, когда у такой женщины есть все: образование, деньги и прочее. Хотя, если бы Джейни получила образование и могла позволить себе одеваться так, как мисс Кин, то у него не было бы шансов даже подойти к ней.

Шарлотта принялась выписывать для Рори адреса на его участке, а он стал внимательно разглядывать ее. Темно-красная красивая шляпка, зеленое пальто, под которым шерстяное платье того же цвета, что и шляпка, но с зелеными пуговицами. Нужны деньги, чтобы одеваться так со вкусом. Похоже, старик не жалеет денег для единственной дочери.

Когда Шарлотта поднялась со стула, Рори тоже встал. Она вышла из-за стола и подошла к нему.

— Значит, я могу надеяться на вас, мистер Коннор? — Шарлотта протянула ему бумаги.

— Да, мисс.

— А теперь мне пора. Мистер Тэйлор скоро придет, так что сами с ним познакомитесь. И еще кое-что. Начиная с сегодняшнего дня и вплоть до того момента, как мой отец поправится, вы будете приносить собранные деньги к нам домой. Вы знаете, где наш дом?

— Да, знаю.

Конечно же Рори знал, где находится дом хозяина, даже несколько раз разглядывал его из-за ворот. Рори знал только то, что в этом доме в свое время жили и отец и дед мистера Кина, и больше ничего, потому что раньше его ни под каким предлогом не приглашали в этот дом. И еще Рори знал, что все мужчины из рода Кинов сколачивали капитал, а последний из них, его нынешний хозяин, особенно преуспел в этом деле. Ох, не один раз, когда хозяин стоял здесь в конторе и орал, как злобный пес, у Рори возникало желание залепить кулаком в его пухлую рожу.

— Тогда до свидания, мистер Коннор.

— До свидания, мисс.

Рори прошел вперед и распахнул дверь перед Шарлоттой, а потом еще некоторое время стоял и наблюдал, как она идет по улице. Она шествовала прямо, как солдат, скорее маршировала, размахивая руками, чем шла. Обычно женщины ее положения так не ходили.

Закрыв дверь, Рори обвел взглядом помещение конторы и медленно проследовал в кабинет хозяина. Здесь он сел за стол в кресло, склонил голову набок и заговорил с воображаемым собеседником, сидевшим напротив.

— Мистер Тэйлор, я назначаю вас на участок в Джарроу. — Да, конечно, он всегда будет вежливо разговаривать с подчиненными, потому что и сам когда-то был подчиненным. Обычным сборщиком квартплаты. Но теперь он хозяин. Рори оглядел кабинет. Да, он хозяин всего, что его окружает.

Ха! Самое время посмеяться, если было над чем.

Услышав, как открывается входная дверь, Рори вскочил с кресла и вышел из-за стола. Он увидел чисто, но небрежно одетого мужчину со шляпой в руке.

— Вы мистер Тэйлор? — тихо спросил он.

— Да, сэр. — Старик отвесил легкий поклон.

— Не надо называть меня сэр, мистер Тэйлор. Я такой же служащий, как и вы, сборщик квартплаты. Моя фамилия Коннор. Наш старик… мистер Кин… слег в постель с простудой. Здесь только что была его дочь, она сказала, что мой район переходит к вам.

— Как скажете, мистер Коннор, как скажете.

«Господи! Неужели и я так раболепствую, когда разговариваю со стариком Кином?» — подумал Рори. Должен быть закон, запрещающий унижать людей и ставить их на колени.

Глядя на Тэйлора, Рори подумал, что все в его жизни изменилось. В лучшую или в худшую сторону — непонятно, но твердо ясно одно: никогда уже не будет всего того, что было.

Было уже половина шестого, когда Рори добрался из конторы до Берчингем-Хаус в Уэсте. Шел дождь, мелкий, холодный, противный дождь.

Место, где находился дом, нельзя было назвать сельской местностью в обычном понимании этого слова, однако он стоял в стороне от домов, которые вместе с частью Шилдса тянулись вдоль реки. Это был один из тех домов, социальный статус которых определялся их размерами, количеством слуг и наличием или отсутствием у владельца собственного экипажа.

Имелась у Берчингем-Хаус и другая отличительная особенность. Хотя площадь участка составляла всего два акра, дом находился на боковой дороге, которая вела от главной дороги в Хартон и к двум большим поместьям: одно из них принадлежало владельцу шахты, а другое джентльмену, про которого было известно, что он владеет по крайней мере шестью кораблями, совершавшими торговые рейсы из Тайна.

Истории домов городской аристократии не были известны никому в городе, а сами представители элиты являлись предметами сплетен не только в барах на набережной, но и в аристократических клубах и обществах, процветавших в городе.

Однако до настоящего момента Рори не слишком интересовала история дома его хозяина или история самого хозяина. Для него Кин был гребущим деньги скупердяем, который владел домами, главным образом в Джарроу, хотя эти дома уже давно следовало снести, и домами в Шилдсе, быстро приходившими в упадок, потому что они нуждались в ремонте. Но следовало признать, что в этом отношении мистер Кин был ничуть не хуже любого другого домовладельца.

Подойдя в темноте к дому, Рори увидел ступеньки крыльца, освещенного двумя фонарями. Остановившись на минуту, Рори внимательно оглядел дом сквозь пелену дождя. Большой, только вдоль фасада десять окон, да еще к тому же и трехэтажный. Третий этаж Рори не мог разглядеть, заметил только блеск стекла. На дорожке у крыльца стоял экипаж. Рори задержался возле него и взглянул на сгорбившегося кучера в промокшем пальто. Кучер его не заметил, похоже, он спал.

Рори замялся. В какую дверь ему идти? В переднюю или в заднюю? Черт побери, а почему не в переднюю? Да, почему не в переднюю?

Он поднялся на крыльцо и потянул шнур колокольчика.

Дверь ему открыла служанка. Она была в накрахмаленном переднике поверх черного шерстяного платья, на голове тоже накрахмаленная шапочка с тесемками, завязанными под подбородком. Появление Рори явно смутило ее.

— Простите, вы кто?

— Я мистер Коннор. Мисс Кин велела мне зайти. Я принес деньги.

— Ох! — служанка огляделась по сторонам. — Тогда заходите. — Она отступила в сторону, пропуская Рори в небольшую прихожую, а затем распахнула дверь в холл, который, как Рори сразу заметил, был таким же большим, как кухня в его доме.

— Подождите здесь, — попросила служанка. — Я доложу мисс Кин, но не знаю, сможет ли она выйти к вам. У хозяина приступ, пришлось снова послать за доктором. Хозяин очень плох. — Она подошла к спиральной лестнице и поднялась наверх.

Рори стоял и оглядывался, искренне удивляясь тому, что видит. Справа от лестницы стоял стол с лампой. Рори отметил про себя, что лампа масляная, а не газовая, хотя уличные светильники были газовыми. Мягкий свет лампы освещал висевший на стене портрет, на нем был изображен мужчина с широким, мрачным лицом, подбородок подпирал высокий белый воротничок, над ушами клочки седых волос, а вся остальная голова лысая. Глаза его, казалось, смотрят со строгой укоризной. Рори без труда догадался, что это предок мистера Кина, а лампа служила как бы священным светильником в его честь.

Возле дальней от лестницы стены стоял буфет. Таких Рори никогда раньше не видел, даже на картинках. Застекленный спереди, из желтого дерева цвета золота, четыре высокие ножки соединены изящными стяжками. Две полки, на верхней — статуэтки, одиночные и группами, на нижней — стеклянные бокалы.

Раздался скрип ступенек на лестнице, и Рори увидел спускающуюся вниз Шарлотту Кин. Она была встревожена.

— Отцу стало хуже, — сообщила она, — мы все очень волнуемся. Пойдемте со мной.

Рори молча последовал за Шарлоттой и очутился в кабинете, однако этот кабинет разительно отличался от кабинета на Тангард-стрит. Толстый ковер на полу, полированный стол, заваленный бумагами и бухгалтерскими книгами, картины на всех стенах, за исключением стены с двумя длинными окнами.

Шарлотта зажгла газовый светильник, и комнату заполнил мягкий, теплый свет. Рори не мог описать чувства, которые сейчас испытывал. Это были и зависть, и восхищение, и уважение к символам благосостояния. Он ощущал все это буквально каждой клеточкой тела.

— Садитесь, мистер Коннор.

Сегодня уже второй раз за день она приглашала его сесть.

Рори не решился сесть в кожаное кресло, на которое указала Шарлотта. Вместо этого он положил на стол свою сумку, достал из нее несколько мешочков с деньгами, два бухгалтерских блокнота и выложил все это перед Шарлоттой.

— Я все посчитал, все в порядке.

— Спасибо, мистер Коннор. — Шарлотта снова указала на кресло, и на этот раз Рори опустился в кресло, наблюдая, как она опустошает каждый мешочек, пересчитывает деньги и сверяет сумму с записями в блокнотах.

Посчитав деньги, Шарлотта вернула блокноты в сумку, поднялась с кресла и внимательно посмотрела на Рори, прежде чем заговорила.

— Уверена, что могу доверять вам, мистер Коннор. Вам придется следить за делами в конторе, пока отцу не станет лучше. Я, вероятно, не смогу часто заходить в контору. Видите, — Шарлотта махнула рукой над столом, — здесь так много других дел. И еще отец хочет, чтобы я все время находилась рядом с ним.

— За контору можете не беспокоиться, мисс, там все будет в порядке. И… мистер Тэйлор, по-моему, вполне порядочный человек.

— Благодарю вас, мистер Коннор.

— Мне очень жаль, что ваш отец заболел.

— Не сомневаюсь, что вы говорите искренне.

Рори распахнул дверь кабинета, пропуская Шарлотту в холл. Уже в холле она обернулась и спросила:

— Дождь все идет?

— Шел, во всяком случае, пока я был на улице.

— А вам еще предстоит долгая дорога домой. Пройдите на кухню, там вам дадут что-нибудь выпить.

«Объедки с барского стола, пожалела госпожа нищего», — подумал Рори, но тут же одернул себя. Какие у него основания так думать? Просто это любезность с ее стороны.

— Спасибо, мисс, но я лучше пойду домой.

— Но вы и сами неважно выглядите, мистер Коннор.

— Я в порядке, мисс, и еще раз спасибо. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, мистер Коннор.

Появившаяся из тени служанка проводила Рори до двери. Он спустился по ступенькам и вышел по дорожке на улицу, чувствуя себя нищим, которому подали милостыню. Настроение совсем упало, и виной всему был этот дом.

Так он и брел всю дорогу под дождем, а когда добрался домой, то рухнул на стул, не сняв даже промокшее пальто. И не стал возражать, когда Лиззи стащила с него сапоги, а Рут размотала шарф и сняла с него пальто.

Сейчас у Рори не было необходимости притворяться больным, поскольку первый рабочий день совершенно измотал его, а дорога от Уэста домой стала последней каплей.

Позже вечером Джимми, стараясь подбодрить брата, прошептал ему:

— Когда мы переберемся на верфь, тебе будет легче, ведь от конторы до верфи пять минут хода.

Рори кивнул, а про себя подумал: «Ох уж эта верфь!» За тридцать пять фунтов он мог бы приобрести закладную на вполне приличный дом. Он связался с этой верфью потому, что захотел одним выстрелом убить двух зайцев: жениться на Джейни и предоставить Джимми собственное жилье и место для работы. Захотел убраться из этого коттеджа, из этой кухни. А теперь ему еще надоели и постоянные заботы домашних о его умственном состоянии, ведь они посчитали, что он малость не в себе, если отказывается навестить в тюрьме лучшего друга.

И вчера, когда он прощался с Джейни, дом при верфи показался ему настоящим спасением. А позже, когда лежал в постели, уставившись в темноту и слушая безмятежное дыхание Джимми, он снова все думал и думал. «Как только мы переберемся туда, как только я женюсь, все будет совершенно по-другому. А Джону Джорджу я все объясню, когда он вернется. Я объясню, и он поймет. Поймет, что в тот момент у меня просто не было другого выхода. Конечно, Джон Джордж поймет, я сам бы на его месте все понял. Я все ему объясню, обязательно объясню».

Но вот теперь, после посещения Берчингем-Хаус, дом при верфи представился Рори именно таким, каким он и был на самом деле: полуразвалившаяся хибара на берегу реки. Безумие добровольно отдать за это тридцать пять фунтов. И это безумие уже закончилось для меня плачевно. И для Джона Джорджа.

Глава 2

Они поженились в следующее воскресенье после Пасхи. Свадьба была довольно скромной, потому что они не хотели устраивать шумную вечеринку с музыкой и танцами. В католическую церковь в Джарроу молодые отправились в экипаже в сопровождении Рут, Пэдди, Лиззи, Джимми и Билла Уаггетта. Потребовалось много усилий, чтобы тактично убедить Грэн Уаггетт остаться дома. А кто поможет Кэтлин Лири накрыть стол? И вообще, Кэтлин нужно руководить, а кто сделает это лучше, чем сама Грэн?

Свадебный наряд Джейни выглядел скромно, но очень прилично, она отделала оборками серое пальто, когда-то принадлежавшее хозяйке. Хозяйка же подарила ей и голубое цветастое хлопчатобумажное платье, надетое под пальто. А вот голубую соломенную шляпку и коричневые ботинки на каблуке Джейни купила сама.

Джейни ощущала дрожь, опускаясь на колени перед алтарем, но в церкви в этот момент было необычайно холодно, даже у священника лицо посинело от холода. Поэтому он постарался ускорить процедуру венчания, пробормотав необходимые вопросы: «Согласна ли ты взять в мужья этого мужчину?» и «Согласен ли ты взять в жены эту женщину?» В ответ он также услышал торопливое бормотание.

После этого они поставили свои подписи в книге, Рори поцеловал Джейни, и все вышли из церкви и уселись в экипаж, который теперь был окружен детьми, громко кричавшими:

— Желаем счастья! Желаем счастья!

Готовые к такому повороту событий, Рут, Лиззи и Джимми принялись отпихивать детей, и, когда те поняли, что поживиться здесь ничем не удастся, от пожеланий счастья они перешли к совсем другим крикам:

— Нищая свадьба! Нищая свадьба!

Отцы молодоженов засмеялись, Рут прикусила губу, а Лиззи сказала:

— Господи, да будь моя воля, я бы их всех накормила до отвала.

Джейни и Рори просто улыбнулись. Джимми, сидевший на козлах, посмотрел на них. Вид молодоженов одновременно вызывал у него и радость, и страдание.

Из вежливости Джимми не отправился сразу на верфь, решив, что молодоженам нужно побыть там одним до понедельника. Да, с понедельника начиналась новая жизнь, хотя Джейни настояла на своем и продолжала ежедневно ходить на работу в семейство Бакхемов.

В глубине души Джейни понимала, что ее три шиллинга серьезное подспорье для бюджета, ведь сейчас Рори не играл в карты и, значит, не имел дополнительного дохода. Более того, Рори приходилось немного помогать родителям, так как теперь у них не было ни его денег, ни денег Джимми. Поэтому Джейни и решила: пока Джимми не станет получать заказы — а его лодка была уже почти готова, — она не оставит свою работу…

Поднявшись в темноте по ступенькам, они отперли дверь, побросали на пол тюки и корзину и прильнули друг к другу в темноте, смеясь и тяжело дыша после утомительной ходьбы с вещами от того места, где кебмен высадил их.

— А где свеча? — спросил Рори.

— На каминной полке, разумеется, — ответила Джейни, продолжавшая смеяться.

Рори чиркнул спичкой и зажег свечу, затем поднял ее и посмотрел на стол, на котором стояла лампа. И только когда зажег лампу, почти торжественным тоном провозгласил:

— Вот ты и дома, дорогая.

Джейни огляделась вокруг:

— Теперь все ночи я буду проводить здесь.

— Да, если будешь работать только днем, миссис Коннор. — Рори снова обнял Джейни, они стояли, молча глядя в глаза друг другу. — Ты счастлива?

Джейни ласково улыбнулась:

— Как никогда.

— Но жизнь нам предстоит не легкая.

— Ну и что! Меня это не пугает, если мы будем вместе. Легкая жизнь? — Джейни покачала головой. — Если будет надо, я пойду потрошить рыбу, а ты знаешь, как я ненавижу это занятие. Однако ведь потрошила же я в свое время рыбу на пристани практически за гроши. А помнишь, как ты ходил в Шилдс и таскал там тяжелые корзины за три пенса?

— Мне запомнились эти корзины, потому что рыба в них уже начинала тухнуть.

— Ох, да ну тебя… Хочешь что-нибудь поесть?

— Нет.

— Ты не голоден?

— Голоден, но еда здесь ни при чем.

Джейни плотно сжала губы, закрыла глаза и опустила голову. Рори вытащил шпильки из ее прически, распустил волосы, а затем стал расстегивать на Джейни пальто.

— Рори, надо развязать узлы… разобрать вещи…

Но Рори продолжал расстегивать пальто.

— Завтра будет день, успеем с вещами…

— Эй, что ты делаешь? Это же мое лучшее пальто. Посмотри, оно валяется на полу.

— Ну и пусть валяется, и вся остальная одежда тоже.

— Рори, Рори! Постель не готова.

— Да все там готово.

— Ох, Рори!.. Мне холодно, холодно, мне нужно надеть халат.

— Не нужен тебе никакой халат.

— Рори… эй! — воскликнула Джейни, оставшаяся уже только в одной рубашке и панталонах. Рори подхватил ее на руки, отнес в спальню и уложил на кровать. Джейни лежала, не шевелясь, и в тусклом свете, отражавшемся из кухни, наблюдала, как Рори сбрасывает с себя одежду. Наконец, он опустился на кровать рядом с ней.

— Рори, ты забыл погасить лампу.

— Ничего, лампа может подождать.

Они обнялись, но Джейни слегка сопротивлялась, ей не хотелось торопиться. Она немного боялась того, что должно было случиться. Если бы только можно было уговорить Рори не спешить… как бы постепенно подвести ее к этому. Бабушка говорила, что это чертовски больно. Губы Рори скользили по лицу Джейни, и она робко попыталась умерить его пыл, прошептав:

— Ох, Рори, я никогда не буду так счастлива, как сегодня. Это чудесный день, правда?.. Все было так здорово, всем понравилось, правда? Могу поспорить, они будут веселиться всю ночь. — Джейни слегка застонала, ощутив крепкие объятия Рори, а затем ее голос задрожал, когда она продолжила: — Если бы только Джон Джордж был с нами…

Объятия Рори ослабли, его губы застыли на груди Джейни. А затем Джейни вскрикнула, потому что Рори оттолкнул ее от себя с такой силой, что она ударилась плечами о стену.

— Зачем ты вспомнила о нем именно в эту минуту? — заорал Рори. — Ты специально это сделала, да?

В наступившей тишине Рори услышал всхлипывания Джейни. Он снова обнял ее.

— Ох, прости меня, прости, я не хотел тебя обидеть. Я сделал тебе больно? Прости, Джейни, но, понимаешь, я так долго ждал… и… и…

Не дождавшись от Джейни ответа, Рори тихо промолвил:

— Джейни, Джейни, ну скажи что-нибудь.

— Все в порядке, Рори, все хорошо.

— Я люблю тебя, люблю, Джейни. Ох, если я потеряю тебя, то сойду с ума.

— Все в порядке, Рори, ты не потеряешь меня.

— Ты всегда будешь любить меня?

— Всегда.

— Обещаешь?

— Да, обещаю.

— И я никого не буду любить, кроме тебя, я просто не смогу. Ох, Джейни, Джейни…

Уже позже ночью, когда лампа была погашена, а Рори уснул, Джейни лежала в его объятиях, но сон не шел к ней. Все произошло не так, как она ожидала, совсем не так. Возможно, она так никогда и не найдет в этом удовольствия. Бабушка говорила, что некоторым женщинам это не нравится, а другим только подавай. Что ж, она не из тех, кому это нравится, теперь уже это ясно. А может, это Рори все испортил, швырнув ее в стену, потому что она упомянула Джона Джорджа?

Реакция Рори на любое упоминание имени Джона Джорджа была очень странной. Джейни поняла его, когда он не захотел поехать в тюрьму, ведь Рори испытывал страх в замкнутом пространстве, но она никак не могла понять, почему он никогда не говорил о Джоне Джордже. А когда кто-то называл его имя, Рори молчал. И так грубо обошелся с ней сегодня только потому… Просто поразительно.

Накануне свадьбы, в прошлое воскресенье, Грэн советовала ей:

— Если он поднимет на тебя руку, хватайся за кочергу. Всегда держи ее под рукой. Но будь осторожна, девочка, если ты откажешь мужу, он приведет священника, и тот установит факт неповиновения. Так что удовлетворяй его желания, а не то гореть тебе в аду.

Джейни посмеялась над словами бабушки, обняла старуху, и они уже вместе хохотали до тех пор, пока по щекам не покатились слезы. Последними словами Джейни в этом разговоре были:

— Не волнуйся, бабушка, со мной ничего такого не случится. Я же выхожу замуж за Рори, а я его очень хорошо знаю.

И вот прошло всего несколько часов после свадьбы, а он швырнул ее к стене, да так сильно, что плечо все еще болело. Странная штука эта жизнь.

Глава 3

Септимус Кин умер, и еще четыре недели после его похорон Рори продолжал приносить собранную квартплату в Берчингем-Хаус. Каждый раз мисс Кин принимала его в кабинете, но в эту пятницу вечером она встретила Рори в холле.

— Оставьте сумку здесь, мистер Коннор, мы займемся делами попозже. Кстати, вы не торопитесь?

На самом деле Рори торопился, очень торопился к Джейни, чтобы посидеть с ней у камина, вытянув ноги к огню. И еще надо было поговорить с Джимми, узнать, удалось ли ему получить заказ… и не слышно ли чего-нибудь о братьях Питти… Питти. Рори готов был отдать правую руку, только бы добраться до них. Ненависть к братьям буквально пожирала его. Похоже, и они не собирались оставлять его в покое, потому что возле верфи шныряли какие-то люди, видимо, что-то вынюхивали. Чтобы начать работать на реке, Джимми требовались заказы, но эти звери Питти не подпускали к реке чужих. Ничего, Бог даст, он еще расквитается с ними.

— Нет-нет, я не тороплюсь, — ответил Рори.

— Я хотела с вами кое-что обсудить. Как раз собиралась пить чай, вы не составите мне компанию?

Дочь старого Кина приглашает его выпить с нею чая! Вот это да! Рори отказывался верить своим ушам.

— Возьмите у мистера Коннора пальто и шляпу, — приказала Шарлотта служанке.

Затем Рори проследовал за хозяйкой в конец холла, а оттуда они прошли в длинную комнату. Справа у стены горел большой камин с чугунной решеткой и мраморной полкой, на обоих концах которой стояли вазы, а над самой полкой висел портрет покойного Кина.

Комната была выдержана в коричневом цвете, диван перед камином и два больших кресла по бокам покрывали коричневые вельветовые чехлы, вся мебель была коричневой, полированной, а массивные зеленые портьеры на окнах обрамляла коричневая бахрома.

— Садитесь, мистер Коннор. — Шарлотта указала на одно из кресел. Рори опустился в кресло, наблюдая, как она дернула несколько раз шнур сбоку от камина.

Дверь в комнату открылась, и вошла служанка, но не та, которая встречала Рори в холле.

— Джесси, принесите нам чая, — приказала Шарлотта.

Служанка поклонилась и вышла, а Шарлотта села на диван.

— Давайте сразу приступим к делу, мистер Коннор. У меня есть к вам предложение.

— Предложение? — Глаза Рори чуть расширились от удивления.

— Не знаю, известно ли вам, что сделки с недвижимостью были лишь одной стороной деятельности моего отца. — Не дожидаясь ответа, Шарлотта продолжила: — Среди прочих дел отец имел свой интерес в некоторых развивающихся компаниях, а после смерти моего дедушки он унаследовал еще и его дела. Вы знаете свечной завод Райтона?

— Да, я слышал о нем.

— Так вот, он принадлежал моему деду, а после его смерти перешел, естественно, к отцу. И теперь вот все это свалилось на меня… Каковы ваши познания в бухгалтерии, мистер Коннор?

— Познания? — Рори заморгал, уставившись на Шарлотту. — Что… что вы конкретно имеете в виду, мисс?

— Я хочу знать, изучали ли вы бухгалтерское дело более углубленно, чем это требуется для сбора квартплаты? Не возникало у вас желания продвинуться по этой линии, стать квалифицированным клерком, ну, скажем, банковским служащим?

— Нет, мисс. — Ответ Рори был коротким, тон холодным. — Такие возможности не возникают сами по себе.

— Но возможности и существуют для того, чтобы ими пользоваться, мистер Коннор. Этот город предоставляет огромные возможности для тех, кто желает извлечь из них выгоду. Ведь учиться можно не только корабельному ремеслу, есть и другие профессии.

«Другие профессии! — Рори прищурился, глядя на Шарлотту. — Куда она клонит? Может, просто хочет посмеяться над ним? Для чего она завела этот разговор?»

И он услышал ответ на терзавшие его вопросы.

— Я решила, мистер Коннор, что мне нужен управляющий, человек, который смог бы заниматься не только недвижимостью, но и помогать мне вести другие дела. Надо ездить на предприятия, проверять там бухгалтерские книги. Конечно, у меня есть бухгалтер и консультант, но они занимаются только годовыми итогами и дают советы, когда мне требуется. Однако нужен постоянный контроль, и отец занимался этим, потому что, если регулярно не проверять склад или предприятие, работники начинают бездельничать. — Шарлотта повернулась к Рори и выдержала почти минутную паузу, прежде чем продолжила: — Как вы считаете, вы могли бы занять эту должность? Конечно, вам придется получиться.

Сердце бешено колотилось в груди Рори, ему стало трудно дышать. Она предлагает ему стать управляющим! Сквозь щелочки глаз Рори в изумлении уставился на хозяйку. А почему она не хочет взять готового управляющего, если уж ноша бизнеса так непосильна для нее?

Шарлотта словно прочитала его мысли:

— Разумеется, я могла бы найти человека на эту должность прямо сейчас, но это будет незнакомый мне человек, а я… я тяжело схожусь с людьми. То есть я хочу сказать, что мне требуется много времени, чтобы узнать человека.

Они смотрели друг на друга и молчали, а когда Шарлотта снова заговорила, в ее тоне не было ни малейших хозяйских интонаций.

— Я… я уже некоторое время знакома с вами, мистер Коннор, и всегда считала, что вы способны на большее, чем просто собирать квартплату.

Рори не успел ответить, в комнату вошла служанка, катя перед собой столик с чаем.

— Джесси, я сама займусь чаем. Если понадобишься, я позвоню. — Шарлотта отпустила служанку.

— Вы пьете с сахаром, мистер Коннор?

— Нет, спасибо.

— Странно, обычно мужчины предпочитают очень сладкий чай.

Рори наблюдал, как Шарлотта наливает очень слабый на вид чай из маленького серебряного чайника и добавляет молоко из такого же кувшинчика. Когда через несколько минут Рори попробовал чай, он подумал: «Ну и помои!»

— Ох, простите, мистер Коннор, я не спросила, какой чай вы предпочитаете. Мне обычно заваривают китайский, я позвоню и скажу…

— Прошу вас, не беспокойтесь. Чай хороший… только непривычный… мне не приходилось пить китайский чай…

Шарлотта искренне рассмеялась, и Рори отметил про себя, что смех изменил ее лицо, сделал почти привлекательным, вот только нос остался таким же большим и острым.

— Надеюсь, в будущем вы оцените вкус этого чая.

Рори сомневался в этом, но кивнул и улыбнулся в ответ. Он взял протянутую Шарлоттой лепешку, намазанную маслом, лепешка ему понравилась, и он съел еще одну. А когда добрался до пирожного, таявшего во рту, рассмеялся в душе и подумал: «Эх, видели бы меня сейчас все те, кто собирался у нас на кухне. А что будет, когда я расскажу об этом Джейни? Господи, кто бы мог поверить? Она спросила, не хочет ли он выучиться, чтобы стать ее управляющим! Да, Господь дает ему этот шанс. У него появится возможность крепко стать на ноги. Теперь даже не имеет значения, как пойдут дела на верфи. Хотя нет, лучше бы все наладилось, ради Джимми».

— Что ж, мистер Коннор, не хочу вас больше задерживать, вам еще предстоит долгий путь домой. Я даю вам время подумать над моим предложением. Возможно, завтра вечером вы сообщите мне о своем решении. Если вы дадите согласие, я свяжу вас с человеком, который обучит вас бухгалтерскому делу и основам управления. И может быть, вы сможете посещать вечернюю школу. Но этот вопрос мы можем обсудить и позже.

Поднимаясь с кресла, Рори сказал:

— Теперь мне до дома не более десяти минут быстрым шагом. Я… я сейчас живу на набережной.

Шарлотта удивленно вскинула бровь.

— На набережной?

— Да. — Рори расправил плечи. — Меня заинтересовала одна верфь, довольно небольшая, но все же на ней можно строить лодки и баржи. Там же при верфи дом… я купил ее для брата. Он работал учеником корабела, но всегда мечтал иметь собственную верфь. Ее владелец умер… и я решил воспользоваться этой возможностью.

Лицо Шарлотты расплылось в улыбке, губы разомкнулись, обнажив ровные белые зубы.

— Очень хорошо! Значит, я не ошиблась, да? Вы обладаете деловой хваткой. А где эта верфь?

— Рядом с мельничной плотиной. Она настолько маленькая, что ее не разглядеть среди других верфей. Она принадлежала мистеру Килпатрику.

— Килпатрику? — Шарлотта наклонила голову. — Никогда не слышала этого имени. Но… меня очень заинтересовало ваше предприятие. Надо будет как-нибудь зайти и взглянуть.

— Да, пожалуйста, когда вам будет угодно.

Шарлотта проводила Рори до выхода, и, хотя там ждала служанка, она лично распахнула дверь для Рори со словами:

— Спокойной ночи, мистер Коннор. Мы вернемся к нашему разговору завтра вечером.

— Хорошо, мисс, спокойной ночи.

Рори пошел по дорожке к воротам… нет, он не шел, а торжественно маршировал.

«Мы вернемся к нашему разговору завтра вечером».

Конечно, конечно вернемся.

Вы можете в это поверить?

А еще говорят, что времена чудес прошли.

Пойдет ли он в вечернюю школу?

Да чтобы сделать приятное хозяйке, он пойдет хоть в преисподнюю и усядется там на раскаленную сковородку.

Выйдя на дорогу, Рори замедлил шаг и снова спросил себя: почему она выбрала именно его? И ответил на этот вопрос точно так, как ответила хозяйка. Она тяжело сходится с людьми, и ей нужно время, чтобы как следует узнать человека. И потом, не многие могли бы общаться с ней. Многим мужчинам она показалась бы слишком некрасивой, но чересчур умной. Да уж, ума ей не занимать, но женщину излишний ум только портит.

«Ура! Рори захотелось швырнуть в воздух шляпу. Грядут грандиозные перемены. Джейни! А вот и я… управляющий!»

Интересно, а сколько он будет получать?

Конечно, это будет решать хозяйка, но уже завтра вечером он узнает об этом.

Глава 4

Когда Джейни выходила из дома Бакхемов, в голове у нее крутились слова хозяйки.

— У тебя есть месяц, Джейни, чтобы все обдумать. Но я хочу сказать, что, во-первых, тебе и самой это будет интересно, а во-вторых, это всего на три недели. Только подумай, может, у тебя больше никогда в жизни не будет возможности побывать за границей. И дети будут очень довольны, если ты поедешь с ними.

Джейни все прекрасно понимала, хозяйка просит ее поехать с ними за границу и присматривать там за детьми, пока хозяева будут наслаждаться отдыхом во Франции.

Джейни сказала, что поговорит об этом с мужем, но она уже знала, каким будет его ответ. Рори вообще не нравилось, что она целыми днями находилась на работе, и, если бы их семье не была нужна ее зарплата, он уже давно запретил бы ей работать. Но в связи с новым поворотом событий и предложением мисс Кин назначить Рори управляющим… Джейни понимала, что дни ее работы в доме Бакхемов сочтены, на самом деле она могла получить расчет уже сегодня.

И еще кое-что не давало ей покоя. Она пообещала Джону Джорджу навестить его девушку, но все никак не могла выбрать время. Однако сегодня Рори должен был вернуться поздно, у него дела в Уэсте, поэтому Джейни решила успокоить свою совесть и сходить к этой девушке. Она, наверное, уже на шестом месяце.

Отыскав нужный дом, Джейни поднялась на крыльцо и постучала в дверь. Дверь ей открыла молодая женщина, Джейни очень удивило, что она не беременна.

— Могу… могу я поговорить с мисс Мэгги Ридли?

Молодая женщина стремительно оглянулась, вышла на крыльцо и закрыла за собой дверь.

— Ее здесь нет.

— Ох, я хотела передать ей привет.

Женщина вытаращила глаза.

— Привет? От кого?

— Ну… от… от ее друга.

Некоторое время женщина внимательно разглядывала Джейни, затем наклонилась к ней поближе и промолвила с издевкой в голосе:

— Если он ее друг, то можете передать ему, что она вышла замуж. Так и скажите.

— Вышла замуж?

— Именно так.

— Что ж… Как бы там ни было, я рада это слышать… Надеюсь, она будет счастлива.

На лице женщины появилось печальное выражение, и она прошептала уже более мягким тоном:

— Он… он друг моего отца, вдовец, у него взрослые дети.

Женщины обменялись понимающими взглядами.

— Спасибо, я… я передам ему. — Джейни кивнула на прощание, повернулась и спустилась с крыльца. Бедный Джон Джордж! И бедная девушка. Ей пришлось выйти за дряхлого старика. Даже сама мысль об этом была отвратительна.

Когда Джейни вернулась домой, Рори еще не было. Но Джимми позаботился накрыть на стол и вскипятить чайник.

— Садись, отдохни, — предложил он Джейни.

— Да я не устала.

— Но еще успеешь устать за вечер. Кстати, я замочил белье для стирки.

— Спасибо, Джимми. Какие новости?

— Я ходил к мистеру Пирсону, владельцу складов. Сказал, что могу перевозить все, что угодно. Он сначала пошутил и предложил отбуксировать линкор из дока Палмера или отвезти партию товаров в Норвегию. — Джимми и сам рассмеялся, но затем продолжил в радостном возбуждении: — А потом сказал: «Ладно, парень, я посмотрю, что можно для тебя сделать». Так что я завтра снова пойду к нему.

— Ох, Джимми, это здорово. — Джейни взяла его за руку. — Тебе бы только начать. А когда я буду все дни дома, я смогу помогать тебе. Выучусь на рулевого… но сначала мне неплохо бы научиться плавать. — Она со смехом оттолкнула Джимми, а тот тоже со смехом ответил:

— Если бы все сначала учились плавать, то работать на реке было бы некому, потому что на самом деле мало кто из моряков умеет плавать.

— Да ты что?

— Это факт.

— Что ж, тогда у меня есть шанс, я буду у тебя рулевым или буду поднимать паруса. Тебе ведь понадобится помощник, правда? — Услышав звуки шагов, Джейни быстро повернулась к двери. В комнату вошел Рори, и по его виду Джейни сразу поняла, что он в прекрасном настроении. — Ну что, все в порядке? — спросила она.

— Ну-ка, пропустите меня, миссис Коннор. — Рори с важным видом приблизился к брату. — Можешь поздороваться с управляющим, парень.

Все трое с радостными криками обнялись, а потом закружились со смехом в хороводе.

— Мы все разбогатеем! — Рори замер, глядя на радостное лицо Джейни. — Да-да, разбогатеем! Одному Богу известно, почему она выбрала меня, но эта должность для меня лестница, по которой я заберусь на самый верх. — Он хлопнул брата по плечу. — У нее влиятельные связи, в том числе и на реке… так что мы все заберемся на самую вершину!

Позже, когда они лежали в постели, крепко прижавшись друг к другу, Рори сказал:

— Похоже, ты не очень рада. Тебя что-то беспокоит?

Джейни не ответила, но Рори настаивал, и тогда она призналась:

— Да, Рори, меня беспокоят две вещи, но если я стану говорить о них, то мы поссоримся, поэтому я лучше помолчу, ладно?

Некоторое время Рори молчал, потом решил:

— Нет уж, лучше говори. И что бы это ни было… обещаю, что мы не поссоримся.

— Ладно, только не забудь о своем обещании.

Когда Джейни заговорила, голос ее понизился до шепота:

— Хозяйка хочет, чтобы я поехала с ними в отпуск во Францию. Разумеется, для того, чтобы присматривать за детьми, но она говорит, что у меня больше не будет такого шанса…

— Почему это она решила, что у тебя больше не будет такого шанса? Не только они одни могут поехать во Францию. Нет, ты не поедешь. Ты сказала ей об этом?

— Я сказала, что тебе это, наверное, не понравится.

— Совершенно верно, мне это не нравится. И еще можешь сказать ей, что увольняешься… Так, а что еще?

— Я сегодня заходила к… девушке Джона Джорджа. Она… вышла замуж.

— Вышла замуж?

— Да, за старика, вдовца, у которого уже взрослые дети.

— Что ж, это… лучший для нее выход. — Джейни едва расслышала слова Рори, но ее обрадовало, что он сдержал свое обещание и не стал орать на нее при упоминании имени Джона Джорджа. А еще через минуту, к удивлению Джейни, Рори прошептал: — Когда он выйдет, я помогу ему. Я… я всегда хотел сделать для него что-нибудь… а теперь смогу устроить его на хорошую работу.

— Ох, Рори, Рори. Вот он… мой милый Рори, я всегда знала, что ты поможешь другу. Спасибо тебе, спасибо. Завтра же скажу хозяйке, что муж не пускает меня во Францию и что я увольняюсь. Ох, Рори, Рори…

Среди ночи Джейни проснулась от крика Рори. Он размахивал руками, и, когда Джейни положила ему ладонь на лоб, то почувствовала, что лоб обильно покрыт потом.

— Рори, Рори, проснись!

Но он продолжал метаться на постели, выкрикивая фразы, в которых Джейни узнала слова из их последнего разговора.

— Он выйдет… я помогу… я всегда хотел… Джон Джордж… его посадили…

Когда Джейни наконец удалось разбудить Рори, он забормотал:

— Что? Что случилось? Я говорил во сне?

— Да, выкрикивал что-то. Наверное, от перевозбуждения.

— Да, конечно, я чувствую, что вспотел.

— Успокойся, успокойся. — Джейни обняла Рори и принялась баюкать его, как ребенка, пока он снова не уснул.

Глава 5

В течение трех следующих недель Рори три раза в неделю после обеда и три раза вечером посещал мистера Драйдена, который учил его бухгалтерскому делу и основам управления.

В молодости мистер Драйден работал бухгалтером, позже клерком у адвоката. В разговорах с мисс Кин он отзывался о своем ученике весьма похвально:

— Очень сообразительный парень, думаю, вы сделали мудрый выбор.

Однако своим друзьям он с ухмылкой говорил, что дочка старого Кина завела себе протеже. Друзей это забавляло. Что ж, на замужество ей, похоже, рассчитывать нечего, вот и решила найти себе забаву. Но могла бы найти кого-нибудь выше по положению, чем этот сборщик квартплаты, который по всем статьям мало чем отличается от обычного работяги. Если бы парень не был уже женат, можно было бы предположить и кое-что другое, поскольку мисс Кин уже продемонстрировала в ряде случаев, что она решительная женщина, которую мало заботит мнение окружающих. Посмотрите, как она ведет себя на заседаниях комиссий, ничуть не смущаясь, в открытую отвергает мнения мужчин. Разумеется, тут все дело в образовании, которое она получила. В свое время мать отправила ее учиться куда-то на юг… так что же еще можно ожидать от нее?

Рори не знал, какого мнения о нем лично мистер Драйден. Он пытался уловить это в снисходительном тоне, которым учитель обычно разговаривал с ним, однако так и не мог точно уяснить для себя, что означает этот тон.

Теперь он получал вполне приличную сумму — двадцать пять шиллингов в неделю, и, кроме того, мисс Кин пообещала, что он будет получать еще больше, когда непосредственно приступит к выполнению обязанностей управляющего. Некоторое представление о своих будущих обязанностях Рори получил в последние несколько дней, когда посещал предприятия в Хексеме, Гейтсхеде, галантерейные и шляпные магазины, доставшиеся мисс Кин еще от деда. И это не считая предприятий самого Кина.

Рори все больше и больше изумлялся, когда думал о том, какими же деньгами ворочал его покойный хозяин. И при этом не пропустил ни одного дня, ни зимой, ни летом, являясь в контору и забирая собранную квартплату, если не считать тех случаев, когда ездил навещать отца. Старик Кин, насколько Рори знал, никогда не брал отпуск, все время торчал в городе, хотя, оказывается, на самом деле купался в деньгах.

Интересно, а сколько сейчас всего денег у мисс Кин? Если она когда-нибудь выйдет замуж, то кто-то отхватит хорошенький куш. Но похоже, мисс Кин не из тех, кого интересует внешность мужчины, она вряд ли выйдет за того, чьи деловые способности ниже ее собственных…

В субботу утром Рори принес в Берчингем-Хаус квартплату, собранную двумя его служащими, — теперь он считал их своими подчиненными. Хозяйка позволила Рори самому подобрать второго сборщика. Парень был молодой, никогда раньше не собирал квартплату, но до четырнадцати лет регулярно посещал школу, а это уже кое-что для начала. Кроме того, парень был умным, очень нуждался в работе, и Рори почувствовал, что сделал хороший выбор. И сообщил об этом хозяйке.

— Паттерсон работает хорошо, быстро все схватывает. Так что пусть работает, пока не найдется кто-то получше.

— Ну и хорошо. — Шарлотта, сидевшая за столом напротив, улыбнулась. — Я бы хотела, чтобы вы в понедельник сопроводили меня в Хексем.

— В Хексем? Очень хорошо. — Иногда в разговоре Рори забывал добавить «мисс», но Шарлотта никогда не делала ему замечание за это.

— Думаю, вам пора взглянуть на те предприятия, за которые вы будете отвечать.

— Да, разумеется.

— Кстати, — Шарлотта продолжала улыбаться, — я хотела бы посмотреть на вашу верфь. Меня она очень заинтересовала. Возможно… я смогу помочь вам с заказами. Сегодня после обеда вам удобно?

Рори задумался. Все ли там в порядке? Может, белье развешано? Нет, Джейни вчера все убирала и гладила белье. Он кивнул.

— Да, это удобно. Жены дома не будет, по субботам она работает до четырех, няней в доме Бакхемов в Уэсте, но…

— Жены?.. — Это слово вырвалось откуда-то из глубины груди Шарлотты, и оно буквально разделило их, словно они были незнакомы и она никогда раньше не разговаривала с Рори.

— Да, мисс, жены… — Голос Рори дрогнул, его удивил румянец, внезапно заливший щеки Шарлотты.

— А я… я и не знала, что вы женаты, мистер Коннор… Давно?

— Ну… нет, — Рори заерзал в кресле, — совсем недавно, мисс. Я не сказал вам об этом, потому что свадьба состоялась сразу после похорон вашего отца. Изменить дату свадьбы я не мог, а пригласить вас посчитал неудобным…

Глаза Шарлотты затуманились, она опустила взгляд на стол и свои ладони, лежавшие на бухгалтерской книге. Ее спина выпрямилась, а все тело выглядело напряженным.

— Вам следовало проинформировать меня, мистер Коннор, об изменениях в семейном положении, — холодным тоном бросила она.

— Я… я не подумал, что это важно…

— Нет, это важно! — Шарлотта не смотрела на Рори, глаза ее бегали по столу, словно в поисках каких-то бумаг. — Женатый мужчина не может полностью отдавать себя работе, как холостой, у женатого нет для этого времени.

— Ох, я полностью распоряжаюсь своим временем…

— Или интереса. — Шарлотта подняла взгляд. Румянец сошел с ее щек, оставив лицо влажным и серым. — Это все меняет, мистер Коннор.

Рори уставился на нее и произнес хриплым голосом:

— Я не понимаю почему.

— Не понимаете? Что ж, если не понимаете, тогда, значит, я ошиблась относительно вашей сообразительности.

Рори тоже выпрямил спину, лицо его помрачнело. Не сводя взгляда с хозяйки, он подумал: нет-нет, надо быть идиотом, чтобы предположить такое. Однако нельзя было не считаться с фактом, что известие о его женитьбе явно огорчило Шарлотту. А может, она просто из тех людей, которые не верят в брак? Таких полно. В последнем доме на этой улице живет женщина, она одевается как мужчина и говорят, что управляется с лошадью и с лодкой не хуже любого мужчины. Однако Шарлотта — это совсем другое дело. Хотя на плечах у нее умная, занятая делами голова, она очень следит за своими нарядами, одевается красиво, по моде. И все же, несмотря на это, он не смог бы увлечься ею, как женщиной. Нет, Боже мой, ни за что.

— Могу заверить вас, мисс, что моя женитьба никоим образом не отразится на работе. Вы можете полностью распоряжаться и мной, и моим временем…

— Как я уже сказала, мистер Коннор, теперь вы сможете уделять работе лишь определенную часть своего времени… у женатых мужчин есть другие обязательства. Ладно, мы можем обсудить этот вопрос позже. Мистеру Драйдену уплачено вперед за ваше обучение, так что продолжайте посещать его. Тогда на сегодня все, мистер Коннор. До свидания.

Рори с трудом поднялся со стула.

— До свидания… мисс.

Служанка, провожавшая его у дверей, широко улыбнулась:

— До свидания, сэр.

Впервые Рори услышал обращение «сэр», когда мисс Кин отправила его на учебу с перспективой сделать своим управляющим, с того момента отношение слуг к нему разительно изменилось. Всего хозяйка держала шестерых слуг, в том числе садовника и кучера.

— До свидания, — вежливо попрощался Рори. Он не называл служанку по имени, считая, что пока его положение не позволяет делать этого.

Выйдя на дорогу, он замедлил шаг, остановился и воскликнул:

— Нет-нет! — А перед тем, как свернуть на главную улицу, снова остановился и промолвил: — Не будь идиотом.

Рори не испытывал ложной скромности по поводу своей привлекательности. Он знал, что задние двери многих домов распахнулись бы перед ним, стоило ему только подмигнуть любой из женщин с горящим взглядом в глазах. Красавцем Рори себя не считал, однако понимал, что его внешность привлекает женщин. И ему нравилось осознавать это. Но в то же время Рори понимал, что для него существует только одна женщина.

Однако не давала покоя мысль, что хозяйка так много сделала для него потому, что считала его холостым. И теперь вставал вопрос: что у нее было на уме?

Рори покачал головой, как бы снова говоря себе: нет-нет. Ведь у этой женщины полно денег, и, хотя она невзрачная и плоская, как доска, в городе наверняка нашлось бы множество мужчин, которые закрыли бы глаза на подобные недостатки ради того, чтобы запустить лапу в ее богатства. Да и наверняка некоторые уже пытались. Рори припомнил, что пару раз видел перед домом хозяйки экипажи, из которых вылезали джентльмены в темных костюмах и направлялись в дом. И эти джентльмены бросали на него недовольные взгляды.

Однако за последнее время он узнал хозяйку довольно хорошо и мог представить себе, что она только потешается над подобными охотниками за богатством. Шарлотта из тех женщин, которые предпочитают сами выбирать, а не ждать, пока их выберут. И если забыть про ее лицо, у нее много достоинств, позволяющих выбирать… Неужели она остановила свой выбор на нем?

На этот раз Рори не ответил себе: нет-нет. А вместо этого воскликнул:

— Боже милосердный! Это просто невероятно!

— Что-то ты поздно сегодня, — встретила Рори жена. — Ничего не случилось? А зачем ты после обеда возвращался в контору?

— Да были дела. Вообще эта неделя была трудной, да и братья Питти у меня из головы не выходят. Джимми не говорил, он не видел их?

— Нет, он пришел домой и побыл всего пять минут. Сказал, что пошел за бревнами, которые собрал и связал.

— Но это было после обеда, а сейчас уже темно. Пора бы ему и вернуться. Пойду прогуляюсь, может, встречу его.

Рори посмотрел на жену, месившую тесто в коричневой глиняной миске, затем вышел во двор. Высоко в небе светила луна, которую время от времени закрывали облака. Рори дошел до конца небольшого причала и посмотрел на реку — сначала в одну сторону, затем в другую. Ему нравилось глядеть на реку вечерами, когда она была тихая и спокойная, вот как сейчас. Вплоть до сегодняшнего дня Рори думал о том, что в самом скором времени увезет Джейни отсюда, из этого квартала, в приличный городской дом. А Джимми останется здесь, он уже сможет жить самостоятельно. Однако события сегодняшнего дня в прах развеяли планы Рори.

В последнее время у него было такое ощущение, что он несется куда-то галопом, однако не знал, куда точно. Столько всего неожиданного произошло за последние месяцы. Сейчас Рори уже и одевался не так, как несколько недель назад, поскольку хозяйка не только намекнула, что ему надо сменить костюм, но и подсказала, где его купить. Но Рори не пошел в этот магазин, а решил, что у него достаточно денег, чтобы заказать костюм у портного. Вот таким образом у него и появился костюм с жилеткой из ткани «с искрой», и такой костюм не мог себе позволить ни один сборщик квартплаты. Однако теперь будущее уже не казалось ему таким радужным. Что же скажет хозяйка в понедельник?.. Ладно, придется ждать, ничего другого ему не остается.

Услышав плеск воды, Рори повернулся и увидел Джимми, который направлял свою лодку к причалу. Он наклонился и взял брошенную Джимми веревку.

— Все в порядке? — спросил Рори у брата. — Почему ты так долго?

— Да эти деревяшки, которые я приготовил, кто-то их развязал, и они расплылись по всей реке, пришлось собирать.

— Может, это братья Питти?

— Я бы не удивился, что это их работа. Но думаю, они не занимаются такими мелочами.

— Ладно, оставь бревна до утра в лодке, а утром мы их рассортируем.

Выбравшись на причал, Джимми привязал лодку, внимательно посмотрел на брата и спросил:

— Что случилось? У тебя такой вид, словно ты потерял золотую монету.

— Да ничего не случилось. А как у тебя дела?

— Ох, с самого утра снова заявились два типа, бросили якорь прямо напротив, сидели в лодке и глазели. Но я занимался своей работой, и через некоторое время они уплыли. Если они попытаются что-то предпринять, я заявлю в речную полицию.

— Тогда уже будет поздно заявлять. Главное быть осторожным и не оставаться на реке до темноты. Днем они вряд ли осмелятся сделать что-то, поэтому не надо давать им шанса.

— Ладно, я понял. Ох, как же я проголодался! — Джимми бегом направился к дому, распахнул дверь, принюхался и воскликнул: — Как вкусно пахнет!

Джейни, стоявшая у стола, повернулась к нему:

— Мы тебя ждали, а теперь тебе придется подождать.

— Но я голоден, женщина.

— А разве когда-нибудь бывает иначе? — со смехом спросила Джейни. — Ладно, вон там свежие булочки, можешь перекусить.

Разломав еще горячую булочку, Джимми спросил:

— А что у нас на ужин?

— Рыба.

— Отлично, только давай побыстрее.

Джейни протянула руку, намереваясь ухватить Джимми за ухо, но он увернулся, плюхнулся на стул и расхохотался.

Глядя на брата, Рори внезапно ощутил приступ зависти. Джимми родился кривоногим, но он родился счастливым. А почему же я не родился счастливым? Ответ на это вопрос пришел сам собой — у нас разные матери. Долгое время Рори не вспоминал об этом, и странно, но каждый раз, когда у него возникали неприятности, он мысленно вымещал свою злобу на Лиззи.

— А завтра мы снова пойдем домой? — спросил Рори, не обращаясь ни к кому конкретно.

Джейни и Джимми бросили на него быстрые взгляды.

— Разумеется, — ответила Джейни, — мы же всегда ходим туда по воскресеньям.

— Вот именно, всегда ходим. Неужели нельзя заняться чем-то другим? Например, прокатиться по реке. У нас ведь своя лодка.

— Но они будут ждать нас. Для них это не будет воскресеньем, если мы не придем. Ведь завтра все соберутся.

— Да, все соберутся. — Рори вздохнул, повернулся и удалился в спальню. Джейни и Джимми переглянулись, и Джимми сказал, понизив голос:

— Что-то случилось. Я это сразу заметил.

— Ты думаешь? — прошептала в ответ Джейни.

— Конечно. А ты так не считаешь?

— Я обратила внимание, что он какой-то подавленный, но, когда я спросила, он ответил, что все в порядке.

— Это он так говорит, но что-то случилось. Поверь мне, что-то случилось.

Посреди ночи Джейни снова проснулась от звука голоса Рори, но на этот раз он не бормотал, а буквально кричал.

— Тихо, тихо, — попыталась успокоить мужа Джейни.

Но он продолжал кричать еще громче.

— Я все верну… верну… я знал… знал, но не мог…

— Рори, Рори, проснись!

— Пять фунтов. Я взял их, я взял их… а тебя обвинили…

— Рори, ты слышишь меня? — Джейни попыталась растолкать Рори.

— Что? Что? — Пребывая еще в полудреме, Рори схватил Джейни за руки, но тут же оттолкнул ее с криком: — Разве было бы лучше, если бы мы оба попали в тюрьму? Нет, я не хочу в тюрьму, ни за пять фунтов, ни за пятьдесят. Пять проклятых фунтов. Пять проклятых фунтов. Если бы я имел шанс, я бы вернул их… вернул бы… — Голос Рори затих, и он откинулся на подушки.

Джейни села на постели и уставилась в темноту, но не на Рори, а на свои пальцы, вцепившиеся в одеяло… Так вот оно в чем дело! Теперь все ясно как Божий день.

Ей вспомнилось лицо Джона Джорджа, когда он смотрел на нее через решетку и говорил:

— Передай Рори, ладно? Скажи ему, что я не брал эти пять фунтов. — На самом деле Джон Джордж хотел сказать этим: «Передай ему, пусть признается». Джейни не могла поверить, но она понимала, что это правда. Рори позволил Джону Джорджу, своему лучшему другу, одному оказаться в этой ужасной тюрьме. Конечно, поначалу он ничего не мог сделать, но после того, как пришел в сознание в больнице, Рори должен был понять, что могло случиться. Поэтому он и не спрашивал про Джона Джорджа. А ведь по идее первым же делом должен был спросить: «Что с Джоном Джорджем? Почему он не приходит ко мне?»

Нет, Джейни не могла поверить в это, просто не могла. Но ничего не поделаешь, придется поверить. Она повернула голову, посмотрела на Рори, лежавшего рядом, и инстинктивно отшатнулась к стене. Но уже через секунду рванулась вперед и схватила Рори за плечи.

— Просыпайся! Просыпайся!

— Что? В чем дело? Что случилось?

— Вставай. Вставай.

Рори сел на постели, а Джейни перебралась через него, взяла со стола спички и зажгла свечу. А Рори тем временем продолжал бормотать:

— В чем дело? Что случилось?

Взяв свечу, Джейни поднесла ее к лицу Рори и вгляделась в его мигающие глаза.

— Да что с тобой, Джейни? Ты рехнулась, что ли?

— Да, рехнулась, совсем рехнулась, черт побери.

Рори показалось, что она орет, как Лиззи и Грэн, вместе взятые. Вставать он не стал, а уставился на жену:

— Какого черта, что с тобой, женщина?

— И ты еще спрашиваешь? Ты только что кричал во сне, и теперь мне ясно то, чего я так долго не понимала. Знаешь, чего мне сейчас хочется? Плюнуть тебе в глаза, Рори Коннор. Да, плюнуть тебе в глаза.

Рори прислонился спиной к стене. Значит, он разговаривал во сне. Хотя в комнате было прохладно, он почувствовал, как покрывается потом. Оттолкнув Джейни в сторону, Рори встал с постели и натянул брюки. Все это он проделал молча, и Джейни тоже молчала. Но когда Рори направился в другую комнату, она последовала за ним, держа свечу перед собой. Рори зажег лампу, подождал, пока она разгорится, затем повернулся к Джейни и тихо спросил:

— Ну так что теперь тебе ясно?

— Все. Боже мой, просто в голове не укладывается, ты отправил Джона Джорджа в тюрьму вместо себя…

— Он сидит не за мое преступление, а за свое, — раздраженным тоном бросил Рори. — Его все равно бы поймали, рано или поздно. Он проделывал такие штуки в течение многих месяцев.

— Да, возможно. Но он каждый раз брал несколько шиллингов, а не пять фунтов.

— Бывало, что и фунт, и больше. Я его предупреждал.

— Ты его предупреждал! — Голос Джейни был полон презрения. — А сам сделал то же самое и прихватил большую сумму. Джон Джордж получил год тюрьмы именно за твои пять фунтов, а не за несколько шиллингов.

— Нет, это не так…

— Ох, заткнись! Не обманывай меня, как обманываешь себя. Именно таким обманом ты и пытался успокоить свою совесть? Но не успокоил, так ведь? Вспомни нашу первую ночь в этом доме. Ты чуть не размазал меня по стене только за то, что я упомянула его имя. Мне еще тогда надо было догадаться.

— Да-да, надо было. — Голос Рори теперь звучал спокойно и даже как-то равнодушно. — Если бы ты догадалась, то все уже было бы кончено, а я бы сидел в тюрьме.

— Ага, значит, не хочется в тюрьму. А как же Джон Джордж?

— Опять ты со своим Джоном Джорджем! — возмутился Рори. — Я же сказал тебе, он все равно бы угодил за решетку.

— Ты можешь твердить это до самой смерти, но совесть все равно тебя гложет, потому что ты как-то пообещал помочь ему, когда он выйдет. Ох, — Джейни с насмешливым видом покачала головой, — какой ты добренький, а?

— Джейни, — Рори приблизился к жене, — постарайся понять. Ты ведь знаешь как… как я чувствую себя взаперти. И потом, я был плох в тот момент… очень плох. Да я едва не умер. И даже когда пришел в себя, еще несколько недель плохо соображал. — Он протянул к Джейни руки, но она отпрянула назад.

— Не прикасайся ко мне, Рори Коннор. Не смей до меня дотрагиваться, пока не пойдешь в полицию и не признаешься во всем.

— Что? — не просто удивился, а изумился Рори. — Ты хочешь, чтобы я добровольно сел в тюрьму?

— Да, хочу, тогда я смогу жить с тобой, когда ты выйдешь. И беспокоят меня не украденные пять фунтов. Если бы в результате этой кражи никто не пострадал, я бы сказала: молодец, что не попался. Но сейчас я не могу этого сказать, потому что Джон Джордж томится в тюрьме. А знаешь что? Ведь он мог бы выдать тебя, мог бы сказать, что второй ключ от конторы был только у тебя. Мог бы рассказать, что ты игрок, который готов продать собственную мать… Ох, — Джейни покачала головой, — бедная Лиззи…

Удар в лицо отбросил ее назад. В этот самый момент по лестнице торопливо спустился Джимми. Он молча подошел к Джейни, которая стояла, прижавшись спиной к комоду и закрывая губы ладонью, и обнял ее за талию.

— Ты пожалеешь об этом, Рори, — промолвил Джимми, глядя на брата. — Настанет день, когда ты горько пожалеешь.

— Не вмешивайся не в свое дело. И убирайся отсюда, — рявкнул Рори.

— Я не уйду. Я слышал достаточно, и сейчас переживаю не меньше Джейни. Не могу поверить, что ты способен на такое, просто не могу. А ведь Джон Джордж пожертвовал своей жизнью ради тебя.

Рори отвернулся, подошел к камину, ухватился за край каминной полки и уставился на тлеющие угли. Реакция брата расстроила его больше, чем реакция жены, поскольку Рори знал, что всегда был героем в глазах брата. Для этого он не сделал ничего особо выдающегося, но на протяжении многих лет охотно принимал восхищение брата, чувствуя, как это приятно. А теперь вот и Джимми отвернулся от него.

Боже милосердный! Почему все так враз навалилось на него? Вчера хозяйке не понравилось то, что он женат, а сегодня вот Джейни… и не только она, но и Джимми. Рори понимал, что если завтра он примет решение пойти в полицию, то Джейни и Джимми будут поддерживать его и проводят до самого участка. Но он не мог этого сделать, не мог пойти в полицию и признаться. Если даже не брать во внимание его страх перед замкнутыми пространствами, он многого мог лишиться в результате такого поступка: работы, доброго имени, репутации, которая помогла бы ему найти другую работу. После тюрьмы уже никто бы не допустил его к работе с деньгами. А подумал Джимми о том, что лишится своей верфи? Резко обернувшись, Рори вскричал:

— Ладно, если я пойду в полицию, что будет тогда? Ты, Джимми, лишишься своей верфи, твоя мечта растает как дым. Об этом ты подумал?

— Нет, не подумал, но раз уж ты заговорил об этом, то для меня это не будет крахом, я всегда смогу найти другую работу. И всегда смогу вернуться домой. Так что пусть тебя это не останавливает, Рори. Не пытайся использовать меня таким образом.

— А что будет с ней? — Рори говорил о Джейни таким тоном, словно ее и не было в комнате.

— А ей не будет хуже, чем было раньше. И у нее тоже есть дом, — ответил Джимми.

— Ох, да пошли вы все к черту! — Рори взмахнул руками, словно выметал их из комнаты. — Что вы понимаете в этой жизни? Да ничего. «Признайся — и мы будем уважать тебя». Вы ни черта не видите дальше своего носа. Да в нашем городе жульничают на каждом шагу, и занимаются этим даже весьма уважаемые люди. А вы хотите, чтобы я погубил свою жизнь из-за пяти фунтов.

— Дело не в пяти…

— Успокойся, Джимми, успокойся, — вмешалась в разговор Джейни. — Ты ничего ему не объяснишь, потому что он думает только об этих пяти фунтах и пытается обмануть тебя точно так же, как сам обманывает себя. Ладно, я знаю, что буду делать. — Она медленно удалилась в спальню, а братья проводили ее взглядом. Когда дверь за Джейни закрылась, Джимми молча подошел к лестнице и поднялся наверх.

Некоторое время Рори оглядывал пустую комнату, затем снова повернулся к каминной полке, уронил на нее голову и с силой ударил кулаком в стену над полкой.

Глава 6

— Послушай, девочка, такой шанс бывает раз в жизни. Говоришь, круиз на яхте? Боже мой, вокруг Франции. Наверное, у брата хозяина полно денег, раз у него есть собственная яхта.

— Думаю, это деньги француженки, на которой он женился.

— И ты говоришь, что они живут в замке?

— Да, так утверждает моя хозяйка.

— Что ж, я буду скучать без тебя, девочка. — Лиззи, стоявшая на коленях возле печки, закончила собирать угли, провалившиеся сквозь колосниковую решетку, и поднялась на ноги. — Я понимаю, это всего три недели, но меня удивляет, что Рори отпускает тебя. Неужели он даже не скандалил?

Джейни отвернулась и посмотрела на Рут, которая вышла из кладовки, неся тарелку с нарезанным хлебом.

— Ну… был небольшой скандал. Но новая должность отнимает у него много времени… он очень часто задерживается допоздна.

— Понятно. — Лиззи снова наклонилась к печи. — Новая должность. Можно сказать, ему повезло, что старый Кин помер.

— Джейни, значит, утром ты уезжаешь? — спросила Рут.

— Да, нам надо к восьми быть в Ньюкасле. Мы поедем в экипаже.

— А потом до Лондона на поезде. — Рут покачала головой. — Здорово, ты увидишь так много всего нового, такое бывает раз в жизни… Поешь с нами?

— Нет, спасибо, у меня еще полно дел. И еще раз спасибо вам обеим за все. — Джейни обняла Лиззи, и Лиззи крепко прижала ее к себе.

— Не плачь, девочка, не надо, езжай и отдыхай… не надо, девочка, не надо.

Затем Джейни обнялась с Рут, взяла со стула свою сумку и вышла из коттеджа. Рут заперла за ней дверь, вернулась на кухню и посмотрела на Лиззи.

— Ну, что ты об этом думаешь?

— А что я могу думать? Что-то случилось, и продолжается это уже несколько недель. Рори к нам не приходит, а Джимми последнее время не ведет никаких разговоров про лодки, заказы на перевозки и все такое прочее.

— Но что бы ни произошло между супругами, Джимми это не должно касаться.

— Да, ты права. Наверное, это не просто семейная ссора. Боюсь, случилось что-то серьезное.

— Надо будет через пару дней наведаться к ним, приберемся там, испечем пирог. Что скажешь, Лиззи?

— Хорошая идея. Заодно попытаемся что-нибудь выведать.

— Да, попытаемся.

— Господи, Рут, как все изменилось.

Рут подошла к Лиззи и погладила ее по плечу.

— Не волнуйся за него, у него все будет в порядке. Он справится с любыми неприятностями, ведь он твой сын, а значит, разумный парень.

— Ты добрая женщина, Рут, самая лучшая.

И обе женщины с печальным видом вернулись к своим занятиям на кухне.

Джейни отсутствовала уже десять дней, и Рори казалось, что мир пуст. Если бы сейчас, в эту минуту, она появилась бы перед ним, он сказал бы: «Ладно, я пойду в полицию, пойду, если буду уверен, что ты дождешься меня и будешь здесь, когда я выйду из тюрьмы». Сознание Рори напоминало поле битвы, он сражался с любовью и ненавистью, с обидой и горечью.

Обида его была главным образом направлена на хозяйку. За последние три недели Рори видел ее всего дважды. Собранные деньги он продолжал приносить по вечерам в дом, однако получил указание оставлять их в кабинете, а за бухгалтерскими книгами заходить утром.

Во время этих двух встреч они не обсуждали никаких планов на будущее. Хозяйка вела себя с ним холодно и официально, говорила с ним тем же тоном, что и несколько лет назад во время своих визитов в контору. Это был приказной тон, не допускающий вопросов.

Но хотя в какую-то минуту Рори говорил себе, что, если бы Джейни была сейчас рядом, он бы сделал все, что она просит, уже в следующую минуту он спрашивал себя, что же будет, когда она действительно вернется. После той скандальной ночи он спал на чердаке, а Джимми перешел спать на кухню. Что ж, так и будет продолжаться, пока он не сдастся? Он мог бы отстаивать свои права с помощью кулаков, как это делали многие мужчины, однако достаточно было и того, что он один раз уже ударил Джейни. Даже этот один раз возвел барьер между ними. Джейни была не из тех девушек, которые готовы сносить побои, она эмоциональная натура, и Рори испытывал глубокий стыд за то, что ударил ее. Ведь он повел себя ничуть не лучше, чем его отец, которого Рори презирал в душе.

Снова наступила суббота. Рори ненавидел субботы, но еще больше ненавидел воскресенья. После отъезда Джейни он не ходил домой по воскресеньям, но Рут и Лиззи приходили к нему. Они убирались, готовили, болтали между собой, как будто находились на кухне у себя в коттедже. Не задавали никаких вопросов о Джейни, но это еще более красноречиво, чем вопросы, свидетельствовало о том, что им что-то известно об их ссоре.

Да еще Джимми буквально приводил его в бешенство. Он все вечера сидел с карандашом и бумагой, что-то чертил, не произнося при этом ни слова. В один из вечеров Рори не выдержал и заорал на брата.

— Если кто-то и виноват во всем, то это ты! Кто уговаривал меня купить эту развалюху? Кто? — Схватив с каминной полки миниатюрный деревянный корабельный штурвал, Рори с силой запустил его в стену. От удара штурвал рассыпался на куски, а Джимми, взглянув на них с печальным видом, молча поднялся вверх по лестнице, оставив Рори еще более расстроенным.

И вот сейчас Рори стоял у окна и смотрел на двор. Лучи солнца отражались на воде, по реке вверх и вниз сновали лодки, Джимми работал на слипе над килем для новой лодки. Если бы все было нормально, Рори конечно же помог бы ему. Они бы шутили по поводу того, что будут делать, когда захватят монополию на реке, и злословили бы в адрес братьев Питти.

Внезапно Рори вздрогнул, потому что из-за угла здания вышли Рут, отец и Лиззи. Но удивил его не тот факт, что они заявились все вместе, а заплаканные лица Рут и Лиззи. Женщины заговорили с Джимми, а отец протянул ему газету. Джимми прочитал ее, покачал головой, приложил ладонь ко лбу, повернулся и посмотрел на окно дома. А затем уже все уставились на окно.

Рори не отступил назад, а в ответ уставился на них. Они все замерли и были похожи на статуи. Странно, но женщины почему-то были в фартуках, в которых занимались хозяйством.

Рори вышел из дома, остановился на ступеньках и снова посмотрел на них. Все двинулись к нему, но впереди шел отец. К нему и обратился Рори:

— Что случилось?

Пэдди ничего не ответил, он молча прошел в дом, а за ним последовали Рут, Лиззи и Джимми. Рори переводил взгляд с одного на другого, но затем остановил взгляд на Джимми, который сжимал в руках газету.

Рори не стал повторять свой вопрос, он просто подошел к брату, взял у него из рук газету и прочитал ее:

«С глубоким прискорбием сообщаем об ужасной трагедии, которая произошла у берегов Франции с семьей из Шилдса, отправившейся в отпуск. Мистер Чарльз Бакхем, его жена, трое детей, няня миссис Джейни Коннор и брат мистера Бакхема пропали без вести после того, как их яхта попала в сильный шторм. Позднее тела миссис Бакхем и одного из детей прибило к берегу вместе с обломками яхты. Надежда на то, что кто-то выжил, очень мала. Во время этого шторма потерпели крушение еще две яхты, погибли в общей сложности двадцать шесть человек. Мистер Чарльз Бакхем был выдающимся членом…»

Наверное, кто-то подвинул ему стул, чтобы он сел, потому что, когда через некоторое время он снова посмотрел на них, они стояли полукругом возле него и все плакали, даже отец. В глазах Рори не было слез, казалось, все тело его сжалось, разум отказывался соображать, а сердце буквально жгло болью.

— Джейни, Джейни, — пробормотал он, повернулся и увидел, что Лиззи закрыла лицо белым фартуком. И когда она завыла как дух, стоны которого предвещают смерть, Рори почувствовал, как эти вопли эхом отдаются в его душе. — Джейни, Джейни. Нет, не уходи, не оставляй меня. Вернись, Джейни, я сделаю все, чтобы освободить Джона Джорджа. Клянусь тебе, прямо сейчас, Джейни…

— Дайте ему выпить, — посоветовал кто-то.

Пэдди сунул руку во внутренний карман и вытащил оттуда плоскую фляжку с виски. Взяв со стола чашку, он наполнил ее почти наполовину и протянул Рори.

— Выпей, парень, выпей. Крепись, тебе нужны силы.

— Почему Господь послал нам такое несчастье? — вскричала Лиззи. — Чем мы провинились перед ним?

Пэдди повернулся к ней.

— Замолчи, женщина! Своими вопросами ты принесешь еще больше несчастий.

— Джейни, Джейни, вернись, позволь мне еще хоть раз взглянуть на тебя, — со стоном вымолвил Рори. Он почувствовал, что голова его прижимается к мягкой груди, и, когда до него дошло, что это грудь Лиззи, его матери, он не оттолкнул ее, потому что нуждался сейчас в любви, нуждался в человеческом тепле и еще во многом, что могло бы хоть как-то компенсировать ему потерю Джейни. — Ох, Джейни, прости меня, прости меня, Джейни…

Глава 7

Шарлотта Кин прочитала газету только поздно вечером в субботу. Она вернулась домой из Хексема около семи, испытывая усталость, раздражение и одиночество. Поужинав, Шарлотта отправилась в кабинет, намереваясь заняться бумагами, которые всегда ожидали ее на столе, однако, сев в кожаное кресло, она закрыла глаза и откинулась на спинку.

Как долго она еще сможет жить вот так? Последние недели Шарлотта часто задавала себе этот вопрос. Конечно, имелся выход, на самом деле даже два. Однако она представляла себе, что лекарство в виде и мистера Генри Болтона и мистера Джорджа Пирсона еще хуже, чем ее нынешняя хандра. Генри Болтону было сорок восемь, вдовец, а Джорджу Пирсону уже исполнилось пятьдесят. Шарлотта не обманывала себя тем, что эти мужчины влюбились в нее. Возможно, они даже терпеть ее не могли, поскольку раньше часто бросали на нее недовольные взгляды, когда на совещаниях она высказывала свое мнение. Но стоило умереть деду и отцу, как эти джентльмены буквально наперегонки устремились к ней домой.

«Нет-нет. Ни за что».

Шарлотта поднялась из-за стола. Она была старой девой, и продолжала оставаться ею. И ничего ей не оставалось, кроме сумасшедших буйных фантазий. Выйдя из кабинета, Шарлотта поднялась в свою комнату, которую раньше до самой смерти занимал ее отец. Это была самая большая в доме спальня, окна которой выходили в сад. Вскоре после смерти отца Шарлотта все здесь переделала по своему вкусу и переселилась сюда. Она знала, что слуги были слегка шокированы таким неуважением к покойному, но ее не волновало, что об этом думают слуги или кто-то еще.

В спальне Шарлотта не спеша переоделась в домашний халат, который купила недавно, чем снова повергла в шок слуг, поскольку халат был не черный или коричневый, и даже не серый, а ярко-розовый, да еще бархатный. Очень жаль, что рядом с ней не существовало никого, к чьему мнению она могла бы прислушаться и кому не было бы безразлично все то, что происходило с ней. У Шарлотты не осталось больше родственников, не было и близких друзей. Правда, кое-кто в городе называл ее своей подругой, особенно теперь, но все они были не более чем просто знакомые.

Она села перед зеркалом и распустила волосы, которые темными блестящими волнами скатились значительно ниже плеч, почти до талии. Глядя на себя в зеркало, Шарлотта подумала: «И зачем только мне такие роскошные волосы? Лучше бы они достались какой-нибудь хорошенькой женщине, такие волосы сделали бы ее просто красавицей. А на моей голове они только подчеркивают то, какая я некрасивая». Странно, что одних глаза, нос и рот делают привлекательными, а у нее они только уродуют лицо. А вот фигура у нее неплохая, она хорошо, со вкусом, одевается, но все это выглядит красиво только ниже шеи. Как-то тайком Шарлотта решила поярче накраситься, но пришла к выводу, что выглядит ничуть не лучше уличных женщин.

Поднявшись с пуфа, она посмотрела на кровать и подумала, что если сейчас ляжет, то все равно не уснет. А читать, лежа в постели, она не могла. Тогда Шарлотта решила спуститься в гостиную и немного поиграть на пианино. Игра на пианино часто помогала ей успокаивать нервы. А потом можно будет принять ванну и тогда уже лечь спать.

Проходя через холл, Шарлотта заметила на столике аккуратно сложенную местную газету и журнал. Она взяла их и направилась в гостиную, где посмотрела газету, и в глаза ей бросился заголовок: «Семья из Шилдса пропала в море».

«С глубоким прискорбием сообщаем об ужасной трагедии, которая произошла у берегов Франции с семьей из Шилдса, отправившейся в отпуск. Мистер Чарльз Бакхем, его жена, трое детей, няня миссис Джейни Коннор и брат мистера Бакхема пропали без вести после того, как их яхта попала в сильный шторм. Позднее тела миссис Бакхем и одного из детей прибило к берегу вместе с обломками яхты. Надежда на то, что кто-то выжил, очень мала…»

«Миссис Джейни Коннор, няня».

«Миссис Джейни Коннор, няня».

Рори говорил, что его жена работает няней у Бакхемов. Да-да, это те самые Бакхемы, из Уэста. Шарлотта знала Чарльза Бакхема, несколько раз встречалась с его женой… и у них не может быть две няни по имени Джейни Коннор.

Он ничего не говорил о том, что его жена уехала, но, с другой стороны, она ведь не разговаривала с ним несколько недель, с того самого момента, когда он огорошил ее своими словами о том, что он женат.

Жаль, очень жаль…

А действительно ли она сожалеет о случившемся?

Конечно же сожалеет, это ужасная трагедия. Может, поехать к нему сейчас и передать свои соболезнования? Который час? Шарлотта повернулась и посмотрела на часы, стоявшие на каминной полке. Пятнадцать минут девятого. Еще светло… но она не знает точно, где его дом… где-то на набережной, и, пока она доберется туда, будет уже темно.

Шарлотта поймала себя на том, что нервно расхаживает по комнате, от возбуждения у нее подвело живот. Какая трагедия. Ужасная трагедия. Господи, а дети…

Она резко остановилась, плюхнулась в кресло и наклонилась вперед так далеко, что груди почти коснулись коленей. Нет, не надо выставлять себя на посмешище, ведь ничего не изменилось, их отношения оставались такими же, как и до этой трагедии.

Медленно поднявшись с кресла, Шарлотта несколько раз глубоко вздохнула и сказала себе: ты можешь поехать к нему завтра утром. Не будет ничего необычного в том, если ты приедешь выразить свои соболезнования. Он твой служащий, и вполне естественно, что тебе не безразлична его судьба. А сейчас прими ванну и ложись спать. Все равно до утра ты ничего не сможешь сделать.

Шарлотта так и сделала. Она приняла ванну, легла в постель, однако уснуть смогла только к рассвету. Поэтому, когда в восемь утра в спальню зашла служанка с чаем, Шарлотта еще спала. Торопливо выпив чай, она оделась и вышла из дома. Служанке Шарлотта сказала, что экипаж ей не понадобится. В такое хорошее утро она предпочитает пройтись пешком.

Как того требовала ситуация, Шарлотта надела тот же самый траурный наряд, в котором присутствовала на похоронах отца. Миновав жилой квартал Уэста, она свернула к набережной, шагая с таким видом, словно точно знала, куда направляется, хотя на самом деле знала это лишь приблизительно.

Уже на набережной Шарлотта остановила пожилого мужчину и спросила его, как ей найти верфь мистера Коннора.

— Верфь Коннора? Никогда не слышал эту фамилию, мадам. Нет, верфи Коннора здесь нет.

— Это… это небольшая верфь, насколько я знаю.

— Большая или маленькая, я не слышал о таком владельце, мадам.

— Мистер Коннор приобрел ее совсем недавно.

— Маленькая верфь, приобрел совсем недавно? — Старик почесал заросший щетиной подбородок. — Ох да, теперь я понимаю, о чем вы говорите. Это верфь старого Барни Килпатрика. Я слышал, что там поселились молодые парни. Тогда, мадам, вам нужно вернуться назад и пройти до кучи бревен, сбоку там будет проход, он и доведет вас как раз до калитки верфи Килпатрика.

— Большое спасибо.

— Не за что, мадам.

Шарлотта последовала указаниям старика и через пять минут оказалась у калитки высокого деревянного забора из черных шпал. Толкнув калитку, она вошла во двор и остановилась, разглядывая обветшалое здание. Затем, поднявшись по ступенькам крыльца, Шарлотта постучала в дверь. Не дождавшись ответа, она постучала еще раз, теперь уже сильнее. А когда никто не открыл ей и после третьего стука, Шарлотта взялась за ручку двери и обнаружила, что дверь заперта.

Она спустилась с крыльца и огляделась по сторонам, затем подошла к слипу и осмотрела наполовину законченную лодку. Да, лодки еще строить здесь можно, но чтобы жить… никогда. Шарлотту даже слегка передернуло. Дом у самой реки, здесь наверняка сыро и полно крыс. А ведь он жил здесь и говорил об этом месте с таким энтузиазмом.

Но где же он может быть? Наверное, у родителей. Да, конечно, наверняка там. Что ж, туда она пойти не может… или может? «Не ходи туда, не ходи», — подсказал внутренний голос. Шарлотта вышла со двора, закрыв за собой калитку, и остановилась в нерешительности. И снова услышала внутренний голос: «Не ходи туда, это будет неприлично.

Но до завтра ждать еще так долго. И придет ли он завтра на работу? Что ж, остается только ждать, и, если он не появится завтра на работе, тогда можно будет пойти к нему домой. В этом случае это будет выглядеть вполне естественно.

Шарлотта медленно побрела назад в город. По пути ей попадались люди, направлявшиеся к церкви, возле церкви Сент-Хилдз стояло несколько экипажей. Шарлотта задумалась: зайти в церковь или нет? Решила не заходить. О чем ей молиться? Не надо лицемерить. Она всегда гордилась тем, что честна, по крайней мере перед самой собой. Шарлотта посещала церковь, но не регулярно. Она знала, почему половина прихожан посещают ту же церковь, что и она. Причины у них были разные, но они не имели отношения ни к Богу, ни к богослужению: посмотреть на людей и себя показать; завести новые связи и знакомства. Бизнесменам отнюдь не мешало слыть верующими, иметь оплаченные места на церковной скамье с серебряными табличками, на которых были начертаны их имена и фамилии.

В моменты, когда ей бывало особенно одиноко, Шарлотта предупреждала себя: если не хочешь потерять и тех нескольких людей, которые называют себя твоими друзьями, держи при себе свои радикальные мнения о них. Ох, как было бы здорово иметь кого-то, с кем можно было бы поговорить по душам. Мужчину, да, мужчину, такого, как…

Когда же она впервые подумала о нем именно так? Похоже, она всю жизнь думала о нем. Нет, это смешно. Четыре с половиной года — это ведь не вся жизнь.

Воскресенье показалось Шарлотте очень долгим, а в понедельник она встала рано и в восемь часов уже вышла из дома. В четверть девятого она сидела за столом в кабинете конторы на Тангард-стрит.

Если Рори сегодня выйдет на работу, то он придет сюда, чтобы дать указания служащим. А если не выйдет, то она сама поговорит с ними, а затем отправится в Саймонсайд и выразит ему соболезнования…

Рори появился в половине десятого. Шарлотту потряс и опечалил его вид, по-настоящему опечалил. Но в то же время она позавидовала той женщине, потеря которой явилась для него таким горем.

Шарлотта вскочила с кресла, обошла стол, остановилась перед Рори и промолвила искренним тоном:

— Примите мои соболезнования. Вам не следовало приходить на работу, я не ждала вас сегодня. Вам… вам лучше вернуться домой и оставаться там столько, сколько потребуется. Срочных дел никаких нет, я сама прослежу…

Рори облизнул пересохшие губы, а когда он заговорил, это был голос больного, обессилевшего человека:

— Мне… мне лучше побыть на работе, если вы не возражаете.

— Конечно нет. — Шарлотта медленно покачала головой. — Как вам будет угодно. Но… вы плохо выглядите. И… может, вам нужно в полицию?

— Нет. Я ходил в полицию в субботу. Они сказали, что сообщат мне, если узнают что-то новое. Отец мистера Бакхема уехал туда, я встречусь с ним, только когда он вернется.

— Ох. — Шарлотта внимательно посмотрела на лицо Рори, оно было серым и безжизненным. Глядя на него, она поняла, что привлекательность Рори заключается вовсе не в его внешности, как можно было бы подумать, а в жизненной силе и самоуверенности, присущих его характеру. Однако в данный момент этой жизненной силы не наблюдалось ни в его лице, ни в теле. Но вполне понятно, что это только временно… он сейчас в шоке, но это пройдет. Шарлотта не сомневалась, что Рори сумеет взять себя в руки. Об этом уже свидетельствовало то, что он решил сегодня выйти на работу. — Значит, я могу уйти? — спросила она.

— Да.

Шарлотта взяла со стола свою сумку, перчатки и снова повернулась к Рори:

— Если хотите, можете сегодня прислать деньги с мистером Тэйлором.

— Спасибо.

— Вы сейчас живете у родителей?

— Нет. — Рори покачал головой. — Я провел у них выходные, но сегодня вернусь на верфь.

— Вы думаете, разумно в вашем положении быть одному? — озабоченным тоном спросила Шарлотта.

— Со мной будет мой брат.

— А-а. — Она снова внимательно посмотрела на Рори. — Еще раз примите мои глубокие соболезнования.

Рори промолчал, он отвернулся в сторону, и Шарлотта едва удержала себя от того, чтобы подойти к нему, поскольку ей показалось, что Рори готов заплакать. Но если она увидит его плачущим… Шарлотта торопливо вышла из кабинета.

Оставшись один, Рори уставился на стол, словно никогда раньше не видел его, а теперь с удивлением обнаружил его в кабинете. Затем, обойдя стол, он опустился в кресло, достал из кармана носовой платок, вытер лицо и высморкался. Он подумал, что на работе ему будет лучше. Нет, теперь уже никогда не будет лучше, и все же здесь ему спокойнее, чем на кухне в коттедже. Он бы сошел там с ума, постоянно слушая разговоры о Джейни и рыдания женщин. Он бы и сам рыдал, но только в душе. Все вели себя так, словно Джейни лежала в гробу, который стоял здесь же в углу комнаты. Пили пиво и виски, как будто справляли поминки. Сидели на кухне всю ночь: семейство Лири, отец и бабушка Джейни, его отец, Рут и Джимми… и она. Пришла и Нелли с мужем. И их появление тоже едва не свело его с ума. Нелли сквозь слезы объявила, что она, наконец-то, забеременела, а эта глупая, сентиментальная Лиззи воскликнула:

— Это деяние Господа. Он забирает одного человека, но дает нам другого.

Да, еще один день в их обществе — и он, точно, рехнулся бы.

Единственным положительным моментом во всем этом было то, что они с Джимми помирились. Джимми не отходил от него с субботы, не оставил одного даже ночью, а это была самая длинная ночь в его жизни. Всю субботнюю ночь Джимми сидел рядом с ним на чердаке, не отходил от него и в воскресную ночь. И именно Джимми предложил утром:

— Давай вернемся домой, а?

Странно, что Джимми считал домом развалюху на верфи, а не коттедж, в котором он появился на свет. Но Джейни действительно превратила эту развалюху в дом.

С чувством вины и стыда Рори подумал о том, что пытался сравнивать его с домом Шарлотты Кин. Господи, да если бы сейчас Джейни была дома, он не променял бы этот дом на дворец, украшенный бриллиантами.

Боже мой, Джейни, Джейни! Они расстались, словно чужие. Последними его словами, обращенными к Джейни, были:

— А ты упрямая. Я уже говорил это и сейчас снова повторяю.

Джейни внимательно посмотрела на него и ответила:

— Что ж, возможно, ты и прав.

И она ушла, а когда дверь за ней закрылась, Рори принялся молотить себя кулаками по голове.

Почему же он не бросился за ней? Почему не ухватил за шарф и ни приволок назад в дом? Ведь он ее муж, разве не так? У него есть права… как у мужа и как у мужчины. Да ни один мужчина в городе не отпустил бы жену, не стал бы мучиться так, как он мучился последние две недели. Любой мужчина просто вышиб бы дух из жены. Так почему же он не сделал этого?

Все собиравшиеся в коттедже за глаза называли его «взрослый парень», а он не без гордости стал считать себя азартным игроком. Но кто же он на самом деле? Он… он просто ничтожество, который не смог удержать жену, ничтожество, позволивший девчонке взять верх над ним. Если бы такое случилось с Джоном Джорджем, он бы сказал: «А чего ты еще мог ожидать?»

… Джон Джордж.

Сегодня утром, подумав о Джоне Джордже, Рори схватил кувшин и швырнул его почти в то же место, куда раньше швырнул штурвал. Ведь это из-за него он очутился в таком ужасном положении.

«Джейни, Джейни! Как мне теперь жить дальше?»

Раздался стук в дверь, и вошедший в кабинет мистер Тэйлор всем своим видом дал ответ на этот вопрос… работать. Да, или работать, или в реку с камнем на шее.

Часть 3

Сделка

Глава 1

В тысяча восемьсот семьдесят шестом году те, кто просвещался, читая газеты, среди прочих обсуждали и такую тему, как присвоение королеве Виктории титула императрицы Индии, а это, по их мнению, означало, что королева заручилась поддержкой индийских принцев и африканских вождей. Однако обычных мужчин и женщин в таких городах, как Саут-Шилдс, интересовали другие события, происходившие ближе к их дому, гораздо ближе.

Море, кормившее основную часть населения, несло в себе также опустошения и катастрофы. В ту ужасную декабрьскую ночь прошлого года потерпели крушение три судна, однако море, не удовлетворившись этим, на следующий день разрушило и поглотило еще два судна. И все это на глазах перепуганных горожан, которые лишь беспомощно наблюдали за этим. Несмотря на героические усилия спасателей, очень многие погибли.

Подобные трагедии имели свойство сплачивать горожан, по крайней мере на время. Богатые и бедные оставались едины в своем горе, пока бедные снова не вспоминали о своем месте, уготованном им Богом, и не начинали протестовать против своей убогой доли. А как они могли протестовать? С помощью обществ, называвших себя профсоюзами.

С тех пор как был организован первый национальный профсоюз машиностроителей, в каждом городе по всей стране квалифицированные рабочие стали создавать профсоюзы. Это жутко пугало средний класс, считавший профсоюзы сетью тайных обществ, целью которых было устрашение честных граждан, конфискация их собственности, организация волнений и погромов, а через все это — всеобщая революция, если только им удастся одержать верх.

Графство Дарем изобиловало такими людьми. Они агитировали в шахтах, на сталеплавильных заводах, верфях, фабриках. Ходили слухи, что они пытались вовлекать в свои организации молодых женщин, и не только простых, но и образованных, владевших собственностью.

Одной из таких женщин в Саут-Шилдсе, которых подозревали в этом, была Шарлотта Кин. Ее не обвиняли открыто в поддержке профсоюзов, ведь это казалось тогда смешным, поскольку она владела не только акциями нескольких крупных концернов, но и рядом мелких предприятий. Нет, ее не обвиняли в том, что она симпатизирует людям, которые со временем могли заставить ее разрушить свой бизнес, однако говорили, что она сует свой нос слишком во многие городские культурные мероприятия, занимается такими делами, которыми пристало заниматься главным образом джентльменам, например открытие несколько лет назад публичной библиотеки.

Огромная библиотека могла похвастаться своим фондом, состоявшим из восьми тысяч двухсот книг, только благодаря щедрым пожертвованиям со стороны мужчин, таких, как Стивенсоны, мистер Уильямсон и мистер Мур. Более того, библиотека возникла на базе Института механики и рабочего клуба, они являлись ее соучредителями.

А кто создал эти образовательные учреждения? Мужчины, городские джентльмены, а не женщины и даже не леди. Усилия джентльменов, отцов города, сделали Институт и рабочий клуб настолько популярными, что в тысяча восемьсот шестьдесят пятом году они задумались над созданием нового учреждения, достаточно большого, чтобы вместить не только читальный зал периодики и библиотеку, но и две учебных аудитории, зал заседаний и курительную комнату, а кроме этого, еще и бильярдную, комнату для игры в шахматы и в шашки, а во дворе большой участок для метания колец в цель.

Конечно, такие прогрессивные мужчины, и только мужчины, пользовались уважением. Но вот теперь появились люди, такие, как Шарлотта Кин, которые на заседаниях различных комиссий стали требовать того, чтобы библиотека работала семь дней в неделю. Вы когда-нибудь слышали подобное предложение, оскорбляющее воскресенье? В городе стали цитировать слова Шарлотты Кин: «Если винные лавки работают по воскресеньям, то почему не может работать библиотека?»

Теперь к вопросу об образовании. Шарлотта требовала отменить плату за обучение в школе, чтобы дети из бедных семей имели возможность продолжать учебу в старших классах, если они доказали свои способности.

Некоторые отцы города, которых забавляло подобное рвение мисс Кин, говорили, что по крайней мере ее можно уважать за мужской склад ума. Однако большинство видели в ней потенциальную опасность для своего влияния как в делах города, так и в бизнесе. Чтобы развести огонь, требуются лучины, а мисс Кин могла сыграть роль спичек. Взять хотя бы то, как она ярко одевалась, разъезжая по всему графству с этим выскочкой, сборщиком квартплаты. Она не только сделала его своим управляющим, но и повсюду таскала с собой в качестве эскорта, заработав при этом репутацию, которой отнюдь нельзя было гордиться. Будь жив ее отец, подобного бы никогда не произошло. Он совершил ошибку, позволив ей заниматься делами, поскольку она превратилась в так называемую «деловую женщину». И надо сказать, что преуспела на этом поприще. Однако мужчинам не нравились выдающиеся женщины. Это был мужской город, город моряков. Женщины в нем знали свое место, их уважали за то, что они умели содержать в порядке дом. Поэтому отцам города не нужны были выдающиеся женщины, по крайней мере такие, которые пытались соперничать с ними в делах.

Управляющий мисс Кин тоже имел свои соображения относительно хозяйки и образа ее жизни. И все же он признавал вполне искренне, что она выдающаяся женщина. Странная по-своему, но тем не менее выдающаяся.

Прошел год со времени известия о смерти Джейни. Старая поговорка о том, что время лучший доктор, снова подтвердилась, поскольку в последние месяцы Рори оправился от горя и отчаяния и жил теперь обычной, хотя и непривычной для себя жизнью.

Хотя Джейни по-прежнему оставалась в его сердце и в памяти, боль утраты поутихла. Теперь по ночам, когда он тосковал по ней, Рори не ощущал агонии во всем теле, не испытывал жгучего желания, чтобы она сейчас оказалась рядом.

Облегчению его страданий поспособствовали два обстоятельства: первое — Джимми и верфь, и второе — или его следовало поставить на первое место? — Шарлотта Кин.

Когда шесть месяцев назад он занял должность управляющего, она повысила ему жалованье до трех фунтов в неделю. Это было просто невероятно. Никогда в своей жизни Рори даже не мечтал о том, что сможет зарабатывать три фунта в неделю. Выиграть столько и даже в десять раз больше в карты — это да, о таком он мечтал. Но чтобы зарабатывать… А действительно ли он зарабатывал эти деньги? Стоила ли его работа трех фунтов в неделю? Утром он приходил в городской офис, около десяти часов являлся домой к Шарлотте, и они садились в кабинете за стол напротив друг друга.

— Что вы мне посоветуете в этом случае, мистер Коннор?

В первый раз, когда хозяйка задала ему такой вопрос и протянула письмо, Рори, хлопая глазами, уставился на нее, прежде чем прочитал письмо. Оно было от адвоката, который сообщал, что новая химическая компания собирается продавать свои акции, и предлагал подумать об их покупке.

Совершенно растерявшись, Рори снова уставился на хозяйку, он понимал, что сейчас от его ответа зависит судьба крупной сделки.

— Я не могу вам ничего посоветовать, потому что ничего не знаю о таких делах, — промолвил он, но тут же добавил: — Пока не знаю.

— Значит, вам надо учиться… Вы ведь хотите этого, мистер Коннор?

— Да-да, конечно же хочу.

— Что ж, решено. — Шарлотта улыбнулась и позвонила в колокольчик, а когда в кабинете появилась Джесси, приказала: — Принеси нам поесть.

Вот так Рори и проводил все дни, за исключением тех, когда ездил в Хексем, Гейтсхед или Уоллсенд проверять работу тамошних предприятий. И вот два месяца назад все изменилось, поскольку Шарлотта стала ездить вместе с ним.

Путешествуя поездом, они сидели рядышком в купе первого класса. Рори помогал хозяйке забираться на подножку и спускаться с нее, открывал перед ней двери, выполнял ее указания. Однако Рори отказывался оставаться на ужин, когда приносил вечерами деньги или когда они возвращались вечером из своих инспекционных поездок. Хозяйке он поведал правдивую причину своего отказа: брат один дома, он ждет его.

Когда он впервые изложил эту причину, Шарлотта покосилась на него и спросила:

— А сколько лет вашему брату?

— Скоро двадцать.

— Двадцать! И вечерами ему требуется ваша защита?

— Да, требуется, — решительно заявил Рори. — Буквально на прошлой неделе разломали на куски лодку, которую он начал строить. А что будет дальше? Могут напасть и на него.

— Вот как? — В голосе Шарлотты прозвучал неподдельный интерес. — А вы заявили в полицию?

— Нет.

— Но подозреваете, кто мог это сделать и почему?

— Да, я знаю, кто это сделал и почему. Есть тут на реке одна семейка, которая контролирует перевозки, трое братьев Питти…

— А-а, Питти. — Шарлота кивнула.

— Вы слышали о них?

— Да-да, мне приходилось раньше слышать эту фамилию. И об их деятельности я наслышана.

— Тогда вы имеете представление о том, кто они такие.

— Да, имею. И мне понятна причина, по которой вам лучше вечерами находиться рядом с братом. Но будьте осторожны. То, что они сделали однажды, они могут сделать и снова.

Голова Рори дернулась.

— Что вы имеете в виду?

— Они могут сломать еще одну лодку.

— Ох, да-да, они могут.

И Рори оставался по вечерам дома, включая воскресенья. Так продолжалось до недавнего времени, когда, снова поддавшись искушению, он взял в руки карты. Но не на набережной и не в городе, а в окрестностях Болдона.

По странному стечению обстоятельств он снова попал в дом в Болдоне, где когда-то уже играл, но забыл об этом. Рори ехал на поезде в Гейтсхед, когда поездной шулер, приняв его за простофилю, предложил переброситься в «три листика». Рори прошел за ним в его купе, где якобы случайно оказался еще один попутчик, которого шулер «уговорил» сыграть в картишки. Поначалу, разумеется, шулер позволил попутчику выиграть, и при этом очень сетовал, что ему не везет.

— Так, может, вы тоже сыграете с нами, сэр? — обратился он к Рори.

Бросив на шулера презрительный взгляд, Рори ответил:

— Со мной такой номер не пройдет. Эта уловка стара как мир.

На какое-то мгновение ему показалось, что оба готовы наброситься на него, но затем тот, который играл роль случайного попутчика, внимательно посмотрел на Рори и воскликнул:

— Эй, да я вас знаю, я с вами играл. Вы ведь бывали у Телфорда в Болдоне?

Да, Рори припомнил, что ему приходилось играть у Телфорда в прачечной, на кухне, а однажды даже на крыше, лежа на животе.

После этой встречи у Рори снова появилась тяга к картам, которая на самом деле и не пропадала. После гибели Джейни он не играл, даже по маленькой, однако в ближайшую субботу отправился в Болдон и затем стал регулярно появляться там.

Рори редко выигрывал больше пяти фунтов, однако и не проигрывал сверх этой суммы. Сейчас уже сумма ставки не слишком интересовала его, ему просто нравилось играть с мужчинами, которые серьезно относились к игре.

И вместе с этим Рори осознавал, что играет еще и в другую игру, и вот эта другая игра беспокоила его.

Он прекрасно помнил то субботнее утро, когда сообщил Шарлотте, что он женат. Ее реакция на это позволила ему сделать вывод, за который Рори обозвал себя круглым дураком. Но сейчас он уже не считал себя таковым.

Ситуацию, в которой он сейчас оказался, Рори рассматривал, как самую крупную игру в своей жизни. В ней принимали участие только двое, и одному неизбежно придется раскрыть свои карты. Но это будет не он, ни в коем случае не он, и для этого существует не одна причина. Ведь он может жениться на Шарлотте Кин, женщине, на много лет старше его, некрасивой. Правда, у нее приятный голос… и хорошие мозги. Да, мозги у нее в порядке. А еще она хороший спутник, в последнее время Рори убедился в этом. Шарлотта могла говорить о самых разных вещах, и он понял, что, слушая ее, сам многому учится. И еще она могла быть очень хорошим другом. Но друзьями им не суждено было стать по двум причинам: с его стороны — мужчины его класса не заводили дружбы с женщинами, если только у них не было определенного намерения; а с ее стороны — ей нужен был не друг, а мужчина и муж.

Рори понимал, к чему все это могло привести. Но он отнюдь не простак и не даст обвести себя вокруг пальца. И все же, лежа по ночам в постели, Рори представлял себе, как бы он мог жить в Берчингем-Хаус, в элитном квартале Уэста, управлять всеми делами и деньгами. Господи, даже подумать страшно. И он будет владельцем всего, не так ли? Ведь что принадлежит жене, то принадлежит и мужу. А Шарлотта хочет, нет, не просто хочет, а горит желанием передать все в его руки. В руки Рори Коннора, бывшего сборщика квартплаты из коттеджа № 2 в Саймонсайде. Фантастика, невероятно.

А что скажут на кухне в коттедже, если он сделает такой шаг? Рут отнесется к этому спокойно. Взглянув на Шарлотту Кин, она наверняка после скажет: «Господи, за все в этой жизни надо платить». Она просто констатирует факт. А вот отец, тот будет доволен. Ведь об этом узнают все на его работе, будут обсуждать это событие во всех пивных на набережной.

А что скажет Билл Уаггетт?

Ох, да какое это имеет значение! Все равно этого не случится. Он не сделает этот шаг, просто не сможет. У него и так нормальное положение. И у Джимми дела идут неплохо, правда, могли бы идти и лучше, если бы не эти проклятые братья Питти. Но ничего, он вернет им должок, чего бы это ему ни стоило. Не проходило и дня, чтобы Рори не думал о мести, представлял себе, как будет мстить. В один прекрасный день он обретет власть, и уж тогда он покажет им… Он мог бы получить эту власть прямо сейчас, ведь деньги — это сила, та самая сила, которая необходима, чтобы покарать братьев Питти. Для этого ему надо просто сказать: «Благодарю вас, мисс Кин, я ваш». И он обретет дом, в котором не страшны никакие бури, дом, в котором полно всего.

Но что он действительно скажет? Рори знал, что его словами будут: «Простите, мисс, но из этого ничего не получится».

Странно, но Рори понимал, что впоследствии пожалеет об этих словах. В глубине души он жалел Шарлотту, и в последнее время эта жалость усилилась. Она уже много лет боролась со своим одиночеством, не желая сдаваться, поэтому и строила свои планы в отношении него.

Но почему он? Люди ее положения обычно считают таких, как он, гораздо ниже себя. Интересно, как Шарлотта стала бы оправдываться, если бы кто-то завел разговор на эту тему? Господи, да любой намек на ее связь с ним вызвал бы в городе настоящий переполох.

Рори уже замечал, что на них поглядывают с подозрением. Когда последний раз они посещали предприятие в Дареме, то зашли поесть в гостиницу. Шарлотта сама выбрала это место, как она сказала, в надежде, что ему здесь понравится: массивные дубовые столы, мясной пудинг, крепкий эль. И Рори действительно понравилось бы там… но в Дареме находилась тюрьма.

Что ж, он сделал все, что мог, старался загладить свою вину. Дал Джимми десять фунтов, послал его навестить Джона Джорджа и попросить его приехать к ним после освобождения. Однако Джимми вернулся назад с деньгами. Оказывается, Джон Джордж уже освободился, но в тюрьме не знали, куда он подался. Несколько дней Рори ожидал визита Джона Джорджа, но тот так и не появился. И тогда Рори сказал себе, что эта тема закрыта, он сделал все, что мог. И только периодические кошмарные сны, как тот, когда Джейни своим криком разбудила его, убеждали, что усилия его недостаточны и что Джон Джордж до конца дней останется незаживающей раной в его душе.

В тот день в Дареме два джентльмена из Шилдса подошли к их столику, чтобы поговорить с мисс Кин. Шарлотта представила их друг другу. Это были мистер Аллингтон и мистер Спенсер, обоих Рори знал. Аллингтон был адвокатом, а Спенсер владел бакалейными магазинами. Пятнадцать лет назад Спенсер начал с одной небольшой лавочки, а сейчас сеть его магазинов раскинулась за пределы Джарроу.

После знакомства джентльмены в разговоре так ни разу и не обратились к Рори, и только при прощании небрежно кивнули. Конечно, Рори понимал разницу между собой и этими джентльменами. Он ведь был выскочкой, так и оставшимся в их глазах сборщиком квартплаты.

И вот наступил день, когда Шарлотта Кин раскрыла карты, резко оборвав игру и выложив свои карты открытыми на стол.

Они вернулись из Ньюкасла, куда Шарлотта ездила посмотреть, как обстоят дела в литейном цехе, акции которого она намеревалась приобрести. Поездку эту она совершила вопреки совету своего консультанта. Консультант говорил Шарлотте, что литейные цеха в Тайнсайде уже не способны производить дешевую продукцию, как это было раньше. Железные дороги загубили торговлю металлом в этой части страны. Но Шарлотта объяснила Рори, что не согласна с мнением консультанта, поскольку убеждена, что людям всегда будут требоваться железные печи, ворота, ограды, кровати, сейфы и все такое прочее. Конечно, она не намеревалась конкурировать с Палмером и строить корабли, а просто хотела удовлетворять самые насущные потребности людей. Что он, Рори, думает по этому поводу?

Рори ответил искренне, как всегда, поскольку уже понял, что Шарлотта предпочитает правду, по крайней мере в большинстве случаев.

— Я согласен с мистером Харди, он знает, о чем говорит.

— А я, значит, не знаю?

— Я бы не сказал, что вы хорошо разбираетесь в торговле металлом.

— Но вы же знаете, что я много читала об этом.

— Да, знаю, но, насколько я понимаю, чтобы разбираться в этой торговле, нужно нечто большее, чем чтение книг. Практика важнее теории.

— Возможно, но практику я оставлю управляющим и рабочим, разумеется.

Рори слегка пожал плечами и улыбнулся:

— Что ж, я не скажу, что вы правы, но в конечном итоге вы ведь все равно поступите так, как захотите.

То, что Рори мог разговаривать с ней в таком тоне, свидетельствовало о том, насколько далеко они продвинулись в своих отношениях за последний год. Теперь он редко обращался к Шарлотте «мисс», и, хотя она время от времени называла его «мистер Коннор», обычно это происходило в присутствии слуг.

Что бы там слуги ни думали о сложившейся ситуации, к новому управляющему своей хозяйки они относились почтительно, что поначалу даже забавляло Рори. В другой ситуации такое отношение слуг к нему могло бы послужить темой для шуток на кухне в коттедже. На самом деле его отношения с мисс Шарлоттой Кин были одной большой шуткой. Когда-то, но не теперь. Теперь воскресенья в коттедже проходили по-другому. Рори не всегда ходил туда по воскресеньям, только когда Джимми настаивал. Рори не спрашивал себя, почему ему опостылели воскресные сборища, но он понимал, что, наверное, уже «перерос». И это было недалеко от истины, поскольку он сам признавался себе: чем больше он постигал жизнь Уэста, тем меньше ему нравились те условия, в которых он вырос.

В этот день Рори буквально затерзал себя мыслями, но так и не пришел ни к какому решению. Сегодня как раз была годовщина со дня смерти Джейни, но он не ощущал жгучей боли, хотя и не понимал почему. Наверное, следовало как-то помянуть Джейни, но что он сделал вместо этого? Поехал с хозяйкой в Ньюкасл, не отходил от нее ни на шаг, пока она ходила по цеху, обедал вместе с ней в дорогом отеле, а затем, как послушный муж, ждал, пока она ходила по магазинам. Бродил вместе с Шарлоттой по рынку, где они разглядывали скобяные товары. После этого она повела его к залу приемов, и, когда Рори поинтересовался, зачем они пришли сюда, Шарлотта, глядя на здание, промолвила печальным тоном:

— Когда-то здесь танцевала моя мама. Она мне часто рассказывала об этом. Это было лучшее время в ее жизни. Как-то раз ее пригласил один джентльмен… и они танцевали вместе весь вечер.

И когда Шарлотта повернула лицо к Рори, он шутливым тоном закончил за нее:

— А потом они поженились и жили счастливо.

— Нет, она вышла замуж за моего отца.

Какой вывод должен был сделать Рори из этой истории?

Последним пунктом их путешествия стал книжный магазин, где Шарлотта купила несколько книг.

К тому моменту, когда они прибыли на вокзал, Рори был обвешан покупками, как вьючный осел, он буквально сгибался под тяжестью всяких пакетов и коробок и благодарил Бога, что вряд ли сейчас его увидит кто-то из знакомых. В Шилдсе Шарлотта наняла кеб, и они под дождем приехали домой, где было тепло и уютно.

— Ох, хорошо дома, правда? — Шарлотта спустилась в гостиную из своей комнаты, было видно, что она поправила там прическу и слегка попудрилась. — А на улице жуткая погода. Вам надо что-нибудь поесть, перед тем как идти домой. Кстати, мистер Тэйлор принес деньги?

— Да, я проверил, там все в порядке. — Теперь уже не Рори, а мистер Тэйлор каждый вечер приносил деньги.

— Так вы останетесь на ужин?

Рори слегка замялся:

— Да, спасибо.

— Очень хорошо. — Шарлотта улыбнулась и откинула прядь волос со лба. Затем она присела на краешек дивана и наклонилась к Рори. — Что вы так напряжены? Прошу вас, расслабьтесь… чувствуйте себя как дома.

Рори откинулся на спинку кресла и улыбнулся, но улыбка получилась грустной. Внимательно посмотрев на него, Шарлотта промолвила низким, проникновенным тоном:

— А можно я буду называть вас по имени?

Рори ничего не ответил, только уставился на нее немигающим взглядом.

Шарлотта опустила взгляд на свои ладони, лежавшие на коленях.

— Понимаете… я хочу сегодня поговорить с вами… о чем-то очень важном, если вы уделите мне время после ужина. Кстати, об ужине. Будьте добры, позвоните в колокольчик.

Рори медленно поднялся с кресла, взял с каминной полки колокольчик и позвонил. Когда появилась служанка, Шарлотта сказала:

— Джесси, мистер Коннор останется ужинать. Когда будет готов ужин?

— Уже… готов, мисс, но… — служанка бросила взгляд в сторону Рори, — минут через пять.

— Очень хорошо, Джесси, спасибо.

Когда дверь за служанкой закрылась, Шарлотта спросила:

— Вы курите? Я никогда не видела вас курящим.

— Бывает, вечером выкуриваю сигарету.

— Мой отец никогда не курил, а мне нравится запах табака. Да… о вашем имени. Что означает «Р»… Роберт?

— Нет, Рори.

— Рори. А как оно звучит уменьшительно?

— Даже не знаю. Меня всегда называли Рори.

— Рори, — повторила Шарлотта. — Мне нравится. А меня, как вы знаете, зовут Шарлотта. Отец как-то сказал, что это очень подходящее для меня имя. Он был злым человеком, и довольно противным.

На это Рори ничего не мог сказать. Его настолько удивила откровенность Шарлотты, что он просто сидел, уставившись на нее.

— Не хотите подняться наверх и умыться с дороги? — предложила Шарлотта.

Рори заморгал, облизнул губы и вскочил с кресла.

— Да-да, спасибо.

— Третья дверь справа от лестницы.

Рори кивнул, вышел из гостиной, прошел через холл и поднялся по лестнице. Закрыв за собой дверь ванной, он замер от изумления. Длинная, просторная ванна на декоративных ножках, два сверкающих медных крана, полочка, а на ней куча всяких разноцветных бутылочек и коробочек. Слева от ванны раковина, а еще левее вешалка с несколькими белоснежными полотенцами. В противоположной стене имелась дверь, и когда Рори медленно распахнул ее — взору его предстал фарфоровый унитаз, слишком чистый и сияющий, чтобы быть использованным по назначению.

Вымыв руки, но не из соображений гигиены, а чтобы посмотреть, как из кранов течет в раковину вода, Рори задумался. Ну и дурак же я. Просто тупица. Я могу пользоваться всем этим каждый день. Могу каждый день есть внизу в столовой. Могу каждый день сидеть в гостиной и курить. И могу спать здесь, наверху, в одной из комнат каждую… Оборвав поток мыслей, Рори вытер руки, еще раз оглядел ванную и спустился вниз.

После ужина они снова сидели в гостиной.

Все время за ужином Рори практически молчал, говорила главным образом Шарлотта, даже сама отвечала на собственные вопросы. И вот теперь, когда они вернулись в гостиную, игра подошла к концу, карты открыто легли на стол.

Рори было жаль Шарлотту, он видел по ее лицу и поведению, что она тоже находится в затруднительном положении, поэтому ему искренне хотелось помочь ей, если это в его силах, достойно выбраться из этого положения.

Глядя прямо перед собой на портрет деда над каминной полкой, Шарлотта сказала:

— Я… я на самом деле не знаю, как начать, но нам надо все прояснить. Вы ведь заинтересованы в этом не меньше, чем я, не так ли? — Она повернула голову к Рори, а он снова с сожалением подумал, что не в силах смотреть ей прямо в глаза. Он опустил взгляд на сцепленные пальцы рук. Голос Шарлотты звучал тихо, чуть сильнее шепота. — Я поставила вас в очень щекотливое положение. И я это понимаю. Даже если бы вы испытывали желание поставить передо мной определенный вопрос, в данных обстоятельствах вы просто не осмелились бы сделать это. Но позвольте мне кое-что сказать вам. Я понимаю, что у вас нет желания поставить передо мной этот вопрос. И если вы согласитесь на мое предложение, у меня не будет иллюзий, что виной этому моя привлекательность. Однако мое предложение может принести вам определенные преимущества.

Рори вскинул голову:

— Мне не нужны преимущества, полученные таким путем.

— Что ж, спасибо и на этом. — Шарлотта покорно склонила голову.

— Не поймите меня неправильно, — торопливо промолвил Рори, — я хотел сказать… — Он покачал головой и закусил губу, понимая, что не сможет ничего объяснить.

— Я вас понимаю, но… но вы еще не выслушали моего предложения. — Шарлотта отвернулась, снова уставилась на портрет и продолжила: — Предположим, я предложу вам жениться на мне… и вы, насколько у меня сложилось первое впечатление, откажетесь, проигнорировав все преимущества, которые сулит подобное предложение. Но если я скажу вам, что это будет не обычный брак, что я… не буду требовать от вас ничего того, что обычно жены требуют от мужей. Вы сможете иметь свою спальню, и все, чего я попрошу от вас… партнерства и присутствия в этом доме, в котором… вы будете хозяином. — Она опять повернулась к Рори.

Он сидел, выпрямившись, широко раскрыв глаза и слегка приоткрыв рот.

— Это будет для вас спасительной соломинкой, да? — промолвил Рори.

— Спасительной соломинкой? — Шарлотта коротко рассмеялась. — Что ж, можно сказать и так, но меня это устраивает.

Рори покачал головой:

— Нет-нет, это неправильно. Получается, что вы будете получать от меня не более того, что получаете сейчас… Тогда почему бы не оставить все как есть?

Возникла неловкая пауза, которую через некоторое время нарушила Шарлотта.

— Потому что мне нужен партнер, мужчина партнер. Но не любой, а которого бы я считала самым лучшим, и я… я выбрала вас. Я чувствую, что знаю вас, знаю очень хорошо. Я знаю, что вам нравится этот дом, нравится этот образ жизни. Знаю, что вы способны научиться ценить хорошие вещи. И не скажу, что мне не нравится ваша несколько грубая прямота. Нет, отчасти она привлекает, как и ваши самоуверенность и самонадеянность. Но гораздо труднее быть самоуверенным, когда ничего не имеешь, чем быть самоуверенным, когда у тебя есть кое-что.

На лице Рори появилось отсутствующее выражение. Этот умный разговор выводил его из себя, а он ничего не мог противопоставить словам Шарлотты, кроме самоуверенности, о которой она говорила.

— Вы думаете, что знаете обо мне буквально все, — буркнул он.

— Нет, не все, но довольно много. Я всегда гордилась тем, что умею распознавать людей. И знаю многое о них, особенно в этом городе. Сейчас многие из них судачат… о нас.

— О нас?

— Да-да, о нас. И знаете, что они говорят? — Шарлотта заговорила на местном диалекте, на котором в основном говорили горожане. — Что ты на это скажешь, а? Дочка Кина и сборщик квартплаты. А ведь она на пять лет старше его, да и страшна к тому же. Но она богачка, вот и покупает его. А он, конечно, и сам не прочь, чтобы его купили. Этот малый не дурак, кто откажется от такого шанса? А она постыдилась бы использовать свои денежки как приманку. А парень не виноват. И знаешь, началось это не сегодня и не вчера, а еще когда была жива его жена… Вот что говорят люди.

Лицо Рори пылало, сейчас оно было почти пунцового цвета.

— Ох, прошу вас, не надо расстраиваться по этому поводу. Неужели вы не предполагали, что наши отношения вызовут скандал?

— Нет, не предполагал! — Рори не знал, что ему отвечать. — Я… если бы я знал, что они говорят… я бы ушел… я был просто вашим управляющим. Но если вы знали, то почему не положили конец нашим отношениям?

— Ох… Почему? Что ж, скажу вам правду: эти сплетни только укрепили меня в моей решительности. И потом, меня не волнуют эти сплетни. В конце концов, кто такие эти люди? Завистники, ничтожества, люди, которые гребут деньги, карабкаясь по трупам шахтеров или рабочих своих фабрик и заводов. О, в этом городе полно лицемеров, мне многое известно об их ханжеской, двойной жизни. Они думают, что Ньюкасл — это конец света, поэтому заводят там себе вторые дома… Странно, но мне об этом рассказывали женщины, их жены… наверное, потому, что меня женщиной они не считают. Но я не собираюсь строить свое благополучие на несчастье других людей. И я подумала, что вместе с вами смогу помогать людям. Я способна думать о других, а в этом городе так много нуждающихся. И вам это известно лучше, чем мне, вы сами были одним из них. Вам приходилось говорить «да, сэр», «нет, сэр», ну и конечно же «да, мисс», «нет, мисс». И только недавно, и с вашей помощью, я поняла, что должны чувствовать такие люди, как вы, в их положении.

Шарлотта резко поднялась с дивана, подошла к каминной полке, положила на нее ладони и посмотрела на огонь.

— Я говорю это не для того, чтобы сделать будущую перспективу для вас более привлекательной. Если… если более близкие отношения со мной для вас невыносимы, что ж, вам надо только сказать об этом.

— А если я скажу, то что тогда? — спросил Рори спокойным, тихим голосом, и Шарлотта ответила ему тем же тоном:

— Я не знаю, потому что… потому что не позволяла себе задумываться о будущем и о том, что меня там может ждать разочарование.

Внимательно посмотрев на нее, Рори подумал: замечательная женщина. Да, просто замечательная. Он и представить себе не мог, чтобы кто-то говорил с такой откровенностью, как она. Такой честности не встретишь и у мужчин.

— Вы дадите мне время подумать? — спросил он.

— Нет!

От этого «нет», прозвучавшего, словно револьверный выстрел, Рори вскочил на ноги. Он наблюдал за Шарлоттой, которая быстрым шагом направилась в глубь комнаты, затем развернулась и вернулась к нему. Она остановилась возле дивана, и Рори заметил, как ее пальцы вцепились в обивку дивана.

— Прямо сейчас, да или нет. Я… не могу больше выносить эту неопределенность. Я… я прошу вас только прийти в этот дом и остаться здесь в качестве… друга и партнера. Сейчас вам трудно в это поверить, но вы увидите, что прочная дружба может принести даже больше радости, чем любовь. Я понимаю, вы не любите меня, не можете любить и никогда не полюбите… Нет-нет, не возражайте. — Шарлотта вскинула руку — Давайте с самого начала будем честны. Когда вы потеряли жену, я поняла, что вы, должно быть, очень любили ее и такая любовь бывает раз в жизни. Но есть и другие чувства, сравнимые с любовью. Мужчина может испытывать эти чувства к женщине и быть счастливым. Хотя о женщине этого нельзя сказать. — Она с трудом сглотнула слюну и только после этого закончила: — В большинстве случаев женщине хочется любить, даже если на ее любовь не отвечают взаимностью.

Господи, Рори почувствовал, что его бросило в жар, он покрылся потом. Что он может сказать? Что может сделать? Странно, но он вдруг понял, что ему сейчас хочется сделать, хотя это желание превращало в прах все его предыдущие решения. Ему захотелось подойти к Шарлотте, обнять ее, успокоить. Именно так, просто успокоить. Ничего больше, только успокоить. Но почему же тогда он не делает этого?

Рори с удивлением услышал собственные слова, прозвучавшие даже как-то обыденно:

— Прошу вас, сядьте. — Он протянул Шарлотте руку, помог ей сесть на диван и сам сел рядом, так и не отпустив ее руки. Посмотрев на нее, Рори почувствовал, что испытывает возбуждение. Да, именно возбуждение, сродни тому, какое ощущал во время удачной игры. И это возбуждение перешло к нему от нее, а ведь раньше он не осознавал, почему ему нравилось находиться в ее обществе, нравилось слушать ее рассуждения, даже когда она слегка подшучивала над ним. Эта женщина возбуждала его.

Если бы она не была такой высокой, тощей и невзрачной, то происходящее сейчас могло произойти несколько месяцев назад. Но ее размышления, голос, манеры, ее поступки — все это в какой-то степени компенсировало ее внешность. На самом деле над ней образовывался какой-то своего рода покров, потому что в последнее время в ее обществе Рори просто забывал о ее внешности. Внезапно он почувствовал, что сейчас ему легко с Шарлоттой, как никогда, что он может спокойно говорить с ней, успокаивать. Наклонившись к Шарлотте, Рори спросил:

— Хотите, я вам что-то скажу?

Глаза Шарлотты слегка затуманили навернувшиеся слезы:

— Рори, я очень хочу услышать ваш ответ.

— Мне очень трудно выразить это словами, у меня нет такого дара красноречия, как у вас. — Рори слегка пожал руку Шарлотты. — Вы ведь знаете, что обладаете этим даром, правда? Каждый раз, когда вы открываете рот, то произносите что-нибудь разумное, значительное. В этом заключается разница между вами и мной… и такими, как я. Но я… я хочу сказать вам… мне нравится находиться рядом с вами… то есть мне действительно приятно ваше общество. Вы не поверите, но я чувствую… что от вас исходит какое-то возбуждение. Я никогда не знал другой такой женщины, как вы. Да и как я мог узнать, не выходя из своего квартала? И я должен сказать в этой связи, что Джейни была прекрасной девушкой и я был счастлив с ней. Да, я должен это сказать, ведь минуту назад вы сами предложили быть честными. И в то же время следует признать, что с ней я не испытывал такого возбуждения. Оглядываясь назад, я понимаю, что Джейни мало чему могла научить меня, ну разве что состраданию к другим людям. Знаете, она действительно очень переживала за других, а это ведь немаловажная вещь, правда?

— Да, конечно… Рори.

— Что?

— Каков будет ваш ответ? Я… я хочу услышать определенный ответ. Вы сейчас стараетесь не расстроить меня, но вряд ли мне это нужно. Я хочу услышать: да, Шарлотта, или нет, Шарлотта.

Рори продолжал держать Шарлотту за руку, их колени почти соприкасались, лица находились совсем рядом, и Рори понял, что если сейчас он скажет нет, то жизнь его в определенной степени станет пустой, неинтересной, и не только потому, что, возможно, ему больше не придется бывать в этом доме.

— Да… Шарлотта.

Он увидел, как Шарлотта закрыла глаза. А когда вновь открыла их, они сверкали. На любом другом лице они могли показаться настоящими звездами.

— Значит, решено?

— Да, решено.

И в этот момент, когда Рори подтвердил свое согласие, в его воображении всплыла кухня в коттедже. Он увидел отца, Рут, эту женщину, Джимми, они все смотрели на него и говорили: «Что? Мисс Кин? Да никогда!.. Как же Джейни?»

— Я не собираюсь оправдываться перед своими родными, — внезапно заявил Рори. — И от вас их прятать не буду. Вам придется познакомиться с ними.

— Познакомлюсь с большим удовольствием. У меня ведь не было родных.

Рори неожиданно рассмеялся:

— А знаете что? Перед вами я тоже не стану оправдываться, всегда буду говорить вам правду. Обещаю. Возможно, вам не всегда это будет нравиться…

— Да, возможно. — Шарлотта состроила гримасу и громко рассмеялась. — Разумеется, мне не понравится, если вы скажете, что будете каждый вечер уходить из дома играть в карты.

Глаза Рори расширились от удивления, а Шарлотта засмеялась еще громче, совсем как молоденькая кокетливая девушка, что вовсе не шло ей.

— Разве я не говорила вам, что много знаю почти о всех людях в этом городе?

— Но как вы узнали об этом?

— Поразмыслила логически, да плюс еще одно слово, которое вы постоянно повторяли, когда находились в больнице. Когда я впервые навестила вас, вы все твердили: «Питти, Питти, Питти». Да и во второй мой визит вы все еще повторяли его.

— Неужели?

— Да. И знаете, когда мужчину так избивают, за этим почти всегда что-то кроется. Разбойник мог бы ударить вас по голове, чтобы вы потеряли сознание, но не думаю, чтобы он стал избивать вас практически до смерти. Поразмыслив над этим, я поняла, что вы повторяете фамилию тех, кто напал на вас, но на это никто не обратил внимания, все решили, что вы твердите «как жаль». А вы говорили про братьев Питти. Эти братья известные мерзавцы, при этом еще и отчаянные картежники. Несколько лет назад полиция штрафовала их за азартные игры.

— Ох, вот это да! — На лице Рори появилась улыбка. Он запрокинул голову и засмеялся. Шарлотта смеялась вместе с ним. Устав смеяться, Рори сказал: — Я и раньше считал вас замечательной женщиной, а теперь вот говорю это вам.

— Прошу вас не судить о моем уме только по этому факту. Я просто разглядела то, что любому должно было броситься в глаза, и уж тем более полиции. Однако я не считаю полицейских глупцами. Ведь вы сами не помогли им. Когда вас спросили, видели ли вы нападавших, вы ответили, что никого не видели и что напали на вас, когда вы шли по боковой улице.

— Но… но как вы узнали, что я играл в карты? — спросил Рори уже серьезно.

Внимательно посмотрев на него, Шарлотта ответила тоже серьезно:

— Пару минут назад вы сказали мне, что всегда будете говорить правду. Я понимаю, вы говорили о будущем, но сейчас я хочу спросить вас: вы не хотите рассказать мне еще что-нибудь о своем прошлом?

Рори решил, что она намекает на тайну его рождения. Он внимательно взглянул в глаза Шарлотты и судорожно сглотнул слюну, осененный внезапной мыслью. Нет, она ничего не может знать об этом другом деле, иначе его бы сейчас не было здесь.

— Хорошенько подумайте, прежде чем ответить, — посоветовала Шарлотта.

Рори почувствовал, что краска снова прихлынула к его лицу. Они смотрели друг другу в глаза. Рори почувствовал, как вспотело все тело, как это бывало в кошмарных снах. И когда он заговорил, голос его был чуть слышен.

— Но если предположить, что вы все знаете, то почему я сижу здесь?

Шарлотта ответила так же тихо:

— Я объясню вам это, как только вы ответите на мой вопрос.

Не отрывая взгляда от лица Шарлотты, Рори задумался. Если ей ничего не известно, если она намекает не на тот случай с Джоном Джорджем, то его признание, наверное, заставит ее забрать назад свое предложение. Но если она намекает именно на это, тогда она действительно просто замечательная женщина.

Рори закрыл на секунду глаза, опустил голову и пробормотал, словно на исповеди:

— Я взял эти пять фунтов, за которые осудили Джона Джорджа. Вернулся вечером в контору и взял деньги. Но, как и он, я намеревался вернуть их утром в понедельник. Если бы я появился в конторе в понедельник и вы застукали бы меня, то в тюрьму отправился бы я, а не он. А к тому моменту, когда я понял, что произошло, я уже лежал в больнице… и меня ужасно пугала мысль о тюрьме. — Рори поправил воротник рубашки, словно он мешал ему дышать, и продолжил: — Я… я всегда боялся замкнутого пространства, еще с детских лет… конечно, мне следовало признаться, но я не смог… Вы это хотели услышать?

Шарлотта молчала, и Рори, понимая, что пауза затянулась слишком долго, снова посмотрел на нее и спросил:

— Вы все знали с самого начала?

— Нет, не с самого начала. — Шарлотта медленно покачала головой. — Но в суде я почувствовала, что этот человек говорит правду. Я вспомнила его изумление, когда сообщила ему, что не хватает пяти фунтов, а не десяти шиллингов. Он просто потерял дар речи от изумления. Но тут уже не имело значения, пять фунтов или десять шиллингов. Он признался, что время от времени брал деньги из кассы, иногда и больше, чем десять шиллингов.

— Тогда почему я здесь? — тихо спросил Рори. — Скажите мне. Учитывая то, что вы знаете обо мне, почему я здесь?

Шарлотта поднялась с дивана, подошла к камину и снова посмотрела на портрет над каминной полкой. Затем дважды облизнула губы и глубоко вздохнула:

— Я… случилось так, что я влюбилась в вас… Конечно, это признание сводит на нет все мои разговоры о дружбе, но, понимаете… — она снова облизнула губы, — я влюбилась с первого взгляда, когда увидела вас в кабинете отца. Все произошло мгновенно, помню, я подумала: вот мужчина, за которого я вышла бы замуж, если бы это было возможно. Понимаю, это было абсурдное желание, не имевшее абсолютно никакой перспективы. Отец никогда бы не дал согласие на этот брак. Странно, но он вас не любил. Хотя, честно говоря, он вообще мало кого любил. И если бы я проявила к вам хоть малейший интерес или хорошо бы отозвалась о вас, он тут же бы вас уволил.

Шарлотта обернулась и посмотрела на Рори.

— Получается, что я солгала вам, но я действительно не хотела, чтобы вы узнали о моих истинных чувствах… Однако… для нашей сделки это не имеет значения. Ее условия остаются неизменными. Хотя мое признание и сводит на нет мои исключительно платонические разговоры. Знаете, Рори, нельзя судить о чувственности человека по его внешности, иначе всех красивых женщин можно было бы считать страстными любовницами. Однако, судя по тому, что я читала, зачастую это очень холодные женщины. Мои… мои чувства совсем не соответствуют моей внешности, но, как я уже сказала, сделка остается неизменной. Вы дарите мне свою дружбу и защиту в качестве мужа, а я… я дарю вам все, что только смогу.

Рори тоже поднялся с дивана и медленно подошел к Шарлотте, посмотрел ей в глаза и тихо произнес:

— В городе, наверное, несколько десятков мужчин, которые с радостью женились бы на вас и подошли бы вам гораздо лучше, чем я.

— Я сильно в этом сомневаюсь. Мы снова с вами подошли к вопросу правды. Они бы женились на мне исключительно ради моих денег, но с этими мужчинами я не смогла бы пойти на подобную сделку. От них я наверняка потребовала бы, чтобы у нас были разные спальни, потому что ни к одному из них не смогла бы испытывать те чувства, которые испытываю к вам…

Рори неторопливо, но решительно обнял Шарлотту и привлек ее к себе. И когда почувствовал, как ее напряженное тело расслабилось в его объятиях, а голова легла на его плечо, Рори уткнулся лицом в темные кудри ее волос и пробормотал:

— Не надо, только не плачь. Прошу тебя, не плачь. Я… я сделаю тебя счастливой, Шарлотта, обещаю, ты будешь счастлива.

Рори не знал, каким образом он выполнит свое обещание. В этот фантастический момент ему было ясно только одно: для этого ему придется здорово постараться.

Глава 2

Рори стоял в кухне у торца длинного стола, а они, словно боевое подразделение, выстроились у другого конца: Рут, отец и Лиззи. Джимми замер ближе к центру стола, лицо его было бледным, встревоженным. Он, словно судья, попавший в затруднительное положение, переводил взгляд из стороны в сторону.

— Ну так вы можете хоть что-нибудь сказать? — воскликнул Рори.

Первым заговорил отец.

— Тело Джейни едва успело остыть.

— Джейни умерла год назад, год и три недели, если быть точным, — возразил Рори.

— Что ж. — Пэдди отделился от группы, подошел к камину, взял с полки глиняную трубку, наклонился и выколотил ее о решетку. — Делай так, как тебе лучше, это все, что я могу сказать. Говорили, что старый Кин Мог купить весь Шилдс. Конечно, когда полно денег…

— Я женюсь не из-за денег…

— Конечно, ты женишься из-за ее красоты.

Рори резко повернулся и взглянул на Лиззи. На секунду показалось, что он готов прыгнуть через стол и наброситься на нее. Они смотрели друг другу в глаза, а затем Лиззи отвела взгляд и направилась в кладовку, бормоча:

— Господи, Боже мой! Что же будет дальше?

Ярость, бушевавшая в груди Рори, на мгновение ослепила его. Да любая другая семья, и не только в этом городе, но и в Ньюкасле, бросилась бы ему на шею, одобряя такую удачную женитьбу. Но только не его семья. В своем невежестве они считали, что он должен много лет хранить верность мертвой.

Когда зрение прояснилось, Рори перевел взгляд на Рут. Обычно она единственная рассматривала любой вопрос с двух сторон, но сейчас, похоже, она была не на его стороне, судя по мрачному выражению ее лица. Рори оперся ладонями на стол, наклонился вперед и крикнул:

— А вот ее отца ты не осуждаешь, да? — Он мотнул головой назад, в сторону соседнего коттеджа. — После смерти Грэн он перебрался в Джарроу и стал там жить с женщиной. Не мог подождать, вытерпел всего шесть недель. Однако ты не осуждала его. Да, я женюсь на ней. Все слышали?

В кухне повисла тишина. Все замерли, замер и Рори, тяжело дыша. Затем он посмотрел на Джимми.

— Понимаешь, я пришел сюда сказать, что она хочет познакомиться с ними. Господи, она не понимает, о чем просит… Ладно, это не имеет значения. Я понимаю, что я сейчас значу, и это я вам буду нужен, а не вы мне. — С этими словами Рори повернулся и стремительно вышел их кухни.

Не успела за ним захлопнуться дверь, как из кладовки появилась Лиззи. Пэдди отвернулся от камина, а Рут протянула руки к Джимми и быстро промолвила:

— Иди за ним, побудь с ним. Скажи… скажи ему, что все будет в порядке. Скажи… я понимаю его… и пусть она приходит. Скажи, пусть она приходит.

Джимми молча натянул на голову кепку и выбежал из дома с криком:

— Рори! Рори!

Ему удалось догнать брата только на берегу реки.

— Послушай, Рори, подожди минутку. Не надо злиться. Я же говорил тебе, что их не обрадует это известие. Меня оно тоже не обрадовало… и не только из-за Джейни, но…

— Из-за чего же еще? — Рори резко остановился, а Джимми подошел к нему вплотную и выпалил:

— Хочешь знать правду? Хорошо, я скажу тебе правду. Она старая и страшная, тут Лиззи права…

— Ну, продолжай, — зловещим тоном потребовал Рори.

— Ты ей не ровня, ты будешь чувствовать себя с ней… как рыба, которую вытащили из воды.

Рори наклонился к брату и промолвил уже более спокойным тоном:

— А вчера, когда ты познакомился с ней, ты чувствовал себя как рыба, которую вытащили из воды?

— Нет… она старалась держаться со мной как с равным. Но ведь не мне же предстоит жить с ней. В этом-то все и дело. Мне не придется жить ее жизнью и встречаться с людьми ее круга.

— А ты думаешь, что я с этим не справлюсь?

Джимми покачал головой.

— Именно так.

— Ну спасибо тебе. Большое спасибо.

— Я… я не хотел обидеть тебя, да и они тоже не хотели тебя обидеть.

— Говоришь, не хотели обидеть? Господи, может, ты не присутствовал при нашем разговоре, а?

Некоторое время Джимми молчал, а затем тихо промолвил:

— Моя мама сказала, что ты можешь привести ее. Они ее хорошо встретят.

— Черта с два я ее приведу! К этим дикарям? Да ни за что в жизни! Господи! — Рори продолжил путь, он шел быстрым шагом, размахивая руками. — И чего это я ломаю себе голову? Пусть будет хуже этим неудачникам. А я бы мог обеспечить им всем приличную жизнь. — Он бросил суровый взгляд на Джимми. — Ты знаешь, сколько я буду стоить, когда женюсь на ней? Имеешь хоть малейшее представление? Да я буду богачом, ты только подумай об этом!

— Что ж, я только рад за тебя, будь счастлив.

«Будь счастлив». Эти слова заставили Рори задуматься. А сделал ли он кого-нибудь счастливым в этой жизни? Да, конечно. Он сделал счастливой Шарлотту, разве не так? Никогда в жизни не видел такой счастливой женщины, какой она была последние три недели. Так что на кухне в коттедже его видели последний раз. Он зарегистрирует свой брак в любой день, как только Шарлотта пожелает. И тогда он им всем покажет. Они увидят, достоин он ее или нет.

Ведь все равно Джейни уже не вернешь.

Глава 3

Рори сам открыл входную дверь, но, когда подошел к другой, которая вела из прихожей в холл, эту дверь для него распахнула уже Джесси.

— Добрый вечер, сэр. Ох, вы промокли.

Протягивая ей шляпу и толстое твидовое пальто, Рори прошептал заговорщицким тоном:

— Только не кричи об этом так громко, Джесси, а то меня заставят пить микстуру от простуды.

— Ох, сэр. — Джесси хихикнула и покачала головой. — Госпожа наверху. — Рори кивнул и направился к лестнице, но Джесси окликнула его: — А ботинки, сэр?

Рори посмотрел на свои мокрые ботинки, вскинул подбородок и закусил нижнюю губу, словно мальчишка, которого уличили в хулиганском поступке. Он сел на стул, расшнуровал ботинки и надел тапочки, протянутые служанкой. Поднявшись со стула, Рори наклонился к уху Джесси:

— Похоже, меня точно уложат в постель, как больного.

Девушка снова хихикнула и отправилась на кухню сообщить кухарке, что пришел хозяин. Ей нравился хозяин. Их дом совершенно изменился после того, как он поселился здесь. И пусть, как говорили, хозяин поднялся из грязи в князи, в нем не было ни наглости, ни чванства. Более того, он и хозяйку превратил в новую женщину. Да, ему это удалось. Джесси никогда не видела, чтобы человек мог так измениться. Да и дом стал совсем другой. Как говорила кухарка, их всех поразила эпидемия…

Распахивая дверь спальни, Рори едва не сбил с ног Шарлотту. Она отшатнулась, и он подхватил ее под локоть.

— Зачем ты спряталась за дверью?

— Я не пряталась за дверью, мистер Коннор, а собиралась открыть ее. — Шарлотта подняла голову, и Рори нежно поцеловал ее в губы.

— А я и не слышала, как ты пришел.

— Ты и не должна была слышать. Джесси встретила меня, заставила надеть тапочки и сказала, чтобы я хорошо вел себя.

Шарлотта улыбнулась, развязала на шее Рори галстук и спросила:

— Ну, как дела?

— Все хорошо. Сегодня выдался удачный день.

— Лучше обычного?

— Ох, значительно лучше. Кстати, я встретил человека, с которым давно хотел познакомиться.

— Леди или джентльмена?

Рори улыбнулся.

— Конечно, джентльмена.

— Ох, — Шарлотта приложила ладонь к груди. — Тогда у меня душа спокойна. Продолжай.

— Ты знаешь человека по фамилии Никол?

— Никол? Я знаю двух людей с такой фамилией. Мистер Фрэнк Никол и мистер Джон Никол, но они не родственники. О котором ты говоришь?

— Ох, а я и не знаю точно. Он живет на Плинлиммон-уэй.

— А, тогда это мистер Фрэнк Никол. А почему тебе хотелось познакомиться с ним? Уверена, у вас с ним нет ничего общего.

— А вот тут ты ошибаешься… Что ты знаешь о нем?

Шарлотта склонила голову набок, размышляя.

— Честно говоря, меня он никогда особо не интересовал. Ничего плохого я о нем сказать не могу, кроме того, что он, на мой взгляд, очень плохо обращается со своей женой. Я дважды встречалась с ней. Первый раз, когда еще была жива мама. Мы как-то ужинали вместе, мне эта женщина показалась очень печальной, я тогда подумала, что она боится своего мужа… Почему ты смеешься?

— Звонят к ужину. Я тебе потом расскажу.

— Нет, скажи сейчас.

Несколько секунд Рори внимательно разглядывал Шарлотту, затем спокойно промолвил:

— Я сказал — потом, миссис Коннор.

Шарлотта протянула Рори руку и поднялась с кресла.

— Вы проводите меня на ужин, мистер Коннор?

— Разумеется, миссис Коннор.

Шарлотта взяла его под руку, и они спустились по лестнице в столовую, как молодожены, которые так сильно любят друг друга, что не расстаются ни на минуту…

Они были женаты уже пять месяцев, и Рори уже настолько привык к новой жизни, что временами ему с трудом представлялось, что когда-то у него была другая жизнь. Он одевался как состоятельный человек, начал посещать городское общество, как и следовало состоятельному человеку, в последнее время его дважды приглашали на ужин, а всего четыре дня назад он и сам в роли хозяина принимал десять гостей.

День ото дня Рори все больше удивлялся самому себе. Он и подумать не мог, что так быстро и легко приспособится к новой жизни. Даже Джимми заметил как-то недавно:

— Просто удивительно, как быстро ты приспособился к высшему обществу. Если дело и дальше так пойдет, то скоро ты будешь запросто болтать с лордами.

— А что, вполне возможно, — со смехом ответил Рори. И все же он понимал, что, хотя и получил доступ в некоторые известные в городе дома, оставались еще и такие дома, двери которых никогда не распахнутся перед бывшим сборщиком квартплаты. Владельцами последних были несколько прихожан той же церкви, какую посещала Шарлотта.

Она пыталась и Рори приобщить к церкви, со смехом утверждала, что ему следует посещать церковь по двум причинам: ради Господа и ради бизнеса. Но Рори так и не переступил порога церкви, он не мог вести себя как лицемер. Его воспитали католиком, и, хотя он много лет не бывал в церкви, за исключением двух случаев — церемонии оглашения имен новобрачных и церемонии венчания, — он не собирался менять веру и становиться ренегатом.

Рори был счастлив, хотя и не надеялся, что снова сможет обрести счастье в этой жизни. Но это было другое счастье — стабильное, уравновешенное, частично состоявшее из материальных вещей, а частично из благодарности… и чего-то еще. Он не мог назвать это счастье любовью, но Шарлотта ему очень нравилась. Странно, но больше он не испытывал жалости к ней и теперь даже не понимал, почему мог когда-то жалеть ее. И еще одна странность: ему было очень легко с Шарлоттой, как не бывало никогда ни с одним из родственников, если не считать Джимми… А вот с Джейни не всегда было легко. Рори не мог точно назвать те чувства, которые испытывал сейчас к Шарлотте, он понимал только одно: ему хорошо с ней, и ему нравится эта жизнь. Сейчас он прочно стоял на ногах и не тревожился за будущее…

После ужина они сидели рядышком на диване в гостиной, Шарлотта наблюдала за тем, как Рори набивает трубку. Эта вольность шокировала даже слуг. Никто из джентльменов не курил в гостиной, но мужу хозяйка позволяла…

— Итак, я жду, — напомнила Шарлотта. — Что ты такого узнал о мистере Николе и почему тебя это так развеселило?

— Развеселило?

— Конечно. Во время разговора о нем улыбка не сходила у тебя с лица.

— Скажи, он добропорядочный прихожанин, да?

— Как прихожанин да, добропорядочный.

— Очень уважаемый член общества. — Рори поплотнее утрамбовал табак.

— А в чем вообще дело? — Шарлотта шутливо шлепнула Рори по коленке. Он внимательно посмотрел на нее и ответил спокойным тоном:

— Он двуличный лицемер.

— Ох, и только-то? Что ж, в этом городе он не один такой, не так ли?

— Он содержит игорный дом.

Теперь уже Шарлотта внимательно посмотрела на мужа.

— Содержит игорный дом? Ты ошибаешься, Рори.

— Нет-нет, Шарлотта, Рори не ошибается, — шутливо передразнил жену Рори. — Рори как-то попытался попасть в игорный дом мистера Никола, но ему вежливо отказали и порекомендовали игорный дом на Кинг-стрит. И ты знаешь, что произошло с Рори на Кинг-стрит, не так ли?

— Неужели это правда?

— Да, правда. И видно, он занимается не только игорным бизнесом, если маленький Джо так боится его…

— Кто такой маленький Джо?

— Он посыльный у букмекера, ходит по клиентам и принимает ставки. Но еще он занимается разными темными делишками, в которые опасно соваться. Нет, сам он мало что может, но могут те, которые пользуются его услугами, вроде нашего мистера Никола. Ты знаешь, — Рори поднялся с дивана, подошел к камину, зажег лучину, раскурил трубку и вернулся к Шарлотте, — я встретил его сегодня у Кроуфорда. Он занимался там тем же самым, что и я, осматривал участок на предмет его покупки. Мистер Никол громко разговаривал обо мне с Кроуфордом, говорил, что глупо с моей стороны пытаться конкурировать с такими производителями канатов и веревок, как Хагги. И при этом он видел, что я нахожусь поблизости, однако игнорировал меня, полностью игнорировал. Тогда Кроуфорд, который туп, как старый молоток, спросил: «Так, значит, участок вас не интересует? Мистер Коннор, может, и вам он не нужен?» Я ответил, что приехал как раз для деловых переговоров. Тогда старикан отвернулся от Никола и увел меня к себе в кабинет, а Никол остался с носом. Это-то меня и развеселило, как ты говоришь, потому что Кроуфорд запросил гораздо меньшую цену, чем мы ожидали.

— Отлично. — Шарлотта протянула Рори руку, он пожал ее и продолжил:

— А позже я увидел Никола в отеле, где обедал, и он снова воротил свой нос от меня. Что ж, я не первый раз сталкиваюсь с таким отношением к себе со стороны некоторых джентльменов и не переживаю по этому поводу. Однако кому-кому, но только не ему изображать из себя джентльмена. За ним не только игорный дом, но и девушки.

— Девушки?

— Да, время от времени пропадают молодые девушки.

— Ох, нет, Рори, он не может…

— Еще как может. Маленький Джо, тот парень, о котором я упоминал, ужасно боялся нашего мистера Никола. Послушай, — Рори привлек Шарлотту к себе, — я кое-что придумал. Ты сможешь пригласить его сюда на ужин?

— Пригласить его сюда?

— Вот именно. Скажешь, что муж очень хочет познакомиться с ним.

— Но после его такого пренебрежения по отношению к тебе…

— Ничего. Ты пригласишь его таким образом, что он дважды подумает, прежде чем отказаться… Намекни ему своим замечательным голосом… у тебя получится.

— Шантаж?

— Если хочешь, можно и так это назвать.

Шарлотта улыбнулась и кивнула:

— Хорошо, я поняла твою задумку. Да, я приглашу его. Если я не ошибаюсь, то мы увидимся с ним на следующей неделе, наши места в церкви рядом. — Она рассмеялась. — Я приглашу его сюда и буду наслаждаться… если, конечно, он примет приглашение.

— Примет, ты сумеешь убедить его… Ох, забавная штука жизнь.

— Значит, она представляется тебе такой?

— Что представляется?

— Жизнь, она представляется тебе забавной.

Рори вытащил трубку изо рта.

— Но мне нравится эта жизнь, миссис Коннор. Никогда и подумать не мог, что она мне так понравится.

— Ох, если бы только я была красивой, — печальным тоном промолвила Шарлотта.

Резко притянув ее к себе, Рори заключил Шарлотту в объятия.

— У тебя много других качеств, которые важнее красоты. У тебя прекрасный вкус, ты одеваешься лучше всех женщин в этом городе. И ты очень умна.

— Умна? — Шарлотта склонила голову на плечо Рори. — Да я согласилась бы быть круглой дурой… только бы не такой некрасивой.

Отстранив Шарлотту от себя, Рори посмотрел ей в глаза и заявил совершенно искренне:

— Знаешь, что я тебе скажу? Ты бы сейчас не сидела здесь, вернее, я бы сейчас не сидел здесь, если бы ты была круглой дурой.

— Ох, Рори. — Шарлотта снова прильнула к нему.

Рори практически каждую неделю приходилось успокаивать Шарлотту, чтобы она не сокрушалась по поводу своей внешности. Казалось, что этот вопрос тяготит ее все больше и больше, а Рори, как ни странно, постепенно привыкал к ее внешности. Иногда даже лицо Шарлотты казалось ему привлекательным. И потом еще ее голос. Ее чудесный голос. Рори никогда не уставал слушать его, даже в те редкие моменты, когда у Шарлотты бывало плохое настроение.

— Рори, ты не спросил меня, чем я занималась весь день.

— Чем ты сегодня занималась весь день?

— Да ничем особенным. Но… мне нужно сообщить тебе две вещи.

— Две вещи? Что ж, выкладывай.

Шарлотта осторожно высвободилась из его объятий.

— Ты только не расстраивайся, но после обеда сюда приходил Джимми. Одна… одна из лодок затонула…

— А почему… почему ты мне сразу не сказала?

Шарлотта положила ладони на плечи Рори:

— Успокойся, я все уладила.

— А где сейчас Джимми?

— Где и всегда, на верфи.

— Послушай, я пойду туда, он не должен сейчас оставаться один…

— Я же тебе сказала, что все уладила. Там с ним мистер Ричардсон.

— А лодка… что с ней случилось?

— В днище оторвалась доска.

— А лодка была загружена. Он вчера перевозил грузы.

— Да, на борту был обычный груз. — И он весь затонул?

— Груз удалось спасти.

Рори поднялся с дивана и принялся расхаживать перед камином, цедя сквозь стиснутые зубы:

— Эти проклятые братья Питти! — Он никогда не извинялся перед Шарлоттой, если ему случалось выругаться в ее присутствии, а она и не делала ему замечаний. — Если их не остановить, они пойдут на убийство. Надо что-то делать. — Остановившись перед Шарлоттой, он посмотрел на нее и тихо повторил: — Надо что-то делать. Я уже делал попытки… я сообщил старшему констеблю о своих подозрениях. Конечно, нельзя обвинять кого-то, если не имеешь твердых доказательств, но со слов констебля я понял, что ему известно о проделках этих братцев, и он тоже с удовольствием привлек бы их к ответственности. Констебль сказал и еще кое-что интересное, на мой взгляд: трудно поймать мелкую рыбешку, если ее защищает большая рыбина. И спросил, что я об этом думаю.

Рори лихорадочно поскреб пальцами подбородок.

— А что я могу об этом думать? Я и раньше говорил, что в этом городе имеются весьма респектабельные люди, которые живут двойной жизнью… большая рыбина прикрывается мелкими рыбешками. — Он прищурился, глядя на Шарлотту. — Кто может встать на защиту братьев Питти? Только тот, кому выгодно использовать их. А для чего их используют? Чем они занимаются? Перевозят товары, любые, от контрабандного виски, шелка, табака до людей…

— Ты имеешь в виду девушек, о которых говорил раньше?

Рори кивнул:

— Да, и девушек в том числе, все, что угодно. — Он наклонил голову и помотал ею из стороны в сторону: — Что меня действительно пугает, так это то, что они могут напасть на Джимми. Ему с ними не справиться, хотя он и не из робкого десятка. Однако храбрость против них бесполезна, с ними нужно действовать хитростью.

— Если ты так беспокоишься за Джимми, то пусть он ночует у нас, — предложила Шарлотта.

Рори слегка улыбнулся, протянул руку и погладил ее по плечу.

— Спасибо, ты очень добра, но я сомневаюсь, что он согласится.

— А почему? Свою робость передо мной он преодолел, мне даже кажется, что я начинаю нравиться ему. Это вселяет в меня надежду, что у меня могут установиться хорошие отношения с твоей семьей.

Рори отвернулся и подошел к каминной полке. Глядя на портрет прадеда Шарлотты, он подумал: «Ничего, еще настанет день, когда эти упрямые бараны все поймут».

Джимми, действуя в качестве связующего звена между Рори и семьей, все уговаривал его привести Шарлотту в коттедж в воскресенье. Шарлотта тоже изъявляла подобное желание, и в конце концов Рори согласился. Ну и что из этого вышло? Да ничего. Шарлотта сидела и старалась поддерживать разговор, а они молчали и таращились на нее, как на дорогую антикварную вещь.

Уже потом, когда они вернулись домой, Шарлотта заметила:

— Мне кажется, твоя мать очень добрая женщина.

Его мать. Это был единственный секрет, который Рори сохранил для себя. Шарлотта знала о нем все, кроме этого, а Рори просто не мог заставить себя сказать ей, что та худенькая, тихая женщина с чувством собственного достоинства вовсе не его мать. Его матерью была та женщина, которую он представил просто как Лиззи, а позднее объяснил Шарлотте, что она двоюродная сестра отца. Почему же он не смог открыть ей этот секрет? Потому что ему было стыдно за то, что он сын Лиззи, настолько стыдно, как будто он сам совершил грех собственного зачатия.

Черт бы их всех побрал! Ну и пусть живут как хотят. Сейчас его беспокоят только Джимми и проклятые братья Питти. Эти мелкие рыбешки, защищенные большой рыбиной.

Рори повернулся к Шарлотте:

— Я пойду туда.

— Хорошо. — Она поднялась с дивана. — Я пойду с тобой.

— Ничего подобного. На улице дождь.

— Но если пойдешь ты, то пойду и я.

Рори закрыл глаза, он понял, что спорить бесполезно.

— Ладно, одевайся.

Направляясь к двери, Шарлотта сказала:

— Я предупрежу Стоддарда.

— Не надо, экипаж там не проедет, лучше пойдем пешком.

— Хорошо, пойдем пешком.

— Ох, женщина!

— Ох, мужчина! — Шарлотта улыбнулась, шутя щелкнула Рори по носу и выскочила из гостиной.

Через полчаса они уже поднялись по ступенькам дома при верфи и уставились на Джимми и мистера Ричардсона, которые играли в карты.

— Ох, привет! — Джимми вскочил со стула и, переводя взгляд с Рори на Шарлотту и обратно, спросил: — Что-то случилось?

— У нас ничего. А у вас? Я слышал, что кое-что случилось.

— А-а, ты об этом. — Джимми кивнул. — Сегодня после обеда речная полиция трижды появлялась здесь, а раньше я что-то их не видел. Наверное, их появление малость отпугнет тех, кто шляется тут вокруг.

— Вот именно, малость. — Рори подвинул Шарлотте стул, она села и спросила:

— А еда у вас есть?

— Да, конечно, — с улыбкой заверил Джимми. — Лиззи приходила и приготовила. Раскормила меня, у меня такой живот, как будто я ношу двойню… — Джимми осекся и покраснел, понимая, что неприлично так говорить в присутствии Шарлотты.

Он посмотрел на Шарлотту, и его поразил мерцающий блеск ее глаз. С каждым днем она нравилась Джимми все больше и больше. Теперь он понимал, какая хорошая жена у Рори. Стоило только как следует узнать Шарлотту, и ты забываешь о ее внешности. Когда сегодня зашел разговор о Рори, Джимми сказал Лиззи об этом, на что она ответила:

— Значит, и у тебя короткая память, да? А я-то думала, что ты помнишь Джейни.

Да, он помнил Джейни, но она была мертва. Джимми так и сказал Лиззи, но та опять возразила и сказала, что мертвые должны вечно жить в нашей памяти. Да, эта Лиззи упрямая, она даже не хвалила Рори за то, что он значительно облегчил жизнь им всем. Каждую неделю Рори передавал родным три фунта, никогда еще они не жили так хорошо. Новая одежда, новое постельное белье, полно всякой еды. Если Лиззи будет стоять на своем и если его мать на самом деле не смягчит своего отношения к Шарлотте — мнение отца Джимми не волновало, — то он выскажет им все прямо в глаза: «Если не одобряете женитьбу Рори, тогда не пользуйтесь его деньгами». Да, именно так он им и скажет. А что они могут ответить на это? Это не его деньги, а ее… Ну и что, какая разница, чьи это деньги, они хорошо живут на эти деньги, но даже не благодарят. А вот он, Джимми, он очень благодарен брату. У него сейчас три лодки… правда, одна с пробитым дном.

— Может, хотите чашку чаю? — предложил Джимми Шарлотте.

— Нет, спасибо, Джимми, мы зашли просто взглянуть, все ли в порядке. — Она улыбнулась мистеру Ричардсону.

Мистер Ричардсон, полный мужчина лет сорока, работал вместе с Джимми на верфи Бейкера, но с радостью перешел работать на верфь Джимми, когда Рори предложил ему на пять шиллингов в неделю больше. Но мистер Ричардсон был женатым человеком, имел семью, поэтому не мог постоянно составлять компанию Джимми вечерами.

— Большое спасибо, что остались, мистер Ричардсон, — поблагодарила Шарлотта.

— Всегда к вашим услугам, мадам.

— Спасибо, мистер Ричардсон, мы этого не забудем.

Ричардсон кивнул и расплылся в улыбке. Шарлотта поднялась со стула и взглянула на Рори.

— Ну, ты доволен?

Рори не успел ответить, а Шарлотта уже повернулась к Джимми со словами:

— Джимми, беда вашего брата в том, что он никак не может признать — вы уже самостоятельный молодой мужчина, а не молоденький подмастерье.

Джимми рассмеялся и, приосанившись, заявил шутливым тоном:

— Мы еще ему покажем, правда? Если увидите его, то передайте, что как-нибудь я надаю ему тумаков за это. Передадите?

Рори залепил брату легкий подзатыльник.

— Ты всегда был легкомысленным, братишка, таким и останешься на всю жизнь.

— Легкомысленный? А то, что ты заявился сюда в такую темень и в дождь, разве это не легкомыслие? И не только себя, но и жену подвергаешь опасности.

— Она вызвалась охранять меня, — отшутился Рори. — Если бы кто-то напал на меня, им бы не поздоровилось. — Он взял Шарлотту за руку и повел к двери, напомнив брату: — Не забудь запереть дверь.

— Ладно, не беспокойся.

Рори и Шарлотта под дождем поспешили домой. Они шли такими закоулками, по которым и днем-то было небезопасно ходить. «Джимми прав, — подумал Рори. — Безумие с моей стороны привести ее сюда в такое время».

Шарлотта поняла его состояние, и, когда они наконец выбрались на главную улицу, сказала:

— Все, теперь можешь расслабиться.

Рори ничего не ответил, только облегченно вздохнул, еще раз убедившись в том, какая Шарлотта замечательная женщина. Поскольку и за Джимми не стоило теперь беспокоиться, Рори вспомнил их разговор в гостиной и спросил:

— Ты собиралась сообщить мне две новости. Какая же вторая?

— Подожди до дома, мне трудно говорить в такой дождь.

— И поделом тебе, нужно было остаться дома.

— Ну конечно, сидеть и переживать, когда ты вернешься.

— Ты замечательная женщина, Шарлотта. Ты ведь знаешь это, правда?

— Да, знаю. Я знаю это уже пять месяцев и три дня.

— Ох, Шарлотта. — Рори обнял жену и крепко прижал к себе.

Шарлотта приняла ванну, надела светло-серую ночную рубашку и пеньюар такого же цвета. Подобный ночной наряд можно было увидеть на открытках, которые моряки привозили из-за границы, главным образом из Франции.

Рори уже начал привыкать к тому, что видит жену как одетой, так и раздетой, вот как сейчас. Надо сказать, что его собственный ночной наряд заставил бы скромных женщин отвернуться или закрыть глаза, поскольку его фланелевая светло-голубая ночная рубашка была почти такой же тонкой и прозрачной, как кашемир. Эта рубашка являлась одним из многочисленных подарков Шарлотты. Когда он первый раз надел ее, то пытался скрыть свое смущение за шутками. Но теперь он вообще не обращал внимания на рубашки, каждый раз перед сном надевая свежую.

Когда он вышел из гардеробной в спальню, Шарлотта сидела на краю кровати, в этот момент в свете ночника она показалась Рори какой-то воздушной. У него даже мелькнула мысль, что если он сейчас распахнет окно, то ветер вынесет ее из комнаты. Он опустился на кровать рядом с Шарлоттой, скрестил руки на груди и посмотрел на нее.

— Ну давай, выкладывай, какую новость ты утаила от меня?

— Да ничего я от тебя не утаивала, просто не успела сказать. Понимаешь, я беременна.

— Бе… беременна?

Глядя на Рори, раскрывшего рот от изумления, Шарлотта продолжила:

— Да, я женщина с дитем во чреве, как это говорится в Библии.

Рори глубоко вздохнул и расправил плечи. Шарлотта беременна, у нее будет ребенок. Вот это да. Его охватило желание засмеяться, но он остановил себя. Да, у нее будет ребенок, и это его ребенок… А что же тут удивительного? Их отношения сложились таким образом, что удивляться тут нечему. Он никогда не забудет той первой ночи в этой постели. Они тогда остановились перед дверью этой спальни, и Шарлотта, соблюдая условие сделки, по которому он мог спать в своей спальне, сказала, что не обидится, если он уйдет к себе. И как же он поступил? Он протянул руку и сам распахнул дверь спальни. Шарлотта вошла в комнату, опустив голову, как застенчивая невеста. Он понял, что в его силах сделать ее счастливой, и он сделал ее счастливой. И себя тоже. Шарлотта была прекрасным партнером, но в качестве жены она просто поразила его. И все потому, что она любила его. До этого момента он никогда не ощущал себя по-настоящему любимым. Он любил Джейни, но вот она не любила его так, как его любили сейчас. Возможно, он сам виноват, что у них с Джейни не получилось настоящей любви. Случай с Джоном Джорджем встал между ними в первую же ночь. До Джейни у него было несколько женщин. Одна из них в Джарроу, когда он только начал работать сборщиком квартплаты. Ее муж был моряком, и нуждалась эта женщина только в мужчине, а никак не в любви. Да и другая была не лучше, за шиллинг она могла переспать с кем угодно.

Нет, до Шарлотты его никто не любил. Удивительно, откуда она могла знать столько о том, как нужно любить мужчину? Ведь он был первым мужчиной в ее жизни. Наверное, она просто инстинктивно чувствовала это. Ладно, в любом случае он был счастлив. И вот еще эта новость.

Рори крепко обнял Шарлотту, они повалились на кровать и рассмеялись, губы Рори нашли ее губы, и он крепко поцеловал ее.

Когда, наконец, они снова сели, лента упала с волос Шарлотты, и они рассыпались по плечам. Взяв мягкую, блестящую прядь, Рори прижал ее к щеке.

— Ты рад?

— Ох, Шарлотта, ты не могла доставить мне большей радости.

— Я буду доставлять тебе такую радость каждый год, пока совсем не растолстею.

— А я не хочу, чтобы ты толстела, оставайся такой, какая есть. — Рори обнял ладонями лицо жены, глаза ее излучали мягкий свет, они были полны любви к нему. — Ты самая лучшая женщина, других таких нет.

— Я люблю тебя, Рори.

Рори не смог произнести «а я тебя», но он обнял Шарлотту и крепко сжал ее в объятиях.

Часть 4

Воскресение Джейни

Глава 1

Молодая женщина, похожая на иностранку, протянула билет контролеру, внимательно посмотрела на него, затем прошла мимо. Женщина уходила с платформы одной из последних, и контролер посмотрел ей вслед. Иностранка. Об этом можно было судить по ее одежде: необычного вида деревянные башмаки на ногах, черный плащ, похожий на мантию, на голове что-то непонятное — то ли шляпа, то ли шаль с бахромой и завязками под подбородком. Другой странностью, бросавшейся в глаза, являлось то, что кожа у нее была смуглая, а волосы белые и курчавые, как у старой негритянки, хотя лицо у женщины было молодое. Она напомнила контролеру мужчину, жившего по соседству с ним. У того были светлые волосы и розовые глаза. Его называли альбиносом, и был этот сосед каким-то чудаковатым.

Когда молодая женщина добралась до главной улицы, она, похоже, слегка растерялась. Субботний вечер, движение интенсивное, толпы людей снуют туда-сюда, толкая друг друга. Женщина отступила на обочину и тут же запачкала грязью башмаки. Она вглядывалась в лица прохожих, как будто никогда раньше не бывала в толпе или вообще не видела раньше людей.

Женщина шла с таким видом, словно здесь все ее изумляло. Она обогнула рыночные прилавки, а когда услышала пароходный гудок, то остановилась и оглядела узкую улицу, которая вела к парому. А затем продолжила свой путь.

Она была уже на полпути от берега, круто спускавшегося к реке, когда снова остановилась. Сунув руки в карманы плаща, она крепко прижала их к телу, затем вскинула голову, глядя на темнеющее небо.

Двое мужчин, проходивших мимо, обратили на нее внимание, а она опустила голову и в ответ посмотрела на них. А когда мужчины удивленно переглянулись, женщина торопливо побежала от них к берегу, стуча по булыжникам деревянными башмаками.

Очутившись на набережной, она целенаправленно двинулась вдоль нее до того места, где когда-то был пустырь. Здесь она остановилась в растерянности, потому что пустырь был обнесен оградой, которая примыкала к забору, окружавшему верфь. Женщина замедлила шаг, приближаясь к забору верфи, а когда добралась до калитки и попыталась открыть ее, оказалось, что калитка заперта. Сначала женщина потрясла калитку, затем постучала, подождала немного и уже лихорадочно принялась молотить кулаками по калитке.

Когда и после этого не последовало никакого ответа, женщина двинулась к дальнему концу забора и сделала то, что неоднократно проделывала раньше, когда Джимми запирал калитку изнутри. Она отодвинула в сторону доску возле последнего столба и пролезла во двор верфи.

Здесь она замерла, глядя на дом. В окне длинной комнаты горел свет. Женщина снова сунула руки в карманы плаща и прижала их к телу, затем медленно двинулась к дому и поднялась по ступенькам крыльца. Не стала пытаться открыть дверь, а постучала в нее.

Она услышала шаги, приближающиеся к двери, но дверь не открылась, а из-за нее раздался голос:

— Кто там?

Подождав несколько секунд, женщина ответила:

— Открой, Джимми.

За дверью наступила полная тишина.

— Открой дверь, Джимми, — повторила женщина. — Прошу тебя, открой дверь.

И снова никакого ответа. Женщина услышала, что шаги удаляются от двери. Она повернула голову и увидела, что на окне отодвинулась занавеска, а за стеклом появился белый контур лица Джимми. Женщина протянула руку к окну.

— Джимми, Джимми, это я. Открой, пожалуйста, дверь.

Когда дверь наконец распахнулась, женщина подумала, что она открылась сама, словно по волшебству, потому что за дверью никого не было. Женщина переступила через порог, бросила взгляд в комнату и увидела Джимми, который пятился назад к столу в дальнем конце комнаты.

— Не бойся, Джимми, я… я не призрак. Это я… Джейни… я не утонула. — Джейни закрыла дверь, прислонилась к ней спиной, медленно сползла вниз и повалилась набок.

Джимми уставился на скрюченное тело, но не пошевелился. Подобного страха он еще никогда не испытывал, его охватило желание выпрыгнуть в окно, умчаться прочь от… от нее. Но… это же был голос Джейни, и она сама сказала, что она Джейни. Однако, насколько он мог видеть, кожа у нее была смуглой, как у арабов, а волосы белые. А у Джейни кожа была светлая, а волосы каштановые, красивые…

— Джимми, дай мне попить, чая или что-нибудь.

Словно завороженный, Джимми подошел к плите, снял с нее чайник, трясущимися руками наполнил чашку, добавил сахар и медленно двинулся к Джейни.

Глядя на нее широко раскрытыми глазами, он увидел, как Джейни поднялась на ноги, затем прошла мимо него в комнату, подошла к стулу, опустилась на него и только после этого взяла из его рук чашку. Хотя чай был горячий, она выпила его в несколько глотков и спросила:

— А где Рори?

Увидев, как у Джимми отвисла челюсть, Джейни наклонилась вперед и тихо промолвила:

— С ним… ничего не случилось?

Голова Джимми дернулась, и он впервые за все это время заговорил:

— Где ты была?

— Я… я ничего не помню… но мне сказали, что меня выбросило на берег. Прошло много времени, прежде чем в деревне появился священник, он мог говорить по-английски. Оказывается, меня подобрала рыбацкая лодка у берега, возле Ла-Паллис. Я вцепилась в обломок яхты, и рыбаки сначала решили, что я мертва. Наверное, я пробыла в воде много времени, и течение далеко унесло меня. Они сказали, что когда я пришла в себя, то не могла вспомнить, кто я такая. Память вернулась ко мне только месяц назад.

— Только месяц назад?

— Да. — Джейни медленно кивнула.

Джимми дважды сглотнул слюну.

— Ну а что ты хоть думала о том, кто ты такая?

— Ничего. Я ничего не помнила, так, какие-то смутные воспоминания. Мне казалось, я помнила, как держала на руках ребенка. Я рассказала об этом священнику, и, когда он появился в следующий раз — а приезжал он туда только дважды в год, — он сказал, что поспрашивал на побережье, но никто не слышал о пропаже женщины и ребенка. В тот год часто штормило и утонуло множество лодок. Священник посоветовал мне терпеливо ждать, тогда память вернется ко мне, и я вспомню, кто я такая. Это… это Генри помог мне вернуть память.

— Кто такой Генри?

— Он сын той женщины, которая ухаживала за мной. Они там все рыбаки. У них очень трудная жизнь, гораздо труднее, чем… чем здесь. — Джейни медленно обвела взглядом комнату. — Я помню, как считала потрошение рыбы презренной работой. Но мне пришлось научиться потрошить рыбу. Они там все трудились от рассвета и до темноты. Только рыба и позволяла им выживать. — Она покачала головой. — Но они добрые… и очень счастливые.

Джимми снова сглотнул слюну. Мысли лихорадочно вертелись в его голове. Это Джейни. Да, конечно, это Джейни. Господи, что же теперь будет? Лучше бы она осталась там, где была. Что он теперь ей скажет?

— А как к тебе вернулась память? — пробормотал он.

— Это заслуга Генри. Он все никак не мог понять, почему я не хочу учиться плавать. Там все плавают, это их единственное удовольствие. Так вот, в тот день он… он подкрался ко мне сзади и столкнул в воду со скалы. И… и в тот момент, когда я плюхнулась в воду, ко мне вернулась память. А Генри потом очень сожалел об этом… то есть я хочу сказать, он сожалел о том, что я все вспомнила. — Джейни посмотрела на стол и внезапно вскочила со стула. — А где Рори? Он дома?

Джимми отвернулся и покачал головой. Он взял чайник с плиты, снова поставил его на место, а затем резко повернулся к Джейни.

— Тебя… тебя не было почти… почти два года… за это время многое произошло.

— Что произошло? Что?

— Понимаешь, Джейни… это будет для тебя новым шоком. Мне очень жаль… он не забывал тебя, он едва не сошел с ума. Наверное, виной всему одиночество, но… — Джимми опустил голову, голос его понизился почти до шепота. — Он снова женился.

Джейни повернула ухо в сторону Джимми, словно не расслышала его слов, затем открыла рот и снова закрыла его, не промолвив ни слова. Она опять плюхнулась на стул и оглядела комнату. И только через некоторое время смогла спросить:

— На ком?

Джимми прижал ладонь ко рту, он понимал, что, если назовет имя, Джейни будет очень трудно понять поступок Рори.

— Так на ком он женился? — уже вскричала Джейни.

— На мисс… на мисс Кин.

— Что? — Джейни вскочила со стула и рванулась к Джимми, который в страхе отшатнулся. — Ты шутишь?

— Нет, Джейни, я не шучу.

Джейни расстегнула плащ и отшвырнула его в сторону, затем сорвала свой головной убор и швырнула его туда же.

— Деньги! Деньги! Он женился на ней ради денег. Не смог выиграть в карты и решил заработать вот таким способом.

— Нет, Джейни, все не так…

Джейни уставилась на Джимми, и он с удивлением отметил, что ее фигуру уже нельзя было назвать пухленькой. Сейчас Джейни была такой же худой, как Шарлотта Кин до того, как начала полнеть в результате беременности. Ох да, Джейни ведь еще не знает про ребенка. Господи, что же будет?

— Не забывай, Джейни, прошло ведь почти два года. Он… он был ее управляющим, а она такой одинокой…

— Одинокой? Одинокой? — Джейни нервно расхохоталась, а затем, вытянув белую голову в направлении Джимми, спросила требовательным тоном: — Где он? Живет в большом доме? Ох, ему не долго еще там жить, правда, Джимми? Он не может иметь двух жен.

— Но он ничего не знал о тебе, ты не можешь винить его.

— Я не могу его винить? Ха! Я была единственной женщиной, которую он желал в своей жизни, единственной, которую он обещал любить до самой смерти. Ты… ты ничего не понимаешь в этом. А еще говоришь, что он не виноват.

— А тебе не надо было уезжать. Только твоя вина, что ты уехала в этот отпуск. Я… я советовал ему не пускать тебя.

— Но он отпустил меня, Джимми, отпустил. А ведь мог бы задать мне трепку и заставить остаться. Нет, он этого не сделал, не так ли? Он отпустил меня.

— Ты прекрасно знаешь, почему он тебя отпустил. Из-за Джона Джорджа. Ты ведь настаивала на том, чтобы он пошел с повинной в полицию. Так что виноваты вы оба. А вот за то, что он женился, его нельзя винить. Откуда он мог знать, что ты жива? Он ждал целый год, даже больше.

— Ох, как мило с его стороны. Ну так что мы теперь будем делать, а, Джимми? Придется тебе пойти к нему и сказать, что вернулась его жена. Да, именно так… скажи ему, что вернулась его жена.

Джимми уставился на нее. Да, это Джейни, но какая-то другая Джейни. Изменилась не только ее внешность, но и манеры и поведение. Просто удивительно, что женщина могла так измениться.

Джейни заметила, что Джимми разглядывает ее волосы, и тихо промолвила:

— Я настаиваю на своем. Пойди и скажи ему. И предупреди его о том, что ему предстоит увидеть. — Джейни поднесла руку к голове. — Я… я потеряла все волосы, была совершенно лысой. Но они втирали мне в голову рыбий жир… и волосы выросли. А кожа у меня такая от загара, как у них, от постоянной жизни на открытом воздухе, там солнце и ветер…

Внезапно Джейни опустилась на стул, положила руки на стол и уткнулась в них лицом.

— Не плачь, Джейни, не плачь. — Джимми приблизился к столу, но Джейни подняла голову и посмотрела на него совершенно сухими глазами.

— А я и не плачу, Джимми. Я не могу плакать. Мне вроде бы надо оплакивать гибель детей, хозяина и хозяйки, надо оплакивать свою внешность, но что-то останавливает меня… Иди и скажи ему, Джимми.

— Я… я не могу, Джейни. Это будет…

— Что это будет?

— Это… это будет для него потрясением.

— Что ж, если он не придет сюда, то я сама пойду к нему. Потрясения ему не избежать в любом случае. И лучше ему встретиться со мной здесь, чем… чем в том доме… Ну, что ты еще хочешь сказать?

— Джейни, твоя бабушка, она…

— Ох, нет! — Джейни снова уронила голову на руки, но через несколько секунд подняла ее. — Когда?

— В прошлом году, вскоре после того… как услышала о твоей гибели…

— А отец?

— Он переехал в Джарроу и живет там с… В вашем коттедже новые люди, пожилая пара. И Лири тоже все уехали. Вот уж никогда не думал, что они уедут, но Коллум перешел работать на другую шахту, и они переехали поближе к его новому месту работы. — Джимми решил, что будет говорить долго, в надежде уболтать Джейни. Но она остановила его взмахом руки, откинулась на спинку стула, несколько раз глубоко вздохнула и сказала: — Все, хватит с меня. Я так устала… я не спала… ох, наверное, много дней… Иди за ним, Джимми.

Последние слова прозвучали твердо, как приказ, не подлежащий обсуждению. Еще раз взглянув на Джейни, Джимми снял с вешалки кепку и пальто и вышел на улицу. Однако, оказавшись во дворе, он не помчался выполнять приказ, а подошел к забору, прислонился к столбу и пробормотал:

— Боже мой! Что же теперь будет?

Глава 2

Шарлотта поправила шелковый платок на шее Рори, смахнула с черного костюма воображаемую пылинку и слегка пригладила пальцами его напомаженные волосы. Отступив на шаг, она оглядела его и сказала:

— По-моему, ты только напрасно тратишь время за карточным столом.

— Нет, за карточным столом я никогда не трачу время напрасно, — парировал Рори и подмигнул Шарлотте.

Лицо ее стало серьезным.

— Будь осторожен. Чем больше я слышу об этом Николе, тем больше волнуюсь.

— Да что ты, это очень воспитанный человек, джентльмен до кончиков ногтей.

— Это делает его еще более опасным. Странно, но я рада, что ему известно о том, что я знаю, кто он такой. Жаль, меня не было рядом с тобой, когда он задал свой пробный вопрос: ваша жена, разумеется, ничего не знает о наших маленьких слабостях?

Рори принял надменную позу и заявил:

— Сэр, моя жена знает все, она замечательная женщина. Вот так я ему ответил, и это чистая правда. — Рори нежно провел ладонью по уже заметному животу Шарлотты, а она засмеялась и шутливо шлепнула его по руке, а затем сказала уже серьезным тоном:

— Что ж, теперь он, пожалуй, поостережется устроить тебе какую-нибудь подлость. Потому что, если ему придет в голову заставить тебя замолчать, ему придется и меня заставить молчать. Что за гости ожидаются сегодня?

— Да кто их знает. Каждый раз бывают неожиданные сюрпризы. Ты бы видела лицо Винера, когда он увидел меня там, в Ньюкасле. Я подумал, что он сейчас напустит в штаны. Надо сказать, что я и сам здорово удивился, поначалу не поверил своим глазам. Ну как же, ярый сторонник Лиги трезвости. Да члены этой Лиги поджарили бы его, узнай они правду. Представь себе, что до городских леди, ратующих за трезвость, дойдет слух, что их мистер Винер… А знаешь что? Я им подброшу этот слух, потому что терпеть не могу этого мистера Винера. Помню, твой отец как-то послал меня по делам к нему в офис, так он разговаривал со мной так, словно я грязный бродяга.

Шарлотта обхватила ладонями лицо Рори, с гордостью посмотрела на него и заявила:

— Ничего, мы им всем покажем. Двоих из них ты уже обставил в делах, и это только начало. Между прочим, ты самый модный и самый симпатичный мужчина в этом городе… и даже во всей стране.

Рори приятно было услышать такие слова.

— Шарлотта, я не устаю повторять, что ты замечательная женщина. С каждым днем я открываю в тебе все больше и больше хорошего. А тот факт, что ты разрешаешь мне играть в карты, меня просто изумляет.

— Не вижу ничего страшного в том, что раз в неделю ты играешь в карты. Если все твои недостатки заключаются только в том, что ты любишь карты и иногда выпиваешь, то меня это устраивает.

Рори наклонился и нежно поцеловал жену в губы.

— Можете быть уверены, миссис Коннор, что других недостатков у меня нет и не будет. А теперь слушай меня внимательно. — В голосе Рори прозвучали повелительные нотки. — Ложись спать, меня не жди. Стоддард привезет меня в двенадцать, и надеюсь, что я найду тебя спящей в постели. А если нет, то у тебя будут неприятности.

— А что ты сделаешь?

— Заведу любовницу.

— Нет, Рори, не говори так. Не смей даже шутить на эту тему. Я бы этого не перенесла.

— Глупенькая женщина, неужели ты веришь всему, что я говорю?

— Хочу верить. Ну все, уходи. — Шарлотта вытолкала Рори из комнаты в холл, помогла ему надеть пальто, протянула шляпу и шарф. Затем она вышла вместе с ним на крыльцо. Когда Рори сел в экипаж, Шарлотта помахала ему рукой, а он помахал в ответ.

Экипаж уже подъезжал к воротам, когда кучер внезапно остановил лошадей и заорал:

— Эй, в чем дело? Ты кто такой?

Рори опустил стекло окошка, выглянул наружу и в свете фонаря увидел Джимми. Быстро распахнув дверцу, он крикнул кучеру:

— Все в порядке, Стоддард, это Джимми. — Затем Рори обратился к Джимми: — Залезай сюда. Почему ты здесь? Что случилось?

Экипаж тронулся вперед, а Джимми плюхнулся на сиденье и откинулся на спинку.

— Что случилось? — повторил Рори. — Они утопили еще одну лодку?

— Нет. — Джимми покачал головой. — Лодки тут ни при чем.

— Тогда в чем дело? Дома что-то случилось? — продолжал допытываться Рори, а Джимми только мотал головой. — Только не говори, что ты пришел просто поболтать.

— Нет, не поболтать… я торчу тут уже около часа, ждал, пока ты выйдешь, чтобы поговорить наедине.

— О чем? — Рори внимательно посмотрел на бледное лицо Джимми. — Да выкладывай же, черт побери.

— Ох, Рори, тебя хватит удар.

— Удар?

— Ты не поверишь… так что держись, братишка…

— Джимми…

— Дело в том, что… Джейни…

Джимми говорил тихо, и Рори подумал, что он просто ослышался.

— Что ты сказал?

— Я сказал… Джейни.

Внезапно Рори прошиб холодный пот, теперь уже и его голос звучал чуть слышно.

— Что… Джейни?

— Она… вернулась… она жива… не утонула…

Рори молчал, ему казалось, что это какой-то кошмарный сон, в котором он не может говорить, а может только слушать Джимми.

— Я перепугался. Это был ее голос, но я… я сначала не открыл дверь. Потом… я увидел ее, но все равно не поверил, что это она. Она… она изменилась, ее никто бы не узнал. Для меня это было шоком. Волосы у нее белые, а кожа коричневая, как у арабов. Она сказала, что это от солнца. Она была во Франции, в какой-то уединенной рыбацкой деревне, туда даже священник приходит только два раза в год. Да, она очень изменилась. Я понимал, что для тебя это будет ударом… но я вынужден был пойти к тебе… иначе она сама пришла бы… Рори, что же ты теперь будешь делать?

Вот именно, что же делать? У него новая жизнь, его называют сэр и хозяин. Шарлотта дала ему все, что только женщина может дать мужчине: дом, богатство, положение в обществе… а теперь еще и ребенка. Никогда в своей жизни он не был так счастлив, как после женитьбы на ней, и чувства его к Шарлотте с каждым днем становились все сильнее и сильнее. Ведь нельзя же жить с такой замечательной женщиной, получать от нее все и ничего не отдавать взамен. И вчера вечером он едва не сказал ей главные слова: я люблю тебя. Хотя и не думал раньше, что сможет сказать эти слова другой женщине. Ведь любовь бывает только раз в жизни. Однако существуют разные виды любви. И ему было ясно, что его чувства к Шарлотте перерастают в большую любовь. Шарлотта как-то сказала, что более прочные браки те, которые основаны на дружбе, а не на клятвах в вечной любви.

Однажды он уже поклялся Джейни в вечной любви, однако сейчас ему было ясно, что это была вспышка юношеской любви, ведь они росли вместе, он не встречался с другими девушками…

Она не может вернуться. Не может. Нет! Нет! Жизнь не сыграет с ним такую шутку. Перед женитьбой на Шарлотте он ходил к адвокату, и тот сказал, что он имеет полное право снова жениться, поскольку Джейни признана умершей. Да, она умерла, умерла для него почти два года назад, и он не желал ее воскресения.

Боже милосердный! Какие мысли лезут ему в голову! Так можно сойти с ума.

— Рори, Рори. — Джимми потряс брата за плечо. — Ты в порядке? Я понимаю… для тебя это потрясение… ее появление и меня напугало до смерти. Что ты собираешься делать?

— Что?

— Я спрашиваю, что ты собираешься делать?

Рори покачал головой. А что он мог сделать?

— Она в доме, хочет увидеть тебя.

Несколько мгновений Рори тупо смотрел на Джимми, затем опустил стекло окошка и крикнул:

— Стоддард, остановите, мы выйдем здесь. Мне… мне нужно уладить одно небольшое дело.

Через минуту Стоддард распахнул дверцу, опустил ступеньки и, когда Рори и Джимми выбрались из экипажа, спросил:

— В двенадцать часов, сэр?

— Что? А-а, да-да, в двенадцать.

— До свидания, сэр.

— До свидания, Стоддард.

Рори пошел по улице, Джимми следовал рядом, но, когда экипаж скрылся из вида, Рори остановился под фонарем и внимательно посмотрел на Джимми:

— Боже мой, что же мне теперь делать?

— Я… я не знаю, Рори.

Они продолжили путь в направлении реки и опять остановились уже во дворе верфи. Рори замер, глядя на освещенное окно, затем повернулся и прошел на причал, где облокотился на перила и уставился на темную воду. Джимми медленно приблизился к нему и остановился рядом.

— Послушай, Рори, тебе все равно придется пройти через это.

Рори прижал пальцы к глазам, словно пытаясь отогнать кошмарный сон. Он чувствовал, что его одолевает паника, и понимал — ему сейчас надо бегом взбежать по ступенькам крыльца и распахнуть дверь с криком: «Джейни! Джейни!» Однако хотелось ему совсем другого: повернуться и побежать назад в Уэст, ворваться в дом, в его дом, и закричать: «Шарлотта! Шарлотта!»

— Ладно, пойдем. — Рори повернулся и направился к дому, Джимми следовал за ним, но перед самым крыльцом обогнал брата и распахнул дверь. Рори ступил внутрь.

Возле стола стояла женщина. Свет лампы освещал ее. Она совсем не была похожа на ту Джейни, которую Рори помнил. Сердце его дрогнуло при мысли, что это чья-то глупая шутка. Или ловушка. Его могли заманить сюда таким способом, чтобы ограбить. Рори бросил грозный взгляд в направлении Джимми, как бы упрекая брата за то, что тот оказался замешанным в этом грязном деле, а затем медленно двинулся к женщине. Когда до нее оставалось не более метра, Рори остановился, и вспыхнувшая было надежда улетучилась. Он понял, что смотрит в глаза Джейни. Только глаза он и узнал в ее новом облике. Как и говорил Джимми, кожа у нее была смуглой, как у арабов, а волосы белы как снег, короткие и курчавые.

А Джейни точно так же смотрела на него, потому что перед ней был не тот Рори, которого она знала, когда была той Джейни, которую знал он. Перед ней стоял хорошо одетый джентльмен, так хорошо не одевался даже ее бывший хозяин, поскольку в одежде Рори чувствовался еще и отличный вкус. И даже лицо у Рори было другое: гладкое, чисто выбритое, ни малейших следов щетины на подбородке, щеках и на верхней губе.

При виде Рори у Джейни защемило сердце, однако обиднее всего было то, что Рори даже не протянул ей руки, не дотронулся до нее.

— Джейни…

— Да, это я. Похоже, ты не рад меня видеть. — Голос Джейни дрогнул.

— Я думал… мы все думали…

— Да, я знаю, что ты думал, но… но два года ты не смог подождать, для тебя это слишком долго, да? Ты же азартный игрок, не можешь упустить свой шанс.

Рори опустил голову, закрыл лицо ладонями и пробормотал:

— Что я могу сказать?

— Не знаю. Но, думаю, какое-то оправдание у тебя есть. Виной всему деньги, не так ли? Ты всегда говорил, что в один прекрасный день сорвешь куш за карточным столом. — Джейни повернулась к Рори спиной, отошла к дальнему концу стола и села.

Рори убрал ладони от лица и увидел, что Джейни смотрит на него осуждающе. Джимми сказал, что она здорово изменилась, это действительно так. И не только внешне. Сейчас Джейни была похожа на крестьянку, которая всю жизнь прожила в глуши. Такие темные юбки, какая сейчас была на ней, носили жены рыбаков, и создавалось впечатление, что она много лет не вылезала из этой юбки. Блузка из грубого полосатого материала, а на ногах деревянные башмаки. А ведь она никогда не носила деревянные башмаки, даже в детстве, когда их семья очень нуждалась.

«Ох, бедная Джейни!.. Все они бедные… Бедная Шарлотта! Ох, Боже мой! Шарлотта!»

— Так что извини за то, что я вернулась, — промолвила Джейни язвительным тоном. — Расстроила твою безмятежную жизнь, не так ли? Но я вернулась, и я жива. Что же ты теперь будешь делать? Придется все ей рассказать. Своей мисс Кин… Боже мой! Нашел на ком жениться. Хотя ради денег ты готов на что угодно, правда?

— Я женился на ней не ради… — Слова эти вырвались у Рори непроизвольно, и он стиснул зубы. А Джейни поднялась со стула.

— Так-так, это интересно. Значит, ты женился на ней не ради денег. Ха! А ради чего же ты женился на этой уродине, над которой сам же смеялся?

— Замолчи! Джимми прав, ты здорово изменилась, совершенно другая. Однако твое упрямство, которое я ощущал годами, никуда не делось. Да, я сказал правду. Я женился на ней не ради денег… но правда и то, что я не был влюблен в нее. — Рори с трудом сглотнул слюну и продолжил, запинаясь: — Она была одинока… я был одинок… вот так все было.

— А как сейчас обстоят дела?

Рори не ответил, потому что все у них с Шарлоттой было чудесно, по крайней мере до сегодняшнего вечера.

— Тебе нечего сказать, да? Господи, как жаль, что я не умерла. Вот что ты думаешь, не так ли? Я просто не могу в это поверить, не могу! — Джейни обхватила голову ладонями, раскачиваясь всем телом из стороны в сторону. Внезапно она замерла и устремила взгляд на Рори. — Она должна обо всем узнать. Да, пусть узнает, что у тебя может быть только одна жена.

Выдержав взгляд Джейни, Рори повторил ее слова:

— Я тоже не могу в это поверить. — Сейчас Рори действительно не верилось, что он мог так измениться за два прошедших года. И, глядя на женщину, которую он когда-то любил, Рори подумал: Да, только одна жена, и это будешь не ты, потому что я не могу… Господи, я попал в ловушку. Передо мной стоит моя жена, законная жена, а значит, придется сказать об этом Шарлотте…» Получается, что у нее нет прав на него, а ребенок не сможет носить его имя. Но это невозможно. Рори услышал свой голос, прозвучавший четко и твердо: — Я не могу сказать ей этого.

— Что?

— Я сказал, что не могу сказать ей… потому что… она ждет ребенка.

В комнате повисла мертвая тишина, но первой пришла в себя Джейни.

— Да, для нее это будет неприятная новость, поскольку ребенок родится без отца. Но ничего, деньги облегчат ее страдания. Да, деньги большая сила, можно делать все, что угодно, если у тебя есть деньги. У меня было четыре соверена, их дала мне хозяйка, чтобы я привезла родным подарки из Франции. Я положила деньги в кошелек, а кошелек пришпилила булавкой к нижней юбке. Когда меня нашли рыбаки, кошелек так и оставался пришпиленным к юбке. Я ничего не помнила о нем, пока ко мне не вернулась память. Оказалось, что кошелек забрала та пожилая женщина, которая ухаживала за мной, но, когда я поправилась и решила ехать домой, ее сын вернул мне кошелек. Благодаря его честности я путешествовала с комфортом: сначала в телеге вместе со свиньями, потом много миль пешком, ночуя на полу в грязных тавернах; затем пароход и, наконец, битком набитый вагон поезда… — Джейни постепенно повышала голос, и теперь она уже перешла на крик: — А тебе жаль меня не больше, чем бродячую собаку, валяющуюся в канаве. Беспокоит тебя только одно — я вернулась и твоей сладкой жизни пришел конец. Что ж, если ты ей не скажешь, то это сделаю я. Я не собираюсь никому уступать свое законное место.

— Джейни, Джейни! — взмолился Рори. — Да… я все сделаю, но дай мне немного времени, ладно? Хотя бы несколько дней, чтобы все обдумать… привыкнуть к мысли… Ты можешь получить любые деньги…

— Да не нужны мне твои деньги. В любом случае, это не твои деньги, ты их не заработал. Это ее деньги.

— Нет, я тоже зарабатываю, сейчас я тружусь так, как никогда в жизни. И я хочу сказать тебе еще кое-что. Не выводи меня из себя, не заходи слишком далеко. Все случилось… так неожиданно, постарайся это понять. Но помни, что я все тот же Рори Коннор и лучше меня не злить. — Помолчав некоторое время, Рори закончил: — Я приду завтра вечером. — С этими словами он повернулся и вышел из комнаты.

Джимми взглянул на Джейни, которая стояла с открытым ртом, безвольно опустив руки вдоль туловища, повернулся и бросился догонять Рори. Во дворе он увидел, что Рори стоит возле того же столба, возле которого он и сам стоял несколькими часами раньше. Джимми подошел к брату и положил ладонь ему на плечо.

— Мне очень жаль, Рори, но… но ты не можешь винить ее.

— Джимми, что же мне теперь делать? — со стоном промолвил Рори.

— Не знаю, Рори. Честное слово, не знаю. Мне очень жаль… я хочу сказать, что мне очень жаль Шарлотту.

— Я… я не могу оставить ее, я не могу оставить Шарлотту. В ее положении… Ох, Боже мой, что же мне делать? Послушай, Джимми, — Рори наклонился к брату, — уговори ее никуда не ходить, не пускай ее в коттедж. Вот, передай ей. — Он вытащил из кармана бумажник, порылся в нем и вложил в руку Джимми несколько соверенов. — Пусть купит себе приличную одежду, а то она выглядит так, как будто ее только что вытащили из канавы. Никогда бы не подумал, что она может так опуститься, правда?

— Да, правда. Я же сказал тебе, что она… очень изменилась. Но не нужно забывать, через что ей пришлось пройти.

— А теперь она намерена всем нам устроить такие же муки. — Рори двинулся к калитке, а Джимми последовал за ним.

— Так что ты решил, Рори? Куда ты сейчас?

— Играть в карты.

— Играть? А Шарлотта знает?

Рори снова остановился.

— Да, Шарлотта знает и не возражает. Если что-то доставляет мне удовольствие, она не возражает против этого. А вот потерять меня она ни за что не согласится.

— Так, может, тебе лучше сейчас вернуться домой? — предложил Джимми.

— Нет-нет, я… я должен пойти играть. Меня ждут, и, если я не приду, могут пойти всякие разговоры. И потом, мне надо подумать… я ведь чуть с ума не сошел.

Джимми промолчал, а Рори хлопнул его на прощание по плечу и вышел со двора через калитку.

Он не отправился прямиком в дом на Плинлиммон-уэй, а бродил по улицам добрых полчаса, а когда, наконец, добрался до дома Фрэнка Никола, его встретил сам хозяин.

— Ох, Коннор, а мы уже устали ждать, подумали, что вы не придете.

— Я… задержался.

— С вами все в порядке? Вы не заболели?

— Так… небольшая температура.

— Надеюсь, ничего серьезного?

— Да, конечно.

— Тогда приступим.

Голос Никола звучал высокомерно, как бы напоминая Рори о том, что он все же не ровня мистеру Николу. Этот человек ненавидел Рори, и Рори это хорошо понимал. И еще он понимал, что этого человека следует опасаться. Однако в данный момент Рори меньше всего заботили и сам Никол, и его грязные делишки.

Они прошли в так называемую курительную комнату. Она являлась частью кабинета и считалась комнатой для отдыха джентльменов. Ее мебель составляли кожаные кресла, большой стол, маленький столик и четыре стула.

Двое мужчин, сидевших в комнате, курили сигары, они сердечно поприветствовали Рори, поболтали о том о сем. А Никол тем временем подготовил все для игры.

Спустя три часа Рори поднялся из-за стола, к этому моменту он проиграл почти двадцать фунтов. А ведь бывало, что за вечер он выигрывал по тридцать фунтов.

Фрэнк Никол, провожавший его до двери, с улыбкой заметил:

— Что-то сегодня, Коннор, вы не похожи на себя.

— Да, наверное, виной тому простуда.

— Очень жаль. И передайте мои соболезнования вашей жене. Но пусть не слишком ругает своего малыша за проигрыш.

Рори охватило желание врезать этому негодяю по зубам. Но он приказал себе: «Не надо, подожди, всему свое время. Ты еще сделаешь это, но другим способом». Без дальнейших слов Рори покинул дом и вышел на улицу, где его ожидал экипаж.

Когда Рори приехал домой, Шарлотта лежала в постели, но не спала. Рори наклонился к ней и ласково поцеловал, а Шарлотта ухватила его за плечи и спросила:

— Что с тобой? Что случилось?

— Ничего.

— Ох, Рори… у тебя такой расстроенный вид. Что-то случилось у Никола?

— Нет. — Рори убрал ладони Шарлотты со своих плеч. — Если не считать того, что я проиграл… двадцать фунтов.

— Понимаю, это удар по твоему самолюбию. Двадцать фунтов приличная сумма. Но надо же и соперникам давать выигрывать. Если ты все время будешь выигрывать, они решат, что ты жульничаешь.

— Да, конечно. — Рори удалился в соседнюю комнату, чтобы переодеться, но и сюда долетел встревоженный возглас Шарлотты: — И это все? Может, Никол сказал тебе что-то неприятное?

— Нет-нет, не больше грубостей, чем обычно. Он, наверное, родился грубияном.

— Это уж точно.

Уже в постели Рори крепко обнял жену и пробормотал:

— Ох, Шарлотта, Шарлотта.

Рори долго не мог уснуть, Шарлотта тоже не спала, хотя и притворялась спящей. Что-то случилось, и она чувствовала это. Ведь она уже изучила каждый нюанс его настроения и выражения лица. Ее любовь к Рори была настолько велика, что временами ей казалось, как будто она растворилась в нем.

В четыре часа утра Шарлотту разбудили крики Рори. Ему приснился кошмарный сон, впервые с момента их женитьбы.

Глава 3

Прошло три дня, прежде чем Шарлотта решилась вызвать Рори на откровенный разговор.

— В чем дело, Рори? Я вижу, что-то не так. И не надо говорить мне, что все в порядке. Прошу тебя, Рори, доверься мне, чтобы я могла тебе чем-то помочь. Пойми, Рори, я должна знать все.

Когда Рори не ответил, а повернулся и отошел к дальнему окну гостиной, Шарлотта продолжила:

— Сегодня вечером ты снова собираешься уйти из дома. Два предыдущих вечера ты тоже уходил, говорил, что навещаешь Джимми. Сегодня во время прогулки я зашла…

— Что? — Рори резко обернулся и уставился на жену.

Шарлотта выдержала его взгляд, поднялась с дивана и медленно промолвила:

— Я сказала, что зашла к Джимми. Почему это тебя так удивило? Я и раньше к нему заходила. Однако сегодня меня поразило то, что вы оба ведете себя как-то одинаково странно. Я поинтересовалась у Джимми, не болен ли он, и он ответил, что нет. Тогда я спросила, может, у него очередные неприятности с лодками, но он и на этот вопрос ответил отрицательно… Рори, подойди ко мне.

Рори не шевельнулся, и тогда Шарлотта сама подошла к нему и обняла его.

— Посмотри на меня, пожалуйста, посмотри. — Рори поднял голову, и Шарлотта продолжила: — Что бы это ни было, это не может быть таким ужасным, чтобы ты боялся рассказать мне. Я ведь вижу, как тебе нелегко. — Шарлотта подвела мужа к камину, и они сели на диван. — Расскажи, Рори, прошу тебя. Ты же обещал мне всегда говорить правду. Не бойся, ничего не может встать между нами. Это тот парень, Джон Джордж? Он шантажирует тебя? Но в конце концов, он сам заслужил, чтобы я так с ним поступила…

— Нет-нет! Господи, если бы только дело было в нем! Джон Джордж не стал бы никого шантажировать, даже ради спасения собственной жизни. Уж мне-то это известно, правда?.. Шарлотта… — Рори взял ладони жены в свои ладони и крепко прижал их к своей груди. — Я… собирался рассказать тебе, но… но я подумал, что не смогу убедить тебя, потому что, по правде говоря… когда у нас с тобой все только началось, я и представить себе не мог, что такое возможно… Шарлотта, милая моя… я полюбил тебя…

— Ох, Рори… — Шарлотта крепко сжала губы, а Рори тем временем продолжил:

— Я хочу, чтобы ты обо всем узнала и поверила мне… но мой рассказ может стать настоящим шоком. Если бы только было можно утаить это от тебя, особенно сейчас, когда тебе совершенно нельзя волноваться, но… Ох, Господи, как же тебе это сказать? — Рори в отчаянии отвернулся, а Шарлотта прошептала:

— Рори, Рори, прошу тебя, что бы это ни было, что бы ты ни сделал, мои чувства к тебе не изменятся ни на йоту.

Рори снова посмотрел на нее.

— Шарлотта, я не сделал ничего плохого. — Он с трудом сглотнул слюну и глубоко вздохнул. — В субботу вечером, когда я поехал играть в карты, Джимми поджидал меня у ворот. Он… у него было известие для меня…

Рори замолчал, а Шарлотта не спросила, какое известие, а напряженно ожидала, словно знала, что последует дальше.

— …Джимми сообщил мне нечто ошеломительное, я… я отказывался верить в это, но… Джейни вернулась, она вернулась… Шарлотта, Шарлотта!

Шарлотта откинулась на спинку дивана, и Рори увидел, как сошла краска с ее лица и она побледнела, как покойница. Рори взял ее за плечи, легонько встряхнул и закричал:

— Шарлотта, Шарлотта, все в порядке. Послушай меня, все в порядке, я не оставлю тебя, обещаю, ни за что не оставлю. Я знаю, она может заявить властям, что… что остается моей женой, но… но после того, как я увидел и услышал ее… я не знаю, не знаю. — Рори опустил голову. — Она совсем не похожа на ту женщину, на которой я женился…

С губ Шарлотты слетел тихий стон. Рори заключил в объятия ее обмякшее тело и стал гладить ее по волосам.

— Поверь мне, поверь мне, Шарлотта, я никогда не оставлю тебя. Что бы ни случилось, я никогда не оставлю тебя… если только ты сама этого не захочешь…

— Сама захочу? — Голос Шарлотты звучал еле слышно. — Что… что ты такое говоришь? Я бы не рассталась с тобой, даже если бы узнала, что ты убийца или ненормальный. Ничто, ничто не сможет заставить меня расстаться с тобой.

— Ох, милая моя!

Они крепко обнялись, и Шарлотта, прижавшись губами к щеке Рори, прошептала:

— А она… она знает?..

Рори выпустил Шарлотту из объятий и медленно откинулся на спинку дивана.

— Я… я как раз собирался сказать ей сегодня.

— А где она?

— В доме на верфи.

— Ну да, конечно, где же ей еще быть. Вот почему Джимми так встревожил мой приход. Господи, я только начала привыкать к мысли, что у меня есть семья… а вот теперь я могу потерять ее. Я так полюбила Джимми, у меня в отношении него грандиозные планы… новая верфь. Я задумала приобрести верфь. Это было бы сюрпризом и для Джимми, и для тебя, и для… твоих родных. Мне казалось, они начали привыкать ко мне, особенно твоя тетя, а ведь поначалу она, похоже, больше всех была недовольна нашим браком. А в прошлый вторник я встретила ее на верфи, она пришла приготовить Джимми еду. Мы поболтали, пошутили, она впервые не называла меня «мадам»… А вот теперь… Ох, Рори! — Шарлотта уткнулась лицом в плечо Рори, и, когда ее тело начали сотрясать рыдания, Рори ощутил жуткую боль в сердце, такую боль, какую и представить себе не мог. Всего второй раз он слышал плач Шарлотты, эта сильная, уверенная в себе женщина не любила плакать.

Крепко прижав ее к себе, Рори задумался о странностях жизни, о том, как два года могут изменить чувства мужчины. Он понял, что ни один мужчина не может с уверенностью заявить, что завтра будет испытывать те же чувства, что и сегодня. Несколько минут назад он сказал Шарлотте, что полюбил ее и никогда не оставит. А два года назад он говорил Джейни, что любит ее и что она будет единственной женщиной в его жизни. Из чего же сотворен мужчина, если он может вот так меняться? Этого Рори не мог понять. И все же в данный момент он был уверен в одном: он больше не любит Джейни, а Шарлотту любит, и его чувства к Шарлотте не просто благодарность, а именно любовь, которая зародилась внутри него, в каком-то месте, о существовании которого он до настоящего момента и не подозревал.

Глава 4

Джейни отказалась взять деньги, оставленные Рори. Она заявила, что до тех пор, пока снова не займет своего законного места, она не возьмет от него ни пенни.

— Но Джейни, — уговаривал ее Джимми, — ты не можешь выходить на улицу в таком виде… а твоей одежды нет, ее забрало семейство Лири.

— А почему это я не могу выходить в таком виде? Я носила эту одежду целых два года и, как я уже сказала, когда займу свое законное место, тогда и возьму у него деньги на одежду.

В этот вечер, когда Джимми вернулся домой, проводив Рори, Джейни первым делом спросила:

— Что произошло с Джоном Джорджем?

— Ох, с ним все в порядке, — ответил Джимми. — У него газетный киоск в Ньюкасле… и эта девушка с ним. Когда он вышел из тюрьмы, они встретились, и она сбежала от мужа. Ее отец отыскал их, стал запугивать, но она заявила, что ни за что не вернется. Так что у них все в порядке.

Джейни подозрительно взглянула на Джимми:

— А откуда у него газетный киоск?

— Ну, — Джимми закинул ногу на ногу и принялся массировать лодыжку, — это все она… Шарлотта подарила.

— Она подарила? Ты хочешь сказать, что она отправила его за решетку, а потом подарила газетный киоск?

— Да.

— И он принял этот подарок?

— Принял, он не держит на нее зла. Ты же знаешь Джона Джорджа. Она отыскала его, поговорила с ним, и вот так все получилось… Джейни, она добрая.

Джейни бросила на Джимми злобный взгляд.

— Ничего не знаю насчет ее доброты, но одно мне ясно — она хитрая. Она всех вас купила, правда, Джимми? И могу поспорить, теперь ты мне скажешь, что там, в коттедже, все рассыпаются перед ней.

— Нет, Джейни, совсем не так. Они… они даже долго не разговаривали с Рори.

Джейни поникла, протянула ладони к огню и тихо промолвила:

— Я не нужна ему, Джимми. Ты сам это видишь, я ему не нужна.

Джимми не смог найти слов, чтобы успокоить ее.

Не смог он успокоить Джейни и на следующий вечер, когда Рори ушел, и вчера, потому что с каждой встречей они отдалялись друг от друга. Джейни и Рори напоминали двух боксеров, которые ненавидят друг друга. По мнению Джимми, даже если бы Рори и ушел от Шарлотты, они с Джейни уже не смогли бы жить вместе. Почему же она так настаивала на этом?

Он только что вернулся домой со двора и, увидев, что Джейни готовит еду, вспомнил о Лиззи.

— Послушай, Джейни, завтра придет Лиззи. Она… она приходит сюда готовить… Что ты будешь делать, Джейни?

— А ты как думаешь? — Джейни продолжила нарезать толстыми кусками бекон с прослойками жира.

— Но Лиззи хватит удар.

— Нас всех уже хватил удар. Кстати, ты не сказал об этом, но я подозреваю, что мадам обеспечивает всю родню.

Прошло несколько секунд, прежде чем Джимми ответил.

— Рори сам их обеспечивает, и это его собственные деньги, и ему приходится много трудиться, чтобы зарабатывать их. Он много разъезжает, следит за работой различных предприятий… и еще он учится…

— Учится? — Джейни подняла голову и бросила на Джимми презрительный взгляд. — Рори Коннор учится? Чему? Новым карточным играм?

— Не будь такой язвительной, Джейни.

Джейни швырнула нож на стол с такой силой, что он подпрыгнул и упал на пол. Нагибаясь за ним, Джейни крикнула:

— Джимми, ты хоть представляешь себе, что я сейчас испытываю? Я вернулась домой и вижу, что я здесь никому не нужна. Никому. Ох, — Джейни медленно покачала головой, — лучше бы память не возвращалась ко мне. А знаешь что? Я была счастлива там, во Франции. Да, жизнь там трудная, но люди хорошие, веселые, и они приняли меня, как свою. И еще скажу тебе кое-что. Там был мужчина, сын хозяйки… он хотел жениться на мне. В деревне было мало девушек, и мужчинам приходилось ходить за много миль в соседнюю деревню. Но… но я продолжала носить обручальное кольцо, — она вытянула руку, — и сказала ему, что я наверняка замужем. Тогда я еще ничего не помнила. А они все посчитали, что я путешествовала вместе с мужем и ребенком, которые утонули, потому что в бреду я все время говорила о ребенке. А потом Генри столкнул меня со скалы, и память вернулась ко мне. У этих бедных рыбаков всего две лодки на всех, одна из них принадлежит Генри, он-то и выловил меня из воды. И поэтому он решил, — голос Джейни дрогнул, — что я принадлежу ему.

Она опустила голову, помолчала немного, затем опять подняла голову, посмотрела на Джимми и продолжила:

— Знаешь, меня провожали всей деревней. Они шли со мной пешком пять миль, до того места, где ждал священник, а оттуда он довез меня на телеге до следующей деревни. А знаешь что? Он предупредил меня, этот священник. Предупредил, что я вернусь в другую жизнь. И знаешь, Джимми, что я ему ответила? Я сказала, что жизнь у меня, возможно, и будет другая, но отношение мужа ко мне ни за что не может измениться…

Через полчаса они уже заканчивали ужин, и Джимми, собирая с тарелки жир куском хлеба, осторожно поинтересовался:

— Джейни, а что будет, если… если он не уйдет от нее?

— Обязан уйти. У него нет выхода, это закон.

— Но если все же Рори скажет, что ему плевать на закон, и останется с ней? Что тогда?

— Что тогда? Что ж, тогда она будет жить с ним в грехе, разве не так? Она известная в городе особа, и ее же общество будет осуждать ее, потому что нельзя в открытую позволять себе такие вещи. И если дело дойдет до суда и станет известно, что он отказывается от меня, от законной жены, они вообще не смогут показаться на людях. И он это очень быстро поймет.

В этот момент распахнулась дверь и в комнату вошел Рори. Джейни не повернулась и не взглянула в его сторону, а Рори медленно подошел к камину.

— Привет, Рори, — поздоровался Джимми, поднимаясь из-за стола.

Рори кивнул, но промолчал. Он снял шляпу и, держа ее в руке, обратился к Джейни:

— Мы можем поговорить спокойно?

— Все зависит от тебя. — Она по-прежнему не смотрела на него.

— Я… я принял решение.

Джейни молча ждала, и Рори посмотрел на брата, уставившегося на него.

— Джейни, я не уйду от нее.

Она не шевельнулась, даже бровью не повела.

— Ты можешь подать на меня в суд, это твое право. Я буду выплачивать тебе содержание, хорошее содержание, это тоже твое право. Но… но она носит под сердцем моего ребенка, и я не уйду от нее.

Только теперь Джейни повернулась к Рори и выпалила с видом разъяренной тигрицы:

— Ты негодяй! Ты грязный, подлый негодяй, Рори Коннор. Я уже сказала Джимми, что если ты сделаешь это, то не сможешь появиться на улицах этого города. Я подам на тебя в суд. Да, я так и сделаю. Об этом напишут все газеты, тогда и тебе и ей придется прятаться от людей. И даже ее деньги не спасут тебя от позора…

Глядя на пылающее от злобы лицо Джейни, Рори подумал: «Даже если бы сейчас Шарлотта умерла, я бы все равно не вернулся к ней. Я уже не смогу жить с этой женщиной». Мысли Рори вернулись в прошлое, он попытался вспомнить того мужчину, который любил Джейни, который клялся ей в вечной любви. Но тщетно.

— Делай все, что тебе угодно, раздувай скандал, если тебе станет легче от этого. Но хочу напомнить тебе, что Шилдс не единственный город на этой планете. Мир большой, и, если есть деньги, можно жить где угодно. — Рори уже не испытывал угрызения совести от того, что откровенно подчеркнул свое богатство.

Еще некоторое время он внимательно разглядывал Джейни. Он не узнавал эту женщину со смуглой кожей и белыми волосами, даже ее глаза уже не были глазами Джейни. А затем надел шляпу со словами:

— Я все сказал, а дальше поступай как знаешь. — Он повернулся и вышел из комнаты, а Джимми, как всегда, поспешил во двор проводить его.

Вечер выдался светлым, они шагали рядом и остановились на дальней стороне двора, возле причала. На воде тихо покачивались стоявшие на якоре лодки. Некоторое время они молча смотрели на них, затем Рори спросил:

— Ты осуждаешь меня?

— Нет, Рори, не осуждаю, но… но мне жаль ее. Ее ведь тоже можно понять.

— И мне тоже жаль ее. Сейчас мне вообще жаль всех нас. — Бросив взгляд вверх и вниз по течению реки, Рори продолжил: — Все шло так хорошо. Я завоевывал положение в обществе благодаря своим способностям. Даже с деньгами Шарлотты я всего добивался сам. — Он посмотрел на Джимми. — А знаешь, как я сказал, мы можем уехать из города. Я подумал об этом, когда шел сюда. Мы можем уехать в любое место в стране… и все же мне почему-то не хочется покидать этот город. И я знаю, что Шарлотте тоже не хочется. Но в любом случае, куда бы мы ни поехали, тебя мы не оставим.

— Ох, Рори, обо мне не беспокойся, я не пропаду. Ты уже очень много сделал для меня. Кстати, я не говорил тебе, потому что у тебя сейчас и так хватает забот, но эти сволочи хотели опять что-то натворить прошлой ночью. Я слышал их шаги во дворе, их было несколько человек. Но потом подошел патрульный катер и остановился напротив — он почти каждую ночь останавливается здесь, — и после этого я больше ничего не слышал. Я… я здорово испугался.

— Попроси Ричардсона, пусть ночует у тебя.

— Да, я так и сделаю, но, наверное, лучше найти кого-то холостого. У Ричардсона жена и дети.

— Найди кого хочешь, скажи, что я хорошо заплачу.

Джимми кивнул.

— Рори, а что же будет с ней… с Джейни? Вдруг ей захочется остаться жить здесь? Это неудобно. Кстати, она собиралась сегодня или завтра пойти в коттедж.

— В коттедж? Ха! — Рори вскинул голову. — Вот уж там они все вместе поиздеваются надо мной. А наша дорогая Лиззи перемоет мне все косточки.

— Я… я так не думаю, Рори. Я всегда говорил тебе, что Лиззи не такая, какой ты ее себе представляешь. Она хорошая, и мне непонятно, почему ты до сих пор настроен против нее.

— Ладно-ладно… возможно, ты и прав. Следи за тем, как будут развиваться события, хорошо? И сообщай мне, я хочу знать, когда мне ожидать судейских.

— Хорошо, Рори, я сообщу тебе, если что-то узнаю. Передай Шарлотте, что я желаю ей всего хорошего и что мне очень жаль…

— Передам, она будет рада. Ну, пока.

— Пока, Рори.

После ухода Рори Джимми немного подождал на улице, а когда поднимался по ступенькам крыльца, он услышал плач Джейни. Войдя в комнату, он увидел, что она сидит за столом, уронив голову на руки, а тело ее сотрясается от рыданий.

Джимми не стал успокаивать ее, а сел на свое любимое место у камина, закинул ногу на ногу и принялся энергично массировать лодыжку. «Ничего, пусть поплачет, это пойдет ей на пользу, — сказал он себе. — Возможно, ей и полегчает».

Глава 5

— Это правда, дорогой, правда, ты так и сказал ей?

— Конечно же правда, слово в слово.

— Ох, ты не пожалеешь об этом. Обещаю, никогда в жизни ты не пожалеешь о своем решении.

— Поднимется грандиозный скандал. Она заявила, что мы не посмеем высунуться на улицу… Может, нам уехать?

— Нет-нет, не надо уезжать. Мы с тобой женаты официально, у нее нет от тебя детей, а у меня будет твой ребенок. Мы просто жертвы обстоятельств.

— А все посмотрят на это иначе. Ты прекрасно знаешь, что они скажут: он привык к хорошей жизни и не хочет возвращаться к жизни сборщика квартплаты. Или что-то в этом роде.

— А тебя беспокоит, что будут говорить?

Рори задумался, прежде чем ответить.

— Да, беспокоит, потому что… потому что это будет неправдой. Я остаюсь с тобой только по единственной причине, хотя и не могу отрицать, что привык ко всему этому. — Рори широко развел руки. — Но если бы у меня осталась к ней хоть капля тех чувств, какие были раньше, меня бы все это не удержало.

— Я знаю это, Рори… Ох, ну почему же случилось такое? Мы были так счастливы, так радовались жизни. Для полного счастья мне не хватало только одной малости.

— Какой малости?

— Но сегодня перед уходом на верфь ты восполнил и этот пробел… Ты сказал, что любишь меня.

— Ох, Шарлотта. — Рори крепко обнял жену.

— Как ты думаешь, когда она подаст заявление в суд?

— Завтра же, наверное. По ее настроению я понял, что она не собирается понапрасну терять время. А знаешь что? Я представляю себе, что произойдет: скандал, сплетни, заголовки в газетах: «Женщина воскресла из мертвых. Муж, женившийся вторично, отказывается признавать ее». Однако, несмотря на все это, в тот момент, когда я вернулся и увидел тебя сидящей здесь, я испытал очень странное чувство. Странное и незнакомое, не припомню, чтобы я испытывал его когда-либо раньше. Это было чувство… ох, я даже не могу назвать его, что-то вроде радости. Но нет, — Рори покачал головой, — не радость… уверенность? Нет, и уверенностью я его назвать не могу… Но я понял, что все будет хорошо. Мы начнем новую жизнь, ты, я и он… или она. — Рори осторожно положил ладонь на живот Шарлотты, а она накрыла ее своими ладонями и прижала к животу.

— Рори, я люблю тебя, я тебя обожаю. Кощунственно так говорить, но ты мой бог.

Рори опустился на колени, уткнулся лицом в живот Шарлотты и пробормотал:

— Шарлотта, Шарлотта, мне нужна только ты, поверь мне…

В это момент раздался стук в двери гостиной. Рори поднялся с колен и отошел к камину, а Шарлотта сказала:

— Войдите.

В комнату вошла Джесси.

— Сэр, там пришел какой-то человек… Он говорит, что хочет поговорить с вами.

— Человек? — Рори задумался. Неужели Джейни осуществила свою угрозу? Если так, то она действительно не теряет времени даром. — Он назвал свое имя?

— Нет, сэр, просто сказал, что дело важное… и он непременно должен поговорить с вами. Он маленького роста, очень маленького.

Маленького роста, очень маленького. Кто же это может быть? Только маленький Джо.

— Где он?

— Я… я оставила его в прихожей, сэр. Он… он похож на рабочего.

Взглянув на Шарлотту, Рори быстро вышел из гостиной. В прихожей его действительно ожидал Джо.

— Добрый вечер, мистер Коннор.

— Привет, Джо. Что привело тебя сюда? — строгим тоном спросил Рори.

— Мистер Коннор, я… я хочу поговорить с вами.

— Ты должен знать, Джо, что мне больше не требуются твои услуги.

— Разговор пойдет о другом, мистер Коннор. Вам лучше выслушать меня… и желательно наедине… дело очень важное.

Рори задумался на секунду.

— Ладно, пошли. — Он распахнул дверь и провел посетителя в кабинет, там он сел за стол, а Джо указал на кресло перед столом. — Садись. Ну что там у тебя?

— Я подумал, что вам следует знать об этом, мистер Коннор… Но прежде хочу заверить вас, что я не имел никакого отношения к тому случаю, когда вас избили. Это грязная шайка… братья Питти… и Никол с ними заодно. Если они узнают, что я приходил к вам, то моя жизнь не будет стоить и пенса. Но… но я все же решил, что вам следует знать.

— Что мне следует знать?

— Понимаете, они кое-что задумали, а я прослышал об этом совсем недавно. Они собираются достать вас через вашего брата. Я видел его, он чуть выше меня ростом, и у него тоже физический недостаток… я подумал, что это нечестно, поэтому решил предупредить вас. И вы никогда не обманывали меня, не то что они…

— Послушай, Джо, переходи к делу. Что они задумали?

— Они хотят устроить пожар.

— Пожар? Здесь?

— Нет, не здесь, на это они все-таки не осмелятся. Они хотят спалить верфь, и уже запаслись керосином у Стива Макина.

— Что? — Рори вскочил с кресла и выбежал из-за стола. — Когда?

— Сегодня я… я принес ему выигрыш, а он и говорит: «Жаль этого кривоногого Коннора, ему не устоять против этих сволочей…»

Рори уже направлялся к двери.

— Когда это было?

— Час назад или больше. Я сначала хотел предупредить вашего брата, но возле верфи заметил старшего Питти, он стоял и разговаривал с каким-то парнем. Ему там нечего делать, он живет совсем в другом конце… я подумал, мистер Коннор, что это нечестно, поэтому пришел…

Они уже вышли в холл, и в этот момент распахнулась дверь гостиной.

— Что случилось? — спросила Шарлотта.

— Да ничего. Мне… мне просто надо сходить на верфь.

Шарлотта достала из гардероба пальто Рори, подошла к нему и снова спросила:

— Так что еще случилось?

— Ничего. Просто этот парень, — Рори кивнул в сторону Джо, — любезно предупредил меня, что братья Питти опять что-то замышляют. Думаю, они хотят разломать лодки.

— Не ходи. — В голосе Шарлотты прозвучала тревога. — Прошу тебя, не ходи туда. Пусть с этим разбирается полиция.

— Хорошо, хорошо. — Рори положил ладони на плечи Шарлотты, повернул ее и, слегка подталкивая, проводил в гостиную. Закрыв за собой дверь, он прошептал: — Послушай, все в порядке. Я пойду в полицию. Обещаю тебе, что пойду в полицию.

— Но уже темно, мало ли что может случиться.

— Да ничего не случится. С Джимми будет Ричардсон, а он крепкий парень. Все, мне пора идти, а ты оставайся здесь.

— Нет, позволь мне пойти с тобой. Прошу тебя.

— Нет-нет, и не смей выходить отсюда. — Рори открыл дверь и позвал: — Джесси! — Когда появилась служанка, он проинструктировал ее: — Проследи, чтобы твоя хозяйка не выходила из дома, пока я не вернусь. Это приказ.

Некоторое время девушка переводила недоуменный взгляд с хозяина на хозяйку и обратно, затем промолвила:

— Слушаюсь, сэр.

Рори и Джо вышли из дома, но не успели спуститься с крыльца, как услышали крик Шарлотты:

— Подождите экипаж!

— Мне не нужен экипаж! — крикнул в ответ Рори. — Сиди в гостиной и жди меня.

Выйдя за ворота, он ускорил шаг, маленький Джо едва поспевал за ним.

Пожар. Достаточно банки керосина и одной спички, чтобы верфь вспыхнула, как стог сухого сена, подожженный молнией. Если Джимми будет находиться на чердаке, он может задохнуться от дыма, в доме много книг, бумаги, деревянных предметов… Он убьет этих Питти, по одному или всех разом, но он убьет их. Рано или поздно это произойдет: либо он, либо они. Если только что-то случится с Джимми… Но там еще и Джейни. Воскреснуть из мертвых и сгореть заживо… Вот что может случиться, если они уже легли спать. Ох, сволочи! Убийцы, маньяки!

Рори перешел на бег и помчался в направлении рынка. Уже ближе к набережной он почувствовал запах дыма, а затем увидел отблески пламени. Он побежал изо всех сил, но было уже поздно. Еще не успев добежать до собравшейся возле верфи толпы, Рори понял — слишком поздно.

Расталкивая людей и громко крича, Рори попытался пробиться сквозь толпу, но зеваки стояли слишком плотной массой, глазея на бушующее пламя. Тогда Рори выбрался из толпы, обежал ее и перебрался через забор на пустой соседний участок, который они приобрели несколько месяцев назад. Там он увидел человека, тащившего из лодки стальной трос. Рори подбежал к мужчине и схватил его за руку.

— Они успели выбежать из дома? Мой… мой брат, — Рори лихорадочно оглядывался по сторонам, — и… Джейни.

— Я никого не видел. Ты только посмотри, как полыхает, если в доме кто-то был, он уже задохнулся.

— Джимми! Джимми! — Рори перегнулся через перила, крича туда, где стояли лодки. Но в этот момент со стороны двора появилась женщина, Рори вгляделся в ее лицо, розовое от бликов пламени. — Джейни! — Он схватил ее за руку. — Где… где Джимми?

— Джимми? Я… он оставался здесь, а я ходила в коттедж.

— Боже мой!

Рори повернулся и посмотрел на дом, напоминавший сейчас огромный факел. Из двух нижних окон вырывались языки пламени, а из верхнего окна струился только дым. Затем послышался звон лопающихся стекол. Теперь и Джейни все поняла, она вскинула ладонь к губам и закричала:

— Боже милосердный, Джимми!

Рори рванулся к дому, он попытался подняться по ступенькам крыльца, но нестерпимый жар не позволил сделать этого. В стороне двое мужчин разматывали шланг, чтобы качать воду из реки в окно нижнего этажа. Взгляд Рори упал на гамак, в котором лежал большой капюшон, Джимми обычно надевал его, когда работал во время дождя. Подбежав к пожарным, Рори вырвал у них шланг и обдал водой капюшон. Затем надел капюшон на голову, поднялся по ступенькам и проник в дом.

Все, что было в доме деревянного, уже охватило пламя. Рори пробрался к лестнице, одна сторона ее уже полыхала, однако он в считанные доли секунды взбежал по ней на чердак.

Чердак заволокло дымом, но сквозь дым Рори разглядел, что книжный шкаф в дальнем конце чердака полыхает огнем. Задыхаясь и кашляя, Рори упал плашмя на пол и пополз к окну, где его руки наткнулись на безжизненное тело. Только когда Рори потащил тело к двери чердака, он заметил, что у Джимми связаны руки и ноги. Развязывать их уже не было времени.

Чтобы спуститься по лестнице, Рори пришлось опуститься на колени и закинуть на плечо тело Джимми. Все это он проделывал автоматически. Уже горели и ступеньки лестницы, но Рори, не обращая внимания на боль, устремился по ним вниз.

Комната внизу была полна огня и дыма, на Рори загорелось пальто, а на Джимми шерстяная фуфайка. Чувствуя, что под ногами проваливается пол, Рори со своей ношей двинулся в том направлении, где, по его соображениям, должна была находиться дверь. Жутко жгло легкие, казалось, что и все тело уже пылает так же яростно, как комната.

Шаря впереди одной рукой, Рори нащупал дверной проем. Выбравшись на ступеньки, он сбросил с плеча свою ношу. Кашель буквально душил его. Затем раздались крики, и он почувствовал, как содрогнулось все здание. И больше он ничего не помнил.

Он был жив, когда подняли рухнувшую на него горящую балку и сбили огонь с одежды.

Когда его перенесли туда, где лежал Джимми, накрытый несколькими пальто, Джейни, спотыкаясь, подошла к нему. Она попыталась взять его обгоревшую руку, но кожа слезла с нее и осталась на ее ладони.

Совершенно не обращая внимания на царивший во дворе хаос, Джейни опустилась на колени между двумя мужчинами, которых знала с самого детства, и громко застонала.

Кто-то попытался поднять ее, но она оттолкнула протянутые к ней руки. Со всех сторон раздавались голоса:

— Его нужно отправить в больницу…

— Принесите носилки, или хотя бы дверь, или что-то плоское…

Потом наступила небольшая пауза, и Джейни услышала голос:

— Сюда, миссис Коннор, вот он, миссис Коннор. — Джейни подняла голову и увидела высокую женщину, опустившуюся на колени по другую сторону от мужчины, который был ее мужем. Она уставилась на эту женщину, а та приподняла Рори за плечи и, плача, произносила проникновенные слова. Джейни никогда раньше не слышала, чтобы такие слова произносили публично.

— Мой дорогой, любимый мой. Ох, Рори, любовь моя. — Эти очень личные слова сопровождались стонами.

Полицейский буквально оттащил Джейни в сторону, чтобы можно было положить на носилки Джимми. Когда дошла очередь до Рори, полицейским пришлось отрывать руки Шарлотты от его тела.

— Мадам, нам нужно доставить его в больницу.

— Нет-нет, везите его домой, — запротестовала Шарлотта. — Обоих везите домой… У меня здесь экипаж.

— Их нельзя сейчас уложить в экипаж, — возразил полицейский.

— Тогда найдите телегу, но отвезите домой.

Когда полицейские вынесли тела со двора, Джейни последовала за ними. Они прошли через пустырь на дорогу, где поджидала телега для перевозки угля. Джейни увидела, как носилки погрузили на телегу, и телега тронулась, а рядом с ней шла та высокая женщина. Кучер экипажа, стоявшего возле тротуара, спрыгнул с козел и подбежал к женщине. Он что-то сказал ей, но она помотала головой, и тогда кучер вернулся на свое место, и экипаж поехал вслед за телегой. А Джейни пошла за экипажем.

Даже когда экипаж свернул на подъездную дорожку к дому, Джейни продолжала следовать за ним. Остановилась она только тогда, когда экипаж повернул в направлении конюшни. Джейни увидела, как мужчины, сопровождавшие телегу, сняли с нее носилки. На крыльцо высыпали слуги. А затем все скрылись в доме, и Джейни несколько минут стояла одна, глядя на освещенные окна. Потом на подъездной дорожке вновь появился экипаж, он пронесся мимо Джейни на большой скорости.

Через некоторое время экипаж вернулся, из него вылез доктор с кожаным саквояжем и поспешил в дом. Джейни продолжала стоять, где стояла, ей показалось, что прошло часа два, прежде чем доктор вышел из дома. Когда он направился к экипажу, Джейни вышла из охватившего ее транса и бросилась к нему.

— Доктор, подождите! Как он? Как они оба?

Доктор оглядел Джейни с головы до ног: ее странный головной убор, плащ, деревянные башмаки. Она была похожа на крестьянку из прошлого века, причем на крестьянку не из этой страны. Доктор еще некоторое время пристально разглядывал ее, прежде чем ответить:

— Молодой парень будет жить, а вот положение мистера Коннора очень серьезное. — Доктор резко мотнул головой и сел в экипаж. Кучер бросил на Джейни суровый взгляд, и экипаж тронулся. Но в этот момент из дома выбежала служанка.

— Уилл! Уилл! Подожди! — закричала она кучеру и подбежала к экипажу. — Хозяйка приказала отвезти доктора, а потом сразу ехать за… за родными хозяина. Ты знаешь, где они живут.

— Да-да, знаю. — Кучер кивнул, щелкнул кнутом, и лошади понесли экипаж вперед по дорожке.

Теперь служанка обратила внимание на женщину, стоявшую возле крыльца.

— Вам что-то нужно? — спросила она.

Джейни покачала головой.

— Вы… приехали вместе с ними?

В ответ Джейни кивнула.

Теперь служанка оглядела ее с головы до ног. И ее тоже удивил наряд незнакомой женщины. Она была похожа на бродягу, вот только лицо у нее было молодое. Да, очень странная внешность: смуглая кожа и белые волосы, выбивающиеся из-под какой-то непонятной шляпы.

— Так что вам нужно? — спросила служанка.

— Просто узнать, как они.

Хотя незнакомка говорила тихо и голос у нее дрожал, по голосу служанка поняла, что женщина не иностранка. Явно из этих мест.

— Плохи дела. Хозяин особенно плох… хозяйка без ума от горя. А брат хозяина… с ним все будет в порядке. Приходите завтра, если хотите узнать что-то еще. Вы… вы знаете их?

— Да.

— Что ж, приходите завтра.

Служанка поднялась по ступенькам, а Джейни повернулась и сделала вид, что уходит. Но как только щелкнул замок, она снова заняла свой пост и уставилась на два ярко освещенных окна на втором этаже.

Глава 6

Рори лежал, закутанный в белые, пропитанные маслом простыни. Лицо его было того же цвета, что и простыни. В пять часов утра он пришел в сознание и посмотрел на Шарлотту.

— Дорогой мой, любимый, — прошептала она.

Еще не ощущая боли, Рори попытался улыбнуться ей, и, как только он сделал это, мускулы лица как будто отпустили крючок, сдерживавший пружину, и все тело пронзила жгучая боль. Рори закрыл глаза и застонал, мотая головой из стороны в сторону. А когда снова открыл их, ему показалось, что он спит, потому что теперь он смотрел в лицо Лиззи. И он видел ее более четко, чем она его, потому что лицо Лиззи было залито слезами. Но плакала она беззвучно.

«Странно, — подумал Рори, — обычно она завывает, как привидение, когда плачет… А что она тут делает?» Рори снова повернул голову к Шарлотте, и выражение ее лица дало ему ответ на этот вопрос. Значит, дела его плохи. Да, совсем плохи. Какая ужасная боль! Просто невыносимая! Господи, что же с ним случилось? Огонь! Братья Питти! Они убийцы. Он всегда хотел поквитаться с ними, но они опередили его… и Джимми… Джимми… Джимми… Рори несколько раз мысленно произнес имя брата, прежде чем это слово достигло его губ.

— Джимми.

— С ним все в порядке, дорогой. С Джимми все в порядке. Он… в другой комнате, рядом. Поспи, дорогой, отдохни.

— Шар… лотта.

— Да, любимый?

Слова снова завертелись в его голове, они перескакивали через языки пламени, которые вырывались из пальцев, поднимались к плечам и опускались к груди. А грудь сдавило, было трудно дышать. Он хотел сказать ей, хотел снова сказать, что любит ее, чтобы она знала и верила… Хотел оставить ее успокоенной. Что это значит? Оставить ее успокоенной. А с ним, значит, уже все? Значит, они все-таки добрались до него? Нет-нет, он еще поборется. Ох, если бы только прекратилась эта жгучая боль. Если бы было можно прыгнуть в реку, снять всю одежду и прыгнуть в реку.

— Шар… лотта.

— Поспи, дорогой. Отдохни, усни.

Да, надо поспать. Надо набираться сил. Он выживет и отомстит братьям Питти. Заставит маленького Джо все рассказать… о Николе. Этот Никол и есть большая рыбина… Господи, как же больно… Он ведь просто хотел раздобыть тридцать пять фунтов, чтобы купить Джимми верфь. Если бы он играл в честной компании, то заработал бы эти деньги за два или три вечера. Он хотел хоть чем-то заплатить Джимми за его уродливые ноги… Ох, какая боль, жжет просто невыносимо…

— Выпей это.

Жидкость зашипела, соприкоснувшись с жаром, бушевавшим в его теле, а затем, словно по волшебству, она погасила этот жар…

— Девочка, сейчас он уснет. — Лиззи забрала у Шарлотты стакан и поставила его на столик. — Пойдем, тебе самой надо отдохнуть.

— Нет-нет, я не могу оставить его одного.

— Сейчас ты ему не нужна, ему никто не нужен. А когда он проснется, ты снова вернешься сюда. Пошли.

Шарлотта отвела взгляд от Рори и посмотрела на морщинистое лицо женщины, которую считала тетей Рори. Затем послушно поднялась со стула и прошла в соседнюю комнату. Лиззи последовала за ней со словами:

— На твоем месте я бы умылась и переоделась. А затем спустилась бы вниз и немного поела. Если ты не будешь отдыхать и есть, то тоже сляжешь, и тогда ему мало будет пользы от тебя.

Шарлотта повернулась и посмотрела на эту полную женщину. Надо признать, в ее бесцеремонных словах было много разумного. Шарлотта молча кивнула.

А Лиззи закрыла дверь и вернулась к кровати. Она опустилась на стул и устремила взгляд на сына, на своего сына, который за много лет не сказал ей ни единого доброго слова. Будучи мальчишкой, он любил ее, иногда дразнил, а когда вырос и узнал правду, стал оскорблять ее, презирать, даже возненавидел. А вот она на протяжении всей жизни любила его. И сейчас ее сердце разрывалось на части. Ее сын… ее плоть и кровь… он умирал.

В тот день, когда он родился, когда впервые потянулся к ее груди, она подумала: он сильный, он многого добьется в жизни. Так оно и получилось. Первые свои деньги он заработал уже в возрасте семи лет. Он учился в школе, а в четырнадцать лет уже трудился полный рабочий день. А затем прямо с завода перепрыгнул на более высокую должность сборщика квартплаты. Он одевался лучше любого сборщика квартплаты, игра в карты позволяла ему не только хорошо одеваться, но и иметь карманные деньги. А последней его удачей стала женитьба на Шарлотте и переезд в этот дом. Кто бы мог в это поверить? Удача игрока всегда сопутствовала ему.

Ох, но не стоит забывать, что удача игрока — это палка о двух концах. Она как раз подумала об этом вчера, в пять часов вечера, когда в дверях коттеджа появился призрак. Как ее не хватил удар, одному Богу известно. Наверное, ее саму спасло то, что пришлось отхаживать Рут, которая была на грани обморока, когда в кухне появилась Джейни. Да, Джейни, хотя и совсем другая Джейни, узнать которую можно было только по голосу. Боже милосердный! Никогда в жизни она не испытывала такого шока. Но спустя пару часов, глядя вслед уходившей Джейни, похожей на пришелицу из другого мира, она попросила прощения у Господа за свои мысли. Потому что не приняла сердцем эту Джейни, которая, оставаясь женой Рори, похоже, поставила для себя в жизни единственную цель — разрушить жизнь человека, которого она когда-то любила. Да, формально она оставалась женой Рори, но и бедняжка в соседней комнате, носившая под сердцем ребенка Рори, тоже была его законной женой. Что ж, пути Господни неисповедимы, но нужно уметь ждать, и тогда Он решит все твои проблемы. Только бы Он не решил эту проблему, отняв у нее сына, ее плоть и кровь.

В комнату вошла Шарлотта.

— Я попрошу Рут и служанку посидеть здесь, а мы с вами спустимся вниз и немного отдохнем. — Она подошла к постели, наклонилась и осторожно прижалась губами к покрытому потом лбу Рори.

Лиззи взяла ее за руку.

— Пойдем, пойдем, не тревожь его.

В коридоре на стуле возле двери сидела Джесси, Шарлотта обратилась к ней:

— Джесси, посиди, пожалуйста, возле постели. Я… я вернусь через несколько минут.

— Хорошо, мадам.

Шарлотта прошла дальше по коридору и осторожно открыла дверь соседней комнаты. Рут, дежурившая у постели Джимми, повернулась к ней и прошептала:

— Ну как он?

— Уснул. — Шарлотта подошла к постели и посмотрела на Джимми. — Волосы у него отрастут, и сон у него хороший. — Затем она промолвила таким тоном, словно умоляла об услуге: — Вы не могли бы побыть рядом с Рори, на тот случай, если он проснется? Джесси там, но… я бы предпочла… Дверь можно оставить открытой, вы услышите, если Джимми позовет вас.

Рут внимательно посмотрела на Шарлотту, затем перевела взгляд на Лиззи и только после этого ответила:

— Да-да, конечно.

В гостиной Шарлотта села на диван, сцепила перед собой пальцы и уставилась на пламя камина. А когда открылась дверь и в комнату вошла Лиззи, неся поднос с чаем и бутербродами, Шарлотта не выказала никакого удивления.

Время, прошедшее с девяти часов прошлого вечера, было наполнено столькими многими странными событиями, что, казалось, прошла целая жизнь. И то, что эта женщина пошла на кухню и приготовила чай, выглядело как-то естественно, словно она всегда занималась этим.

С того момента, когда Шарлотта вчера вечером опустилась на колени возле тела Рори, ей казалось, что она умирала несколько раз. Каждый раз, когда было похоже, что Рори испускает последнее дыхание, она была готова уйти из этого мира вместе с ним. Часть ее сознания понимала, что ему осталось недолго, но другая часть отчаянно протестовала против этого и буквально кричала: «Нет! Борись за него, он выживет! Не позволяй ему умереть! Скажи ему, что он обязан выжить! Проникни в его сознание, мобилизуй его волю, вдохни в него свои силы! Он не может, не должен умереть…»

— Вот, выпей чай и поешь немного.

— Нет, спасибо, я… не могу есть.

— Надо что-то съесть. Хотя бы ради ребенка.

— Простите, не могу. А вы… вы ешьте, пожалуйста.

— Ох, мне есть вовсе не обязательно. — Лиззи вздохнула и опустилась на краешек кресла. Несколько минут они молчали, затем Шарлотта повернулась к Лиззи и спросила:

— Как вы думаете, он выживет?

— Понимаешь, девочка, как говорится, пока теплится жизнь — есть надежда. Пока он дышит, у него есть шанс, но если хочешь знать мое мнение, то этот шанс ничтожный. Он всегда был азартным игроком, но теперь удача отвернулась от него. — Лиззи плотно сжала дрожащие губы.

Некоторое время они сидели молча, но Лиззи нарушила молчание и снова заговорила:

— Вовсе не хочу огорчать тебя, Господь знает, ты и так натерпелась, но в этом случае только ты можешь принять решение… Джейни… она провела на улице всю ночь, твой кучер говорит, что она сидела в конюшне. Конечно, он не знает, кто она такая. Просто он рассказал о ней одной из твоих служанок и предположил, что она, наверное, родственница хозяина.

Наблюдая за Шарлоттой, которая поднялась с дивана, подошла к камину и остановилась возле него, глядя на пламя, Лиззи добавила:

— Когда она вчера вечером вошла к нам на кухню, я сама едва не померла.

Шарлотта задумалась. Эта женщина, его жена… бывшая жена… в ее конюшне? Шарлотта смутно припомнила темную фигуру в каком-то капюшоне, стоявшую на коленях возле Рори. И еще она заметила ее, когда Рори укладывали на телегу, а потом здесь, возле дома. Что же делать? Хочет ли Рори видеть ее? Когда-то он любил ее… Шарлотте неприятна была сама мысль, что когда-то он принадлежал этой Джейни, целиком принадлежал. Счастье, которое Шарлотта испытала с Рори за последние месяцы, было таким ярким, таким безграничным, что оно зачеркивало все прошлое. Рори сказал, что любит ее. И это слова не легкомысленного юноши, каковым он был, когда женился на подруге детства, а слова мужчины, который не бросается такими словами. Так что этой Джейни нет места в их жизни, Рори сам сказал ей, что она ему не нужна… чего же еще?

— Если бы его увезли в больницу, то она заявила бы о своих правах, и ей разрешили бы увидеть его, — напомнила Лиззи.

Шарлотта резко обернулась, лицо ее потемнело, она посмотрела на толстую женщину, забыв, что перед ней тетя Рори. Это была обычная толстая женщина, простолюдинка. Что она может знать о правах?

— Не терзайся, мы ведь обе прекрасно понимаем, что по закону у нее есть такое право, — продолжила Лиззи. — Закону ведь наплевать, что он уже не любит ее. Джейни сама призналась: Рори сказал, что не вернется к ней. Он твердо и решительно заявил ей это прямо в лицо. И еще сказал, что женился на тебе не ради денег, а потому что любит тебя. Так что бояться тебе нечего, и ты можешь позволить ей взглянуть на него.

— Нет, не могу.

Лиззи поднялась с дивана и тяжело вздохнула.

— Что ж, не можешь так не можешь, но хочу напомнить тебе только одно. Ты не должна держать зла на Джейни. Нельзя же обвинять ее в том, что она осталась жива. Она не сделала намеренно тебе ничего плохого. Как бы ты чувствовала себя, окажись ты на ее месте? Сидела бы всю ночь в конюшне, в надежде взглянуть на него перед смертью?

Шарлотта снова опустилась на диван, наклонилась вперед и зажала ладони между коленями. Прошло, наверное, минут пять, прежде чем она прошептала:

— Приведите ее, но… но я не хочу ее видеть. Я… побуду здесь полчаса… если он не позовет меня.

Шарлотта несколько удивилась, не услышав никакого ответа от Лиззи. Повернув голову, она увидела, что Лиззи медленно направляется к двери. Странная женщина эта Лиззи, бесцеремонная, властная, никакого уважения к тем, кто… выше ее по классу. И вместе с тем добрая и надежная.

Шарлотта легла на диван, прислушиваясь к тому, что происходит в холле. Несколько минут ничего не было слышно, затем хлопнула входная дверь и раздались приглушенные шаги, направлявшиеся к лестнице. Значит, эта женщина, его жена, она поднимается наверх, в их спальню, в их с Рори спальню. И думает, что идет навестить своего мужа. Нет-нет, он ей больше не муж. Разве Рори не сказал ей, что она может делать все, что угодно, но он к ней все равно не вернется?

Сейчас, наверное, она уже возле постели, смотрит на него, вспоминает их любовь, первые дни в доме на верфи.

Шарлотта вспомнила, как поразили ее тогда слова Рори: «Жены не будет дома, мисс, но приходите, пожалуйста».

И эти воспоминания едва не заставили ее вскочить с дивана. Эта женщина сейчас там, наедине с ним. Нет, это невыносимо. Она должна показать этой женщине, что ему нужна она, Шарлотта, а не кто-то другой…

Шарлотта торопливо вышла из гостиной, поднялась по лестнице и почти ворвалась в спальню, но тут же замерла в неподвижности, уставившись на трех женщин, окруживших постель: его мать, тетя и та особа в черном плаще — не красивая молодая женщина, а странного вида существо со смуглой кожей и белыми курчавыми волосами. Да, она была молода, но Шарлотта не увидела в ней ни красоты, ни даже привлекательности.

Шарлотта медленно подошла к той стороне постели, возле которой стояла Рут, и посмотрела в глаза женщине по имени Джейни. Взгляд ее был печальным, скорбным, но в то же время дерзким.

Рори шевельнул головой, и это движение заставило женщин переключить свое внимание друг с друга на Рори. Он проснулся и смотрел на них.

Если в сознании Рори и существовали какие-то сомнения в том, что пришел его конец, то теперь эти сомнения исчезли. Джейни и Шарлотта вместе. К жгучей боли во всем теле теперь прибавилось и чувство глубокой печали. Ему захотелось закричать оттого, что его последняя игра проиграна. Карты вскрыты, и у него на руках только черные масти. Что ж, тогда уж скорей бы конец, потому что нельзя без крика терпеть эту боль. Почему они не дали ему большую дозу опия… опия… опия…

Рори смотрел в глаза Джейни, они были точно такими, какими он помнил их в те далекие дни перед свадьбой, когда она была счастлива, потому что после свадьбы она уже никогда не была счастлива, так ведь? Забавно, но в определенном смысле Джейни просто не была предназначена для брака. Она сама, ее тело ждали этого брака, но Джейни не была предназначена для него, не то что Шарлотта. Ох, Шарлотта!

Шарлотта склонилась над ним, лицо ее было совсем рядом. Теперь Рори смотрел в ее глаза. Шарлотта, Шарлотта, замечательная женщина. Она может прощать грехи… Укол… почему они не делают ему укол?

— Дорогой.

Ох, как приятно, когда тебя называют дорогой… Господи, какая боль! Почему, черт побери, они не дают ему лекарство?.. Джейни никогда не называла его «Дорогой». Говорила, что любит, и только. А вот Шарлотта знает ласковые слова. Шарлотта… Ох, как трудно дышать… Если бы только они сделали хоть что-то…

Рори на секунду закрыл глаза, а когда снова открыл их, он посмотрел на Лиззи. Было в ее глазах что-то такое, чего не было в глазах других женщин. Что же это? Почему он так ненавидел ее? Сейчас это кажется глупым. Почему он считал ее виноватой? Если кто и виноват, то это его отец. А где отец? Где Джимми? Они сказали, что Джимми рядом, с ним все в порядке… Ох, как все горит, как там, в доме… Он задыхался, карабкался, сбросил Джимми с плеча, но вытащил его, вытащил…

— Он опять уснул. Не будем тревожить его, пусть отдохнет. — Лиззи отошла от постели. Рут последовала за ней, и только Джейни и Шарлотта остались стоять по разные стороны постели.

Джейни смотрела на мужчину, лицо которого корчилось от боли. Она не узнавала в нем ни молодого парня, за которого вышла замуж, ни мальчишку, с которым вместе росла, а видела в нем только незнакомца, одетого как джентльмен, который отверг ее там, в доме на верфи. Лишь на мгновение, когда минуту назад он посмотрел на нее и узнал, перед ней промелькнул прежний Рори, но это был уже мужчина, который сам перенес себя в другой мир и приспособился к этому новому миру… он «выиграл» этот мир, а будучи Рори Коннором, был полон решимости не упустить свой выигрыш.

Джейни первой отвернулась от постели. Она понимала, что видит это лицо в последний раз, и не могла даже самой себе объяснить то, что сейчас чувствовала.

Глядя, как она направляется к двери, Шарлотта с удивлением отметила про себя, что уже не испытывает к этой женщине ни ревности, ни ненависти. Наоборот, ей было жаль ее. Как сказала Лиззи, поставь себя на ее место, это ведь ее отвергли.

Шарлотта склонилась над Рори, слезы туманили ее взгляд. Она осторожно вытерла пот с его лица, шепча при этом:

— Дорогой мой, любимый.

Когда открылась дверь и в комнату вошла Джесси, Шарлотта сказала ей:

— Я отлучусь на минутку. Если хозяин проснется, немедленно позови меня.

— Хорошо, мадам, — шепотом ответила Джесси и снова заняла свое место возле постели.

На лестничной площадке Шарлотта остановилась, чтобы вытереть слезы и хоть немного унять крик души. «Рори, что же я буду делать без тебя? Дорогой мой, как мне теперь жить? Не покидай меня, умоляю, не покидай».

Спустившись вниз, Шарлотта не смогла скрыть своего удивления, увидев, что Рут стоит в накидке и завязывает под подбородком шляпу. Подойдя к ней, Шарлотта пробормотала:

— Вы уходите? Но вы не можете…

Рут с трудом сглотнула слюну.

— Я… ненадолго. Отведу Джейни домой и проведаю мужа, у него болит нога, за ним тоже нужен уход. Я вернусь утром.

— Тогда я прикажу, чтобы вас отвезли в экипаже.

— Очень любезно с вашей стороны.

— Но почему? — Шарлотта уже с нескрываемым удивлением смотрела на Рут. — Вы могли бы отправить домой Лиззи… Вы же его мать, вы должны…

Рут кивнула и тихо промолвила:

— Да, я понимаю, о чем вы думаете, в такие минуты место матери рядом с сыном. Что ж, его мать и будет рядом с ним. Его настоящая мать Лиззи, а не я.

— Что?! — воскликнула Шарлотта.

— Да, Лиззи его мать.

— Но… я не понимаю… он никогда… всегда называл вас…

— Ох, это давняя история, и очень простая. Мой муж наградил Лиззи ребенком, когда ей было семнадцать лет. Много лет Рори считал меня матерью, а когда он узнал, что родила его не я, а Лиззи, он ополчился против нее. Неудивительно, что вы ничего не знали. Странно, но Рори почему-то всегда стыдился ее, хотя она хорошая женщина и много натерпелась от него. Нехорошо говорить об этом в такой момент, но, честно говоря, я обязана рассказать вам об этом. Любая другая не выдержала бы таких издевательств со стороны собственного сына, а Лиззи терпела и всегда любила его. Лиззи хорошая женщина… так что она остается здесь, и это правильно. А я поеду, но скоро вернусь.

Когда дверь за Рут закрылась, Шарлотта осталась стоять неподвижно. Словно не понимая, где находится, она оглядела холл, затем медленно побрела в кабинет, где села за стол и принялась барабанить пальцами по его крышке, обтянутой кожей. Рори признался ей в краже пяти фунтов, он рассказал ей о себе все, не стал скрывать свои слабости, похвалился достоинствами. И все же он скрыл от нее тайну своего рождения, словно это был какой-то постыдный секрет. Почему? Почему он не смог рассказать ей об этом? Шарлотта почувствовала обиду оттого, что Рори все же не до конца был откровенен с ней. Он называл Рут матерью и, безусловно, любил эту тихую, скромную, маленькую женщину, даже гордился ею. А Лиззи называл невежественной.

Рори так и не смог понять, что все лучшее в нем он унаследовал от Лиззи, сейчас Шарлотте стало ясно, что он ее точная копия, как в плане уверенности в себе, самонадеянности… так и в плане любви. Ее способность любить была даже больше, чем у него, поскольку, отвергнутая собственным сыном, она продолжала любить его.

В дверь кабинета кто-то постучал.

— Войдите, — разрешила Шарлотта. Дверь распахнулась, на пороге стояла Лиззи.

— Ох, девочка, я еле тебя разыскала. Не стоит тебе сидеть здесь одной и горевать, это не принесет ничего хорошего. Пойдем со мной.

Словно послушный ребенок, которого позвала мать, Шарлотта поднялась из-за стола и подошла к Лиззи. Посмотрев ей прямо в глаза, она тихо промолвила:

— Я только что узнала, что вы его мать. Ох, Лиззи, Лиззи.

— Да, — Лиззи опустила голову. — Я его мать, хотя он всегда стыдился этого факта. Однако ничего не мог с этим поделать. Я такая, какая есть, а он моя кровь и плоть, и я любила его, хотя он меня ненавидел.

— Лиззи, дорогая моя. — Шарлотта обняла Лиззи, а Лиззи крепко прижала ее к своей груди. Ни одна из них не смогла больше сказать ни слова, они просто вместе рыдали.

Рори умер через три дня. Последние двенадцать часов он находился без сознания, а последние его слова были обращены к Шарлотте:

— Если будет мальчик, назови его Рори, — пробормотал он.

Шарлотта и сама не поняла, как у нее вырвалось:

— А если девочка?

Некоторое время Рори смотрел на нее, прежде чем ответить:

— Тогда… сама выбери имя. Какое хочешь ладно?

Странно, но Шарлотта ожидала, что Рори скажет: «Назови ее Лиззи», это стало бы для нее свидетельством его душевного спокойствия, но он предложил ей самой выбрать имя. А самыми его последними словами были:

— Спасибо тебе, любимая… за все.

Сквозь плотную пелену тумана Шарлотта смотрела на лицо мужчины, который вернул ее к жизни, оживил ее тело и вдохнул в него новую жизнь… свою жизнь. Она носила его в утробе, он не умер, ее Рори всегда будет с ней. Ее Рони никогда не умрет.

Когда Шарлотта лишилась чувств и рухнула на безжизненное тело Рори, всем на мгновение показалось, что она покинула этот мир вместе с ним.

Глава 7

Похороны Рори напоминали похороны выдающегося горожанина, потому что ему симпатизировал весь город, узнавший из газет, что Рори пожертвовал своей жизнью и спас брата, вытащив его из горящего здания. Еще газеты сообщали, что некоторым жителям города, которых сейчас допрашивает полиция, вскоре будет предъявлено обвинение не только в поджоге, но и в умышленном или неумышленном убийстве.

И ни малейшего намека на скандал. Ни единого слова о возвращении бывшей жены.

В других статьях перечислялись имена отцов города, посетивших похороны. Мистера Фрэнка Никола среди них не было, он отбыл по делам за границу.

Двоих из братьев Питти уже арестовали, полиция охотилась за третьим. Ходили слухи, что один из братьев назвал имена и других сообщников, которых пока не опубликовывали. Не только местные газеты, но и газеты Ньюкасла поведали историю о том, как предпринимались попытки монополизировать торговлю на реке, преступники не только ломали лодки мистера Коннора, но и топили их вместе с грузами.

На основании этих статей создавалось впечатление, что Джимми владел не маленькими лодками, а грузовыми пароходами или чайными клиперами, а сам он представал этаким энергичным молодым бизнесменом.

Во время похорон вереница экипажей вытянулась не только вдоль квартала Уэст, но и за его пределы. В экипажах сидели только мужчины. На самом деле весь похоронный кортеж составляли только мужчины, за одним исключением. Миссис Коннор присутствовала на похоронах мужа, и всех джентльменов смутило не только ее присутствие, но и ее уже заметная беременность. Шарлотта была в черном шелковом пальто и модной шляпе с траурной вуалью, полностью скрывавшей ее лицо. Да, это действительно была замечательная женщина… не внешне, она была замечательна другим, тем, что жила по своим собственным правилам.

Другим примечательным фактом, который остался замеченным только обитателями коттеджа, было присутствие на похоронах Джона Джорджа. Однако он не стал ни выражать соболезнования, ни разговаривать с Пэдди Коннором, который добрался на кладбище на костылях. Все, кроме Джимми, заявили, что не могут понять Джона Джорджа. И все решили, что, вероятно, тюрьма изменила Джона Джорджа, и, наверное, ему к тому же стыдно за то, что сейчас он живет с чужой женой.

Они сказали: «Бедный Джон Джордж». Однако в головах у них возник сложный вопрос: «Кого же действительно считать бедным?» Джона Джорджа, который жив? Или азартного игрока Рори, который мертв?

Точно такая же мысль возникла и у Джимми, когда он увидел одинокую фигуру Джона Джорджа, прислонившегося к стене здания, примыкавшего к кладбищу.

Получилось так, что, когда они отошли от могилы, Джимми покинул Шарлотту, уступив место джентльменам, желавшим выразить ей свои соболезнования. Не найдя взглядом отца, Джимми побрел к выходу один, ощущая боль в сердце и полное опустошение, задаваясь вопросом: как же ему теперь жить?

Покинув кладбище, Джимми заметил долговязую фигуру Джона Джорджа. Тот стоял один, опустив голову, и эта поза отражала те чувства, которые он испытывал сейчас.

Ни секунды не колеблясь, Джимми направился к Джону Джорджу. И только тогда, когда уже почти вплотную подошел к нему, Джон Джордж поднял голову. Почти минуту они разглядывали друг друга, затем Джимми нарушил молчание:

— Я рад, Джон Джордж, что ты пришел.

Джон Джордж облизнул губы, достал носовой платок, вытер лицо и пробормотал:

— Я сожалею, Джимми, сожалею всем сердцем.

— Да, я знаю, что это так, Джон Джордж. Несмотря ни на что, я знаю, в глубине души ты простил его.

— Ох, да я давно уже забыл об этом.

— Другого я от тебя и не ожидал, Джон Джордж. Ты всегда был хорошим парнем.

— Не таким уж и хорошим, Джимми. Я всегда был слабым. И ты знаешь, это странно, но я чувствую себя в какой-то мере виноватым…

— Нет, не говори глупости, Джон Джордж, — оборвал его Джимми. — И не забивай себе этим голову. Если кто-то и виноват в том, что Рори ушел от нас, так это я. Если бы я не приставал к нему с идеей купить эту проклятую верфь, он сегодня был бы жив. Да, был бы жив.

— Не надо, не вини себя, Джимми. Все дело в превратностях судьбы, разве не так? — Помолчав, Джон Джордж осторожно спросил: — А как она, мисс… то есть его жена? Очень переживает?

— Да, очень, хотя и держится на людях. Знаешь, она очень любила его.

— Понимаю. Хотя я очень удивился, услышав, что они поженились. Но еще больше удивился, когда она разыскала меня. После всего, что я натворил… и потом, я думал, что она такая же, как ее отец… Ты знаешь, что она помогла мне?

— Знаю.

— И не осуждаешь меня за то, что я принял эту помощь?

— Ну что ты, конечно нет. Я рад, что ты не затаил в душе злобы.

— Но некоторые так не считают. Что об этом думают в коттедже?

— Ох, они просто считают ее поступок проявлением доброты. Они ведь не знают всей правды.

Некоторое время они снова молча смотрели друг на друга.

— Обещаю, Джимми, — сказал наконец Джон Джордж, — что от меня они ничего не узнают. Я никогда не скажу об этом никому, даже Мэгги.

— Спасибо, Джон Джордж, ты отличный парень.

— Нет, наверное, просто мягкотелый. Рори часто говорил, что я слишком мягкотелый. — Джон Джордж отвернулся и посмотрел поверх памятников в направлении могилы, затем снова повернулся к Джимми. — Я поговорил с тобой, и на душе у меня стало легче. Надеюсь, мы еще увидимся.

— Конечно, Джон Джордж. С удовольствием как-нибудь заеду к тебе, если не возражаешь.

— Буду только рад, Джимми, буду только рад.

— Ладно, мне пора, похоже, меня уже ждут, и я задерживаю экипаж. До свидания, Джон Джордж. — Джимми протянул руку.

Джон Джордж пожал ее.

— До свидания, Джимми.

Они разошлись в разных направлениях: Джон Джордж пошел к могиле, а Джимми к экипажу и Шарлотте, которой предстояло провести первый вечер без Рори, потому что до этого дня его тело находилось в доме. Джимми уже подходил к дороге, когда увидел спешащего к нему Стоддарда.

— Ох, вот вы где, сэр. Хозяйка уже волнуется.

— Прошу прощения, я встретил старого друга… друга брата… поговорил с ним…

— Понимаю, сэр.

Джимми забавно было слышать, как его называют «сэр». В отличие от Рори, он так и не привык к этому.

Им пришлось пробраться через небольшую толпу мужчин, чтобы добраться до экипажа, позади которого Джимми увидел Джейни. Она в своем причудливом наряде стояла в тени дерева. Джимми остановился, глядя на нее, но Стоддард тактично напомнил:

— Хозяйка ждет, сэр.

— Да-да, — сказал он и подумал: «Бедная Джейни. Что она сейчас должна чувствовать? Что ни говори, она законная жена Рори, а вынуждена прятаться, как преступница. Но все-таки она пришла, несмотря на все возражения. Наверняка ее присутствие вызовет разговоры».

То же самое подумал и Стоддард. Но он мысленно повторил для себя те слова, которые вчера вечером сказал слугам: «Счастлива та семья, где нет человека, которого семья стыдится из-за его странностей. Такое случается и у богатых, и у бедных, поэтому нельзя винить хозяина и хозяйку в том, что они не желали общаться с этим существом».

Глава 8

Они собрались на кухне. Пэдди сидел у огня, закинув больную ногу на соседний стул, Рут — напротив, на коленях у нее лежала наполовину готовая рубашка. Джимми сидел возле стола, Лиззи стояла рядом с ним, а Джейни стояла возле дальнего конца стола и смотрела на всех них.

На ней был все тот же наряд, в котором она вернулась, и даже в помещении она не сняла свою странную шляпу. Переводя взгляд с одного на другого из присутствующих, Джейни спросила:

— Вы обвиняете меня в том, что я взяла эти деньги, да? По-вашему, я должна была швырнуть их ей в лицо?

— Нет-нет, — разом возразили все, кто-то при этом покачал головой, кто-то замахал руками. Но эти протесты не убедили Джейни, и она продолжила, повысив голос:

— Вы все принимали от нее деньги и считали это нормальным. А что она сделала для вас? Да ничего.

— Никто не говорит, Джейни, что ты не должна была брать деньги. Просто нам жаль, что твое отношение к ней не изменилось.

Джейни повернулась и посмотрела на Джимми.

— А чем вы лучше меня? Вы и сами относитесь к ней так же. И не забывайте, я могла пойти в полицию, могла объявить, кто я такая, могла устроить скандал. Но я не сделала этого, я молчала, я даже не пошла повидаться с отцом. И когда увидела отца на похоронах, я не подошла к нему. И я не пойду к нему, потому что он может проговориться. И когда она прислала за мной… она узнала, что я собираюсь уезжать, и спросила, может ли она что-то сделать для меня… я ответила — да, может. Я рассказала ей, как живут там, откуда я приехала, у них почти ничего нет, кроме старых лодок… и тогда она сама назвала сумму. Она сказала: пять сотен… а я промолчала.

— Ты хочешь сказать, что она вот так, запросто, дала тебе пять сотен? — Пэдди, прищурившись, уставился на Джейни.

— Нет, она дала мне чек, я… я смогу получить деньги во французском банке. Она перевела туда четыреста пятьдесят фунтов, а остальные дала мне наличными.

— Ох, девочка, и после этого у тебя не найдется хорошего слова для нее? — спросила Лиззи.

Джейни посмотрела на Лиззи и отвела взгляд.

— Я не могу, как вы, вешаться ей на шею.

— А никто и не вешается ей на шею, — возразил Джимми.

Теперь Джейни посмотрела на него.

— Да, Джимми, ты не вешаешься ей на шею, потому что ты целиком в ее руках. Ты ничем не лучше Рори. Просто удивительно, что деньги делают с людьми. Я не могу в это поверить.

— Но ведь и ты не воротишь нос от денег, не так ли, Джейни?

— Да, Джимми, это так. Но я считаю, что взяла то, что принадлежит мне по праву. Если бы Рори остался жив, ему бы пришлось обеспечивать меня. И стоило бы ему это гораздо больше, чем пять сотен, потому что я намерена жить долго.

Все уставились на Джейни: Рут, Пэдди, Лиззи и Джимми. Это была та маленькая девочка, которая росла в соседнем коттедже. Это была та молодая девушка, которая ухаживала за своей бабушкой, которая была такой веселой и доброй. И каждый по-своему осознал, что жизнь может сделать с любым из них. Первой нарушила молчание Рут.

— Что ж, девочка, куда бы ты ни поехала, что бы ты ни делала, наши добрые пожелания всегда будут с тобой. И мы всегда будем помнить тебя. — Рут не добавила: такой, какой ты была когда-то.

— Да, присоединяюсь к этим словам. — Пэдди кивнул Джейни. — Мы провели много хороших минут вместе, Джейни, на этой самой кухне. Я буду вспоминать их, Джейни.

Их поддержала Лиззи, она мягко промолвила:

— Как ты сказала, девочка, у тебя впереди долгая жизнь, ты выйдешь замуж, у тебя будет крепкая семья, а когда родятся дети, назови хоть одного ребенка в честь кого-нибудь из нас, ладно?

Джейни. подняла голову. Губы ее были крепко сжаты, широко раскрытые глаза сверкали, и из них катились слезы. Все обступили ее, стараясь успокоить. Даже Пэдди поднялся со своего стула и сказал:

— Не надо, девочка, не плачь.

— Я… мне пора.

— Да-да, тебе пора идти. — Рут вытерла глаза и улыбнулась. — И счастливого тебе путешествия, девочка. Тебе предстоит дальняя дорога, через море, в другую страну. Ты не боишься?

— Нет. — Джейни покачала головой. — Я знаю, что меня ждет, но теперь мне не придется ехать в вагонах со скотом. — Она робко улыбнулась.

— А почему ты для возвращения не купила приличную одежду? — поинтересовалась Лиззи.

— Нет, Лиззи. — Джейни снова покачала головой. — Я приехала в этой одежде, в ней и уеду. Знаешь, они не поймут, если я вернусь разодетая, а так… я опять буду одной из них. Но теперь у меня есть возможность отплатить им за доброту и помочь… Странная все-таки штука жизнь, правда?

Джейни переводила взгляд с одного на другого, это был взгляд той, прежней Джейни, и все ласково улыбнулись ей.

— Ну все, я пошла, а то опоздаю на поезд.

Джейни направилась к двери. Никто, кроме Джимми, не стал ее провожать. Он распахнул перед ней дверь, Джейни вышла на улицу и пошла по дорожке. Возле ворот Джимми нагнал ее.

— Подожди минутку. Я сбегаю надену пальто и провожу тебя на вокзал.

— Нет-нет, Джимми. Спасибо тебе, но не нужно меня провожать.

Джимми взял ее за руку, и они посмотрели в глаза друг другу.

— Будь счастлива, Джейни. Постарайся забыть все, что случилось. И еще я хочу сказать… спасибо, что не рассказала им, — он кивнул головой в сторону коттеджа, — о том, что… ну, про Джона Джорджа.

Джейни подумала, что за короткий промежуток времени уже во второй раз разговор заходит об этом случае.

Вчера она стояла в роскошной комнате в том доме и с горечью размышляла: «Понятно, почему он не захотел вернуться ко мне, кому бы захотелось бросить все это ради дряхлого дома на верфи. И потом, эта высокая, печального вида женщина в трауре, она словно магнитом притягивала Рори».

— Я понимаю ваши чувства, он был такой чудесный мужчина, — сочувственным тоном промолвила Шарлотта.

Джейни не смогла сдержаться и выпалила:

— Вы слишком мало знали его, поэтому понятия не имеете, каким он был… на самом деле.

— Нет, я знала, каким он был на самом деле, — уже резким тоном возразила Шарлотта.

Джейни устремила на нее пристальный взгляд.

— Мне не следовало бы говорить об этом в такую минуту, но я сомневаюсь в том, что вы знали настоящего Рори.

— Можете не сомневаться, потому что я прекрасно знала своего мужа. — Шарлотта подчеркнула последнее слово. — Знала лучше всех. Знала всего его слабости и недостатки. Я знала о нем все, еще до того, как вышла за него замуж… за исключением одного…

— Я понимаю, о чем вы говорите. Об этом он не стал бы никому рассказывать.

— Так скажите мне, что это за тайна?

Джейни начал раздражать этот допрос.

— Это была его тайна, и лучше не вспоминать об этом.

И вдруг Джейни с изумлением услышала:

— Наверное, вы имеете в виду тот случай с Джоном Джорджем Армстронгом, когда Рори взял пять фунтов, а его друга обвинили в краже всей суммы.

Раскрыв рот от изумления, Джейни прошептала:

— Он рассказал вам?

— Да, рассказал, но после суда я уже и сама догадалась.

— И вы ничего не сделали… чтобы освободить Джона Джорджа?

— Но он ведь периодически воровал мелкие суммы, так что приговор остался бы без изменений…

Джейни с открытым ртом уставилась на женщину, которую не могла понять. Безусловно, она была леди, но, видимо, настолько влюбилась в такого простого парня, как Рори, что закрыла глаза на то, что сама Джейни считала преступлением и обвиняла в нем только Рори. На самом деле в глазах Джейни вина его была так велика, что именно Рори она считала главным виновником того, что случилось с ней, виновником всех ее страданий.

Сейчас Джейни не была способна понять и собственные чувства, потому что странные мысли кружились в ее голове. В чем-то она ошиблась. Любила ли она когда-нибудь Рори? Да, любила. Но не так, как любила его эта женщина. Возможно, ее собственная ошибка заключалась в том, что она очень хорошо относилась ко многим людям, и это в какой-то степени ослабило ее любовь к Рори. Тогда как эта женщина сосредоточила все свои чувства в одном направлении и завоевала в ответ любовь Рори… Нет, она не купила его. И это еще одна горькая пилюля, которую ей, Джейни, придется проглотить.

— Он утаил от меня только тот факт, что его настоящей матерью была Лиззи…

— Вот как?

— Да.

— Что ж, он всегда стыдился этого. Хотя я не могла понять почему, ведь Лиззи хорошая женщина.

— Да, Лиззи хорошая женщина.

Потом Шарлотта пригласила ее сесть, а после этого предложила деньги. Но даже этот поступок не смог заставить Джейни смягчить своего отношения к этой женщине…

— Джейни, ты в порядке?..

— Да, Джимми.

— Постарайся простить и забыть.

— Да, я постараюсь. Для этого потребуется время, но я постараюсь. Я выйду замуж за Генри. Он мне нравится, но это, конечно, не любовь. Что ж, следует довольствоваться тем, что имеешь, не так ли?

— Ты будешь счастлива, Джейни.

— Джимми, вспоминай меня хоть иногда.

— Я никогда не забуду тебя, Джейни. — Джимми наклонился вперед и ласково поцеловал Джейни. Она опустила голову, резко повернулась, зашагала по узкой дорожке, а затем исчезла за живой изгородью.

Некоторое время Джимми стоял, прислонившись к столбу. Еще мальчишкой он был влюблен в Джейни, переживал, видя, как Рори ухаживает за ней. Лежа ночами на чердаке, он переживал еще больше, потому что и Рори, и Джейни были ему необычайно дороги. И вот теперь они оба мертвы, потому что той Джейни, которую он когда-то любил, уже не существовало. И исчезла она не сейчас, удалившись по этой дороге; парадокс, но для него она умерла тогда, когда вернулась тем вечером в дом и предстала перед ним в виде странного существа. Ее воскресение освободило его от прежней любви. Да, Джейни права, жизнь действительно странная штука.

Джимми понимал, что впереди его ждет совсем другая жизнь. Шарлотта пообещала купить ему новую верфь, более того, она хотела, чтобы он серьезно занялся бизнесом.

Да, перед ним открывалась новая жизнь, однако какие бы радости она ни принесла, эта жизнь будет пустой, потому что в ней не будет Рори. Джимми очень переживал утрату брата, он тихо плакал по ночам, вопрошал Бога, почему тот не забрал его… вместо Рори. Почему он не умер вместо Рори, ведь его смерть не принесла бы всем таких страданий, как смерть Рори? Своей гибелью Рори сделал несчастными стольких людей: Шарлотту, Джейни, Лиззи, его мать и даже отца, он опустошил их жизни… И вместе с тем — его смерть помогла избежать грядущего скандала. Да, как говорит Лиззи, Господь сам во всем разберется.

И Джимми вернулся на кухню, где продолжалась прежняя жизнь.

Глава 9

Все снова собрались на кухне, но сейчас они ждали экипаж, он должен был отвезти всех в Берчингем-Хаус, который они теперь посещали дважды в неделю.

Рут, глядя на Лиззи и Джимми, развела руками и сказала:

— Обо мне не беспокойтесь, у меня есть свой дом, а потом, — она кивнула в сторону Пэдди, — мне нужно ухаживать за мужем.

— Мама, значит, мы поедем только вдвоем? — спросил Джимми.

— Да, сынок, вдвоем. — Сейчас голос Рут звучал необычайно живо. — У тебя новая верфь, она на набережной, почти в самом конце. Но пока у тебя нет собственного экипажа, ты не можешь дважды в день проделывать такой путь пешком. А квартал Уэст совсем рядом с твоей верфью. А по выходным всегда сможешь приходить сюда. А что касается тебя, — Рут перевела взгляд на Лиззи, — ты же места себе здесь не находишь, не можешь дождаться, когда родится ребенок.

— Эй, о чем ты говоришь? Это я не нахожу себе места? — возмутилась Лиззи, вскинув подбородок.

— Я знаю, о чем я говорю, и ты все прекрасно понимаешь. Ты даже похудела.

— Ага, тебя только это и волнует, — огрызнулась Лиззи. — Все эти годы ты твердила мне, что я толстая. Но как, по-твоему, что на это скажет Шарлотта?

— Шарлотта примет вас с распростертыми объятиями, обоих, вы нужны ей. Помнишь, как она выглядела последний раз, когда провожала нас? Такой потерянной и одинокой. У нее нет родных, а они ей очень нужны.

— Такие, как я? — усмехнулась Лиззи.

— Да, такие, как ты. Ладно, хватит болтать, займитесь лучше делом. Джимми, иди вместе с Лиззи, собирайте вещи. А я останусь в этом доме, у меня своя жизнь. Ох, я никогда так много не говорила, правда? — Рут повернулась и посмотрела на мужа, который улыбнулся и кивнул, обращаясь к Лиззи и Джимми:

— Она права, делайте, как она говорит, и хватит об этом.

Стоддард слегка удивился, когда его попросили разместить на козлах два сундука, перетянутых кожаными ремнями. Однако за последнее время произошло столько всего удивительного, что он старался ко всему относиться спокойно.

Через сорок пять минут, когда экипаж остановился возле крыльца, Стоддард помог миссис О'Дауд — так Лиззи была представлена слугам — выбраться из экипажа. Затем, взяв сундуки, он последовал за ней и молодым джентльменом к дверям, где ожидала хозяйка. После того как они обменялись приветствиями, Стоддард вручил сундуки служанке, которая оттащила их в холл. Шарлотта удивленно взглянула на сундуки, и Лиззи, снимая пальто, буркнула:

— Понимаю твое удивление, девочка.

Спустя несколько минут они уже сидели в гостиной.

— Ну как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась Лиззи.

Прошло несколько секунд, прежде чем Шарлотта, сцепив и расцепив пальцы, ответила:

— Честно говоря, Лиззи, я чувствую себя опустошенной, совершенно опустошенной. — Голос ее дрогнул, она сглотнула слюну и продолжила: — И с каждым днем мне все хуже, я тоскую по Рори. Мне и раньше приходилось испытывать одиночество, но не такое, как сейчас.

Лиззи поднялась с кресла, подошла к Шарлотте, опустилась рядом с ней на диван, взяла ладонь Шарлотты и погладила ее.

— Ох, я тебя понимаю, мне и самой одиноко. Но это пройдет, девочка, это не может длиться вечно, иначе мы просто не сможем жить. Поэтому нам сейчас нужно поддерживать друг друга, правда, Джимми? — Лиззи посмотрела на Джимми, который, закусив губу, кивнул. — Мы вот о чем подумали… но, конечно, ты сама будешь решать. Джимми предстоит работать на набережной, и ему в любую погоду придется дважды в день совершать длинный путь. А у него, — Лиззи улыбнулась, — как заметила Рут, еще нет собственного экипажа, и мы хотим спросить, не будешь ли ты против, если он некоторое время поживет здесь, потому что…

— Ох, Джимми, да-да, конечно же. — Шарлотта наклонилась вперед и протянула руку Джимми. — Я так тебе благодарна, но… как же твоя мама?

— С ней все будет в порядке. — Голос Джимми слегка дрожал. — У нее есть папа, и я буду навещать их.

— Спасибо тебе, спасибо. — Шарлотта перевела взгляд на Лиззи, и та продолжила:

— Это еще не все, еще я. Я сейчас не знаю, куда себя деть, сижу дома без дела. И я подумала, если ты сможешь терпеть меня, я бы тоже осталась здесь до рождения ребенка, потому что мне первой хочется увидеть своего внука или внучку, а может, даже двойню или тройню.

— Ох, Лиззи, Лиззи. — Шарлотта повернулась и уткнулась лицом в мягкое плечо Лиззи. А Лиззи, гладя ее по волосам, пробормотала:

— Ну успокойся, успокойся. Старуха Уаггетт говорила, что нельзя плакать, когда носишь ребенка, потому что забираешь воду, в которой он плавает. — Лиззи коротко хохотнула. — Успокойся, не плачь. Тебе сейчас надо выпить чая. — Она повернулась к Джимми. — Позвони в колокольчик, скажи, чтобы принесли чай. — Лиззи подняла лицо Шарлотты, посмотрела ей в глаза и спросила: — Ты слышала в своей жизни что-нибудь подобное? Я, Лиззи О'Дауд, приказываю подать чай. Я тебя спрашиваю, куда же катится этот мир, а?

Шарлотта внимательно посмотрела на лицо матери своего любимого мужчины. Два года назад она была одинока, но потом она узнала любовь, такую любовь, какой уже не будет никогда. В то время, когда она боролась за любовь Рори, она сказала ему, что любовь может быть разной, и сейчас она убеждалась в правоте этих слов.

— Но будь осторожна, — предупредила Лиззи, — а то я быстро захвачу власть в этом доме, я такая. Ты слышала, каким тоном я приказала подать чай, как будто родилась госпожой!

В ответ на это Шарлотта положила ладонь на пухлую щеку Лиззи и произнесла слова, которые потом повторяла много лет:

— Ох, Лиззи! Лиззи! Моя дорогая Лиззи!

Content

Кэтрин Куксон
Прерванная игра

Часть 1 1875, Рори Коннор

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть 2 Мисс Кин

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть 3 Сделка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Часть 4 Воскресение Джейни

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9