Вертолет 2002 02

Российский информационный технический журнал

№ 2 [17] / 2002

Издается с июня 1998 года. Выходит 4 раза в год

Фотографии

К. Якимова (стр. 18-19), А Михеева (стр. 32-33), Е. Фомина (стр. 37), П. Бутовского (стр.39), а также из архивов авторов и редакции На 1 стр. обложки фото В. Соломахина

ЭКОНОМИКА

Мировой рынок и перспективы его развития

Вертолет Ка-32

Предлагаем вниманию читателей лекцию начальника отдела научно-технической информации НИЦ ЦАГИ Е.И. РУЖИЦКОГО, представленную участникам пленарного заседания V форума РосВО 20 февраля нынешнего года. Евгений Иванович стал первым, кому выпала честь прочтения лекции имени академика Б.Н. Юрьева. Это почетное право и впредь будет предоставляться наиболее авторитетным специалистам в области отечественного вертолетостроения в знак признания их неоспоримых заслуг.

В развитии мирового вертолетостроения за последние годы произошел ряд значительных изменений, обусловленных общими тенденциями развития авиации и определяющих перспективы дальнейшего развития современного вертолетостроения.

Одним из важнейших факторов, оказавших влияние на развитие вертолетостроения, является перераспределение вертолетного рынка, которое привело к резкому возрастанию конкурентной борьбы между основными производителями вертолетов. На протяжении многих лет основными производителями вертолетов были США и СССР. Однако после распада Советского Союза ситуация изменилась. В России производство вертолетов сократилось в несколько раз, меньше, хотя незначительно, стали Строить винтокрылых машин и в США. Германские и французские вертолетостроители объединились в концерн Eurocopter, который по производству вертолетов в 2001 году обошел американские вертолетостроительные фирмы.

По статистическим данным известного авиационного каталога-справочника Jane's, к 2002 году общее число произведенных в мире вертолетов приблизилось к 110000, из них большая часть (примерно 57000) была произведена в США, примерно 30000 (или 27,3%) в СССР (России) или по нашим лицензиям в Польше и Китае. Далее с большим отрывом идет Франция, где было произведено примерно 9300 вертолетов (8,45%), за ней следуют Италия (4800 вертолетов), Великобритания (2450), Германия (2180), Япония (1650) и Канада (1250). Летательные аппараты собственной разработки производились только во Франции, а в остальных странах преобладало лицензионное производство американских вертолетов.

Вертолет ВК-117 принимает участие в эвакуации пострадавших во время аварии

В нашей стране основные усилия были сосредоточены на разработке и производстве необходимых для народного хозяйства и Вооруженных Сил средних транспортных вертолетов Ми-4, Ми-8/Ми-17 и Ка-32, а также тяжелых транспортных Ми-6 и Ми-26. Две последние машины установили почти все мировые вертолетные рекорды подъема максимального груза и не имеют аналогов за рубежом. Наша страна по праву стала признанным мировым лидером в разработке и производстве средних и тяжелых вертолетов.

За рубежом, напротив, больше внимания уделялось разработке и производству легких многоцелевых и в меньшей степени средних вертолетов. Проанализировав производство вертолетов по их грузоподъемности и числу посадочных мест, мы получим следующую картину: за рубежом легкие двух-трех- и четырех-пятиместные вертолеты составляют примерно 57,7% всех построенных машин, в то время как у нас на них приходится только 13%, то есть в 4 раза меньше. На долю вертолетов с числом мест от шести до шестнадцати приходится 36% общего производства за рубежом и 44,5% у нас. Производство двадцати-сорокаместных вертолетов за рубежом составляет только 6,3%, в нашей стране – 42,5%, что почти в 7 раз больше. Тяжелых вертолетов типа Ми-6 и Ми-26 за рубежом создать вообще не смогли. Неоднократные попытки создания тяжелых транспортных вертолетов, предпринимавшиеся в США, несмотря на щедрое финансирование программы HLH (Heavy Lift Helicopter), к успеху не привели.

Общий объем производства вертолетов в СССР (России), оцениваемый по массе конструкции произведенных вертолетов, и их общая грузоподъемность превышают общий мировой объем производства вертолетов и их общую грузоподъемность.

В опубликованной в 1998 году монографии «Анализ развития мирового вертолетостроения за 50 лет» я постарался проследить основные тенденции развития отрасли. За полвека значительно усовершенствовалась конструкция вертолетов, увеличился их ресурс, улучшились летно-технические характеристики: в 2-2,5 раза возросли максимальная крейсерская скорость и эквивалентное аэродинамическое качество.

Подобно тому, как в самолетостроении наибольшее распространение получила схема моноплана, в вертолетостроении стала доминировать одновинтовая схема с рулевым винтом. По этой схеме в нашей стране построено 93,2% вертолетов, а за рубежом – 94,3%. Оставшаяся часть приходится на двухвинтовые соосные вертолеты российского производства и двухвинтовые вертолеты продольной, соосной и перекрещивающейся схем, построенные за рубежом.

На смену устаревшим вертолетам первого поколения с поршневыми двигателями (ПД) пришли более эффективные и грузоподъемные вертолеты второго поколения с газотурбинными двигателями (ПД), затем – вертолеты третьего и четвертого поколений, отличающиеся более высокой экономичностью и усовершенствованным оборудованием.

Возникнув как составная часть авиационной промышленности, вертолетостроение за 50 лет развития и у нас стране, и за рубежом превратилось в самостоятельную отрасль, объединяющую ОКБ, серийные заводы и научно-исследовательские институты. Вертолетостроение создало свои собственные развитые производственную и экспериментальную базы. За это время вертолеты получили широкое применение как в гражданском секторе, так и в Вооруженных Силах. За рубежом объем производства военных вертолетов сегодня сопоставим с объемом производства военных самолетов и даже превосходит его. В нашей стране поставки вертолетов на экспорт превосходят экспортные поставки самолетов.

В последнее время качественно изменился парк военной авиации, в котором число военных вертолетов стало превосходить число военных самолетов. Резкий рост интереса к использованию вертолетов произошел после атак террористов 11 сентября 2001 года в США. Всего через несколько часов с завода фирмы Sikorsky для участия в спасательных работах в Нью-Йорк прилетели семь вертолетов UH-60L и один S-76. Журнал Rotor&Wing писал, что только вертолеты, пролетая над завалами и уличными пробками, могли оперативно доставлять на место спасательные команды, транспортировать пострадавших в госпитали. Важную роль винтокрылых машин отметили и участники международной конференции-выставки «Поиск и спасение», прошедшей в декабре прошлого года в Сан-Диего: говорилось даже о наступлении новой эры в развитии поисковых и спасательных вертолетов. Нельзя не отметить участие вертолетов в антитеррористических операциях. В их проведении успешно используются боевые вертолеты AH-1W и AH-64D и транспортные МН-60 и МН-53 Сил специального назначения.

Значительное увеличение бюджета Министерства обороны США (на $80 млрд. в 2003 году) позволит американцам уделить повышенное внимание модернизации используемых военных вертолетов, разработке программ разведывательно-боевого вертолета RAH-66 Comanche и транспортного самолета вертикального взлета и посадки (СВВП) CV-22, особенно в варианте MV-22, для Сил специального назначения.

Дозаправка в воздухе вертолетов СН-53Е (S-80)

Мировой вертолетный парк: настоящее и будущее

Современный мировой вертолетный парк насчитывает 48500 вертолетов, половина из которых – военные. Согласно статистическим данным, впервые опубликованным в журнале Flight International в 2001 году, в эксплуатации во всем мире находилось примерно 23650 военных вертолетов, из которых 7126 (30,25%) составляют вертолеты российской разработки и 11761 (почти 50%) – американские машины. 3510 вертолетов (14,85%) произведены во Франции, остальные 1237 распределяются между Германией (603 вертолета), Великобританией (354) и Италией (215). Таким образом, в мировом парке военных вертолетов сохраняется примерно такое же соотношение между российскими и американскими машинами, как и в статистике их производства.

В 2002 году в журнале Helicopter International указана большая численность парка военных вертолетов (около 28000), однако эти данные являются завышенными, так как включают в себя вертолеты, уже непригодные к эксплуатации.

Наиболее распространенными в мире военными вертолетами сегодня являются 24- 30-местные военно-транспортные вертолеты Ми-8/17, общий парк которых (3220 вертолетов плюс 140 вертолетов Ми-14) превосходит даже парк 8-14-местных многоцелевых и транспортных вертолетов Bell-204/205 Iroquois (их общий парк составляет 3190 вертолетов). Широко используются также 12-20-местные многоцелевые транспортные вертолеты S-70/H-60 фирмы Sikorsky (в эксплуатации более 2000 машин). Кроме того, в эксплуатации находятся 614 многоцелевых и транспортных 12-20-местных вертолетов S-61/H-3/See King/Commando фирмы Sikorsky и 378 СН-46 производства компании Boeing. Нельзя не отметить также 14-18-местные вертолеты Ми-4 с ПД российского и китайского производства (746) и вертолеты Ка- 25/27/29/31 и Ка-32 (192).

В европейских странах были созданы и производились свои многоцелевые и транспортные вертолеты: 12-20-местные SA-330 Рита (в эксплуатации 503 военных вертолета) и 20-25-местные Super Puma/Coguar (499 вертолетов).

За рубежом большое внимание уделяется разработке военно-транспортных вертолетов нового поколения: тактического транспортного двухдвигательного вертолета NH-90 (объединение NH Industries получило заказы на 419 вертолетов) и трехдвигательного вертолета ЕН-101 большей грузоподъемности (объединение EH Jndustries имеет заказы на 97 вертолетов). Для замены военно-транспортных вертолетов S-70/ Н-60 компания Sikorsky разрабатывает новый S-92.

Самолет вертикального взлета и посадки (СВВП) CV-22 с поворотными винтами, разработанный компаниями Bell и Boeing по программе JVX (Joint Services Advanced Vertical Lift Aircraft), должен заменить военно-транспортные палубные вертолеты СН-46. Планируется производство 532 аппаратов.

Общая стоимость программы разработки и производства СВВП V-22 оценивается в $45 млрд. Цена одного СВВП – $85 млн., стоимость НИОКР уже превысила $6,5 млрд. СВВП обладает рядом преимуществ перед вертолетом (большей скоростью и дальностью полета) и сможет эффективно использоваться для поисково-спасательных операций, оперативной доставки подразделений специального назначения, борьбы с террористами. Однако СВВП оказались конструктивно более сложными летательными аппаратами. К тому же разработчики столкнулись с проблемой безопасности: за время разработки произошло две катастрофы опытных СВВП V-22, а затем, в 2000 году, еще две катастрофы предсерийных СВВП с 23 десантниками на борту. Потребовалось проведение дополнительных исследований по программе, внесение 100 изменений в конструкцию, что задерживает введение самолетов вертикального взлета и посадки в эксплуатацию.

Сегодня командование частей специального назначения и береговой охраны США проявляет интерес к меньшему по размерам и более дешевому ВА-609 (СВВП производства компаний Bell/ Agusta), который в США получил обозначение HV-609. Однако и его разработка, начавшаяся в 1996 году, также задерживается, а поступления в эксплуатацию можно ожидать не раньше, чем в конце этого десятилетия.

Данные по использованию тяжелых военно-транспортных вертолетов таковы: эксплуатируются 240 российских вертолетов Ми-6 и 136 Ми-26, не имеющих себе равных по грузоподъемности (на них установлены мировые рекорды подъема груза 10, 15, 20 и 25 т), за рубежом – это вертолеты CH-47 Chinook производства компании Boeing (963 вертолета, грузоподъемность последних модификаций – 8-12,7 т) и S-65/H-53 и S-80/CH-53E фирмы Sikorsky (477 вертолетов грузоподъемностью до 9 и до 14,5 т соответственно). Вертолеты СН-47 Chinook находятся в эксплуатации уже 40 лет, но предполагается, что они будут использоваться еще 30, для чего 300 из 432 армейских вертолетов будут модернизированы. На них предполагается установить новые ГТД мощностью до 4000 л.с. (мощность прежних двигателей – 3750 л.с.), новые трансмиссию и несущие винты и усовершенствованное оборудование. Надо сказать, что это далеко не первая модернизация вертолета, связанная с заменой двигателей. Первоначально Chinook был оснащен ГТД мощностью по 2200 л.с. каждый, затем – по 2650 и 3000 л.с.

В США изучается возможность замены вертолетов СН-47 и S-65/S-80 усовершенствованным транспортным винтокрылым аппаратом, создающимся по программе JTR (Joint Transport Rotorcraft). Сегодня еще неясно, что это будет за аппарат. Рассматриваются варианты усовершенствованного вертолета, винтокрыла и даже СВВП с поворотными винтами.

Наибольшее распространение за рубежом получили легкие многоцелевые вертолеты. До сих пор в Вооруженных силах США эксплуатируются 80 двух- и трехместных вертолетов Bell-47 с поршневым двигателем и 30 подобных им вертолетов Hiller-12, созданных еще в 50-е годы, а также 400 четырех-пятиместных вертолетов Bell ОН-58 с газотурбинным двигателем, разработанных в 60-е годы. Сегодня полностью сняты с вооружения легкие 4-5-местные вертолеты Hughes ОН-6. Созданные для их замены легкие вертолеты MD-520 и -600 (с системой N0TAR без рулевого винта) вооруженными силами не закупаются.

В мировом парке военных вертолетов достаточно широко используются машины производства компаний, входящих сегодня в концерн Eurocopter. Это четырехместные вертолеты Alouette II и семиместные Alouette III (эксплуатируются 290 и 770 машин соответственно). Большой парк вертолетов Gazelle (818) и Во-105 (603) пополнился усовершенствованными AS350/355 (эксплуатируются 370 летательных аппаратов) и новыми 10-местными вертолетами AS360/565 (200 вертолетов).

Вертолет Lynx

В эксплуатации также находятся 603 4- 5-местных российских вертолета Ми-2 и 343 английских вертолета Lynx. На смену легким многоцелевым и боевым А-109 и А-129 (эксплуатируются 155 и 60 машин соответственно) компании Agusta и Bell разработали новые усовершенствованные вертолеты АВ-139 и самолет вертикального взлета и посадки ВА-609.

Среди боевых вертолетов сегодня в мире доминируют российские Ми-24/25/35. Свои высокие летно-технические характеристики они подтвердили во время военных действий в Афганистане, а также во многих региональных военных конфликтах на Ближнем Востоке, в Африке и Латинской Америке. Всего в мире эксплуатируются 1793 вертолета Ми-24/25/35 (по данным журнала Helicopter International – 2700 вертолетов). В уже упомянутом нами обзоре журнала Flight подчеркивается, что «многие страны с нестабильной политической ситуацией, обладающие малыми ресурсами, предпочитают иметь боевые вертолеты Ми-24 вместо реактивных самолетов». Именно этим объясняется тот факт, что не только российские вертолетостроители, но и ряд зарубежных фирм предлагают программы модернизации вертолетов Ми-2-4, включающие оснащение вертолетов современными навигационными системами и новым вооружением. Поступают на вооружение боевые вертолеты Ка-50 и Ка-52.

Зарубежные страны имеют на вооружении 999 легких боевых вертолетов АН-1 производства компании Bell и 1001 более совершенный вертолет АН-64 Apache компании Boeing. Правда, надо учитывать, что приведенные данные преувеличены и включают заказы, поставки по которым еще не выполнены, а также программы модернизации устаревших вертолетов.

Большой интерес вызывает рекламируемая амбициозная программа создания усовершенствованного разведывательно-боевого вертолета RAH-66 Comanche для армии США. По этой программе построены и проходят летные испытания два демонстрационных вертолета, заказаны 13 предсерийных вертолетов для оценочных испытаний. Начало серийного производства несколько раз переносилось, в последний раз – на 2006 год. Первоначально предполагалось поставить армии 4500 вертолетов, затем 2500, в конце концов цифра сократилась до 1213 машин. Программа создания вертолета RAH-66, работы по которой продолжаются с 1981 года, стала самой долгосрочной и самой дорогостоящей из всех вертолетных программ. По последним данным главного контрольно-финансового управления Министерства обороны США, стоимость программы составляет $41,8 млрд. и может возрасти до $48 млрд., а цена вертолета – до $ 39,6 млн., что практически в четыре раза превысит расчетную цену.

В Европе ведутся интенсивные работы по программе создания и модернизации боевого вертолета Tiger, по своим характеристикам близкого американскому АН-64. Вертолет Tiger разработан концерном Eurocopter для стран НАТО, планируется поставка 507 машин. В настоящее время уже заключены контракты на поставку первой партии из 160 вертолетов для Германии и Франции. Эти страны в ближайшие 10 лет готовы израсходовать на закупку вертолетов Tiger $10 млрд. В Австралии также решено закупить 22 вертолета Tiger, правительство страны планирует выделить на эти цели $2,3 млрд.

Пользуясь задержкой, возникшей у компании Sikorsky в разработке морского варианта вертолета S-92, концерн Eurocopter и англо-итальянское совместное предприятие Agusta/Westland объединяют усилия в продвижении своих палубных NH-90 и ЕН-101 на рынок больших морских вертолетов, где фирма Sikorsky традиционно доминировала. На рынке легких морских вертолетов сохраняется устойчивый спрос на вертолеты SH-2G фирмы Kaman и Lynx производства компаний Agusta/Westland.

Япония отказалась от разработки своего легкого вертолета OH-X и будет по лицензии производить американский боевой AH-64D (фирма Fuji Heavy Industries планирует построить 55 вертолетов AH-64D). США активно предлагает боевые АН-64 и легкие боевые AH-1Z на экспорт в страны юго-восточной Азии (Тайвань, Таиланд, Южную Корею и Малайзию).

Мировой парк гражданских вертолетов, насчитывающий в последние годы 24850 вертолетов, долгое время по численности уступал военному, так как вертолетостроительные фирмы производили больше военных летательных аппаратов, чем гражданских. Например, из 33000 машин, построенных фирмой Bell – основным производителем вертолетов в США, только 11000 – гражданские вертолеты. В других странах картина была аналогичной. Более того, долгое время все основные программы разработки новых вертолетов, требовавшие больших затрат, могли осуществляться только за счет финансирования из военного бюджета.

Однако с начала 90-х годов положение изменилось, поставки военных вертолетов значительно сократились. Вооруженные силы США и ряда других стран располагают теперь огромным парком вертолетов и в последнее время стараются не столько закупать новые машины, сколько модернизировать уже стоящие на вооружении. Причины понятны. Во-первых, стоимость новых вертолетов очень высока, поэтому они могут закупаться только в ограниченном количестве. Во-вторых, военные не спешат расставаться с хорошо зарекомендовавшими себя в эксплуатации машинами и охотно соглашаются на их модернизацию, предполагающую установку новых несущих винтов, двигателей, оборудования и усовершенствованных систем вооружения.

Вертолет ЕС-635

Вертолет AS-365 Dauphin

Мировое производство вертолетов и прогноз их поставок (по данным Till Group)

Производство в 1991-2000 гг.

Прогноз поставок в 2001-2010 гг.

число

стоимость, $ млрд.

число

стоимость, $ млрд.

Общее

7963

52,7

9500

75,9

Военные

4012

41,5

4000

63,47

Гражданские

3950*4000

11,2

5500

12,43

Программы развития гражданской авиации России

Вертолеты

1992-2000 гг.

Планировалось

Фактически

2002-2015 гг.

Общая потребность

Наиболее вероятно

Тяжелые

Ми-26

140

57

Ми-26Т, -IK и Ми-46

42

17

Ми-46

30

—

Средние

Ми-8, Ми-17

1572

789

Ми-8, Ми-38 и Ка-32

485

150

Ка-32

343

87

Ка-62

360

250

Ка-62

90

--

Легкие

Ка-226 и Ми-34

425

18

Ка-126 и Ка-226, Ми-54, «Ансат»

400

240

Ми-34, Ми-52, Ка-115, «Актай»

850

500

Всего

2600

951

Всего

2197

1157

Новые программы винтокрылых аппаратов:

Средний вертолет грузоподъемностью 2 т с большей дальностью и улучшенной экономикой

Винтокрылый аппарат конвертируемой схемы грузоподъемностью 6 т

Прогнозы – дело сложное

В США службой анализа мирового рынка DMS (Defense Marketing Services) ежегодно составляются подробные прогнозы развития рынка военных и гражданских вертолетов на 10 лет. Подобные 10-летние прогнозы составляются исследовательской Организацией Till Group.

Однако в обзорах DMS и Till Group цифры, как правило, завышаются и часто не подтверждаются на практике. Например, в этих прогнозах совершенно не нашло отражения резкое увеличение спроса на легкие одно-двухместные вертолеты фирмы Robinson R-22 и R-44. По числу вертолетов, произведенных в 90-е годы (более 4000 машин), фирма Robinson превзошла компанию Bell.

Специалисты DMS в прогнозах на 1997- 2006 годы предсказывали, что всего в эго десятилетие будет произведено 12600 вертолетов (общая стоимость – $70 млрд.), в числе которых будет примерно 4600 военных (общая стоимость – $50 млрд.) и 8000 гражданских вертолетов (общая стоимость $20 млрд.). Таким образом, ежегодно должно производиться примерно 800 гражданских и 460 военных вертолетов общей стоимостью $7 млрд. Пока эти прогнозы не подтверждаются.

В 1991-2000 годах было произведено 7963 вертолета общей стоимостью $52,7 млрд. (по курсу 2001 года), то есть в среднем в год производилось примерно 800 вертолетов стоимостью около $5,2 млрд., причем если в начале 90-х годов преобладало производство военных вертолетов, то во второй половине – гражданских. Общая стоимость гражданских вертолетов составила $11,2 млрд., а военных – $41,5 млрд. Поскольку общее число построенных военных вертолетов было примерно равно числу гражданских, ясно, что цена одного военного вертолета почти в четыре раза больше, чем гражданского.

В течение этих 10 лет отмечались резкие колебания в производстве военных и гражданских вертолетов по годам. Отмечались также и колебания их общей стоимости. Так, в 1991 году общая стоимость военных вертолетов превысила $5 млрд., в 1992 году она уменьшилась до $4,6 млрд., а в 1997 году – даже до $3 млрд. (средняя стоимость производимых за год военных вертолетов составила $4,15 млрд.). Аналогично и общая стоимость гражданских вертолетов, составлявшая в 1991 году примерно $1 млрд., снизилась до $800 млн. в 1993 году, а затем возросла до $1,2 млрд. (при средней стоимости $1,12 млрд.).

Далее из прогноза Till Group следует, что в 2001-2010 годах в мире будет произведено 9503 военных и гражданских вертолета общей стоимостью $75,9 млрд. Соотношение производства гражданской и военной техники сохранится таким же. Общая стоимость гражданских вертолетов составит $12,43 млрд., а военных – $63,47 млрд., при этом разрыв в их цене увеличится: военные вертолеты будут стоить почти в пять раз больше гражданских.

Уверен, что за Россией будущее

В России (как ранее в СССР) анализом и прогнозированием развития авиастроения традиционно занимаются в министерствах авиационной промышленности, гражданской авиации и обороны. В этих ведомствах на протяжении десятилетий осуществлялось долгосрочное планирование развития и закупок авиационной техники, что фактически заменяло прогнозирование рынка самолетов и вертолетов. В 1992 году департаментами авиационной промышленности и гражданской авиации с участием российского союза «Авиапром» была разработана «Программа развития гражданской авиационной техники России в 1992-2000 гг.», в которой предусматривалось производство 2600 гражданских вертолетов. В их числе 425 легких Ми-34 с ПД и ГТД, 90 средних вертолетов Ка-62 с ГТД, 343 легких Ка-226 и средних Ка-32 с ГТД, 1572 средних транспортных вертолета Ми-8МТВ и Ми-17,140 тяжелых транспортных вертолетов Ми-26 и 30 новых вертолетов Ми-46. Однако эта программа, отражающая основные потребности народного хозяйства в вертолетах, не была реализована из-за отсутствия средств.

Фактически в 1992-2000 годах в России был произведен 951 гражданский вертолет. Большинство машин был поставлено за рубеж. Производство вертолетов колебалось от максимального – 337 вертолетов в 1992 году, до минимального – 26 в 1998 году. В 2001 году произошло увеличение производства до 80 единиц. Таким образом, программа оказалась выполненной только на 36,6%. Утешением может служить лишь то, что гражданские вертолеты оказались востребованными и их производство на порядок превысило производство гражданских самолетов.

Больше всего было произведено вертолетов Ми-8/Ми-17 (789) заводами в Казани и Улан-Удэ. Ростовский вертолетный завод поставил 57 тяжелых вертолетов Ми-26, а завод в Кумертау – 87 вертолетов Ка-32. Было произведено всего 18 вертолетов Ми-34, а серийное производство вертолетов Ка-226 и Ка-62 только подготавливается.

Работы по новому среднему транспортному вертолету Ми-38, который предназначается для замены вертолетов Ми-8/Ми-17, ведутся специально созданным совместно с концерном Eurocopter объединением «Евромиль». На вертолете будут установлены двигатели и оборудование западного производства. Разработка вертолета задерживается, и его первый полет неоднократно откладывался.

Одним из крупнейших в мире производителей вертолетов является Казанский вертолетный завод (КВЗ), поставивший более 7550 вертолетов Ми-8 и Ми-17, которые сменили в производстве вертолеты Ми-4 (построено 3155 машин). КВЗ и авиационный завод в Улан-Удэ (поставил 3800 вертолетов Ми-8 и Ми-17) сегодня предлагают заказчику разработанные совместно с МВЗ им. М.Л. Миля усовершенствованные модификации Ми-17МД, Ми-8МТВ-5 и Ми-172.

Руководство КВЗ основное внимание уделяет повышению экспортных возможностей вертолетов Ми-8/Ми-17 и более успешному продвижению их на мировой вертолетный рынок. На КВЗ разработана программа многовариантной модернизации оборудования вертолетов Ми-8/Ми-17 и созданы специальные структуры, разрабатывающие различные варианты вертолетов, включая вертолеты-салоны VIP, в том числе и для Президента России. Ведется также работа по оснащению вертолетов современной авионикой, в том числе системами ночного видения.

КВЗ на собственные средства разработал легкий многоцелевой девятиместный вертолет «Ансат» с двумя ГТД. Вертолет проходит в настоящее время сертификационные испытания. Подготавливается серийное производство вертолета для МЧС, «Газпрома» и Министерства обороны, планируются экспортные поставки.

Вертолет Ми-17Ш

Разработка легкого трехместного «Актая», предлагаемого в качестве многоцелевого учебно-тренировочного и спортивного вертолета, задерживается. Макет вертолета «Актай» был продемонстрирован на МАКСе-2001.

ОАО «Роствертол» совместно с МВЗ им. М.Л. Миля предлагает на экспорт новую модификацию тяжелого транспортного вертолета Ми-26ТК с усовершенствованным оборудованием. По мнению Генерального конструктора МВЗ М.Н. Тищенко, вертолет Ми-26 при некоторой его модернизации сможет полностью соответствовать всем требованиям, предъявляемым к транспортному винтокрылому аппарату, разрабатываемому в США по программе JTR. Эта позиция была представлена в докладах М.Н. Тищенко на форуме Американского вертолетного общества, IV Форуме Российского вертолетного общества, а затем в статьях в журнале «Вертолет». Однако пока она не заинтересовала Министерство обороны США, предпочитающее осуществлять разработку пусть даже худших, но зато собственных программ с использованием своего научного и производственного потенциала. На ОАО «Роствертол» начали заниматься модернизацией вертолета Ми-2. Изучается возможность возобновления его серийного производства.

Перспективы развития отечественного вертолетостроения наиболее полно отражены в федеральной целевой программе «Развитие гражданской авиационной техники в России в 2002-2010 гг. и на период до 2015 г.», утвержденной Правительством Российской Федерации 15 октября 2001 года. В отличие от прошлой программы (на 1992-2000 годы), новая программа, во-первых, обеспечена финансированием, а во- вторых, оценивает как общие, так и наиболее вероятные потребности в вертолетах (2197 и 1157 гражданских машин соответственно).

Потребности в вертолетной технике оцениваются следующим образом (указана сначала наиболее вероятная, а в скобках – общая потребность): тяжелые вертолеты грузоподъемностью 10-25 т (Ми-26Т, Ми- 26ТК и Ми-46) – 17 (42); средние грузоподъемностью 4-5 т (Ми-8, Ми-17, Ка-32 и Ми-38) – 150 (485); средние грузоподъемностью 1-1,3 т (Ка-62) – 250 (360); легкие грузоподъемностью 1-1,3 т (Ка-126, Ка-226, Ми-54, «Ансат») – 240 (400); легкие грузоподъемностью 0,4-0,6 т (Ми-34, Ка-115, Ми- 52, «Актай») – 500 (850).

По этой программе большая часть поставок должна приходиться на легкие вертолеты (740 машин, или 63%). Поставки средних вертолетов, преобладавших ранее, уменьшатся до 400 вертолетов (33,5%), а тяжелых – составят только 17 машин (1,5%). Программа разделена на этапы и расписана по годам. На первом этапе основное внимание должно быть уделено доводке вертолета Ми-38 и его российского варианта Ми-382, а также вертолетов Ка-62, Ми-26 и Ми-46.

На втором этапе предусмотрена разработка (на конкурсной основе) вертолетов следующего поколения, способных конкурировать с зарубежными винтокрылыми летательными аппаратами. В их число входит средний вертолет грузоподъемностью 2 т с увеличенной дальностью полета и улучшенными показателями по экономике и экологии. Последним требованиям соответствует вертолет Ми-8ТГ, работающий на сжиженном газовом топливе.

Среди новых разработок – винтокрылый аппарат конвертируемой схемы грузоподъемностью до 6 т, разработка которого должна вестись на конкурсной основе и потребует не только использования всего научного задела в области аэродинамики и динамики, но и проведения новых исследований.

Работы по недавно утвержденной программе развития оборонного комплекса России также разделяются на два этапа. Первый предполагает модернизацию эксплуатируемой военной техники, второй – разработку новых образцов.

Рассматривая перспективы развития мирового вертолетостроения, необходимо учитывать, что, несмотря на периодическое появление новых, весьма «экзотических» проектов винтокрылых аппаратов, развитие их, в основном, идет по пути совершенствования хорошо изученных схем. Поэтому важная роль сегодня отводится аэродинамическому совершенствованию вертолетов и их несущих винтов, использованию экономичных и экологически чистых силовых установок.

Вертолет «Ансат»

В условиях усиливающейся конкурентной борьбы на мировом вертолетном рынке важно объединить усилия всех российских вертолетостроителей – ведущих ОКБ, институтов и серийных заводов. Только так отечественное вертолетостроение сможет достойно конкурировать со своими зарубежными коллегами. Посильный вклад в этот процесс объединения вносит Российское вертолетное общество, созданное по инициативе М.Н. Тищенко и им возглавляемое. V Форум РосВО и представленные на нем доклады свидетельствуют о том, что отечественное вертолетостроение располагает большими возможностями для выполнения стоящих перед ним задач. Российские вертолетостроители имеют теперь свой собственный журнал «Вертолет», выпуск которого организовали Казанский вертолетный завод и Казанский государственный технический университет (КАИ).

… Развитие мирового вертолетостроения невозможно представить себе без весомого вклада России, мы можем и должны сделать все от нас зависящее, чтобы наша страна не только сохранила свой авторитет мировой вертолетной державы, но и приумножила его.

ЭКСПЛУАТАЦИЯ

Ми-26 хозяин воздушного океана

К концу 60-х годов вслед за Англией и США ведущие вертолетостроительные страны мира стали быстро увеличивать объемы производства вертолетов. К концу 1967 года Италия уже производила в год 181 вертолет, в Японии за год было построено 64 вертолета. Резко стали наращивать серийное производство винтокрылых машин СССР, Франция и ФРГ. Эти годы стали временем настоящего вертолетного бума. В США активно работали над проектом создания супертяжелого вертолета HLH. В СССР проходил испытания самый большой в мире вертолет В-12. Обе ядерные державы предполагали использовать «тяжеловесов» в качестве аэромобильных платформ для базирования баллистических ракет с ядерными боеголовками.

Но вскоре в США проект создания супертяжелого вертолета был «заморожен». В России, после завершения испытаний В-12 больший интерес возник к программе глубокой модернизации вертолета Ми-6. К тому времени у советских вертолетостроителей уже был опыт подобной работы: увенчалась успехом программа глубокой модернизации Ми-4 – в ее результате появился вертолет Ми-8.

В процессе модернизации Ми-6 выяснилось, что простой установкой новых, более мощных и экономичных двигателей проблему увеличения грузоподъемности решить не удастся. Потребовались замена трансмиссии, увеличение размеров транспортной кабины. И в результате модернизации появился проект практически нового вертолета – Ми-26 (как и в случае с Ми-8). Вертолет был создан по традиционной для вертолетов КБ М.Л. Миля одновинтовой схеме. Взлетный вес вертолета увеличился на 30%. Применение ряда конструктивных решений позволило получить машину с высокими характеристиками весовой отдачи. В частности, за счет применения титановых сплавов удалось создать восьмилопастную втулку несущего винта, которая была на 2 тонны легче, чем втулка вертолета Ми-6.

Ми-26 греческой авиакомпании SCORPION

В настоящее время Ми-26 – единственный из эксплуатирующихся вертолетов, который может перевозить груз массой до 20 тонн, в том числе и на внешней подвеске. Традиционно считается, что у Ми-26 есть два конкурента – американские вертолеты СН-47 Chinook производства фирмы Boeing и CH-S3E Super Stallion (S-80) компании Sikorsky, способные поднимать максимальный вес 12,3 и 18,7 т соответственно. Но даже в США, где эти машины производятся, в гражданской эксплуатации находятся только вертолеты Chinook, да и то в весьма ограниченном количестве (около 5 вертолетов, по данным на 2001 год). На этом фоне не может не впечатлять количество эксплуатирующихся Ми-26: общее количество машин, находящихся в гражданском применении, близко к 50. Этот вертолет сегодня используется разными авиакомпаниями на четырех континентах. Ми-26 доминирует на рынке тяжелых вертолетов не только благодаря своим уникальным весовым характеристикам, но и потому, что при его создании был учтен опыт гражданской эксплуатации Ми-6 в различных климатических условиях.

Широкофюзеляжный вертолет Ми-26 обладает самой большой транспортной кабиной длиной 12 м, шириной 3,29 м и высотой 3,1 м, оборудован опускаемым трапом, помогающим при загрузке колесной и гусеничной техники. С целью механизации погрузочно-разгрузочных работ вертолет оснащен электролебедками и тельферными устройствами, позволяющими загружать контейнеры весом до 6 тонн. Перевозка груза в закрытой кабине сокращает сроки его погрузки и выгрузки, так как не требуется дополнительной подготовки к дальнейшей транспортировке. Функциональная универсальность Ми-26 и уникальные размеры его кабины особенно ценны в чрезвычайных ситуациях. Вертолет Ми-26 способен доставлять в самые труднодоступные районы не только специально подготовленный персонал, но и крупногабаритную технику, за короткое время машина может быть переоборудована для эвакуации шестидесяти пострадавших на носилках в сопровождении трех медработников.

Ми-26 незаменим при транспортировке крупногабаритных грузов на внешней подвеске, что особенно важно в условиях бездорожья, а также в густонаселенных городах и мегаполисах. Сегодня Ми-26 наиболее эффективно применяется на строительных площадках для монтажа крупногабаритных конструкций. Использование дополнительной специальной подвесной кабины улучшает условия работы оператора, обзор и точность монтажа. Накоплен большой опыт использования вертолета при установке опор линий электропередач, при строительстве мостов.

Способность перевозить 20 тонн груза на внешней подвеске, безусловно, является коньком Ми-26. Заметим, что ближайший конкурент – Boeing СН-47 Chinook – на внешней подвеске перевозит не более 8 тонн. Поэтому операцию по извлечению из вечной мерзлоты туши мамонта весом 18 тонн, обнаруженной российско-французской экспедицией в Заполярье, было под силу выполнить только Ми-26. Важно и то, что использование вертолета Ми-26 при перевозке грузов к месту назначения не наносит вреда природе, где бы эти работы ни проводились – в тундре, тайге или тропиках.

Другим примером применения Ми-26 Стала проведенная недавно операция по транспортировке вертолета СН-47 Chinook Военно-воздушных сил США, потерпевшего аварию в горах Афганистана. Американцы не смогли справиться с этой задачей собственными силами (с помощью других вертолетов СН-47 Chinook) и были вынуждены (хотя и крайне неохотно) прибегнуть к услугам российского вертолета. Путь на техническую базу лежал через горный хребет высотой 2500 метров, однако вертолет Ми-26 справился с заданием успешно, доказав, что для него нет невыполнимых задач.

Особенно эффективно Ми-26 может применяться для тушения пожаров. Специальное водосливное устройство ВСУ-15 вмещает до 15 кубометров воды. Вертолет позволяет не только быстро доставлять воду в район пожара, но и производить точный ее сброс, увеличивая тем самым эффективность использования воды. Так, уже третий год подряд три вертолета Ми-26 МЧС России принимают участие в тушении пожаров в Греции. Работы проводятся в гористой местности, в сложных погодных условиях, при плотном задымлении. И в этой обстановке вертолет доказывает свою надежность и эффективность, работая иногда по 14 часов в день (ежемесячный налет Ми-26 составляет 120 часов). Отметим, что наши вертолеты работают вдали от базы технического обслуживания. Греческая сторона имела возможность сравнить работу на тушении пожаров наших вертолетов и американских Boeing СН-47 Chinook и Sikorsky UH-60 Black Hawk. Тот факт, что греческая компания Scorpion International Service приобрела именно вертолеты Ми-26, говорит сам за себя.

Самый крупный эксплуатант вертолета Ми-26 – одна из ведущих вертолетных авиакомпаний мира UT Air (с недавнего времени так называется компания «Тюменьавиатранс»). В парке авиакомпании имеется 19 машин, что составляет более 10% от общей численности всех вертолетов UT Air. Только в 2000 году эксплуатация двух вертолетов Ми-26 принесла авиакомпании «Тюменьавиатранс» более двух третей дохода от эксплуатации вертолетной техники за рубежом. Последние три года эта авиакомпания постоянно выигрывает объявляемые ООН тендеры на оказание транспортных услуг (в основном, по доставке гуманитарных грузов) странам Африканского континента. Пример UT Air интересен еще и тем, что компания не только находит достаточный объем работ для парка вертолетов Ми-26, но и постоянно увеличивает его.

Мобильной заправочной станцией можно смело назвать модификацию вертолета Ми-26Т – топливозаправочный комплекс. Ми-26Т предназначен для транспортировки различных видов топлива и для автономной заправки на земле различных видов техники вдали от баз технического обслуживания. В составе комплекса – тележки с топливными баками, насосными агрегатами, пультами управления и счетчиками перекачиваемого топлива. Топливозаправочный комплекс может быть оборудован в двух основных вариантах: для дизельного и авиационного топлива. Во втором случае имеющиеся емкости могут быть использованы в качестве дополнительных топливных баков при перегонке комплекса к месту дислокации.

Ми-26 специально приспособлен для автономного базирования, все необходимое обслуживание вертолета осуществляется без специальных дополнительных стремянок: в открытом состоянии капоты двигателей и редуктора могут использоваться в качестве ступеней, обеспечивающих доступ к агрегатам несущей системы и силовой установки. Опыт эксплуатации Ми-26 показал, что и вдали от технических баз вертолет может работать практически столько, сколько и вертолеты меньшего взлетного веса.

Казалось бы, уникальные возможности этого вертолета, позволяющие ему не бояться конкурентов на рынке вертолетных услуг, должны устраивать производителей машины. Однако жизнь идет вперед, поэтому сегодня производитель вертолетов Ми-26 ОАО «Роствертол» совместно с ведущими эксплуатантами этой машины разработал программу модернизации, которая включает этап создания современной кабины с новейшим комплексом бортового пилотажно-навигационного оборудования по типу glass cockpit. Эти работы «Роствертол» проводит совместно с МВЗ им. М.Л. Миля и научно-производственным центром (НПЦ) «Технокомплекс» (который, кстати, принимает участие и в программе модернизации вертолета Ми-24ПН, обеспечивая унификацию отдельных приборов и оборудования для обеих машин).

Ми-26 устанавливает опору ЛЭП в Сибири

Ми-26

Что же даст эксплуатанту модернизированная кабина? Вертолет получит современный эргономичный комплекс оборудования, который позволит уменьшить нагрузку на экипаж за счет автоматизации управления полетом. Автоматизация контроля параметров технического состояния агрегатов и систем позволит сократить количество членов экипажа до двух (или трех при проведении работ с внешней подвеской) человек, что, в свою очередь, поможет эксплуатанту снизить прямые эксплуатационные расходы и уменьшить затраты на подготовку и переобучение персонала. И еще одно: модернизированная кабина обеспечит всепогодное и круглосуточное применение Ми-26, что особенно важно для этого многофункционального и многоцелевого вертолета, эксплуатирующегося в чрезвычайных ситуациях.

Новый комплекс оборудования позволит автоматизировать решение задач навигации. Бортовой компьютер автоматически отслеживает прохождение предварительно запрограммированного маршрута, отображая текущее положение вертолета на подвижной векторной карте, что дает возможность вносить необходимые коррективы прямо в полете.

Система электронной индикации состоит из пяти многофункциональных индикаторов, каждый из которых выдает всю нужную информацию на экране. Система обеспечивает необходимое резервирование, а значит, и достаточный уровень надежности, а в силу своей эргономичности – комфортные условия для работы экипажа.

Комплекс современного приборного оборудования вертолета Ми-2бТ во многом унифицирован с соответствующим комплексом вертолета Ми-24. Стратегия унификации приборного оборудования, принятая на ОАО «Роствертол», позволяет оптимизировать технические решения и надеяться на успешную реализацию поставленных целей в небывало короткие сроки и с минимальными затратами. Уже к лету текущего года планируется изготовление макета кабины и проведение макетной комиссии. Созданный макет будет демонстрироваться на крупнейших авиационных салонах мира.

… Наблюдая за полетом Ми-26, ловишь себя на мысли, что у этого гигантского вертолета очень много общего с другим великаном – хозяином океанов китом. Та же солидность в «поведении» – головокружительные фигуры высшего пилотажа не для них! Вращающийся винт ассоциируется с фонтаном, широкий фюзеляж – с туловищем, рулевой винт – с мощным хвостовым плавником. Глядя на опускаемый трап, посредством которого Ми-26 может целикам «проглотить» самую крупную «добычу», тоже вспоминаешь кита. Для того, чтобы чувствовать себя «как рыба в воде» в плотной среде, предки китов прошли ряд эволюционных преобразований, в результате которых китообразные стали обладателями самой совершенной формы. По сравнению с пятьюдесятью миллионами лет, которые понадобились на это природе, время, за которое создан вертолет Ми-26, – просто миг.

Киты – самые большие морские млекопитающие. Сколько-нибудь серьезных врагов среди соседей по среде обитания у них нет. Так же, как нет конкурентов у Ми-26. Они не агрессивны по отношению друг к друг. И Ми-26 не вооружен. Киты – одни из самых умных обитателей океана – исключительно приспособлены к внешней среде. Ми-26 также может применяться в самых разных условиях эксплуатации, а новая модернизированная кабина для двух пилотов еще больше расширит возможности его применения.

Ми-26 на службе ООН

Популяция китов ограниченна и определяется равновесием в экологической системе Земли. По мнению ученых, при благоприятных условиях киты могут населять океаны очень долго, пока эти водные бассейны не промерзнут насквозь или не перегреются. Думается, вертолету Ми-26 тоже уготована долгая жизнь: пока человек будет осваивать новые территории, строить, перевозить грузы, будет работа и для этого великана. Воздушное пространство без Ми-26 было бы беднее, как без китов был бы неполноценным морской мир.

Не каждому человеку удается увидеть двух этих исполинов в своей естественной среде обитания – в море и в небе, но тому, кто видел, гарантированы неповторимые яркие впечатления. В мифологии многих народов кит – символ силы и надежности (недаром считали, что Земля держится на трех китах). Не стоит проводить прямые аналогии, но в каком-то смысле «кита» отечественного вертолетостроения Ми-26 тоже можно считать образцом силы (способность поднимать груз до 20 т весом) и надежности.

Александр ХЛЕБНИКОВ

Десять лет без права на ошибку

Совсем недавно, в мае 2002 года свой первый юбилей – десять лет со дня организации отметила вертолетная эскадрилья ОАО «Второе Казанское авиапредприятие» (это, кстати, одно из первых предприятий в Татарстане, начавшее эксплуатировать вертолеты). В 1992 году все начиналось с одного вертолета Ми-8, на котором работали два сменных экипажа. Сегодня в парке предприятия 12 вертолетов Ми-8 и три вертолета Ми-2. К выполнению работы готовы приступить 14 экипажей высокопрофессиональных летчиков. Один из них – заместитель командира АЭ Руслан Насыхович Темиргалиев (его вертолетный стаж перешагнул 10 тыс. часов налета), с которым мы встретились и беседуем в диспетчерской (она же кабинет, она же комната отдыха) эскадрильи – одном из помещений небольшого здания, стоящего на территории «старого» казанского аэропорта.

– Руслан Насыхович, какие виды работ выполняют вертолетчики эскадрильи?

– Традиционные наши заказчики – нефтяники и газовики республики. С вертолетов проводятся обследования нефтепроводов на предмет обнаружения выбросов нефти (а также незаконных подсоединений к трубопроводу) или газа. Нередко наши экипажи привлекают и к другим видам работ, в частности, к перевозке грузов на внешней подвеске в те места на трассе нефтепровода, куда другим транспортом не добраться. Зимой этого года в районе Сорочьих Гор необходимо было положить бетонную «подушку» на отрезок трубопровода, проходящий по дну Камы. Доставку этой «подушки» на место осуществлял экипаж Б.М. Мурина на вертолете Ми-8. Задача была довольно сложной: не только доставить груз на внешней подвеске, но и опустить его максимально точно над сделанной во льду прорубью, чтобы облегчить работу водолазам и сократить время операции. Наш экипаж с заданием справился отлично, но по-другому и быть не могло: Борис Михайлович Мурин – ас своего дела, летчик с огромным опытом работы. Именно он в самом начале организации эскадрильи занимался подготовкой летного состава, под его руководством летчики, летавшие ранее на самолетах, осваивали новую для них технику – вертолеты Ми-8 и Ми-2. Можно смело сказать – мы все (и не только самолетчики!) его ученики.

– Вы сказали, что экипажи вертолетов часто выполняют работы с внешней подвеской. В нашем журнале мы не так давно писали об одном изобретении, сделанном на КВЗ, – наружном зеркале для наблюдения за грузом на внешней подвеске…

– Об этом изобретении мы знаем не понаслышке. В середине мая на территории аэропорта правели испытательные полеты с установленными на вертолетах зеркалами. Вывод такой: установка зеркала при работе с внешней подвеской, безусловно, повышает безопасность полета, точность и качество выполняемых работ. Благодаря удобной регулировке эти зеркала помогают выдерживать вертолет вертикально над грузом при его подцепке, подъеме и установке на землю, дают возможность наблюдать за грузом в полете на всех эксплуатационных скоростях, оперативно подбирать максимальную скорость горизонтального полета в зависимости от формы, веса и габаритов груза. Наши летчики отметили и такое важное качество новинки, как простой монтаж и демонтаж в аэродромных условиях. Поэтому рекомендовали установку зеркал для наблюдений за грузом на внешней подвеске на вертолетах Ми-8Т, Ми-8МТВ.

… Наш разговор прерывает телефонный звонок. Руслан Насыхович берет трубку: «Куда? В Нижний? В ожоговый центр? Вертолет будет готов через два часа!». Выясняется, что речь идет о ребенке, получившем серьезные ожоги и нуждающемся в срочной транспортировке в ожоговый центр. Еще один звонок, и определен экипаж – в Нижний Новгород на Ми-8 полетит экипаж Вячеслава Петровича Максимова.

– Вот Вам и продолжение ответа на вопрос о сфере деятельности вертолетной эскадрильи, – говорит зам. командира. – Вылеты по заданиям санавиации – наши будни, вертолет Ми-2 (а это основная работа машины) делает, как правило, один-два таких вылета в день. Надо признаться, что этот вертолет свое давно с честью отлетал, эксплуатировать его с каждым годом становится все сложнее, нужен новый вертолет такого класса. И мы, честно говоря, очень рассчитываем на то, что первыми в республике начнем летать на казанском вертолете «Ансат». Для работы в санавиации он идеально подходит. Его также можно использовать для патрулирования трубопроводов, лесоохраны. Этот вертолет, оборудованный специальными средствами, может активно применяться и при тушении пожаров различной сложности, в том числе и лесных. Нас это тоже очень интересует, поскольку мы собираемся освоить и этот вид работ. В ближайшее время, например, планируем провести в марийских лесах тренировочные полеты вертолета с ВСУ на внешней подвеске.

Экипаж вертолета Ми-8ПС (салон), слева направо: бортмеханик-инструктор Александр Буров, командир Руслан Темиргалиев, второй пилот Алексей Булкин

Экипаж Ми-8, слева направо: пилот-инструктор Геннадий Кильдюшов, проверяющий Руслан Темиргалиев, бортмеханик Александр Смышляев, второй пилот Павел Комаров

– Под Йошкар-Олой не так давно тренировались спортсмены-парашютисты, говорят ваш вертолет поднимался в небо…

– Да, это наш вертолет работал. В Йошкар-Оле, кстати, находится одна из базовых «точек» вертолетной эскадрилья, еще одна – в Набережных Челнах, в аэропорту «Бегишево». В данном случае заказчиками были спортсмены-парашютисты, которые отрабатывали технику прыжков, готовились к соревнованиям.

Вообще заказчики у нашей авиакомпании разные, есть и особые. Например, услугами вертолетной эскадрильи Второго Казанского авиапредприятия пользуется премьер-министр Республики Татарстан Р.Н. Минниханов. Для этого один наш вертолет Ми-8ПС оборудован как салон.

– В наше время стабильно работать на рынке авиауслуг – дело непростое. В чем секрет устойчиво высокой репутации вашей вертолетной эскадрильи?

– Репутацию любому делу создают люди. У нас работают профессионалы высочайшего класса. Прежде всего, это наш «отец- основатель» Ильгиз Нурзеевич Аглиуллин. Он возглавлял эскадрилью с первых дней ее организации, и сейчас, несмотря на возраст (а ему уже 61 год) на летной работе – командир экипажа. Жаль, что он в отпуске, а то, конечно, рассказал бы гораздо больше, чем я.

С 1993 года руководит эскадрильей летчик I класса Оразмамед Ширмамедов, за плечами которого богатая летная биография. До приезда в Казань работал на Ми-2 и Ми-8 в Туркменистане. И сегодня он чаще в небе, за штурвалом вертолета, чем в кабинете. Среди летного состава нельзя не назвать летчиков Владимира Александровича Гаранина, Бориса Васильевича Митрофанова, Александра Николаевича Моисеева, Азата Габдульбаровича Габдулхаева (он пилот-инструктор), Бориса Вадимовича Архипова. На Ми-2 работают Ахтям Аглямович Замалеев (еще один наш опытный пилот-инструктор), Иван Иванович Кущ, Тагир Булатович Абдрахманов, Ирик Назимович Гирфанутдинов. Все они вкладывают в работу не только знания и мастерство, но и душу. Иначе нельзя, небо ошибок не прощает. Безаварийная работа – наша марка, за все десять лет не было ни одного серьезного происшествия в полете.

– Давайте, Руслан Насыхович, дружно постучим по дереву и сплюнем три раза для верности…

– Это обязательно, летчики – народ суеверный, тем более, когда речь идет о безопасности. Надеюсь, что журнал «Вертолет» читают и в Москве, в государственной службе гражданской авиации, откуда нам регулярно присылают информацию обо всех вертолетных происшествиях, авариях и катастрофах вместе с анализом их причин. Очень полезно, если бы не одно «но» – формальным подход к делу. Москва требует, чтобы на местах проводили по каждому конкретному случаю соответствующую профилактическую работу с летным составом за …два-три дня. Вот, например, одна из последних таких бумаг. Она поступила к нам в 10.30 утра 13 июля, а отчитаться о проделанных мероприятиях мы должны уже 15-го. Для галочки, что ли? Какую полноценную работу с летными экипажами можно провести за это время? Наше пожелание службе ГА: давайте более реальные сроки, тогда и эффект от указаний будет более реальным.

– У журнала «Вертолет» тоже есть пожелание, правда, уже в адрес вертолетной эскадрильи: дальнейшей успешной работы и побольше новых заказчиков!

– Спасибо!! Приходите к нам снова, тем более, что мы из своего «исторического», построенного еще в 37-м году здания скоро переедем в новый двухэтажный офис, здесь же неподалеку.

– Непременно воспользуемся приглашением, спасибо.

Беседовала Наталья КРАЕВА

В знойном небе

Михаил ПАТРИКЕЕВ, кандидат технических наук, преподаватель СВАИ

Константин ЯКИМОВ, военный летчик

Курсанты Сызранского военного авиационного института традиционно обучаются полетам на вертолетах летом. В нашем регионе в это время устанавливается, в основном, безоблачная или малооблачная погода, позволяющая с максимальной эффективностью решать задачи первоначального обучения.

Вместе с тем, характерной особенностью летней эксплуатации вертолетов является необходимость выполнения полетов в условиях высоких температур воздуха, иногда до +30 °С и выше. Высокие температуры негативно влияют на работу не только авиационной техники, быстро утомляются люди, все это может привести к авиационному происшествию. Вот конкретный пример из истории института. Экипаж вертолета Ми-24 в составе двух курсантов- летчиков и бортового техника-офицера выполнял взлет с полевого аэродрома. Полная заправка, установленная на машину внешняя подвеска и в первую очередь прогретый до высоких температур дневной июньский воздух, а также небольшой летный опыт не позволили экипажу выполнить взлет по запланированной схеме. Вертолет «не тянул», и набор высоты происходил намного ниже установленной глиссады. Курсант, выполнявший полет, определил, что в результате такого взлета неизбежно произойдет столкновение с верхушками деревьев, резко взял рычаг «шаг-газ» и перетяжелил несущий винт, что привело к потере оборотов. Вертолет перелетел через неширокую лесополосу и упал в протекавшую за ней реку Иргиз. Один член экипажа утонул.

Учитывая недостаточную летную подготовку курсантов, командование института ввело ряд ограничений для выполнения учебно-тренировочных полетов в условиях высоких температур воздуха: уменьшена заправка, снижено допустимое время работы на взлетном режиме, сокращено стартовое время, уменьшено количество самостоятельных полетов курсантов и др. При температуре воздуха +35 °С и. выше учебно-тренировочные полеты отменяются.

Однако армейская авиация, для которой, в основном, и предназначены выпускники института, выполняет полеты в районах с различными климатическими условиями. Так, в настоящее время она выполняет миротворческие и иные задачи в Абхазии, Чечне, Таджикистане и даже в африканской республике Сьерра-Леоне. Эти регионы являются жаркими не только в переносном, но и в самом прямом смысле этого слова. Например, по сведениям, опубликованным в «Географическом энциклопедическом словаре», в Таджикистане не так давно была зарегистрирована температура +49 °С. Но при выполнении задач в экстремальных и боевых условиях метод ограничений не подходит: зачастую возникает необходимость в резких маневрах, взлетах и посадках на площадки ограниченных размеров, загрузка сверх установленных норм, работа на пределе возможностей техники в условиях высоких температур воздуха.

Весной 2000 года в Чечне восточнее населенного пункта Шаро-Аргун пара вертолетов Ми-24 выполняла боевую задачу сопровождения колонны федеральных войск, двигавшейся по горной местности. Когда вертолеты выполняли очередной разворот, по ним был открыт огонь из стрелкового оружия. В результате попадания пули в камеру сгорания у ведущего был выведен из строя левый двигатель. Командир экипажа майор Плешков, несмотря на довольно высокую температуру воздуха, грамотно использовал возможности одного работающего двигателя и сумел довести вертолет и посадить его у населенного пункта Ботлих. В таких экстремальных ситуациях на первый план выходит твердое знание летным составом особенностей работы авиационной техники в условиях высоких температур и умелое применение этих знаний в конкретном полете.

Отрицательное воздействие высоких температур носит комплексный характер. К важнейшим и наиболее опасным следует отнести: снижение максимальной мощности двигателя; возрастание вероятности нарушения нормальной работы двигателей при запуске; повышенный износ элементов двигателей и трансмиссии; рост пожароопасности. Рассмотрим кратко причины подобных явлений.

Снижение максимальной мощности двигателя объясняется как уменьшением массового расхода воздуха ввиду падения его плотности с ростом температуры, так и уменьшением удельной мощности, связанным, главным образом, с ростом относительных энергозатрат на повышение давления более теплого воздуха в компрессоре.

Системы автоматического управления современных вертолетных ГТД обеспечивают примерное поддержание максимальной мощности до температур воздуха на входе в двигатель у земли порядка +(20-25) °С за счет увеличения максимальной частоты вращения ротора турбокомпрессора (nтк) и температуры газов перед турбиной (Т*).

При более высоких температурах воздуха возможности такого увеличения оказываются исчерпанными и дальнейшее сохранение максимальной мощности становится невозможным вследствие вступления в работу ограничителей, главным образом, – nтк макс и T*г макс (рис. 1). Следует учитывать, что с ростом высоты полета температура воздуха, при которой происходит вступление в работу ограничителей, снижается. Дальнейший рост температуры приводит к резкому падению максимальной мощности двигателя.

Воздействие указанных факторов проявляется, безусловно, и при более низких, чем указанные выше, температурах воздуха, что обуславливает необходимость использования в полете повышенных, по сравнению с холодным временем года, режимов работы двигателя.

Интенсивность такого воздействия высоких температур может в значительной степени усиливаться при попадании уходящих из двигателя газов во входное устройство, что характерно для режимов наземного опробования, висения и маневров с попутным и боковым ветром.

Высокие температуры способны в значительной степени повлиять и на работу двигателей при запуске вследствие снижения расхода воздуха по сравнению с его значением для расчетной температуры. Ошибки в регулировке элементов систем автоматического управления, практически незаметные в холодное время года, летом могут привести к чрезмерному «забросу» температуры газов T* г  на запуске, а в ряде случаев – и к выходу двигателя за пределы газодинамической устойчивости, то есть наступлению помпажа, или помпажного срыва. Вероятность подобного развития событий увеличивается с ростом высоты, на которой производится запуск.

Последствием влияния высоких температур является также снижение вязкости масел и смазок, применяемых в системах вертолетов, что приводит к ухудшению их смазывающей способности и, как следствие, – к повышенному износу трущихся элементов двигателей и трансмиссии. Интенсивному росту температуры масла способствует снижение эффективности работы воздушно-масляных радиаторов при длительных полетах на режиме висения, а также засорение воздушных каналов радиаторов попадающими в них через вентиляторную установку частицами грунта и другими посторонними примесями.

Рис. 1.Типоеал климатическая характеристика вертолетного ПД

Армейская авиация в Таджикистане

Российские вертолетчики в Африке

Кроме всего прочего, эксплуатацию авиационной техники в условиях высоких температур отличает повышенная пожароопасность, обусловленная увеличением интенсивности испарения топлива и спецжидкостей с ростом температуры.

Таким образом, наличие рассмотренных факторов в значительной степени усложняет выполнение полетов в жарких условиях. Однако наиболее серьезным из них для безопасности полетов, безусловно, является снижение мощности двигателей вертолета, в результате чего:

– снижаются максимальные скорость и высота полета;

– уменьшается предельно допустимая взлетная масса;

– ухудшаются разгонные характеристики и скороподъемность, глиссада взлета становится более пологой;

– при резких движениях рычагами управления увеличивается просадка вертолета, растет вероятность снижения частоты вращения несущего винта ниже минимально допустимой при интенсивном увеличении шага.

Знание рассмотренных факторов и учет их влияния при высоких температурах воздуха поможет экипажам предотвратить летное происшествие и качественно выполнить полетное задание.

ПОРТРЕТ

Профессия, ставшая судьбой

Мастер спорта международного класса, пилот I класса Инна Андреевна Копец – живая легенда отечественной авиации. Энергии этой женщины, ее мужеству, отваге могут позавидовать даже летчики- мужчины, а ведь, как известно, «слабаков» эта профессия не терпит. Число рекордов, установленных Инной Андреевной на различных вертолетах, давно перевалило за второй десяток, число ее учеников и учениц – и того больше. О судьбе летчицы Копец. ее профессиональных достижениях можно рассказывать очень долго, но мы решили предоставить слово ей самой.

– Инна Андреевна, расскажите, пожалуйста, о себе, своей семье. Почему Вы решили связать судьбу с авиацией? Кто повлиял на Ваше решение?

– Родилась я во Владивостоке, в очень простой семье. Мама была домохозяйкой посвятившей всю свою жизнь нам. Отец – ветеран войны: сражался на Хасане, во время Великой Отечественной защищал Москву, Волгоград и Севастополь, был ранен. После войны работал на транспорте.

Отец, его отношение к жизни, к работе, к людям – и сегодня является для меня примером служения и своей семье, и своей Родине. Надо сказать, что мои родители (как и все их поколение) никогда не искали легких путей в жизни, и это, безусловно, повлияло на то, что я стала летчицей.

В годы моей молодости все «болели» авиацией. Полеты, летчики, рекорды – эти слова были полны для нас романтики и героизма. Государство, надо сказать, делало все, чтобы молодежь шла в авиацию. Обучение разным видам авиационного спорта было бесплатным.

Были у нас и свои кумиры в авиации. Для меня это была Валентина Степановна Гризодубова. Судьбе было угодно, чтобы через много лет я познакомилась с кумиром моей юности, а впоследствии принимала активное участие в установке и открытии памятника этой прославленной летчице на Кутузовском проспекте в Москве. Также не без моего участия учрежден новый приз – кубок им. B.C. Гризодубовой, который вручается победителям в одном из видов всероссийских авиаралли.

… Когда я училась в 9 классе – это было в 1955 году в Астрахани – наши ребята записались в аэроклуб, а нам сказали: «Девчат там не берут!». Однако нас приняли, но закончила аэроклуб из десятерых поступивших девушек только я одна. В аэроклубе летала на планерах БРО-9, А-1, А-2, самолете Як-18. Первые же самостоятельные полеты помогли утвердиться в мысли, что это все действительно мое, что жизнь моя отныне связана с авиацией, как говорят, «до белой березки».

– А как складывалась в дальнейшем Ваша профессиональная биография?

– Вертолет я увидела впервые в 1956 году на аэроклубовском аэродроме. Обойдя его со всех сторон, подумала: «Ну и каракатица!». Однако «каракатица» эта чем-то запала мне в душу…

В 1957 году я поступила в Центральную планерную вертолетную школу на вертолетное отделение, куда нас – пятерых девушек взяли «для эксперимента», посмотреть, могут летать на вертолетах (тогда это был Ми-1) женщины или нет. Затем я стала работать в этой же школе летчиком-инструктором, мои первые выпускники-вертолетчики поехали работать в Тюменский регион, осваивать месторождения нефти и газа.

В 1962 году я перешла на работу в Астраханский отряд гражданской авиации. Продолжала летать на вертолете Ми-1, выполняя заказы геологов, аварийно-спасательные и санитарные задания. С вертолета мы проводили обработку арбузных полей и виноградников, наши машины обслуживали строительство газопровода Средняя Азия – Центр. Были даже вылеты на острова Каспийского моря для обследования лежбищ тюленей.

В 1967 году меня пригласили в Москву на беседу с заместителем Министра гражданской авиации Л. Желудевым. Предложили принять участие в установлении женских мировых рекордов на вертолете Ми-8, проходившем в то время производственные испытания. Это был принципиально новый вертолет, которого очень ждали, особенно в Западной Сибири.

Я дала согласие и вместе с другими участницами, представлявшими ДОСААФ, прошла в Кременчуге переподготовку на Ми-8. Среди других женщин-участниц я единственная имела опыт работы в гражданской авиации на Ми-1 с налетом около 3000 часов и со всеми допусками к полетам на вертолете этого типа.

В этом же году наш экипаж (второй пилот Л. Исаева, бортинженер Т. Руссиян, штурман Ю. Ступина) установил пять женских мировых рекордов, в том числе – абсолютный мировой рекорд скорости. С победой нас поздравил сам Генеральный конструктор Михаил Леонтьевич Миль!

В 1969 году мною с новым экипажем (второй пилот Л. Исаева, штурман Г. Галимова, бортинженер В. Волкова) был установлен рекорд максимальной дальности полета по прямой – 2232,218 км. Взяв старт в Шереметьево, мы приземлились через 11 часов 45 минут в Кзыл-Ту Кокчетавской области. Профессионалы понимают, насколько непросто дался нам этот полет.

Никогда не забуду: в Кзыл-Ту нас встречали, как космонавтов.

В промежутках между установлением рекордов и до 1982 года я работала на приписных «бортах» в Тюменском нефтяном управлении, выполняя всю необходимую работу по обслуживанию нефтяных и газовых месторождений. Наши вертолеты обслуживали геологов, железнодорожников, мостостроителей, всевозможные научные экспедиции. Мой экипаж выполнял работы, которые были связаны со строительством новых городов и поселков на севере Тюменской области: Уват, Пойковский, Нефтеюганск, Сургут, Мегион, Нижневартовск, Новый и Старый Уренгой, Медвежье, Надым, Газ-Сале, Урай, Советский, Ханты-Мансийск, Мыс Каменный и других. Много было работы по заказам энергетиков и дорожников, связанной с обустройством месторождения в Самотлоре. Я имела допуск ко всем видам работ, в том числе и с внешней подвеской. Там, на Севере, на вертолете Ми-8 я налетала около 8,5 тысяч часов.

В 1982 году по предложению Генерального конструктора М.Н. Тищенко я приняла участие в установлении рекордов на вертолете Ми-26. Вскоре мной был сформирован экипаж: второй пилот В. Волкова, штурман Т. Афанасьева из Тюменского управления, бортмеханик Л. Кошиль из Нижневартовска (между прочим, одна из немногих в мире женщин-бортмехаников). Нам удалось установить на Ми-26 девять мировых рекордов по поднятию грузов на высоту 2000 м. Юбилейную дату – 20 лет со дня установления этих рекордов – мы будем отмечать 3 декабря 2002 года.

Кстати, именно мы, женщины-вертолетчицы, первыми в Гражданской авиации подняли в небо вертолет Ми-26. Когда я впервые увидела летящий Ми-26 в районе Тарка-Сале, подумала: «Наконец-то наш дельфинчик (так мы любя называли вертолет Ми-26) на серьезной работе». Я всегда считала, что этот вертолет особенно необходим в Западной Сибири.

Экипаж вертолета Ми-26. Вторая слева И.А. Копец

Установленные нами рекорды позволили многим, в том числе и за рубежом, другими глазами посмотреть на вертолет Ми-26 и его возможности. После демонстрации Ми-26 в 1981 году на авиасалоне в Ле Бурже самым грузоподъемным в мире вертолетом заинтересовались зарубежные заказчики. Посетителей салона, конечно же, изумляли размеры вертолета. Не случайно самым распространенным вопросом был такой: «Каков этот вертолет в управлении? Наверное, очень сложен?». Представители фирмы Миля отвечали: «Девять мировых рекордов на нем поставили женщины». После такого ответа дальнейшие вопросы отпадали.

– Инна Андреевна, о чем Вы мечтали в самом начале Вашей карьеры летчицы? Сбылись ли Ваши мечты?

– Мечтать, как говорится, никому не запрещено. Конечно, в молодости, только начиная свою вертолетную биографию, я и представить себе не могла, что в качестве командира женского экипажа установлю 15 мировых рекордов, что именно мне выпадет высокая честь показать всему миру возможности нашего вертолетостроения. Мои мечты были более скромными и реальными – стать профессиональной летчицей. И они сбылись сполна. Я считаю, что как вертолетчица я состоялась. Отлетала безаварийно более 11 тысяч часов, внедряла вертолетную авиацию в народное хозяйство. Горжусь тем, что я и мои товарищи- вертолетчики своей работой внесли вклад в освоение богатств Западно-Сибирского региона. Не будь вертолетов, этот регион не был бы освоен так быстро.

– Инна Андреевна, а какова, на Ваш взгляд, роль женщины в авиации? Расскажите, пожалуйста, о Ваших подругах, связавших свою жизнь с вертолетами.

– Наша женщина во многих делах никогда не отставала от мужчин, в том числе и в освоении авиационной техники. Вспомнить хотя бы первую русскую летчицу Лидию Звереву, которая в 1911 году получила пилотское удостоверение №31. Стала рекордсменкой и летчиком-испытателем вторая русская летчица Любовь Голанчикова. Я могла бы назвать сейчас многих очень известных женщин, сделавших имя в авиации, хотя, конечно, добиться этого им было непросто. Наверное, так же, как и я, многие из них вспоминают дни, когда приходилось улетать от ребенка, от семьи. Я, конечно, жалею иногда, что не Смогла дать Своему сыну столько ласки и материнской заботы, сколько хотелось бы. Жалею, что семья не сложилась так, как мечталось, что родителей обходила своим вниманием – все полеты, полеты… Я ведь из командировок не вылезала, а у женщины должен быть дом, на ней он в нашей стране держится. Здесь есть над чем подумать…

Без всякого сомнения, наши женщины внесли весомый вклад в развитие отечественного вертолетостроения как создатели новых машин и как летчики-испытатели. Женщины-авиаторы участвовали в летных испытаниях, становились рекордсменками и чемпионками мира по вертолетному спорту, словом, поднимали престиж и авторитет нашей вертолетной техники.

О своих подругах-коллегах мне особенно приятно рассказывать. Около 10 тысяч часов в качестве бортмеханика на вертолетах Ми-4 и Ми-8 налетала в Западной Сибири Людмила Кошиль. Когда-то, при первой встрече, я сказала Людмиле: «Может, мы с тобой еще слетаем вместе на новом вертолете». Пришло время, и я позвала ее в экипаж для полетов на Ми-26. Людмила стала первоклассным бортмехаником.

Валентина Волкова – неизменный второй пилот, профессионал высочайшего класса. При этом она мягкий, душевный человек, с которым комфортно и в небе, и на земле.

Штурман Тамара Афанасьева тоже участвовала в рекордных полетах на Ми-26. Работала на вертолетах в Заполярье, летала штурманом и на самолете Ту-134. Ее налет составляет 18 тысяч часов.

Людмила Исаева в рекордных полетах на Ми-8 принимала участие и в качестве второго пилота, и в качестве командира. Настоящий ас, мастер своего дела. Вместе с мужем, тоже вертолетчиком, она работала в Западной Сибири, выполняя полеты по освоению месторождений этого региона.

Штурман Юлия Ступина – участница рекордных полетов на Ми-8. От ее профессионального мастерства во многом зависели наши успехи.

Бортинженер Татьяна Руссиян – ведущий инженер по летным испытаниям I класса, мастер спорта международного класса. Летала на милевских и камовских вертолетах многих типов, устанавливала мировые рекорды и участвовала в летных испытаниях в качестве ведущего инженера.

Я всем им признательна за любовь к избранному делу и высокий профессионализм.

– Инна Андреевна, за долгие годы работы Вы освоили вертолеты разных типов. Какой из них Вы могли бы назвать «своим», самым любимым?

– Я летала на всех основных вертолетах фирмы Миля: Ми-1, Ми-8, Ми-26. Это немного по численности, но ведь внедрять эти вертолеты в эксплуатацию и учиться полетам на этих машинах приходилось с нуля. Из них я бы не стала выделять какой- то один, все они были новыми и интересными в эксплуатации.

– Кого бы Вы назвали своим учителем в профессиональном плане?

– Моим первым учителем был инструктор Борис Миронов. Он научил меня летать на планерах. В начале обучения он задал мне вопрос: «Надолго, милая, пришла сюда?». После ознакомительного полета я ему сказала: «Навсегда!». Царство небесное Геннадию Павленко, первому моему инструктору по вертолету Ми-1. Летчики- испытатели Г. Дробышевский, Ф. Белушкин, Г. Карапетян, В. Пугачев сделали все для того, чтобы полеты на вертолетах состоялись и принесли мировые рекордные результаты. Я также признательна всему летному руководству гражданской авиации за понимание того, что для некоторых женщин работа в авиации – их жизнь.

– Каким Вы видите будущее отечественной винтокрылой авиации? Как Вы думаете, возрастет ли в будущем роль женщины в создании и испытании вертолетов?

– Положение с винтокрылой авиацией в России сегодня непростое. Мы, ветераны, которые поднимали вертолеты, выпускали их в жизнь, очень хорошо понимаем, что в нашей стране, учитывая ее размеры и природные условия, без вертолетов не обойтись. Подчеркиваю, что имею в виду вертолеты отечественного производства, потому что наши авиаконструкторы всегда закладывали в машины тот запас прочности, который нас, вертолетчиков, не один раз выручал в самых сложных ситуациях. Я верю, что все трудности преодолимы. В последние два года проблемы авиационной техники, деятельности ГА постоянно находятся в центре внимания Президента, Правительства России, Совета безопасности РФ. В результате появились четкие программы развития вертолетостроения и на ближайшие годы, и на перспективу. Эти программы, отражающие общегосударственную политику в области авиации на период до 2010 года, позволяют надеяться, что у вертолетной техники есть будущее.

Что касается женщин в авиации, думаю, что они по-прежнему будут летать, устанавливать рекорды, побеждать как в российских, так и мировых спортивных соревнованиях. Но массового притока женщин в авиацию, как мне кажется, не будет. Все- таки везде, а не только в нашей стране, женщины – профессиональные летчицы скорее исключение, чем правило.

– Инна Андреевна, если не секрет, чем Вы занимаетесь в настоящее время?

– В настоящее время я советник генерального представителя ОАО «Авиакомпания «Тюменьавиатранс» в Москве по связям с авиационной общественностью. Эго ведущая вертолетная компания в России, одна из крупнейших в мире. Авиакомпания работает в Западной Сибири, что мне особенно приятно, ведь я отдала этому региону более 20 лет жизни. Люди в компании работают молодые, умные, перспективно мыслящие – настоящие профессионалы. Молодой, энергичный, отлично знающий авиационное дело и сам Генеральный директор Андрей Мартиросов. Я рада, что мой многолетний опыт не пропадает даром, чго в коллективном труде авиакомпании есть и доля моего участия.

7 февраля 2002 года в Ханты-Мансийске состоялось празднование 35-летнего юбилея нашей авиакомпании. На этом празднике было много ветеранов-вертолетчиков, тех, кто начинал осваивать Западную Сибирь. Хорошо, что авиакомпания не забывает своих ветеранов, ведь социальная поддержка и доброе слово им так необходимы! Порадовал меня и город Ханты-Мансийск. Он очень преобразился. В последний раз я была там в 1986 году, когда перевозила руководство геологоразведочных экспедиций, эксплуатационников. Припомнился мне полет в поселок Мамкино, куда я привезла из Нефтеюганска детский ансамбль «Поющие голоса» для выступления в детском доме. Приземлилась прямо во дворе. Надо было видеть радость детишек! Наверное, в тот момент я поняла, как необходимо таким детям внимание взрослых, наше участие в их судьбе, особенно в выборе жизненного пути. Кстати, двое детдомовских ребят, которым я помогала, уже закончили академию гражданской авиации и стали вертолетчиками. Не сомневаюсь, что хорошими.

Мировые рекорды, установленные на отечественных вертолетах

Вертолет Ми-2б, экипаж: И. Копец - командир, В. Волкова - второй пилот, Т. Афанасьева - штурман, Л. Кошияь - бортмеханик

Дата

Масса груза на борту, кг

Достигнутая высота, м

1.12. 1982 г.

1000

5750

1.12. 1982 г

2000

5750

1.12. 1982 г.

5000

5750

1.12. 1982 г.

10000

5750

2.12. 1982 г.

15000

4800

3.12. 1982 г.

20000

4050

3.12. 1982 г.

25000

3750

3.12. 1982 г.

Наибольшая масса вертолета с грузок -56520

2000

3.12. 1982 г.

Наибольшая масса груза - 25110,7

2000

Вертолет Ми-8, экипаж: И. Копец - командир, Л. Исаева - второй пилот, Ю. Ступина - штурман, В. Волкова - бортмеханик

Дата

Рекордный параметр полета

Достигнутый результат

23.8.1967 г.

Скорость на участке 500 км

273,507 км/час

28.8.1967 г.

Скорость на участке 1000 км

258,666 км/час (командир - Л. Исаева, второй пилот - И. Копец)

14.9.1967 г.

Скорость на участке 2000 км

235,119 км/час

14.9.1967 г.

Скорость на участке 2000 км

235,119 км/час

14.9.1967 г.

Дальность по замкнутому маршруту

2082.224 км

15.8.1969 г.

Дальность по прямой

2232,218 км

– Мы знаем, что Вы много раз удостаивались различных наград, в том числе и правительственных…

– Да, наград у меня много. Прежде всего, это золотые медали за рекорды союзного и международного значения. Я горжусь тем, что мне были вручены знаки «Отличник Аэрофлота» и «За безаварийный налет», Почетные грамоты Министерства ГА и, конечно, грамоты генеральных конструкторов винтокрылой авиации. Безусловно, было приятно получить грамоту и медаль в честь 850-летия Москвы из рук Ю. Лужкова. Мне оказали честь, избрав членом Международной вертолетной ассоциации…

Но, пожалуй, самая главная для меня награда – орден Почета, которым меня за заслуги в области воздушного транспорта 22 января 2002 года наградил лично Президент России В.В. Путин. Церемония вручения государственной награды проходила в Екатерининском зале Кремля. Что может быть приятнее такой высокой оценки труда всей моей жизни? Для меня эта награда – стимул не болеть и не стареть, работать и приносить пользу делу, которое стало моей судьбой.

– Дорогая Инна Андреевна, от имени редакции и всех наших читателей мы сердечно поздравляем Вас с этой высокой наградой. Здоровья и благополучия Вам и Вашей семье на долгие-долгие годы!

– Большое спасибо!

Беседовала Наталья КРАЕВА

МНЕНИЕ

Необходимость, продиктованная жизнью

Наталья ЭЙВАЗОВА, технический директор АПК «Юниавиа»

В настоящее время на международном рынке авиационной техники идет жесткая конкурентная борьба, в которой более надежная и более экономичная российская вертолетная техника проигрывает по одному-единственному показателю – ее обслуживание после продажи и техническое сопровождение эксплуатации не соответствует тому стандарту, который принят во всем цивилизованном мире.

В советские времена все взаимоотношения производителя с эксплуатантом строго регламентировались, строились на единой законодательной базе, после распада СССР эта жесткая система рухнула. С республиками бывшего Союза Россия начала работать по экспортным ценам, была прекращена централизованная поставка на предприятия эксплуатационных и ремонтных бюллетеней и, что вообще недопустимо, бюллетеней «аварийного» характера. Практически прекратилась работа по рекламациям. Нередкими стали случаи, когда устранение конструктивно-производственных дефектов производилось на коммерческой основе за счет эксплуатанта, а восстановление простаивающей на авиапредприятиях техники порой растягивалось на многие месяцы. Были случаи, когда производители просто не реагировали на дефекты, угрожающие безопасности полетов.

Не только производители воздушных судов, но и производители комплектующих изделий стали требовать от эксплуатанта заключения с ними коммерческих договоров на техническое сопровождение авиационной техники. Причем договор должен распространяться на весь приписной парк предприятия без учета того, какая часть авиапарка эксплуатируется на момент заключения договора (иногда эта цифра составляла всего 10-20% от общего числа машин), или того, что часть авиатехники гарантийная. Образно говоря, заключения договоров на техническое сопровождение не требовали разве что только изготовители заклепок.

Обязательная система исследования причин отказов авиационной техники с последующей выработкой рекомендаций по повышению ее надежности, существовавшая ранее, также оказалась разрушенной. За проведение такого типа исследований, как правило, также должен расплачиваться эксплуатант – владелец воздушного судна.

Безусловно, организованное более 10 лет назад массовое «индивидуальное» продление ресурсов и сроков службы вертолетного парка России и СНГ сыграло положительную роль. Во-первых, это дало возможность дальнейшей эксплуатации вертолетов. Во-вторых, в процессе работы была собрана информация о состоянии летательных аппаратов, о наиболее часто возникающих отказах и их причинах. Кроме того, организация работ по индивидуальному продлению ресурса позволила загрузить работой сотрудников КБ и тем самым сохранить интеллектуальный потенциал отрасли. Но за прошедшее десятилетие так и не было выдано ни одного заключения о возможности (или невозможности) продления ресурса (срока службы) всему парку воздушных судов. В итоге у заказчика авиационных работ складывается мнение, которое к тому же широко тиражируется средствами массовой информации, что российская вертолетная техника уже давно выработала все ресурсы и летает незаконно.

Ремонт вертолета Ми-17

По моему глубокому убеждению, давно пора повсеместно переходить на систему эксплуатации вертолетов с меньшим количеством капитальных ремонтов, заменяя их ремонтно-восстановительными работами (РВР) или профилактическим техобслуживанием (ПТО). Причем как РВР, так и ПТО должны выполняться на сервисных базах в регионах, где базируются летательные аппараты.

У серьезного заказчика не вызывает доверия техника, которую надо «гонять» на ремонт в другое государство через каждые 1000 или 1500 часов налета. На мой взгляд, уже давно пора установить новые, реальные межремонтные ресурсы и сроки службы вертолетов с введением в регламент ГО дополнительных комплексов работ, которые ранее выполнялись при индивидуальном продлении ресурса.

Многих российских производителей вполне устраивает существующее ныне положение, при котором эксплуатанту экономически выгоднее восстановить простаивающую по вине производителя технику за свой счет, чем вести бесконечную и безрезультатную переписку по вопросам рекламационно-претензионной работы. Однако даже при желании производителя работать с заказчиками авиатехники из СНГ оперативно это сделать не удается: большая часть времени уходит на оформление договоров, таможенное оформление, получение разрешений на продажу комплектующих изделий гражданским эксплуатантам и т.д. Набор всех вышеуказанных «национальных особенностей» сервисной поддержки российской авиатехники породил массу проблем для эксплуатантов. Но если нашим; отечественным авиакомпаниям просто некуда деваться, то у зарубежных есть выбор и они все чаще при покупке отдают предпочтение дорогим западным вертолетам, производители которых гарантируют оперативное решение большинства из вышеперечисленных проблем. Приведем простой пример: доставка агрегата на простаивающий вертолет из США в любой регион мира составляет 2-3 дня, а получения аналогичных агрегатов для вертолетов Ми-8 даже в странах СНГ можно ждать несколько месяцев!

Заказчику российской техники за рубежом непонятно, почему на вертолет Ми-8МТВ-1, за который он платит в месяц несколько десятков тысяч долларов только гарантийной оплаты, вместо отказавшего агрегата переставляется агрегат с другой, длительное время простаивающей машины, а для устранения сложного дефекта надо ждать представителя завода несколько недель.

Начинает вызывать сомнение единственный аргумент, что «наша техника надежнее и дешевле». Как показало время, экономический кризис в России неизбежно привел к ухудшению качества выпускаемой авиатехники. Это в первую очередь ощутили на себе эксплуатанты, обслуживающие нефте- и газодобывающие комплексы, у которых традиционно сохранился высокий налет часов.

На начало 90-х годов у эксплуатантов за счет большого количества приписного парка оставались большие резервы, позволяющие сохранять сравнительно низкие эксплуатационные затраты и невысокую стоимость летного часа для заказчика. Естественно, что сегодня эти резервы уже исчерпаны, и себестоимость летного часа стремительно растет.

Нельзя сказать, что никто не борется с существующим положением вещей, есть эксплуатанты, которые тщетно годами пытаются что-нибудь изменить, но, будучи не в силах побороть российский «ненавязчивый сервис», сдаются на милость иностранным компаниям. И это на традиционных российских вертолетных рынках! Выбор не от хорошей жизни: поддержание исправности вертолетов в условиях малых ресурсов и сроков службы со всеми прямыми и косвенными убытками от простоя делает российскую авиационную технику по себестоимости эксплуатации сопоставимой с иностранной.

В этой ситуации зарубежные заказчики авиационных работ, даже абсолютно поддерживающие тезис о высокой надежности и низких эксплуатационных затратах российской авиатехники, наотрез отказываются от заключения контрактов на ее использование, так как любой сверхнормативный простой вертолета, возникающий порой из- за копеечной детали, приводит к срыву контрактных обязательств и большим экономическим потерям. Очевидно, назрела острая необходимость организации разработчиками и заводами-изготовителями нормального обслуживания и. технического сопровождения вертолетной техники и создания региональных сервисных баз, как это принято во всем цивилизованном авиационном мире. Организовывать такие базы, на наш взгляд, необходимо в прямом содружестве разработчиков с производителями двигателей, главных редукторов. Естественно, что организация таких региональных сервисных баз на начальном этапе потребует определенных затрат, но при продуманной программе действий и грамотном выборе места базы они будут минимальными и окупятся в самые короткие сроки.

Сервисная база должна располагаться в центре региона, где находится большое количество предприятий – эксплуатантов данного типа вертолетов и где есть хорошо развитая инфраструктура, обеспечивающая эксплуатацию вертолетов. Речь идет не только об авиационно-технической базе, складских помещениях, опытном инженерно-техническом персонале. Для нормальной работы сервисной базы нужно, чтобы рядом находился международный аэропорт, из которого осуществляются регулярные рейсы в Россию, страны СНГ и другие страны региона, были связи с грузовыми авиационными, морскими, автомобильными и железнодорожными компаниями, таможенной службой. Между Россией и странами, в которых эксплуатируется наша техника, должны быть заключены соответствующие соглашения.

Безусловно, одной из основных проблем, которая потребует решения при создании такой базы за пределами России, станет проработка и согласование таможенных законодательств двух стран в части реализации авиационно-технического имущества (АТИ), поступающего из России, через сервисную базу, расположенную на территории другой страны.

Основные функции сервисных центров:

– техническое сопровождение эксплуатации силами предприятия-изготовителя;

– поставка запчастей со склада сервисного центра, где необходимо создать постоянно пополняемый запас АТИ;

– устранение наиболее сложных дефектов, выполнение доработок авиатехники, проведение регламентных работ и т.д.;

– ремонт некоторых агрегатов АиРЭО, который можно организовать силами местных авиационных заводов, производящих либо ремонтирующих другие типы АТ;

– выполнение ремонтно-восстановительных работ (профилактического технического обслуживания) и продление ресурсов (сроков службы).

Мне много раз приходилось быть свидетелем эксплуатации вертолетов Ми-8 и Ми-8МТВ-1 в самых экстремальных условиях. Не перестаю удивляться гению Михаила Леонтьевича Миля и восхищаться мастерством летного состава, с которым довелось работать многие годы и который смог сохранить эту технику невредимой в, казалось бы, безнадежных ситуациях. Вместе с тем, искренне сочувствую своим коллегам – начальникам АТБ, начальникам производства и другим, кто ежедневно вынужден решать массу организационных проблем с большим количеством заводов, КБ и т.д.

К сожалению, некоторый «разрыв» связей между разработчиками, производителями и эксплуатантами продолжает существовать. И V Форум Российского вертолетного общества еще раз это подтвердил. Конечно, всем было приятно видеть, что и в наше тяжелое время наука все-таки развивается и техника совершенствуется. Но, к сожалению, эксплуатантов вертолетной техники на форуме практически не было, поэтому и конструктивного диалога представителей науки и производства не получилось. А ведь диалог этот может быть полезен всем сторонам.

Общепризнанно, что по своим летнотехническим характеристикам российская вертолетная техника сегодня не уступает мировым стандартам. Поэтому важно понять, что и техническое сопровождение ее эксплуатации сегодня должно приобрести цивилизованные формы.

Игорь ЭРЛИХ: «Главное – овладеть творческими методами»

Если воспользоваться понятиями, введенными в технический обиход кибернетикой, то можно сказать, что всякий случай созидательной деятельности представляет собой систему, структура которой в общем виде выглядит так: человек – материал. Первый элемент системы – человек. Внимательно вглядываясь в творчество конструктора и писателя, кинорежиссера и ученого, архитектора и живописца, можно увидеть в их подходе к делу, в методах работы много сходных черт, много общего, несмотря на различие материала, над которым они работают. Такое сходство – не случайно и объясняется тем, что все они – созидатели. Особенности человека как представителя биологического вида, законы его мышления, методы познания окружающего мира и воздействия на него как раз и определяют общие черты созидательной деятельности в различных областях. Именно это обстоятельство объясняет то, что даже тогда, когда объем фактических и специальных знаний, накопленных человечеством, был относительно невелик, человек, освоивший созидательные методы в какой-то одной специальной области, мог с успехом переносить их в другую. И не в одну, а во многие.

Так, Леонардо да Винчи был выдающимся живописцем, архитектором, скульптором, военным инженером и изобретателем музыкальных инструментов, автором замечательных работ по физике и математике, писал стихи и, наконец, с его именем обычно связывают возникновение идеи создания летательного аппарата с воздушным винтом. Среди множества оставшихся после Леонардо инженерных эскизов был обнаружен рисунок, изображающий воздушный винт, с объясняющей подписью. До недавнего прошлого это изображение винтокрылого аппарата считалось первым в истории.

Есть информация о том, что будто бы найдены новые материалы, указывающие на то, что идея вертолета, возможно, появилась до Леонардо (в музее провинциального городка Ле-Ман на северо-западе Франции обнаружена средневековая икона, написанная безвестным живописцем по крайней мере за несколько десятков лет до Леонардо да Винчи. На ней изображен младенец Иисус, держащий в руках… игрушку, очень похожую на вертолет, причем более совершенный, чем тот, что описан великим итальянцем). Но эти интересные сами по себе сведения, конечно, не имеют значения при оценке изумительно универсального дарования великого итальянца.

Исаак Ньютон оставил величайший след в развитии математики, физики, механики, оптики, причем его исследования в каждой из этих областей были настолько блестящи, что каждое в отдельности могло бы прославить любого ученого-исследователя. Он изобрел секстан, заложил основы практической и научной организации монетного дела, написал ряд работ по филологии.

Готфрид Вильгельм Лейбниц – один из самых многосторонних ученых и остроумнейших мыслителей был не только глубоким знатоком математики, физики, истории, юриспруденции, дипломатии, филологии и философии, но и одним из основателей теории математического анализа, положил начало современной математической символике, был родоначальником психологии, мыслителем, предвосхитившим создание кибернетической теории.

Наш великий соотечественник Михаил Васильевич Ломоносов, один из основателей русского естествознания и словесности, работал в области химии, физики (в том числе аэродинамики), металлургии, физической географии, филологии, истории, был автором ряда технических изобретений. Ломоносов вошел в историю литературы и как поэт. Как известно, русское вертолетостроение также ведет начало от Ломоносова, так как он в 1754 году сделал попытку постройки первого соосного вертолета – маленькой «аэродромической машинки» с пружинным двигателем, предназначенной для подъема метеорологических приборов.

Этот ряд примеров можно продолжать и продолжать. Конечно, здесь речь идет о людях, весьма щедро одаренных природой. История почти не хранит имена «персонажей» меньшего масштаба. Но все эти примеры убедительно показывают, что, овладев творческими методами в одной области, человек, по крайней мере – человек высокоодаренный с успехом может переносить их в другие.

В наши дни кажется невозможным такое глубокое творчество в различных специальных областях, в работе с различным материалом, какое было свойственно великим людям прошлого. Человечеством накоплено так много фактических знаний, что прежде, чем взяться за какое-то новое дело в области, в которой еще не приходилось работать, необходимо проделать огромную работу по освоению этих фактов и соответствующих этой области знаний и деятельности приемов.

Что касается природной одаренности, то, конечно, не стоит принимать всерьез утверждение, что в наши дни «человек пошел не тот». Общий прогресс человечества остается прогрессом и в наши дни. Возможности получения в молодые годы широкой и достаточно глубокой информации о самых разных сторонах природы и явлений благодаря печати, кино, радио и телевидению возросли до такой степени, что нельзя даже сравнивать их с возможностями, которыми человек располагал в прошлом. Это касается как глубины и широты информации, так и ее доступности для огромного множества людей. Поэтому современное общество должно располагать – и располагает в действительности – относительно большим числом (и, конечно, абсолютно большим) высокоодаренных и универсально подготовленных людей, чем общество прошлого. Только формы проявления их одаренности, формы их деятельности стали другими, связанными с тем, что сегодняшняя созидательная и творческая деятельность стала коллективной.

Коллективная творческая деятельность построена на разделении труда и специализации профессий. По мере развития техники разделение труда ведет к специализации производителей, к сужению круга рассматриваемых и изучаемых ими вопросов, к углублению представлений в изучаемой области и повышению специализированного мастерства. Разделение труда, повышая его производительность и приводя к интенсивному развитию коллективного творчества, выражается и в повышении роли процессов управления.

Группа сотрудников ОКБ у вертолета Як-24. Второй слева И.А. Эрлих

Для того, чтобы коллективное творчество стало эффективным, необходимо объединять действия специализированных производителей для решения общей задачи, подчинять (точнее – взаимоподчинятъ) волю и разум участников процесса общему плану, единой воле и единому ритму работы. Необходимо уметь ставить задачу перед каждым участником, одним словом – уметь руководить и управлять деятельностью коллектива. Такое руководство требует универсальных знаний, определенной степени совмещения профессий в одном человеке – руководителе. Руководитель должен уметь организовать волю людей, уметь правильно разобраться в происходящем, все равно, касается ли это области техники или области человеческих отношений.

Как видно, развитие техники ведет не только к специализации производителей, или, как их еще называют, исполнителей, но и к универсализации руководителей – это две диалектические стороны развития, заложенные в самой его сущности и пронизывающие его сверху донизу.

Бернард Шоу как-то говорил в шутку, тонко понимая существо дела, что «специалист – это человек, который знает все ни о чем». Можно так же в шутку, конечно, сказать, что универсалист – это человек, который знает понемногу обо всем.

Объективным отражением противоречия в развитии познания и практики является противоречие между специалистами и «универсалистами», возникающее в ходе творческого процесса. Это противоречие растет на наших глазах и, по-видимому, если не принять специальных мер, будет развиваться все более и более. Но уже сегодня мы видим, как трудно порой столковаться исполнителю и руководителю, «специалисту» и «универсалисту» – особенно если их разделяет несколько ступеней иерархии. Иногда кажется, что эти люди разговаривают на разных языках. Барьеры специализации оказываются сродни языковым барьерам.

Одним из самых трудных этапов создания опытных конструкций (комплексов), особенно конструкций сложных и новаторских, является их доводка.

Последнее слово, с давних пор обозначающее заключительный этап конструкторского творчества, весьма неточно определяет его сущность в современных разработках. Приставка «до» характеризует этот процесс как достаточно короткий. Между тем, в процессах создания многих современных конструкций доводка занимает до 60% общего времени, продолжается несколько лет и требует привлечения специалистов самой высокой квалификации. Именно в процессе доводки конструкция претерпевает самые существенные с начала проектирования изменения. Без преувеличения можно сказать, что здесь решается ее судьба, ее будущее.

Не все конструкции удается успешно провести через этот процесс. Одни выходят из него, понеся непоправимые потери в своих характеристиках и (или) качествах. Другие преодолевают его без потерь в характеристиках, но зато с большими потерями времени – и вследствие этого выпадают из жизни. Бывают и такие, негодность которых путем доводки вообще невозможно преодолеть. Доводка приобрела решающее значение по ряду причин.

Первая. Значительная часть ошибок, допущенных разработчиками (от главного конструктора до рядового специалиста) на более ранних этапах разработки, выявляется только при натурных испытаниях конструкции в целом. Однако необходимо отметить, что упомянутые ошибки не сродни общеизвестным со школьных лет арифметическим или грамматическим ошибкам, возникающим в результате небрежности, невнимательности или неграмотности (ошибки такого рода, как правило, быстро выявляются и устраняются задолго до натурных испытаний).

Ошибки, выявляемые при натурных испытаниях, вызываются неоптимальным решением возникающих в процессе разработки проблем. Такие решения принимаются в условиях неопределенности руководителями разного уровня, влиянием масштабных факторов перехода от освоенных конструкций к разрабатываемой, а также сложностью последней. Эти ошибки – ошибки метода проб, являющегося единственным методом нашего познания окружающего мира.

Вторая. Испытания новаторских конструкций всегда являются в той или мере вторжением в неизведанные области природы и поэтому нередко сопровождаются возникновением новых научно-технических проблем.

Устранять выявленные при натурных испытаниях ошибки, распознавать и решать при доводке новые проблемы приходится в условиях экспериментов, которые иногда стоят миллионы рублей, а в некоторых областях техники сопровождаются опасностью разрушения испытываемой конструкции и гибелью испытателей. К тому же доводка идет в условиях жестких конструктивных ограничений, поскольку найденные решения должны быть реализованы в рамках уже сложившейся конструкции. Вырабатывать и принимать решения приходится в условиях сурового цейтнота, связанного с необходимостью обеспечить конкурентоспособность создаваемой конструкции. Длительные неудачные поиски необходимых решений ведут к возникновению депрессии в творческом коллективе.

Если раньше можно было разделить этап натурных испытаний и этап доводки, го теперь такое разделение стало совершенно невозможным.

Самые первые виды и режимы испытаний выбираются с большой осторожностью, чтобы избежать неожиданного попадания в развившееся новое опасное явление, суметь уловить начало его возникновения. Осторожный выбор первых видов и режимов испытаний, последующие остановки, повторы, в ходе которых проверяется эффективность направленных на решение выявленных проблем мероприятий, приводят к сплошному переплетению испытаний и доводочных работ. Все это должно представляться постороннему наблюдателю причудливой картиной, совсем не похожей на стройную и последовательную программу испытаний. Можно сказать, что испытания и доводка – пробный камень, которым лучше всего проверяется профессиональное мастерство и главного конструктора, и всего разрабатывающего конструкцию коллектива.

В процессе коллективного технического творчества так же, как и в других областях человеческой деятельности, неизбежно возникновение конфликтов между его участниками. Эти конфликты, в основном, представляют собой отражение диалектически неизбежной «борьбы» между руководителями и исполнителями на всех уровнях иерархии, в которой исполнители отстаивают интересы создаваемых ими частей конструкции так, как они их понимают, а руководители – интересы больших частей конструкций, созданием которых они руководят, в соответствии со своим видением и пониманием. Поскольку на всех уровнях (кроме низшего и высшего) каждый участник процесса выступает одновременно как руководитель и как исполнитель, ему приходится бороться за интересы той части дела, которой он руководит, «на два фронта»: против «местничества» своих исполнителей и против «диктаторства» своих руководителей.

Если между участниками процесса налажен разумный диалог, если они умеют вести его и преисполнены доброй воли к сотрудничеству, то борьба между ними завершается принятием конструктивных решений, соответствующих предложениям одной из сторон, либо компромиссных, либо новых, выработанных в процессе диалога, но всегда направленных на пользу дела. В противном случае возникают конфликты.

«Борьба» между участниками процесса не обязательно должна приводить к конфликтам, но она создает почву для их возникновения. Наибольшую остроту ситуация приобретает, если руководитель и исполнители разобщены организационной структурой. Тогда, чтобы снять конфликт, в нем начинают участвовать и другие «элементы» этой структуры, что нередко приводит к дальнейшему обострению проблемы, утрате понимания существа вопроса, из-за которого она возникла, и к потерям для дела и для обеих конфликтующих сторон.

Особенно опасными в плане возникновения конфликтов являются натурные испытания и доводка. Выявление ошибок, приведших к неблагоприятному ходу дела, необходимость срочной доработки или серьезной переделки отдельных элементов, возникающий временами отрицательный эмоциональный фон – серьезные предпосылки для конфликта. Взаимное недоверие, опасение быть представленным в качестве виновника неудач, неумение или нежелание работать быстро для исправления своих и тем более чужих ошибок – все это затрудняет преодоление конфликтной ситуации. И чем сложнее ситуация, чем большего внимания руководителей творческого коллектива она требует, тем больше внимания руководители должны обращать на работу с людьми, за них ее сделать не может никто.

Развитие форм коллективного творчества – процесс объективный, происходящий по законам диалектики, неважно, под чьим руководством человек работает – конфликты неизбежны. Иначе и быть не может, коллективное творчество – дело очень непростое: нужно не только организовывать действия людей, приходится организовывать их волю, мысли. Время от времени и у людей, работавших с С.П. Королевым, возникали несогласия с его решениями. Всякое приходилось слышать об этом гениальном конструкторе: груб, резок, невнимателен к чужим мнениям, мстителен, нетерпим. Но его «разносы» были своеобразной формой воспитательной работы в коллективе. Я, например, хорошо помню «разносы» Яковлева. Доставалось от него и мне, иногда возникали обиды. Но сейчас, по прошествии тридцати лет, я должен признать, что они были полезны.

Коллективное техническое творчество, зачатки которого можно найти в глубокой истории человечества, получило широкое распространение в результате научно-технической революции. Вместе с ним родилась и профессия главного конструктора. Ключевым вопросом в деле ускорения научно-технического прогресса является вопрос об изменении сложившегося отношения к инженерным разработкам, то есть к разработкам новых конструкций и технологий.

Какими бы замечательными ни были достижения фундаментальных и прикладных наук, только реализованные в конкретных новых конструкциях и технологиях, они становятся явлениями, которые расцениваются как новый шаг на пути прогресса. Между тем, фундаментальным и прикладным исследованиям у нас уделяется должное внимание, они уважительно признаются настоящей наукой, а вот разработка этих идей принимается за нечто, выходящее за рамки науки, за рутинное дело.

Нужно понимать, что разработка идей как важнейшая часть общего научного творчества только и может сделать реальностью «долгий путь от идеи до машины».

ЮБИЛЕЙ

Имя Игоря Александровича Эрлиха знакомо многим авиаторам и особенно вертолетчикам. Он оставил значительный след в истории отечественного вертолетостроения. Можно сказать, что его деятельность – особая страница в летописи фирмы «Камов». Исключительно важной была роль Игоря Александровича в создании двух вертолетов, занявших видное место в системе обороны страны, – Ка-25 и Ка-27. Многие ведущие специалисты фирмы считают Эрлиха своим учителем и наставником, благодаря его помощи они стали высококвалифицированными конструкторами-вертолетчиками.

Выдающийся конструктор

Игорь Александрович ЭРЛИХ

В ОКБ Николая Ильича Камова Игорь Александрович пришел в июле 1960 года после нескольких лет работы в ОКБ Яковлева и его ленинградском филиале. Первое время Игорь Александрович, назначенный заместителем главного конструктора, не имел своего кабинета, рабочее место его находилось в бригаде общих видов (отделов в то время еще не было). В это время он знакомился с ОКБ и производством завода, присматривался к людям. Это было время налаживания личных контактов, которые так важны для работы в творческих коллективах. С участием конструкторов ОКБ Эрлих разрабатывал предложения по совершенствованию и модификации вертолетов Ка-15, Ка-18 и Ка-25, а также по устранению недостатков некоторых самолетов, созданных другими коллективами.

В 1962 году процесс создания нового корабельного вертолета Ка-25, которым был занят коллектив ОКБ, начал несколько замедляться, и Николай Ильич Камов принял решение о передаче всего комплекса работ по Ка-25 в руки Игоря Александровича.

Этот этап в истории ОКБ можно охарактеризовать как этап организации и бурного развития: в начале 50-х годов было получено большое задание на разработку уникальной машины – винтокрыла Ка-22. За короткое время Н.И. Камов из руководителя небольшого ОКБ, насчитывающего около полусотни конструкторов и создававшего «летающие мотоциклы», превратился в главного конструктора крупного ОКБ, которому был придан в качестве опытного производства целый завод, правда, требующий серьезной реконструкции. В это время основные силы ОКБ и производства были направлены на разработку винтокрыла. К работе были привлечены наиболее опытные и творчески зрелые сотрудники: тема имела приоритетное значение. Однако в ОКБ уже появилась новая актуальная тема, все более занимающая специалистов. Речь идет о создании корабельного вертолета Ка-25. Работу по этому вертолету конструкторское бюро начало примерно на 3-4 года позже, чем по винтокрылу. На первых порах она казалась не столь трудоемкой и ответственной, как работа по Ка-22.

Первый этап разработки Ка-25 прошел достаточно успешно и завершился постройкой трех опытных машин. На двух из них начались летные испытания. Одновременно работникам ОКБ приходилось заниматься целым комплексом сопутствующих проблем: принимать участие в проводимых Министерством авиационной промышленности работах по организации разработки и производства малых турбовинтовых двигателей и главного редуктора вертолета, решать в ОКБ других министерств проблемы с размещением заказов на создание специализированного бортового комплекса аппаратуры.

Следующий этап – проведение летных испытаний и доводка машины – потребовал от специалистов ОКБ новых усилий, специальных знаний и, главное, быстроты принятия решений. Работники же производства должны были быстро реализовывать эти решения. Мы уже говорили, что основные силы ОКБ были сосредоточены на работе по проекту Ка-22. Нужно признать, что та часть коллектива ОКБ, которая занималась Ка-25, просто не имела необходимого опыта для решения возникающих проблем. А ведь речь шла о доводке и испытаниях сложных боевых вертолетов совместно со специалистами военных институтов.

Вот в этих условиях Н.И. Камов и предложил И.А. Эрлиху руководство темой. Решение это было удачным, ибо Эрлих не только обладал большим опытом конструктора, но и был известен как решительный, настойчивый руководитель. Его отличали воля, напористость, жесткая требовательность к себе и к людям, исключительная целеустремленность.

Решительный, иногда и жесткий характер Эрлиха сформировала жизнь. Игорь Александрович родился в 1922 году в Иркутске в семье военного. В 1923 году семья переезжает в Москву. После окончания средней школы в 1940 году он поступает в Московский авиационный институт, который в 1947 году заканчивает с отличием. С августа 1947 года работает расчетчиком- прочнистом на Московском машиностроительном заводе №115 у А.С. Яковлева. Эрлих быстро продвигается по служебной лестнице и уже в 1948 году в качестве ведущего конструктора участвует в проводимых совместно с ВВС заводских испытаниях одновинтового вертолета Як-100, созданного с его участием под руководством Скржинского. С 1951 года И.А. Эрлих становится практически руководителем работ по новому вертолету продольной схемы Як-24.

Летом 1958 года по решению Яковлева, утвержденному министром П.В. Дементьевым, Игорь Александрович переезжает в Ленинград, где начинает работать в должности начальника и главного конструктора Ленинградского филиала завода №115.

С момента переезда Эрлих не только занимается постройкой и совершенствованием вертолета Як-24, но и участвует как руководитель в решении производственных и организационных вопросов предприятия. Значительное внимание он уделяет возможности расширения областей применения вертолета в военной сфере и народном хозяйстве. Не забывает и о рекламе машины, а также фирмы, то есть филиала завода. Примером тому может служить широкое освещение в тогдашней, в основном, ленинградской прессе участия Як-24 в восстановлении Екатерининского дворца.

К 1960 году Эрлих становится довольно известным конструктором и организатором вертолетостроения. Все отчетливее проявляется его стремление к самостоятельности. Эрлих хотел полной независимости, надеялся на отделение ленинградского филиала от Московского завода №115, однако этот бой Яковлеву он проигрывает. Министр авиационной промышленности П.В. Дементьев поддержал в конфликте не Эрлиха, а Яковлева. В итоге Игорь Александрович оказался без работы.

Следует отметить, что работа над вертолетом Як-24 дала Эрлиху просто бесценный опыт. Он ознакомился со всеми тонкостями создания вертолетов. Кроме того, он сумел завязать деловые и дружеские отношения со многими военными, принимавшими активное участие в создании и испытаниях вертолетов (с А.М. Загорданом, С.Г. Бровцевык, П.И. Шишовым, С.Х. Атабекяном, А.Г. Терентьевым и другими). Поскольку к испытаниям и доводке Як-24 были привлечены ЦАГИ и ЛИИ, Игорь Александрович сумел также установить довольно тесные отношения со специалистами этих организаций (Л.С. Вильдгрубе, Б.Я. Жеребцовым, Ю.А. Гарнаевым и другими).

Таким образом, Игорь Александрович стал одним из крупнейших вертолетчиков- конструкторов и организаторов производства, и не удивительно, что Николай Ильич сам пригласил безработного Эрлиха в ОКБ во время их случайной встречи в министерстве.

Назначение его руководителем темы Ка-25 стало поворотным моментом как в конструкторской деятельности Эрлиха, так и в жизни коллектива ОКБ. Игорь Александрович взялся за дело активно. Он забрал в сферу своей деятельности не только конструкторов и производственников, но и работников летно-испытательных подразделений, постепенно расширяя сферу своего влияния. Со временем все наиболее способные сотрудники ОКБ сплотились вокруг него. Под его руководством в хорошем темпе были проведены испытания, внесены как крупные, так и большое количество мелких доработок вертолета Ка-25. Начинаются Государственные сухопутные и морские испытания вертолетов, которые ОКБ проводит совместно с военными (сначала на Чкаловской, а позже – в Феодосии). В 1964 году вертолет уже не только хорошо летал, но и был готов к корабельным испытаниям, которые вскоре и начались в Североморске, куда вертолет добрался из Люберец своим ходом.

Справа налево: главный конструктор С.В. Михеев, начальник главка МАП А.В. Болбот и патриархи ОКБ И.Л. Эрлих, М.А. Кулфер, Н Н. Приоров

Вертолет Як-24

Много сил приложил Эрлих и к созданию филиала ОКБ в Феодосии, который стал постоянной базой для морских испытаний вертолетов. Летом 1964 года Игорь Александрович взялся за ее организацию. Для ускорения работ он перегнал в Феодосию, в район испытательной войсковой части, опытный вертолет, который сел, что называется, в «чистом поле». Около него разбили брезентовую палатку, которая и стала первым помещением будущего филиала. Это событие привлекло внимание министерства и содействовало ускорению строительства.

Специализируясь на морских и корабельных испытаниях вертолета, феодосийский филиал становится на ноги и быстро развивается. Соответствующие ОКБ завершают доводку агрегатов вертолета, двигателей, редуктора, гидравлики, шасси, бортового комплекса и др. Всеми этими работами дирижирует, иначе не скажешь, Игорь Александрович. В дело он вовлекает гражданских и военных специалистов, моряков, электронщиков, гидроакустиков и многих других. Всех участвующих в работе людей буквально зажигает своим энтузиазмом, а в необходимых случаях подгоняет и даже заставляет делать то, что необходимо для решения актуальной задачи – продвижения вертолета. В некоторых случаях он даже прибегает к обращениям в райкомы и обкомы КПСС, в ведении которых находились парторганизации разработчиков систем вертолета, с вопросом о необходимости ускорения работ.

Посадка вертолетов Ка-25 на противолодочный крейсер.

В 1964 году из-за двух катастроф и по ряду других причин работы по Ка-22 прекращаются. Фирма сосредотачивается на теме, которую ведет Эрлих. Его влияние как одного из руководителей ОКБ растет. В августе 1965 года он назначается первым заместителем Н.И. Камова.

Как организатор производства Эрлих, безусловно, превосходил Камова. Он был более современным, энергичным и смелым руководителем. Игорь Александрович начал борьбу с Камовым за первенство на фирме, а проще говоря – за пост ее руководителя.

В борьбе этой Игорь Александрович был нетерпелив, допускал резкие действия. Вопреки желанию Камова, часть конструкторов ОКБ, работающая под руководством Эрлиха, по его инициативе оформляет проект-предложение новой машины продольной схемы, которая в честь 50-летия Октябрьской революции называется В-50. Игорь Александрович начинает продвижение своего предложения с целью получения правительственного задания на разработку этой машины.

Таким образом, соперничество Игоря Александровича с Николаем Ильичом выплескивается за пределы ОКБ. Вскоре практически все связанные с вертолетостроением и эксплуатацией вертолетов организации были вовлечены в многочисленные дискуссии, а часто и просто споры на тему, какая схема вертолета предпочтительнее – одновинтовая, соосная, продольная или поперечная. Эрлих полагал, что эта дискуссия будет способствовать принятию к осуществлению проекта предлагаемой им машины и, может быть, определить судьбу руководства ОКБ.

Надо признать, что дискуссия сыграла в истории вертолетостроения положительную роль, поскольку помогла специалистам и вертолетной общественности разобраться в особенностях каждой из возможных схем. Однако Игорю Александровичу она скорее помешала, так как четкого ответа на вопрос, какая схема лучше, не дала, а его противникам помогла консолидироваться. В результате его проект до реализации допущен не был.

В октябре 1969 года Николаю Ильичу удалось добиться увольнения, а точнее, перевода Эрлиха в НИИ АС, где он проработал старшим научным сотрудником около пяти лет. Годы эти для Эрлиха были не самыми лучшими: он был оторван от своего дела, от коллектива и, пожалуй, ничего серьезного в этот период не сделал.

Тем временем ОКБ Камова продолжало работы по корабельной тематике. Идет серийное производство вертолета Ка-25, развертывается его эксплуатация в военноморских подразделениях. В конце 1969 года в ОКБ начинаются работы по созданию нового поколения корабельных противолодочных вертолетов (вначале эти машины называют Ка-25-2). В апреле 1972 года выходит постановление ЦК КПСС и правительства о развертывании ранее начатых работ по этим вертолетам, которые стали обозначаться Ка-252, а позднее, при принятии на вооружение, получили обозначение Ка-27.

После получения официального «благословения» новой темы со стороны правительства Николай Ильич назначает руководителем всех работ по ней своего заместителя М.А. Купфера. Создание нового вертолета поддерживается правительством и министерствами, особенно Военно-Морским Флотом.

В середине 1973 года Николай Ильич Камов заболел, и 24 ноября того же года его не стало.

19 апреля 1974 года руководство фирмой принял Сергей Викторович Михеев. Уже в конце года новый главный конструктор, хорошо знавший Эрлиха, пригласил его на работу своим заместителем по научно- исследовательской работе, к которой тот и приступил в январе 1975 года. С этого дня и до своего ухода из жизни Эрлих более не покидал ОКБ.

За эти годы ему в качестве руководителя суждено было заниматься двумя проектами, которые, безусловно, заняли важное место не только в жизни ОКБ, но и в истории отечественной авиации. Речь идет о завершении создания вертолета Ка-252 и об активном участии этой машины, обслуживаемой специалистами ОКБ и феодосийского филиала, в ликвидации последствий Чернобыльской аварии.

К концу 1977 года ОКБ, в основном, сумело доработать новый летательный аппарат, завершить основную часть этапа «А» его испытаний, проводимых совместно с ВВС, и получить (после выполнения военными летчиками 33 полетов по специальной программе) положительное предварительное заключение войсковой части, позволившее запустить вертолет в серию. Все эти работы прошли под руководством Купфера, без участия Эрлиха.

Однако, наряду с успехами в разработке самого летательного аппарата, обнаружились затруднения, связанные с бортовым комплексом электронной аппаратуры.

Этот комплекс представлял собой серьезное развитие бортового оборудования вертолетов Ка-25 и состоял из нескольких частей, которые не без основания также носили названия комплексов, ибо обладали достаточной сложностью и решали разнохарактерные задачи. Прежде всего, это поисково-прицельный, пилотажный и навигационный комплексы. Все они разрабатывались разными ОКБ по отдельным постановлениям правительства и по соответствующим требованиям.

Разумеется, что все части бортового оборудования для обеспечения эффективности действий вертолета должны работать в тесном взаимодействии. По существу, все оборудование должно представлять собой единый функционально согласованный ансамбль. Ясно, что это достижимо лишь в случае, когда разработка аппаратуры направляется из единого центра, находится в одних руках.

К сожалению, обстановка в оборонной промышленности страны в то время была такова, что функции увязки и общей разработки комплекса бортовой аппаратуры в процессе ее создания пришлось взять на себя вертолетному ОКБ Камова, то есть организации, не специализирующейся в этой области. Положение осложнялось тем, что ОКБ не имело соответствующих специалистов.

Кроме проблем, связанных с созданием комплекса, стала очевидной настоятельная необходимость резкого расширения программы морских и корабельных испытаний новой машины. Это требовало не только мобилизации сил коллектива, но и проведения определенных организационных мероприятий в ОКБ и его филиале. Хотя ОКБ было подготовлено к этим задачам гораздо лучше, чем во времена создания вертолета Ка-25, удовлетворительное решение оказалось затруднительным. Тем не менее, Сергей Викторович Михеев сумел создать условия для успешного решения этих задач. Одним из важнейших его действий в этой ситуации было назначение Эрлиха руководителем работ, связанных с завершением испытаний и доводкой вертолета Ка-27.

1977 год Игорь Александрович начал в новом ранге. При этом М.А. Купфер не был отодвинут от работ: на него возлагалась ответственность за функционирование летательного аппарата.

Игорь Александрович очень скоро вошел в проблему. Нашел способы увязки планов разработчиков бортового комплекса, ускорения работ, несмотря на то, что разработчиков было много, располагались они в разных городах (Ленинград, Саратов, Киев и др.) и подчинялись различным министерствам.

Макет вертолета В-50

Под руководством Эрлиха развивался Феодосийский филиал ОКБ, одновременно эффективно заработало летно-испытательное подразделение ОКБ, расположенное в Люберцах. В результате уже в декабре 1978 года были закончены государственные испытания, как тогда модно было говорить, вертолетного морского корабельного комплекса Ка-252ПЛ (то есть вертолета с его электронным комплексом и вооружением), а в середине 1979 года был начат серийный выпуск этих машин под обозначением Ка-27 в городе Кумертау.

Вертолет Ка-27 оказался удачным. Некоторые специалисты считают его вершиной деятельности ОКБ. По совершенству этот летательный аппарат сравним, пожалуй, лишь с последней законченной разработкой ОКБ – вертолетом Ка-50. Вертолет и его модификации до сих пор несут службу не только в ВМФ России, но трудятся также и за рубежом. Среди вертолетов всего мира ему нет равных по качеству выполнения крановых работ. Роль Игоря Александровича в создании этого вертолета велика, что и было подтверждено присвоением в 1982 году ему и другим руководителям ОКБ Ленинской премии.

26 апреля 1986 года в Чернобыле произошел взрыв четвертого блока атомной электростанции. Вскоре главный конструктор ОКБ Сергей Викторович Михеев был вызван в Министерство авиационной промышленности, где ему было поручено обеспечить участие нового вертолета в ликвидации последствий Чернобыльской аварии. Сергей Викторович возложил эту задачу на Эрлиха.

Способности Эрлиха как незаурядного руководителя и грамотного инженера с новой силой проявились в Чернобыле. Он не только умело направлял действия подчиненных, но и грамотно расставлял их по рабочим местам, хорошо разбираясь в возможностях каждого. Он глубоко понимал возникающие в процессе ликвидации аварии уникальные задачи и, главное, обеспечивал успешное выполнение той их части, которая была «по плечу» только соосному вертолету.

Подбор специалистов в чернобыльскую группу, состоящую из летных экипажей и специалистов наземного обслуживания, а также руководителя полетов и диспетчеров-помощников Эрлих произвел сам. Людей отбирал из конструкторского бюро, люберецкого летно-испытательного подразделения и феодосийского филиала.

Вертолет Ка-27 (одна из серийных машин, на которой в то время в ОКБ устанавливалась специальная аппаратура) вместе с бригадой специалистов был в районе Чернобыля уже 8 мая. С этого момента бригада включилась в общие работы ликвидаторов.

К 9 мая первый этап ликвидации аварии был завершен: под реактором сооружена бетонная плита, сверху он был закрыт насыпью. Засыпка осуществлялась с помощью вертолетов Ми-8, Ми-6 и Ми-26, пилотируемых военными летчиками. Для планирования дальнейших работ Государственная комиссия нуждалась в карте распределения интенсивности излучения в зоне аварии и вокруг нее. Составление такой карты было возможно только с использованием вертолета с внешней подвеской длиной 200 метров для крепления измерительной аппаратуры, при этом аппаратура на конце подвески не должна заметно раскачиваться. От выполнения такой задачи военные летчики отказались. Председатель Государственной комиссии, он же заместитель Председателя Совета Министров СССР И.С. Силаев и член комиссии академик Е.И. Велихов вновь обратились к С.В. Михееву, который поручил Игорю Александровичу подготовить выделенный вертолет специально для этой работы и выполнить задание комиссии.

Работы проводились с 30 мая по 12 июня, после чего последовали заказы на другие уникальные операции. 19 июня в один из свищей насыпи над реактором за 15 минут была введена так называемая «игла» с измерительной аппаратурой (18 метров длиной и 100 мм диаметром). При этом экипаж вертолета в составе Н.Н. Мельника (пилот), Ю.Н. Кувыкова, О.А. Азарова (бортоператоры) и В.М. Ткаченко (штурман) получил облучение около 12 рентген. Вскоре была выполнена установка вокруг аварийного реактора аппаратуры для мониторинга интенсивности излучения.

И наконец, последнее задание вертолета в Чернобыле – опускание в жерло вентиляционной трубы аварийного блока гирлянды датчиков на внешней подвеске длиной 250 метров. Эта операция потребовалась для обследования через трубу помещения с высокой интенсивностью излучения. Игорь Александрович считал себя обязанным подвергнуться тем же неприятностям, на которые шли по его указанию подчиненные: вместе с Тимченко и Сафроновым он участвовал в обследовании вентиляционной трубы снизу в аварийном блоке АЭС.

После завершения работ Игорь Александрович говорил с гордостью, и не без основания, о том, что без материалов, которые были получены с помощью вертолета Ка-27, невозможно было бы воздвигнуть знаменитый саркофаг над реактором, правильно провести дезактивацию почвы и выполнить ряд других работ по ликвидации аварии. Описанные эпизоды являются иллюстрацией, характеризующей Эрлиха как очень сильного руководителя.

Вертолет Ка-27

Дополнительным штрихом к портрету может послужить его поведение в период оформления награды для Николая Николаевича Мельника. Николай Николаевич был основным летчиком на вертолете Ка-27 во время работ в Чернобыле. Игорь Александрович ценил его очень высоко, а достижения группы камовцев в Чернобыле относил не только к совершенству машины, но и к талантам Мельника, человека незаурядного, мужественного, смелого.

Награждения Мельника Игорь Александрович добивался последовательно и настойчиво. Он успокоился лишь по присвоении Николаю Николаевичу звания Героя Советского Союза.

По возвращении из Чернобыля Эрлих продолжал исполнять обязанности заместителя главного конструктора. Особое внимание уделял работам по оборудованию вертолета Ка-27 уникальной аппаратурой, предназначенной для выполнения различных, часто необычных, задач, таких, как радиационное обследование судов, ведение специальной радиотехнической разведки и т.п. Большую часть этого оборудования разрабатывали институты Академии наук СССР.

За участие в создании таких вертолетных комплексов в октябре 1987 года Игорь Александрович Эрлих вместе с сотрудниками ОКБ, Академии наук и других организаций был удостоен Государственной премии СССР.

Однако, несмотря на особый характер этих работ, их новизну и уникальность, Эрлих работал сравнительно спокойно, без обычного для него и его команды воодушевления и кипения. Может быть, одной из причин стало ухудшение его физического состояния. Во всяком случае, окружающим его людям приходилось слышать жалобы на нелады со зрением и другие немощи. Вполне вероятно, что в этом было виновато полученное им в Чернобыле облучение.

В последних числах мая 1988 года в очень жаркий и душный день он вернулся домой с дачи один. Жена с сыновьями, приехавшие позже, обнаружили его в тяжелом состоянии. Был установлен инфаркт миокарда, а 5 июня 1988 года Игоря Александровича не стало.

…Я не могу претендовать на полноту и, тем более, художественность описания жизненного пути И.А. Эрлиха. Особенность этой статьи заключается в том, что я был сослуживцем Игоря Александровича по ОКБ Камова и трудился под его руководством, разделяя его радости и печали. Главной моей целью было правдивое изложение основных фактов жизни замечательного человека и выдающегося конструктора отечественных вертолетов.

Юрий ЛАЗАРЕНКО

Человек, которому принадлежит небо

Экипаж В.П. Колошенко (второй справа) после выполнения очередного испытательного полета на вертолете В-12

Василий Петрович Колошенко – фигура в вертолетном мире одна из самых заметных и известных. Заслуженный летчик-испытатель СССР, Герой Советского Союза, почетный полярник и почетный моряк, мастер спорта международного класса, человек, установивший на вертолетах Ми-6, Ми-8, Ми-10 и В-12 пятнадцать мировых рекордов (больше, чем кто-либо из его коллег!). За свою долгую летную жизнь он летал в небе практически всех континентов, став, по общей оценке М.Л. Миля и летчиков-испытателей МВЗ, лучшим летчиком вертолетной авиации. 24 мая 2002 года Василию Петровичу исполнилось 80 лет. Эту дату отметила вся вертолетная общественность России.

Василий Петрович Колошенко принадлежит к поколению первопроходцев, на чью долю выпали и величайшие трудности, и величайшие победы. В раннем детстве в начале тридцатых годов ему пришлось пережить страшный голод, он рано остался без матери, но не сломался, не согнулся под ударами судьбы, а начал строить ее сам. Выбирая путь на всю жизнь, выбрал один из самых непростых – авиацию.

Авиационная судьба В.П. Колошенко началась в Запорожском авиационном техникуме, когда ему было всего 15 лет. Здесь же в аэроклубе он стал летать на планерах, затем и на самолетах. В начале войны Колошенко поступает в Батайскую военную школу летчиков-испытателей, курсантом участвует в воздушных боях, а затем вместе с школой эвакуируется. Позднее переводится в Тамбовскую военную школу летчиков. После окончания школы Колошенко как отличник боевой подготовки остается при школе инструктором, хотя сам всей душой стремится на фронт. «Единственным утешением, – вспоминает Василий Петрович, – было то, что многие мои ученики успешно громили фашистских захватчиков».

После демобилизации в 1946 году летчик Колошенко некоторое время работал инструктором по переподготовке летчиков-истребителей. Затем его судьба сделала неожиданный, но вполне закономерный для такого человека вираж – В.П. Колошенко становится полярным летчиком. Летал на самолетах, а когда в полярную авиацию поступили вертолеты, освоил и эту новую для себя технику.

Трудно представить себе освоение Заполярья без участия авиации: самолеты и вертолеты обеспечивали ледовую разведку и проводку судов, работали в арктических и антарктических экспедициях. В.П. Колошенко впервые успешно применил вертолет на ледовой разведке – его вертолет Ми-1 базировался непосредственно на ледоколе «Ермак». Позже, уже на Ми-4, вместе с экипажем успешно работал в составе арктической научной экспедиции Академии наук СССР на станции «Северный полюс- 5» и в Антарктиде. Затем получил приглашение руководить звеном вертолетов, базирующемся на первом в мире атомном ледоколе «Ленин».

На вертолете Ми-4 Колошенко летал с геологами, гляциологами, микробиологами, синоптиками и картографами.

В 1960 году В.П. Колошенко переходит на работу в ОКБ Миля (с самим Генеральным конструктором он познакомился пятью годами раньше), где становится одним из летчиков-испытателей, устанавливающих мировые рекорды. Надо сказать, что Миль и раньше неоднократно приглашал Колошенко к себе в качестве летчика-испытателя, но Василий Петрович всякий раз отказывался, считая себя недостаточно опытным для такого ответственного дела. Согласился он на эту работу только после того, как до конца понял все преимущества и недостатки винтокрылого летательного аппарата.

За два десятка лет Василий Петрович Колошенко участвовал в испытаниях всех вертолетов Миля – от Ми-1 до исполина В-12. В 1962 году на вертолете Ми-6 экипаж Колошенко в одном полете установил четыре мировых рекорда: скорости 284,354 км/ч по замкнутому 100-километровому маршруту с грузом 1000, 2000 и 5000 кг и скорости 294 км/ч по маршруту 500 км, которые значительно превосходили прежние рекорды зарубежных вертолетов. В 1965 году В.П. Колошенко поднимает вертолет Ми-10 на высоту 7151 м с грузом 2000 и 5000 кг и устанавливает два мировых рекорда.

Но по-настоящему «победным» для Колошенко стал гигант В-12. На нем в 1969 году летчик-испытатель установил восемь рекордов мира, и до сих пор они еще никем не перекрыты! Среди них абсолютный рекорд грузоподъемности для вертолетов – груз в 40,2 тонны был поднят на высоту 2250 м. В 1971 году на этом вертолете экипаж В.П. Колошенко совершил дальний перелет из Москвы в Париж на авиационный салон. На всем маршруте следования – с остановками в Витебске, Вильнюсе, Варшаве, Берлине, Копенгагене и Амстердаме – советская винтокрылая машина и ее экипаж вызывали интерес и восхищение.

В семидесятые годы В.П. Колошенко представлял отечественные вертолеты на международных выставках разных рангов, работал во Франции, Швейцарии и Австрии, Индии, Индонезии и Ираке. Выполнял уникальные по мастерству пилотирования монтажные работы по установке опор канатной дороги в Швейцарских Альпах и деревянного купола астрофизической лаборатории в Берне, во Франции участвовал в тушении лесных пожаров, за что ему было присвоено звание «Почетный пожарный Парижа». За границей Василий Петрович Колошенко не только работал по своей основной специальности, но и учил летному мастерству многих иностранных вертолетчиков.

Жизнь Колошенко всегда была до предела насыщена работой и интереснейшими событиями, но Василий Петрович перестал бы быть самим собой, если бы довольствовался только тем, что посылает ему судьба. С конца 60-х его увлекла мечта о кругосветном перелете на вертолете. Толчком, наверное, послужило приглашение принять участие в съемках советско- итальянского фильма «Красная палатка» – для отдельных эпизодов в Арктике сценарием был предусмотрен вертолет Ми-4. Целью такого кругосветного путешествия Колошенко считал не только демонстрацию уникальных возможностей отечественного вертолетостроения, но и расширение связей между странами мира.

Василий Петрович понимал, что практическое осуществление идеи кругосветного перелета потребует огромных усилий по решению массы проблем, как чисто вертолетных (дозаправка топливом по всему маршруту, наличие сменного экипажа), так и организационных (согласование маршрута с правительствами многих стран). Такой перелет не мог обойтись без правительственного финансирования. Понимая все трудности, работу в этом направлении он все же начал.

Идею В.П. Колошенко поддержали общественные организации страны, такие, как Советский комитет защиты мира, Фонд культуры, Фонд милосердия, Международный фонд «Культурная инициатива», с вниманием отнеслись к новому проекту в министерствах иностранных дел, авиационной промышленности. Была создана «Ассоциация международных экспедиций мира, добра и надежды», ее президентом избрали В.П. Колошенко. К сожалению, этому проекту не суждено было реализоваться, внесла свои коррективы перестройка, стало не до грандиозных замыслов. А жаль: нет сомнения в том, что Василию Петровичу удалось бы осуществить задуманное.

Заслуженный летчик-испытатель СССР, Герой Советского Союза Василий Петрович КОЛОШЕНКО

Василий Петрович Колошенко сегодня на пенсии, но дел и забот у него по-прежнему хватает. Достаточно сказать, что он уже написал два тома своих мемуаров «Ангел-спаситель», готовится к печати третий. В этих книгах – жизнь и судьба, посвященная служению отечественной авиации, полная приключений и опасностей, сотни известных в России и за ее пределами людей, с кем Колошенко приходилось встречаться и работать на всех континентах.

… В одной из последних глав второй своей книги Василий Петрович Колошенко пишет: «Как хорошо было бы, если бы на нашей планете люди всегда помнили добрые дела, совершенные для них». У нас нет сомнения, что добрые дела летчика Колошенко не забудут очень-очень долго, по крайней мере, до тех пор, пока у человечества не иссякнет интерес к освоению воздушных просторов, то есть никогда! Своим многолетним героическим трудом он вписал одну из самых ярких страниц в историю отечественной авиации. Поздравляя юбиляра со славной датой, мы желаем ему крепкого здоровья и долгих лет жизни!

Евгений РУЖИЦКИЙ, вице-президент РосВО, редакция журнала «Вертолет»

ИСТОРИЯ

«Ангел-спаситель» Ми-4

Ми-4 в музее Санкт-Петербургской авиаремонтной компании «СПАРК»

3 июня 1952 года совершил свой первый полет вертолет Ми-4. Эта дата вошла в историю отечественного вертолетостроения как одна из самых ярких, ибо с этого дня начала свою летную жизнь машина, на которой было установлено 8 мировых рекордов, удостоенная в 1958 году на Всемирной выставке в Брюсселе диплома и золотой медали. Вертолет Ми-4 был спроектирован, построен и испытан практически за один год. При этом его серийное производство началось одновременно с постройкой опытного образца и продолжалось 14 лет. По своим летно-техническим данным и грузоподъемности вертолет Ми-4 существенно превосходил зарубежные вертолеты того же класса. Ми-4 разных модификаций (транспортный, санитарный, морской, полярный и др.) качественно изменили работу строителей, нефтяников и геологов в труднодоступных районах Крайнего Севера и Дальнего Востока. Впрочем, дадим слово человеку, чья летная судьба была тесно связана с этим вертолетом – Герою Советского Союза, Заслуженному летчику-испытателю Василию Петровичу Колошенко – уж он-то знает о Ми-4 все и даже больше. Предлагаем вниманию читателей отрывки из его книги «Ангел-спаситель».

На вертолете на Северный полюс

Два новых вертолета Ми-4, доработанные по полярному варианту, окрашенные, как и все самолеты Полярной авиации, в красный цвет, стоят на бетонной площадке Казанского вертолетного завода в ожидании вылета к Северному полюсу. Командиру экипажа вертолета Ми-4Н-88 Владимиру Афонину предстоит работать в составе научной станции «Северный полюс-4», мне с моим экипажем – штурманом Сашей Громчевским, бортрадистом Борисом Суворовым и бортмехаником Константином Лещенко – на Ми-4Н-89 в составе научной станции «Северный полюс-5». Мы – первые из полярных летчиков, которым предстоит взлетать на вертолетах с дрейфующих льдов Ледовитого океана.

… С Казанского вертолетного завода до станции мы преодолели тысячи километров воздушного пути. И вот на горизонте среди ледовых полей мы увидели сравнительно небольшую льдину, расколотую на две части, а на ней маленький поселок из нескольких домиков и палаток, рядом два самолета Ан-2. Приземлились благополучно, познакомились с научными сотрудниками станции. Нас обрадовало то, что здесь, на СП-5, для вертолета много работы. Мы еще не успели осмотреть наши палатки, как снова в полет: в нескольких километрах от СП-5 потерпел аварию самолет Ан-2 и мы должны найти его, помочь экипажу перегрузить на вертолет груз и доставить его в указанное место. Надо сказать, что к моменту нашего прилета на станцию здесь скопилось много грузов, которые предстояло срочно вывезти на ледовый аэродром для отправки их самолетами Ли-2 на станцию СП-4 и на остров Диксон. Медлить с этой работой было нельзя: с ухудшением погоды могла начаться подвижка льдов, а значит, могли быть поломаны все обнаруженные нами ледовые поля, пригодные для посадки самолетов. И мы буквально впряглись в работу по перевозке грузов. Во время работы на станции наш вертолет безотказно и в любую погоду выполнял самые разные задания: и по перевозке грузов, и по поиску ледовых аэродромов для посадки самолетов (трудное и ответственное дело, поскольку льды покрыты снегом, а что под ним – неизвестно). Экипаж вертолета помогал ученым, нес вахту безопасности на случай торошения льдов, обеспечивал прием самолетов с Большой земли.

Но все же самым сложным оказалось возвращение вертолета Ми-4 на Большую землю после окончания работ на СП-5. Для того, чтобы в условиях полярной ночи выполнить этот приказ начальства, нам было необходимо превысить максимально допустимый полетный вес на 1200 кг (намного увеличив запас горючего) и взлетать с глубокого снега. Вертолет с таким полетным весом не может взлететь вертикально – у него не хватит мощности. А взлет с разбега по глубокому снегу тоже невозможен: поземка тут же засыпает расчищенное место. Подумало ли начальство, принявшее такое решение, о том огромном риске, с которым было связано выполнение этого решения? Не знаю…

Мы полностью заправили бензином верхний бак, полностью залили нижний (установленный на полу грузовой кабины), закатили на него три трехсотлитровые бочки с бензином. В масляный бак мотора залили максимально возможное количество масла, в бачок противообледенительной системы – 60 литров спирта, да еще занесли сто литров спирта в канистрах: предстоял длительный полет в облаках в условиях обледенения.

Выйдя на максимальную мощность двигателя, я попробовал взлететь, но мороз и ветер были недостаточными для того, чтобы вертолет мог оторваться от земли. Тогда я попросил командира экипажа самолета Ли.-2 П.П. Москаленко создать ветер искусственно, поставив самолет перед готовым к взлету Ми-4 так, чтобы ураганный ветер от винтов самолета дул в сторону вертолета, а также включить фары Ли-2 для ориентировки при взлете. Так и сделали. Вертолет уверенно полетел в сторону самолета, нам удалось удержать машину от падения на снег. И когда мы, пролетая над самой поверхностью снега, разогнались до скорости 120 км в час, я перевел вертолет в набор высоты и … мы вошли в облака.

Вот опять трудная задача: полеты на вертолетах в облаках запрещены инструкциями не только из-за сложности пилотирования, но и потому, что противообледенительная система не гарантирует продолжительного полета в условиях обледенения. Спирта для борьбы с обледенением лопастей несущего и рулевого винтов у нас было максимум на час полета. Как определить высоту, на которой и обледенение поменьше, и попутный ветер сильнее? После трех часов полета в облаках со слабым обледенением я увеличил мощность двигателя до максимальной, перевел вертолет в набор высоты. Спустя некоторое время мы увидели краешек заполярного солнца и не смогли сдержать слез… Облака внизу кончились, и мы продолжали полет над водами Ледовитого океана до благополучного приземления на острове Средний. Дальше наш путь лежал в Ленинград.

Ми-4

С Северного полюса на Южным

В декабре 1956 г. на дизель-электроходе «Лена» вместе с новым вертолетом Ми-4, размещенным в контейнере на вертолетной площадке, я отплыл из Калининграда в Антарктиду. Во время плаванья нас ждало множество самых разнообразных впечатлений: знакомство с новыми городами, крещение на экваторе, ловля акул, но ничто не могло отвлечь меня от главного – я вновь и вновь сам повторял методику взлета и посадки вертолета на площадку корабля и обучал летчика из морской экспедиции. Сотрудникам научной экспедиции я прочел в кают-компании лекцию о вертолетах. Рассказал о работах по созданию винтокрылых машин, об их конструкции и возможностях, свою лекцию попытался построить так, чтобы убедить присутствующих в безопасности полетов на вертолетах. В значительной степени мне это удалось.

На антарктической станции «Оазис», работая по 14-20 часов в сутки, только за период с 27 января по 15 февраля мы выполнили свыше 200 полетов, в том числе 87 посадок на площадки в горной местности. подобранные с воздуха, и на ледники. Летали с геологами, гляциологами, зоологами, орнитологами, метеорологами. Удивительно интересно было познавать этот ледяной горный край.

Работа одновременно с несколькими группами ученых была для нас весьма сложной и напряженной. Выручало умение летать в любых условиях. И чем меньше белых пятен оставалось на картах Антарктиды, тем больше мы узнавали о возможностях нашего родного вертолета Ми-4. Были у нас и неприятные случаи, отказы материальной части вертолета. Однажды в полете двигатель вдруг взревел, несущий винт начал терять обороты. Меня охватил ужас. Быстро выключив двигатель, я перевел вертолет в режим самовращения несущего винта. Под нами была местность со сложным рельефом. Но нам все-таки удалось посадить вертолет с остановившимся в полете двигателем на выбранную с воздуха площадку. Разобравшись в причине аварийной ситуации, мы по радио запросили необходимые детали, которые были доставлены из Мирного и сброшены нам с самолета. После замены деталей мы продолжили полеты.

Случилось нам однажды попасть в невидимый горизонтальный смерч (очень редкое и опасное для летательных аппаратов явление) – к счастью, не в центральную его часть. Почти целую минуту наш Ми-4 дрожал, раскачивался и летел назад с довольно большой скоростью, хотя приборы показывали, что мы на недопустимо большой скорости летим вперед. Потом все само собой пришло в норму, и мы продолжали лететь вперед.

Мы много летали, выполняли сложнейшие полеты в таких погодных условиях, в каких, видимо, еще никто и никогда не летал. …Случалось, надо было садиться на скользкий лед перевернутого айсберга, на выступы скал, на острые вершины гор. Чтобы наглядно показать пределы возможностей вертолета членам экспедиции, я посвящал свое свободное время изготовлению действующей модели вертолета Ми-4 с выпускающимся шасси…

Во время этой экспедиции мы выполнили множество полетов на вертолетах Ми-4 и на самолетах. И мне было приятно получить предложение начальника Полярной авиации стать командиром звена вертолетов, базировавшегося на первом в мире атомном ледоколе «Ленин». Конечно, я согласился. А пока нам с К. Лещенко и бортрадистом П. Пытченко было выдано предписание летать с геологами в малоизученные и недостаточно исследованные районы Заполярья. На Казанском вертолетном заводе для предстоящих полетов в Арктике был подготовлен вертолет Ми-4, который отличался от серийных вертолетов тем, что на нем был установлен дополнительный бак для бензина. В дополнительное оборудование входили радиостанция и бензиновый двигатель с генератором, позволявшие нам вести радиотелеграфную связь с самолетами и арктическими аэропортами. Нам предстояло выполнить сотни очень сложных и довольно опасных полетов в Арктике с посадками на глубокий, рыхлый снег, покрывавший толстый лед озер, работать в тундре, горах и тайге. Зная, что только с помощью вертолета можно изучить эти районы Севера, мы максимально использовали возможности Ми-4. Иногда мы работали по двадцать часов в сутки, перелетали с одного места на другое. Помогали геологам в разведке нефти и газа, создавали в тайге лабазы – размещенные высоко на древесных настилах склады продовольствия на планируемых пеших маршрутах геологов. Над какой бы местностью мы ни пролетали, какие бы задания ни выполняли, в любое время года мы готовы были помочь тем, кто в нашей помощи нуждался. Пролетая над необъятными и необжитыми районами, мы, как правило, садились, когда видели людей, спрашивали, как дела, чем надо помочь. Несколько раз для геологов мы добывали оленей, помогали запасти на зиму продукты оставшимся без продовольствия зимовщикам; обнаружив косяки рыбы, искали рыбаков и указывали им рыбные места. А потом нам дали совсем необычное задание – обеспечивать работу проблесковых маяков на Большом северном морском пути. Это было время удивительно сложных полетов. Но нами овладел какой-то летный азарт: мы летали при любых, самых нелетных погодах. В Полярной авиации у каждого летчика, в зависимости от его стажа и мастерства, была своя личная инструкция.

позволявшая летать. Полярный летчик самостоятельно принимал решение лететь или ждать улучшения погодных условий. Мне повезло обучаться высшему летному мастерству в Арктике и Антарктике в самых сложных условиях, какие только могут быть на нашей планете.

Перейдя на работу летчиком-испытателем в КБ М.Л. Миля, я по условию начальника Полярной авиации обучал группу летчиков разработанной мной методике сложных полетов. В процессе учебы я постоянно подчеркивал, что летчик должен быть готов к любым сюрпризам природы и техники, что ему необходимы творческий настрой и находчивость.

Ми-4 на полевом аэродроме

Мы летим в Индию

В I960 году в Индии мы в отборочных вертолетных соревнованиях с экипажами Франции, Англии и Америки должны были показать, на что способен наш вертолет Ми-4 в местных условиях. Индия купит вертолеты те, которые покажут лучшие результаты по скорости, грузоподъемности, дальности полета, высотности, надежности, экономичности. При этом, конечно же, будут учитываться удобство и простота в эксплуатации, комфорт для экипажа и пассажиров.

Пока мы летели на Ту-104 в эту страну, я не уставал задавать себе вопросы: сможет ли наша винтокрылая машина летать в высокогорье? Как помочь нашему вертолету летать над Гималаями? Мне было известно, что испытания в СССР проводились с посадками до высот 1700 м над уровнем моря. Инструкции же позволяют осуществлять возможность посадки вертолета на высотах до 3000 м, хотя никто этого еще не делал. А на каких высотах нам придется садиться здесь? Динамический потолок Ми-4 определен в 5500 м, а здесь горные массивы и перевалы достигают высот 6000- 7000 м.

… После прилета прошло два дня. Ми-4 собран и стоит под палящим солнцем на площадке аэродрома Санта-Круз недалеко от Бомбея. Наш Ми-4 сначала произвел на индийских летчиков впечатление заведомо непригодного для эксплуатации в Индии аппарата: нет кондиционера, но есть печка-обогреватель; вместо наушников меховые шлемофоны, лопасти смешанной конструкции (хотя у нас были с собой лопасти и металлические, но еще не прошедшие испытаний) и цвет не белый, а темно-зеленый. Но первый же полет, когда мы поднялись на высоту 5000 метров, а потом на малой высоте показали им крутые виражи, восьмерки, авторотацию, быстрые переходы с пикирования на крутые «горки», вызвал на лицах присутствующих восхищенное удивление. И последующие полеты только укрепили это впечатление. После завершения первого этапа испытаний, во время которого наш Ми-4 выполнил 185 простых и сложнейших полетов, стало известно, что французский экипаж вышел из соревнований, английский вертолет в условиях плохой видимости потерпел катастрофу, только у американцев пока все в порядке. Согласовав программу испытаний нашего вертолета в высокой части Гималаев, мы начали полеты в горах. Летали там с различными грузами на высотах до 7500 метров и с посадками среди гор на высотах до 4500 метров. Для полетов в горах на больших высотах мы облегчили несущий винт, что привело к увеличению числа оборотов двигателя. Появилась возможность летать с грузами на больших, чем предусматривалось инструкциями, высотах, а полеты стали более безопасными. И хотя однажды был случай неустойчивой работы двигателя при посадке на малой высоте, он был связан не с нашими перерегулировками двигателя, а с применением непригодного к эксплуатации моторного масла. После смены масла без замены каких-либо деталей и агрегатов наш экипаж успешно продолжал демонстрировать полеты на этом вертолете на высотах до 8000 м и с посадками на высотах более 5000 м над уровнем моря.

Мы не раз рисковали, спасая людей в горах. На борту нашего вертолета по приказу Министра обороны Индии белыми крупными буквами было написано – «Ангел-спаситель». В итоге правительство Индии решило закупать только советские вертолеты. А Министр обороны Индии Кришна Менон сказал, что Ми-4 не только работал как рабочая лошадь, но и спасал людей, чем вполне заслужил присвоение ему этого имени.

Опыт перерегулировки двигателей Ми-4 при полетах в Гималаях пригодился мне позже в Ираке, когда по просьбе иракской стороны мы проводили работы по улучшению закупленных ими ранее вертолетов Ми-4.

Ми-4 ВВС Польши

… Время шло, появлялись все новые вертолеты, требующие испытаний и проверок. Но и с Ми-4 мне пришлось еще раз потрудиться в Арктике во время съемок советско-итальянского фильма «Красная палатка». И военные, и гражданские летчики, почитав сценарий, отказались от помощи «Мосфильму», сочтя работу слишком сложной и рискованной, но посоветовали обратиться ко мне. М.Л. Миль передал мне просьбу директора фильма взяться за эту работу. Конечно же, мне было интересно посмотреть, как делаются фильмы в наше время, и я согласился. Вскоре вертолет Ми-4 был готов для вылета в Арктику. Мы улетели в Архангельск, где сели на площадку, устроенную над кормой ожидавшего нас дизель-электрохода «Обь». Вскоре «Обь» взяла курс на север, в бухту Тихую.

По прибытии вся экспедиция начала готовиться к началу съемок. Мы летали, выбирая места для эпизодов фильма. Для удобства съемок сняли задние створки пассажирской кабины. Оператор фильма Калашников так увлекся съемками с вертолета, что привязывался к амортстойке шасси вертолета и летал в таком положении, чтобы снять белых медведей. По его просьбе я снижал вертолет настолько, что Калашников снимал убегающего зверя чуть ли не в упор. В задачи экипажа входили и полеты по доставке артистов и съемочной группы к месту съемок.

… Между этими воспоминаниями пролегли годы, и сегодня особенно ясно, насколько безотказной «лошадкой» нашей авиации был вертолет Ми-4.

Як-24: достойная страница истории

Вертолет Як-24

В 1947 году в КБ главного (впоследствии Генерального) конструктора А.С. Яковлева группа энтузиастов во главе с Л.С. Вильдгрубе начала работы по созданию геликоптера соосной схемы с двигателем М-11 мощностью 100 л.с. «Самодеятельность» молодежи вскоре получила в коллективе официальный статус: в феврале 1948 года началась разработка опытного вертолета Як-100. Вертолет создавался по классической одновинтовой схеме с рулевым винтом и двигателем АИ-26 ГРФЛ.

Во второй половине 1950 года опытный Як-100 прошел государственные испытания. Оценка была удовлетворительной, но к серийному производству вертолет принят не был. Предпочтение отдали летательному аппарату того же класса ГМ-1 – первенцу специализированного вертолетного ОКБ, руководимого М.Л. Милем. Тем не менее, 24 сентября 1951 года группа сотрудников КБ Яковлева в составе С.А. Бемова, Г.И. Огаркова, П.М. Шехтера и И.А. Эрлиха под руководством Н.К. Скржинского и П.Д. Самсонова начала проектирование 24-местного двухмоторного вертолета продольной схемы. Интерес к разработке винтокрылой машины был «подстегнут» самим Сталиным, который, узнав о том, насколько активно развивается вертолетостроение за рубежом, поставил перед ведущими отечественными авиаконструкторами задачу по созданию больших транспортных вертолетов.

За исполнение правительственного постановления взялись не только в КБ А.С. Яковлева, в конструкторском бюро М.Л. Миля начались работы по созданию 12-местного вертолета Ми-4. На проектирование, постройку и испытания вертолетов Як-24 и Ми-4 отводился всего один год, поэтому в самом начале проектирования Министерство авиационной промышленности поставило перед разработчиками задачу по унификации основных агрегатов вертолетов Ми-4 и Як-24, прежде всего, двигателей и несущих систем. Определение основных параметров агрегатов и их компоновка на обоих вертолетах выполнялись конструкторскими бюро совместно. Проектирование велось на основе широкой кооперации с привлечением таких организаций, как ЦАГИ, ЦИАМ, ВИАМ, НИАТ, НИСО, ЛИИ, и ряда опытно-конструкторских бюро. Именно такое плодотворное сотрудничество и позволило осуществить проектные работы в столь короткие сроки.

Надо отдать должное и самому Александру Сергеевичу Яковлеву, и возглавляемому им коллективу. Если над вертолетом Як-100 работала маленькая группа, то Як-24 создавался уже всей фирмой. Игорь Александрович Эрлих вспоминал об этом периоде так: «Столько было нарисовано, начерчено, просчитано – страшно подумать. Естественно, что это было под силу только большому коллективу, одержимому общей задачей. …Александр Сергеевич с Петром Васильевичем (речь идет о заместителе Министра авиационной промышленности Дементьеве – ред.) сделали совершенно невероятное – они поставили в кратчайший срок на службу этому делу всю промышленность. Были найдены до этого никогда не применявшиеся методы организации совместной работы».

Постройка опытных вертолетов Як-24 предполагалась в Ленинграде, а серийные машины должны были производить в Саратове. Отличная координация усилий позволила коллективу работать очень оперативно. Уже 10 декабря 1951 года макетная комиссия под председательством маршала авиации Н.С. Скрипко рассмотрела и одобрила макет и эскизный проект вертолета Як-24 – для того времени машины уникальной и по новой для нас продольной схеме, и по грузоподъемности, и по ожидаемым летным характеристикам.

Параллельно с проектированием и постройкой в ЦАГИ велась научная и исследовательская работа по разработке методов расчета летно-технических характеристик, управляемости, устойчивости, по созданию и испытанию моделей в аэродинамических трубах. С января 1952 года основные работы по изготовлению опытных машин переместились в Ленинград (в Москве строился только ресурсный вертолет).

Фактически за пять месяцев напряженного труда на заводе №272 был построен стапель, проведены статические испытания опытного образца, изготовлен опытный макет и построены два вертолета – один к 1 мая, второй к 1 июня, а также подготовлено большое количество чертежей. Обе машины доставили в Москву по железной дороге. Перевозка готового вертолета производилась на трех платформах: на средней он закреплялся, а две крайние прикрывали нос и хвост. При транспортировке вертолета демонтировали только задний редуктор, лопасти несущих бинтов и грузовой трап. В Москве с новыми вертолетами ознакомились маршалы Советского Союза А.М. Василевский и В.Д. Соколовский, главный маршал авиации П.Ф. Жигарев, заместитель Министра авиационной промышленности П.В. Дементьев и другие крупные авиационные чиновники. Было отмечено, что создание вертолетов Ми-4 и Як-24 стало серьезным испытанием для всей авиационной промышленности, подтвердившим ее организационную и техническую зрелость.

Первый испытательный полет опытного Як-24 состоялся вечером 3 июля 1952 года и длился менее десяти минут. Поднял машину в воздух экипаж в составе летчика С.Г. Бровцева и механика П.С. Семина.

С 7 августа по 19 сентября 1954 года прошли заводские летные испытания головного серийного Як-24 №2720201. Вертолет облетывали летчики Е.Ф. Милютичев и Ю.А. Гарнаев. 25 октября эта же машина, пилотируемая летчиком Гарнаевым, совершила первый беспосадочный перелет в Москву. В это же время второй серийный вертолет №2720101 проходил 300-часовые ресурсные испытания. Второй беспосадочный перелет в Москву состоялся 14 марта 1955 года на серийном Як-24 №27220301, который пилотировали летчики Ю.А. Гарнаев и B.C. Ильюшин.

И.А. Эрлих (справа) у вертолета Як-24

Вертолет Як-24 в полете

Государственные испытания вертолета Як-24 длились более двух лет и успешно закончились лишь в апреле 1955 года. В это время Ленинградский завод №272 осваивал выпуск серийных вертолетов.

17 декабря 1955 года на вертолете Як-24 было установлено сразу два рекорда. Летчик Е.Ф. Милютичев поднял вертолет с грузом 4 тонны на высоту 2902 м, а летчик Г.А. Тиняков совершил подъем 2 тонн груза на высоту 5082 м. В 1956 году Эти результаты были утверждены Международной авиационной федерацией.

14 февраля 1955 года было принято постановление, согласно которому для внедрения в серийное производство вертолета Як-24 на Ленинградском заводе №272 создали филиал московского ОКБ-115. Руководить им поручили заместителю главного конструктора И.А. Эрлиху. С октября 1955 года по март 1960 коллектив руководимого Эрлихом филиала занимался совершенствованием конструкции Як-24, разработкой его модификаций, расширением областей применения, осуществляя для этого тесную связь с эксплуатирующим летным подразделением в Торжке.

В начале февраля 1956 года состоялись контрольные заводские летные испытания вертолета №2720301. Перед этим его доработали в соответствии с замечаниями, полученными на государственных испытаниях. Так, например, стабилизатор с большим поперечным V заменили стабилизатором площадью 9,5 м² с поперечными У=20° и с двумя профилированными вертикальными шайбами на концах стабилизатора. Это изменение конструкции улучшило путевую устойчивость вертолета и повысило его надежность в эксплуатации.

Была разработана система автоматической стабилизации вертолета и проведен большой объем испытаний, давших положительные результаты. Автоматическая стабилизация вертолета осуществлялась при помощи гироскопического автомата парирования, имеющего раздвижные тяги, автопилота оригинальной схемы, а также системы автотриммирования. Внедрение этой системы на серийных вертолетах значительно упростило управление и облегчило пилотирование.

Разработали и выполнили на машине с бортовым номером «35» систему внешней подвески грузов, обеспечивающую быструю переброску по воздуху автомашин ГАЗ-51, ГАЗ-6З, ЗИС-150, катеров, понтонных блоков и другой крупногабаритной техники весом до 3,5 тонн. На этом вертолете установили стабилизатор с поперечным 7=0°, несущие винты имели диаметр 21 м.

В 1957 году удалось справиться со злейшим врагом всех вертолетов, приводившим к их разрушению – земным резонансом. По рекомендации работника ЦАГИ Б.Я. Жеребцова изменили конструкцию стойки заднего шасси. Двухкамерная стойка шасси с малым начальным давлением в дополнительной камере в 1961 году была применена и на вертолете Ми-6, что излечило вертолет от этого опасного «заболевания». Михаил Леонтьевич Миль своим специальным приказом от 23 февраля 1961 года отметил особую роль Б.Я. Жеребцова и И.А.

Эрлиха в устранении земного резонанса вертолета Ми-6, возникающего на пробеге.

Была разработана конструкция антивибрационной втулки для лопастей несущего винта, которая позволила создать весьма мягкую амортизацию с большими возможностями регулировки ее параметров, увеличить ресурс машины, повысить комфортабельность полетов на пассажирских вертолетах. Конструкция получила положительное заключение ЦАГИ, но практически реализована не была.

Вертолет Як-24 в полете над Ленинградом

Серийный Як-24 создавался в трех вариантах: десантном, транспортном и санитарном. Машина имела следующие характеристики: взлетная масса – 14140 кг, масса пустого самолета – 10477 кг, скорость – 175 км/ч, статический потолок – 2000 м, дальность – 395 км (дальность полета с дополнительными баками в грузовой кабине превышала 1000 км). В фюзеляже сварной ферменной конструкции длиной более двадцати метров, высотой и шириной 1,91 м размещались трехместная кабина экипажа, два поршневых двигателя АШ-82В номинальной мощностью по 1430 л.с. каждый с принудительным воздушным охлаждением, трансмиссия, узлы управления, топливо- и маслосистемы. Вертолет имел два четырехлопастных несущих винта диаметром 20 метров и четырехколесное неубирающееся в полете шасси с колеей шириной 5 метров. В задней части грузовой кабины, длина которой составляла 9,45 м, располагался откидывающийся грузовой трап. По нему производилась загрузка и выгрузка грузов и техники. Со временем к трем основным «специальностям» вертолета добавилось еще несколько: топливозаправщик, трубоукладчик, строитель и кинооператор.

Конструкторы разработали и установили на вертолете с бортовым номером 27203310 топливозаправочное устройство (условное название «Луч»), позволявшее транспортировать по воздуху 3000 л горючего, производить заправку объектов, доступ к которым для любого другого вида транспорта невозможен, с возможностью заправлять горючим одновременно четыре объекта – как на земле, так и с режима висения. Топливозаправочное устройство во второй половине 1957 года успешно прошло государственные испытания, получило положительную оценку в ГК НИИ ВВС и было рекомендовано для серийного производства. Ведущим исполнителем этой темы был начальник конструкторского отдела Н.А. Каспаров.

По обоим бортам фюзеляжа вертолета- трубоукладчика вертикально крепились кассеты с набором шестиметровых труб диаметром 4 – количество труб могло варьироваться от 60 до 88 штук. С помощью механизма производилось поочередное сбрасывание труб вдоль линии будущей трассы трубопровода. Летчик Е.Ф. Милютичев произвел 159 подобных сбросов. Применение трубоукладчика (условное название темы «Нерпа») обеспечивало быструю доставку труб в труднодоступные районы, сокращало время их укладки.

В декабре 1957 года был изготовлен вертолет Як-24У – так называемый «уширенный». Этот вертолет отличался от серийных увеличенной на 400 мм грузовой кабиной, что расширяло возможности применения летательного аппарата по транспортировке крупногабаритных грузов.

В первой половине мая 1959 года ленинградцы с Университетской набережной часто наблюдали, как над районом подолгу кружил вертолет Як-24 (бортовой номер 27206304). На нем находились операторы Центральной студии документальных фильмов, снимающие круговую панораму города для фильма «Дорога весны». Для съемок, проводившихся одновременно одиннадцатью киноаппаратами, расположенными в контейнере, потребовалось специально переоборудовать вертолет. Чтобы получить хорошее качество съемок, была создана безвибрационная подвеска, которая обеспечивала выпуск и подъем контейнера (при посадке вертолета контейнер убирался в фюзеляж) и виброизоляцию киноаппаратуры. Почти все кадры, снятые с вертолета, вошли в окончательный вариант фильма. Его создателям в этом помогли вертолетчики А.В. Кужелев, Е.З. Супоницкий, М.Г. Зискиндович и В.А. Громовицкий.

Летом 1959 года планировалось снять деревянные и установить металлические фермы на крыше Екатерининского дворца в городе Пушкино. При проведении этих реставрационных работ можно было использовать башенный кран, но его монтаж потребовал бы много времени. Кроме того, мог пострадать и парк вокруг дворца, так как потребовалось бы убрать часть зеленых насаждений. И тогда реставраторы решили обратиться за помощью к вертолетчикам. В то время уже был известен зарубежный опыт по подъему грузов с помощью вертолетов, но выполнение монтажных работ, то есть установка конструкций точно на намеченное место, не осуществлялось нигде. Для установки новых ферм строго «по месту» с заданной строителями степенью точности плюс-минус 30 мм были изготовлены переносные ловители – в комплекте из двух штук. Работу выполняли летчик-испытатель И.С. Григорьев и бортинженер Б.Н. Алеников. Было демонтировано 30 деревянных ферм весом 3200 кг каждая и осуществлен монтаж 18 металлических ферм, каждая из которых весила до 2000 кг. Задание выполнили за два неполных дня, время, непосредственно затраченное на демонтаж одной фермы, составило 2,5-3 минуты, монтаж – 4-4,5 минуты. Применение вертолетов дало не только экономию времени, но и значительную экономию средств.

Транспортировка груза вертолетом Як-24

Вскоре с помощью вертолета Як-24 были произведены монтажные работы на участке газопровода Серпухов – Ленинград длиной 800 м. Для решения этой задачи спроектировали и построили навесной ловитель «шарнир-рогатка». Работу в небе выполняли летчик-испытатель А.А. Артамонов и бортинженер Б.Н. Алеников. Группу монтажников, работающих на земле, возглавлял Б.Н. Мужчинкин. Проведенные с помощью вертолетов операции убедительно доказали, какие широкие перспективы открываются для применения винтокрылых машин в строительно-монтажных работах, особенно в местах, недоступных для другой техники, а также связанных с решением разовых задач.

… Для сокращения сроков и упрощения производства фюзеляж Як-24 делали сварным ферменным по аналогии с конструкцией десантного планера Як-14. Это решение, принятое еще в 1951 году, сыграло в судьбе вертолета двоякую роль. С одной стороны, такая конструкция позволяла достаточно просто изменять жесткость фюзеляжа, что было, безусловно, положительным. С другой, в условиях вибрации сварные соединения очень плохо работают и имеют малый ресурс. Поэтому конструкция фюзеляжа должна была быть монококовой во всех трех разрабатываемых проектах (которым, правда, не суждено было осуществиться): Як-24Р (разведчик), оборудованный радиолокатором обнаружения подводных лодок, надводных кораблей и низколетящих воздушных целей на расстоянии 150-200 км с высоты полета до 3000 м; Як-24П с двумя турбовинтовыми двигателями конструкции А.Г. Ивченко и вертолет-кран грузоподъемностью 40 т с четырьмя газотурбинными двигателями Д-25В конструкции П.А. Соловьева.

Опытно-конструкторские работы по переделке вертолета Як-24 в восьмиместный пассажирский вертолет специального назначения Як-24К (комфортабельный), проводимые в конце 1959 – начале 1960 года, стали «лебединой песней» коллектива Ленинградского филиала ОКБ А.С. Яковлева.

И.А. Эрлих так рассказывал о событиях, предшествовавших началу работ над комфортабельным вертолетом: «В 1959 году Н.С. Хрущев посетил США. Прямо с аэродрома в резиденцию президента Д. Эйзенхауэра Никита Сергеевич был доставлен на вертолете. Во время встречи была достигнута договоренность о том, что президент США Д. Эйзенхауэр посетит Москву с ответным визитом. И, естественно, Никите Сергеевичу захотелось не ударить лицом в грязь перед заморским гостем».

18 сентября 1959 года И.А. Эрлиха срочно вызвали в Москву. В ЦК КПСС ему и М.Л. Милю поручили в кратчайший срок создать пассажирский вертолет специального назначения для встречи американского президента. Милю было проще: на трассе Сочи – Адлер уже курсировали пассажирские Ми-4. Положение ленинградского филиала осложнялось тем, что к этому времени завод №272 поменял профиль, и все работы пришлось сосредоточить в одном сборочном цехе. По возращении в Ленинград в аэропорту Эрлих бегло осмотрел устройство салона самолета Ил-18 …, и начались работы по «комфортабельному».

Доработка и переоборудование двух серийных вертолетов Як-24 с заводскими номерами 2720803 и 2720804 шли одновременно. В Москву на завод №30, выпускавший правительственные самолеты Ил-18, был «заброшен десант» с правом отбора всего необходимого для переоборудования. Сейчас трудно поверить, что первый вертолет был модернизирован и прошел все испытания всего за 40 дней! Второй вертолет делался дольше. Отрабатывалась документация, выпускались эталонные чертежи (всего было выпущено около 1200 чертежей различного формата).

В пассажирских салонах вертолетов установили по 8 вращающихся кресел удобной конструкции с низкими спинками, мягкими сидениями и широкими полумягкими подлокотниками. Обивка кресел была выполнена из серой шерстяной ткани «в рубчик». Кресла поворачивались на 45° и могли фиксироваться в любом промежуточном положении.

Между креслами (два передних ряда стояли против движения) устанавливались два столика. На передней перегородке были смонтированы часы и приборный щиток. Были предусмотрены четыре осветительных плафона, кнопочная сигнализация для вызова стюарда и телефон для связи с экипажем. Предметом гордости разработчиков были восемь окон по четыре с каждой стороны салона размером 900x900 мм. Из салона открывался великолепный обзор в любую сторону.

Установка металлических ферм на крыше Екатерининского дворца в Пушкине

Перед началом монтажных работах в Екатерининском дворце

Пассажирский Як-24

Задняя часть пассажирской кабины была разделена надвое продольной перегородкой. В одной половине находился туалет (с горячей и холодной водой), в другой размещались буфет и гардероб. Дюралевая дверь- трап с электромеханическим управлением была сконструирована как лестница со ступеньками и складывающимися перилами.

Для достижения звукоизоляции перегородки обшили листами пенопласта и звукоизоляционными матами, наружную обшивку фюзеляжа изнутри оклеили губчатой резиной, пол покрыли темно-зеленым синтетическим ковром, обшивка обкладывалась звукоизоляционными матами и закрывалась декоративными панелями. Надо отметить, что почти все работы и все то, что было установлено на вертолетах (начиная от занавесок и кончая раковиной в туалете), было произведено на ленинградском заводе, там же прошли доработку привезенные из Москвы кресла.

Системы вентиляции и отопления вертолета обеспечивали необходимое кондиционирование воздуха в пассажирском помещении и кабине пилотов. Теплый воздух из коробчатых отводов, расположенных под полом салона, проходил в патрубки, выведенные к решетчатым розеткам в нижних панелях салона.

Комфортабельный пассажирский вертолет Як-24К имел, по мнению его создателей, ряд преимуществ перед своими конкурентами – пассажирскими вертолетами, построенными на базе вертолетов типа Ми-4. Прежде всего, наличие двух двигателей сделало Як-24К более безопасным: при отказе одного двигателя вертолет мог продолжать полет с незначительной скоростью снижения (0,5-1 м/с). Это было особенно важно в полетах над городом на небольших высотах. Однодвигательный Ми-4, скорость которого при снижения на авторотации (при отказе двигателя) составляла 8-10 м/с, здесь явно уступал своему конкуренту. Благодаря продольному расположению винтов вертолет был менее чувствителен к перемещению во время полета грузов и людей. Кабина вертолета была просторнее, обзор – лучше.

Перелет в Москву первого вертолета Як-24К, готового уже 30 октября 1959 года, долгое время откладывался. Тем не менее, вертолет уже получил достаточную «популярность». В декабре 1959 года газета «Советская Россия» в статье «Летающий троллейбус» писала: «Ничуть не преувеличивая, можно сказать, что из окон вертолета такой же обзор, как из комфортабельных московских троллейбусов. Только внутри гораздо уютнее. Здесь все в современном стиле: и восемь мягких кресел, и маленькие столики, и пушистый ковер на полу. Между окнами есть даже вазочки для цветов. В машине поддерживается комнатная температура, а во время полета в салоне можно свободно разговаривать, не повышая голоса. В пассажирском варианте вертолет будет брать на борт до 30 человек…».

В феврале следующего года было закончено изготовление второго экземпляра, но в серию эта модификация так и не пошла. В ОКБ А.С. Яковлева на базе Як-24У построили 30-местный пассажирский вертолет Як-24А, и на этом история вертолетов Як-24 закончилась. С 1960 года развитие вертолетов продольной схемы в нашей стране прекратилось, хотя многие, в том числе и Игорь Александрович Эрлих, немало усилий потратили, доказывая, что это ошибка.

Почему это произошло? Известно, что продольная схема расположения винтов, несмотря на ряд недостатков, имеет и ряд преимуществ перед классической одновинтовой схемой. Знаменитый конструктор самолетов и вертолетов, наш соотечественник И.И. Сикорский, которого справедливо считают «вертолетчиком номер 1», был противником двухвинтовой продольной схемы, а вот его конкурента американца Пясецкого эта схема привлекала. В 1953 году, одновременно с Як-24, на его фирме была построена машина как раз продольной схемы. Сравнивая фотографии вертолетов Як-24К и Bristol-173 британского авиаконструктора Р. Хаффнера, можно заключить, что они внешне похожи друг на друга, как родные братья. Но если хаффнеровский Bristol-173 и Bell-61 конструкции Янга (оба – продольной схемы) были сняты с производства по техническим причинам, то вертолет Як-24 и его модификации генетическими конструктивными недостатками не обладали и могли производиться, как до сих пор производятся вертолеты продольной схемы американской фирмы Boeing. Причины снятия в 1960 году с производства, прекращения эксплуатации вертолетов Як-24 и отсутствия в России вертолетов продольной схемы явно не технические. Особо нужно отметить, что за все время внедрения и эксплуатации Як-24 не произошло ни одной катастрофы с человеческими жертвами!

…В музее ВВС в Монино под Москвой стоит единственный в мире экспонат – вертолет Як-24 с заводским номером 27203310 (бывший трубоукладчик). Сегодня только он напоминает о том, что в России строились вертолеты продольной схемы.

Александр ФЛЕЙШМАН

АВИАСАЛОН

Гостей встречает Чили

В начале апреля в Чили прошел XII Международный авиационно- космический салон FIDAE-2002.

Над летным полем авиабазы чилийских ВВС в Сантьяго развевались флаги 40 стран-участниц. В 10 павильонах-ангарах общей площадью около 20000 квадратных метров, а также на открытых площадках (всего 178000 кв. м) располагались стенды 222 компаний, представлявших грузовой и пассажирский авиатранспорт, самолеты и вертолеты для борьбы с пожарами и стихийными бедствиями, эвакуации раненых и пострадавших, туристических перевозок и т.д. Необходимо отметить, что чилийский салон – единственный в мире, организаторами которого выступают военно-воздушные силы. Каждый день FIDAE-2002 был наполнен напряженной работой: пресс-конференции, презентации, официальные приемы. И как отдушина, как праздник – показательные полеты, в которых летчики (в основном, чилийские) демонстрировали свое мастерство и возможности авиатехники.

… Чили – страна с непростой историей, особенно в последние десятилетия. Военное правление Пиночета надолго изолировало это государство от мирового сообщества. Организация в этой стране крупной международной выставки способствует повышению престижа страны, ее органичному вхождению в мировое аэрокосмическое сообщество. По мнению главнокомандующего ВВС Чили генерала Риоса Понсе, выставка в Сантьяго вполне может стать одной из важнейших в мире.

С точки же зрения престижных европейских салонов, FIDAE, безусловно, несколько провинциален. Однако это единственная на всю Латинскую Америку регулярно проводимая авиационная выставка. А если принять во внимание еще и широкие возможности латиноамериканского рынка (по прогнозам специалистов, на закупки авиационной техники в ближайшие годы будет расходоваться в среднем до $1 млрд. ежегодно), становится понятным активное участие в авиасалоне многих стран мира.

В этом году Россия принимала участие в салоне в пятый раз и основательно подготовилась к нему. Под эгидой Федерального государственного унитарного предприятия «Рособоронэкспорт» свою продукцию представляли 14 компаний и организаций. Единая экспозиция под российским флагом привлекала неизменно большое число посетителей.

В салоне приняли участие практически все российские производители вертолетной техники: МВЗ им. М.Л. Миля, Казанский вертолетный завод, ОАО «Роствертол», Улан-Удинское производственное объединение. Посетители смогли познакомиться с вертолетами 15 типов в различных модификациях, в том числе Ми-35, Ми-28НЭ, Ми- 17111, Ми-26. Правда, техника была представлена лишь в макетах и аудиовизуальных материалах. И только КВЗ привез на выставку свой вертолет Ми-17В-5, который наряду с чилийскими машинами участвовал в показательных выступлениях и буквально покорил зрителей своей маневренностью (редкой для вертолетов среднего класса, к которым относится эта машина).

Различные модификации Ми-17 уже эксплуатируются на Кубе, в Мексике, Перу, Эквадоре, Колумбии, Никарагуа и весьма положительно себя зарекомендовали. Эксперты полагают, что Ми-17, оснащенный современными вооружением и авионикой, сможет успешно конкурировать с проходящим в настоящее время испытания MD530F Defender.

Специалисты КВЗ основательно продумали способы продвижения своей машины. В Чили была организована ее сертификация и заключено соглашение с одной из местных фирм о представительстве интересов КВЗ. По мнению председателя комиссии по обороне депутата парламента Чили Хорхе Ульоа, в перспективе страна может стать крупным региональным центром по продажам и обслуживанию российских вертолетов Ми-17. Военные модификации на рынок будет продвигать «Рособоронэкспорт», реализация гражданских вертолетов – прерогатива самого производителя – Казанского вертолетного завода.

К сожалению, судьба Ми-17, прибывшего в Чили на авиасалон, сложилась трагично. После окончания работы выставки вертолет должен был отправиться в рекламный полет по странам Латинской Америки. Однако планам не суждено было сбыться: в самом начале турне вертолет в сложных погодных условиях совершил неудачную жесткую посадку на наклонную площадку, покрытую льдом, и перевернулся. К счастью, все остались живы.

Российские фирмы были на выставке не единственными, кто представлял авиационную технику, произведенную в России. Модернизацией наших вертолетов занимаются и зарубежные компании. Англичане демонстрировали действующий макет кабины вертолета Ми-24, оснащенной современными средствами связи и радиоэлектронного противодействия, новейшим навигационным оборудованием, выбор которого предлагается заказчику. Свои наработки по модернизации боевых вертолетов российского производства для стран Восточной Европы (вступивших в НАТО и приводящих свое вооружение в соответствие со стандартами этой организации) представляла корпорация BAE Systems. Корпорация предлагала пакет цифровой авионики и вооружения, основанный на принципе открытой архитектуры.

Безусловно, модернизация российских машин зарубежными фирмами – явление неоднозначное. С одной стороны, конкуренты отодвигают в сторону настоящих производителей авиатехники (руководство МВЗ, в частности, неоднократно заявляло, что любые новшества должны согласовываться с разработчиками и фирмой-производителем). С другой, не важно, кто ведет работы по модернизации, поскольку в результате вертолеты получают новых заказчиков, а это уже на руку и производителям. Гак что процесс «не нашей» модернизации вполне можно рассматривать как положительную оценку вертолетов российского производства.

Интересно, что BAE Systems и Казанский вертолетный завод подписали на салоне в Чили меморандум о предложении заказчикам комплекта авионики для вертолета Ми-17, подобного выставлявшемуся. А почему бы и нет, если это поможет продвинуть наши машины?

В экспозициях других стран демонстрировались, в основном, уже хорошо известные типы вертолетов, имеющиеся на вооружении Чилийских ВВС.

Любой авиасалон открывает перспективы для продвижения продукции, латиноамериканский рынок в этом плане – благодатное поле деятельности. Анализ состояния и перспектив развития ВВС этого региона, проведенный журналом Jane's Defence Weekly, показывает, что практически все страны Латинской Америки, несмотря на экономические трудности, развертывают современные системы вооружения, пополняют парки самолетов и вертолетов новой техникой, заинтересованы и в модернизации имеющейся.

Долгое время военная техника в страны Латинской Америки поступала из Восточной Европы. Бразилия, Венесуэла, Гайана, Колумбия, Куба, Мексика, Никарагуа и Перу в разное время закупали вертолеты Ми-8/Ми-17, Ми-24, Ми-2б советского, а затем российского производства. Российские вертолеты и самолеты до сих пор находятся на вооружении многих латиноамериканских государств. Часть их парка сегодня нуждается в модернизации, и «Рособоронэкспорт» готов предложить сразу несколько программ, в том числе оснащение вертолетов системами ночного видения и их интеграцию с вооружением класса «воздух-поверхность».

Однако теперь у нашей страны появились серьезные конкуренты, и ей становится все сложнее удерживать даже имеющиеся ниши сбыта военной авиатехники. Один из таких конкурентов – Израиль. Эта страна стала партнером многих стран региона в области модернизации авиационной техники, предлагая бортовое радиоэлектронное оборудование, радиолокационные станции и оружие воздушного базирования.

Большое влияние на страны региона традиционно имеют Соединенные Штаты. С 1997 года США изменили свою политику в области сбыта вооружения и военной техники в Латинскую Америку: кроме продажи, американцы стали практиковать передачу устаревших машин на безвозмездной основе. Тем не менее, новые владельцы попадают в финансовую кабалу, поскольку бывшая в употреблении техника требует ремонта и закупки запасных частей.

В настоящее время чилийское командование, заинтересованное в создании немногочисленной, но мобильной и эффективной военной авиации, ставит на повестку дня скорейшую модернизацию ВВС. По мнению генералитета, обслуживание сухопутных войск, которое до последнего времени осуществлялось самолетами, лучше возложить на вертолеты. Поэтому страна готова приобрести к 2005-2006 годам шесть вертолетов. Для наших производителей это неплохая возможность заинтересовать Чили своей продукцией, в частности, вертолетом Ми-17, приспособленным к полетам в условиях высокогорья. Кстати, не так давно три военно-транспортных вертолета Ми-17 были закуплены в России вооруженными силами Колумбии.

На бразильский контракт, связанный с закупкой четырех тяжелых вертолетов, претендуют три фирмы, в числе которых Boeing с вертолетом CH-47SD Chinook, МВЗ им. Миля с Ми-26 и Sikorsky с S-80 (СН- 53Е). Россия, поставлявшая в прошлом в Бразилию легкие вертолеты Ми-34, может рассчитывать также на продвижение десантно-транспортных вертолетов семейства Ми-8/Ми-17 и палубных вертолетов ДРЛО для комплектования авианосца.

Программами ВВС Перу предусматривается приобретение двух вертолетов VIP-варианта и шести для поисково-спасательных работ. Вероятно, это будут вертолеты 412ЕР фирмы Bell, Cougar объединения Eurocopter, Ми-17 и S-70 фирмы Sikorsky. Военно-воздушные силы другой страны региона – Эквадора заинтересованы в пополнении парка поисково-спасательных и боевых вертолетов. Скорее всего, будут закуплены американские машины UH-1N.

… Чилийский авиасалон завершил свою работу 7 апреля. Какие конкретные плоды принесет он нашим отечественным компаниям, говорить рано. Во всяком случае, председатель комитета Госдумы РФ по обороне Андрей Николаев и сотрудники компании «Рособоронэкспорт» Сергей Свечников и Дмитрий Морозов, которые вместе с производителями авиатехники вели активные переговоры с чилийской стороной, остались довольны их результатами. Время покажет, в какие конкретные формы это выльется. Основная работа еще впереди.

Марина РУМЯНЦЕВА

Смотр решений

Двигатель АИ-450

С 16 по 20 апреля в Москве во Всероссийском выставочном центре проходила VII Международная выставка «Двигатели-2002», в которой приняли участие 130 фирм из 8 стран. В их числе ведущие российские двигателестроительные фирмы «Салют», «Сатурн», «Автоваз», «Завод им. Климова», «Красный Октябрь» из Санкт-Петербурга, предприятия Уфы, Рыбинска, Воронежа, украинские «Мотор Сич», «Прогресс», «Заря-Машпроект», «ФЭД», работающие в тесной кооперации с российскими мотористами, американо-канадская компания Pratt amp;Whitney, французская Snecma, немецкая MTU и другие. Новые системы автоматического управления показали агрегатные предприятия. На выставке были представлены и авиаремонтные заводы:гражданские и Министерства обороны.

Научно-исследовательские институты страны ознакомили посетителей с достижениями отечественной науки в области авиационного моторостроения.

По традиции в рамках выставки прошел двухдневный научно-технический симпозиум «Двигатели и экология». Тематика симпозиума была выбрана далеко не случайно: в 2002 году вступили в действие новые требования ICAO по экологии, предъявляемые к авиационной технике. Как известно, основным источником шума и выбросов вредных веществ в атмосферу являются двигатели. Отсюда следует, что новые требования к воздушным судам могут быть выполнены при условии установки на летательные аппараты новых, более совершенных двигателей.

Надо сказать, что в последнее время в России стали более активно проводиться работы по созданию летательных аппаратов гражданского назначения, к которым предъявляются и высокие требования по экологии. А это значит, что двигателистам, есть о чем задуматься.

Как отметил президент ассоциации «Союз авиационного двигателестроения» Виктор Михайлович Чуйков, в последнее время отрасль демонстрирует явные признаки оздоровления. Наметился рост производства. Правда, за цифрами нужно видеть реальную картину. Ежегодный рост производства в двигателестроении составляет 30-50%. Однако при этом уровень производства сегодня достиг лишь 45% от уровня конца 80-х. Отрасль по-прежнему нуждается в государственной поддержке, так как разработка двигателей нового поколения требует серьезных капиталовложений, в обновлении нуждается производственная база. Однако двигателестроители с оптимизмом смотрят в будущее.

Положительным фактом является активизация сертификационных работ, практически прекратившихся в последние 10 лет: если во времена СССР в год сертифицировали примерно 5 двигателей, то в 90-е годы был сертифицирован только один двигатель ПС-90А. Сегодня положение выправляется. За последние два года сертифицировали 7 двигателей, среди них – вертолетный ВК-2500.

На выставке «Двигатели-2002» были представлены и ведущие российские предприятия, разрабатывающие и производящие вертолетные двигатели. Одно из них – санкт-петербургская компания «Завод им. В.Я. Климова». В экспозиции завода были отражены история и сегодняшний день предприятия. Историческая часть была посвящена 100-летнему юбилею выдающегося конструктора авиационных двигателей В.Я. Климова. На стенде компании рядом с легендарным двигателем М-105, естественно, был представлен и ВК-2500, год назад успешно прошедший сертификацию. За истекший год двигатель был подвергнут ряду серьезных испытаний. Так, вертолет Ми-17-1В производства Казанского вертолетного завода, оснащенный двигателем ВК-2500, совершал полеты в условиях высокогорья в Тибете. Запуск двигателей осуществлялся на высоте 6000 м. 0 высокой оценке результатов этих испытаний говорит тот факт, что Китай выразил желание купить партию вертолетов типа Ми-172 с двигателем ВК-2500. Заказы на двигатели поступают также от фирмы «Камов», вертолетного завода в Улан-Удэ, ОАО «Роствертол».

В 2002 году «Завод им. В.Я. Климова» планирует начать мелкосерийное производство двигателей ВК-2500, рекомендованных Министерством обороны России для установки на отечественные военные вертолеты. Особенность конструкции двигателя позволяет переоборудовать двигатели типа ТВЗ-117 в вариант ВК-2500 с назначенным ресурсом 6000 часов. Следует иметь в виду, что этот ресурс для вертолетов является очень высоким – с 1972 года практические наработки ни на одном двигателе пока не достигли 3000 часов.

В настоящее время правительствами России и Украины оформляется лицензионное соглашение, согласно которому запорожское объединение «Мотор Сич» также приступит к серийному изготовлению двигателей ВК-2500. Рынки сбыта вертолетных двигателей будут поделены между «Заводом им. В.Я. Климова» и ОАО «Мотор Сич». Такое разделение выпуска объективно выгодно и климовцам, и запорожским двигателестроителям.

Климовцы работают и над созданием двигателя меньшей мощности. Так, совместно с ОАО «Мотор Сич» ведутся работы по созданию вертолетного двигателя на 1600 л.с. для замены двигателей ТВ2-117. Двигатель ВК-1500ВК предназначен для Ка-60, а ВК-1500ВМ для вертолетов Ми-8, ранее оснащавшихся двигателями ТВ2-117. По сравнению со своим предшественником ВК-1500ВМ будет иметь лучший удельный расход топлива (меньше на 30-40 граммов, что составляет примерно 15%). Масса двигателя снижена на 80 кг, новый двигатель будет иметь так называемый чрезвычайный режим для аварийных ситуаций. В новом двигателе предусмотрена компенсация потери мощности на пылезащитном устройстве. Двигатель предназначен, в основном, для установки на модернизируемых после ремонта вертолетах Ми-8Т.

В Федеральной целевой программе развития гражданской авиационной техники России в 2002-2010 годах и на период до 2015 года предусмотрено создание вертолета с двигателями, работающими на газовом топливе. По этой программе предлагается двигатель ВК-1500ВМ, который сможет работать на полигамном топливе (газ, дизельное топливо, бензин, керосин).

Продолжается работа и по двигателю ВК-3000 (первоначальное обозначение ТВа-3000) и по двигателю ВК-3500 (первоначальное обозначение ТВ7-117В). Вертолетная версия двигателя ТВ7-117 в настоящее время проходит испытания на «Заводе им. Климова» на стенде с новой аппаратурой. Новый двигатель имеет два варианта – с выводом крутящего момента назад (для вертолетов фирмы Камов) и вперед (для вертолетов фирмы Миля).

Как всегда, большой интерес вызвала экспозиция Запорожского машиностроительного конструкторского бюро «Прогресс». Наши вертолетостроители с большим нетерпением ждут появления двигателей АИ-450, которыми планируется оснащать легкие вертолеты типа Ка-226, Ми-2. Сегодня двигатель проходит стендовые испытания, его стендовая наработка составляет около 60 часов. Пока идет этап экспериментальных стендовых испытаний на подтверждение расчетных характеристик. Летные испытания двигателя планируется проводить на вертолете Ка-226.

Двигатель будет производиться серийно на ОАО «Мотор Сич» в кооперации с российскими предприятиями (до 50% работ будет выполнено в России). Окончательная сборка двигателя пока планируется в Запорожье, но уже сегодня есть предложения о производстве этих работ в России. Двигателем АИ-450 – для легкого вертолета «Ансат» – интересуется и Казанский вертолетный завод, но для этого вертолета требуется двигатель с мощностью, на 200 л.с. большей, чем запорожский (650 л.с. вместо 450 л.с.). Основы конструкции двигателя АИ-450 позволяют обеспечить мощность в 650 л.с. при одинаковых топливной аппаратуре и цифровой системе автоматического управления РДЦ-450 (регулятор двигателя цифровой) разработки Одесского КБ «Элемент». РДЦ-450 уже прошел испытания.

Двигатели класса АИ-450 на мировом рынке стоят от $195 тыс. до $300 тыс. Цена АИ-450 будет, скорее всего, ближе к нижнему пределу.

Одним из стабильных партнеров отечественных вертолетостроигелей является компания Pratt amp;Whitney-rus. В настоящее время в планах фирмы три российских проекта – два вертолетных двигателя и один самолетный. К вертолетным относятся двигатели PW207K для легкого вертолета «Ансат» разработки Казанского вертолетного завода и PW127T/S для вертолета Ми-38, разрабатываемого совместно МВЗ им. Миля и западно-европейской компанией Eurocopter (двигатели PW127/5 будут устанавливаются на вертолет Ми-38, строящийся на КВЗ). Двигатель PW127/5 представляет собой вертолетный вариант самолетного двигателя PW127H, предназначенного для пассажирского самолета Ил-114-100 и являющегося третьим проектом фирмы.

В настоящее время Pratt amp;Whitney рассматривает вопрос о производстве двигателя PW207K на Казанском моторостроительном производственном объединении. Речь идет о постепенном освоении серийного производства, от простых деталей и узлов двигателя до окончательной его сборки. Объем производства PW207K на КМП0 будет определяться спросом на вертолеты «Ансат» на внутреннем и внешнем рынках.

Компания Pratt amp;Whitney создала переходный модуль для турбовального двигателя PW127T/S, переконструированного из турбовинтового PW127H. Проектирование переходного модуля велось с учетом производства и использования российских материалов и технологии. В производстве переходного модуля для опытных двигателей PW127T/S были задействованы КМП0, изготовившее отливки, и Московское МПП «Салют», выполнившее обработку отливок.

Двигатель для Ил-114-100 выпускается в Канаде, и пока вопрос о его производстве в России считается неактуальным, так как объем выпуска самолета на авиазаводе в Ташкенте слишком мал.

Как всегда, выставки являются прекрасным поводом для вручения сертификатов, лицензий. Так, на предыдущей выставке был вручен Сертификат типа Авиарегистра МАК на самолетный двигатель ТВЗ-117 ВМА-СБМ1, а в этом году на выставке «Двигатели-2002» научно-производственному предприятию «Аэросила» вручили Сертификат качества Авиарегистра на авиадвигатель ТА-14. Этот двигатель предназначен для использования во вспомогательных силовых установках (ВСУ) перспективных самолетов и вертолетов, в число которых входят Ми-8МТВ и Ка-62.

Нынешняя выставка, как и предыдущие, подвела некоторые итоги работы в области авиационного двигателестроения, определила планы и перспективы на будущее. Новый показ достижений двигателистов состоится в Москве в апреле 2004 года.

Наталья ПРИКЛОНСКАЯ

ФОТОСАЛОН

При создании вертолета Ми-26, безусловно, рассматривался вариант транспортировки других вертолетов в его грузовой кабине, но в практике такие случаи очень редки. Свидетелем одного из них был автор этих заметок. В 2001 году расформировали курский авиаполк. Машины старше 20 лет списали, остальные перегнали в другие части. Вертолет Ми-24П №04 не подходил под первую категорию, но и самостоятельно перелететь на другой аэродром в 300 км от Курска не мог. Тогда решили перевезти вертолет в грузовой кабине Ми-26 (транспортировка на внешней подвеске исключалась: не было готового к проведению такой операции экипажа). Разработкой схемы загрузки вертолета занимались специалисты ЦБПАА из Торжка, откуда прибыл и Ми- 26. Вертолет Ми-24П подготовили к транспортировке: сняли двигатели (их отправили на Ми-8Т) и главный редуктор, отстыковали крылья и хвостовую балку. В переднюю часть грузовой кабины Ми-26 загрузили главный редуктор, втулку несущего винта, автомат перекоса и другие агрегаты. Затем настала очередь фюзеляжа: его вкатили носовой частью вперед до касания редукторным отсеком потолка грузовой кабины Ми-26, убрали шасси и установили на гидроподъемник. Потом, опустив гидроподъемник, фюзеляж втащили окончательно. Хвостовую балку закрепили между фюзеляжем Ми-24 и левым бортом грузовой кабины Ми-26. Крылья разместили на рампе. Вея загрузка заняла около четырех часов. Летели с незакрытой рампой. Разгрузка вертолета происходила в обратном порядке и отняла меньше времени. Вскоре Ми-24 занял место на новой стоянке. Курская «операция» позволила получить уникальный опыт: теперь ясно, что в том случае, когда поврежденную машину нельзя перевозить на внешней подвеске (погодные условия, сложный рельеф, густонаселенные районы и т.д.), можно использовать и этот способ. Кроме того, еще раз были продемонстрированы уникальные возможности «грузовика» – Ми-26.

Александр АРТЮХ, начальник группы вооружения вертолетов Фото автора

Принять решение легче, если у вас нет выбора.

Нарасимха РАО

Content

Вертолет 2002 02

Мировой рынок и перспективы его развития

Ми-26 хозяин воздушного океана

Десять лет без права на ошибку

В знойном небе

Профессия, ставшая судьбой

Необходимость, продиктованная жизнью

Игорь ЭРЛИХ: «Главное – овладеть творческими методами»

Выдающийся конструктор

Человек, которому принадлежит небо

«Ангел-спаситель» Ми-4

Як-24: достойная страница истории

Гостей встречает Чили

Смотр решений

ФОТОСАЛОН