Дмитрий Янковский

В интересах Империи

Глава 1

По мере того как челнок переходил в орбитальный режим, планета все отчетливее прорисовывалась на главном ходовом мониторе. Вопреки гражданскому летному регламенту, запрещавшему пассажирам покидать места в салоне до окончательной посадки, Тим Картер стянул с тела полог противоперегрузочной паутины, выскользнул из кресла и подобрался поближе к кабине, остановившись за спиной пилота. Порог переступать он не стал, это было бы уж явным нарушением, но монитор теперь стало видно намного лучше. Пилот и не подумал возразить – он был уверен, что доставляет к месту внеплановой комиссии проверяющего чиновника, что давало Картеру право на некоторые безобидные вольности. Этим не следовало, наверное, злоупотреблять, но очень уж хотелось рассмотреть планету получше.

На холодных мониторах посадочного модуля, в ярко-голубом свете звезды Асур выглядел весьма колоритно. Вообще-то Картер не относил себя к людям впечатлительным, скорее напротив, но вид Асура с орбиты все равно произвел на него сильное впечатление, даже не глядя на ранее отсмотренные снимки. Хотя удивительного в этом не было ничего – Асур трудно было назвать рядовой планетой. Причин такого выхода из ряда вон предостаточно, но в первом, самом начальном восприятии планеты важную роль играла ее форма. Асур был единственной известной человечеству крупной планетой, имевшей неправильную форму, характерную скорее для астероидов, чем для планет земного типа. Ну ладно бы, если б она была просто неправильной. Видимо, у Создателя весьма своеобразное чувство юмора, раз уж, творя мир, он сделал Асур очень похожим на человеческий череп.

Северный полюс планеты представлял собой правильную полусферу, но в средних широтах с запада на восток протянулся горный массив, напоминающий надбровные дуги, а еще южнее зияли два симметричных вулканических кратера, образующих подобие растрескавшихся по краям глазниц. Между ними протянулся Хребет Носового Хряща, а в Южном полушарии раскинулось правильной формы плато, бывшее когда-то дном древнего моря. С севера на юг его рассекали двенадцать тектонических трещин, образуя ощерившуюся в космос пасть. Впечатление усиливалось от того, что Асур почти целиком покрывали оранжевые джунгли и облака белого тумана, что в смеси окрашивало планету в цвет старой коричневой кости.

Челнок потряхивало от ударов тормозных двигателей, хотя перегрузками это назвать язык не поворачивался. Но имперские инженеры могли бы сделать торможение и помягче, все же не дрова на борту. Впрочем, ожидать какого-то комфорта от машины утилитарного назначения не стоило. К тому же за шесть лет службы в десанте Военного флота Империи Тиму много раз приходилось падать с орбиты в посадочной капсуле под плотным зенитным огнем противника. Так что к тряске не привыкать.

К счастью, несовершенство спускаемого аппарата с лихвой компенсировалось летными навыками пилота. Особенно это стало заметно при входе в плотные слои атмосферы, когда аэродинамические эффекты начали заметно влиять на траекторию челнока. Посадочный модуль затрясся от усилившегося лобового сопротивления, заставив Картера крепче ухватиться за кромку ведущего в кабину проема. Но пилота это не смутило нисколько, он лишь улыбнулся и, откинув полог противоперегрузочной паутины, принялся, как пианист-виртуоз, разыгрывать посадочную партию на клавишах панели управления.

Каждое из таких прикосновений импульсом пробегало по тончайшим оптическим волокнам квантовых схем и заставляло челнок реагировать то выпуском тормозных щитков, то короткими ударами реактивных струй из маневровых двигателей. По форме челнок сильно напоминал огромного майского жука, в чреве которого располагался небольшой салон для шести пассажиров и кабина пилота. Но в этом рейсе людей на борту было лишь двое – пилот и Тим Картер, уполномоченный провести проверку в контингенте Асура.

Чем ближе становилась поверхность планеты, тем сильнее уплотнялся воздух, и вскоре вокруг брони модуля начали вспыхивать сполохи пламени. Челнок все более терял скорость, входя в режим аэродинамического торможения.

– Пивка не желаете, господин комиссар? – поинтересовался пилот, обернувшись к Тиму. – Обычно народ не отказывается. Чего стесняться-то? Все мы люди. Я когда Асур впервые с орбиты увидел, чуть не обделался от нахлынувших впечатлений. А вы ничего, молодцом держитесь.

– Пожалуй, я тоже не откажусь от пивка, – усмехнулся Картер. – Дабы не нарушать традицию.

Пилот наклонился и достал из устроенного под креслом тайника самоохлаждающийся картридж «Дримвэя» с изображением золотого силуэта обнаженной девушки на черном фоне.

– Да никакая это не традиция, в общем-то, – чуть сконфузился пилот. – Вы только не подумайте, господин комиссар, что мы тут все время летаем, за воротник заложивши. Асур – планета сложная. Разгильдяйства никому не прощает. Да и начальство у нас строгое.

– Я понимаю, – кивнул Картер и сжал пальцами ободок картриджа.

Клапан тут же отреагировал и открылся, с шипением выпустив небольшое количество ароматной пены. Несколько капель упали Тиму на брюки. Он смахнул их, глянул на монитор через плечо пилота и с удовольствием сделал пару добрых глотков, осушив емкость чуть ли не наполовину.

– Это хорошо, что понимаете. – Пилот достал еще пива, в несколько глотков осушил картридж и метко швырнул его в лючок утилизатора под панелью.

Челнок выпустил из-под брюха опорное шасси с дополнительными тормозными щитками, чтобы погасить скорость до нужных значений. Шасси тоже было до крайности утилитарным и предназначалось для посадок на грунт в тех местах, где не было оборудованных площадок. По сути это были просто два выдвижных продольных рейлинга, оснащенных механизацией торможения.

Скорость все больше падала, бортовой компьютер начал задвигать щитки, а затем широко распахнул стратосферные крылья, позволявшие выйти на управляемый горизонтальный полет. Теперь не языки пламени, а яркий солнечный свет играл на лаково-черной бронированной обшивке. Звезда Асура имела насыщенный голубой оттенок, выглядела на красном небе непривычно большой и яркой, но Картер знал, что греет она не сильнее, чем солнце Земли. Контраст голубого диска на красновато-оранжевом небе был непривычным – большинство терраформированных планет в секторах Галактики, принадлежавших Империи, имели голубые небеса, желтые или красноватые звезды. Но Асур не был терраформирован, иначе от него не было бы никакого проку. Он был нужен именно в первозданном виде, а потому являлся самой настоящей дикой планетой. Лишь по счастливой случайности тут можно было дышать без скафандра.

Попивая пиво, Картер не отрывал взгляд от ходового монитора на пульте. Под брюхом челнока несся ослепительно-белый облачный слой, похожий на покрытую снегом равнину, причем несся далеко внизу, но альтиметр на ходовом экране показывал всего каких-то два километра высоты. Тим высказал свое удивление.

– А это не облака, – охотно объяснил пилот. – Это равнина Правой Глазницы, залитая ядовитым туманом. Дальше пойдут холмы, увидим джунгли и землю. А тут пока весь грунт ниже кромки тумана.

Посадочный модуль крепко тряхнуло, Картер едва не выронил пиво, расплескав часть содержимого на бархатистый бежевый пол.

– Не волнуйтесь! – пилот поспешил успокоить пассажира. – Это стабильная зона высоких турбулентностей. Минута болтанки, и снова полетим спокойно.

– Да я и не волнуюсь, – Тим пожал плечами и снова отхлебнул из банки.

Действительно, очень скоро из тумана показалась сплошная цепь гор, похожая на лезвие ржавого, выщербленного ножа. За ней непрерывная пелена кончилась, показав уходящие к горизонту гряды холмов, густо заросшие мясистыми оранжевыми джунглями. Это походило на спины ярких лохматых животных на безграничном молочном пастбище.

– Вот так Асур почти всюду выглядит с высоты, – пояснил пилот. – Только южнее Носового Хряща тянется высокое плато, рассеченное горными хребтами. Там тумана нет. А так он всюду. Раньше базы были в пустыне. Но там хищники одолевали. Говорят, так, что сил не было никаких. Вот люди контингента и перебрались на север, на холмы. Но там другие трудности. Говорю, Асур – планета сложная.

Снова несколько раз тряхнуло. Тим бросил взгляд на показания индикаторов и заметил, что челнок все еще летит на почти плоских стратосферных крыльях, не обеспечивающих должной подъемной силы на малой скорости. А скорость падала и падала.

– Почему не выпускаем атмосферные крылья? – поинтересовался Картер, стараясь продемонстрировать максимальное безразличие.

– Штормит сильно, – ответил пилот. – Пока безопаснее на стратосферных. Не бойтесь, не грохнемся, у меня все под контролем. А вы разбираетесь в посадочных режимах, господин комиссар.

– Ну, я же не всю жизнь в Корпорации…

– Приходилось управлять чем-то подобным?

– Приходилось.

На самом деле скрывать свое прошлое десантника не имело никакого смысла. Мало ли кто и откуда переходил в Корпорацию? Да и вообще не стоило волноваться – документы настоящие, Корпорация сама их завизировала, легенда продумана до мелочей. Что еще надо? И все же Картер с непривычки ощущал себя не в своей тарелке, выдавая себя не за того, кем являлся на самом деле.

– Вы не волнуйтесь, – пилот словно прочел мысли пассажира, но потом добавил: – Верхний шторм на Асуре – дело привычное. Спустимся еще чуток, выпустим вторые крылья… Главное, чтобы ниже не дуло особо.

– А что прогноз?

– Прогнозами на Асуре можно разве что подтереться, господин комиссар, уж извините за прямоту. Сложная планета, я ж говорю.

– Да я и гляжу… – Тим вздохнул.

– Вы лучше ступайте в салон. В кресле оно безопаснее. И паутинку накиньте, не повредит.

– Так плохо?

– Да нет, инструкция. Нельзя же их все за одну посадку нарушить.

Картер вернулся в салон, забрался в кресло и накинул на себя покрывало противоперегрузочной паутины. Она окутала его до шеи, но пока лежала свободно, готовая прижать к креслу при возникновении опасных перегрузок. Ее сенсоры были встроены непосредственно в ткань, невесомую, но очень крепкую, а волокна могли сокращаться подобно мышцам живых существ.

Вскоре болтанка уменьшилась. Челнок выпустил вторые крылья, уверенно ощутил себя в воздухе и заложил вираж, выходя на окончательную посадочную траекторию.

– Ну вот. – Пилот с улыбкой обернулся. – Сейчас поймаем сигнал глиссады, выровняемся и аккуратненько сядем.

Внезапно на экране полыхнула яркая фиолетовая вспышка.

– Это что? – напрягся Картер.

– Сухая гроза, – ответил пилот. – Прогнозу не поддается вообще. Пьезоэффект в грунте. Он тут местами сильнейший…

Договорить он не успел. Снова полыхнуло, но на этот раз электрический разряд не только с чудовищным грохотом пронзил воздух, но и ударил в обшивку, оставив между крыльями раскаленное добела пятно размером с обеденную тарелку. Мощный импульс тока и волна напряженного электромагнитного поля длились всего пару миллисекунд, но этого оказалось достаточно, чтобы вывести из строя квантовый бортовой вычислитель.

Сбой программы привел к складыванию основных крыльев, что превратило челнок в неуправляемый снаряд. Утратив возможность держаться несущими плоскостями за воздух, он начал с ускорением двигаться по баллистической кривой и через пару секунд разогнался до такой скорости, что рассекаемый им воздух взвыл истошным аккордом. Звук был действительно кошмарным, словно сам дьявол восстал из преисподней и издавал боевой клич, собираясь уничтожить Вселенную, сотворенную Великим Создателем.

Пилот вцепился в рукоять штурвала, но компьютер не реагировал ни на какие команды. Лишь через пять долгих секунд неуправляемого падения удалось восстановить контроль над аппаратом, и жесткие стратосферные крылья с усилием распахнулись, преодолевая огромное аэродинамическое сопротивление.

Раздался громкий хлопок, встречный поток ударил в них с такой мощью, что невероятно крепкий материал едва справился с нагрузкой. Возникшая ударная волна заставила воздух пойти рябью, как воду, а за плоскостями, наоборот, образовалась зона разрежения, из-за чего их концы расчертили пространство двумя отчетливо видимыми белыми следами. Машина задрожала, а противоперегрузочная паутина напряглась и вжала Картера в кресло. Но крылья все же замедлили и стабилизировали падение – сделав «бочку», спускаемый аппарат уже на втором обороте перешел в горизонтальный полет.

Правда, совсем предотвратить катастрофу они уже не могли – слишком низко они раскрылись, и их подъемной силы не хватило, чтобы позволить описать спасительную восходящую дугу. Они уберегли лишь от жесткого, безусловно смертельного, удара о грунт. Возможно, если бы на пути не высился холм, заросший исполинскими оранжевыми деревьями, челнок через какое-то время успел бы выпустить вторые крылья и все же взмыть в небеса. Но ему не хватило времени. На полной скорости, свистя плоскостями, раздирающими воздух, он соскальзывал в дикие джунгли Асура.

Кроны оранжевых исполинов возвышались в шестидесяти метрах над землей, образовывали сплошной ковер из толстых плотоядных ветвей и влажных чувствительных листьев. Учуяв падающий с неба челнок, деревья, обычно медлительные, резво зашевелились. Стараясь избежать катастрофических повреждений от столкновения с незнакомым падающим предметом, они всей мощью стволов развели густые верхушки в стороны. Толстые ветви, похожие на оранжевых змей, хлыстами рассекли воздух, роняя часть листьев и задевая соседей. Шум пробежал, как от сильного ветра. Через дыру в кронах прорвалась лавина солнечного света, редко достигавшего нижних ярусов леса, а в ней, как крупная бабочка в луче фонаря, показался черный силуэт посадочного модуля с распростертыми крыльями.

Он ворвался в джунгли подобно торнадо. Челнок несся почти горизонтально, в тридцати метрах над землей, а деревья со скрежетом изгибали стволы, стараясь увернуться, со свистом одергивали ветви, похожие на розовые щупальца, поросшие оранжевой порослью, но посадочный модуль все равно чинил разрушения на пути. Листья и молодые побеги срывало и закручивало ревущим позади аппарата вихрем, а неосторожные стаи летающих насекомых при столкновении с посадочным модулем превращались в налипшую на броню мокрую кашу. Ее почти сразу сносило набегающим потоком.

Но крылья держали. Казалось, еще немного, и челнок выпустит вторую пару плоскостей, после чего начнет набирать высоту. Но одно из деревьев, находясь точно на траектории, оказалось то ли больным, то ли старым. Посадочный модуль приближался, а дерево слишком вяло изгибало ствол, и было ясно – отклониться оно уже не успеет. Раздался глухой мощный удар – посадочный модуль на полном ходу зацепил крылом ствол исполина и срезал его, как коса срезает грубую степную полынь. Челнок едва не развернуло, но он был слишком массивен, чтобы сильно отклониться от первоначальной траектории.

А вот дереву пришел конец – разрубленное в нижней трети, оно с грохотом и треском начало падать, рефлекторно пытаясь зацепиться ветвями за соседей, но те шарахались от обреченного сородича, не давая ему опоры.

Крыло модуля тоже не выдержало удара. Управляющие кремниевые нити лопнули с отвратительным хрустом, плоскость выдрало, и она отлетела далеко в сторону, стремительно вращаясь, подобно кленовому семени. Словно брошенный умелой рукой клинок, крыло выкосило по пути дрожащие побеги подлеска.

Потеряв столь важный элемент управления, челнок завинтился в глубокий штопор, двигаясь уже скорее по баллистической, а не по аэродинамической траектории. Он стремительно терял высоту, сшибая телом оранжевую листву, с хрустом выдирая ветви и ломая зазевавшиеся деревья. От каждого такого удара противоперегрузочная паутина все сильнее вжимала Картера в кресло. От ее объятий он задыхался, бессильно хватая ртом воздух, но именно она спасла Тиму жизнь, когда посадочный модуль по касательной врубился сначала в густой, похожий на мех, подлесок, а затем в грунт под ним.

Сила инерции оказалась столь велика, что аппарат пропахал глубокую, довольно длинную борозду и только после этого замер, оказавшись перевернутым кверху шасси. Растительность со всей возможной для нее скоростью отпрянула от опасности, а затем, уже медленнее, продолжила расползаться. Вскоре челнок остался неподвижно лежать посреди образовавшейся поляны. Из нескольких разошедшихся стыков броневой обшивки тонкими струями стекал хладагент.

Через несколько секунд противоперегрузочный кокон, сжимающий тело Тима, ослабил объятия. Бывший десантник выскользнул из кресла и шлепнулся спиной на потолок отсека в большую лужу растекшихся технологических жидкостей. Верх стал низом, низ верхом, что неудивительно, учитывая конечное положение посадочного модуля. Картер про себя отметил, что в салоне стало заметно темнее, чем до аварии. Это был дурной знак – челнок получил серьезные повреждения и перешел на аварийное энергопитание. Надолго его не хватит.

Тим попытался подняться, подскользнулся ботинком и снова опрокинулся на спину. Голова шла кругом, кувыркание в воздухе не прошло даром, несмотря на тренированный вестибулярный аппарат. Пришлось полежать спокойно, приходя в себя. Когда мир перестал вращаться перед глазами, Картер перевернулся на бок, встал на четвереньки и прополз к кабине.

Там было еще темнее, свет исходил только от ходового монитора, который в отсутствие сигнала хаотично переливался всеми цветами радуги. Иногда он вспыхивал неожиданно ярко, чистым белым светом, отбрасывая на потолок тень от кресла.

Пилоту повезло меньше, чем Картеру. Пытаясь вывести посадочный модуль из смертельного пике, он ослабил паутину, чтобы она не стесняла движений. Это стоило ему жизни – от удара беднягу швырнуло на панель пульта и впечатало головой в переборку. Банка недопитого Картером пива валялась рядом с трупом, из отверстия еще вытекала тонкая струйка, смешиваясь с кровью пилота.

Зрелище было тяжелым, но за время службы в десанте Картер усвоил важную вещь – время скорбеть о погибших наступает после возвращения на базу, иначе, если займешься этим раньше, скорбеть кому-то придется о тебе самом. Тим прекрасно понимал всю серьезность ситуации, но не собирался ни паниковать, ни тешить себя иллюзиями.

Было очевидно, что на аварийном питании челнок долго не протянет, поэтому пока он еще хоть как-то функционировал, необходимо было вычерпывать максимум его ресурса за кратчайшее время. Первое – подать сигнал бедствия. А для этого нужно было добраться до пульта, который теперь находился над головой.

Пришлось прыгать, хотя оттолкнуться от скользкой поверхности удалось не без труда. Картер едва не грохнулся, но все же ухватился за спинку кресла и повис на руках. Чтобы удобнее подтянуться, он попробовал раскачаться и упереться ногами в переборку, но мокрым подошвам ботинок не хватало трения. Оставалось рассчитывать на крепость рук. Кряхтя, Тим напряг мышцы, подтянулся, ухватился за подлокотник, закинул ногу на пульт и занял более устойчивую позицию. Благо, служба в десанте еще та тренировочка, а на новой работе не только не убавилось сноровки, а еще и прибавились новые навыки.

В этот момент ходовой экран перестал мерцать, озарив кабину ровным зеленоватым светом. Тени от предметов и от торчащих из панели сенсоров стали густыми и четкими. Наконец, Картеру удалось дотянуться до клавиши активации аварийного передатчика. Тот включился и начал передавать сигнал бедствия. Не прошло и пяти секунд, как из динамиков раздался ровный и спокойный голос женщины-оператора:

– Модуль двенадцать, тут база «А-2». Ваш сигнал бедствия приняли, пеленг взят. Спасательная команда будет на месте аварии примерно через тридцать минут. Доложите обстановку.

Тим спрыгнул вниз – долго висеть на уровне пульта было тяжело даже с его подготовкой. Да и бессмысленно. Микрофон бортового коммуникатора был способен уловить человеческий голос из любой точки кабины.

– Здесь модуль двенадцать, – ответил Тим, присев на корточки рядом с трупом пилота. – Говорит комиссар Корпорации Тим Картер. Пилот челнока погиб при аварии. Посадочный модуль получил сильные повреждения и работает от аварийного источника питания. Долго ему не протянуть. Так что связь может прерваться в любую минуту.

– Прошу сохранять спокойствие, – невозмутимо произнесла оператор. – Первое, что вам нужно сделать, это облачиться в имеющийся на борту легкий бронескафандр. Кроме необходимых в условиях Асура защитных свойств, он обеспечит вам возможность связи со спасательной группой, когда челнок окончательно выйдет из строя. Устройство подачи навигационного пеленга автономно и сможет подавать сигнал даже после полного отказа остальных систем.

– Спасибо, утешили… – Тим поправил воротник куртки и оперся спиной о переборку. – После моей гибели он тоже будет подавать сигнал?

– Да, конечно, – ответила оператор, словно не заметив иронии. – В случае вашей гибели спасательная группа все равно обнаружит тело и доставит на базу для последующей кремации по всем правилам.

– Замечательно, – Картер невесело усмехнулся. – Как раз кремации мне хотелось бы избежать. По возможности.

Дальнейших инструкций Тим получить не успел. Челнок дернулся с такой силой, словно под ним взорвался средних размеров фугас. Монитор тут же погас, погрузив кабину почти в полную темноту. Лишь из салона проникал все более тусклый свет аварийных ламп.

В первый миг Картер подумал, что у посадочного модуля из-за сбоя в компьютере несанкционированно сработали тормозные двигатели. Но после второго сокрушительного рывка стало понятно – воздействие имеет внешний характер. Сам челнок не смог бы так двигаться от удара реактивных струй.

Ходовой монитор снова зажегся. Его свечение быстро набрало силу, приобрело оранжевый оттенок и, к удивлению Тима, на экране прорисовалась четкая картинка с внешних обзорных камер модуля.

Но ничего хорошего за броней челнока не происходило. Из информации, полученной о планете еще в конторе, Тим знал, конечно, что местные деревья мало отличаются от животных, и то, что они хищники, ему тоже было известно. Но картинка, увиденная воочию, оказалась красноречивее тысячи записанных материалов. Снимки – это одно, но когда плотоядные хватательные лианы тянутся не к какой-то абстрактной цели, а к твоей драгоценной персоне, тут уж, как ни поверни, дело другое.

Посадочный модуль лежал кверху шасси, в им же пробитой траншее, весь перемазанный жирным соком сломанных им деревьев. На эту приманку уже начали собираться местные летающие падальщики.

В основном это были трехглавки, похожие на связку прозрачных шариков величиной чуть меньше горошины. Под ними шевелились шесть цепких когтистых лапок. Крыльев у трехглавок не было, а летали они, заполняя тела легким газом. Но кроме роя трехглавок, на пир стягивались и насекомые покрупнее, с крыльями. Этих было бы сложно отличить от стрекоз, если бы не длинные ярко-красные языки, свисающие из ротовых устьиц на головах.

Но если падальщики были вполне довольны слизанным с брони соком, то плотоядным деревьям этого было мало. Их цель была внутри челнока, и они ее чуяли особым, распространенным именно на Асуре способом. У здешних хищников было развито не обоняние, не слух, а умение ощущать биотоки жертвы. Даже сквозь обшивку из композитного полимера.

Казалось бы, находящийся внутри модуля Картер был для них недосягаем, ведь броня выдерживала колоссальные посадочные нагрузки. Но так мог считать только тот, кто был совершенно не знаком с реалиями этой дикой планеты. Здесь плотоядные твари умели доставать добычу, как бы ловко она ни пряталась. И у деревьев были свои особые методы преуспеть в этом.

Ближайшая трава сразу после падения челнока присосалась к обшивке мясистыми оранжевыми листьями и начала обильно выделять пищеварительный сок. Углеводородные полимерные цепи, из которых состояла броня, вполне годились этим растениям в пищу. Несмотря на то что растительная кислота достаточно эффективно разрушала синтетику, низкорослый подлесок не представлял большой опасности ввиду внушительных габаритов модуля. К тому же траве было вполне достаточно самой брони.

Другое дело – деревья. Исполины джунглей порой достигали высоты в сто метров, а хватка их мощных ветвей могла соревноваться в силе с гидравлическим прессом. Для аварийного челнока это не просто значительная угроза, это угроза катастрофическая. Постаравшись, они вполне могли разодрать ослабленную подлеском обшивку и вынуть Картера из кабины, как устрицу из раковины.

Медлили деревья недолго. Поначалу масштаб аварии привел их в замешательство, но они быстро оценили безопасность рухнувшей с неба добычи и осторожно выдвинули к ней сначала чувствительные разведывательные ростки, а затем и главную ударную силу – хватательные лианы.

Подкравшись, толстые белесые ветви, покрытые чешуйчатыми темно-оранжевыми листьями, ринулись в атаку. Они очень напоминали змей в своем стремительном движении к цели. Но это было поверхностным впечатлением. Каждая из лиан толщиной с человеческую руку была оснащена убийственным арсеналом намного лучше любой змеи. Плотно посаженные листья не только выделяли клеящую массу, но и могли выдвигать крючковидные зацепы, легко вонзающиеся в плоть. Кончик каждой ветви вырастал в виде наконечника копья, состоящего из сверхпрочной субклеточной массы, кроме того, листья легко меняли форму и функции, они могли изгибаться в присоски для более прочного удержания добычи, а могли сворачиваться в тонкие игольчатые трубки для высасывания жизненных соков жертвы.

Они накинулись на беспомощный посадочный модуль с нескольких сторон сразу. Часть из них принадлежала одним деревьям, часть другим, что осложнило слаженную атаку. Ни одно из деревьев не собиралось делиться пищей с другими – присосавшись к обшивке посадочного модуля, каждое из них потянуло в свою сторону.

Снова рвануло. На этот раз с такой силой, что Тима подбросило вверх, а потом с глухим ударом приложило пузом к полу. Плотная куртка «Шарк-Экстра» отчасти погасила удар, но все равно воздух из груди вылетел, как из пушечного жерла при холостом выстреле. Ходовой экран погас, затем снова хаотично замерцал.

– Вот же дьявол! – выругался Картер.

Он закашлялся. Сверху на голову посыпались мелкие обломки пластиковой панели. Монитор перестал мерцать, залив кабину приглушенным зеленым светом.

Но эта неприятность была мелочью в сравнении с тем, что произошло снаружи. От рывка часть ветвей соскользнула по панцирю челнока, а одна из них, словно косой, снесла короткие усики антенн внешней связи. Шипение эфира в кабине умолкло, на время наступила неприятная, гнетущая тишина.

Тим привстал и опустился на корточки, прижавшись спиной к переборке. Страх ледяными тисками сжал сердце. Это был вполне осознанный страх, ведь потеря связи на дикой планете сулила почти верную гибель. Особенно, если умолк сигнал аварийного пеленга.

Холодная испарина выступила на лбу, но Картер привычным усилием воли взял себя в руки и не позволил панике овладеть телом. Это бы совсем уж никуда не годилось.

Подумав, он успокоился еще больше. Понятно, что удар повредил антенны, но ведь аварийному маячку антенна и не нужна, он посылает сигнал узким пучком, чтобы можно было четко взять пеленг. Значит, выехавшие спасатели все равно найдут посадочный модуль. Надо лишь продержаться тридцать минут. Даже меньше…

Тим вспомнил инструкции оператора базы. Пользуясь затишьем, надо было поскорее облачиться в скафандр, защитный костюм этого класса сильно повысил бы шансы на выживание. И надо спешить. Пока есть свет. И пока хватательные лианы не принялись рвать посадочный модуль на части.

Отсек со спасательным снаряжением располагался очень удобно, это была закрытая мышечной мембраной ниша в переборке левее кресла. Но в перевернутом кверху дном челноке от этого удобства и следа не осталось. Если бы не скользкая поверхность под ногами, еще бы можно было попытаться дотянуться до клавиши, открывающей отсек, но какой прок думать о том, что было бы? Картер прекрасно понимал, что придется лезть наверх, подтягиваясь за кресло, а в сложившейся обстановке это было смертельно опасным трюком. Стоит деревьям снова рвануть, можно так грохнуться, что немудрено и шею свернуть.

Но и мешкать нельзя. Надо успеть облачиться в скафандр до следующего рывка, так как в защитном костюме удары будут куда безопаснее. Стараясь быть готовым к неожиданному падению, Тим подтянулся за кресло, уперся ногами, выгнулся, протянув руку, и коснулся заветной клавиши. Мембрана должна была с тихим шелестом уйти в сторону, но она никак не отреагировала. Вообще никак.

Это был дурной знак. По всей видимости, компьютер окончательно вышел из строя и перестал реагировать на команды от сенсоров. А ведь входной люк тоже управлялся по стандартной сигнальной схеме. Это означало, что посадочный модуль превратился в бронированную ловушку, выбраться из которой будет не просто. Но об этом думать было рано, сначала надо все же добыть скафандр. Без него точно крышка.

Предательский страх все сильнее овладевал Картером. Но тем и отличается храбрец от труса, что одного страх побуждает к активным действиям, а другого – к панике.

Ко вторым Тим точно не относился. Поэтому, подтянувшись еще выше, он принялся изо всех сил бить каблуком в крышку, закрывающую отсек для снаряжения. Плотная и волокнистая структура пластика не поддавалась. А время шло, и с каждой секундой возрастала вероятность, что деревья снова рванут челнок хватательными лианами. Дорог был каждый миг, ведь падение из столь неудобного положения могло стать фатальным.

Монитор постепенно тускнел, он уже давал больше теней, чем света. Картер зарычал от чрезмерного усилия. Но его старания не пропали даром – крышка треснула и начала поддаваться. Тим задыхался, сердце его неистово билось, но бывший десантник не сдавался, молотя ногой по преграде, отделявшей его от необходимого снаряжения. Образовалась небольшая дыра, дальше пошло еще легче, и вскоре Тим расширил пробоину до нужного размера.

Благодаря небольшому крену кабины груда скафандра комом вывалилась наружу и звучно шлепнулась на залитый амортизаторной жидкостью пол, рядом с трупом пилота. Весила она изрядно, килограммов сорок, и в расправленном состоянии больше всего напоминала круглую лепешку бурого цвета.

Картер разжал пальцы, сжимавшие подлокотник, и мягко, как кошка, опустился подошвами ботинок на дно кабины. Скафандр был ему знаком. Это была далеко не новая, но очень удачная, востребованная на диких планетах разработка имперских инженеров.

Новый рывок, к счастью несильный, сбил Тима с ног. Деревья снова пошли в атаку, так что действовать нужно было как можно быстрее. К счастью, надевание скафандра не требовало ни сил, ни умений. Стоило прямо в одежде и обуви встать на лепешку, управляющий чип считывал биотоки живого тела и активировал все системы.

Силиконовый смарт-материал скафандра сам собой начал стремительно подниматься, подобно тесту, обволакивая Картера сначала бесформенным коконом, а затем, адаптировавшись, принял форму тела. Через секунду материал местами уплотнился, образовав глянцевые грудные пластины, наплечники, наколенники, а также броневые щитки на бедрах, предплечьях и лодыжках. Под конец вокруг головы образовался шлем с открытым забралом. Часть молекул материала трансформировалась в огромное число сенсоров, улавливающих биотоки мозга и посылающих их в главный командный контроллер скафандра.

Облачившись в скафандр, Картер поднялся на ноги, пару раз подпрыгнул, подвигал руками. Все системы костюма работали безотказно. Двигаться в нем было очень легко благодаря системе мышечных акселераторов, работающих по команде основного контроллера. Фактически скафандр двигался вместо хозяина, многократно усиливая его физические возможности с помощью молекулярных исполнительных механизмов. Пожелай Тим завязать в узел железнодорожную рельсу, он бы сделал это без малейших усилий со своей стороны.

В то же время он мог взять пальцами любой хрупкий предмет без боязни его повредить, настолько точно работал контроллер. Вызвать любую из функций костюма, например, закрыть или открыть герметичное забрало шлема, включить коммуникатор или наружный свет было ничуть не сложнее, чем просто подумать об этом. Для активации того или иного устройства достаточно было бросить взгляд на соответствующую надпись под шлемом, а система сама распознает направление и угол зрения по положению зрачков, превратив эти данные в соответствующую команду.

Первым делом Тим перетащил в салон труп пилота. В кабине стало намного просторнее, а заодно взгляд не натыкался каждый раз на мощный раздражитель депрессивного характера. За это время модуль связи скафандра просканировал частотный диапазон и остановился на одном из каналов, подав звуковой сигнал на наушники шлема.

– Здесь модуль двенадцать, – Картер передал позывной челнока. – Меня кто-нибудь слышит?

Потянулись секунды ожидания ответа. В принципе, у Тима и мысли не возникало, что спасатели могли не просто опоздать, а не прибыть на место вообще. Или прибыть с таким опозданием, чтобы как раз успеть забрать тело для последующей кремации по всем правилам, как изволила выразиться оператор базы. А ведь такое можно было предположить. И это, между прочим, вполне бы вписалось в концепцию шефа, Германа Грувера. Хотя, если быть точным, как раз концепции никакой не было. Было лишь подозрение, ряд странностей в информации, приходящей с Асура. Не более того. Если бы было более, то сюда пожаловал бы не липовый комиссар Корпорации, а отряд десанта с самыми широкими полномочиями. Может, и не отряд, конечно, но уж точно не стажер вроде Картера.

Герман Грувер был человеком подозрительным, хотя ему это по должности было положено. И если где-то вдруг начинало слегка попахивать серой, он считал своим прямым долгом предположить не чью-то невинную шалость со спичками, а прямое вмешательство самого дьявола. Одно из таких, мягко говоря, предположений и привело к тому, что Тим Картер оказался внутри потерпевшего аварию челнока среди хищных оранжевых джунглей Асура.

В общем, формально, визит Картера носил вполне канцелярский характер, от него требовалось лишь развеять подозрения Грувера. Развеять, а не подтвердить. Но если с Тимом тут что-то случится, то подозрения сильно окрепнут без всякой на то причины, и было бы хорошо этого избежать. К тому же сам Тим к идеям шефа относился со скепсисом. Любую из здешних странностей можно было объяснить сложными условиями на планете.

– Господин комиссар! – раздался вдруг в эфире задорный молодой голос. – Здесь Марк, командир группы спасателей.

– На связи, – поспешил отозваться Тим.

– Мы на подходе, пеленг четкий. Челнок функционирует?

– Нет. Питание еще есть, но компьютер на команды не реагирует, камеры ослепли…

– Скверно… – Задора в голосе Марка слегка поубавилось. – Значит, вы нам точно ничем не поможете.

– Чем же я мог вам помочь? – удивился Картер.

– Описали бы обстановку вокруг. Но раз мониторы у вас не работают, то и говорить не о чем. Только не пытайтесь выбраться из челнока.

– Это я понимаю, – ответил Тим.

– И закройте забрало шлема, – посоветовал спасатель. – Оно и внутри не помешает.

– А с чего вы взяли, что оно открыто? – Тим усмехнулся.

– По звуку вашего голоса, господин комиссар.

Картер хмыкнул и захлопнул забрало. По звуку голоса он слышит… Впрочем, чему удивляться? Работа спасателем на Асуре наверняка то еще развлечение. Тут не только тонкости звуков начнешь различать, а затылком видеть научишься.

Картер не мог ничего видеть снаружи, от монитора прок был только в качестве светильника, да и то все более тусклого. Оставалось только строить предположения. Хотя одно было ясно – затишье в активности деревьев не будет долгим.

Так оно и оказалось. Толстые хватательные лианы, подергав челнок в разные стороны, на время утихомирились, поскольку ни одно из близстоящих деревьев не получило значительного преимущества перед другими. Тем временем плотоядная флора поменьше полностью оплела челнок. Побеги были намного тоньше хватательных лиан, нежнее и чувствительнее. Покрытый ими посадочный модуль выглядел так, словно на него набросили крупноячеистую рыболовную сеть, свитую из оранжевых нитей с пришитыми лоскутами непрерывно трепещущих листьев. Усики побегов ощупывали синтетическую броню так же тщательно и осторожно, как пальцы слепого изучали бы незнакомый и потенциально опасный предмет.

Это были органы осязания джунглей, и основная функция побегов состояла в умении отличать падаль от живых организмов по активности биотоков нервной системы. Пока компьютер посылал по коммуникациям осмысленные команды, лишь самые крупные из стоящих неподалеку деревьев осмелились попытаться завладеть им, принимая его за живое существо. Но как только сигналы превратились в хаотичный шум, растения решили, что жизнь покинула посадочный модуль. И тут же десятки новых лиан потянулись к вожделенной добыче. Началась нешуточная борьба за первенство.

Хватательные лианы самых расторопных деревьев со свистом рассекли воздух. Их наконечники, разогнанные до огромной скорости, попытались вонзиться в броню, но бессильно отскочили с глухим стуком, как камни от полена. Оценив прочность обшивки, деревья сменили тактику, переформировали листья в присоски и намертво прилипли к панцирю модуля. В следующий миг ветви рванули добычу на себя, чтобы снизить шансы как можно большего числа конкурентов.

Рывок оказался столь мощным, что Картер всей массой в скафандре впечатался в панель управления и проломил ее согнутым локтем. Если бы он не потрудился закрыть забрало, силовая стойка обзорных экранов пробила бы ему лоб вместе с мозгом. Но шлем был рассчитан и не на такие удары. При столкновении забрала с препятствием чаще страдало препятствие. Так вышло и в этот раз – стойка лопнула в трех местах, а мониторы из прозрачного полимера разлетелись в мелкую пыль. В кабине наступила почти полная темнота, ее разжижал лишь проникающий из салона аварийный свет.

Тим не успел прийти в себя от первого рывка, как второй выдернул его из разгромленной панели, как массивный пень из сухой земли. Но плотоядные деревья на этом не успокоились. Между ними все же началась потасовка, но самые проворные тащили челнок все дальше и дальше. Со стороны это выглядело страшнее самого бредового сна – толстые ветви рассекали воздух, с треском сокрушали деревья, подхватывали и подбрасывали вверх посадочный модуль. Сверху, как оранжевый снег, сыпались листья и оборванные побеги.

Уже через несколько минут челнок был далеко от места, куда спешили спасатели. Одни деревья тащили его наверх, чтобы попытаться вытащить и сожрать Картера, другие пытались отнять у них добычу, а в результате модуль метался по джунглям, как ломоть мяса в клетке, полной голодных хищников, все больше удаляясь от места аварии. При этом Картера болтало в кабине, швыряло то на переборки, то на разбитую панель, то на кресло. Труп пилота болтало не меньше, но он не был защищен скафандром, поэтому быстро стал похож на освежеванную тушу с торчащими из кровавого месива обломками костей.

Тим весил в скафандре почти сто пятьдесят килограммов; врезаясь куда-либо, он производил разрушения, сравнимые с ударом парового молота. Кувыркаясь в кабине, подобно игральной кости в ладонях азартного игрока, он свернул кресло, после чего оно тоже приняло участие в кошмарном круговороте.

В наушниках шлема временами звучал голос командира спасательной группы, но искры, летящие из глаз Картера при каждом ударе, не способствовали ни пониманию, ни тем более возможности отвечать. Скафандр защищал хорошо, спасая от ударов и связанных с ними травм, но болтанка в буквальном смысле вытряхивала душу, притупляя восприятие реальности.

Неожиданно рывки прекратилось, но Тиму все же понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Он лежал на спине, глядя, как по переборкам медленно стекает амортизаторная жидкость. Забрало шлема было тоже забрызгано, а местами испачкано кровью пилота.

Челнок находился в вертикальном положении, кабиной вниз и немного раскачивался, как если бы был подвешен за трос. Картера забило в пространство между главной консолью и потолком, кругом валялись обломки пластика и мягкие куски кресла, с рваных краев бахромой свешивались провода и тускло мерцающие оптические волокна. Труп пилота лежал рядом бесформенной грудой.

Несмотря на то что ситуация стабилизировалась, вряд ли от нее можно было ждать чего-то хорошего. Скорее напротив. Не было сомнений, судя по длительной тряске, что деревья уволокли челнок неизвестно куда, и неизвестно теперь, сколько сюда спасателям добираться. А легкие покачивания кабины и вертикальное положение модуля позволяли сделать уж вовсе неутешительные выводы. Картер представил, как челнок висит, подобно туше на крюке мясника, в ветвях победившего дерева. А прилепившиеся к броне листья активно переваривают бронированную обшивку, спеша добраться до человека внутри.

Но настоящий шок Тим испытал, попытавшись отыскать корпус аварийного маяка. От него почти ничего не осталось, лишь из панели торчал обломок крепежного кронштейна. Остальное было свернуто и раскидано по кабине.

Это означало, что спасатели теперь не имеют ни малейшего представления о местоположении челнока. В эфире тоже слышались лишь потрескивания – сказывалась ужасная проходимость сигнала из-за сильного пьезоэффекта в коре планеты. Картеру сделалось не по себе. Он предполагал, что на Асуре его могут ожидать трудности, но не думал, что окажется на грани смерти еще до прибытия на базу.

В сложившейся обстановке операция по его спасению может быть свернута по причине бесперспективности. Причем такое решение будет вполне правомочным, ведь одна жизнь стоит меньше нескольких, согласно Конституции.

Вот вам и очередная случайность. Вот вам и подозрительность шефа.

Гибель Картера, безусловно, станет последней каплей в цепи подобных случайностей. В воображении шефа они сложатся, наконец, в какую-нибудь стройную картину, очень далекую от реальности. И сюда направят десант. В интересах Империи, как любил говаривать Грувер. И кто-то непременно пострадает, либо с одной, либо с другой стороны. Вот вам и роль личности в истории… Стоит Тиму погибнуть, и завертится кутерьма межпланетного масштаба, а выживет он – восторжествует справедливость. Поэтому надо выжить. Обязательно. Как раз в интересах Империи.

Как это сделать, у Картера пока идей не было, но вот чего точно нельзя допускать, так это паники и необдуманных действий. Деревья распечатают модуль не скоро, им нужно значительно ослабить обшивку. А за это время обстановка может десять раз поменяться.

Пока ситуация стабильная, надо все же не на себя надеяться, а на опыт спасателей. Связь бы восстановить, это бы массу проблем решило. Но коммуникатор в скафандре слабый, а условия прохождения волн в напитанной электричеством атмосфере отвратительные.

На месте катастрофы, безусловно, осталось много следов. Спасатели просто обязаны владеть навыками следопытов, а потому поймут, что произошло. Более того, по характеру следов наверняка можно определить и направление, в котором деревья уволокли посадочный модуль. Если Марк поведет группу по следу, то через какое-то реальное время они приблизятся на достаточное для связи расстояние.

В любом случае выбираться из челнока надо лишь в крайнем случае. В самом крайнем, когда никаких вариантов. А так – ждать. Хотя ждать чаще всего бывает до невозможности трудно.

Тим активировал коммуникатор и произнес:

– Здесь комиссар Картер. Марк, вы где?

Через секунду акустические мембраны шлема издали невнятное шипение. Это было лучше, чем ничего. Несущая частота пробивается. Речи пока нет, но спасатели, по крайней мере, слышат, что господин комиссар жив и пытается выйти на связь.

Через пару минут в наушниках снова раздался шум. Ничего внятного услышать не удалось, но теперь у Тима не осталось сомнений, что спасатели упорно движутся в его сторону и не собираются бросать господина комиссара на произвол судьбы.

Наконец сквозь шипение помех с трудом пробился голос Марка.

– Господин комиссар! – позвал он. – Ответьте.

– Есть! – радостно отозвался Картер. – Я вас слышу! Отвратительная у вас тут связь, ребята.

– Да уж… На Асуре условия прохождения те еще. В последнее время совсем худо, идут циклические сдвижки коры.

– Ясно…

Тим сделал мысленную пометку. По крайней мере, одна из странностей, на которую обратил внимание шеф, объяснялась очень просто. Естественными причинами. Плохие условия прохождения вызывали сбои в работе внешних поляризаторов нуль-антенн. Так что в задержках со связью следовало винить не чей-то злой умысел, а природу дикой планеты. Так и надо указать в первом отчете.

Картер уже не сомневался, что и прочие странности окажутся той же природы. Ну и стоило отправлять человека в такую даль и в столь негостеприимное место ради проверки таких очевидных вещей? Но перечить начальству – последнее дело.

– Вы далеко? – поинтересовался Картер в эфире.

– Судя по качеству связи, минутах в шести. Теперь надо понять ваши новые координаты. А то маячок у вас не работает, господин комиссар.

– Разбился при тряске. А по следам не доберетесь?

– Поначалу по ним еще можно было определить направление, но деревья быстро собирают оборванные ветви соседей, – пояснил Марк.

– И что?

– Да все нормально. У вас навигатор в скафандре, активируйте его и передайте мне координаты.

– Сейчас. – Картер нашел глазами нужную надпись под шлемом и вывел данные на монитор, интегрированный в забрало шлема. – Не работает. Говорит, нет связи с сателлитом.

– Броня экранирует, – объяснил Марк. – Так… Мы сейчас попробуем подойти поближе, ориентируясь на качество связи. А вам надо снарядить плазменный резак. Он есть в аварийном комплекте…

– Хорошо, – ответил Тим.

Ему приходилось много раз работать аварийным инструментом, так что это было наименьшей проблемой.

– Режьте проход в хвостовом отсеке, – посоветовал спасатель. – Там броня тоньше. Но без команды наружу не выбирайтесь.

– Понял.

Достав резак, Тим понял, что аккуратно спуститься в хвостовую часть не получится – амортизаторная жидкость, пролившаяся из крепления кресла и приводов шасси, так густо покрыла обшивку, что она стала не менее скользкой, чем лед. Пришлось прыгать, благо скафандр погасил энергию падения с пятиметровой высоты.

Оказавшись в дальней части салона, Картер запустил резак и принялся за обшивку. Довольно быстро в ней образовалась небольшая дыра. Расширив ее, Тим разглядел снаружи соседние деревья и небольшой участок оранжевого неба, по которому летели быстрые желтые облака.

– Есть проход, – сообщил Картер.

– Отлично, – отозвался Марк. – Смотрите только, чтобы через него ничего не пролезло. Оружия при вас нет?

– Не запасся, – пробурчал Тим.

– Ничего. Опасных хищников на вашей высоте нет, а если трехглавки налетят или лизунчики, резаком отобьетесь. Что говорит навигатор?

– Настраивается на сигнал. Вот, поймал… – Тим продиктовал координаты в эфир.

– Будем через минуту или полторы. Приготовьтесь к падению и выходу наружу.

– Не слишком ли высоко для падения? – уточнил Тим. – Навигатор показывает восемьдесят метров над грунтом.

– Вы не первый, кого мы снимаем с дерева, господин комиссар. – Марк хмыкнул и добавил: – У нас свои технологии.

Оставалось поверить. В любом случае никакой альтернативы Картер предложить не мог.

Через минуту стало ясно, что технологии здешних спасателей столь же экстремальны, как и все на этой дикой планете. Несмотря на буйство красок снаружи, Картер разглядел через дыру в обшивке легкий армейский транспортер «Сколопендра», оснащенный мультироторным движителем. Машина выскользнула из зарослей и остановилась метрах в ста от дерева, пленившего Тима. По бокам бронированного корпуса, Картер прекрасно об этом знал, в небольших поворотных башнях скрывались мощные бластеры с принудительным охлаждением. Их стволы синхронно повернулись в направлении дерева.

– Эй, вы что! – поспешил выкрикнуть Тим, надеясь, что его услышат в эфире. – Вы палить собрались?

Ему никто не ответил, но через секунду воздух содрогнулся от близкого плазменного взрыва, челнок крепко качнуло, и он провалился сразу метра на три. Картер понял, что его мнения никто спрашивать не собирается, а потому отпрянул от дыры и ухватился за стойку в салоне.

Но дерево, похоже, не собиралось отпускать челнок даже после такого сурового предупреждения. Грохнуло снова. В наушниках шлема послышался треск падающего дерева, но соседнего, не того, на котором продолжал висеть посадочный модуль. Затем раздались еще три выстрела, после которых через дыру стало видно, как сплошные кроны пришли в движение, подобно океанским волнам.

Пальба продолжалась, но уже было ясно – спасатели свое дело знают, а не колотят без разбора по всем деревьям. Картер увидел, как стоявшее рядом дерево медленно повернулось вокруг оси и начало валиться, хватаясь лианами за соседей. Через миг грохнуло прямо под челноком. Он качнулся, накренился, а вестибулярный аппарат Тима зафиксировал не очень быстрое, но уверенное падение.

Один из плазменных зарядов перебил ствол дерева, единолично завладевшего посадочным модулем, и теперь оно падало, раскинув свободные лианы во все стороны. Это значительно снижало скорость, с которой крона неслась к земле. Соседние деревья шарахались в стороны, но ветви падающего исполина все равно достигали их, обкручивались вокруг всего, что можно было обкрутить, рвались под тяжестью многотонного ствола, но продолжали хвататься. В конце концов дерево повалилось в перину упавших ранее крон. Челнок замер.

– А вот теперь наружу, господин комиссар! – выкрикнул Марк.

Тим находился на взводе, так что его не надо было упрашивать. Он протиснулся в проделанную резаком дыру, и почти по шею провалился в груду дергающихся в агонии ветвей и листьев. Но плотоядным представителям фауны было теперь не до него. Не они теперь властвовали на пробитой выстрелами поляне, а многотонный имперский боевой транспортер армейской категории, способный нести не только дальнобойные плазменные излучатели, но и батарею ракет внушительного калибра. В клубах дыма от выстрелов машина царила над окружающим пространством подобно богу войны.

Эта модель сама по себе способна навести ужас на любого противника, но на Асуре ее мощи показалось мало – местные инженеры провели заметный тюнинг, добавили два бластера в кормовой части и стальные ножи по всей длине тела, очевидно, для обрезки хищных лиан. «Сколопендра» находилась в полной боевой готовности, все двадцать пар ее роторных шасси, оснащенных полуметровыми когтями, глубоко ушли в грунт, чтобы противостоять отдаче бортовых батарей, а обзорные камеры раздвинулись широко в стороны, обеспечивая канониру панорамный стереоскопический обзор.

Пары таких бронированных монстров при умелом командовании хватило бы для штурма укрепрайона средней степени фортификации, но на Асуре машина выполняла функции рядового спасательного транспортера. Тиму это говорило о планете больше, чем любые из просмотренных материалов. Больше, чем его личный опыт пребывания здесь.

– Поспешите, господин комиссар! – прозвучал голос Марка под шлемом.

Картер выбрался из переплетения успокоившихся лиан и поспешил к люку «Сколопендры». Тот распахнулся, и чьи-то крепкие руки помогли бывшему десантнику забраться в отсек.

Когда люк снова задраили, Тим оглядел спасателей. Их было трое, если не считать пилота. Двое совсем молодых, лет по двадцать, устроились за огневыми пультами орудий, а один постарше остальных лет на пять. Ростом он был немногим ниже Картера, а закатанные рукава ярко-синей форменной куртки не скрывали бугристых мышц и крепких жил на предплечьях. Его густые светлые волосы длинным чубом спадали на лоб.

Тим открыл забрало шлема и поинтересовался:

– Марк?

– Так точно, господин комиссар! – не без иронии отрапортовал старший из спасателей. – Добро пожаловать на Асур.

– Гостеприимным его трудно назвать, – пробурчал Тим, усаживаясь в кресло у переборки.

– Что с пилотом? – Марк перешел на серьезный тон.

– Тело в кабине, – сообщил Картер. – Собираетесь доставить на базу для кремации по всем правилам?

– А вы уже в теме, – хмыкнул командир спасателей. – Но лезть в заросли мне что-то не хочется. Так что кремируем его прямо тут.

Он отдал распоряжение канонирам и те с близкой дистанции расстреляли остатки посадочного модуля из всех стволов. На такой натиск челнок точно рассчитан не был, а потому секунд через тридцать от него остался лишь шипящий, раскаленный добела остов.

– Поехали, – скомандовал Марк.

Тим про себя отметил, что хоронить тут научились без почестей. Жутковатое место.

Пилот тронул машину с места, и она начала набирать ход, настолько стремительно скользя меж деревьев, что те не успевали сбрасывать вниз лианы при ее приближении.

– Скафандр, наверное, можно уже снять, – посоветовал командир спасателей. – Мы на базу едем, приключения на сегодня закончились.

Картеру не понравился его насмешливый тон. Так бывалые вояки разговаривают с молодыми бойцами, с салагами. Ладно. Это не страшно, это можно пока не замечать. Не обращать внимания. Для пользы дела и опять же в интересах Империи.

Картер дезактивировал скафандр, и тот стек с него на пол отсека, как мокрый осьминог со скалы. Марк помог затолкать образовавшуюся бурую лепешку в свободный ящик для снаряжения между кресел.

В отсеке мягко качало – это транспортер адаптировал давление ходовых роторов, минуя неровности местности. На мониторах виднелись только лохматые оранжевые джунгли.

– Далеко до базы? – спросил Тим.

– По прямой рукой подать, на следующем холме, – объяснил Марк. – Но тут у нас навигация нелинейная, по правилам геометрии Лобачевского.

– Из-за тумана? – сообразил Картер.

– Да. Инструкция запрещает в него соваться. Это как водная преграда. И людям смерть без скафандра, и двигатели без воздуха не работают. Форсировать можно, но лишь при крайней надобности.

К сожалению, у Картера перед вылетом не было времени ознакомиться с полным реестром инструкций, по которым жил тут контингент Корпорации. Для того чтобы все их держать в голове, надо быть настоящим, а не липовым, комиссаром. С опытом. Но у Тима тут были задачи, выходящие за узкие рамки корпоративного надзора. Так что роль придется играть с высокой долей импровизации.

Перед вылетом это не очень беспокоило Тима, он был уверен в формальном характере своей миссии и в том, что никто тут не будет проверять проверяющего. На это надеялся и шеф. Но как ситуация сложится в действительности, предсказать было сложно.

Если нынешний полномочный представитель Корпорации, командующий контингентом Асура, вел какую-то темную игру, то проверяющий ему сейчас, как хорек в курятник. И он постарается скрыть от него все, что потребуется. И это будет заметно.

Если же полномочный представитель чист и закулисных идей не имеет, то для него визит ревизора с Земли будет просто очередной проверкой. На это и был главный тактический расчет шефа – по реакции местного начальства определить, есть ли проблема вообще, а если вдруг есть, то оценить степень ее серьезности. А там уже принимать меры по обстановке.

– Подъезжаем, – сообщил из кабины пилот.

– Давай тогда к южному посту, – распорядился Марк.

Картер вытянул шею, стараясь рассмотреть на ходовых мониторах колонию, в которой ему предстояло какое-то время прожить.

База «А-2» фактически не отличалась от большинства подобных поселений на диких планетах. Она состояла из стандартных жилых и технических модулей, смонтированных на месте из привезенных на транспортных звездолетах деталей. Холм был тщательно зачищен от всех видов местной растительности, а по периметру его окружала дополнительно взрыхленная минерализованная полоса. Наверняка еще и заминированная для гарантии. О здешних крупных хищниках Картер перед отлетом все же почитал.

Все здания, независимо от размеров, представляли собой темно-серые, тяжело бронированные кубы, сужающиеся кверху. В целях безопасности они были лишены окон, что еще больше подчеркивало их суровый фортификационный характер. Блоки, как жилые, так и технические, немного не касались грунта, возвышаясь на гидравлических опорах с изменяемым клиренсом. В центре поселения, на самой высокой точке холма, высилась решетчатая мачта нуль-связи высотой около сотни метров. Судя по отсутствию характерного сияния наверху, поляризаторы были отключены. Это было странным, но, возможно, объяснялось необходимостью экономить энергию.

Одиноко стоящий холм с расположенной на нем базой напоминал остров, затерянный в море белого ядовитого газа. Лишь в нескольких километрах к югу можно было различить оранжевые пятна других возвышенностей, покрытых плотоядными джунглями. Поверхность тумана не была спокойной, под действием ветра она клубилась, выпускала вверх белые щупальца, затем снова опадала, создавая воронки турбулентных вихрей.

Картер понял, что имел в виду Марк, когда говорил о нелинейности здешней навигации. Чтобы не спускаться в смертоносные клубы тумана, приходилось двигаться выше его уровня, используя естественный рельеф местности. А такой путь был далек от прямой линии, зато не создавал лишних проблем. Точно как в геометрии Лобачевского, где прямая линия никогда не является кратчайшим расстоянием между двумя точками.

«Сколопендра» вскарабкалась по холму и приблизилась к периметру базы, огражденному почти незаметной чувствительной паутиной активного заграждения. Единственный проход контролировали двое бойцов контингента, облаченных в тяжелые бронированные экзоскелеты. Один из них держал жезл транспортного указателя, пылающий алым светом, как мифический огненный меч.

Подняв жезл над головой, он приказал транспорту остановиться, другой боец взял на прицел люк «Сколопендры».

– Что за странный регламент? – с удивлением спросил Тим. – Они что, приписанный к базе транспорт не знают?

Ему никто не ответил. Пилот распахнул люк и дал возможность бойцу с жезлом осмотреть сидящих внутри.

Проверяющий поставил ногу на кромку люка, повертел шлемом с непрозрачным глухим забралом и хрипло спросил через акустическую мембрану костюма:

– Сколько пальцев на руке человека?

– Пять! – поспешил ответить пилот.

– Пять! – хором ответили спасатели, включая Марка.

От неожиданности и бредовости ситуации Картер запнулся. Боец в экзоскелете молниеносно запрыгнул в отсек, ухватил комиссара за ворот куртки и бесцеремонно выволок из машины, швырнув на голую землю. Его напарник столь же стремительно подскочил к Тиму и ткнул ему в грудь стволом излучателя. Картер оказался прижатым к грунту.

– Это комиссар Корпорации! – поспешил сообщить командир спасателей.

– Сколько пальцев на руке человека? – боец с жезлом упрямо повторил свой дурацкий вопрос.

– Пять! – выдавил из себя Картер, понимая, что это не шутка.

Бойцы его тут же подняли и помогли забраться обратно в отсек.

– Проезжайте! – Один из них махнул жезлом.

Транспортер пересек периметр базы и въехал внутрь.

Картер с трудом взял себя в руки. Его мышцы были напряжены от мощного выброса адреналина, вызванного неожиданностью и бредовостью произошедшего. Дыхание восстановилось, но ощущение нелепого сумбурного сна все еще сохранялось. Марк молчал, отведя взгляд в сторону, его коллеги сидели с каменным выражением на лицах.

– Этому есть какое-то рациональное объяснение? – хмуро поинтересовался Тим.

– Да, – нехотя ответил командир спасателей. – Тут всему одно объяснение. Безопасность базы и людей контингента.

– Вот как? А подробнее можно? От какой опасности может уберечь столь нелепый и очевидный вопрос?

– Вы не делайте поспешных выводов, господин комиссар. Тут вам не Земля и не курорты райских планет. Правда, не обижайтесь. Мне следовало вас предупредить, тут я виноват, безусловно. Но знаете… Вам оно странным кажется, вы этого не ожидали, у вас на это нет объяснений. Но когда живешь на Асуре долго, забываешь, что кто-то может этого не знать.

– Ладно, – Картер решил не усугублять последствия неловкого происшествия. Он откинулся на спинку кресла и спросил как можно спокойнее: – Ну а все же расскажите мне, чужаку, какова была цель представления?

Марк замялся.

– Это длинная история, господин комиссар. А нам еще транспортер отмывать после поездки…

По мнению Тима, это можно было смело расценивать как отказ выдать нужную информацию. И уж явно не в компетенции Марка было самому принять такое решение. Выходит, он выполняет указание полномочного представителя.

Но это еще не означало, что на Асуре творятся темные делишки, а глава контингента преступник. Скорее начальство хочет лично ввести комиссара в курс здешних дел.

Внезапно «Сколопендра» остановилась. Картера крепко качнуло в кресле. Люк распахнулся, и через него в отсек забрался невысокий смуглокожий мужчина лет сорока на вид. Одет он был в стандартную темно-синюю униформу сотрудника Корпорации.

– Машину мыть собрались? – спросил он. – Отменяется. Саймон, подкинешь меня на базу «А-3». Вернемся завтра, так что я тебя на довольствие там поставил. А вы выметайтесь, ребята. Извините, господин комиссар, это я к спасателям, а не к вам.

– А мне что, остаться? – не скрывая иронии, спросил Тим.

– Нет-нет! – Смуглолицый развел руками. – Что вы! Вам надо расквартироваться. Марина, наш старший офицер-порученец, вас встретит и объяснит все, что нужно.

– Я бы хотел встретиться с полномочным представителем, – твердо заявил Картер.

– Сожалею, но это решительно невозможно, – не менее твердо ответил незнакомец, изобразив на лице дежурную улыбку. – Он сейчас на базе «А-3», а я, с вашего позволения, должен его оттуда забрать и доставить сюда. Но это уже будет завтра, потому что ночью на Асуре передвигаться очень уж опасно для жизни.

– Можно подумать, тут днем безопасно, – невесело усмехнулся Тим. – Может, мне тогда лучше с вами на базу «А-3».

– Мы готовились вас тут принять. – Смуглолицый начал откровенно оправдываться. – Там же в основном только лаборатории, разместиться негде, по большому счету, и на довольствие вы тут поставлены, господин комиссар. Да вы не волнуйтесь! Приходите в себя, устраивайтесь. Вы успеете со всеми побеседовать и осмотреть все, что вас заинтересует.

Картер хмыкнул и выбрался из отсека под оранжевое небо. Грунт под ногами хрустел, подвергнутый принудительной минерализации. Ветер крепчал, он гнал желтые облака по небу, перемешивал густой туман в долинах и посвистывал в растяжках антенны нуль-связи. Тим поднял воротник куртки.

– Не стойте на ветру, господин комиссар, – донесся через проем люка голос смуглолицего. – Вон офис-блок, прямо, тот, что длинный. Марина вас ждет. Да и ребята проводят.

Еще минуту назад Тим предпочел бы не покидать транспортер, лучше бы поехал на базу «А-3» и сразу бы задал все необходимые вопросы полномочному представителю. Хотя, конечно, на планете главным является именно глава контингента, и проверяющий не вправе нарушать его приказы и распоряжения. Вот только прямого приказа с запретом покидать базу «А-2» могло и не быть. Иначе зачем смуглолицый оправдывался и порол чепуху? Сказал бы, так и так, распоряжение, мол, проверяющему базу прибытия не покидать… Но нет. Странно тут все же. И уверенность Картера в том, что паранойя шефа по поводу Асура является только паранойей, начала таять, как дым.

Лучше не спешить и осмотреться. Формальными вопросами, похоже, проблему тут не решить. А она, видать, все же была. Вот только насколько серьезная? Может, рядовое происшествие в лабораторном комплексе, которое банально спешат замазать до прибытия комиссара? Может, и так. А может, и нет. Так что Тим решил не спорить, а сделать, как попросили.

Трое спасателей покинули «Сколопендру» вслед за Картером. Люк закрылся. Машина развернулась на месте и, взрыхлив грунт ходовыми роторами, направилась обратно к выезду с базы. Тим заметил, что холм, на котором она находилась, был не так одинок, как это выглядело на мониторах. К востоку возвышался еще один архипелаг, а дальше виднелись довольно высокие горы, лишенные леса. Частично холмы смыкались, образуя изломанный путь выше уровня ядовитого тумана. Безопасный маршрут. Да… Сложная у них тут наземная навигация.

– Этот смуглолицый что, крупная шишка? – напрямую спросил Тим у Марка, мотнув головой вслед отъехавшему транспортеру.

– Первый заместитель полномочного представителя, – ответил спасатель и сплюнул в пересохшую пыль под ногами.

– Ясно, – Тим понял по этому плевку, что отношения у командира спасателей с заместителем главы контингента не сложились.

– Вас проводить? – Марк поспешил сменить тему.

– Незачем, – отмахнулся Картер. – Сам доберусь. И…

– Что? – Спасатель глянул на проверяющего.

– Спасибо за спасение. Отличная работа. Я даже толком испугаться не успел.

– Еще успеете, – нахмурившись, пообещал спасатель. – Тут это быстро.

Тим хмыкнул и поспешил в направлении офиса. Что это было со стороны Марка? Предупреждение? Намек на что-то? Или констатация факта? Но как ни пытался Картер самого себя обмануть и сделать вид, будто не сильно тревожится, ему стало не по себе.

Глава 2

Офисный блок также не имел окон, как и другие здания базы. Он представлял собой мрачную многосекционную бронированную громаду на гидравлических опорах, но был возведен в три этажа, а не в один, как окружавшие его жилые модули. Входную дверь защищали квадраты керамической омагниченной брони, способной выдержать пяток попаданий из бластера среднего калибра. Причем накладки выглядели заметно новее металла под ними, а значит, приклеили их сравнительно недавно. Зачем? От кого? Ну и дела…

Тим все больше понимал, что стандартных вопросов к главе контингента уже, скорее всего, не будет. Куда важнее услышать, что он скажет о таких вот странностях, как защита от бластера на двери и странные вопросы от охранников на въезде. И не означает ли невозможность немедленной связи с ним как раз то, что он сейчас судорожно придумывает хоть сколько-нибудь вразумительные ответы?

Стоило Картеру остановиться у двери, как она отошла чуть в сторону, с шипением продувая пространство входного шлюза. Тим дождался, когда створка откроется полностью, после чего решительно шагнул внутрь. Шлюз снова закрылся, дневной свет больше не проникал внутрь, поэтому шершавые серые стены виднелись в холодном сиянии газовых трубок под потолком.

Но когда распахнулась основная дверь, мрачное ощущение тут же развеялось – в офисном помещении было светло, чисто и царил полный порядок, как в рубке имперского боевого крейсера. Судя по обилию дверей с мерцающими на них табличками и по коридору, убегающему дальше, управленческий аппарат контингента нельзя было назвать малочисленным.

В приемной, куда из шлюза попал Картер, стоял удобный диван для посетителей и стойка ресепшена, за которой удобно устроился молодой человек в униформе с большим лаково-черным беджем. На диване сидела женщина лет тридцати, тоже в стандартной синей униформе.

Только униформа сидела на ней куда более изящно, чем на остальных – брюки были не просто подогнаны по размеру, а туго обтягивали упругие бедра, выгодно подчеркивая все детали фигуры. Рукава куртки были закатаны на два оборота, обнажая идеально гладкую кожу запястий, а верхняя пуговица оставалась расстегнутой, наверняка вопреки уставу. Женщина увидела Картера и широко улыбнулась.

– Приветствую вас на этой адской планете! – весело сказала она. – Я – Марина, офицер по поручениям в штате полномочного представителя Корпорации.

– Комиссар Картер, – кивнув, представился Тим.

Глаза у офицера по поручениям были настолько чистого голубого цвета, что невольно притягивали взгляд. Кроме того, они были невероятно живыми, словно светились изнутри задором и неуемной энергией.

«Вот уж странность, так странность, – подумал бывший десантник. – Такой красотке можно моделью работать или актрисой. Но уж точно не на побегушках в контингенте дикой планеты».

Он поймал себя на том, что задержал взгляд на расстегнутой пуговице ее куртки, и поспешил отвести глаза. Но женщина это определенно успела заметить, но не выказала ни обиды, ни смущения. У Тима чуть чаще забилось сердце. Он слышал о довольно свободном отношении к сексу в отдаленных колониях, причем эта свобода даже стимулировалась рядом письменных распоряжений. Впрочем, нечему удивляться – при нахождении в состоянии постоянного стресса секс зачастую оказывается очень неплохим лекарством для обоих полов.

– Полномочного представителя нет на базе, поэтому мне поручили вас встретить и разместить, – сказала Марина, поднимаясь с дивана. – Вы были в скафандре при аварии модуля?

– Да, надел его по указанию оператора базы, – ответил Тим.

– Ну и отлично. Тогда полную дезинфекцию можно не проходить. Устали?

Вопрос был дурацкий, учитывая то, что Тим мог запросто погибнуть при аварии модуля. Неужели на Асуре подобные внештатные ситуации столь обыденны, что на них не очень-то обращают внимание? Да и к смерти тут отношение очень уж легкое. Даже на войне Картер с подобным не сталкивался. Шлеп, и кремация по всем правилам. Без эмоций и почестей.

– Не устал, а скорее чуть выведен из равновесия избытком событий. Понимаете? – Тим заглянул в небесно-голубые глаза Марины. – Вообще-то я был настроен сразу включиться в работу.

– Нет, к сожалению, такой возможности. – Женщина развела руками.

– Но я могу хотя бы осмотреть базу или побеседовать с кем-нибудь из работников контингента?

– Я вам рекомендую отдохнуть. – Улыбка Марины приобрела чуть более дежурный вид. – Если вы не против, я отведу вас в жилой сектор.

Это уже было давление. Откровенное. Причем, что странно, без отсылки к распоряжению полномочного представителя. И одного этого было вполне достаточно для отправки нуль-депеши прямиком Герману Груверу.

Выходов было два. Первый – проявить волю и начать качать права, пока не получится натолкнуться на какой-нибудь письменный приказ главы контингента, могущий стать уликой в парламентском суде. Второй – делать, как говорят и смотреть в оба, накапливая как можно больше информации.

Второй путь для выполнения миссии показался Картеру более эффективным. Но от прямого конфликта его остановило не только это, но и взгляд Марины. Несмотря на дежурную улыбку, ее глаза словно говорили: мол, пойдемте отсюда, обсудим все без посторонних глаз. Это могло дорогого стоить, и упускать возможность было нельзя.

Они вышли под открытое небо, и Марина первой направилась через лабиринт бронированных зданий. Оранжевое небо над головой выглядело очень уж непривычно, но еще более непривычными выглядели местные летающие животные. Большая часть из них была лишена крыльев, а представляла собой прозрачные, или же, наоборот, очень ярко окрашенные пузыри с легким биологическим газом, плывущие среди облаков за счет архимедовой силы.

– А хищники тут есть, кроме деревьев? – поинтересовался Картер.

– Вы летающих имеете в виду? – Марина проследила за его направленным вверх взглядом. – Да, их довольно много, и в отличие от медлительных пожирателей насекомых они все с крыльями. Приходилось видеть рисунки летающих ящеров с древней Земли? Вот, очень похоже. Правда, и на поверхности планеты хватает чудовищ. От микроскопических до огромных. Но вы не бойтесь, над нами полог.

– В смысле? – не сразу сообразил Тим.

– Ну, панцирный купол из электрического заряда. Днем его не видно, а ночью он слегка светится. Сто пятьдесят киловольт – не шутка. Плюс активное заграждение.

– Его я видел.

Меры защиты придавали смысл словам Марка насчет того, что тут есть чего бояться. Хотя это понятно было из отчетов об Асуре. Между тем Марина вышагивала спокойно и непринужденно, словно прогуливалась по бульвару земной столицы. Ботинки на толстой рифленой подошве совершенно не портили ее походку. Ступала она так грациозно и легко, словно на ней были вечерние туфли. Такая женщина на базе, где люди живут по году и дольше, могла запросто стать причиной конфликтов и психологических срывов.

Хотя не факт. С этими дикими колониями может оказаться все не так, как ожидаешь, поскольку нравы тут совсем не такие, как на Земле или в цивилизованных системах. В компетенцию глав таких контингентов входило создание поведенческих, в том числе и сексуальных, регламентов, значительно отличающихся от земных правил на этот счет. Тут и многоженство могло быть узаконено, и многомужество, и вообще черт-те что, лишь бы способствовало стабильному психологическому климату.

При прочтении материалов о колонии Асура ничего из ряда вон выходящего в глаза Тиму не бросилось, но он ведь ознакомился далеко не со всеми документами, которые были в его распоряжении. Уже понятно, что надо было уделить отчетам о планете больше внимания. Но Картер перед полетом был настолько уверен в формальности своей миссии, что ограничился самым общим обзором. Так что потихоньку надо было все выяснять.

Тима поразило безлюдье, царившее на базе. Фактически, кроме Марка с его ребятами, а также смуглолицего, самой Марины и парня на ресепшене, он не видел людей. Не было их и под открытым небом. Ни одного. Хотя это можно было объяснить рабочим временем. Мелькнула мысль поинтересоваться причиной, но, подумав, Картер решил воздержаться. Чем больше накопится странных фактов, тем проще их будет собрать в систему и сформулировать вопросы к главе контингента. Всего с десяток минут назад он спешил с ним встретиться, но теперь был рад, что возник тайм-аут, необходимый для осмысления.

Здания базы, по большей части неотличимые одно от другого, расходились от центра огражденной территории ровными радиальными рядами, а потому улицы, если их можно было так назвать, делались шире по мере удаления от офисного блока и торчащей неподалеку от него антенны.

Но местами общее однообразие нарушалось. Иногда среди одинаковых модулей попадались строения или немного другой конструкции, например, с узкими, как амбразуры, окнами, или другого размера. На каждой стене мерцали нанесенные голографическим спреем цифры, означающие сектор и здание.

Но в центре жилой зоны возвышалось здание больше других.

– Это нечто вроде кают-компании, – пояснила Марина, заметив интерес Картера. – Тут служащие контингента проводят свободное время, если им надоест сидеть вечерами в одиночестве. Фильмы, музыка, бар…

– Много на базе женщин? – полюбопытствовал Тим.

– Примерно десять процентов от общего числа служащих. На базе «А-3» поменьше, потому что там, в основном, лаборатории и рабочие зоны. Но заместитель полномочного представителя по кадрам считает, что полное отсутствие женщин хуже сказывается на коллективе, чем когда они есть примерно в таком соотношении. Так что и в сменных вахтах на базе «А-3» они есть.

– А сексуальные контакты внутри контингента разрешены? – напрямую спросил Тим.

– Да, приказом сто сорок три.

– Стабилизирует психологический климат?

Картер про себя решил, что надо обязательно ознакомиться с этим приказом и системой заведенных тут сексуальных ограничений и свобод. Это может сказать о здешних людях больше, чем многое другое.

– Вот мы и пришли. – Марина показала на стоящий рядом модуль с номером «восемь» на массивной двери шлюза. – Ключей у нас нет, дверь открывается сенсором, чтобы в случае угрозы любой человек мог воспользоваться любым помещением. Вам показать все или оставить в одиночестве?

Фраза прозвучала двусмысленно. Особенно с учетом пристального вопросительного взгляда, брошенного Мариной. В первый миг Картер себя одернул, решил, что красота женщины пробудила в нем ряд животных инстинктов, изменивших процесс восприятия реальности. И ему просто показалось, что Марина глянула как-то особо. Но, с другой стороны… Если это действительно намек, то Тим не был настроен на отказ. Кроме того, это хороший повод хоть что-то разузнать до беседы с полномочным представителем.

– Лучше покажите, – усмехнулся Тим, откровенно смерив взглядом фигуру женщины… – А то Асур – планета сложная.

На губах Марины мелькнула чуть заметная улыбка. Женщина тронула сенсор, дверь распахнулась, и Картер перешагнул порог вслед за провожатой.

– Комфорт тут у нас минимальный, – Она обвела рукой помещение. – Тут душевая, стол превращается в кровать для экономии места, кресла при необходимости трансформируются и убираются в стену. Тут стандартный медиа-центр. Программы как централизованные, так и из фильмотеки, она вот здесь. Все рассортировано по категориям: спорт, эротика, игровые фильмы, познавательные. В общем, на любой вкус и настроение. Чем занять время найдется.

– Я вообще-то сюда работать приехал, – с усмешкой произнес Тим.

– Ну и поработаете. Если сочтете нужным. На самом деле у нас тут такой строгий регламент, все настолько расписано и столь неукоснительно все выполняется, что проверка будет пустой тратой времени. Полномочный представитель был удивлен, когда узнал, что Корпорация направила сюда комиссара с проверкой.

– Вот как? – Картер не стал скрывать удивления. – А нарушение регламента связи – это не повод для проверки? А отсутствие результата по всем штатным научным программам? Не повод?

Он бы мог озвучить и еще целый ряд странностей, заставивших Германа Грувера прислать на планету своего человека, но не в компетенции Тима было рассказывать о них первому встречному.

– Я не уполномочена давать объяснения, – со вздохом ответила Марина. – Мне приказано разместить вас и сделать ожидание начальства комфортным.

– Ладно, хорошо. – Картер понял, что без нажима тут ни в чем не разобраться. – Не в плане допроса, а ради удовлетворения моего любопытства, как вы сами оцениваете работу научного контингента и его руководства?

– Вам интересно мое мнение?

– Безусловно. И у меня как раз есть полномочия задавать вопросы. Без обид.

– Я и не обижаюсь. Просто хочу сказать, что Рик Соло, глава контингента, очень много сделал для Корпорации. И о нем тут все очень хорошо отзываются. Вы сами, насколько я поняла, в Корпорации недавно. Так?

– Да, – Тим не стал отрицать очевидного.

– Вы просто не знаете истории контингента. Сейчас, у кого ни спросите, все скажут о Рике Соло только хорошее. В том числе и я. Поэтому результат вашей проверки очевиден без самой проверки. О чем я и говорю. Когда земное правительство передало Асур из государственного реестра под юрисдикцию Корпорации, тут дела шли неважно. Получалось ведь как? Приоритет на материальный ресурс планеты и на интеллектуальный, с ним связанный, оставался за государством, а все расходы по исследованиям и содержанию научного контингента взяла на себя Корпорация. Ей… Как бы точнее сказать… Рекомендовали так поступить.

– Я знаю. И что?

– Но ценности Асура к тому времени уже утратили былое значение, и сама планета вышла из категории «А».

– Естественно. – Картер сел в кресло. – Иначе этот ресурс не передали бы в частные руки. Вы садитесь. Или я отрываю вас от выполнения обязанностей?

– Нет. – Женщина опустилась в кресло напротив. – Вы сейчас и есть моя основная обязанность. Работа на Асуре уже не могла принести прибылей, сравнимых с затратами на эти работы. И Корпорация оказалась в затруднительном положении. Необходимость в ресурсах микробиологического терраформирования значительно снизилась после подписания антиэкспансионистской конвенции, а вся здешняя инфраструктура была рассчитана именно на их производство. И еще, будучи только заместителем главы научного контингента, именно Рик Соло выдвинул программу конверсии, которая сделала работу на Асуре выгодной для всех заинтересованных сторон.

– Поэтому и было принято решение о его назначении. – Картер кивнул, глядя в глаза Марины. – Хорошо. Это логично, оправданно и все такое. Но хотите, я честно скажу, почему я здесь?

– Да, конечно.

– Последнее время программа вашего шефа все чаще дает сбои. И отдача от вложений сильно уменьшилась. У руководства зародились некоторые сомнения, понимаете? Не использует ли Рик Соло свое служебное положение в собственных интересах, не черпает ли прибыль из стороннего источника. Вопреки, скажем так, интересам Корпорации. Вы считаете это невозможным. Я тоже, честно признаюсь. И вообще, лететь на дикую планету мне не хотелось. Но раз уж я здесь, то мне придется выполнить свою работу, и я буду очень рад, если подозрения руководства окажутся беспочвенными. И вы должны понять, что чем интенсивнее я возьмусь за дело, тем быстрее его закончу. Перестану и вас теребить, и сам с удовольствием выберусь с этой не вполне обустроенной планеты.

– Ну а мне поручено максимально вам в этом содействовать, – улыбнулась Марина, не выказав и тени иронии. – И сделать ваше пребывание на Асуре максимально приятным.

Эта фраза была произнесена Мариной уже во второй раз, почти без изменений. Но теперь женщина куда более выразительно посмотрела на Тима.

Бывший десантник невольно сглотнул. Воля волей, но взять под контроль физиологические рефлексы первого уровня не так-то просто. Марина его реакцию заметила, и взгляд задержала чуть дольше. Картер внутренне замешкался. Он никак не мог подобрать для себя подходящую к ситуации линию поведения.

Общество Марины, безусловно, было приятным, но столь откровенное заигрывание с ее стороны наводило на размышления. Нужно было действовать не абы как, не по велению основных инстинктов, а наиболее эффективно, в рамках поставленных шефом задач. Но что будет наиболее эффективным, предположить Картер пока не мог. Марина могла попросту устать от здешнего однообразия и захотеть контакта с новым мужчиной. В этом случае лучше у нее на поводу не идти, поскольку неизбежно возникнут какие-то отношения, способные, в теории, связать Тиму руки в плане выполнения возложенных на него обязанностей.

Однако поведение офицера по поручениям могло быть чистой воды провокацией – соблазнить проверяющего, а затем направить его усилия в непродуктивное русло. В этом случае на провокацию следовало поддаться, чтобы посмотреть, к чему это в конечном итоге приведет.

Организм Картера склонялся ко второму варианту, но мозг велел не спешить, осмотреться и принять решение в более спокойной обстановке, а не под прицелом бездонных голубых глаз. Сделав над собой усилие, Тим решил прислушаться к голосу разума. А если так, то Марину следовало выпроводить как можно скорее, но мягко, чтобы не сжигать за собой корабли.

Правда, очень уж хотелось получить ответ на один вопрос, а дать его могла либо Марина, либо полномочный представитель Корпорации. Так и подмывало выяснить смысл сцены, произошедшей на пропускном посту базы.

Интуиция подсказывала, что лучше выяснить это у Марины. Ибо у Рика Соло могло быть припасено очень естественное, но далекое от реальности объяснение. У женщины оно тоже могло иметься, но Картер прекрасно понимал, что с полномочным представителем не поспоришь, придется удовлетвориться его версией. А вот из Марины нет-нет да удастся что-нибудь вытянуть. Вот только если затеять такой разговор, а он может затянуться, то противостоять женским чарам, да еще после пятидневного перелета, может оказаться весьма затруднительно. И Картер решил с вопросом повременить.

– Ну что же… – сказал он, хлопнув себя ладонями по коленям. – Пора мне вас отпускать, хотя и не хочется совершенно. И у вас наверняка есть другие дела, и мне надо привести себя в порядок с дороги.

– Да, конечно, – не скрывая разочарования, улыбнулась Марина. – У меня, повторяю, дел нет никаких, кроме обеспечения вашего пребывания. Но если вам нужно побыть одному…

Улыбка у нее вышла грустной, но в этой грусти было свое неотразимое очарование.

– Вот вам местный коммуникатор. – Она достала из кармана черный браслет.

– С его помощью можно с вами связаться в любой момент? – Тим хитро прищурился.

– Да, конечно. – Улыбка Марины сразу сделалась веселее. – В медиаконтенте среди прочих фильмов найдете подробную инструкцию для гостей базы. Там и про функции коммуникатора будет.

Что-то в ее взгляде неуловимо изменилось. В нем появилась тень того же выражения, какое бывает в глазах собаки, когда она хочет позвать за собой хозяина и что-то ему показать. Картер чуть напрягся.

– До встречи, – сказала женщина, поднявшись из кресла. – Не буду вас больше стеснять. И почитайте инструкцию.

Картер проводил офицера, дождался, когда закроется створка шлюза, после чего вновь опустился в кресло и задумчиво помассировал лоб. Все же надо признать – интуиция Германа Грувера могла взять призовое место на галактическом конкурсе, если бы такой проводился. Не побывав на Асуре лично, он одним лишь дедуктивным методом пришел к ряду выводов, сформировавших цепь подозрений.

Для того же самого Тиму понадобилось совершить за пять дней семь подпространственных прыжков, потерпеть аварию при посадке, чудом остаться в живых, пообщаться со здешними спасателями, полежать в пыли под прицелом армейского излучателя на въезде, чуть не оказаться в постели с длинноногой красоткой, а потом еще поразмыслить над этим.

Зато теперь и у него уже не оставалось сомнений – на базе что-то нечисто. Что именно, пока рано строить предположения. Насколько оно опасно и противоречит интересам Империи, вообще тайна за семью печатями. Но одно уже было точно понятно – Грувер не зря загнал Тима на Асур. Не паранойя это, не гипертрофированная подозрительность, хотя и без нее не обошлось. Это все же расчет. Просто основан он по большей части на интуиции, которая для шефа никогда не была пустым словом. Как и везение.

А вот в задачу Тима теперь входило описать подозрения Грувера языком фактов и улик. Дело непривычное, несмотря на то что Картера успели в этом поднатаскать. Но одно дело – теория и тренировки, а совсем другое – первое самостоятельное задание. Конечно, Тим не относился к тем людям, которые мандражируют перед важным делом. Но все же ответственность, возложенная на него, и доверие шефа требовали не ударить лицом в грязь.

Забравшись в душевую кабину, Картер пытался понять, что означал взгляд Марины. Наиболее правдоподобным казалось, что она хотела или предупредить о чем-то, или отчего-то предостеречь. Но, похоже, открыто сделать этого не могла. Причина, скорее всего, состояла в том, что помещение оснащено камерами наблюдения. Для дикой планеты это нормально, тут безопасность превыше приватности. Но дело не в этом. Дело-то в том, что женщина наверняка хотела сообщить нечто важное, но так, чтобы начальство не узнало об этом. Или, по крайней мере, не было тому прямых улик.

Так-так… Неужели все настолько просто? Неужели в первые же часы удастся понять, что незаконного происходит в контингенте Асура? Было бы мило. Не хотелось тут ни одной лишней минуты задерживаться. Неужели Марина сама все разнюхала? Тогда, в ожидании прилета проверяющего, она могла заранее подготовить некое замаскированное послание, а потом прозрачно намекнуть, где его отыскать.

То, что взгляд содержал намек именно на это, а не на что-то другое, у Тима сомнений становилось все меньше. Потому что даже для самой дикой планеты нехарактерно, чтобы женщина стремилась отдаться мужчине, которого знает с десяток минут. Значит, то, что выглядело как попытка соблазнения, было чем-то иным. Другое для женщин все же нехарактерно, если Марина не является нимфоманкой, конечно. Но с такими отклонениями в контингент бы не взяли.

Кстати, о чем они говорили, когда женщина бросила столь откровенный взгляд? О коммуникаторе… Точнее, об инструкции к нему, находящейся в базе фильмов. Странно вообще-то. На взгляд Картера, место для тайника не самое лучшее. Ведь если камера наблюдения непрерывно активна, то оператор, просматривающий запись, может увидеть момент закладки послания.

Тим представил картинку на мониторе: девушка заходит в предназначенное комиссару помещение и зачем-то роется в базе, содержащей видеозаписи. Подозрительно? Наверняка. Достаточно потом перебрать кристаллы памяти, чтобы обнаружить послание.

Хотя… Надо учитывать, что Марина – женщина. А женщины по природе своей оснащены другим, чем мужской, логическим аппаратом.

Выбравшись из душа и обмотав бедра поглощающим влагу полотенцем, Тим осмотрел ящик с кристаллами, но ничего не нашел такого, что могло хоть как-то смахивать на послание. Ошибка. Может, вообще Картер выдает желаемое за действительное и никакого послания нет?

А может, оно содержится в самой инструкции для гостей? Вариант маловероятный, вряд ли у Марины есть доступ к монтажному и записывающему оборудованию. Да и сомнительно, что оно вообще есть на базе. Полевое оборудование для записи на пластины обязано тут быть, массивы данных от камер наблюдения тоже имеются. Но профессиональным системам для записи на бытовые кристаллы тут делать решительно нечего. Весь контент привозят сюда редкие транспортники, это и фильмов касается, и внутренних видеоинструкций, произведенных самой Корпорацией.

Однако, несмотря на низкую вероятность положительного результата, Тим все же взял кристалл с инструкцией и утопил его в паз медиацентра. Ничего нового для Картера инструкция не содержала. Распорядок, регламент, необходимость ношения личного беджа… Ага, кстати, он в шкафу, вместе с положенной униформой.

Хорошо, конечно, но запись вполне фирменная, никаких изменений в нее, как и предполагалось, никто не вносил. Единственным интересным пунктом оказались внутренние приказы по базе. С ними Картер в конторе не успел ознакомиться, да и не стоило там время на это тратить, лучше тут просмотреть.

Тим открыл соответствующий пункт меню, пробежал беглым взглядом по номерам приказов и их названиям. Приказы как приказы… О регламенте перемещений за пределом периметра, об обязательной дезактивации, о мерах при нападении на объект… О, как… Значит, монстры из леса нападают периодически. Интересно, насколько часто?

Ого! А это что за дикость? Приказ об обязательном приветствии. Картер удивленно вздернул брови. Приказ оказался коротким и обязывал всех сотрудников приветствовать друг друга и отвечать на приветствие других, даже если встреча с одним и тем же человеком происходит по нескольку раз в день. Нет, ну точно чушь какая-то. Ладно, разберемся.

А вот миленький приказ номер сто сорок три «О регламенте сексуальных контактов между сотрудниками и гостями базы». Приказ тоже вполне стандартный. На всех объектах, как государственных, так и коммерческих, сексуальные контакты служащих так или иначе регламентировались. Где-то они были полностью запрещены, где-то были запрещены только однополые контакты или только разнополые, на большинстве объектов запрещались сексуальные связи между начальниками и подчиненными, но для частных фирм вроде Корпорации данное ограничение не являлось обязательным.

И вдруг Картер наткнулся на строчку, которая заставила его призадуматься. Она содержала контрактное обязательство Корпорации не вести запись камерами наблюдения половых и мастурбаторных актов сотрудников, совершаемых ими в жилых помещениях.

Картер погасил монитор и откинулся на спинку кресла. Да уж… Женская логика действительно от мужской отличается. Сильно. И порой она побуждает к действиям, не менее эффективным, чем совершаемые мужчинами.

Тим искал прямое послание. Думал текст какой-то найти или изображение. А зачем же Марине было оставлять столь явную улику, если проще и надежнее передать послание устно в то время, когда камеры наблюдения гарантированно отключатся? Ведь контракт является штукой очень серьезной, особенно в юридическом поле Империи, а потому нарушать его не станет никто. Себе дороже. Так что камеры наблюдения, по всей видимости, оснащены программой распознавания, которая заставляет их выключаться и прекращать запись, зафиксировав определенное поведение людей.

И ведь это многое объясняет! По крайней мере, поведение Марины из странного превращается в таинственное. В интригующее, скорее. Она попросту хотела что-то сообщить проверяющему, отключив камеры наблюдения столь экзотическим образом. Впрямую она сказать об этом не имела возможности, ясное дело, а Тим намека тоже понять не мог, не обладая соответствующей информацией.

Скорее всего, женщина рассчитывала на банальный мужской рефлекс, она ожидала, что Картер сам пойдет на сексуальный контакт, когда симпатичная женщина на него в открытую намекает. Но Картер руководствовался в тот момент не инстинктом, а интересами Империи, ни больше ни меньше.

И вот тогда Марина решила подкинуть комиссару недостающую информацию, прекрасно понимая, что уж сто сорок третий приказ любой мужчина прочтет от первой буквы до последней. Просто из любопытства. И в этом она не ошиблась.

Таким образом, замаскировав диалог под интимное приключение, можно было получить немало интересной информации. Как той, которую хотела передать Марина, так и той, которую собирался выудить Тим.

Но все же бывший десантник поборол побуждение немедленно вызвать женщину для дачи показаний. Это могло показаться подозрительным. Сначала выпроводил красотку, затем, после просмотра приказов, решил претворить один из них в жизнь. Вот чего тут точно нельзя делать, так это вызывать подозрений. Иначе выполнение миссии окажется под угрозой. Осторожным теперь надо быть, поскольку если Рик Соло в чем-то замешан, то будет придерживать часть информации. Это нормальная мотивация. Любой нарушитель предпочтет скрыть то, от чего рыльце в пуху. А уж если проколется в присутствии комиссара, то может и запаниковать. А паника зачастую побуждает людей к необдуманным действиям. Так и до покушения недалеко. В здешних условиях замаскировать его под несчастный случай проще простого. Раз, и дело готово.

Хотя, если уж быть дотошным, покушение в планы руководства контингента едва ли входило. Ну очень уж оно невыгодно. Стоит Картеру погибнуть или пропасть по воле обстоятельств или по собственной нерасторопности, как контора встанет на уши и начнет тут операцию в совершенно иных масштабах.

Куда проще и безопаснее создать, по мере возможности, некую иллюзию реальности для проверяющего. Пустить, что называется, пыль в глаза. Убедить, что все тут в рамках допустимого, с учетом местных условий, и счастливо отправить господина комиссара домой.

Именно поэтому спасательная операция была проведена по высшему классу. Никому тут не выгодна смерть проверяющего. В противном случае проще было сорвать спасение, чем организовывать покушение. Нет, определенно постараются пустить пыль в глаза.

Картер подозревал, что разобраться с обстоятельствами в этом облаке пыли будет не просто. Часть странностей, безусловно, имеет отношение к сложным условиям на планете. Другая часть будет звеньями в цепи подозрений Грувера.

Поэтому необходимо не только и не столько собрать информацию. Куда важнее отделить зерна от плевел. Хотя формально можно было просто гнать данные в контору по каналу связи, а там аналитики и сами разберутся. Но этот путь, во-первых, не делал чести Тиму, а во-вторых, фильтровать информацию намного эффективнее тут, в среде, с учетом очевидности местных условий.

Подумав о передаче данных в контору, Картер решил не спешить с вызовом офицера по поручениям, а заняться насущными делами. В первую очередь было необходимо установить канал прямой шифрованной связи с конторой. Дело в том, что отправлять истинные отчеты для Грувера с передающего центра базы Картер не мог. И не имел права из соображений секретности.

Конечно, пользоваться передающим центром придется, чтобы не вызывать подозрений, но оттуда будут отправляться только липовые отчеты от не менее липового комиссара Корпорации. Они тоже будут зашифрованы для отвода глаз, но настоящие отчеты для шефа должны уходить с планеты другим путем.

Инженеры Грувера об этом позаботились, разработав ряд устройств, необходимых для выполнения возложенной на Картера миссии. Все эти штучки традиционно для конторы были выполнены в виде дисперсно-молекулярных нанометрических элементов, рассредоточенных внутри тела.

По большому счету это была просто пыль, но пыль с большим секретом. Ее можно было хранить где угодно, в зависимости от обстоятельств, но поскольку любому прибывшему на Асур грозила процедура дезинфекции, хранить дисперсную субстанцию приходилось внутри организма. А если точнее, то в кровеносной системе, откуда она никуда не денется ни при каких обстоятельствах.

Среди выданного Тиму джентльменского набора важнейшим устройством был именно антенный коммуникатор. С его помощью предполагалось установить и поддерживать прямой канал нуль-связи со штабом на Метрополии. Суть идеи была проста, как все гениальное. Сначала активировался вживленный за ухо микроконтроллер, реагирующий на биотоки мозга. По его команде молекулы устройства начинали проникать из кровеносной системы в подмышечные потовые железы, а оттуда на кожу. По мере вывода микрочастиц, в течение нескольких часов, под мышкой агента постепенно формировался антенный коммуникатор в виде крошечного управляемого робота-инсектоида.

Робот, даже в полностью активном состоянии, имел настолько скромные габариты, что возиться с маскировкой не было необходимости. Даже с учетом постоянно работающих камер. Хотя благодаря Марине отключить их в случае надобности не составит труда. Достаточно имитировать акт мастурбации. Но использовать этот метод без крайней необходимости не стоило по целому ряду причин.

Картер сбросил с бедер полотенце, открыл створку встроенного в стену шкафа и облачился в предназначенную ему коричневую униформу с беджем комиссара Корпорации. Выбрав из базы первый попавшийся, он включил медиацентр и вальяжно уселся в кресло. Примерно на пятой минуте просмотра Тим произнес про себя кодовую фразу, инициирующую управляющий чип за ухом. Он ничего не ощутил, но знал, что система работает безотказно и на нее можно положиться. Дальше оставалось лишь ждать.

Правда, для работы с антенным коммуникатором был необходим еще связующий модуль, точнее, устройство ввода информации с сенсорной клавиатурой для набора отчетов. Из соображений эргономики и удобства использования устройство не могло иметь очень уж скромные габариты, иначе работать на клавиатуре, создавая депеши, было бы до крайности сложно. Этот связующий модуль тоже следовало активировать тем же способом, что и первый. Беда лишь в том, что его придется как-то незаметно хранить. Но с этой проблемой Картер решил разобраться, когда она возникнет.

Чтобы не терять времени, Картер активировал и второе устройство, а сам задумался о том, что передать в первом отчете. Происходящее на экране медиацентра его мало интересовало, он пытался сложить случайности и странности первого дня на Асуре в хоть какое-то подобие логической цепи. Логика требовала объяснений замеченным здесь курьезам, но их пока не было.

Ну что, к примеру, могла означать сцена на пропускном пункте? Тиму приходило в голову лишь одно – ассоциация с неким паролем. Охранники задают вопрос, на него нужно тут же верно ответить. Но от кого может уберечь столь дурацкий пароль? И от кого на дикой планете вообще понадобилось беречься?

Опасность тут представляли, согласно имеющимся данным, только местные хищники, то есть флора и фауна. Ну и условия на планете, разумеется: ядовитый туман, сухие грозы, частые метеоритные дожди… Но от всего этого паролем, к сожалению, не укроешься.

Возможно, на планете есть и другие опасности, о которых за ее пределами никому не известно. Но тут уже неувязочка… В принципе, Асур неплохо изучен, и понятно, чего от него ожидать. Причем изучали планету еще до передачи ее под юрисдикцию Корпорации, а потому об искажении данных и речи идти не может.

Другое дело, что живой мир Асура очень изменчив. Флора и фауна постоянно мутируют, а количество изменений нередко рождает дополнительные качества. На этой дикой планете эволюционные процессы находятся в самой активной фазе, в год возникает не меньше десятка новых видов и примерно столько же навсегда вымирают.

Первичная слизь, протоплазма, еще не имеющая собственной формы, здесь повсюду. Похожая на ту, какая миллиарды лет назад зародилась в теплых океанах Земли. Но тут ей достаточно небольшого толчка, радиации, грозового разряда, падения метеорита, чтобы изменить структуру, начать усложнять ее. И происходит тут это непрерывно.

Биосфера словно кипит, и метеориты вносят в это бурление немалую лепту. Дело в том, что в системе звезды Асура изначально была не одна планета, а около десятка. И на каждой из них сформировались более или менее сложные формы жизни. Но довольно крупный планетоид, извне ворвавшийся в пределы звездной системы, дестабилизировал орбиты планет настолько, что через сотни тысяч лет между ними начались столкновения. И в плазменном огне этих коллизий выжил только Асур, окруженный миллионами мелких обломков. А на каждом обломке остатки жизни – уникальные аминокислоты, обрывки генных цепочек, вирусы, а иногда и микробы, замершие в анабиозе.

Каждое падение одного из этих далеко не стерильных камней производило в биосфере Асура такой же эффект, как новая порция реактива в колбе безумного химика. Мутации, хаос, рождение новых видов с последующим их стремительным развитием. Именно поэтому для биологов, генетиков, биохимиков и ученых смежных дисциплин Асур надолго стал кладезем открытий. Именно поэтому дикую планету не стали терраформировать. Именно поэтому сначала Империя, а затем Корпорация обеспечивали тут работу научного контингента.

Но даже очень далекому от науки человеку было ясно, что этот кладезь в любой момент может превратиться в ящик Пандоры. Пока обходилось. Но может так статься, что все же не обошлось. И новая опасность Асура вполне могла возникнуть недавно. Но тогда выходит, что Рик Соло, глава здешнего контингента, информацию о важных изменениях попросту утаил. А это уже серьезное преступление.

Однако в таком случае непонятно, на что полномочный представитель вообще рассчитывает. Ну, укрыл он информацию. Допустим, в корыстных целях. Но ведь шило в мешке не утаишь! Особенно в зоне интересов Империи. Она таких игр не прощает. Рано или поздно Корпорация либо контора прислала бы сюда наблюдателя. Пусть даже со штатной, плановой проверкой. Дерьмо непременно всплывет, таково его свойство. Так что сокрытие фактов, представляющих интерес для Империи, являлось шагом самоубийственным. Не менее эффективным способом умереть, чем поход в здешний лес голышом.

Вывод отсюда прост. Либо все странности как-то объяснимы и не имеют криминального подтекста или все же имеют, но господин Рик Соло припрятал в рукаве некий козырь. Теоретически второй вариант возможен, но практически… Очень сомнительно.

Империя уже очень давно представляет собой крепкий, отлаженный, высокоорганизованный механизм, выживший в многочисленных колониальных войнах. Противостоять ему не могут толком даже бунтующие колониальные союзы. А тут – один человек. Ну или, ладно, одна планета, если Соло выведал какой-то ее важный секрет. Это не сила в масштабах Империи.

Коммуникатор, выданный Мариной и брошенный Тимом на столик, неожиданно подал сигнал вызова. Картер приглушил звук медиацентра и бросил взгляд на браслет. Тот отследил движение зрачков и включился, ответив на вызов. После секундной паузы раздался голос Марины:

– Господин комиссар, – позвала она.

– Да, – ответил Тим. Затем добавил: – Рад вас слышать.

В принципе, говорить последнюю фразу было не обязательно, но Картер произнес ее вполне осознанно. Уже было ясно, что выведать обстановку на базе пока не у кого, кроме как у офицера по поручениям. Но Марина, судя по всему, не собиралась ничего говорить под пристальными взглядами глаз наблюдения. А способ отключить их только один – заняться сексом.

Но имитация секса для отключения системы наблюдения должна быть естественной, а не с бухты-барахты. Прежде чем создавать иллюзию интимного контакта, придется позаботиться о создании иллюзии хоть каких-то личных отношений. Тим пожалел, что отступил, и сразу не поддался физиологическому порыву. Сделай он шаг навстречу Марине, информация была бы уже в кармане, да и выглядело бы все до предела естественно. А так придется играть.

– И я рада, – тут же подыграла ему Марина. – Как вы? Устроились?

– Потихоньку, – с улыбкой кивнул Тим. – Принял душ, просмотрел инструкции…

В последнюю фразу он вложил интонацию как можно большей многозначительности.

– Все теперь более или менее понятно, – добавил он, давая понять Марине, что ее ставка на сообразительность собеседника не оказалась холостым выстрелом.

Про себя Картер мельком отметил, что на самом деле в поведении Марины, даже с учетом общей бредовости ситуации, есть странный момент. Женщины очень редко надеются на сообразительность мужчин, считая их во многом большими детьми. Тут же она не просто понадеялась, а сделала важную для нее ставку именно на этот, сомнительный с точки зрения женщин, фактор. Правда, когда дело касается секса, мужчины действуют не столько по велению разума, сколько по данному от природы наитию.

– Очень хорошо, что вы во всем разобрались, – не менее многозначительно ответила Марина. – А я хотела сообщить вам, что господин полномочный представитель задерживается на базе «А-3», и сегодня его не будет. Мы только что с ним связывались. Он передал вам тысячу извинений. Но ему необходимо там лично проконтролировать ход работы в лаборатории.

– Понятно, – кивнул Тим. – А может, я могу сам к нему выехать?

– Это входит в круг ваших полномочий, конечно, но я бы рекомендовала воздержаться от поездки. Завтра к обеду господин Рик Соло точно будет здесь. А вам, после пережитого при аварии, думаю, лучше отдохнуть и набраться сил для дальнейшей работы.

– Хорошо, принимается, – согласился Картер.

Он понимал, что сейчас Марина ничего не говорит просто так. И у нее, скорее всего, есть план, который она продумала за время ожидания визита комиссара на планету.

– Кстати, насчет подкрепления сил… У нас через полчаса обед по регламенту. Если хотите, могу вам составить компанию.

– Буду рад.

– Тогда я зайду к вам минут через пятнадцать. До встречи.

Марина отключилась. Тим надел браслет коммуникатора на запястье. Слева под мышкой ощущался небольшой зуд, это потовые железы выделяли разложенный на управляемые молекулы антенный коммуникатор. По плану он придет в полностью функциональное состояние примерно к восьми вечера, а клавиатурный модуль будет готов часам к десяти, тогда можно будет отправить первый отчет. Но вообще выйти на связь надо раньше, доложить о прилете и об успешно пережитой аварии. Для этого подойдет и стандартный нуль-канал, в этой информации нет ничего секретного. А Грувер, получив весточку, меньше будет волноваться. Надо беречь нервную систему начальства.

Причем набросать коротенькую нуль-депешу лучше как раз сейчас, чтобы до обеда закинуть ее по сети связистам передающей станции. Картер переключил медиацентр в режим текстового редактора. Проектор тут же высветил на столике активное изображение клавиатуры. Усевшись в кресло, Тим положил руку на изображение и придвинул виртуальную клавиатуру к себе. Так было удобнее.

Он уже собрался набрать первые буквы, когда услышал странный звук, доносящийся из шкафа. Это был тихий ритмичный шорох. Картер удивленно вздернул брови и поднялся из кресла. Прислушавшись, Тим понял, что звук исходит от его куртки, мирно висящей на положенном ей месте. Создавалось полное ощущение, будто в капюшон забрался мелкий зверек и бьется там, силясь отыскать выход. Картер шагнул к шкафу и осторожно ощупал капюшон. Не осталось никаких сомнений в том, что внутри копошится что-то живое.

Произойди такое на Земле, Тим просто вытряхнул бы из куртки того, кто в нее забрался, но на дикой планете даже крошечные существа представляли порой совсем не крошечную опасность. Хотя… Как кто-то мог забраться в капюшон? Аглер-то был в скафандре… Разве что непрошеный гость умудрился попасть в одежду раньше. Или на звездолете, или на челноке.

В принципе, мелкие грызуны не такая уж редкость на межзвездных кораблях, они частенько забираются в ниши с проводкой на терраформированных планетах… Как правило, это мутировавшие крысы и мыши. Но Асур не был терраформирован, поэтому ожидать тут можно было чего угодно. С другой стороны, без скафандра Картер со средой дикой планеты и не контактировал. Может, что-то уже в жилом модуле забралось, пока куртка в шкафу висела?

Подумав секунду, Тим все же вынул куртку из шкафа, и решительно вывернул капюшон. На пол шлепнулся неопрятный окровавленный комок плоти, из которого торчали обрывки тонких жил. Картер невольно отшатнулся, скорее от неожиданности, чем из опаски, но быстро понял, чем именно являлся лежащий на полу предмет. Он узнал в нем большой палец, отчлененный от человеческой кисти.

Но чей он и как мог попасть в капюшон, до Тима дошло не сразу. Лишь подумав немного, Картер сообразил, что палец мог принадлежать только бедняге пилоту, угостившему его пивом. Его ведь так размочалило, что фрагменты тела могли оказаться где угодно. Палец мог застрять под кольцом подшлемника на скафандре, а потом шлепнуться в капюшон после размыкания кольца при снятии костюма.

Все это было вполне объяснимо. Необъяснимо было другое. Полностью оторванный палец шевелился! Короткая мышца-сгибатель, которую медики называют flexor pollicis brevis, конвульсивно дергалась, пытаясь согнуть сустав.

Это было решительно невозможно, с какой стороны на это ни посмотри. Но тем не менее палец двигался. На полу, оторванный от руки, от кровеносной и нервной системы. Зрелище было не менее диким, чем восставшая из гробницы мумия, и настолько же невероятным.

Тим осторожно присел на корточки и убедился, что шевелится именно мышца, а не что-то инородное внутри нее. С близкого расстояния было отчетливо видно, как сокращается сама мышечная ткань, хотя по всем законам природы ей полагалось давно окоченеть. Картеру стало не по себе. Зрелище было настолько немыслимым, что поневоле пугало, как пугает все, в корне необъяснимое.

Тут же включилась фантазия, в голове промелькнула картинка: труп, лежащий на столе патологоанатома, начинает подергиваться, как в дешевых кинофильмах или в детских страшилках, какие ребята рассказывали по ночам в интернате после отбоя. Картер недолго жил в интернате, у его родителей попросту не было тогда денег на обучение, но и за год он наслушался подобных историй немало. И о планете мертвецов, и о повелительнице зомби, и о звездолетах-призраках, управляемых мертвыми экипажами. Вот только страшилки остались в далеком и не очень счастливом детстве, а дергающийся на полу мертвый палец каким-то непостижимым образом выскочил из них в реальность.

На миг Тим усомнился, что бодрствует. Ну, бывает такое. Сел в кресло, задремал незаметно, а потом не смог отличить сон от яви. Но это предположение Картер сразу отбросил, слишком уж реально все было вокруг. Все, за исключением самого факта происходящего.

Следующим предположением стали наркотические галлюцинации. Если на базе творятся темные делишки, то проверяющего в принципе могли отравить каким-нибудь галлюциногеном. Но это тоже сомнительно, ведь обычно наркотики вызывают не столь избирательные видения, а искажают реальность целиком. А розовых зверей Картер вокруг себя не наблюдал.

Тем ни менее раздавшийся сигнал коммуникатора заставил его вздрогнуть. Тим отшагнул от дергающегося пальца и ответил на вызов. Это была Марина.

– Я уже под дверью, – сообщила она.

– Подождите, я выйду, – ответил Тим, сглотнув застрявший в горле комок.

Он быстро вынул из бара стакан, зачерпнул им палец и поставил обратно, плотно прикрыв дверцу. С этим надо будет разобраться отдельно, а сейчас Марине о случившемся лучше не знать.

Картер глянул на стену, где в панели виднелись два крошечных объектива камеры наблюдения. Вряд ли оператор смотрит за помещением непрерывно… Хотя это не просто помещение, а комната, выделенная комиссару. Над ней могли установить и непрерывный контроль.

В любом случае произошедшее будет записано в массив данных, и его можно будет просмотреть в любое время. Выходит, как бы ни хотелось скрыть жутковатое открытие, сделать этого не получится.

А что если это каким-то образом связано со странностями, которые привлекли внимание шефа? В этом случае, конечно, Картеру выгоднее делать вид, что ни о чем подобном ему не известно. Кто знает, насколько Рик Соло ценит сохранение тайны и на что может пойти ради этого? Вот покушения хотелось бы точно избежать. Особенно на чужой территории.

Палец пилота, попавший в капюшон при аварии, это ведь чистая случайность. Такие вещи не может предусмотреть ни один, пусть самый великий стратег. А Рик Соло вряд ли был великим стратегом. Следовательно, он тем более все случайности просчитать неспособен. И он не очень обрадуется, узнав, что господину комиссару известно больше, чем хотелось бы до него донести. А это уже, в теории, угроза для его комиссарской жизни.

В принципе, если бы в комнату сейчас ввалились до зубов вооруженные охранники, Картер бы нисколько не удивился. С учетом того, что за жизнь и свободу бороться решительно нечем, кроме кулаков, мышц и выучки, ситуация была далеко не радужной.

Но секунды текли, а в комнату никто не врывался. Выждав пару минут, Тим чуть успокоился и решительно направился к выходу из жилого модуля. Миновав шлюз, он сощурился от яркого солнца Асура. У порога ожидала Марина.

– Простите за задержку, – с улыбкой произнес Картер.

Улыбка вышла не очень естественной, мышцы лица еще плохо слушались после пережитого потрясения.

– Вы что, призрака увидали? – шутливым тоном поинтересовалась Марина.

– Можно подумать, у вас тут призраки бродят целыми днями… – хмыкнув, сказал Тим.

– Нет, призраков у нас тут точно нет. – Женщина покачала головой, рассыпав по плечам роскошные волосы.

При этом она на миг зацепилась взглядом за взгляд собеседника, как бы сделав акцент значимости, не заметный для посторонних.

Из этого Тим понял две вещи. Во-первых, призраки тут вполне могут быть, но говорить о них с проверяющим не положено. А во-вторых, разговор, который так хотела, но не смогла завязать Марина при первой встрече, пойдет именно об этом.

Ситуация диковатая, чтобы не сказать больше. Только представить, комиссар Корпорации опрашивает свидетельницу по фактам посещения базы призраками и живыми мертвецами. Причем дознание происходит во время секса. Для маскировки. Кому расскажи, подумают, что нюхнул чего-то не того. Но это кому-нибудь, кроме шефа, разумеется. Шеф поверит с ходу, у него такой склад мышления. Недаром он занимает столь высокое положение в конторе. Однажды он сказал: «В нашей работе важно научиться заменять вопрос о возможности какого-либо события вопросом о его возможных причинах».

И еще Тим понял, что под открытым небом поговорить откровенно тоже не выйдет. Оно и понятно, ведь территория базы должна полностью просматриваться. На случай нападения, разумеется, а потому камеры тут понатыканы повсюду. Не скроешься. А раз есть камеры, то они снабжены и программой чтения по губам говорящих людей. Если же прикрывать рот для маскировки, то это уже и не маскировка вовсе, скорее повод для серьезного подозрения.

В общем, без секса, похоже, не обойтись. Только при его имитации отключатся камеры. Причем при достоверной имитации! Поскольку камеры реагируют, скорее всего, на изменение биотоков мозга при возбуждении, а значит, входить в это состояние придется всерьез. Но, к счастью, внешность Марины была не из тех, какую не захочется лицезреть в обнаженном виде. Скорее напротив. Да и на что только не пойдешь ради защиты интересов Империи!

– Где тут у вас обедают? – Картер поспешил сменить скользкую тему на нейтральную.

– В «кают-компании». – Женщина показала рукой на здание развлекательного центра. – На втором этаже руководящий состав, на первом рабочие.

– На базе столько народу, что есть смысл разграничивать? – удивился Тим. – По пути в жилой сектор мы же никого не видели.

– Все работают. Хотя народу немного, тут вы правы. Основной вахтенный состав сосредоточен на базе «А-3», а тут административные работники, в основном связисты, оперативная группа и штаб спасателей, взвод охраны, механики, водители, пилоты «статиков».

– А реактивная техника? – Картер удивленно поднял брови.

– Здесь нет. Тут только «статики», а посадочная площадка только на базе «А-3».

– Постойте… – Тим напрягся. – Значит, мой челнок туда и должен был сесть? Если бы не авария?

– Конечно! – кивнула Марина. – Потому полномочный представитель туда и отправился, вас встретить. А тут такая непредвиденная ситуация с вашей аварией. Ну и доставили вас куда было ближе.

– Да, конечно… – Картера этот ответ только еще больше напряг. – Расстояние между базами было не столь велико, чтобы была существенная разница, куда везти проверяющего.

– Тут ведь у нас «ближе» нельзя понимать буквально, – поспешила разъяснить Марина. – Мы тут стараемся в зону тумана не опускаться, а по навигации от места вашего падения на базу «А-3» прямого пути не было, только через нас.

Это было вполне правдоподобным объяснением, но Марина, пользуясь едва заметными интонационными акцентами, которые не может распознать программа чтения по губам, как бы давала понять, что лжет напропалую.

Дело явно было куда более запущенным, чем можно было подумать вначале. Да и не только вначале. С каждой сказанной фразой оно выглядело все более запущенно. У Картера даже возникла мысль пригласить Марину в модуль, имитировать сексуальный контакт и допросить ее сразу, вместо обеда. Но это было бы слишком уж подозрительно.

И тут Тима словно молния ударила. Он понял, что Марина не просто хочет утаить от начальства свою лояльность к проверяющему и то, что собирается передать ему некую информацию при выключенных камерах. Нет, она боялась не подозрений! Она боялась за свою жизнь. И в глазах женщины Картер прочел не страх возможного увольнения или трений с начальством, а страх смерти.

Вот это уже было серьезно. Это говорило уже не о том, что на Асуре допущен ряд нарушений административного характера. За утечку информации о таких делишках не убивают. Убивают за попытку доноса о преступлениях. Причем не о преступлениях против Корпорации, а о преступлениях против Империи.

Выходило, что подозрения шефа в самую точку. И шкура самого Картера, получалось, находится в непосредственной опасности. А это уже совершенно другие рамки деятельности. И если Тиму не показалось, если все действительно так, то впору захватывать передающий центр для отправки сигнала бедствия и вызова имперского боевого десанта.

Правда, у Картера были серьезные сомнения в возможности такого захвата. Одни охранники в экзоскелетах на въезде стоили пары десятков бойцов без оружия и брони. И если тут у полномочного представителя рыльце в пуху, то передающий центр тоже под охраной.

Быстро пораскинув умом, Тим решил, что лучшим выходом будет не выдать себя. Надо опросить Марину при выключенных камерах, дождаться сборки антенного коммуникатора и передать незаметную для связистов депешу в контору. А потом изображать из себя глуповатого проверяющего, а еще лучше любителя выпить в ущерб работе. И не стараться что-то разнюхать до прибытия подкрепления.

Решив действовать именно так, Картер чуть расслабился и произнес:

– Да я, собственно, и не спешу. Если у главы контингента есть дела на базе «А-3», не в моих интересах его от них отрывать. Приедет, тогда и побеседуем. Надеюсь, вы не шутили, что одной из ваших служебных обязанностей является сделать мое пребывание на планете максимально комфортным?

– Не шутила, – улыбнулась Марина. – Причем эту обязанность я выполню с удовольствием.

Она снова глянула на Тима с явным сексуальным намеком, который будет заметен и операторам камер наблюдения. Было ясно, что таким образом она обеспечивает алиби для отключения камер, не противореча инструкциям, данным главой контингента. Выходит, сам полномочный представитель приказал ей совратить проверяющего и как можно дольше занять его чем-то, кроме проверки. К счастью, это не противоречило теперь и планам Картера.

Он понял, что с этой минуты между ним и Риком Соло началось нечто вроде никому не заметной партии в покер, где важно просчитать не только карты, но и соперника. А еще для обеих сторон просто жизненно необходимо скрывать истинные мотивации и истинное положение дел.

– Тогда бы я предпочел пообедать не в кают-компании, а у себя, – Тим пошел ва-банк. – В вашем обществе, разумеется. Это возможно?

– Ой, это столько возни! – Марина взглядом дала понять, что возражать ей не стоит. – Куда проще пообедать там, а потом продолжить у вас с коктейлями. Я умею смешивать «М-12». Пробовали?

– Нет. – Картер изобразил заинтересованность. – Даже не слышал.

– На Земле его редко делают. А называется коктейль по маркеру одного из местных эндемических растений, вызывающего ощущение эйфории.

– Ну отлично, – Тим принял правила игры. – Тогда на обед!

– Да. Только не забывайте со всеми здороваться, – напомнила женщина.

– Приказ сто двадцать шесть, – вспомнил Тим. – Об обязательном приветствии.

– Верно, – кивнула Марина. – Он может показаться странным, но причина его необходимости очень проста. Понимаете, на диких планетах люди находятся в состоянии постоянного стресса. Причем Асур даже среди диких планет не сахар. Из-за этого люди склонны как бы дичать. Они меньше общаются, начинают проявлять склонность к затворничеству в свободное время. И вот наш главный психолог нашел решение. Обязательное приветствие. При всей простоте подхода это работает. Люди вынуждены друг друга окликать, отвечать друг другу. И хотя эта коммуникация вроде бы и насильственная, но знаете, как улыбаться, когда настроение хуже некуда. Сначала через силу улыбаешься, а потом вроде лучше становится.

– Обратная связь, – подыграл женщине Тим.

– Вот именно. Вынужденные общаться таким образом, по приказу, люди действительно меньше замыкаются.

Картер был уверен, что это объяснение заранее выдумано полномочным представителем или его людьми. Поскольку приказ настолько из ряда вон выходящий, что проверяющий неизбежно обратил бы на него внимание и задал бы вопрос офицеру по поручениям. А значит, ответ у Марины должен был быть заготовлен.

Но, кроме этого, Тим сделал и еще один вывод. Приказ нельзя было отменить, он должен действовать, даже с риском вызвать подозрения у комиссара. Иначе бы его отменили, и не надо было бы выдумывать объяснений. Но руководство на это не пошло. Почему? Выходило, что полномочный представитель не только вынужден был этот приказ издать, но еще не имел возможности его отменить. Диковато. Неужели, если люди перестанут здороваться друг с другом при каждой встрече, может произойти что-то ужасное? Бред. Дурной сон. В это трудно было поверить, но другого объяснения Картер не находил. Озвученная Мариной версия не могла быть правдой хотя бы потому, что существовала совершенно бредовая проверка на въезде. И скорее всего, ей комиссар подвергся как раз по чьей-то ошибке. Скорее всего, по ошибке Марка.

Конечно, о проверке можно было спросить в лоб, раз уж она имела место быть. И Картер наверняка так и поступил бы, все же рискнул бы подергать удачу за усы, но не в сложившейся ситуации. Потому что таким лобовым вопросом, ответ на который мог и не быть придуман заранее, он подставлял Марину. Ведь выкручиваться ей. И расплачиваться тоже ей. А ведь пока женщина была единственным свидетелем, желающим дать показания. Так что лучше спокойно дождаться возможности опросить ее при выключенных камерах. А пока пойти на обед, понять, для чего Марина его туда потащила.

В любом случае Тим уже всерьез подозревал, что фрагмент мертвого тела, дергающийся на полу, вопрос про количество пальцев на руке человека и приказ об обязательном приветствии имеют некую таинственную связь. Какую именно, он бы не взялся объяснить словами, тут логика была совершенно бессильна, а вот интуиция, напротив, оказывала добрую службу. И эта интуиция говорила, что связь есть. И именно такой подход, похоже, позволил Груверу связать еще менее значимые странности в подобие стройной, хотя и очень странной, самому ему непонятной картины.

Марина направилась прямиком к блоку кают-компании, как ее тут называли, Тим поспешил следом. Из жилых модулей выходили и другие сотрудники Корпорации, тоже не собираясь пропускать обед. Все непременно желали Картеру и Марине доброго дня, Тим отвечал, женщина тоже.

Картер заметил стоящего на перекрестке охранника в экзоскелете. Такого же, какие были на въезде. Ствол мощного крупнокалиберного излучателя плазмы он держал чуть опущенным, но не настолько, чтобы это можно было принять за отсутствие боевой готовности. Непрозрачное забрало его шлема, похожего чем-то на голову богомола, не давало рассмотреть лица, но по движениям головы было понятно, что боец не спускает внимательного взгляда с людей, направлявшихся на обед. Создавалось стойкое впечатление, что он пытается разглядеть среди них врага. Но на Картера, который как раз и являлся тут чужаком, он особого внимания не обратил.

Трудно было не заметить, что все встреченные сотрудники были мужчинами, тогда как женщин на базе должно было быть изрядное количество. Сотня на тысячу человек контингента, раз Марина озвучила цифру в десять процентов. И, судя по количеству жилых модулей, именно тысяча должна была быть расквартирована на этой базе. И по документам, вычитанным в конторе, именно столько служащих числилось тут в штатном расписании. Но видно на территории было намного меньше людей. По крайней мере, пока.

Ветер не усиливался и не стихал, дул стабильно и ровно, посвистывая в растяжках передающей мачты, а вот облака разбежались, очистив непривычное оранжевое небо, в котором ярко сияло маленькое, но злое солнце. Белый туман вокруг холма продолжал клубиться, иногда чуть вздымаясь, а иногда опадая, как грудь лохматого исполина, спящего крепким сном. Медленные пузыреобразные твари Асура продолжали висеть в небе, но появились и другие, о которых говорила Марина. Хищники. Крылатые и быстрые, действительно похожие на древних летающих ящеров. Они спокойно барражировали в небесах, лишь иногда хватая на лету пузырчатых пожирателей насекомых.

Ближе к блоку кают-компании, где народу стало больше, службу несли уже трое тяжеловооруженных охранников. У выхода с другого сектора Тим разглядел еще пятерых. Это было ненормально, с какой стороны ни посмотри. Ладно бы они прикрывали толпу от летающих хищников! Но, во-первых, как сказала Марина, базу защищал электростатический полог, а во-вторых, при обороне от хищников бойцы смотрели бы вверх, а не сканировали проходящих служащих.

Поскольку эта мера, непонятно против кого направленная, была очень уж заметной и яркой, комиссар просто обязан был спросить у Марины, зачем это нужно. Уж на такой вопрос у нее просто обязан был иметься заготовленный ответ.

– Подземные черви, – пояснила она, заметив колебания Тима. – Охранники выставлены на случай их появления. Эти твари хоть и меньше пустынных, но тоже могут наделать бед. К сожалению, электростатический полог внутри грунта не поставить, так что приходится по старинке отстреливать, когда вылезают.

Картер не понял, правду она говорит или нет. Никаких особых акцентов женщина на этот раз не сделала, так что все могло так и быть. Тем более что здоровенные хищные черви на Асуре действительно обитали и являлись серьезной опасностью, когда обе базы располагались не на холмах, а в южной пустыне.

Опытным взглядом десантника, привыкшего определять приблизительную численность противника, Картер оценил, что людей на обед собралось не больше двух сотен. Это было меньше четверти того, что он должен был тут увидеть. Не на это ли хотела обратить его внимание Марина? Возможно. Но лучше не спрашивать. Лучше играть роль не очень далекого человека, который мог и не сосчитать людей или не обратить внимания на их численность. Тем не менее было очевидно, что дела на базе куда серьезнее, чем ожидал Тим, и скорее всего предполагал Грувер. Вот вам и детская шалость со спичками…

Среди незнакомых людей Тим разглядел Марка, командира спасателей, и помахал ему. Марк ответил, широко улыбнувшись. Войдя в блок «кают-компании», спасатель занял место за одним из длинных столов на первом этаже, тогда как Марина повела Тима на второй. При этом размер нижнего зала позволял вместить всех, да еще бы огромная часть оказалась незанятой. Но нет. Зачем-то разделение сохранялось.

Картер в сопровождении Марины поднялся по широкой лестнице. В зале наверху было еще просторнее, народу было значительно меньше, не больше трех десятков, а столики стояли из расчета, что за ними будут сидеть по двое, не больше. Помещение напоминало ресторан, а невысокий подиум у стены и стойка бара напротив еще более усиливали впечатление.

Тим галантно выдвинул стул, чтобы женщине было удобнее сесть, а сам устроился напротив. Кроме двух приборов на столе уже стояли две тарелки с салатами. Затем официантки в белых передниках поверх униформы разнесли суп. Это были первые женщины, кроме Марины, которых увидел на базе Тим.

В супе, как и в салате, не было и намека на мясо. Вторые блюда оказались столь же вегетарианскими.

– Сегодня постный день? – Тим не удержался от вопроса.

Спросил совершенно без всякой задней мысли, на автомате, что называется, но тут же осекся. Марина глянула на него с таким укором, что он тут же умолк и решил тему не развивать. Она словно сказала взглядом, мол, нашел что опросить, а главное, где. Картер вздохнул и занялся десертом. Отсутствие мясных блюд его удивило, конечно, но еще больше удивила реакция женщины на вопрос.

Мясо, мясо… Тим пару раз произнес про себя это слово, но через миг запнулся и ощутил, как от накатившей тревоги у него холодеет спина. Он вспомнил про дергающийся на полу отрубленный палец. Мясо. Мертвое мясо, непонятно каким образом сохранившее жизнедеятельность. Мертвые тела, доставляемые на базу для последующей кремации… Расстрелянный челнок с трупом пилота внутри.

Тут уж фантазия расцвела буйным светом. В мозгу родилось и начало занимать позиции странное и жутковатое слово «зомби». А замеченные на Асуре странности начали складываться в совершенно безумную логическую картину. В нее вписывался даже дикий вопрос, заданный охранниками на въезде. И отсутствие мясных блюд в меню тоже вписывалось. И охранники с плазмометами по пути следования служащих. И приказ об обязательном приветствии.

Картер привык считать себя человеком с крепкой нервной системой, но ему чуть не стало дурно, когда он прокрутил все это в голове. Не на эту ли реакцию рассчитывала Марина, когда настаивала на походе в кают-компанию? Возможно. В любом случае у нее теперь уйдет куда меньше времени на перечисление фактов. А время допроса, к сожалению, будет ограничено. Ограничено примерной длиной нормального полового акта. Иначе подозрений не избежать.

Тиму уже не терпелось поскорее завершить трапезу, после чего можно будет вполне естественно пригласить Марину к себе. И начать там дознание по ею же установленным правилам.

Но воздух неожиданно разорвал звук сирены. Мощный, тугой, жутковатый, он возник на низких тонах, но с каждым мигом становился мощнее и выше, пока не завис на душераздирающей ноте.

– Это что? – спросил Картер, почувствовав, что окончательно выбит из колеи.

– Сигнал метеоритной угрозы, – без особых эмоций сообщила Марина. – Тут такое часто бывает. Вокруг Асура имеется достаточно развитая система обнаружения подобных опасностей, состоящая из нескольких сателлитных поясов. Но на спутниках невыгодно держать вооружение, нам бы тогда пришлось слишком часто обновлять боекомплект на орбите. Так что принимаем сигнал тревоги от орбитальных средств, а потом наносим удар отсюда, с планеты.

– Ракетами? – уточнил Тим.

– Да. Вычисляем траектории наиболее опасных объектов и пускаем термоядерные ракеты на перехват.

Нечто подобное можно было заподозрить, но все же наличие на Асуре термоядерного арсенала оказалось неожиданностью для Картера. Могло это как-то повлиять на здешнюю ситуацию или нет, пока Тим затруднялся ответить. Не хватало данных для оценки самой ситуации. Но само слово «термоядерный» казалось достаточно весомым, чтобы вызвать тревогу.

Сирена продолжала выть, но никто из обедающих не спешил в убежище. Все продолжали заниматься тем, чем занимались, но кто закончил есть, все равно не покидали своих мест. Это не ускользнуло от внимания Картера.

– После сигнала тревоги всем, кроме спасателей, запрещается выходить под открытое небо, – объяснила Марина. – Потому что для пуска ракет необходимо убрать электростатический полог.

– И что? – не сразу сообразил Тим, еще не вжившись в реалии дикой планеты.

– Хищники, – пояснила женщина. – Стоит открыть полог, сюда столько всего подтянется, что ни за чью жизнь нельзя будет поручиться.

– Зря пошли на обед. – Картер вздохнул. – Сидели бы сейчас в жилом блоке, беседовали…

Марина игриво сощурилась.

– Боитесь, что передумаю? – спросила она.

– Ну… А мы тут надолго застряли?

– Бывает по-разному. Смотря сколько нужно произвести пусков и с каким интервалом. Бывает, часа на четыре народ застревает, бывает, на сутки.

Ее ответ навел Картера на не очень-то утешительную мысль. Ведь если его тут с самого начала водили за нос, скрывая нечто, то руководству контингента нетрудно включить сирену без всякой на то причины. Они запросто могли объявить метеоритную тревогу и якобы вполне обоснованно удерживать комиссара в таком месте, где он точно не может провести никаких допросов незаметно для камер.

Из этого нетрудно было сделать вывод, что по поведению Марины, записанному камерами в жилом блоке Тима, глава контингента мог сообразить что к чему, что, заигрывая с проверяющим, женщина хотела попросту отключить камеры и передать информацию, утечки которой все тут хотели избежать. И если ее игра открыта, то в жилом блоке проверяющего сейчас спешно монтируют независимые следящие устройства, которые не отключаются по контрактным причинам.

Но в эту стройную, казалось бы, картину вписывался один весомый аргумент. Ведь скорее всего именно Рик Соло приказал Марине соблазнить комиссара. И он прекрасно понимал, что в случае успеха половой акт произойдет именно в жилом модуле. Соответственно, штатные камеры отключатся. Что ему мешало заранее установить независимые камеры в жилом модуле? Почему только сейчас додумались и пришлось тревогу объявлять?

Объяснить столь странное поведение местного начальства можно было лишь случайностью аварии челнока. Ведь на базе «А-2» нет посадочных площадок, следовательно, комиссар должен был прибыть на базу «А-3», и именно там его первоначально собирались разместить. Там и жилой модуль подготовили соответствующим образом.

Но авария спутала все планы. Возможно, независимые камеры попросту не успели установить в модуле, пришлось спешно придумывать план с Мариной, в лояльности которой, по всей видимости, начальство не сомневалось. Иначе Рик Соло привлек бы другую женщину для тех же целей. Чтобы она заняла комиссара на время, необходимое для принятия решений. Но что-то в поведении Марины их напрягло и заставило объявить тревогу.

Все это было вполне возможно. Но если так, то дело может оказаться еще серьезнее. Поскольку мало объявить тревогу, придется еще совершить несколько пусков ракет с термоядерными зарядами. А это дорого. Очень. И раз Соло готов пойти на такой шаг ради сокрытия информации, значит, информация того стоила. И добыть ее необходимо было как можно скорее.

Эта цепь рассуждений привела Тима к решению, неожиданному для него самого.

– Мы еще успеем добраться до жилого модуля! – он вскочил с места и потянул за собой Марину. – Пока полог не сняли, бегом добежим.

– Подождите! – Женщина попыталась освободить руку, но Тим держал крепко. – Это запрещено! Категорически.

Сидящие за столами люди оглядывались на них, но Картер уверенно направился к выходу, утягивая за собой Марину. Той приходилось переставлять ноги, чтобы не упасть.

Вой сирены начал стихать.

– Вы с ума сошли! – уже спокойнее произнесла Марина, когда они оказались под открытым небом. – Это серьезное нарушение!

– Лучше поспешим в жилой модуль, – посоветовал Тим, глянув на небо.

Разнообразных тварей над базой меньше не становилось. И вряд ли они упустят случай полакомиться человечиной, если уберут полог.

Держась за руки, Картер с Мариной со всех ног пустились через вновь опустевшую базу к нужному сектору. Но не успели они сделать и десятка шагов, как их окликнул знакомый насмешливый голос:

– Эй, вы что, сигнала тревоги не слышали?

Тим обернулся и увидел Марка в сопровождении двух офицеров, одетых в униформу летного состава.

– Мы в жилой модуль, – сообщил Тим. – Успеем.

– Экий вы быстрый, господин комиссар, – с явной иронией ответил Марк. – Вы не понимаете, что я за вашу жизнь отвечаю, пока не вернулся господин полномочный представитель? Давайте со мной. Оба.

В первую секунду Картер хотел воспротивиться. Но Марина сжала его руку, словно подавая знак не вступать в конфликт. Тим уже задумался, а есть ли у него хоть одна причина доверять самой женщине, не пудрит ли она ему мозг по заданию Рика Соло? Может, это вообще все спектакль? Включая странный вопрос на въезде и другие странности, весь смысл которых состоял в отвлечении внимания проверяющего от чего-то действительно важного.

На миг у Картера голова пошла кругом. Он понял, что достоверной информации у него ноль, что ничему из увиденного пока нельзя верить настолько, чтобы включить это в цепь логических заключений. А депешу придется отправлять в формате «что видел, о том пою», в надежде, что Грувер сам разберется. Но это потеря лица. Даже для стажера, которым являлся Тим.

Как бы там ни было, Марк, несмотря на шутливый тон, настроен был вполне решительно. А устраивать драку с ним и двумя летчиками посреди базы было не очень умно. Это означало как минимум раскрытие истинной роли Тима, того, что он не является проверяющим от Корпорации. А в худшем случае стычка могла иметь и более пагубные последствия. Выиграть же таким образом нельзя было вообще ничего.

Картер пожал плечами и послушно поплелся вслед за Марком и пилотами. Марина семенила рядом, продолжая держаться за руку.

– Я понимаю, господин комиссар, что у вас полномочия, – на ходу говорил Марк. – Но у меня тоже есть некоторые, особенно когда тревога объявлена. Так что придется вам остаться в ангаре под присмотром моих людей, пока все не кончится.

– Ладно, – с усмешкой согласился Тим. – Как раз будет время этих ваших людей допросить.

– А надо оно вам? – чуть напрягся Марк. – У всех работы невпроворот, а вы со своими допросами. До завтра не подождете? Вернется господин полномочный представитель, с него и начнете.

– Да я уж сам разберусь, с кого начать, – с нажимом ответил Картер.

Он посмотрел на Марину и поймал ее взгляд, адресованный Марку. Она, не имея возможности произнести нужные слова, таким безмолвным способом просила у командира спасателей помощи и поддержки. Вот только в чем?

– Ох, не хочется мне вас одного оставлять, – признался Марк, отвернувшись от Марины. – Наломаете вы тут дров. Тревога, люди заняты, а вы их уже вознамерились дергать попусту. Не хотите прокатиться, кстати?

Марина снова стиснула пальцы Тима, подавая знак. Только смысл этого знака остался загадкой. Удержать она его хотела от согласия или, наоборот, подтолкнуть к нему. Разбираться было некогда.

– И на чем кататься? – заинтересовался Картер.

– На дирижабле! – подмигнул Марк.

– Интересно…

– Ну, так милости просим, господин комиссар!

– Я бы тоже не прочь, – призналась Марина. – Хоть развеюсь. А то вернется господин полномочный представитель и снова нагрузит работой так, что не вздохнуть будет, не выдохнуть.

– Да пожалуйста! – весело ответил спасатель. – А полог-то уже сняли. Давайте ножками, ножками! Не ровен час, кто-нибудь из летунов спустится за легкой добычей.

Добрались до ангаров. Их было пять, и оказались они куда больше, чем Тим себе представлял. Ему много на чем приходилось летать, но вот на «статиках» ни разу. Каждый ангар был метров сто в длину и метров двадцать пять в ширину, при высоте явно более пятнадцати метров.

– Приехали, – сообщил Марк. – Давайте под крышу, а я организую вам легкие скафандры, без них в воздух подниматься нельзя.

Ангар имел двое ворот. Одни огромные – для вывода самого дирижабля, другие – для прохода людей и проезда обслуживающей техники. Через них все пятеро пробрались в ангар. Марк с пилотами тут же затерялся среди решетчатых ферм, а Тим с Мариной остались стоять в стороне, чтобы никому не мешать. Потому что работа кипела вовсю, как и положено по тревожному расписанию.

– А зачем дирижабли при метеоритной угрозе? – поинтересовался Картер.

– Как зачем? – искренне удивилась Марина. – Летунов отгонять. А то стоит полог открыть, они опускаются и мешают пуску ракет. Еще не хватало, чтобы по вине этих тварей нам термоядерная боеголовка на голову рухнула.

Этого действительно не хотелось. Тим умолк и начал наблюдать, как медленно раскрываются створки ангара, а низкие оранжевые тягачи выстраиваются у порогов в ряды, готовясь вытащить наружу огромную тушу небесного кита – дирижабля.

Картер слышал, что летательные аппараты легче воздуха, на жаргоне именуемые «статиками», активно использовали при освоении некоторых диких планет, и принцип их действия был ему вполне понятен. Как и преимущества перед реактивными крылатыми машинами тяжелее воздуха. Реактивные самолеты использовали там, где важны скорость и маневренность, но если требовалась практически неограниченная грузоподъемность и очень большая дальность автономного хода при минимальных затратах энергии, то дирижабли были незаменимы. В военных целях они не применялись, на отсталой планете, откуда Картер был родом, тем более, так что ему негде их было увидеть.

Он предполагал, разумеется, что аппараты, имеющие рабочую длину до двухсот метров, должны выглядеть грандиозно, но сколько бы знаний об этом ни было, первое знакомство с дирижаблями воочию способно поразить кого угодно.

Едва створки ангара полностью распахнулись, тягачи потянули за буксировочные фалы. Дирижабль начал медленно выходить под открытое небо. Он ничего не весил, но его инерционная масса, судя по всему, была просто огромной. Это видно было по фалам, натянутым чуть не до треска, и слышно по вою моторов напрягшихся тягачей.

Дирижабль был спроектирован по жесткой схеме, с полноценной оболочкой, глянцевой, словно панцирь невиданного насекомого. Солнце играло бликами на белоснежных пластинах его тончайшего, легкого, но прочного корпуса, созданного из молекулярных стереометрических композитов. Обычно спасатели предпочитали машины, окрашенные в яркие броские цвета, такие как красный, оранжевый или желтый. Но на Асуре, ввиду окраски растительности и колористики атмосферы, самым броским цветом был белый. Так что средства спасения здесь использовались вообще без окраски, за исключением алых зигзагов эмблемы и «крылышек» спасательной службы на борту.

Несмотря на колоссальные габариты, дирижабль продолжал увеличиваться. Он не только раздувался по мере выдвижения из ангара, но и раскладывался в длину. Каждое из полуколец его несущей оболочки было задвинуто одно под другое, а под действием растущего в газовых отсеках давления пластины расправлялись, все более удлиняя корпус.

Мощные бортовые компьютеры воздушного корабля контролировали объем и наполнение каждого из отсеков настолько точно, что дирижабль висел всего в десятке сантиметров над грунтом, не поднимаясь выше и не опускаясь до возникновения нежелательного трения. При этом балласт ему не был нужен, все управление по вертикали происходило за счет физического расширения или сжатия соответствующих полостей.

Картер смотрел на колоссальное судно, как завороженный. Он много повидал в жизни, но по большей части увиденное им трудно было назвать приятным. Здесь же воздушный корабль поражал красотой, совершенством формы, но главное – контрастом между его исполинским размером и невесомостью, поразительной легкостью, с которой он висел над землей без малейших усилий, как облако, на котором так хотелось прокатиться по небу в детстве. Тим на некоторое время позабыл о задании, о том, на какой сложной планете находится, о присутствии Марины, да и вообще обо всем на свете.

Вывел его из этого состояния вернувшийся Марк

– Внушительно? – с довольным видом поинтересовался он. – Я до сих пор привыкнуть не могу, хотя уже третий год на них летаю. Ладно. Скафандры погружены, так что милости просим на борт.

Дирижабль полностью вывели из ангара, теперь его огромная туша, сверкающая неестественной белизной под оранжевым небом, зависла в метре над грунтом. Тим поразился, что небесный исполин ни к чему не был привязан, не выбрасывал никаких якорных тросов и ни за что не цеплялся. Он просто висел, причем висел относительно земли неподвижно, чуть подрабатывая ходовыми турбинами, без видимых усилий противостоя набегающим порывам ветра. Двигателей у него было два, по одному с каждого борта, оба термические, закрытого типа. В рабочих полостях таких силовых установок бушевало нешуточное пламя, но оно не вырывалось наружу реактивной струей, а просто нагревало нагнетаемый насосами воздух. Расширяясь, он вырывался через дюзы, создавая необходимую тягу. В отличие от плазменно-реактивных, такие моторы почти не шумели, не плевались огнем и потребляли в разы меньше энергии.

– Давайте, господин комиссар, не стесняйтесь, – поторопил Марк.

Картер пригнулся, заглянул дирижаблю под брюхо. По центру виднелся распахнутый люк, еще несколько люков, по размеру гораздо больших, располагались по всей длине корпуса как спереди, так и сзади. Все они были задраены. Согнувшись в три погибели, Тим преодолел оставшееся расстояние и без труда забрался в ходовую рубку. Следом вскарабкалась Марина, за ней – Марк.

Рубка оказалась на удивление просторной, больше, чем капитанский мостик на любом транспортном звездолете. Экипаж, состоящий из капитана, пилота и штурмана, уже ожидал в креслах, расположенных дугой вдоль контрольной панели. На всех были надеты легкие скафандры с открытыми забралами шлемов, еще три скафандра неактивированными грудами лежали на палубе вдоль переборки.

– Добро пожаловать на борт, господин комиссар, – поприветствовал Тима капитан. – Здравствуйте, Марина. Вы тоже с нами?

– Прокачусь, пока есть возможность, – кивнула женщина. По примеру Марка Тим с Мариной облачились в скафандры.

– Задача обычная. – Командир спасателей встал возле капитанского кресла и активировал голографическое изображение карты, замерцавшее над контрольной панелью. – Тремя кораблями пройдем прямым курсом на юг, не теряя друг друга из виду. Боковой интервал километр, как всегда. Отсекаем всех летунов как можно дальше, пока не произведут первый ракетный пуск. Затем ложимся в дрейф и ждем второго.

– Сколько их всего будет? – спросил капитан.

– Ракетчики обещали уложиться в два, но с большим интервалом. В промежутке будут ставить полог, по всей видимости, но для нас разницы нет, нам все равно надо удерживать подходы к периметру с южного направления. Во время затишья с базы «А-3» поднимут реактивные самолеты – для контроля неба непосредственно над зоной пуска.

Картер ощутил легкую щекотку под мышкой, это антенный коммуникатор начал интегрироваться в первые слои корпуса.

– Когда расчетное возвращение? – как бы между прочим поинтересовался у Марка бывший десантник.

– Часам к семи должны управиться. А вы спешите куда-то, господин комиссар?

– Куда мне спешить? – Тим пожал плечами, насколько позволял материал скафандра. – Разве что к ужину.

– К ужину мы все молодцы… – пробурчал штурман. Вид у него был хмурый.

Убедившись, что дирижабли готовы к взлету, и проведя в эфире короткий инструктаж, капитан приказал пилоту начать подъем. Громаду едва заметно качнуло, а на обзорных экранах земля, туман и строения базы стали быстро проваливаться вниз. Картер ощутил небольшую, но заметную перегрузку, чуть большую, чем в лифте, когда он стартует с нижних этажей на верхние.

– Поехали… – с довольной улыбочкой прокомментировал Марк.

Главный ходовой монитор рубки в ширину имел почти полных три метра и был чуть изогнутым для удобного панорамного обзора. Он занимал все пространство над контрольными панелями пилота, штурмана и капитана. Разрешение его было настолько высоким, что глаз не замечал обмана, создавалось полное ощущение, что смотришь наружу через лобовое стекло. Кроме этого чуда новейших имперских инженерных разработок, пульт управления был оснащен еще шестью мониторами попроще, примерно как на стандартных транспортерах, а также несколькими активными голографическими проекторами для вывода навигационной информации и данных о текущем состоянии корабля.

– Эшелон крейсерский, скорость крейсерская, – сообщил штурман.

Дирижабль плыл теперь в километре над клубящимся белым туманом, из которого повсюду торчали лысые, ободранные от джунглей холмы. Слева и справа от флагмана чинно двигались еще два небесных исполина, без труда удерживая курс и интервал, несмотря на поддувающий с запада ветер. Их глянцево-белые оболочки отливали оранжевым – это отражалось на верхних пластинах диковинное небо Асура.

На этой высоте летающих тварей было куда больше, чем казалось при беглом взгляде с базы. Неудивительно, что они могли представлять реальную угрозу для ракетного пуска. И понятно было, что первыми за расчистку принимались именно «статики», а не реактивные эскадрильи. В такой гуще на реактивной скорости летать совершенно небезопасно.

Но Картер представления не имел, каким именно образом экипаж собирается расчищать небо. Не сетями же! Хотя было бы впору, столько трехглавок и летучих медуз висело в небе. Крылатые хищники вальяжно планировали среди этого изобилия пищи, иногда щелкая зубастыми клювами, чтобы поймать что-нибудь особо вкусненькое. Эти, в отличие от медлительных пожирателей насекомых, поделили небо на территории и старались не очень приближаться друг к другу.

– Активировать стрелковый комплекс! – приказал капитан. – Режим автоматический. Управление судном на автопилот. Смещение ноль, градус по ветру ноль, компенсация потока сто процентов, микшеры маневровых двигателей семьдесят процентов.

– Есть! – доложил пилот, проведя соответствующие манипуляции с сенсорами на панели.

– Стрелковый комплекс активен, – доложил штурман.

Огневая система воздушного судна состояла из двух спаренных скорострельных плазменных излучателей небольшого калибра. По одному орудию с каждого борта. Пушки могли перемещаться по всей длине корпуса на длинных пластинчатых рейлингах, что позволяло избежать мертвых зон в горизонтальной плоскости, неизбежных, учитывая габариты дирижабля, при фиксированном расположении огневых точек.

Наводящие камеры бластеров непрерывно вглядывались в окружающее пространство, отмечали цели и определяли степень их опасности по скорости, атакующим углам и трехмерным координатам. На основании этих данных огневые контроллеры самостоятельно принимали решение о порядке поражения воздушных мишеней, согласно сложным программам с зашитой в них тактикой ведения воздушного боя.

А целей вокруг было предостаточно. Надо было лишь сообщить системе допустимые значения в скоростях и курсах. Стоило штурману закончить с этим, орудия тут же открыли огонь короткими очередями по четыре заряда в серии. Картер шагнул ближе к мониторам, чтобы лучше рассмотреть детали развивающегося огневого контакта.

Яркие сужающиеся трассы позади разогнанных плазменных сгустков позволяли в полной мере оценить эффективность стрелкового комплекса. Уже в первые несколько секунд наиболее ретивых летунов разнесло в клочья прямыми попаданиями, по остальным били широким веером, стараясь не столько сработать на поражение, сколько распугать всех, кто способен был летать в зоне поражения. С этой задачей обе огневых точки справлялись превосходно. Другие дирижабли тоже непрерывно лупили из бортовых бластеров, постепенно формируя фронт отступающих тварей. Одни могли двигаться быстрее, другие не очень, но все, кроме хищников, начали отходить от базы на юг. Кто не мог набрать необходимой скорости, например трехглавки, те просто спешно опускались вниз и прятались в кронах плотоядных деревьев.

Но хищники повели себя кардинально иначе. Сообразив, что они атакованы огромными, по их мнению, существами, крылатые твари сгруппировались в несколько стай и сами бросились в атаку.

– Плохо! – нахмурился Марк. – Не пробили бы оболочку. А то были случаи…

– Стрелковый комплекс на ручной режим! – приказал капитан. – Попробуем отогнать стаю.

Штурман пробежал пальцами по сенсорам. Из боковой переборки в правой части рубки выдвинулся кубической формы фрагмент. Через секунду пластины, из которых он состоял, разошлись по швам, перевернулись, и куб стремительно трансформировался в огневой пульт с собственным монитором и голографическим проектором. Последним собралось кресло на дуговой штанге амортизатора. Амортизатор сдвинулся и опустился в положение, заданное при прошлом использовании.

– Есть ручной режим! – Штурман покинул свое место и пересел за огневой пульт.

– Можно мне? – неуверенно спросил Картер.

– А разберетесь, господин комиссар? – Марк хитро сощурился. – Тут у нас не крейсер, тут тонкая аппаратура для нежных гражданских рук.

Тим глянул на него, как бывалые десантники смотрят на только что прибывших из академии салаг.

– Позвольте, господин штурман, – сказал он, шагнув к огневому пульту. Штурман хмыкнул и освободил кресло.

Тим почувствовал себя хорошо. Конечно, хлипкий гражданский пульт, предназначенный для использования студентами и домохозяйками, – это совсем не то, что блок управления огнем на десантном транспортере, к примеру, но за неимением другого и этот радовал душу. От него, как и положено, пахло амортизаторным гелем, а кресло так и вовсе было вчистую содрано с армейских моделей. Оно было жестким, с короткой спинкой, минималистичным, но очень удобным.

Картер бегло оглядел приборы, выдвинул рукоять управления и взялся за нее, ощущая приятную шероховатость пористого хитина. Чувствительные перчатки скафандра очень точно передавали тактильные сигналы ладоням.

– Ну как? – спросил из-за спины Марк.

– Не думаю, что эта штука слишком сложно устроена, – с усмешкой ответил бывший десантник и активировал объемную сетку голографического прицела.

Сетка была ничего. Слащавая, конечно, как ликер для девочек, но зато с полуавтоматом упреждения по параллаксу, а это очень удобно, когда надо вести плотный огонь по десятку скоростных целей.

Для начала Картер пустил заряды по кружащей внизу стае веером, для острастки, заодно проверив реакцию горизонтальной и вертикальной педалей. Реакция оказалась на удивление адекватной. Стая заметалась и предпочла взять курс в более безопасное место. Правда, таких стай было несколько, и Тим принялся ими управлять, как пастух, используя вместо кнута трассы плазменных излучателей.

– Недурно… – отметил Марк. – Еще не видел, чтобы кто-то так управлялся.

– А по самим тварям пострелять можно? – поинтересовался Тим. – Или на меня напишут жалобу в комиссариат по экологии диких планет?

– Хотите сказать, что летунов можно сбить в ручном режиме? – Командир спасателей не потрудился скрыть ироничный тон. – При всем уважении, боюсь, меткости ни у кого не хватит.

Вместо ответа Картер крепче вжался в спинку кресла и тремя точными выстрелами сбил трех хищников одного за другим. Марк вздернул брови.

– Специалист… – уже без намека на иронию произнес он. – Только мелочь бить незачем. Чего бластеры насиловать попусту? Всех не перебьете, господин комиссар, а у нас крупных по бортам не счесть. На них лучше поупражняйтесь.

Тим не стал спорить, а принялся короткими очередями отгонять мелких летунов подальше от дирижабля. Крупные же хищники держались пока поодаль, видимо, знали, что такое бластеры. Но и эти летающие монстры иногда, видимо повинуясь охотничьим инстинктам, делали пробные боевые заходы на дирижабль. Они величественно парили в восходящих потоках, лишь иногда взмахивая крыльями или складывая их для набора скорости.

Не имея опыта пребывания на диких планетах, Картер никак не мог понять, представляют они опасность или же нет, надо по ним стрелять или лучше не выделываться.

– Не стоит напрягаться, господин комиссар. – Марк заметил тень неуверенности на лице проверяющего. – Нам надо основной фронт отвести, а с крупными целями прекрасно справятся реактивщики.

Он глянул на экран радара.

– Их уже подняли с базы «А-3», – кивнул штурман. – Так что потихоньку отходим на юг и там ложимся в дрейф.

Глава 3

В течение часа обстановка менялась мало. Марк притащил из грузового отсека полимерный контейнер, чтобы на нем сидеть, поскольку ни ему, ни Марине сидячих мест не хватило. Кресла были устроены только для экипажа, плюс еще одно на огневом пульте.

Но нельзя сказать, что Картеру комфортное сиденье досталось просто так или за комиссарскую должность. Удобство приходилось отрабатывать, то и дело постреливая из бортовых бластеров и прибивая летающую живность как можно ниже, к самым кронам торчащих из тумана деревьев.

Крупные хищники оставили попытки напасть на корабль и сами сместились южнее, где уже не могли мешать ракетному пуску, который должен был произойти с минуты на минуту.

– Что-то тянут баллистики… – Марк поднялся с контейнера и глянул на штурманский монитор. – Пора бы дать залп. Что у них там?

– Реактивщики зачищают небо над установками. – Штурман указал на экран, где четыре алые точки, не нарушая строя, двигались в сетке навигационных координат. – Действительно, долго возятся. Видимо, с севера прорвалась туча какой-то мелочи. Там Стен командует, а он, сам знаешь, иногда чересчур осторожничает, мог и сплоховать.

– Плохо, – со вздохом произнес Марк. – Где мелочь, там и крупные.

– На радаре пока все нормально. – Штурман пожал плечами.

Картер не совсем понимал, о чем речь. Очевидно было, что говорят о летающих тварях и о медлительности реактивщиков, но вот чем вызвана тревога Марка, было не ясно, пока события не начали развиваться так, как опасался командир спасателей.

Началось с того, что штурман нахмурился, глядя на показания радара.

– Накаркал, – сказал он, обращаясь к Марку. – Длиннокрылы подтянулись, нашли лазейку в кольце. Ну, точно, Стен пропустил. Зачем держать такого человека в команде?

– Можно подумать, на твоем фронте длиннокрылы не прорывались… – Спасатель шагнул к монитору. – Впрочем, ты прав. Не место Стену в капитанах. Когда-нибудь всех доведет до беды.

Картер скосил глаза на монитор и сразу понял, что там, над базой, идет самый настоящий воздушный бой. Много раз он видел подобное изображение, с той лишь разницей, что обычно обе противоборствующие стороны имели машины с примерно одинаковыми скоростными и маневренными характеристиками, тогда как здесь звено истребителей значительно превосходило противника в скорости, а сам противник настолько же превосходил силы людей в маневренности. И противником этим были крылатые твари, отображенные на радаре не яркими рубиновыми метками бортовых маячков, а размытыми пятнами интерпретации отраженных сигналов. И судя по контрастности этих меток, летуны Асура имели размеры не намного меньше, чем габариты реактивных истребителей класса «Грифон».

Судя по картине боя, пилоты с задачей справлялись уверенно, видимо, им не в первый раз приходилось это делать, и даже не в сотый. Они отжали основную стаю чуть к югу и, несмотря на невероятную маневренность тварей, сумели даже сбить троих летунов.

– А вот и залп! – с довольным видом воскликнул штурман, глядя уже не на показания радаров, а на один из обзорных мониторов наружного вида.

Картер увидел, как в нескольких километрах к северу взмыли в оранжевое небо тонкие дымные спицы ракетных следов.

– На этот раз обошлось, – выдохнул Марк.

Но уже в следующий раз по выражению его лица стало понятно, что не все прошло гладко. Приглядевшись, Тим понял, что именно. На обзорном мониторе был виден еще один дымовой след, но не вертикальный, а горизонтальный, причем движущийся в сторону дирижабля, на юг от базы.

– Все же сбили одного. – Капитан нахмурился. – Вот же дьявол! Штурман, связь на волну реактивщиков! Пилот, управление на ручной режим!

– Как это сбили? – поразился Тим.

– Тут это запросто, – пробурчал Марк. – Если такая тварь шибанет на полном ходу, пиши пропало. Но этот вроде держится.

Действительно, траекторию приближающегося истребителя нельзя было назвать падением. Да, из левого двигателя у него шел густой белый дым, что говорило об отсутствии плазменного зажигания, да, он достаточно быстро снижался, но не кренился, не клевал носом, словно полого заходил на глиссаду. Вот только площадки для приземления тут точно не было. Кругом только плотоядные джунгли.

Картер невольно передернул плечами, вспомнив, что сам он недавно пережил похожую ситуацию.

Штурман, настроившись на волну истребительного звена, непрерывно вызывал пилота подбитой машины. Наконец тот ответил, но уже по голосу было понятно, что пострадала не только машина. Скорее всего, пилот получил такие травмы, что вообще не управлял машиной, и лишь автопилот пытался удержать ее на ровном курсе. Вот только снижение все равно происходило слишком активно.

– Расчетная точка падения в пяти километрах к югу, – сообщил штурман.

В этот момент даже сквозь объем корпуса дирижабля до слуха донесся гул пронесшегося неподалеку истребителя. Почти сразу он появился на ходовом мониторе, продолжая снижаться и удаляться на юг.

– Двигаем туда, – распорядился Марк. – Попробуем его поднять, когда шлепнется. Деревья собьют скорость, так что пилот может выжить. Главное, чтобы его не сожрали до нашего прибытия.

– Если в туман грохнется, то не сожрут, – выразил надежду капитан. – Выживет.

– Выживет, если герметичность корпуса не нарушена, – произнесла Марина, молчавшая все это время.

Ей никто не ответил. Дирижабль вышел из дрейфа и начал достаточно бодро набирать ход. Через пару десятков секунд истребитель пропал с экрана, оставив только дымовой след. Пилот вел дирижабль по нему, как ниточке.

– Так… – Марк оглядел экипаж. – Готовьте стропу. Дистанционно вряд ли получится поднять пилота, неизвестно, в каком он состоянии. Значит, мне придется спускаться на грунт. В зоне тумана зверья нет, так что будет относительно безопасно.

– А если… – начал было капитан, но умолк, искоса глянув на Картера.

– Я сказал относительно, а не совсем безопасно. – Марк сел на контейнер рядом с Мариной. – Теперь о главном… О прикрытии. Господин комиссар, как вы насчет спуска вниз? Больше некому, извините. Экипажу воздушное судно покидать нельзя.

– Да я как раз с удовольствием, – воодушевился Картер. – А там есть от чего прикрывать? Туман же…

– Надеюсь, что не от чего, – уклончиво ответил Марк. – Капитан, выдайте господину комиссару среднекалиберный бластер.

Капитан открыл один из отсеков в переборке и вынул из защелки внушительный излучатель двадцатиграммового калибра с ребристым жерлом и удобной рукоятью для верхнего захвата.

– Ничего себе… – Тим осторожно принял оружие. – А полегче ничего нет?

– Чай не надорветесь, господин комиссар, – отшутился Марк. – Мне ручного бластера хватит. Вот этот пойдет.

Он достал из отсека малокалиберный ручной излучатель с поясным креплением. Картер проверил предохранительный контур, вскинул оружие прикладом к плечу, немного согнул ноги и несколько раз повернулся, как бы переводя огонь с одной воображаемой мишени на другую. Мышечные акселераторы скафандра полностью компенсировали приличную массу оружия.

– Годится, – произнес бывший десантник.

– Вы только к костюму его подключить не забудьте, господин комиссар, а то целиться неудобно будет. – В глазах Марка мелькнули веселые искорки.

– Ничего, я навскидочку, – сощурившись, ответил Картер.

Капитан внимательно осмотрел окружающее пространство на мониторе. Мелких крылатых хищников теперь поблизости не было, а крупные по-прежнему кружили в стороне.

– Огневой комплекс на автомат, – на всякий случай распорядился он.

– Есть, – ответил штурман, убрав в переборку кресло и пульт стрелка.

– Все, пойдем… – Марк махнул рукой Картеру и первым покинул рубку, на ходу захлопнув забрало шлема.

Тим последовал его примеру и двинулся следом, держа тяжелый бластер за верхнюю рукоять. С момента его прилета на Асур еще и дня не прошло, а впечатлений было столько, что казалось, будто неделя миновала, не меньше.

Путь в трюм представлял собой тесную трубу, по которой трудно было идти, не склонив голову. Время от времени по бокам виднелись створки шлюзовых люков, ведущих в какие-то ответвления.

– Мы сейчас через газовые полости движемся, – раздался под шлемом голос Марка. – Они составляют почти весь объем дирижабля.

Наконец бесконечный коридор уперся в шлюзовой люк. Марк тронул сенсор, и створки разошлись, как диафрагма в объективе фотоаппарата. За коротким шлюзом оказалось просторное помещение технического трюма.

Пространство его можно было назвать пустым, если не считать боксы со спускаемыми роботами и дистанционными механизмами самого разного назначения. Основной нижний люк то ли уже открыли из рубки, то ли не закрывали вообще, через проем было хорошо видно, как внизу клубится туман. Самым крупным механизмом в трюме можно было с уверенностью назвать диффузно встроенный в переборку строповый подъемник. От него к люку тянулись тросы разной толщины, предназначенные для спуска и подъема самых разных предметов, судя по крючьям и пьезомышечным захватам на их концах. Самый тонкий, с палец толщиной, заканчивался лишь поперечной перекладиной и несколькими кольцами для крепления страховочных поясов. Этот, без сомнения, предназначался для спуска людей на грунт.

– На этом спускаться? – решил уточнить Тим.

– Именно так. Крепко держась за стропы. – Марк провел конец троса через спусковой блок подъемника, после чего перекладина повисла над бездной, медленно поворачиваясь на ветру.

– Есть пеленг «Грифона», – сообщил капитан дирижабля в эфире. – Буквально через минуту мы над ним.

– Связь с пилотом есть? – спросил Марк.

– Не отвечает. Но кардиодатчик работает, значит, пилот жив.

– Принял, – ответил спасатель, а потом добавил, обращаясь к Тиму: – Это говорит по крайней мере о том, что не произошла разгерметизация кабины. Иначе в тумане обеспечена довольно быстрая, но очень тяжелая смерть.

Картер вскарабкался следом за Марком на перекладину, но ему пришлось держаться за трос только одной рукой – вторая была занята оружием.

– Пристегнуться что, нечем? – спросил он, скорее, для проформы.

– Вы пошутили, что ли, насчет службы в десанте, – усмехнулся спасатель под забралом шлема.

– Вот вы экстремалы-адреналинщики… – Тим глянул вниз.

Он хотел добавить еще что-то, но трос начал вытравливаться, и они стремительно заскользили с километровой высоты. Скорость была немногим меньше, чем в свободном падении.

– Ух! – Глаза Марка сияли под прозрачным забралом. – Обожаю этот аттракцион!

Картер ощущал себя так же, как в десантной капсуле, летящей к вражеской планете по баллистической траектории. С той разницей, что у капсулы все же есть корпус, кресло и противоперегрузочная сеть. На тренировках ему приходилось высаживаться таким образом с зависших над землей ротопланов, но не с тысячи метров. И трос там был пристегнут к экзоскелету.

На уровне логики, конечно, понятно, что опасности никакой, что мышечные акселераторы на запястьях скафандра держат не хуже любого замка, но вот на уровне инстинктов – совсем другое дело. К счастью, инстинкты Тим умел при необходимости подавлять.

Бугристая пелена тумана стремительно приближалась, стало чувствоваться, что подъемник начал потихоньку притормаживать трос для обеспечения мягкого касания с грунтом. Через несколько секунд люди погрузились в непроницаемую молочную муть. Трос замер, затем опустился еще на полметра, и под подошвами ботинок почувствовалась относительно твердая поверхность.

– Мы на месте, – сообщил Марк по связи.

Без всякой команды от Тима забрало шлема сделалось непрозрачным, превратившись в монитор, на который проецировалось синтезированное контроллером изображение окружающей местности. Картинка была монохромной, но вполне качественной. Она компоновалась из сигналов нескольких датчиков, начиная от ультразвукового сонара и заканчивая инфракрасным сканером. Без этого в густом тумане не было бы видно вообще ничего.

Грунт вокруг был бугристым, повсюду торчали обрывки плотоядных деревьев, спутанные лианы с увязшими листьями и обломки камней. Чуть поодаль из этих завалов торчала двойная килевая плоскость «Грифона» и задняя часть фюзеляжа. Судя по вибрации у сопла двигателя, он все еще продолжал дымить, но композитное изображение, настроенное игнорировать туман, не воспроизводило и дымный шлейф.

Марк осмотрелся и как можно надежнее закрепил перекладину с тросом, продев ее в переплетение толстых лиан. Тим прикинул, что, судя по их виду, все они были мертвыми, упавшими сверху, с живых крон. Стволы деревьев тут располагались довольно далеко один от другого, между ними было порядка шести метров, и были они значительно тоньше тех, которые пытались сожрать Картера на месте падения.

– Деревьев тут надо бояться? – уточнил бывший десантник.

– Нет, это другой вид. Не тот, что напал на вас, господин комиссар. Эти лианы в туман не спускают. Да и незачем. Они питаются либо мертвыми летунами, упавшими в гущу крон, либо сами ловят зазевавшихся тварей.

– От кого же тут прикрывать? – насторожился Картер.

– От всего, что движется, – скупо ответил спасатель.

Тут, внизу, его было не узнать. В его голосе и следа не осталось от постоянно звучавших шутливых ноток. Если бы не тембр голоса, Картер бы решил, что это другой человек – старше, спокойней и рассудительней. Лица его не было видно под утратившим прозрачность забралом, что еще больше усиливало впечатление.

– Чего ты боишься? – спросил Тим напрямую.

Он неосознанно перешел на «ты», хотя несколько часов назад решил воздержаться от подобной фамильярности. Но тут обстановка располагала.

– Боюсь? – В голосе Марка послышалась усталость. – Тут быстро надоедает бояться. Но на Асуре, особенно в зоне тумана, может произойти что угодно. Даже такое, что не во всяком кошмарном сне привидится. Просто будьте начеку, господин комиссар. А я посмотрю что с пилотом. От меня старайтесь держаться метрах в трех-четырех, по возможности.

В его устах даже ставшее привычным «господин комиссар» прозвучало теперь без тени иронии.

Марк связался с капитаном дирижабля, попросив чуть ослабить трос и жестко висеть над точкой спуска. Сам он направился к упавшему истребителю. Тим отпустил его вперед, стараясь в точности выполнять указания и держаться в трех метрах.

Обстановка располагала к пробуждению наработанных за годы рефлексов десантника. Картер присоединил кабель бластера к шине данных скафандра и вывел на монитор забрала прицельную сетку. Смотреть она не мешала, а дальномер и тепловизор, наоборот, помогали точнее оценивать ситуацию.

Из информации, полученной в конторе во время знакомства с особенностями Асура, Тим знал, что холоднокровных животных на этой планете нет. Растения, в том числе и плотоядные, не умели поддерживать температуру тела, а вот представители фауны делали это независимо от размеров и видовой принадлежности. Это было удобно – стоило любой твари попробовать незаметно подобраться, пусть даже под покровом засыхающих лиан, тепловизор тут же зафиксирует объект, отличающийся от внешней среды по температуре, и подаст тревожный сигнал.

Картер, двигаясь за Марком короткими приставными шагами, сделал полный оборот на сто восемьдесят градусов, пристально вглядываясь и запоминая особенности местности. Упругие лианы мешали ногам, но бывший десантник умел действовать в гораздо менее комфортных условиях. К тому же силовые приводы мышечных акселераторов скафандра брали на себя львиную долю нагрузки. Ничего опасного, на взгляд Тима, в радиусе действия органов восприятия скафандра не было – ни движения, ни тепловой активности. Да и странно было бы… Известно, что среди здешних организмов, по крайней мере среди многоклеточных, нет таких, которые способны жить в зоне тумана. Некоторые хищники умели преодолевать области ядовитого газа между холмами, когда требовалось расширить угодья, а падальщики с вялым метаболизмом могли минут по двадцать обходиться без воздуха. Им это было нужнее, в тумане всегда можно было отыскать останки животных. Но не более того.

Марк добрался до «Грифона», но то, что он увидел через колпак кабины, порадовать его не могло. Пилот без чувств висел на пристяжных ремнях, поскольку противоперегрузочная паутина не использовалась в маневренных машинах, мешала тонкостям управления. Его голова в закрытом шлеме была вывернута весьма неестественно, и с первого взгляда было понятно, что от мощного лобового удара бедняге попросту переломило шею в районе седьмого позвонка. Чудо, что он был жив. Точнее, жизнью это уже нельзя было назвать – билось только сердце, заставляя кардиодатчик посылать сигналы в эфир.

– Пилоту каюк, – передал Марк в эфир.

– Будем поднимать тело? – уточнил Тим.

– Нет, – без тени сомнения ответил спасатель. – Необходимо его здесь кремировать.

– Это серьезно? – от удивления Картер даже не попытался сдержать эмоции.

– Вполне. Давайте сюда, у вас бластер мощнее.

Спорить было бессмысленно. Соединив всю полученную на Асуре информацию, он уже отчетливо понимал, что с трупами здесь какой-то непорядок. И все странности происходят именно от этого. Видимо, речь шла о каком-то местном природном явлении. Это в лучшем случае. А в худшем дело могло быть в неудавшемся или вышедшем из-под контроля эксперименте.

Когда Картер добрался до кабины, Марк уже доставал тело пилота. Пришлось ему помочь. Перемещение сделало свое дело – сердце бедняги остановилось, о чем тут же сообщил капитан дирижабля.

– Ну, делайте дело, господин комиссар, – сухим тоном произнес спасатель.

– Стрелять?

– Нет, дьявол вас возьми, в лоб его целовать!

Тим разомкнул предохранительный контур бластера, отошел на пару шагов и двумя очередями разметал обугленные куски плоти по округе. Когда снова замкнул предохранитель, хотелось смахнуть пот со лба, но мешало забрало шлема.

– Готовьтесь к подъему, – передал Марк капитану. – Мы закончили.

– Понял. Добро, – ответили сверху.

Картер со спасателем направились к торчащему из лиан тросу. На душе у бывшего десантника было тяжело. Он много раз видел смерть, но теперь дело было не в этом. Он уже подозревал, с какими серьезными проблемами придется столкнуться в ближайшие дни здесь, на Асуре.

Вокруг ничего не предвещало опасность, и он так увлекся этими мыслями, что не заметил движение метрах в десяти справа.

– Тим! – выкрикнул Марк, не тратя времени на длинное «господин комиссар». Картер развернулся молниеносно, разомкнул предохранительный контур и положил палец на спусковую гашетку. Но то, что он увидел, на миг вывело его из равновесия. Из груды валяющихся лиан восставал погребенный под ними труп – сильно разложившаяся туша какого-то крупного местного хищника.

Чем-то он напоминал четырехметровую лысую кошку, только череп сильнее был вытянут, и зубы в пасти располагались в несколько рядов. Гладкая кожа монстра когда-то была упругой и эластичной, но процесс тления потрудился над ней, превратив в подобие плохо выделанного пергамента. Местами в ней зияли дыры, через которые виднелись желтые подгнившие кости.

Тварь поднималась медленно, как в дурном сне. Обрывки тканей на ее морде висели клочьями. Картера на мгновение обуял поистине инфернальный ужас. Тело сковало ледяной судорогой, силовые приводы скафандра в ответ на шторм биотоков мозга напряглись так, что по костюму пробежала волна дрожи.

Марк выстрелил первым. Заряд из его бластера попал чудовищу точно в голову, прожег лобовую кость и вылетел из затылка. Но действия это не произвело никакого – тварь встала на все четыре лапы и прыгнула на Картера.

Тут уж рефлексы бойца взяли верх над кошмаром. Тим резко присел, взводясь, как пружина, сгруппировался и кувыркнулся через плечо, уходя с намеченной чудищем линии атаки. Еще не закончив переворота, он поймал грудь противника в сетку прицела и прижал спусковой сенсор.

Заряд вырвался из жерла излучателя и угодил точно в цель раньше, чем приземлилась исполинская кошка. Он попал ей точно между передних лап и прожег дыру размером с обеденную тарелку. Чудище приземлилось в то самом месте, где секунду назад стоял Картер.

Любой зверь от подобной раны рухнул бы сразу, подохнув в страшных мучениях, но ожившая непонятным образом падаль не обратила на полученное повреждение никакого внимания.

– Лапы! – выкрикнул Марк. – Бейте в лапы, комиссар!

Сомневаться в опыте командира спасателей было бы глупо, но Тиму в тот момент было не до выбора цели. Он оказался от сохранившего полную боеспособность монстра всего в двух шагах, поэтому первым делом следовало как можно скорее увеличить дистанцию.

Благо бывший десантник, уходя в перекат, рефлекторно сгруппировался, ему для прыжка оставалось лишь резко распрямить ноги. Силовые приводы скафандра распрямились как рычаг катапульты, вышвырнув Картера сразу метров на пять. Кошка вгрызлась прогнившими челюстями в переплетение лиан, еще не расправившихся от веса человека в скафандре. Тим понятия не имел, какая реакция была у монстра при жизни, но усопшая тварь двигалась на удивление быстро.

Приземлившись на ноги, Картер тут же развернулся, прицелился в одну из передних лап чудища и выстрелил. Но кошка рванула за ним раньше, чем заряд достиг цели. Плазма лишь чиркнула по пересохшей шкуре. Но небольшое отверстие быстро расползлось, образовав дыру, через которую стали видны подгоревшие ребра.

Увернувшись от прыжка, Тим понял, что дохлятину, уже и так лишенную жизни, убить не получится. Ее можно лишь обездвижить, если удастся перебить лапу, а уже потом добить, полностью спалив плазмой. Над причинами, поднявшими тварь из могилы, размышлять было некогда. Нужно было двигаться. И как можно шустрее.

В голове Картера созрела тактика ведения столь немыслимого боя. В первую очередь постараться увести кошку подальше от Марка. От его пукалки толку в бою вообще не было. Во-вторых, нельзя прыгать вбок, надо все время держаться на линии атаки, тогда монстру придется тоже все время находиться на траектории выстрела, что позволит не мудрить с упреждением.

Тим снова прыгнул, оттолкнувшись обеими ногами, но в этот раз лианы под ступнями промялись, не позволив вылететь достаточно далеко. Тварь же с легкостью скакала на пять-шесть метров, поэтому через миг она уже оказалась над приземлившимся Картером.

Он знал, что зачастую умение превращать недостатки в достоинства является залогом победы. Его нынешнее положение – в непосредственной близости от кошмарных зубов противника, было уж таким недостатком, что дальше некуда. Значит, в теории его можно было превратить в сногсшибательное достоинство. А достоинство действительно было немалым и состояло оно в очень короткой дистанции до цели. Стоило выстрелить, промаха уж точно не дашь. И Картер выстрелил, прекрасно осознавая смертельную опасность, которой он себя подвергает при этом.

Заряд вырвался из ребристого ствола излучателя и в тот же миг попал в цель, оторвав одну из лап у самого туловища. Но другая, еще сохраняя инерцию, рассекла когтями грудную пластину скафандра, оставив три глубоких пореза. В зоне тумана это была страшная опасность, но отсроченная во времени, тогда как несколько рядов кинжаловидных зубов представляли собой опасность не меньшую и очень скорую.

Картер веретеном выкатился из-под твари за миг до того, как сжались с лязгом ужасные челюсти. Дальше прыжок, несмотря ни на что. Приземление, выстрел… Заряд попал выше плеча уцелевшей передней лапы, не повредив двигательные функции противника, но другая лапа дымящимся обрубком валялась среди лиан, что можно было считать немалой удачей.

– Молодцом комиссар! – послышался голос Марка в мембранах шлема.

Уши начало закладывать. Это скафандр, силясь исключить проникновение внешней ядовитой среды, повысил внутреннее давление. Драгоценный воздух с шипением потек сквозь порезы. Но пока еще было не до того.

Кошка, даже лишившись передней лапы, сдаваться не собиралась. Она распрямилась, словно поднявшийся в рост медведь, присела… Ждать было нечего, Тим прыгнул первым, на этот раз значительно разорвав дистанцию. Затем еще раз и еще. Он понимал, что теперь, когда тварь не сможет уворачиваться от зарядов так ловко, как раньше, стрелять лучше издалека.

Но он переборщил. Чудище прыгнуло один раз на задних лапах, но теперь было очевидно, что за сохранившей подвижность добычей без одной лапы не угнаться. К тому же добыча отстреливалась, и вполне эффективно.

Тим представления не имел, какие инстинкты движут кошмарной тварью, и инстинкты ли вообще, может, это была чья-то злая воля, но так или иначе она развернулась к противнику спиной и прыжками, как кенгуру, поскакала в сторону Марка.

– Марк, осторожно! – задыхаясь, прокричал Картер.

Впереди шарахнуло плазмой. Но для бегающей дохлятины попадание из малокалиберного бластера – что слону дробина. Бывший десантник поймал в прицел мчащееся к спасателю чудовище и выстрелил. Дистанция была уже приличной, но Тим всю душу вложил в этот выстрел. Заряд устремился к цели и угодил монстру в спину, в самый нижний отдел позвоночника. В этот момент лапы твари распрямились для очередного прыжка. Мощное усилие рывком переломило ослабленный хребет, и чудовище прямо в воздухе расчленилось. Задние лапы продолжали биться, а вся передняя часть поползла дальше. Марк трижды выстрелил, целясь в лапу, но кость ему перебить не удалось.

Картер выстрелил снова, рискуя попасть в командира спасателей. Не дожидаясь результата, бывший десантник рванул вперед, используя всю силу скафандра.

– Марк, уходи! – на бегу прокричал Тим. – Я ее добью!

От очередного плазменного попадания кошка, точнее то, что от нее оставалось, припала брюхом к земле, и заряд плазмы чиркнул ей по макушке, снеся добрую четверть черепа вместе с глазами. Но это не остановило заряд. Он промчался в опасной близости от Марка, опалив плечевую пластину скафандра, и ударил в обшивку «Грифона», проделав опаленную лунку.

– Хватит палить, господин комиссар! – произнес Марк. – А то вы в своем усердии тут все разнесете к дьяволу! Она уже не опасна.

Тим с разбегу перемахнул через бьющиеся ноги чудовища и с удовольствием пустил еще один заряд в шею ползущим останкам. Отбитая голова покатилась в переплетении лиан, но зубами щелкать не перестала. Лапа тоже билась, но вреда от нее уже не было.

– Ну все… – Марк пристегнул бластер к поясу. – Нервы у вас для десантника больно расшатанные.

– Это от возраста, – отшутился Картер.

Хотя на самом деле для шуток время было неподходящее. Воздух быстро уходил из скафандра, создавая еще большую проблему. Кислородный генератор, использующий бортовой энергоблок для выработки кислорода, при слишком интенсивной работе мог привести к сильному нагреву подающих силовых систем и потере мощности. В результате могли отказать не только силовые приводы, но и вся электроника костюма. А это верная смерть, ведь даже забрало открыть не получится.

– Вы ранены? – не скрывая тревоги, спросил Марк.

– Да, когтями зацепило.

– Вот дьявол! Надо подниматься скорее. Давайте, давайте, а то будет дел!

Картер поспешил к тросу вслед за спасателем.

– Да бросьте вы этот бластер, господин комиссар! – Марк начал освобождать перекладину от лиан.

– Нет уж, спасибо, – ответил Тим, еще крепче сжав рукоять. – Чай не надорвусь, как вы выразились.

– Вы же вроде на «ты».

– Это я от избытка чувств, господин спасатель.

Картер встал ногами на перекладину и ухватился свободной рукой за трос. В области поясницы ощущался значительный разогрев – кислородный генератор начал потреблять слишком много энергии.

Марк фыркнул и вызвал капитана дирижабля:

– Мы тут закончили, господин капитан. Выбирайте трос, а то тут кое у кого дыра образовалась в скафандре.

Ответа не последовало. Перекладина как лежала на земле, так и оставалась лежать. Только трос немного покачивался от ветра. В то же время после небольшого провиса он уходил вертикально вверх, значит, с дирижаблем все было в порядке, он никуда не делся.

– Марк вызывает капитана, – повторил запрос Марк, уже более официально.

Эфир снова остался невозмущенным. Ответа не было.

– Эй! У меня раненый тут! Сдурели там все? – командир спасателей перестал придерживаться рамок приличия.

Раздраженный голос Марка был прекрасно слышен в рубке, но ни капитан, ни штурман, ни пилот отвечать не собирались.

– Вы их вообще поднимать не собираетесь? – спросила Марина, оставаясь сидеть на контейнере.

Капитан обернулся через плечо и глянул на нее, как на ребенка.

– Почему же не будем, – пожал он плечами. – Подождем немного, когда проверяющий откинет копытца, тогда и поднимем. Для кремации по всем правилам.

– Подозрительно будет… – Марина вздохнула.

– Да все нормально, – успокоил ее капитан. – Запись стычки у нас есть, дыры на скафандре тоже. Отчитаемся…

– Да где же нормально? – вспылила женщина. – Как вы собираетесь запись зомби в Корпорацию отправлять?

– Да кому в голову придет, что это зомби? Будет обычное нападение обычного хищника и гибель проверяющего по собственной халатности.

– Хищник в зоне тумана… Очень смешно… Они же не дураки там тоже.

– Ой, Марина, не надо драматизировать! – Капитан вывел на один из мониторов запись со шлема Картера. – Ну где на синтетической проекции видно туман?

Женщина поднялась с контейнера и шагнула ближе к пульту.

– Изображение монохромное. Вы его раскрашивать будете?

– За ночное проще выдать, – пробурчал штурман.

– Вот и выдадим за ночное, – кивнул капитан.

– Все равно будет странно. Не кричаще, но странно. – Женщина покачала головой. – Вот из-за таких странностей, думаю, комиссара к нам и прислали. Ну не идиоты же в Корпорации… Кто-то взял да и сложил все странности в кучу.

Продолжая говорить, она как бы невзначай отшагнула чуть левее капитанского кресла, ближе к открытому отсеку с оружием.

– Проще его поднять, – продолжала она. – Доставить на базу, не подпускать к средствам связи, дождаться полномочного представителя, а он уже обработает проверяющего, как умеет.

– Не было такого приказа, – жестко возразил капитан. – Ясно было сказано, что в случае контакта с зомби проверяющего уничтожить, замаскировав под несчастный случай. А тут и маскировать не надо – сам нарвался.

Марина поняла, что словами проблему решить не получится. Она резко метнулась к открытому отсеку с оружием, сорвала с защелки ручной малокалиберный бластер, развернулась и прижалась спиной к переборке, направив ствол излучателя точно в голову капитана.

– С такого расстояния даже я не промахнусь, – предупредила она.

И тут же поняла, что не сняла оружие с предохранителя. А вот капитан это заметил и отреагировал молниеносно – пружиной выпрыгнул из кресла и занес кулак для удара, метя женщине прямо в лицо.

Но ему надо было сделать несколько движений, а Марине только одно. Она опустила палец, переведя рычаг переключателя в боевое положение, и прижала пальцем спуск.

Плазмой шарахнуло так, что с близкого расстояния на миг ослепило. Заряд попал капитану в грудную пластину скафандра и отбросил его назад, спиной на подлокотник кресла. Не мешкая, женщина выстрелила еще, на этот раз метясь в открытое забрало шлема. Заряд достиг цели, опустошив шлем, под ним остались только догорающие угли.

Пилот отреагировал по-своему, он рванул рукоять управления и увел дирижабль в глубокое тангажирование на корму. Палуба под ногами Марины накренилась, женщина не удержалась и кубарем полетела через всю рубку. Штурман развернул кресло, выскользнул из него и с ловкостью дикой кошки прыгнул к отсеку с оружием. Марина больно ударилась спиной в люк, ведущий к техническим помещениям, но, несмотря на почти оглушенное состояние, успела вскинуть бластер и выстрелить первой.

Штурмана ударом плазмы отбросило на панель, рука с оружием по инерции ушла в сторону. Пользуясь возможностью, женщина еще дважды прижала спусковой сенсор, размолотив броню скафандра и пробив штурману грудь.

– Выровняй дирижабль, сволочь! – приказала она пилоту.

Бластер в ее руках трясся, как под электрическим током. Пилот счел за благо повиноваться.

– Теперь поднимай их, живо!

– Отсюда я не могу, – пробурчал пилот. – Только с капитанского места, трюм управляется с голограммы.

Палуба окончательно выровнялась. Марина поднялась на ноги, продолжая держать бластер на уровне глаз. Ладони под тактильными перчатками скафандра взмокли от напряжения, ткань едва успевала впитывать и поглощать жидкость.

– Только дернись… – предупредила женщина. – Ты видел, решимости у меня хватит. Медленно вставай и поднимай их.

Только теперь она сообразила, что забрало шлема надо было захлопнуть, это спасет от сурового мужского удара в лицо, если что. Она бросила взгляд на соответствующую иконку, и перед лицом опустилась прозрачная бронированная преграда.

Пилот перебрался в капитанское кресло, перешагнув через распростертое тело. Но вместо того, чтобы включить подъемник, он резко нагнулся и схватил бластер, выпавший из руки штурмана. В следующий миг он уже был за креслом, под пультом.

Марина выстрелила, но промахнулась. Плазма пробила переборку между ходовым монитором и контрольной панелью. Пилот вскинул оружие на уровень глаз, но выстрела не последовало, штурман не успел разомкнуть предохранительный контур. Марина же от испуга прижала спуск и не отпустила его, пока из-под пилотского шлема не пошел дым.

Два заряда попали в кресло, три ударили по скафандру, один ушел в переборку под пультом, а один угодил противнику точно в лицо. Кресло накренилось на перебитом амортизаторе и повалилось на палубу. Из-под шлема поверженного пилота поднимались вверх серые ленты дыма.

Марина опустила бластер, руки у нее тряслись крупной дрожью. Она включила коммуникатор скафандра и позвала:

– Марк…

Голос слушался неохотно.

– Что там у вас? – отозвался командир спасателей. – Поднимайте скорее, а то у господина комиссара сейчас дым из задницы пойдет от перегрева кислородного генератора.

– Я не могу… – Марина не удержалась и всхлипнула. Слезы ручьями полились из ее глаз. – Не знаю, как управлять всем этим. Я… Я перебила весь экипаж.

– Что сделала?!

– Перебила. Из бластера. Они не хотели вас поднимать.

– А, понятно. Мог бы и сам догадаться. Контакт проверяющего с зомби. А какого дьявола они его на базу не повезли? Вернулось бы начальство… Да, нет, понятно… Ладно, Марин, ты там в панику не впадай. Нам подняться надо, у комиссара скафандр выгорает. Ты не волнуйся, я тебе все объясню, там несложно. Для начала сядь в капитанское кресло.

– Оно упало. От выстрелов. – Женщина снова шмыгнула носом.

– Панель хоть целая? – забеспокоился Марк.

– Да.

– А монитор?

– Тоже.

– Ну и отлично. Встань у пульта. Перед тобой голограмма. Это виртуальный макет корабля. Видишь трюм?

– Да.

– Ярким зеленым кубиком обозначен активный подъемник. Послушай, не делай пока ничего. Надо провести пальцем по кубику слева направо. И все. Давай.

Марина решительно коснулась макета. Сигнал помчался по оптическим кабелям сначала к бортовому компьютеру, а оттуда на управляющий контроллер подъемника. Получив импульс, механизм щелкнул аварийным зажимом и отпустил трос. Конец заскользил по палубе и пропал в проеме брюшного люка.

Картер ощущал сильное жжение в области поясницы. Кислородный генератор давно перегрелся, но чем дальше, тем больше его температура переходила через смертельно опасную черту. Слишком большой ток в системе создавал опасность для всей электроники. Пока она еще реагировала, но иногда по силовым приводам пробегало нечто вроде судороги.

Марк посмотрел на трос. Вместо того чтобы натянуться, он еще больше провис, и теперь падал, складываясь в аккуратную бухту.

– Вот дьявол… – прошептал он. – Ну что за дурацкую ошибку допустил Создатель, разделяя людей на два пола? Почему женщины все время путают право и лево? Марин, надо было двигать палец слева направо, а не наоборот! Правая, это та рука, в которой ты ложку держишь. А справа налево, дорогая, команда на аварийный сброс троса.

– Что мне теперь делать? – окончательно разрыдавшись, спросила женщина.

– Пока ничего. Нет, стоп! Отойди от пульта. Сядь на свой контейнер и просто жди моих указаний.

Картер заметил, что приводы усилителей чаще и сильнее начало пронзать судорогой.

– Костюм дохнет, – сообщил он, стараясь сохранить голос спокойным.

Марк соскочил с перекладины и забрал из рук Тима тяжелый бластер.

– Быстро за мной! – приказал он.

– Не могу, – ответил Тим. – Приводы усилителей не слушаются.

Без них двигаться в тяжелом скафандре не было ни малейшей возможности.

Марк выругался, отбросил оружие, подхватил скрюченного Картера и потащил к зарывшемуся носом в грунт «Грифону». Бывший десантник понял, что очередного вдоха сделать уже не может. Кислородный генератор отказал полностью. Рефлекторно, в панике и не видя тумана на синтетическом изображении, он попытался открыть забрало, но, к счастью, управляющий контроллер уже не воспринял команду. Через миг пропало изображение, и Картер погрузился в непроницаемую темноту. Это означало выход из строя всех электронных схем.

Марк дотащил его до кабины, но для двоих там было маловато места. Пришлось несколькими выстрелами ручного бластера перебить крепление кресла и выкинуть его наружу. Только после этого он сначала засунул в кабину Картера, затем влез сам, закрыл колпак и включил продувку, чтобы выгнать ядовитый туман наружу. Все это время Тим не имел возможности дышать. Мгновения утекали, как вода сквозь пальцы.

Надежды на то, что контроллер откроет забрало, не было никакой, искать, чем резать скафандр, было некогда, да и непростая это задача. Поэтому Марк примерился, выдохнул и изо всех сил шарахнул рукоятью бластера в забрало. Благодаря акселераторам удар получился чудовищной силы, но разлетелось от него не забрало, а рукоять. Ничего более крепкого в окружающей обстановке не было.

В отчаянии командир спасателей опустился на корточки.

– Вы не имеете права умереть, господин комиссар, – прошептал он. – Утром могли, но теперь нельзя.

Он в бессилии опустил руки. Перчатка задела бластер с развороченной рукоятью. Марка осенило. Он взял оружие, как получится, снял с предохранителя и присел еще ниже. Синеющее лицо Картера находилось всего сантиметрах в пяти за забралом, риск был невероятный, но другого выхода не было. Марк прицелился по касательной, в самый край прозрачной преграды, отделяющей Тима от воздуха, и выстрелил. Плазма скользнула по забралу и ударила в панель, запалив пластик. Шлем утратил прозрачность, в месте попадания появилась пузырящаяся лунка. Не медля, спасатель выстрелил еще раз, чуть ниже.

На этот раз забрало не выдержало прямого попадания и разлетелось на несколько крупных кусков. Воздух вперемешку с дымом попал под шлем, но Картер уже не дышал. Лицо его было настолько синим, что страшно было смотреть, но Марк и не собирался смотреть. Он поднял забрало своего шлема, прильнул губами к губам Тима и начал делать ему искусственное дыхание.

Секунд через двадцать лицо проверяющего сначала побледнело, затем потихоньку начало розоветь. Тим задышал самостоятельно.

– Хвала Создателю… – прошептал Марк и закашлялся от дыма.

Картер тоже закашлял и захрипел. Спасатель сбил пламя с панели перчатками. Огонь угас, но в кабине дыма все равно было столько, хоть топор вешай. Но включать продувку было рискованно, можно было перегрузить кислородный генератор «Грифона».

– Худо было? – спросил Картер.

– Хуже некуда, господин комиссар. Я по вашей милости с мужиком, можно сказать, целовался, – пожаловался Марк.

– Я это отмечу в рапорте, – пообещал Тим.

– Вот в рапорте как раз не надо, – отшутился Марк.

Дыма в помещении становилось все меньше. Марк настороженно прислушался, осмотрелся.

– Дым уходит, – сообщил он. – Просил же вас не палить попусту. Где-то дыра в броне. Если не заделать, с «Грифоном» будет то же, что с вашим скафандром. Он дольше, конечно, продержится, но уж если крякнет, то крякнет.

– Вроде оно небольшое, – Картер тоже прислушался.

– Небольшое, – заключил командир спасателей. – Большую нагрузку не создаст. Но и без того проблем достаточно. К закату поднимется западный ветер, а у нас в небе неуправляемый дирижабль и Марина в нем.

– И как собираешься попасть наверх?

– Думаю, – пробурчал Марк. – Примерно в трех километрах к югу есть гряда холмов, – пояснил спасатель. – Высота одного из них метров сто над уровнем тумана. Отмахать три километра в скафандре с акселераторами – делать нечего. Если Марина не побоится двинуть дирижабль к холму и опустить его, я смогу забраться прямо в рубку.

– Ты это серьезно? – Тим покосился на Марка. – Мадам трос не в состоянии поднять, а ты намерен уговорить ее управлять дирижаблем и посадить его на грунт? К тому же… Три километра, говоришь? А сколько может оказаться падали на этих трех километрах пути? Я понятия не имею, с какой радости тут дохлятина начала на людей кидаться, но факт остается фактом, и его нельзя не учитывать.

– Этот факт тут теперь приходится учитывать постоянно, – скривился спасатель. – Но у нас есть тяжелый бластер. Да о чем мы вообще говорим? Все равно выбираться надо! Если останемся тут, то точно обоим конец, причем раньше, чем у «Грифона» откажет кислородный генератор. Через пару часов нас хватятся на базе, вышлют пяток ротопланов и возьмут нас тепленькими на обработку к господину Соло. Так что времени попросту нет. И думать тут не о чем. Дирижабль можно подогнать к холму на автопилоте, просто указав с пульта координаты прибытия. Посадить так же, он не тупой, брюхом о землю биться не станет. В общем, чего попусту языками воздух гонять? Я пошел. И вас бы взял, чтобы не возвращаться, но без скафандра сквозь туман не пройти.

Картеру нечего было на это возразить. Да и стоило ли, действительно? Марк понимает ситуацию, ему виднее.

Спасатель поднял с пола бластер без рукояти и положил на столик перед Тимом.

– Это чтобы застрелиться, в случае провала? – не удержался тот от иронии.

– Плохая шутка, – покачал головой Марк.

Он приказал Тиму задержать дыхание, быстро покинул кабину и снова закрыл колпак. Ему намного лучше, чем Картеру, были понятны все опасности предстоящего марш-броска, но другого выхода не было. Опасность могла ждать сразу у самолета, если зомби уже почуяли людей и начали пробуждаться. А тяжелый бластер валялся далековато, возле упавшего троса.

Но, к счастью, вокруг «Грифона» было чисто. Марк поднял бластер, удобнее перехватил его за верхнюю рукоять, зафиксировал координаты места по навигатору и со всех ног помчался на юг. Бег не отнимал много сил, основную нагрузку брали на себя силовые приводы скафандра, поэтому дыхание можно было держать ровным.

– Марина! – позвал Марк, не снижая темпа.

– Да, – отозвалась женщина.

– С господином комиссаром все в порядке. Но вообще ситуация критическая. Скоро можно ждать группу зачистки с базы, а это, сама понимаешь… В общем, как ни крути, тебе меня надо забрать.

– Марк…

– Помолчи, будь любезна… С голограммой тебе действительно сложно справиться. Но пульт на дирижабле немногим навороченнее, чем на транспортере. Он только выглядит страшно, но на самом деле все само работает. Корабль умный, он сам умеет летать, понимаешь? Надо только указать, куда и на какой высоте. Я сейчас бегу к группе холмов на юге…

– Что?! – в голосе Марины прозвучали нотки начинающейся истерики.

– Все нормально. Тут бежать-то… Чепуха. Ты главное меня слушай и делай, что говорю. А иначе нам не выбраться. Возьми себя в руки. Вот господин комиссар в тебе был на сто процентов уверен.

– Я попробую, – чуть тверже пообещала женщина.

– Молодец. Садись в кресло пилота и ничего не бойся. Помни главное, тебе не надо управлять кораблем, не надо его пилотировать. Тебе надо просто указать ему новые координаты, и он сам полетит. Когда будешь над холмом, я спокойно и без затей заберусь в рубку.

– Не получится…

– Если не получится, нам так и так конец. Все, давай нытье отставим и займемся делом. Посмотри на панель. Там каждый орган управления подписан. Слева группа переключателей, управляющих автоматическими режимами. Они тебе и нужны. Сверху два слайдера. На одном написано «экспаненты», на другом – «микширование». Выбери в группе «микширование» маневровые двигатели и переставь слайдер с семидесяти процентов на двадцать.

– Сделала… Ой, меня начало разворачивать и ветром сносить.

– Все нормально. Это пока цель не задана. Теперь пересаживайся к штурману. – Марк все же сбил дыхание. Трудно давать длинные объяснения на бегу.

Пришлось остановиться и объяснить Марине, как вывести голограмму карты, указать координаты прибытия и высоту зависания.

– Ну, как? – поинтересовался он.

– Он движется! – Истерика у Марины сменилась детским восторгом от маленькой победы.

– Вот и все, – улыбнулся спасатель. – Можешь теперь хоть спать. А можешь разучить приветственную песенку к моему возвращению. Все, мне надо бежать.

– Удачи!

Марк снова рванул вперед. Чем дальше он продвигался на юг, тем гуще становились обрывки растительности. То ли деревья тут чем-то болели и сбрасывали больше лиан, то ли еще почему-то. Через несколько минут сплошные заросли начали мешать, ботинки вязли в них и цеплялись. Скорость передвижения снизилась, и неизвестно было, чьи трупы скрываются под лианами. Несмотря на активную работу акселераторов, силы тратить приходилось изрядно. Придумывая план марш-броска, Марк все же рассчитывал, что бежать придется не по колено в лианах.

Примерно на расстоянии километра от «Грифона» он выдохся окончательно. Но останавливаться было нельзя. В первую очередь потому, что бактерии, приводящие в движение мертвецов, реагировали на биотоки живых организмов. Падаль вокруг точно была, ее всегда под деревьями много, поскольку эти твари живут в кронах, выше уровня тумана, а падают после смерти на грунт. И без сомнения, все трупы тут заражены бактериями, вопрос лишь в том, успеют ли зомби активироваться от биотоков пробегающего человека. Чтобы не успели, необходимо было двигаться непрерывно.

Вблизи жилья, например вокруг базы, зомби подолгу находились в активном состоянии, время от времени атакуя периметр. Но тут жилья не было уже давно, так что они должны были впадать в спячку – бактерии попусту энергию не расходовали.

Идти стало почти невозможно, двигаться прыжками тем более. Ноги проваливались в заросли, как в трясину. Марк ощутил ледяной холод в груди. Это был не совсем страх, скорее понимание того, что добраться до холма по столь сложной местности физически не получится. Спасатель умел себя держать в руках, но организм все равно отреагировал на близость смерти мощным выбросом адреналина. По спине пробежала тонкая струйка холодного пота. Он тоже не был рассчитан на столь высокие и продолжительные нагрузки. Энергии в нем было немало, но его проектировали для поднятия тяжести, для рывков, прыжков, но не для пробежек на три километра по сильно пересеченной местности. Для покрытия таких расстояний создавались транспортеры. Кому из инженеров пришло бы в голову, что кто-то решит пуститься в пешую прогулку по Асуру? Они вложили в костюм десятикратный запас прочности, и его бы хватило, если бы не проклятые заросли. Кислородный генератор работал не на пределе, он обязан был обеспечивать дыхание человека на любых нагрузках, какие способны выдержать силовые приводы. Но от непрерывного бега скафандр слишком активно истощал запас энергии.

Марк принял решение притормозить, чтобы не загнать костюм раньше срока. Короткий отдых, минут на десять, мог восстановить баланс ионов в электрической системе скафандра. Спасатель рухнул в переплетение лиан, перевернулся на спину и замер, не выпуская из рук оружия.

В эфире раздался голос Марины:

– Марк… Ты как там?

– Живой.

– Я почти над холмом. Дирижабль снизился сильно. Ты далеко?

– Продвигаюсь, – уклончиво ответил Марк.

И тут его осенило. В рубке дирижабля, по штатному расписанию, положено иметь два аварийных линемета. На случай отказа стыковочного узла или для посадки при внезапном шторме, когда двигатели не справляются с силой ветра.

– Марина… – позвал спасатель. – У меня план поменялся немного. Я его творчески доработал. Запиши новые координаты.

Он сверился с навигатором и передал на борт дирижабля свое нынешнее местоположение.

– Ввела данные?

– Да. Разворачиваюсь. Только ветер крепчает.

– Проверь слайдер компенсации по курсу, он там же, слева, – подсказал Марк. – Он должен стоять на сто процентов. Задай высоту двадцать метров.

– Сколько? – испугалась Марина.

– Двадцать над грунтом!

– Но это почти туман!

– Почти. Не спорь, мне сейчас не до уговоров, поверь. Рядом с оружейным отсеком есть крышка отсека с аварийным комплектом. Там стоят два линемета. Длинные такие штуковины с тросовыми катушками по бокам.

– Да, есть, – ответила женщина.

– Стрелять из него, как из бластера.

– Куда стрелять?

– Открой нижний люк рубки, тот, через который мы туда попали. Когда дирижабль зависнет и начнет крутиться на месте, стреляй через люк вертикально вниз. Все, пока.

Последние фразы он договаривал второпях, спеша поскорее отключиться, чтобы не деморализовать Марину. Потому что в двадцати метрах от него груда лиан начала шевелиться, а это не предвещало ничего хорошего.

Марк вскочил на ноги, присоединил к скафандру кабель плазменного метателя и, не дожидаясь развития событий, послал два заряда в шевелящуюся кучу. В зарослях полыхнуло, лианы вспыхнули, но быстро погасли из-за высокой влажности, из кучи повалил густой дым. В месте попаданий осталась зияющая дыра около двух метров в диаметре. На мониторной проекции она выглядела бездонным черным колодцем, ведущим, казалось, в саму преисподнюю. И через секунду оттуда выскочило то, что, по идее, и должно выскакивать из глубин преисподней.

Это чудище на жаргоне местного контингента называлось макхавк и считалось, вполне заслуженно, вершиной пищевой цепочки животного мира Асура. Скорее всего, не так давно оно царило в предгорьях южной части Носового Хребта, но по каким-то причинам перебралось на холмистую равнину Предгубья, где попало в туман и отдало концы.

Больше всего тварь напоминала гигантского кальмара – длинное массивное тело, короткий хвост с двумя лопатообразными пластинами на конце, ужасающий цветок щупалец вокруг головы и пасть. Тоже очень большая. Но в отличие от кальмара, тело макхавка опиралось на четыре мощных когтистых лапы, защищенных свисающими с боков пластинами панциря.

Два заряда, попавшие в переплетение лиан, разве что чуть опалили чудовищу спину. Макхавка и при жизни не всегда можно остановить двумя выстрелами, а уж в виде зомби он и вовсе представлял чудовищную опасность. Драться с ним на короткой дистанции было не эффективнее, чем зонтиком укрываться от термоядерного удара. Некоторым удавалось в скафандре убежать от макхавка, но уж точно не по пояс в лианах. Чудище же в заросли не проваливалось, несмотря на массу, имея надежную опору на широкие ступни.

Задумывая марш-бросок, Марк понимал, что по пути наверняка нарвется на зомби, но думал избежать стычки при помощи лучшего в мире тактического приема – изматывания противника бегом. На ровной твердой поверхности этот фокус мог пройти даже с макхавком. Но не срослось. К тому же бегать, постоянно передавая Марине новые координаты, как-то не очень рационально.

Чудище, едва выбравшись из ямы, не дало Марку времени на следующий выстрел. Оно резко выбросило вперед одно из десяти гибких щупалец, окружавших голову. Спасатель с трудом увернулся, перекатившись на бок, – смертоносный отросток со свистом рассек воздух и с огромной силой ударил в землю, подняв фонтан из обрывков лиан. Вместо присосок щупальце густо покрывали роговые крючки, которые при любом касании были способны выдирать из жертвы здоровенные куски плоти.

Перекатившись, Марк выстрелил, метя в голову, хотя о точном прицеливании в подобной ситуации не могло быть и речи. Заряд прошел выше, чем хотелось бы, но температуры плазмы хватило, чтобы буквально запечь подгнившую плоть. В результате кожа на верхних щупальцах треснула, а одно так и вовсе обвисло, болтаясь на паре уцелевших волокон.

Но и тварь не осталась в долгу. Она ударила снова, на этот раз без промаха, сбив с ног попытавшегося подняться спасателя. Скользни щупальце по ноге или руке, на крючьях бы остались куски покрова скафандра, но оно хлестнуло по грудной пластине, не причинив особого вреда.

Отлетев в сторону, Марк грохнулся в заросли, крепко ударившись шлемом о торчащий из грунта осколок камня. Камень был надежной опорой, им необходимо было воспользоваться для прыжка, чтобы уйти, хоть на время, из зоны поражения смертоносными отростками. Марк подтянулся, схватившись свободной рукой за каменный выступ, попытался встать, но понял, что не успевает. Пришлось стрелять из того положения, в котором находился, то есть лежа на правом боку, с бластером, до половины увязшим в обрывках лиан.

Спасатель успел лишь немного приподнять ребристое жерло и активировать спуск. Заряд пронзил воздух совсем низко над комьями выдранной растительности, едва не зацепив ее, оставляя дымный след на поверхности, и впечатался чудищу в боковую пластину панциря, прикрывавшую лапы. Дыра в ней образовалась внушительная, все же калибр нешуточный, но сами конечности не пострадали. Хуже того, тварь никак не отреагировала на попадание. Зомби не ощущали боли, и инстинкт самосохранения, присущий живым, у них не действовал. Им не нужна была голова, потому что решения за них принимали не участки нервной системы, а процессы, вызванные бактериями в тканях. Органы зрения, обоняния и прочие чувства тоже им были без надобности, поскольку всю агрессивную мощь восставших трупов бактерии направляли попросту на ближайший источник биотоков. Точнее, на самый сильный, но в сложившейся ситуации это значения не имело.

Реальность была такова, что зомби нельзя поразить в уязвимое место из-за отсутствия такового. Его можно лишь расчленить, ампутировать органы нападения и перемещения. Иначе никак. Но расчленить макхавка – задача фактически невыполнимая. Нужно было другое, кардинально другое решение. Но монстр не давал и секунды подумать.

Еще одно щупальце устремилось к Марку, так что спасателю не оставалось ничего другого, только перевернуться на спину и выстрелить как можно прицельнее. Заряд покинул жерло излучателя и перебил щупальце на лету, почти посередине. Приличный фрагмент отлетел в сторону и забился среди лиан. Это дало Марку миг на изменение ситуации, и он не собирался его упускать. Резко перевернувшись на четвереньки, он оттолкнулся от камня и прыгнул так далеко, как позволяли акселераторы скафандра.

Приземление получилось мягким, так как Марк по колено увяз в лианах. Но зато ему удалось метров на шесть разорвать дистанцию, что в тот момент являлось решающим фактором. Возникшее преимущество не могло длиться долго, тварь двигалась очень быстро. Но пусть и короткое, это преимущество надо было использовать.

И в тот момент спасатель понял, что стрелять надо не в зомби. На расчленение огромной туши за короткое время у него попросту не хватит зарядов. Но тупость и огромную массу монстра можно и нужно было использовать против него. Марк опустил ствол бластера и выстрелил, целясь уже не в макхавка, а перед ним, в толстый покров из обрывков лиан. Плазма шарахнула ярким сполохом, проделав метровую яму в растительности, а чудище как раз рвануло вперед, чтобы восстановить дистанцию. Одна из его лап попала на выжженное пространство и провалилась. Спасатель не стал медлить, сразу послал второй плазменный сгусток следом за предыдущим. Яма увеличилась, и тварь провалилась в нее еще больше. Воздух заволокло довольно густым дымом, из ловушки вырвались языки пламени.

– Я тебя закопаю, урод! – прокричал Марк, паля из бластера и непрерывно пятясь назад.

Его усилия не пропали даром – макхавк как следует увяз в переплетении крепких лиан. Монстр погрузился так, что наружу торчали лишь шевелящиеся щупальца. Достигнув лапами твердого грунта, он всей мощью попер вперед, как бульдозер, вздымая перед собой вал из обрывков растительности. Но так он двигался гораздо медленнее, чем Марк и воспользовался.

Он взял на прицел веер покрытых крючками отростков, вздымающихся из образовавшейся ямы, и стал прицельно бить по ним. Но щупальца непрерывно двигались, а заряды среднего калибра прошивали пространство на дозвуковой скорости, поэтому эффект достигался лишь примерно от каждого третьего выстрела. Пятью зарядами Марку удалось сбить только два отростка, да и то не у корня, ближе к концам. За это время монстр снова выскочил из ямы.

Несмотря на опасность такого изменения ситуации, спасатель хладнокровно прицелился и выстрелил точно в раскрытую пасть макхавка. Плазма попала в основание нижних щупалец и прожгла плоть. Монстр подобрал лапы, готовясь к следующему прыжку, но мягкая пружинящая опора ушла из-под них раньше, чем они распрямились. Очередной заряд прожег под ними почти метровую яму. Вместо того, чтобы прыгнуть, тварь соскользнула в нее всей задней частью корпуса, а через миг еще получила порцию плазмы в голову.

Марк пятился, насколько позволяла растительность, переводя прицел с монстра на лианы и обратно. Так удавалось держать зомби в состоянии недостаточной подвижности, заодно выжигая в его теле новые и новые дыры.

– Марк, я на месте! – раздался в эфире голос Марины. – Дирижабль остановился и кру…

– Стреляй из линемета в проем люка! – Спасатель оборвал ее на полуслове. – Потом закрепи трос за кресло. Только накрепко, очень прошу! Давай!

Макхавк снова выпрыгнул из ямы, но в этот момент метрах в пяти справа в переплетение лиан вонзился и раскрыл лапы гарпун линемета. Перед спасателем встал нелегкий выбор – рвать со всех ног к ведущему наверх тросу, пытаясь успеть раньше твари, или потратить время на то, чтобы снова ее замедлить.

Первым порывом было пойти по первому пути, трос казался совсем близко, и расстояние до него можно было преодолеть одним прыжком. Если бы почва под ногами была твердой. Марк попытался оттолкнуться, но только глубже увяз. На вторую попытку времени уже не было. Он развернулся и отправил два заряда один за другим, целясь в покров перед монстром. Но на этот раз он не успел. Дыра образовалась, но уже позади от монстра, так быстро он рванул к ускользающей добыче.

Тогда Марк решился на отчаянный шаг. Он пригнулся как можно ниже и выстрелил, стараясь поразить лапу чудища. Вероятность попадания была очень низкой – с боков конечности прикрывали панцирные пластины, а спереди – щупальца. Заряд вылетел из жерла излучателя, проскочил между щупалец и разорвался перед лапой, перебив ее посередине.

Монстр споткнулся, угодив щупальцами в переплетение лиан, а Марк, не теряя времени, пополз к тросу, ведущему на дирижабль. Бластер ужасно мешал при таком способе перемещения, и Марк, прекрасно понимая, что стрелять уже некогда, бросил его. Так двигаться было легче, спасатель поднялся на четвереньки и вдвое прибавил скорости. Но и тварь не собиралась упускать ускользающую жертву. Опираясь о растительность остатками нижних щупалец и уцелевшими лапами, она продолжала ползти следом, постепенно сокращая дистанцию.

Трос был уже совсем близко, Марк сделал последнее усилие и крепко схватился за него. Но в этот момент его ногу обвило у лодыжки щупальце монстра. Крючки глубоко впились в покров скафандра – не выдрать. Стрелять было не из чего. Марку не оставалось ничего другого, как схватиться за трос линемета второй рукой и, напрягая акселераторы скафандра на полную мощность, карабкаться вверх.

Синтетические волокна троса взвыли от напряжения, натянувшись, как струна музыкального инструмента, сервоприводы скафандра затрещали в месте креплений, но выдержали. Марк медленно пополз вверх, увлекая за собой тушу почти в полторы тонны весом. При столь непомерной нагрузке приводы скафандра перегрузились по току и начали стремительно разогреваться. Надо было как можно скорее покинуть зону тумана, в противном случае скафандр мог отказать в любую минуту.

Вися на одном щупальце, монстр молотил тремя оставшимися, пытаясь крепче схватить жертву. Но при этом он болтался и раскачивался, постоянно промахиваясь. Преуспеть ему так и не удалось – из-за наклона тела отростки не доставали до Марка, к тому же полуторатонный вес создавал нагрузку не только на скафандр, но и на само щупальце, растянув его в длину примерно на треть.

Марк упрямо продолжал карабкаться, утягивая к дирижаблю прицепившегося зомби. Дыхание хрипло вырывалось из пересохшего горла, сердце изнутри било в ребра упругой кувалдой. Скафандр все больше разогревался, грозя достигнуть температуры отказа контроллера. Но спасатель думал не только об этой опасности. Он не знал, насколько надежно в рубке закреплен линемет. Скорее всего, Марина обмотала трос вокруг амортизатора одного из кресел, а сам линемет просунула под подлокотник. Такое крепление было очень надежным, когда речь идет о подъеме человека, но трудно было спрогнозировать, выдержит ли кресло нагрузку в полторы тонны. Точнее, как долго оно способно ее выдерживать.

Через минуту невероятных усилий, достойных былинного богатыря, Марку удалось выбраться из зоны тумана. Он поспешил распахнуть забрало, впустив под шлем свежий вечерний ветер. Дирижабль, окрашенный сполохами оранжевого заката, висел над головой со значительным тангажом на нос. До него оставалось около десяти метров.

В эфире раздался голос Марины.

– Господи… – прошептала она. – Марк!

На ответ сил почти не было, рывок за рывком спасатель продвигался к цели.

– Готовь бластер… – еле внятно прохрипел он.

Женщина, склонившись над распахнутым люком, смотрела на происходящее полными ужаса глазами. Казалось, их небесная голубизна даже чуть потемнела. Марк медленно, но уверенно, приближался, подтаскивая за собой кошмарного монстра.

Амортизатор кресла, за которое был закреплен линемет, начал потрескивать в месте крепления к палубе. Он был крепким, но на полторы тонны точно рассчитан не был. Марина повернула голову и увидела, как кресло медленно, со скрежетом, кренится, выворачивая под собой внушительный кусок палубы; женщина едва успела отскочить от люка. Кресло выдрало вместе с линеметом и обмотанным вокруг амортизатора тросом, и оно, как выброшенный катапультой снаряд, со свистом полетело через всю рубку.

От внезапного падения у Марка на миг замерло сердце. Состояние было, как в дурном сне, когда внезапно проваливаешься сквозь надежную, казалось, поверхность. Спасатель едва не разжал перчатки, но вовремя собрался и, наоборот, крепче стиснул трос в руках.

Кресло промчалось мимо Марины, чуть не сбив ее с ног, и с грохотом застряло в проеме люка, зацепившись за кромку фрагментом развороченной палубы. Трос вновь резко натянулся, издав пронзительную ноту. Рывок оказался настолько страшным, что у Марка затрещал позвоночник, несмотря на компенсирующее усилие приводов скафандра. Трос заскользил в руках, но спасатель держал его крепко. От возникшего трения задымились перчатки, распространив в воздухе запах горелого полимера.

Казалось, скольжение продолжается бесконечно, но в конце концов оно прекратилось, и Марк повис на вытянутых руках, по пояс погрузившись в туман. Ждать было нечего, он напрягся и снова стал карабкаться вверх.

Монстру от рывка тоже не поздоровилось. Дали знать о себе процессы разложения плоти, да и дыры от плазменных попаданий не прибавляли прочности телу. От рывка оно не выдержало нагрузки, и его разорвало пополам, облегчив килограммов на семьсот. Марк ощутил, что перебирать руками стало значительно проще. Но, глянув вниз, он понял, что не обошлось и без отрицательных последствий; от удара рвануло щупальце, обвившее ногу, оно проскользнуло и выдрало большой кусок покрова скафандра, повредив один из жгутов сервопривода.

От подобного повреждения можно было ждать неприятных сюрпризов, например замыкания пронизывающих ткань проводников, способного еще больше увеличить нагрузку на элемент питания. Надо было как можно скорее избавиться от костюма. Марк уперся и прибавил скорость подъема. Продвижение шло мощными рывками, и каждый из этих рывков ухудшал ситуацию. Туша всем оставшимся весом тянула вниз, причем нагрузка почти целиком приходилась на разрыв. Ткань скафандра расползалась, как старая марля.

Метрах в пяти от дирижабля она не выдержала. Полимерные волокна лопнули, и кусок скафандра, от колена и ниже, полностью оторвался, соскользнул с ноги и полетел вниз вместе с останками чудовища. Через миг они скрылись в плотном тумане.

Не отягощенный дополнительным весом, Марк легко преодолел оставшееся расстояние. Вот только забраться в люк у него не вышло – тот был забит застрявшим креслом и куском палубы, а спасатель тянул эту самообразовавшуюся конструкцию вниз. Если бы не его вес, Марина бы, возможно, смогла освободить вход, но для этого Марку надо было куда-то деться и подождать в сторонке.

Скафандр начинал сбоить, выдавая на монитор информацию о превышении нагрузки по току. Если откажет контроллер, в костюме будет не шевельнуться, что в создавшейся ситуации означало верную гибель.

Марина выглянула через щель между кромкой люка и застрявшим куском обшивки.

– Что мне делать? – спросила она.

Ее лицо было совсем близко, как и спасительное пространство рубки. Так же близко, как локоть в поговорке, который укусить невозможно.

– Думаю… – коротко ответил Марк, болтаясь на тросе.

Он осмотрелся, оценивая обстановку. Щель, через которую смотрела Марина, навела его на продуктивную мысль. Ветер раскачивал трос, и Марку достаточно было попасть в такт, поднимая и опуская ноги, чтобы еще увеличить амплитуду. Улучив момент, он схватился за кромку люка, отпустил паутину и повис на одной руке. Скафандр все медленнее реагировал на управляющие команды, по приводам иногда пробегало нечто вроде судороги.

– Скорее… – прохрипел Марк.

Акселераторы почти перестали работать. Спасатель перехватился второй рукой, но это мало помогло, держаться теперь приходилось своими силами.

Марина уперлась и попыталась выкорчевать кресло из люка, но с первого раза ей это не удалось. Оно под полуторатонным весом вклинилось крепко.

– Координаты холма! – крикнул Марк. – Скорее вводи! Быстро!

Марина бросилась к пульту и выполнила указание. Дирижабль завершил очередной поворот и не спеша направился на юг, к торчащему из тумана холму, до которого спасателю так и не удалось добраться. До него было километра полтора. Тихим ходом на автопилоте не успеть, скафандр мог продержаться еще минуты две на таких нагрузках, не больше.

– Бери управление на себя! – приказал Марк. – Левый сенсор отключает автопилот. Давай! Слайдер тяги до упора вперед!

Дирижабль сильно качнуло, спасатель едва удержался пальцами за кромку люка. Маршевые двигатели извергли нагретый в камерах воздух. Воздушный корабль, несмотря на инертность, быстро набирал ход.

– Слайдер микшера маневровых моторов на сто процентов! – уже из последних сил выкрикнул спасатель.

Теперь маневровые двигатели помогали маршевому, их мощность и вектор тяги вошли в стопроцентную зависимость от состояния основной силовой установки. Холм приближался стремительно. Едва дирижабль оказался над свободным от тумана грунтом, Марк разжал пальцы и рухнул с трехметровой высоты. Сгруппировавшись, он принял удар земли и тут же, не тратя ни мгновения попусту, подал команду на снятие скафандра. Контроллер отреагировал с большим опозданием, но подчинился. Подшлемное кольцо распахнулось, и вся смарт-ткань сползла с Марка, как кожура с банана. Монитор шлема погас – скафандр окончательно вышел из строя, а вместе с ним и передатчик, позволявший общаться с Мариной и давать ей команды. Пришлось кричать изо всех сил.

– Сектор тяги на ноль, – скомандовал спасатель. – Автопилот включи!

Огромный небесный кит сбросил ход, затем медленно развернулся и величественно поплыл к холму.

– Мне кресло одной не вытащить, – крикнула женщина сверху.

– Это я уже понял, – с улыбкой ответил Марк, поднимаясь на ноги. – Сейчас я тебе помогу.

Сбросив ход, дирижабль завис в полуметре над склоном холма. Спасатель поправил чуб, съехавший на глаза, и направился к забитому люку. Ветер трепал его светлые волосы, в глазах отражался закат.

Глава 4

Закат полыхал вовсю. До полного захода светила, а значит, и до наступления сумерек, оставалось около часа, поэтому спасатель, едва оказался на борту дирижабля, поспешил в трюм. Там он облачился в новый скафандр и приготовил к спуску грузовой трос. На нем необходимо было спуститься вниз самому, доставить комиссару скафандр, а затем подняться уже вдвоем. Чтобы не карабкаться по тросу, Марк настроил дистанционное управление подъемником напрямую через контроллер скафандра. Так можно было сэкономить и время, и ресурсы костюма.

На спуске Марк подстраховался, притормозив у границы тумана и как следует осмотревшись. Но синтезированное скафандром изображение никаких опасностей не показало, а «Грифон» торчал из грунта на прежнем месте.

Спасатель вызвал по связи Картера, отпустил пару шуточек в своем стиле и посоветовал готовиться к подъему. Уже через десять минут они были на борту дирижабля.

– Ну, как твой марш-бросок? – сощурившись, поинтересовался Тим, когда освободился от троса в трюме.

– А то ты по связи не слышал, – пробурчал Марк в ответ. – Влип малость, но в зоне тумана это дело житейское.

– Надеюсь, теперь ничто не помешает ввести меня в курс здешних проблем?

– Я тоже надеюсь, – ответил спасатель. – Но на базу возвращаться точно нельзя. Будем двигать на юг, там есть где пристроиться.

Они вернулись в рубку, задали дирижаблю курс, вывели его на крейсерский режим, после чего вместе с Мариной навели порядок после произошедшего побоища. Марку сноровки и умений было не занимать, он умудрился даже поставить на место пилотское кресло, пройдясь по оторванному куску палубы молекулярным сшивателем.

– Качаться на нем не рекомендую, – предупредил он. – Но стоять будет. Какое-то время.

Кресло капитана, изуродованное выстрелами, пришлось заменить на контейнер, служивший в дороге сиденьем для Марины. Она на нем место и заняла. Марк уселся в восстановленное им кресло пилота, а Тим разместился за пультом штурмана – поближе к стрелковому комплексу.

– Первый вопрос, – начал Картер. – Какого дьявола тут дохлятина кидается на людей?

– Не только на людей, но и на все живое, кроме деревьев, – со вздохом ответил Марк. – Прямо не знаю, как начать, честное слово.

– Ты то говорлив не в меру, то слова из тебя не вытянешь. – Тим покачал головой.

Марина вздохнула и поднялась с контейнера.

– Попробую я объяснить, – сказала она, облокотившись о приборную панель между Марком и Тимом. – Скажем так, что зомби являются природным явлением, причин которого точно никто не знает. Возможно, это мутация одного из местных видов трупных бактерий, инициированная метеоритными аминокислотами. А возможно, зомбирующие бактерии уже в готовом виде попали на Асур с метеоритами. Никто толком не знает, когда именно произошла мутация и сколько различных штаммов возникло в результате нее. Но для нас все началось на кухне.

– Где? – Тим вздернул брови.

– На кухне, – спокойно повторила Марина. – Главный повар чуть рассудка не лишился, когда ему доложили, что на крюке в морозильнике туша дергается.

– Нет, – поправил женщину Марк. – Когда ему доложили, он решил, что это ребята со склада сбрендили. А вот когда пошел туда и сам увидел, вот тогда его действительно накрыло не по-детски.

– Я это и имела в виду, – отмахнулась Марина. – Естественно, сразу доложили полномочному представителю, началось детальное расследование…

– Почему в Корпорацию сразу не доложили? – поинтересовался Картер.

– Что именно? – усмехнулся спасатель. – Что туша кабанчика, забитого три дня назад на северной ферме базы «А-3», дергается теперь на крюке? Поймите, господин комиссар…

– Лучше уже по имени, – посоветовал Тим. – А то у меня и так голова набекрень, а еще думать об этикетах.

– Ладно. – Марк пожал плечами. – Вы поймите, что Рик Соло не мог отправить отчет без детального анализа. А потому с докладами был осторожен. Наши головастики подвергли злополучную тушу детальным исследованиям и обнаружили штамм ранее неизвестных бактерий. Действовали они – проще некуда. Одним из продуктов их жизнедеятельности оказался токсин, вызывающий банальный гальванический эффект в тканях, от чего мышцы и дергались хаотично. Все посмеялись эдакой шутке Создателя, провели дезинфекцию и успокоились. Исследования проводились на базе «А-3», там основные лаборатории.

– А потом началось… – Марина нахмурилась. – Тут, на Асуре, мутации идут намного активнее, чем где бы то ни было, эволюция в буквальном смысле бурлит, словно именно здесь Создатель устроил свою главную лабораторию для экспериментов над жизнью. Бактерии быстро усложнились, стали имитировать реакции нервной системы и вызывать у трупов куда более сложную двигательную активность. Тут-то Рик Соло и испугался. Ведь он сразу не доложил о первом инциденте, что уже само по себе нарушение, а когда произошло нападение зомби на базу «А-2», при котором погибли люди, уже получалось, что виновником является полномочный представитель. И он решил скрыть инцидент, а тем временем направить основные усилия здешних ученых на ликвидацию угрозы. Вроде как победителей не судят, а на «нет» и суда нет.

– Понятно, – кивнул Картер. – Отсюда и странности с отчетами и невыходом на связь. К тому же, насколько я вижу, преуспеть Рику не удалось? Зомби остались.

– А это уже другая проблема, – развел руками Марк. – Куда более серьезная. При исследовании зомбирующих бактерий кое-кому тут в голову пришла гениальная идея. Использовать эту заразу в военных целях.

– С дирижаблей сбрасывать на территорию противника, что ли? – Тим не удержался от иронии. – На страх агрессору?

– Хуже. – Марина не отреагировала на поддевку. – Как насчет армии почти неуничтожимых солдат, способных идти в атаку под шквальным огнем?

Усмешку с губ Картера как ветром сдуло.

– Имперский сенат никогда такое оружие не одобрит, – уверенно заявил он. – Даже в засекреченном варианте.

– А кто говорит об Империи? – сощурившись, спросил Марк. – Кое у кого возникла идея продать это какому-нибудь вражескому колониальному союзу. Например, Симби.

– И кто этот кое-кто? – уточнил Тим, уже понимая, что состав преступления против интересов Империи налицо. – Рик Соло?

– Нет. – Марк покачал головой и глянул на экран радара.

Монитор показал пять быстро приближающихся с севера целей.

– Быстро они, – сквозь зубы процедил спасатель.

– И что? – напряженно спросил Тим.

– Ничего хорошего. После того, как вы увидели зомби, за вашу жизнь тут никто и гроша не даст. – Марк невесело усмехнулся и добавил: – За наши с Мариной теперь тоже.

– Но это бред! – не удержавшись, воскликнул Картер. – Ну ладно, ну облажался ваш полномочный представитель. Нарушение серьезное, но на смертный приговор не тянет. Это же не повод для убийства комиссара! Вечно он не сможет скрывать истинное положение дел! А люди? Они-то почему подчиняются подобным приказам?

– Погодите! – остановил его Марк. – Это не так просто объяснить с ходу.

– Вы пока всего не знаете, – с угрюмым видом заявила Марина. – Тут все намного хуже, чем может показаться на первый взгляд.

– И сейчас не до объяснений! – Спасатель выразительно кивнул в сторону монитора, на котором цели начали группироваться в боевой клин. – Стрелковый комплекс оставляем на автомате. Только директиву «Зет» надо отключить.

Что такое директива «Зет», Картеру объяснять не требовалось. Она была зашита в автомат-контроллеры всех без исключения стрелковых комплексов имперского производства. И означала она запрет на ведение огня по целям, идентифицированным как «свои». Однако в бою всякое может случиться, а потому инженеры-программисты предусмотрели отключение директивы при надобности.

Тим содрал с панели защитную «заплатку», препятствующую случайному прикосновению к сенсору, и отключил директиву «Зет». Теперь автомат-контроллер получил разрешение наводиться на любые объекты, движущиеся под атакующими углами на атакующих скоростях.

– Бред… – продолжал нашептывать Картер. – Поверить не могу, что это происходит на самом деле…

Но пилоты догоняющих истребителей быстро развеяли его сомнения, первыми открыв огонь. Три ракеты, оставляя за собой дымные полосы, устремились к плывущему в небесах дирижаблю.

Воздушный исполин ввиду колоссальной инертности представлял собой легкую мишень для разгоняющихся снарядов. Он не мог маневрировать и уклоняться, он мог только лететь вперед. Но преимущества в скорости у него тоже не было.

– Пять истребителей… – Тим не сводил глаз с монитора. – Порвут нас на части за пару минут.

Марк не ответил. Он покинул кресло и шагнул к оружейному отсеку в переборке. Осмотрев содержимое, он достал неиспользованный линемет и передал его Картеру.

– Держите его при себе, – произнес спасатель. – Если что, эта штука поможет нам эвакуироваться с борта.

– В туман? – Тим ощутил, как сердце в груди начало биться на повышенных оборотах.

– А вы предпочтете сгореть вместе с дирижаблем? Или у вас есть сомнения, что они нас собьют?

Три ракеты, оставив алые в свете заката следы, пронеслись выше туши небесного кита. Стрелковый комплекс на них никак не отреагировал.

– Предупредительный выстрел, – констатировал Марк очевидное. – Будут пытаться вернуть нас назад.

– Или хотят уничтожить без боя, – невесело усмехнулся Тим. – Видали мы такие военные хитрости.

– Нет, – уверенно возразила Марина. – Живой вы для Рика Соло ценнее, чем мертвый.

– Так, может, сдаться тогда? – без особой уверенности спросил бывший десантник.

– Сдаваться нам нельзя. Вам оно, может, и допустимо, а вот для нас с Мариной смерти подобно. В самом прямом смысле слова.

– Юнит один! – раздался в эфире незнакомый мужской голос. – Ответьте грифону красному.

– На связи юнит один, – с улыбочкой ответил Марк.

– Здесь грифон красный, командир перехватчиков. Предлагаю развернуться и следовать на базу «А-3».

– Ого! – произнесла Марина. – Сразу в логово…

– А ты думала нас домой отведут и в угол поставят? – отпустив сенсор связи, усмехнулся спасатель. – Грифон красный, нам надо подумать.

– У вас две минуты.

– Принял.

С грохотом вырывающейся из дюз плазмы пять «Грифонов» прошли в непосредственной близости от дирижабля, корабль качнуло.

– Почему стрелковый комплекс на них не реагирует? – спросил Картер. – Я же отключил директиву «Зет».

– А они, заразы, на атакующие углы пока не выходят, – объяснил Марк.

– Тогда надо, пока они близко, в ручном режиме снять парочку. Все легче будет.

– Легче не будет, – возразил спасатель. – Но мысль дельная. Все же хоть как-то врасплох. Битвы все рано не избежать. Давайте к орудию, господин комиссар.

Марк показал Тиму, как вывести стрелковый комплекс из автоматического режима. Пульт управления выдвинулся из переборки и трансформировался в рабочее положение. Последним встало на место кресло, качнувшись на штанге амортизатора.

Тим, не теряя времени, уселся на место стрелка и активировал голограмму прицела. Истребители описали дугу в закатном небе и, сотрясая воздух маршевыми двигателями, снова начали приближаться.

– Юнит один, здесь грифон красный, – раздалось в эфире.

Картер поймал лидера в сетку и сжал сенсор гашетки. Огневой модуль левого борта тут же выплюнул плазменную очередь из обоих стволов. Трасса угодила точно в цель, в лобовой обтекатель ведущего истребителя. Тим знал, куда целить. Жесткие треугольные крылья могли выдержать удар, а вот на лобовом обтекателе располагались основные камеры внешнего обзора. Они тоже могли устоять под прямым попаданием, но вспышка раскаленного ионизированного газа не могла их не ослепить.

Так и вышло. Приняв на себя удар плазмы, «Грифон» на секунду потерял ориентацию в пространстве, проклюнул длинным изогнутым носом и начал падать, прокручивая непрерывную «бочку». В таком состоянии он был достаточно уязвим – несколько попаданий подряд в хвостовую часть могли безвозвратно повредить приводы управляющих плоскостей со всеми вытекающими последствиями. Боец менее опытный, чем Тим, не упустил бы случая добить неприятеля, но бывший десантник прекрасно понимал, что главная опасность для дирижабля кроется не в количестве истребителей, а в скорострельности их бортовых батарей.

Вместо того чтобы продолжать молотить вслед потерявшему ориентацию «Грифону», он развернул орудие и беглым огнем обстрелял проходящее мимо звено раньше, чем пилоты ответили слаженным залпом. При этом Картер не пытался добиться сколь-нибудь эффективной прицельности, ибо, с учетом стойкости брони «Грифонов», одно-два попадания все равно не нанесли бы истребителям значительного урона. Куда важнее было сломать строй звена, чтобы не дать им возможности действовать слаженно.

Тим достиг цели – два истребителя рванули по дуге вверх, а два ушли ниже, стараясь избежать опасных лобовых попаданий, при этом нижняя пара оказалась в менее выгодном положении, чем верхняя, поскольку верхние броневые пластины у «Грифонов» были слабее нижних. Пользуясь этим, Картер не упустил случая потрепать противника. Загнав один из нижних истребителей в сетку прицела, он стиснул гашетку и бил вслед удаляющейся машине до тех пор, пока у нее не задымилось под броней. Завалившись на правое крыло, подбитый «Грифон» начал быстро терять высоту и вскоре скрылся в зоне тумана.

Остальные промчались мимо. Обладая отменными скоростными характеристиками, они имели довольно большой радиус разворота, так что не могли вернуться на обратный атакующий курс моментально. Пожалуй, это был их единственный недостаток в условиях нынешнего боя, но и его Тим решил по максимуму обратить себе в пользу.

– Тут можно как-нибудь выбраться наружу? – спросил он у Марка.

– Куда? – удивился тот.

– Ну, наверх… Короче, нам плотности огня не хватит даже с учетом двух орудий. Ты мне нужен снаружи, с бластером. Цели я тебе укажу.

– Идея безумная, но понятная, – усмехнулся Марк. – Снаружи есть нечто вроде открытой верхней палубы. И люки туда ведут.

– Ну так поспеши! – подогнал его бывший десантник. – А то через пару минут они из нас сито сделают.

Спасатель выхватил из отсека первый попавшийся бластер и уже собирался покинуть рубку, но Картер его остановил.

– Ты с этим что ли против «Грифонов» решил выступить? – иронично поинтересовался он. – Возьми самый крупный калибр!

– Да он же огромный! – скривился Марк. – С ним в коридор не протиснуться!

– Ну, тогда легче совсем уж без бластера. Может, пальцем их распугаешь или еще чем… – Тим послал очередь из орудия вслед удаляющимся истребителям, а потом добавил гораздо жестче: – Бери пушку, и вперед! Понабирали детей в спасатели…

Марку крыть было нечем. С недовольным лицом он достал из рундука громоздкий крупнокалиберный плазменный излучатель, взвалил его на плечо и скрылся в проеме люка, ведущего в технический коридор.

Оружие действительно имело внушительные габариты, а ствол казался еще толще из-за обвивающей его системы принудительного охлаждения с торчащими из него трубками для выброса перегретого пара. Кроме того, часть устройств, таких как голографический проектор прицела, не уместилась внутри корпуса, а потому крепилась снаружи, опутанная оптическими волокнами для передачи данных.

Протискиваться по коридору с этой штуковиной действительно оказалось не просто, но в критической ситуации и не такое вытворишь. Благо одна из шахт, ведущих на верхнюю палубу, располагалась неподалеку от рубки.

В это время три истребителя звена почти закончили выполнять боевой разворот для выхода на атакующий курс. «Грифон» руководителя группы тоже выровнял полет. Он пока представлял наименьшую опасность, поскольку находился очень низко, почти над самым туманом, и двигался строго на север, в противоположном направлении от линии атаки.

Марк выкарабкался из люка на открытую палубу, огражденную только перилами трубчатых рейлингов. Она представляла собой ровную площадку на верху дирижабля шириной около четырех метров. Вокруг, сколько видел глаз, полыхал закат, окрашивая туман внизу красновато-оранжевым цветом. Кое-где из этого клубящегося океана торчали вершины холмов.

Чтобы не расходовать попусту ресурсы скафандра, спасатель не стал закрывать забрало, ведь главными потребителями энергии, безусловно, были кислородные генераторы. Свежий закатный ветер проникал под шлем и посвистывал в тонких перилах рейлингов ограждения. Сверху хорошо были видны три «Грифона», завершающие боевой разворот.

– Я на месте, – доложил спасатель, активируя бластер. Голографический проектор материализовал над корпусом оружия голубоватую сетку прицела, трубки принудительного ствольного охладителя зашипели, показывая готовность прокачивать воздух через систему.

– Отлично! – отозвался Картер. – Видишь цели?

– Три. Четвертый низковато для моего угла зрения.

– Нормально. Бери в прицел того, который от тебя по левую руку. Только не стреляй пока.

– А чего ждать?

– Выстрела! Как пальнет, бей по приближающимся ракетам. У них защиты почти нет, в отличие от «Грифонов». Потом стреляй ему вслед, старайся повредить приводы управляющих плоскостей.

– Понял!

Тим понимал, что пилоты не станут спешить с залпом. Они тоже не идиоты, прекрасно знают, что чем меньше дистанция, тем труднее сбить снаряд на траектории. Поэтому, пока оставалась возможность, необходимо было окончательно свести счеты с лидером. Он пребывал для этого в самой выгодной позиции, – подставив одновременно и хвостовую секцию с уязвимыми плоскостями, и недостаточно толстую верхнюю броню. Картер поймал его в сетку прицела, прижал сенсор удержания цели по контрастному контуру и стиснул гашетку. Получив команду, орудие левого борта опустило стволы и начало с огромной скоростью выплевывать плазму поочередно из левого и правого излучателей. Через пару секунд из отверстий ствольного охладителя вырвались струи белого пара.

Две фиолетовых трассы пронзили пространство и ударили в спину ведущего «Грифона» в районе растопыренных стабилизаторов хвостовой секции. Легированный тройными углеродными цепями синтетический панцирь был устойчив к попаданию плазмы, но не в случае длительного воздействия. А Тим не отпускал гашетку. Наводящие камеры бортового орудия дирижабля впились в цель взглядом, а огневой контроллер обеспечивал четкое удержание мишени в сетке прицела. В результате длинная очередь из излучателя била фактически в одну точку. Волна избыточной температуры от каждого попадания разбегалась по задней части фюзеляжа истребителя алыми концентрическими кольцами. Через секунду один из щитов не выдержал, запузырился, источая смрадный черный дым, и отлетел, оголив тягу привода элеватора. Два следующих сгустка плазмы угодили в незащищенную карбонитовую трубку и перебили ее. Изогнутая плоскость элеватора заколотилась в набегающем потоке от неуправляемой вибрации. «Грифон», не в состоянии контролировать положение фюзеляжа по тангажу, начал валиться на нос и на полном ходу нырнул в клубящийся под ним туман.

В месте его падения, на поверхности плотного слоя ядовитых газов, осталась воронка, но через миг под ней полыхнуло фиолетовым сполохом, в небо взметнулся фонтан из пара и обрывков увядших лиан.

– Минус один! – передал в эфир Картер.

– Принял! – ответил Марк, лежа на палубе и не выпуская выбранный истребитель из сетки голографического прицела.

Дирижабль набрал полный ход. Его жесткая полимерная обшивка, не меняющая форму от набегающего потока, позволяла разгоняться до ста десяти километров в час. Тягаться в скорости с истребителями он, конечно, не мог, но все же это ограничивало возможности «Грифонов» на догоняющем боевом курсе.

Спасатель опустил забрало – на такой скорости от ветра слезились глаза, а в ушах грохотало, мешая слушать команды в эфире. Стоять в полный рост тоже было затруднительно, да и опасно. Марк выбрал позицию лежа, установив бластер на выдвинутые лапы сошки для более прицельной стрельбы из тяжелого излучателя.

Истребители догоняли. Картер дал команду орудиям левого и правого бортов передвинуться по направляющим рейлингам в кормовую часть. Левая пушка перегрелась от слишком длинной очереди. Из трубок принудительного охладителя еще продолжал сочиться пар криогенной смеси. На охлаждение минута понадобится, не меньше. В общем, надеяться можно было только на орудие правого борта и на Марка с тяжелым бластером.

Нервы у атакующих пилотов железными не были. Перед звеном стояла непростая дилемма – ударить с более длинной дистанции, рискуя дать противнику возможность сбить снаряды на траектории, или подойти ближе, попав под лобовой огонь бортовых орудий. Они могли бы уже выйти на дистанцию результативного выстрела, но не спешили.

Картер понимал, что они боятся. Пусть лобовая броня «Грифонов» крепка, но потеря ориентации на столь небольшой высоте могла быть чревата падением, о чем красноречиво говорила печальная история лидера. И судя по действиям пилотов, они не были бойцами по духу. Это было важно. Может, важнее всего прочего.

– Попробуй их деморализовать! – сказал Тим Марине.

– Как? – удивилась она.

– По связи. Они боятся, я вижу. Предложи им уйти на базу, а нас оставить в покое.

– Не получится, – покачала головой женщина.

– Почему? Какая у них вообще мотивация? Они же граждане Империи, дьявол бы их забрал! Как они могут выполнять подобные приказы? Что ими движет?

– Страх, – спокойно ответила Марина.

Картер не успел дослушать. Истребители дали ракетный залп. Дистанция была приличной, а залп скорее выглядел как пробный, не призванный точно поразить цель. Тем не менее атаку надо было отразить, а не вдаваться в мотивации ее зачинщиков.

Боясь вывести из строя перегретое орудие левого борта, Тим переложил всю нагрузку на правую пушку. От нее не требовалось длинных очередей, поскольку поразить «Грифона» на атакующем курсе из столь незначительного калибра точно не выйдет. Нужна была не скорострельность, а ювелирная точность попаданий, чтобы на лету сбить несущийся к цели снаряд.

Ракеты разгонялись, выпущенные из-под крыльев, за ними оставались закрученные, как серпантин, дымные полосы. Солнце почти село, а небо быстро темнело, становясь из оранжевого темно-красным. На его фоне, без подсветки закатными отсветами, следы казались белоснежными.

Орудие правого борта коротко выплюнуло шесть сгустков плазмы. Тим не стал дожидаться попадания, а перевел огонь на другой снаряд и снова дал короткую очередь. И сразу третью – нельзя было терять ни единого из драгоценных мгновений. Яркие трассы рассекли темнеющий воздух, и тут же добавил огня Марк с верхней палубы.

Получилось неплохо – из шести пущенных ракет первую разнесло в клочья в конце первой трети пути, две других нарвались на плазму, преодолев половину дистанции, с двумя умудрился справиться Марк, и лишь шестая угодила точно в середину кормы дирижабля. Проломив тонкий полимер основной оболочки, он начал двухкилограммовой массой крушить ажурный каркас, а затем разорвался, выплюнув полтора килограмма осколочных элементов. Они разлетелись с визгом, проделав сотню двухсантиметровых отверстий. Отсек заполнился едким дымом. Легкий газ стал с шипением уходить в окружающую среду.

– Есть попадание! – передал Тим по связи.

– Одно мы переживем! – отозвался Марк.

Но беды на этом не закончились. После залпа два «Грифона» разошлись вдоль бортов, а третий взмыл выше и с грохотом промчался над дирижаблем, метнув из-под брюха легкую бомбу. Она разорвалась в нескольких сантиметрах от оболочки, пробив двухметровую дыру. Через нее газ пошел гораздо активнее. Даже с учетом внутренних герметичных переборок, повышающих живучесть воздушного судна, столь серьезное повреждение могло снизить подъемную силу до катастрофических пределов.

Но и Марк не остался в долгу. Вскочив на одно колено, он поднял крупнокалиберный бластер, зажав затыльник приклада под мышкой, и послал очередь вслед удачливому противнику. Картер развернул оба орудия и тоже открыл огонь.

Однако пилоты учли все ошибки текущего боя, и теперь не собирались так запросто подставлять под плазму уязвимые хвостовые части. Они действительно не были бойцами, бывший десантник не ошибся в оценке, но все же определенная летная школа осталась у них за плечами, так что на несложные пилотажные фигуры они были способны. Понимая, что ни в коем случае нельзя подставлять хвост под непрерывный поток плазмы, два пилота направили машины почти вертикально вверх, заставив их непрерывно проворачивать «бочку». Эти два истребителя начали штопорами ввинчиваться в угасающее небо, но третий на подобный маневр не решился. Видимо, подготовка у него была слабее, чем у соратников.

Недаром говорят, что хороший инструктор посылает на задание, а плохой – на смерть. Нет ничего хуже в бою, чем оказаться недостаточно подготовленным. Но откуда взяться в контингенте Асура хорошим летчикам-истребителям? Замешкавшийся с маневром пилот начал уходить по прямой, но мощные крупнокалиберные заряды из жерла излучателя в руках Марка настигли его. Скорострельность тяжелого бластера оставляла желать лучшего, но зато каждый сгусток плазмы нес как минимум втрое больше энергии, чем выстрел бортовой скорострелки дирижабля.

Стоя на одном колене, освещенный последними лучами заката, спасатель стиснул рукоять бластера, ритмично посылающего заряды в цель с интервалом в полсекунды. Отсвет голографического прицела отражался в прозрачном забрале шлема, набегающий поток воздуха упруго давил в грудь. Но Марк крепко держал цель в сетке. Из трубок принудительного дульного охладителя со свистом вырывались тугие струи пара, а ионизатор мерцал все тусклее, отдавая последние капли накопленного заряда. Наконец излучатель выдохся и умолк, только компрессорные мембраны охладителя продолжали судорожно подрагивать, стараясь уберечь ствол от последствий опасного перегрева.

Истребитель продолжал следовать прежним курсом, но через миг стало ясно, что усилия Марка не пропали даром. Перегрев задней части обшивки «Грифона» передался дальше по материалу брони, система охлаждения маршевого двигателя не справилась с перегрузкой, и главный ионизатор взорвался от бушующей в его недрах плазмы. От машины осталась лишь головная часть, а крылья разлетелись в разные стороны, вращаясь в воздухе, как два диковинных бумеранга. Потемневшее небо цвета запекшейся крови озарилось яркой фиолетовой вспышкой.

– Я его завалил! – с усилием прошептал спасатель и опустился на оба колена.

Его бластер, все еще свистя паром охлаждающей жидкости, уткнулся жерлом в поверхность палубы.

Но два оставшихся истребителя, как и предрекала Марина, не собирались оставлять поле боя. Картер не мог понять ни их упорства, ни их мотивации. Дирижабль подбит, задание формально выполнено, ради чего рисковать шкурами? Ответ мог быть только один. В случае неповиновения их ждала более страшная участь, чем гибель от плазменных попаданий. Но какая? Этого Тим не знал, а у Марины уточнять было некогда. И без того ход боя трудно было назвать блестящим, дирижабль медленно, но верно терял высоту. Было необходимо избавиться от опасных противников, а уже потом, по мере возможности, заняться либо ремонтом воздушного корабля, либо принятием других мер к спасению.

Выполнив головокружительный маневр, уцелевшие «Грифоны» крутанули синхронные петли и устремились вертикально вниз. В столь глубоком пике, когда цель оказалась точно под ними, истребители были практически неуязвимы. Установленные на рейлингах бортовые орудия могли задрать стволы в зенит, но даже в этом случае противник находился в «мертвой» зоне их сектора обстрела. Излучатель Марка перегрелся и выдохся, ему хотя бы секунд двадцать еще нужно было на восстановление энергоисточника, так что на него надеяться тоже не стоило.

Мгновения текли, Картер судорожно пытался найти решение. Оно пришло внезапно, яркой вспышкой озарения.

– Марк, держись! – выкрикнул Тим, выскакивая из кресла стрелка и переведя огневой комплекс в автоматический режим. – Крепко держись за что-нибудь, иначе сорвешься!

Бывший десантник втиснулся на место пилота и дал дирижаблю команду заложить глубокий крен на правый борт. Марку пришлось несладко – он едва успел ухватиться рукой за ограждающие перила, как палубу под ним начало перекашивать. Гравитация цепко ухватила утяжеленное скафандром тело и потащила вниз. Спасатель стиснул стойку рейлинга всей мощью акселераторов, перила изогнулись, пытаясь противостоять опасной нагрузке. Бластер покатился по перекошенной палубе, но Марк успел зажать ускользающее оружие между ступнями.

Все незакрепленные предметы в рубке тоже поползли в сторону, включая контейнер, на котором сидела Марина. Женщине пришлось схватиться за стойку приборной панели, чтобы не впечататься в переборку. Зато при таком сильном крене истребители теперь неслись не на спину дирижабля, а почти точно на его борт, где располагалась уже восстановившаяся после длинной очереди пушка. Ее автомат-контроллер тут же отреагировал на две цели, приближающиеся с опасными скоростями, и открыл огонь. Орудие, оснащенное программой с зашитой в нее тактикой ведения воздушного боя, не стало выбирать только одну из двух целей, а выпустило серию коротких очередей, переводя огонь с одного истребителя на другой.

Плазма ударила в лобовые обтекатели, полыхнув фиолетовым пламенем. Ходовые камеры «Грифонов» на несколько секунд ослепли от яркой вспышки, в результате чего пилоты полностью утратили визуальную ориентацию в пространстве и им пришлось вывести истребители из пике до того, как успели дать залп.

Один вышел штатно, сменив вертикальный курс на удаляющийся горизонтальный, а вот второму повезло меньше. В момент выравнивания он получил несколько попаданий из продолжавшего огонь орудия в управляющую плоскость левого крыла. Не в состоянии более управлять положением машины по крену, летчик уронил ее в глубокий штопор и на полном ходу протаранил бортовую обшивку дирижабля, свернув орудийный рейлинг и саму пушку левого борта. В оболочке образовалась огромная пробоина, из которой вырвалось пламя еще работающего маршевого двигателя. Дирижабль рвануло в сторону с такой силой, что каркас затрещал по всей длине, а Марк сорвался с палубы – стойка рейлинга треснула у него в руке.

Разогнавшись по наклонной плоскости, он бы неминуемо проломил ногами правый ряд перил и рухнул бы вниз, но его спас зажатый между ступнями бластер. Оружие встало поперек и застряло в стойках перил, рассредоточив силу удара по большей поверхности. Рейлинг затрещал, но выдержал. Ступни Марка соскользнули, и он всей массой тела уселся на застрявший бластер верхом, как ведьма на метлу. Если бы не броня скафандра, у него в паху мало бы что осталось функциональным. Хотя досталось и через броню – спасатель скрючился от боли, но рефлекторно все же ухватился рукой за перила.

Несмотря на силу удара, пилот истребителя выжил. Защитный костюм и противоперегрузочная паутина сделали свое дело. Перво-наперво он погасил маршевый двигатель, чтобы не устроить губительный для себя же пожар. Затем пробежал взглядом по показаниям приборной панели, оценивая характер полученных повреждений. В принципе, «Грифон» был способен продолжить выполнение боевой задачи, достаточно активировать запасной привод рулевой плоскости крыла взамен поврежденного. Сделать это можно было простым прикосновением к сенсору, но другая проблема являлась куда более серьезной – истребитель накрепко застрял между переборками и в ажурном переплетении каркаса. Одним лишь ударом маршевого двигателя высвободить его, может, и получилось бы, но не было гарантии, что крылья выдержат такую нагрузку. На такой риск пилот пойти побоялся.

Дирижабль, получив столь значительную пробоину, начал быстро терять высоту и выравниваться по крену. Картер понял, что единственный способ выжить – это посадить воздушный корабль на вершину ближайшего холма. Что делать потом, он понятия не имел, но рефлексы десантника требовали разбираться с проблемами, согласно рейтингу их сиюминутной опасности.

Единственный уцелевший «Грифон», продолжая удаляться над поверхностью тумана, восстановил ориентацию в пространстве и был готов начать боевой разворот для возобновления атаки. После потери одного орудия левый борт дирижабля оказался беззащитен. Чтобы противостоять атаке, судно необходимо было развернуть на сто восемьдесят градусов, а оно и так еле держалось в воздухе и могло в любую минуту погрузиться в зону смертоносного тумана. К тому же вершина ближайшего холма находилась прямо по курсу. Несмотря на критичность создавшейся ситуации, Картер не решился изменить направление полета. Вместо этого он начал активнее выравнивать крен, чтобы дать Марку возможность восстановить устойчивость и нанести по противнику удар из бластера.

– Марк! – позвал Тим по связи. – Ты живой там?

– Живее некуда, – прокряхтел спасатель. – А вот в своих сексуальных возможностях у меня теперь есть сомнения.

– Их ты потом проверишь, если выживем! Бластер работает?

– Вроде остыл.

– Тогда вали оставшегося, мы падаем! – Картер вывел слайдеры на пульте в максимальные положения, заставляя газовые генераторы работать на износ, чтобы хоть как-то компенсировать потерю высоты. Но это было почти то же, что носить ситом воду. Правда, крен все же выправился.

Восстановив равновесие, Марк выбрался из переплетения стоек, подтянул к себе оружие и ползком двинулся к левому краю палубы. Дирижабль сильно потерял в скорости, так что теперь закатный ветер дул сильнее, чем ослабевший набегающий поток. Да и сам ветер значительно ослабел – по ночам в воздушных массах Асура преобладали другие процессы, заставлявшие дуть с севера на юг. А солнце почти закатилось за горизонт, дав атмосфере временное успокоение. Спасатель распахнул забрало шлема. Так и прицелом было удобнее пользоваться, и кислородные генераторы не тратили энергию без всякого смысла.

Установив бластер на сошку, Марк лег и взял на прицел истребитель, завершавший боевой разворот. На время решающей атаки пилот все же осмелился выключить камеры ходовых мониторов и закрыть их броневыми щитками. Умелые асы в бою никогда не заходили на атакующий курс без заглушек, чтобы избежать ослепления камер и неожиданной потери ориентации. Имея опыт, они могли довериться в управлении только приборам и собственному вестибулярному аппарату. Но любой пилот с недостаточными навыками остерегался летать вслепую даже на коротких участках. Правда, в создавшейся ситуации риск был оправдан – дирижабль был сильно поврежден и не мог оказать серьезного сопротивления, атака шла без маневров, по ровному курсу, а вот удар из бластера по камерам чаще всего имел гибельные последствия, поскольку уже навсегда выводил их из строя. Конечно, оценивать расстояние до цели по одним лишь показаниям радара было очень уж непривычно, но идти в атаку с открытыми камерами оказалось куда опаснее.

Благодаря высокому разрешению прицела Марк вовремя заметил упавшие на камеры «Грифона» броневые щитки, поэтому не стал тратить зря усилия на бесполезную теперь стрельбу в лобовой обтекатель. Он лежал и ждал залпа ракетами, чтобы снова попытаться сбить их на траектории. Но пилот медлил, не спешил открыть огонь с дальней дистанции, прекрасно понимая, что чем меньше подлетное время снарядов, тем труднее по ним попасть. Вместо этого он дал длинную очередь из единственной плазменной пушки. Бил он без прицела, не видя цели, просто по курсу, стараясь просто помешать противнику точно прицелиться. Но взять на испуг Марка было не так-то просто.

Все сгустки плазмы прошли ниже палубы, наделав с полтора десятка небольших дыр в борту. Дирижабль был слишком огромен для того, чтобы подобная атака могла как-то повлиять на его летные качества. Сбить такую махину можно было только несколькими попаданиями ракет приличного калибра.

Дистанция стремительно сокращалась, наконец пилот не выдержал и стиснул гашетку, отправив два заряда в цель. Марк тут же открыл огонь, но времени было слишком мало – оба снаряда остались невредимыми, разорвавшись внутри оболочки судна.

Пилот застрявшего «Грифона» понимал, что вечно сидеть в кабине и ждать неминуемого падения в туман вместе с дирижаблем тоже глупо, по меньшей мере. Надо было выбраться и оценить, насколько крепко застрял истребитель и можно ли его безопасно высвободить ударом маршевой дюзы.

Распахнув люк, пилот увидел, что его дела не так уж плохи. Единственным серьезным препятствием на пути к свободе являлась переборка, разделяющая общий объем оболочки на отсеки для повышения живучести. В нее «Грифон» уперся правым крылом. Окружающий же каркас не мог повредить истребитель. Достав легкий бластер, пилот выбрался на крыло и принялся дырявить переборку, чтобы максимально ослабить ее в месте соприкосновения.

В этот момент две ракеты, пущенные его соратником, пробили обшивку дирижабля и разорвались внутри, производя сокрушительные разрушения. Небольшая, но смертельная порция смертоносных осколков досталась и пилоту. Не попади осколок в него, он непременно пробил бы крыло истребителя, но вышло так, что человек принял удар на себя, прикрыв летающую машину.

Отсек заволокло едким дымом. Ударная волна от взрыва значительно повредила структуру каркаса, тот ослабел настолько, что уже не мог нести предназначенную ему нагрузку. Корабль затрещал, изогнулся, угрожая развалиться надвое в любую секунду.

Палуба под Марком накренилась. Спасатель понял, что случилось, и адекватно оценил всю катастрофичность происходящего, но это не сломило его боевой дух. Дождавшись, когда «Грифон» промчится над головой, обдав его жаром плазмы из двигателя, Марк вскочил на ноги, развернулся и с самой короткой дистанции послал в хвост истребителя очередь. Стрелять, стоя на палубе падающего дирижабля, было совсем не просто. Жерло излучателя извергало порции плазмы, из охладителя по сторонам били тугие струи белого пара, а приличная отдача грозила нарушить и без того неустойчивое равновесие. Но спасатель, крепко держа оружие, не отвел прицел и не отпустил пусковой сенсор до тех пор, пока «Грифон» не превратился в яркое облако раскаленной плазмы, раскидав по сторонам крупные куски обшивки и крыльев.

Картер понял, что дотянуть до холма не получится. Надо было срочно опускать забрало шлема. Несмотря на то, что оставалось преодолеть смешное расстояние в пару сотен метров, воздушный корабль лететь больше не мог. Его кормовая часть надломилась и ушла в зону тумана, а в передней было уже слишком мало газа для достаточной подъемной силы.

Опустив бластер, Марк тоже едва успел захлопнуть забрало. Корма дирижабля окончательно отломилась. Потеряв всякий баланс, небесный исполин резко завалился на нос и, потеряв остатки несущего газа, рухнул в туман. Пронзив пелену ядовитого газа, он вертикально, всей массой, впечатался в грунт, обшивка носовой части промялась, как скорлупа яйца, и дирижабль замер в вертикальном положении, как яйцо, установленное на промятый кончик. Марк не удержался и сорвался в образовавшийся колодец, ломая весом ажурный полимерный каркас корабля. Но вскоре падение остановилось, спасатель повис, как муха, застрявшая в паутине.

Нос дирижабля уперся в грунт и находился ниже уровня тумана, а место разлома, подобно гигантскому кубку, зияло в чистое небо. Казалось, что из снежного покрова торчит расширяющаяся кверху труба. Причем кормовая часть, в которую пришлись все неприятельские попадания, отломилась как раз в месте тарана и разрыва двух последних снарядов. А нос сохранил герметичность оболочки, несмотря на смятый лобовой обтекатель. Получился непроницаемый для тумана стакан, пусть и не очень устойчиво, но все же стоящий на грунте.

Картера и Марину швырнуло на пульт управления. Скафандры погасили удар, но от мониторов почти ничего не осталось, только осколки корпусов разлетелись. Поверхность палубы вздыбилась вертикально вверх.

Тяжелый «Грифон», так же как и Марк, провалился ниже, проломив под собой изрядный участок каркаса. Его крылья заняли горизонтальное относительно грунта положение. Теперь, кроме тонких скелетных растяжек, ничто не могло воспрепятствовать его вылету из западни на тяге маршевого двигателя. Но хрупкие элементы каркаса в расчет можно было не брать, крылья истребителя были намного прочнее.

Заметив труп пилота и открытый люк кабины, Марк сразу сообразил, почему летчик покинул укрытие. К тому же выше имелось подтверждение догадки, там в переборке зияли прожженные из бластера дыры.

– Тим, Марина! – позвал спасатель. – Как вы?

– Живые, – ответил Картер. – Будем пытаться выбраться.

– Только не через посадочный люк, а то тумана напустите в наше уютное гнездышко. У меня тут для вас подарочек. Целый вроде и готовый к полету «Грифон». Надо только поспешить, а то газ рано или поздно сюда проникнет. Поднимайтесь по техническому коридору. Вам всего метров пятнадцать надо преодолеть, а дальше легче, по растяжкам можно будет вскарабкаться.

– Мы не мухи, – растерянно выдала в эфир Марина. – По стенам ходить не умеем.

– Я же выдал вам линемет! – Марк усмехнулся. – Ну что вы, как дети, право.

Отдав необходимые распоряжения, спасатель, перелезая между растяжками каркаса, добрался до истребителя и убедился в его пригодности для полета. Вскоре до места добрались и Картер с Мариной.

– Мы тут втроем не поместимся, – заявила женщина, заглянув в кабину.

– А по весу он нас потянет? – усомнился Тим.

– Потянет, если фигуры высшего пилотажа не исполнять, – с уверенностью ответил Марк. – А вот насчет размещения – действительно потесниться придется.

– В кабине и одному-то тесно. – Картер оглядел пространство с непониманием.

– В кабине да, – улыбнулся спасатель. – Но если вынуть из бомбового отсека двести килограммов ненужного нам груза, то и место появится, и по весу уложимся.

– И вместо бомб, понятно, полетим мы с комиссаром, – со вздохом произнесла Марина.

– Отчего же… – Марк пожал плечами. – Могу уступить место пилота любому желающему.

– Нет уж, спасибо, – Тим покачал головой. – Летун из меня неважный, так что я без лишней гордости, в компании с красивой женщиной. Чем бомбовый отсек хуже этой тесной каморки?

«Грифон» висел на честном слове, растяжки для его веса были слишком хрупкими и тонкими. Вместе они держали его, как паутина, но лишних нагрузок лучше было не создавать. Поэтому избавление от груза в виде бомб проходило со всей возможной осторожностью. Марк открыл бомбовый люк, Марина отстегивала крепления на кассетах, а Тим аккуратно вытаскивал боеприпасы и засовывал их между элементами каркаса. Солнце зашло окончательно, небо совсем потемнело и приобрело цвет запекшейся крови.

Звезд на Асуре никогда не было видно. И дело вовсе не в тучах, да и не в состоянии атмосферы. Даже при взгляде с орбиты звезд все равно было не увидеть. Дело в том, что система Асура, вместе со звездой и единственной вращающейся вокруг нее планетой, была окутана со всех сторон облаком черной непроницаемой космической пыли. Так что местные сумерки были темными, а ночи так и вовсе непроницаемыми. Чтобы закончить разгрузочные работы, пришлось достать из кабины аварийный фонарь. Он давал яркий, но совершенно безжизненный свет, очерченный острыми тенями. А поскольку все внутреннее пространство газовой оболочки было пронизано растяжками каркаса, от кружащихся переплетенных теней иногда голова начинала кружиться.

Наконец общими усилиями отсек освободили от лишнего. Два человека там теперь могли разместиться с известной долей комфорта.

– Полезайте, – скомандовал Марк. – Нельзя тратить время. Тут и так все держится еле-еле.

Картер помог Марине вскарабкаться в люк, затем влез сам. Марк закрыл створки. Никакого освещения в бомбовом отсеке, конечно же, не было, так что пришлось остаться в полной темноте.

– Страшновато, – призналась женщина.

– Забрала закройте, – посоветовал спасатель. – Я не уверен, что смогу взлететь, не окунувшись в туман. Главное, чтобы машина выдержала.

– Вообще бы взлететь… – отозвался Тим.

– Ну уж, тут как Создатель распорядится…

– Главное, сам не оплошай, – попросила Марина.

Устроившись в кресле пилота, Марк задраил входной люк и привел двигатель в рабочее состояние. Ситуация была такова, что постепенный набор скорости для взлета не годился, не та высота. Чтобы не шлепнуться брюхом на грунт, надо было в один момент выдать всю мощность. Перегрузка обещала быть при этом жестокой, но все понимали, что иначе не выбраться.

– Приготовились… – произнес Марк. – На счет «три»… Раз, два…

Плазма со сверхзвуковой скоростью вырвалась из тесного пространства дюзы, сообщив истребителю такой реактивный момент, что его швырнуло вперед, как снаряд из пушки. Стоящий на носовом обтекателе корпус дирижабля начал валиться на бок, успел зачерпнуть краем поверхность тумана, но в следующий миг кусок борта вышибло фонтаном осколков, и через пробоину вырвался под открытое небо разгоняющийся «Грифон».

У Картера потемнело в глазах, но удар перегрузки длился недолго. Через несколько секунд уже стало можно дышать.

– Мы в воздухе! – радостно сообщил спасатель. – Летим! Вы как?

– Живы, – одновременно раздались в эфире голоса Марины и Тима.

– Ты с этой штукой нормально справишься? – поинтересовался Картер.

– Как делать нечего! – хихикнул Марк. – Сорок часов отлетал на симуляторе.

Тим понял, что радоваться спасению рано.

– Шучу, – поспешил добавить спасатель. – Летал я, летал. Мне по рангу положено.

– И куда теперь? – спросила Марина.

– Вообще-то кашу ты заварила… Я скорее пострадавшая сторона. Есть идеи?

– Нету.

– Значит, пока на юг. Эта штука может сесть либо на базе «А-3», или на ровном участке. Думаю, южное плато как раз подойдет…

– Вы шутите, что ли? – не удержался Картер. – У вас что, никакого плана?

– План у меня был, – призналась женщина. – Но из-за ваших моральных устоев, господин комиссар, у меня не было возможности вам его сообщить. Так что теперь придется творчески дорабатывать совместными усилиями.

– Тогда кратко и по делу сообщите, наконец, что тут происходит, – взмолился Тим. – Но вообще мне нужна мачта нуль-связи.

– Мачту-то мы найдем, – пообещал Марк. – Но шифроблоков не найдем нигде.

– Шифроблок мне и не нужен, – улыбнулся Тим, ощущая комок под мышкой.

– Тогда я знаю, куда лететь.

– Южная цепь? – догадалась Марина.

– Думаю, да. – Марк сверился с навигацией и взял новый курс. – Во всех отношениях хорошо. И от действующих баз далеко, и хоть какая-то инфраструктура имеется. Хотя, конечно, нам тут широкомасштабная помощь нужна. На уровне Корпорации разве что тревогу поднять получится.

– Широкомасштабную, говоришь? – хитро переспросил Картер. – Можно устроить при надобности.

– Да я о другом масштабе, – упавшим голосом уточнил спасатель. – Тут вмешательство Империи не помешало бы. При всем уважении к вам…

– Уважение – это хорошо. – Тим окончательно решил раскрыть свое инкогнито. – К тому же такая шишка, как я, достойна уважения по умолчанию.

– Господин комиссар… – прервала его Марина. – Вы даже представить себе не можете, насколько вашей компетенции тут недостаточно.

– А компетенции лейтенант-майора имперской разведки достаточно? – спокойно спросил Картер.

В эфире воцарилась тишина. На миг Марк подумал, что господин комиссар шутит, но вообще-то такие шуточки мало кто мог себе позволить.

– Господи… – прошептала Марина. – Так вы…

– Совершенно верно, – казенным тоном сообщил Тим. – Офицер разведки его императорского величества Тим Картер. Под прикрытием комиссара Корпорации.

– Вот это номер! – обрадовался Марк. – Так это совсем же другая песня! Марина, расскажи господину разведчику, как тут все. А то мне от управления лучше не отвлекаться.

– Мне было бы проще на базе вам все рассказать, выключив камеры имитацией сексуального контакта. – Женщина вздохнула. – Там есть ряд доказательств. Но раз все так вышло, придется верить на слово.

– Эй, вы там пока секретничаете, – вышел в эфир Марк. – Лучше забрала откройте. Энергию скафандров беречь надо.

Картер с Мариной подняли забрала шлемов. Кроме экономии ресурсов скафандра, это имело и еще одно преимущество – разговаривать можно было напрямую, без задействования системы связи.

– В принципе, общая ситуация мне примерно понятна, – сказал Тим, чтобы избежать ненужных подробностей. – Ваш Рик Соло набедокурил тут с бактериями, потерял над ними контроль и теперь спешит все уладить по-тихому, пока руководство Корпорации не вывело его на чистую воду и не призвало к ответственности. Колония далекая, из класса важности планету вывели, прибылей непомерных она уже не приносит, так что мало кого Асур вообще волнует. Рику Соло достаточно контролировать любую исходящую информацию, чтобы создать иллюзию вялотекущей деятельности баз без каких-то происшествий. Ему это почти удалось. Но ряд странностей привлек внимание руководства нашей конторы. Так я оказался тут. Эта картина мне понятна. Но есть и вопросы. Первый, и самый главный состоит в следующем: Рик Соло что, сумасшедший? Как бы он ни накрутил дел, они ни в какое сравнение не идут с покушением на убийство. Все его промахи с трупными бактериями и даже искажение передаваемых в Корпорацию отчетов – это всего лишь должностное преступление. Пусть даже с примесью уголовщины. Но это не повод для всего, что с нами случилось.

– Думаете? – усмехнулась Марина.

– А разве не так?

– Так только в том случае, если за совершенное вообще предполагается наказание. Но наш полномочный представитель не только не собирается нести наказание, но и метит куда выше, чем вы думаете.

– На смертный приговор он теперь метит, никак не меньше, – с уверенностью сказал Картер.

– А он ему с самого начала грозил, – спокойно ответила женщина. Тим собирался что-то сказать, но запнулся.

– Что значит «с самого начала»? – растерянно переспросил он.

– То самое и значит. Когда бактерии расплодились в округе, никто из контингента еще в полной мере опасности не оценил. Но вот когда из леса начали возвращаться погибшие там люди, началась паника. И Рику Соло пришлось принимать меры, чтобы избежать утечки информации. Первое, что он сделал, это изъял все шифроблоки от всех нуль-передатчиков, во избежание утечки информации.

– Так вот откуда перебои со связью! – сообразил Тим.

– Именно. На базах возникла не только паника, но и мятеж. Говорят, было тут очень жарко. Люди требовали начать немедленную эвакуацию, вызвать корабли, немедленно сообщить о случившемся в Корпорацию. Но у Рика Соло созрел совсем другой план. Он прекрасно понимал, что облажался и что головы ему так и так не сносить. По большому счету у него было только три выхода. Сдаться властям, бежать или же взять контроль над ситуацией. И для третьего выхода у него были все средства. Вы слышали что-нибудь о молекулярном клонировании?

– Вы это серьезно? – удивился Картер. – При чем тут это? Молекулярное клонирование – это же из разряда досужей легендаристики. Было дело, что на этой идее кто-то руки погрел лет десять назад, но до практического воплощения так и не дошло ведь.

– А вы не помните, кто именно на этом руки погрел?

– Да я об этом слышал-то из выпуска новостей…

– А жаль, что не помните. Автором идеи и попыток ее воплощения был мало кому известный ученый по имени Олаф Грант. После краха с правительственными грантами ему запретили заниматься самостоятельной научной деятельностью, отменили его лицензию на работы и вынудили переквалифицироваться из ученого в инженеры-технологи. А вот технологом при его знаниях Олаф оказался весьма неплохим. И амбициозности в нем тоже было хоть отбавляй. Специалисту с таким набором данных было всего две дороги. Либо на крупный правительственный завод на одной из производственных колоний, либо в Корпорацию, пусть тем же технологом. И он предпочел второй путь.

– Неудивительно, – с презрением произнес Картер. – На Империю и на правительство у него зуб был. Я бы его так и вовсе гражданства лишил и выдворил бы за пределы Внутреннего Круга.

– Это вы сгоряча, господин лейтенант-майор. За пределы Круга его никак нельзя было и уж точно не следовало лишать гражданства. Тогда у него на Империю уже не зуб был бы, а здоровенный клык. И уж враги имперского строя не упустили бы случая этим воспользоваться. С мозгами Олафа его точно прибрал бы к рукам какой-нибудь из мятежных колониальных союзов. И ничего хорошего из этого бы не вышло. Нет, с ним поступили как раз очень разумно. С одной стороны, наказали за неэффективное расходование выделенных средств, а с другой – дали возможность неплохо зарабатывать и сохранили гражданство. Так что сам он с мятежниками точно дел бы не стал иметь. При его амбициях профукать гражданство? Нет уж, это точно не про него. В результате он занял один из средненьких постов среди технологической иерархии Корпорации. Вроде и под боком, и опасности никакой. А через пару лет об Олафе и вовсе забыли. За год до того имперский экспертный совет издал резолюцию о бесперспективности молекулярного клонирования, и все исследования в этой области свернули.

– Мне казалось, что их запретили… – неуверенно сказал Тим.

– Формально как бы нет. Суть резолюции состояла в экспертной оценке, которая гласила, что молекулярная репликация на атомном уровне по заданной программе невозможна в принципе. В связи с этим на идею моментального молекулярного клонирования попросту перестали выделять средства.

– Ясно, – ответил Тим.

– И все так и было бы, если бы в недрах Корпорации не повстречались два крайне амбициозных человека. Олаф Грант и Рик Соло – молодой карьерист и делец от науки. В свое время он тоже совершил ряд прегрешений, за что руководство Корпорации без затей решило сослать Рика Соло на дикую планету. В качестве полномочного представителя. Узнав об этом, Олаф Грант предпринял ряд действий, чтобы завоевать доверие Рика Соло.

– А смысл? – удивился Картер.

– Для него смысл был, – уверила собеседника Марина. – Втеревшись в доверие к Рику Соло, Олаф мог не только отправиться на Асур, подальше от бдительных глаз Империи, но и иметь тут, раз уж он на короткой ноге с начальством, некоторую свободу действий. И некоторую протекцию.

– Проще тогда было ему отправиться на благополучную колонию, работать на заводе, а наукой заниматься в виде хобби. – Тим пожал плечами. – Тут опасно, некомфортно…

– С амбициями Олафа он из других соображений принимал решение, – покачала головой женщина. – Для современных исследований нужны средства, а у Гранта был опыт их не совсем целевого освоения. Это раз. А во-вторых, на Асуре работали с привнесенными из открытого космоса аминокислотами, а здешняя биомасса до предела изменчива, что открывало дополнительные перспективы. При попустительстве Рика Соло Олаф мог тут развернуть свое хобби, как вы выразились, до вполне серьезных масштабов. Так оно и вышло. Голова Олафа плюс коммерческая хватка Рика Соло создали очень эффективный тандем. Олаф быстро стал правой рукой Рика, а сам Рик благодаря новым конверсионным разработкам попал в белые списки Корпорации. Именно благодаря ему, это чистая правда, освоение Асура перестало быть убыточным для Корпорации. На этом благополучном фоне средства на исследования, вполне санкционированные, начальство давало охотно. Часть из них уходила по назначению, а другая часть, куда меньшая, расходовалась на проверку идеи Олафа о возможности молекулярного клонирования. Тут надо признать, что бюрократическая система Империи, как и поспешность экспертного совета, сработали против государственных интересов. Довольно быстро Олаф Грант пришел к выводу, что в здешних условиях идея молекулярного клонирования не выглядит столь дикой, какой кажется на земле. Например, местная орхидея сто двадцать четвертого типа получает энергию от протекающих внутри ее организма медленных термоядерных реакций. А это уже превращение вещества. И Олаф начал развивать теорию и искать среди здешних мутирующих бактерий нечто, способное к полноценной молекулярной репликации. Доказав ее возможность, он мог вернуть себе имя и заработать славу, деньги, все, к чему стремился.

– И им никто не мешал, – предположил Картер.

– Именно. Контингент работал отлично, Корпорация получала прибыли… В такой обстановке на кое-какие вещи можно было и глаза закрыть. И уж, конечно, полномочный представитель не информировал руководство о побочных исследованиях. Заявление об успешной разработке молекулярного клонирования после резолюции экспертов прозвучало бы не менее сомнительно, чем открытие вечного двигателя. К тому же особо успешной ее тогда сложно было назвать.

– Ну и наплели тут интриг… – хмыкнул Тим.

– Это еще мелочи… – невесело ответила Марина.

– Но в экспертном совете ведь тоже не дураки! – задумался Картер. – Неужели они так вот запросто с плеча рубанули…

– Не с плеча, конечно. Но они действовали в рамках существующей парадигмы. Наука ведь штука такая, она на парадигмах держится. И всякого, кто рамки переступает, назовут сначала шарлатаном и лжеученым, а уж потом, если повезет, примут идею. Так и с Коперником было да и со многими другими.

– Коперник вроде от религии пострадал, а не от науки, – припомнил Тим.

– Да ладно вам! Мало ли исследователей получило клеймо лжеученого только оттого, что оспаривали теорию Эйнштейна. Но если бы ее все же не удалось оспорить, как бы мы сейчас летали быстрее скорости света?

С этим трудно было поспорить, и Картер умолк.

– В общем, – продолжила женщина, – экспертный совет остался в рамках господствующей парадигмы, а вот Олаф Грант очень далеко за нее шагнул. Он оттолкнулся вообще от иной концепции, чем работа на громоздких ускорителях. На основе местных бактерий он попытался создать нечто вроде микророботов для молекулярного строительства. Каждая из бактерий, а их были миллионы, создавала свой элемент периодической таблицы прямо из воздуха в прямом смысле слова. Подобно орхидее, бактерии проводили внутри клетки медленные термоядерные реакции, в процессе которых к ядрам углерода добавлялись протоны, электроны и нейтроны из расколотых атомов окружающего азота, в результате чего получались новые, более тяжелые атомы. Нельзя было получить только пять элементов, которые легче углерода и азота, но потом Грант и с этим справился, используя осколки атомов азота для этих целей. Так, очень быстро, молекула за молекулой, можно было в теории создать деталь любой сложности из любого мыслимого и немыслимого материала за часы.

– Но не может же это работать! – Картер не был великим специалистом-физиком, но верил в правоту экспертного совета.

– Это казалось невозможным только потому, что земные организмы не инициируют внутри себя термоядерных реакций. Но на Асуре, где поток отрицательных мюонов очень силен, холодные ядерные трансмутации на основе мюонного катализа широко распространены и среди бактерий, и среди некоторых орхидей. Олаф, используя местные возможности, сумел воплотить свою идею в жизнь. И я думаю, просто не хотела спорить с Марком, что зомбирующие бактерии возникли не сами по себе, а как побочный эффект этих экспериментов.

– Ничего себе… – Тим не удержался от выражения чувств. – Похоже на работу наших самособирающихся молекулярных смарт-систем.

– Только все молекулы смарт-систем заранее создают на заводе, а потом они собираются по программе в готовое изделие. Грант же берет элементы прямо из воздуха и собирает их по программной матрице, управляющей бактериями.

– Выходит, можно хоть дом так из воздуха сделать, хоть корабль?

– Причем за часы, если бактерий достаточно, – кивнула Марина. – Вот вам и деньги, и слава, и власть.

– И где они собирались это все обрести? – Тим не пытался скрыть иронии. – Уж точно не в пределах Империи. А ведь могли бы, если бы сделали все по уму.

– Где, точно трудно сказать. Но мне показалось, что они связывались с колониальным союзом Симби.

– С мятежниками? Да это же несерьезно. Променять Империю, гражданство на жизнь в колониальной дыре?

– Нет, – спокойно возразила женщина. – Они хотели променять дикий и опасный Асур на вольготную жизнь в богатстве и роскоши. Вот если бы они жили на Земле или хотя бы на комфортной планете Внутреннего Круга, то тогда да. А так… Неужели вы думаете, что в столице Симби хуже, чем тут? К тому же тут Рик Соло просто глава малочисленного контингента, сосланный сюда за прегрешения, по большому счету, а там он будет народным героем и одним из самых богатых и влиятельных людей планеты. А уж Олафу Гранту терять так и вовсе нечего. Даже с их изобретением в Империи им никогда такой статус не светил бы.

Тим задумался. С этой точки зрения на проблему он не смотрел. Чтобы так на нее смотреть, надо иметь менталитет предателя. Наверное. Для бывшего десантника это было слишком философской темой. Хотя Марина права, конечно. И Рик Соло, и уж тем более Олаф Грант бунтарские наклонности проявляли и ранее. Не бунтарские даже, а скорее корыстные. Да и мало ли знает история случаев, когда под идеями бунтарей скрывались банальные корыстные мотивы? Да, формально и Соло, и Грант были гражданами Империи, имели право жить на богатой и благоустроенной Земле, по сравнению с которой столица любой колонии походила скорее на помойную яму, чем на планету. Но если смотреть в корень, все это было для обоих только формальным положением дел. А на практике их реальностью была дикая планета, с которой ни один, ни другой выбраться не могли, не прослыв дезертирами.

А тут жизнь комфортной точно нельзя было назвать. И сравнение с колониями, даже не самыми продвинутыми, было скорее в пользу колоний. А когда под колонией подразумевается крупный и влиятельный в своем галактическом секторе Симби, то его столица выглядела истинным раем. Не в сравнении со столицей Империи, разумеется, а в сравнении с джунглями дикой планеты, затопленными ядовитым туманом.

Но если дело обстояло именно так, то речь шла уже не о корпоративном нарушении, а о предательстве интересов Империи. В чистом виде. Тут уж действительно преступники могли пойти на крайние меры, вплоть до убийства. Семь бед, один ответ. Особенно с учетом того, что отвечать за содеянное Рик Соло не собирался.

– И все же мне непонятно, чего они ждут, – поделился Тим. – У них есть прототип, теоретический базис и технология. Продавай и сматывайся.

– На чем? – с иронией поинтересовалась Марина. – У контингента нет своих звездолетов, способных прыгать через гиперпространство. А союз Симби не может отправить сюда свои без риска нарваться на имперский патруль.

– Ну а ждать-то чего? Звездолеты-то не появятся…

– Почему же не появятся? – с иронией спросила Марина. – Для этого нужны только подробные чертежи и возможность создать по ним матрицу для молекулярного клонирования. Чертежами Рик обзавелся, ведь Корпорация выпускает легкие транспортники, а вот создание матрицы, видимо, дело времени. Или технологию надо доработать. Судя по той информации, которую мне удалось раздобыть, им нужна пара недель на создание…

– Молекулярное клонирование… – перебил собеседницу Тим. – Вот же дьявол!

– Именно. Возможно, матрица уже на орбите. А Рик Соло дожидается дня, когда вырастет нужное количество бактерий. Я видела яркий трек с базы «А-3». Ничем, кроме орбитального старта, это быть не могло.

– Очень весело, – пробурчал Тим. – Тогда расследование можно считать завершенным. Состав преступления налицо. С уликами, надеюсь, не будет проблем? Хотя какие проблемы… Зомби повсюду шастают.

– База «А-3» целиком состоит из улик, – добавила Марина.

– Тогда надо как можно скорее добраться до нуль-связи. Марк!

– Слушаю, шеф! – бодро отозвался в эфире спасатель.

– Долго нам лететь?

– Да не очень. Мне уже удалось закат обогнать.

– Что? – не сразу сообразил Картер.

– Мы движемся на юго-запад, догоняем солнце, а то для посадки в темноте у меня навыков маловато. Как вы там?

– Нормально, провожу дознание.

– Давайте, давайте. – Марк хмыкнул и отключился.

Глава 5

В темноте отсека терялось ощущение пространства и времени. Сам факт движения можно было воспринять только по тряске при входе в зоны турбулентности, а время вовсе превратилось в некую абстрактную величину.

Картеру хотелось спать. Сильно. Он провел на ногах уже полные сутки, да и всю последнюю неделю недосыпал катастрофически, по двадцать часов в день изучая материалы об Асуре.

Оказалось, что можно было и не тратить на это столько усилий, ибо суть вопроса тут заключалась в чисто человеческом факторе и не имела отношения к особенностям дикой планеты. Про Гранта, кстати, в изученных материалах ни слова не было. В принципе, понятно. Формально он средний биотехнолог в штате контингента, не более. Наверняка на него есть досье, как на любого сотрудника, но кто же знал, что именно с ним надо было ознакомиться? Вот уж в чем точно прав господин Грувер, так это в том, что суть обстановки можно постигнуть только на месте.

Марина продолжала рассказывать, но Тим, находясь на грани между сном и бодрствованием, воспринимал информацию своеобразно. Он все слышал, запоминал, но вместо анализа его мозг занимался созданием зрительных образов, чем-то напоминающих сны. Картер старался держаться, то и дело выныривал из плохо контролируемого состояния, но тут же снова в него проваливался. Шел рассказ о подавлении первого мятежа на базе «А-3». Тим видел яркие картинки, внутри периметра метались люди, а гиганты в неправдоподобно огромных экзоскелетах напирали из леса, круша все из плазменных излучателей. Броня жилых модулей плавилась, как сахарная, и оседала бурым шлаком на грунт. Повсюду валялись изуродованные дымящиеся трупы людей. Воображение Картера не скупилось на яркие краски, создавая фантасмагорические картины на основе скупой информации, которую выдавала Марина.

Наконец он взял себя в руки и вынырнул в реальность из полубредового состояния.

– Рик Соло стрелял в людей? – на всякий случай переспросил бывший десантник, чтобы провести грань между фактами и игрой собственного воображения.

– Не сам, конечно, – ответила женщина. – Сам он вместе с Грантом отсиживался на базе «А-3». Нашу базу атаковали клоны. Точнее, не совсем клоны, просто мы их с Марком так для удобства называем. Правильнее сказать, что это полностью синтетические существа, созданные Грантом по технологии молекулярного клонирования. Ну, это как бы копии людей, воспроизведенные атом в атом, на самом низком, небиологическом уровне. К тому же на основе имеющихся чертежей и рабочих матриц Олаф Грант мог быстро создавать оружие и боеприпасы с заданными свойствами. С любыми свойствами, на которые хватало его больного воображения. Он сразу создавал готовых боевиков, формируя их сознание синтетически. Частично он вкладывал в них собственное сознание, считанное и записанное на носитель. Но не целиком, конечно, а фрагментарно, только чтобы выращенные боевики руководствовались его мотивами в действиях. Умение и навыки ведения боя он вкладывал в них, считав и записав сознание бывших военных, их немало входило в контингент по понятным причинам. И так далее. Грант собирал сознание каждого клона из частей, как детскую головоломку.

– И эти синтетические личности не вступали в противоречие? – поразился Картер.

– Гранта это не заботило. Конечно, подобные клоны формально были шизоидами, но выполнению ими возложенных функций это никак не мешало. А встроенный в мозг блок вербальной внушаемости гарантировал их управляемость. Достаточно было произнести кодовую фразу, чтобы отключить их сознание и потом впрямую задать руководство к действию, которое они в силу своей конструкции выполняли неукоснительно на рефлекторном уровне, а не на уровне мотиваций. Этими силами Рику Соло удалось очень быстро подавить мятеж, убив всех, кто оказал сопротивление. А это половина контингента, не меньше.

– Половина? – Тим окончательно вынырнул из сонного состояния.

– Да. Со всех трупов были считаны атомарные матрицы и сознание, а затем, подкорректировав, всех мятежников заново клонировали, чтобы восстановить численность и штатный состав сотрудников. Остальные предпочли в конфронтацию с обезумевшим руководством не вступать. Все надеялись на помощь Империи, что она рано или поздно придет. И я тоже. Поэтому, когда она пришла в вашем лице, я этот шанс не могла упустить, пришлось идти ва-банк.

– Скажи кому, не поверят… – Картер невесело усмехнулся. – Представляю, какую реакцию вызовет моя депеша в конторе. Хотя шеф обладает очень гибким мышлением. Надеюсь, он не подумает, что я крепко головой обо что-то ударился или нанюхался пыльцы местных орхидей. А ведь эти факты многое объясняют! Я сразу обратил внимание, что люди в контингенте какие-то странные. Даже на вид. Эмоций почти никто не выражал, а если выражали, то они как у кукол были…

– Конечно. – Марина вздохнула в темноте. – На базе большинство клонов со вшитым блоком вербальной внушаемости и подкорректированным сознанием.

– И охранники на периметре?

– Именно.

– Немудрено, что вы принимаете меры против зомби-людей, приходящих из леса. При таких раскладах их от клонов сразу и не отличишь.

– Верно. Отсюда и нелепый вопрос при пересечении периметра, и обязательное приветствие при встрече. Зомби почти полностью лишены речевых функций.

Началась тряска. Судя по стабильному входу в зону турбулентности, Марк вел морфа на посадку.

– Садимся, – прошептала Марина.

– Наш бравый спасатель точно справится с приземлением? – не скрывая беспокойства, спросил Тим.

– Понятия не имею, – ответила женщина.

Но Марк справился. Посадку трудно было назвать идеальной, но все же машина оказалась на грунте. И судя по тому, что она ровно стояла на шасси, значительных повреждений удалось избежать.

– Прибыли! – весело отозвался в эфире спасатель. – Температура за бортом…

– А можно без твоих шуточек? – серьезно попросил Тим. – Не то настроение, честно.

– Не сердитесь, – попытался оправдаться Марк. – Это уже привычка. Тут, если все в шутку не переводить, то и умом тронуться недолго.

Створки люка открылись, и спасатель помог выбраться из отсека Марине и Картеру. Им действительно удалось обогнать уходящий на запад закат, чтобы не садиться в темноте. Но небесные светила продолжали свое вращение вне зависимости от нужд людей, солнце снова готовилось сесть за торчащие на горизонте остроконечные горы. Небо полыхало закатными красками.

Истребитель стоял на шасси вертикальной посадки посреди бескрайнего плато, целиком покрытого мелким красным гравием и такой же красной пылью. Хотя бескрайним оно было только при взгляде на юг, там красная пустыня незаметно переходила в красное закатное небо. С запада и востока ее ограничивали горные хребты, похожие на остроконечные зубы местных чудовищ, а к северу плато заканчивалось крутым обрывом. Там, километрах в десяти, начинались джунгли. Но все равно пустыня воспринималась огромной, Картер уже отвык от таких открытых пространств.

Метрах в пятидесяти от «Грифона» торчало несколько зеленоватых столбиков, когда-то поддерживающих проводники активного ограждения базы. Теперь их сильно занесло песком.

– Времени нет, солнце садится, – сказал Марк, первым направившись в сторону брошенной базы. – Тут все сооружения под землей, так что до них еще надо добраться. Но встречать ночь под открытым небом нельзя точно.

– Звери? – предположил Тим.

– Их тут полно. – Спасатель кивнул, не сбавляя шага. – Днем поменьше, потому что жара немыслимая, а под вечер начинают выползать из укрытий.

Воздух действительно был сухим и жарким. Скафандр от этого защищал, но лицо припекало, словно при попытке заглянуть а приоткрытую духовку.

Миновав столбики, Марк осмотрелся. Видно было, он знает, что ищет. Потоптался, попрыгал на месте, прошел еще чуть вглубь. Там слой пыли лежал очень ровно и гравия совсем не было.

– Ага, вот тут. – Марк присел на корточки. – Жаль, экскаватора нет. Это верхняя панель бункерного шлюза. Подзасыпало ее, но слой пыли не может быть очень толстым. Так что придется руками.

Он зачерпнул перчатками горсть пыли и отбросил в сторону. Тим и Марина присели рядом и начали помогать. Сенсорные перчатки с высокой достоверностью передавали рукам структуру пыли. Она была мягкой и очень легкой, как мука, копать ее оказалось легко, но при этом поднимались внушительные клубы красной взвеси, вызывающей непреодолимое желание чихнуть. Пришлось опустить забрала и продолжить работу.

Броневая панель обнаружилась на глубине десяти сантиметров. Дальше дело пошло бодрее, пыль можно было уже не копать, а сметать перчатками в стороны.

– Надо кодовый замок найти, – объяснил Марк. – Весь шлюз освобождать не обязательно, он и так откроется. Вообще-то нам повезло. Я был уверен, что слой пыли будет раза в четыре толще.

– Это с чего? – удивился Картер.

– Ну, по прикидкам, – пожал плечами спасатель.

– А сколько тут вообще баз? – поинтересовался Тим.

– В пустыне? Две кроме этой, три всего. Их законсервировали, когда Корпорация приняла решение о переводе на холмы в джунглях. Многие сомневались, в основном из-за тумана. Но в целом на новом месте оказалось лучше. Тут зверье донимало сильно, а к туману привыкли. Хоть пустынные базы и располагались под землей, но тяжелые машины и летающие в первую очередь все равно приходилось держать в ангарах снаружи. Ну и начиналось тут по ночам… Никакая защита периметра не выдерживала, теряли машины, а иногда и людей.

– Этот переезд при тебе произошел?

– Нет. – Марк покачал головой. – Я уже позже прибыл.

Наконец Марина откопала прямоугольник сенсорного блока с клавишами для введения кода.

– Есть! – воскликнула она. – Надо код ввести?

– Тут код аварийный, – успокоил ее спасатель. – Стандартный для сооружений законсервированных баз.

Он тронул пальцами несколько клавиш в определенной последовательности. Крышка шлюза сдвинулась на несколько миллиметров, образовав щель, с нее посыпались струйки песка.

– Заклинило? – встревожилась Марина.

– Нет, сейчас откроется, – отмахнулся Марк.

Действительно, через несколько секунд люк сдвинулся с места и медленно отполз в сторону, открыв вход. В шлюз при этом насыпалось порядком песка, но на его функциях это никак не могло отразиться. Марк спрыгнул первым, за ним Картер. Его ноги увязли в красной пыли по щиколотку. Он помог спуститься Марине, придержав за талию, когда она приземлилась.

У всех троих скафандры были густо припорошены поднятой при раскопках взвесью и хрустели в сочленениях. Вряд ли они от этого могли быстро выйти из строя, все же штука не для тепличных условий, но чистка им точно повредить не могла. В пространстве шлюза пыль тоже стояла столбом, постепенно оседая красным налетом на закрытых забралах.

Марк коснулся сенсора на стене, подав команду на запирание верхнего люка, через который они попали в шлюзовую камеру. Секунд десять происходило выравнивание давления. Как только оно пришло в заданную для внутренних помещений норму, индикатор на сенсорной панели замерцал зеленым, а створка выхода поползла вбок. Освещение в зоне, где находились люди, включалось согласно заложенной программе, химические лампы одна за другой включались и разгорались, все более разгоняя полумрак, царивший до того в шлюзе и примыкающем к нему коридоре подземного модуля базы. Створка шлюза открывалась все шире, красный песок пересыпался через порог. Картер опустил взгляд, наблюдая за этим, и оторопел. В коридоре, от самого шлюза и метров на шесть вглубь, виднелись отчетливые следы ног человека, прошедшего здесь в скафандре. Пыльные отпечатки рифленых подошв, четкие у порога, по мере удаления становились все бледнее. В конце концов ботинки неизвестного визитера окончательно освободились от пыли, и следы оборвались.

– Марк! – прошептал Тим.

– Вижу, – отозвался спасатель.

Марина закусила губу, глаза ее под забралом сделались круглыми от удивления. Зрелище и впрямь было бредовым. Откуда человек мог взяться здесь, в пустыне, на заброшенной базе, вдали от всех обитаемых?

Мысли плазменной трассой пронеслись в голове Картера одна невероятнее другой. Но зацепился он лишь за одну. За наименее бредовую из всех. Единственным человеком, оставившим эти следы, мог быть только сам Марк. Только это не нарушало сложившейся в голове Тима логики. Ведь по словам спасателя, переселение произошло еще до прибытия Марка на Асур, но тем не менее он без труда нашел базу. Ладно бы координаты, их он мог знать. Но не побывав на месте ни разу, он меньше чем за минуту отыскал люк, примерно представлял, где находится сенсорный блок, знал код и не удивился тому, что люк сначала приоткрылся и лишь потом открылся полностью.

Конечно, он мог иметь дело с подобными подземными модулями в других местах, например во время обучения. И все же такое стечение обстоятельств было подозрительным. К тому же Марк, в отличие от других сотрудников контингента, обладал высокой свободой передвижения в силу его должности. Он мог тут побывать раньше? Мог. Но зачем? И почему не сказал об этом?

Картер еще не мог назвать себя разведчиком до мозга костей. Он был только стажером, у него не было главного, что формирует истинного разведчика. Опыта. Множества пережитых ситуаций, смертельно опасных, заковыристых, но тем не менее пройденных. И все же кое-какие новые рефлексы у него выработались. Если раньше, командуя взводом в десанте, он бесконечно доверял каждому бойцу и это доверие нередко становилось стержнем победы и малых потерь, то теперь он научился другому. Недоверию.

Он не собирался допрашивать Марка, выводить его на чистую воду, все равно ведь соврет, если что серьезное за ним, а если мелочь, то она не имеет значения. Но доверять ему всецело, да и вообще в какой-то мере, Тим больше не мог. С одной стороны, вроде и не было для недоверия предпосылок, скорее наоборот, Марк его из смертельной передряги вытащил, и сражались они плечом к плечу, можно сказать. А тут какие-то следы, еще неизвестно кому принадлежащие. Может, и не Марку вовсе.

Но с другой стороны, дело было не в следах. Они просто напомнили ему слова шефа перед отлетом. Вместо пожелания удачи, обычного в таких случаях, Грувер посоветовал никому не доверять. Так посоветовал – почти приказал. И вот теперь эти следы и удивительная информированность Марка об этой законсервированной базе. Даже если отпечатки оставил гипотетический незнакомец, все равно их можно считать поводом держать ухо востро.

– Кто тут мог побывать? – ради приличия спросил Картер.

– По большому счету никто, – ответил спасатель, но в его голосе не прозвучало достаточной твердости.

Хотя какая тут твердость? Следы налицо.

Створка открылась. Все трое осторожно выбрались в коридор, прислушиваясь и внимательно осматриваясь кругом.

– Нет, оставаться тут нельзя, – Марк уверенно стиснул губы. – Сначала за оружием. Если тут кто-то есть и если это враг, то в коридоре он перестреляет нас без всякого труда, а нам даже ответить нечем. Быстро наружу!

После последнего выкрика подозрения Картера в адрес Марка сильно поостыли. В нем прозвучала нотка паники. Сдержанной, но именно паники. Надо быть незаурядным актером, чтобы ее имитировать. Определенная артистичность в Марке определенно была, но тут не она бы понадобилась, а сценический опыт.

Он первым бросился в шлюз и активировал сенсор отпирания люка, да еще заблокировал систему выравнивания давления, чтобы все быстрее происходило.

– За мной давайте! – поторопил Марк. – Живее!

Не дожидаясь, когда люк откроется полностью, он подтянулся на руках и скрылся в проеме, проигнорировав ступеньки приставного трапа, уже начавшие услужливо выдвигаться из стеновой панели.

Он определенно испугался, в этом у Тима почти не оставалось сомнений. Но вот чего именно он испугался? Обстрела со стороны неизвестного? Очень сомнительно. Картер видел Марка в бою, там он демонстрировал не свойственное гражданским бесстрашие. А тут… Еще неизвестно, оставался незнакомец на базе или уже покинул ее. Ведь обратных следов быть не могло в принципе, в ту сторону они образовались только потому, что кто-то в шлюзе стоял по щиколотку в пыли. Тогда чего? Может быть, он предположил, кем может быть неизвестный, и именно это привело Марка в столь несвойственное ему расположение духа?

Марк со всех ног бросился к стоящему метрах в пятидесяти «Грифону». Тим выбрался из шлюза и за руку вытащил Марину, используя силу акселераторов. Солнце уже село за гряду гор, начинали формироваться темные сумерки Асура.

– Марина, останься! – приказал Марк. – Не давай шлюзу закрыться! Тим сюда.

Картер выжал из скафандра все, на что тот был способен, догоняя спасателя. Марк забрался в кабину и спешно опустошал ее от имевшегося оружия, передавая его Тиму. В результате в их распоряжении оказался тяжелый излучатель и три ручных бластера. Арсенал по меркам дикой планеты весьма скромный, но что есть, то есть.

Забрав оружие, оба бросились обратно к шлюзу. Но не успели они преодолеть и половины расстояния, как песок перед ними вздыбился бугром метров трех в диаметре. Через миг куча песка разверзлась и из нее показалась ужасающая пасть пустынного червя. Его белесое кольчатое тело имело не меньше двух метров в толщину, а длину его определить было невозможно, так как туша почти целиком скрывалась в сыпучем грунте. Но и высунувшейся головы было достаточно, чтобы представлять для людей серьезную опасность. Каждая из четырех челюстей ночного чудовища ощерилась несколькими рядами цепких, как репейник, узких зубов, загнутых на концах крючьями, а сама тварь демонстрировала поразительную подвижность, несмотря на габариты, вес и почти полную погруженность в тесный песок.

Она двигалась рывками, подобно тому, как птицы склонны поворачивать голову. В этом неравномерном, но в то же время молниеносном движении было нечто само по себе ужасающее, противоестественное. Монстр распахнул пасть, издав жуткий рык, не уступающий по мощи реву пароходного гудка, затем резко изогнул кольчатое тело и выбросил вперед голову. Меньше чем за секунду тварь преградила дорогу Картеру – раскрытая пасть возникла перед ним, как вход в пещеру. С той разницей, что свод пещеры не обрамлен сотнями крючкообразных зубов толщиной с человеческий палец.

Тим грохнулся на спину, у него не оставалось иного способа быстро остановиться, но и после падения, подвластный силе инерции, он еще проскользил метра три, подняв тучу пыли. Руками он вцепился в тяжелый излучатель, но судя по исключительной подвижности твари, у него не оставалось времени привести оружие в боеспособное состояние. Легкие бластеры Картер отдал Марку, но в их эффективности против огромного зверя у обоих были большие сомнения.

– Свет! – неожиданно выкрикнул спасатель. – Ночные твари боятся света!

Тим пользовался данным типом скафандра всего один день. При всем удобстве управление им еще не дошло до автоматизма, поэтому на включение налобного фонаря у него ушло непозволительно много времени, почти секунда.

За этот краткий для человека срок чудище успело сделать еще один рывок, вытащив тело из грунта на пару метров. Челюсти устремились к добыче. Налобный фонарь вспыхнул, когда они уже готовы были сомкнуться, луч яркого холодного света упруго ударил в морду хищника. Тот издал вой, полный боли, но и его молниеносная реакция не позволила сразу остановить атаку, монстр для этого оказался слишком тяжелым, а инерция снова сделала свое дело. Несмотря на невероятное мышечное усилие зверя, его голова сдвинулась еще на метр, ударив лежащего в пыли Тима.

Очевидно, тварь была ослеплена. Судя по вою, ей это причиняло немалый дискомфорт, но инстинкты оказались сильнее. Вместо того чтобы убраться в темноту прорытых ею подземных ходов, она все же сомкнула челюсти и крепко впилась ими в левую руку Картера. Пронзить упругие ткани скафандра крючковидные зубы не могли, но их хватка была мертвой.

Тим ощутил рывок, сравнимый по ускорению со стартом десантной капсулы, несмотря на компенсацию акселераторов, плечо все равно выскочило из сустава с противным хрустом. Боль пронзила все тело, а тяжелый излучатель вырвало из руки.

Ночной хищник подбросил Картера высоко вверх, метров на шесть, не меньше, его облаченное в скафандр тело стремительно завертелось, рассекая сгустившуюся тьму лучом налобного фонаря, как клинком. Марк пригнулся и рванул с места, стремясь к оставшемуся на песке оружию. Полет Тима длился не меньше секунды, на миг он, продолжая хаотично вращаться, завис в верхней мертвой точке траектории, а затем начал неумолимо рушиться вниз, в зияющую черную дыру пасти монстра. За эту секунду Марк, до треска напрягая собственные жилы и приводы скафандра, умудрился преодолеть две трети расстояния, отделявшего его от оружия.

Марина от ужаса закусила губу. Мало того, что судьба разведчика, на которого она все поставила, была уже, казалось, предрешена, так еще и Марк теперь со всех ног мчался чуть ли не в самую пасть зверя. Гибель обоих мужчин гарантированно означала и ее скорую гибель. Даже укрывшись в подземельях базы, Марина не могла рассчитывать на спасение, его попросту неоткуда было ждать.

Исход неожиданной схватки для нее был так же жизненно важен, как для самого Картера или Марка. Череда произошедших событий накрепко связала судьбы троих людей. Планы, да и сама жизнь каждого зависели теперь от жизни Тима Картера – стажера имперской разведки.

Для Марины спасти его означало спасти себя. Ни больше ни меньше. Не раздумывая больше ни мига, она распахнула забрало шлема, схватила с земли острый осколок щебня и с силой полоснула себя по лбу над бровями. Кровь хлынула сразу, широкой лентой заливая глаза. Но, несмотря на это, почти ничего не видя, женщина со всех ног бросилась вперед. До торчащего из песка монстра ее отделяло полных двадцать пять метров, но она не жалела ни своих сил, ни ресурсов скафандра.

Картер падал в пасть зверя. По поводу собственной участи у него не оставалось иллюзий. Говорят, что в такие моменты вся жизнь успевает промелькнуть перед глазами, но у Тима ничего подобного не было. У него просто замерло сердце от близости и неотвратимости смерти.

Тварь поймала его на лету и уже с добычей в зубах начала проваливаться в нору, из которой вылезла. Марк в это время успел схватить излучатель и включить систему питания, но ясно было, что это уже ничего не изменит. Основной ионизирующий контур попросту не успеет набрать заряд и прийти в боеспособное состояние. Кольчатое тело червя проваливалось в грунт вертикально, как уходящий под землю небоскреб во время землетрясения. И очень быстро. Когда индикатор состояния излучателя заморгал зеленым, означая скорую активацию, из песка торчала только голова монстра с зажатым в челюстях, бессильно дергающимся Тимом.

Но вдруг совершенно неожиданно для Марка, который не видел, что происходит у него за спиной, чудище остановило свое движение. На секунду оно замерло в неподвижности, прекратив проваливаться в песок и держа в пасти Картера. Индикатор излучателя замерцал чаще. Еще ничего не понимая, не имея времени на оценку ситуации, Марк вскинул оружие и направил его на зверя.

Тот медлил недолго. Резким рывком головы он отшвырнул Тима на несколько метров, а сам снова начал выползать из норы. Но клонился он не в сторону спасателя, а в сторону открытого шлюза. Марк повернул голову и увидел Марину, со всех ног мчащуюся прямиком в раскрытую пасть.

По поводу столь странного поведения монстра, бросившего уже захваченную добычу, у Марка не было ни малейших идей. Да и времени на обдумывание не оставалось. Женщина продолжала бежать, голова хищника двигалась ей навстречу. Индикатор излучателя мигнул еще пару раз и загорелся ровным зеленым светом – оружие было готово к бою. Марк тут же, без промедления прижал спусковой сенсор.

Ослепительный сполох плазмы туго ударил из ствольного жерла в цель, попав почти точно в голову, между последним кольцом тела и трепещущей слуховой мембраной. Поток ионизированного газа, движущийся почти со звуковой скоростью, рассек пространство подобно молнии, прожег в коже монстра дыру в полметра диаметром и устремился дальше, превращая в пар мышцы и внутренности чудовища. Заряд почти полностью перебил шею, но массивная голова продолжала двигаться вперед, стремительно сокращая дистанцию до Марины.

Марк выстрелил снова. Вторая струя плазмы полоснула червя чуть ниже. На ее пути встретился то ли крупный сосуд с кровью, то ли орган, наполненный жидкостью. Так или иначе, под воздействием температуры, сравнимой с температурой поверхности звезд, жидкость испарилась за какие-то миллисекунды, вызвав внутренний взрыв. Грохнуло мощно, словно взорвался паровозный котел, тело хищника разорвало в районе головы надвое, куски плоти разлетелись во все стороны. Но массивная голова, набравшая приличную скорость и еще разогнанная ударной волной, продолжила стремительный полет по прежней траектории.

От неожиданности и взрывного шока Марина не успела пригнуться, зубастые остатки чудовища ударили ее в грудь и сбили с ног. После удара голова червя прокатилась еще с десяток метров и замерла на месте. Сам он, поразительным образом сохраняя жизненную активность и в обезглавленном состоянии, поспешно ретировался обратно в нору. На ногах остался лишь Марк.

Он понимал, что, несмотря на столь неожиданную победу, мешкать нельзя. Ночи Асура полны хищников, и этот далеко не единственный. Могли подоспеть и летуны, и другие черви, и даже макхавки, привлеченные шумом и запахом плоти.

Несмотря на пережитое, Картер умудрился самостоятельно подняться на ноги. Держали они неважно, но шатающийся и оглушенный бывший десантник короткими зигзагами направился к открытому люку шлюза. Марк закинул излучатель на плечо и бросился к Марине. Она лежала на спине, лицо ее было полностью залито кровью, так что места живого не видать. Выглядело это жутко, но Марк давно научился держать себя в руках при подобных стечениях обстоятельств. Оказать хоть какую-то помощь за пределами базы он все равно не мог, так что надо было как можно скорее доставить женщину к спасительному шлюзу.

Пользуясь тем, что забрало ее шлема почему-то оказалось открытым, Марк схватился за кромку шлема, как за удобную рукоять, и потащил Марину в сторону люка. С учетом акселераторов давалось это без труда, так что двадцать пять метров до открытого люка он преодолел очень быстро. Картер был уже внутри. Спасатель наклонился, чтобы передать ему Марину, но тут за спиной раздался шелест песка. Обернувшись, Марк увидел метрах в пятнадцати от себя еще один вздымающийся холм. Не дожидаясь, когда червь покажет голову, спасатель дважды выстрелил в шевелящуюся кучу песка. Она поникла и замерла.

Картер принял Марину и уложил на песок в шлюзе. Марк соскользнул следом. Они спешно закрыли входной люк и вытащили женщину в коридор. Помня о незнакомце, возможно, засевшем на базе, Марк не выпускал из рук оружия, так что Тиму самому пришлось осмотреть раненую.

Он сразу заметил порез на лбу и понял причину кровотечения, но успокаиваться было рано. Отлетевшая при взрыве голова хищника обладала не меньшей энергией, чем пассажирский автобус на траектории экстренного торможения. Без учета защитных способностей скафандра Марина, скорее всего, получила бы множественные травмы внутренних органов и скончалась, не приходя в сознание. Но это без скафандра. Он все же мог противостоять весьма значительным нагрузкам. Он свою функцию выполнил и теперь только мешал осмотру.

Несмотря на последствия контузии и острую боль в плече, Картер забрал у Марка излучатель и кивком указал на Марину. Говорить он не мог, почти ничего не слышал, и связки его не слушались.

Марк присел на корточки и дезактивировал скафандр женщины. Тот сполз с нее и свернулся в неактивное состояние.

– Дышит! – сообщил спасатель, склонившись над ней. – Вроде и кости целы.

– Что? – переспросил Тим.

– Дышит, говорю! Кажется у нее просто обморок от испуга. С женщинами такое бывает.

Картеру не приходилось видеть женщин, падающих в обморок от испуга, но спорить с профессиональным спасателем было глупо по этому поводу. Да и трудно было еще говорить.

Секунд через десять Марина пришла в себя.

– Все живы? – первым делом спросила она.

– Да, – ответил Марк. – Ты сама как?

– Нормально. В голове звенит, а так вроде все целое.

– А порез на лбу?

– Это я сама, камнем. Чтобы червя запахом крови отвлечь.

Тим ее едва расслышал, у него еще голова и слух не пришли в норму. Более того, у него начало сердце сбиваться с ритма, дыхание участилось, а руки похолодели. Не понимая, что с ним происходит, Картер попытался совладать со своим состоянием, но у него ничего не вышло. Ноги подкосились, излучатель выпал из рук, а сам он провалился в плотную густую тьму.

Тим очнулся в медицинском отсеке базы. Он лежал на теплом синтетическом покрытии кушетки, а висящий над ним операционный робот держал наготове щупальца, вооруженные тонкими хитиновыми жалами инъекторов. Тонкая блестящая паутина анализаторов окутывала все тело, она снимала сигналы биотоков нервной системы и передавала их в компьютер главного терапевтического блока. Медицинский отсек, точнее та его часть, где находился Картер, выглядела тесноватой, все ее пространство, кроме кушетки, занимали аппараты для интенсивной терапии и системы искусственных органов.

Теснота была вполне объяснимой, ведь излишком пространства подземная база наверняка похвастаться не могла, каждый из ее бронированных модулей находился во враждебной среде Асура, так что чем таких помещений меньше и чем функциональнее их объем, тем проще контролировать базу и поддерживать ее в жизнеспособном состоянии. Как на подводных лодках – не до комфорта.

Чувствовал себя Тим нормально, не отмечая ни последствий контузии, ни внезапно навалившейся слабости, свалившей его с ног. Автоматика медицинского отсека прекрасно справлялась с возложенными на нее задачами.

Придя в себя, Картер первым делом ощупал подмышки. Оба смарт-модуля, и антенный коммуникатор, и согласованный с ним клавиатурный интерфейс должны были уже полностью сформироваться. Но на теле ничего не оказалось. Вариант был один – коммуникатор и интерфейс забрал Марк. Интересно, поймет он, что это такое? Вряд ли, конечно. Не каждый дипломированный инженер в этом бы разобрался. И уж точно спасатель не сможет активировать эти устройства.

Тим чувствовал, что вполне может встать с кушетки и покинуть отсек, но не спешил этого делать. Обстановка выглядела стабильной, не слышалось ни криков, ни выстрелов, ничего не взрывалось, никто не рычал и не ломился в отсек. А раз так, следовало хоть немного собраться с мыслями. В данном случае это означало проведение хотя бы беглого анализа произошедших событий. Нападение червя, конечно, не в счет. Это случайность. Хотя очень уж много случайностей для одного дела. Ладно, как говорил покойный пилот челнока, – Асур планета сложная.

Первое, что бывший десантник поставил на виртуальную повестку дня мысленного совещания с самим собой, был Марк. Подозрения в сокрытии информации, возникшие в тот момент, когда Картер увидел следы в коридоре, теперь казались беспочвенными. Марк уже как минимум дважды рисковал собственной жизнью, спасая жизнь Тима, которого он первый день знает, в прямом смысле слова.

Этому можно было дать два объяснения. Либо Марк обладал незаурядными этическими нормами, заставившими его жертвовать своей жизнью ради других, либо представитель имперской разведки или даже рядовой комиссар Корпорации представлял для него весьма и весьма значимую ценность. Возможно, работали оба фактора в неком процентном соотношении. Причем процент второго наверняка был значительно выше.

В этом случае никакого подвоха от спасателя ждать не следовало. Если бы он вел какую-то двойную игру, если бы он был человеком Рика Соло, получившим задание втереться в доверие к комиссару, то эта игра уже давно утратила смысл. Картер раскрылся. Уже нечего было про него узнавать. Все ясно. Дальнейшие решения должны были проистекать из задач Соло и Гранта. Точнее от того, сколько у них времени на создание звездолета.

Если звездолет будет вот-вот готов, разведчика проще всего убить и как можно скорее укрыться под крылышком колониального союза Симби. У Империи руки длинные, но в создавшейся ситуации воевать с Соло означало войну с Симби, а она могла стать затяжной. Не раз и не два в истории человечества сильнейшие империи увязали а войнах с небольшими и нищими странами горцев, а потом проигрывали эти войны. Так что план Рика Соло и Олафа Гранта не так безумен, как можно подумать при первом знакомстве с ним.

Если же технология не доведена или роста колонии бактерий ждать еще месяц или больше, то руководству придется тянуть время. Вот тут у Тима концы не сходились с концами. Если верить словам Марины, а это пока только слова, без малейших доказательств, не считая косвенных фактов и собственных наблюдений, то Рик Соло вел себя на удивление нелогично.

Как бы сам Картер поступил, будучи в его шкуре? Да проще простого. Если он умеет без труда и быстро клонировать готовых взрослых людей, что само по себе звучит достаточно фантастично, то все эти пляски с бубном не имели ровным счетом никакого смысла. Почему Соло не встретил комиссара лично? Загадка. Нонсенс. Ведь при его возможностях самым простым и рациональным ходом было пригласить проверяющего на ужин, пристрелить его, а затем клонировать, проведя коррекцию сознания и вживив блок вербальной внушаемости.

Скорее всего, этот блок просто часть сознания, а не что-то вещественное, так что вряд ли можно запросто его обнаружить. Далее переделанному комиссару можно внушить, что в контингенте царит полный порядок и с этой информацией отпустить его домой. Это дало бы преступникам массу времени на реализацию их планов.

Но они так не поступили. Они предоставили проверяющему полную свободу, выпустили за пределы базы, что привело к встрече с зомби… Проинструктировали своих людей, чтобы они убили Картера, если такое случится… Впрочем, последнее еще имело смысл. Убить комиссара, доставить его на базу, там клонировать… Но почему сразу нельзя было так поступить, зачем было ждать, когда он столкнется с зомби?

Вместо того чтобы сложиться хоть в какое-то подобие стройной картины, мысли в голове прыгали и метались, свивались в причудливые узоры, рождали помимо воли самые нелепые предположения. Мозг активно работал, но ему не хватало фактов.

А что если все сказанное Мариной является ложью от начала до конца? Может такое быть? В теории – да. Что если Рик Соло никакой не преступник, а Олафа Гранта и вовсе не существует? Что если зомби – просто природное явление, а люди к нему вообще не имеют ни малейшего отношения? Что если в задачу Марины входит просто очернить полномочного представителя?

Но зачем? Хотя, конечно, это может быть выгодно неким третьим силам, а сама Марина только нанятый исполнитель. У нее для этого, кстати, вполне подходящая внешность.

Но и эта версия не вязалась с фактами. Если бы это было так, то с какой стати капитан дирижабля принял бы решение убить Картера? Хотя… А может, он не принимал такого решения? Ведь никаких переговоров в эфире не было. Можно допустить, что Марина перебила весь экипаж, руководствуясь собственными мотивами. Она имитировала саботаж в отношении комиссара, точнее покушение на его жизнь, потом подняла его с Марком. Ну, не подняла, конечно… Нет, она ведь знала, что не умеет управлять подъемником. Или это тоже фикция? Нет, не похоже. Эта фикция чуть не убила Марка, заставила его пешком пробираться через зону тумана. Можно было бы допустить такое, если Марина с ним не была заодно. Но они заодно, это точно, ведь женщина при спасателе начала рассказывать про Рика Соло. Про ту часть истории, в которой речь шла о зомби. Так, так, так… Очень интересно… Про молекулярное клонирование она рассказывала уже в бомбовом отсеке, причем при выключенной связи, так что Марк не мог ее слышать и в разговор вмешаться не мог. Значит, условно говоря, историю про зомби можно считать относительно достоверной, поскольку она из двух уст. А вот самое невероятное, про молекулярных клонов озвучивала только Марина, и никакого подтверждения ее словам, даже самого малого, нет. Разве что косвенное.

Этим косвенным подтверждением являлось более чем странное поведение граждан Империи, входящих в контингент. Они выполняли, причем с немалым рвением, приказы, выходящие за всякие рамки. Запуганные люди тоже бы их выполняли, но не так. Не совсем так. К тому же люди на базе «А-2» с самого начала показались Картеру странными. Начиная со спасателей в транспортере Марка. Всю дорогу молчали, эмоций почти не проявляли. Да и другие им под стать. Молодой человек в офисном блоке… Люди, идущие на обед и обедающие… Все они чем-то напоминали зомби. Или скорее сектантов. Да, религиозных сектантов, из каких целиком состоят некоторые колонии. Но возможно ли заморочить головы целому контингенту за довольно короткий срок? Сомнительно. Так что тут что-то точно нечисто. Не говоря уж об охранниках на периметре. Те вообще на людей походили мало.

Картер вспомнил эпизод при въезде на базу… Конечно, специально проинструктированный человек, не обремененный излишним воображением и интеллектом, действовал бы похоже. Похоже, но… Да уж, прямых доказательств словам Марины не было, но в создавшейся обстановке нельзя не учитывать косвенные. Вплоть до предчувствий, ощущений и голоса интуиции, которому Грувер придавал большое значение и учил этому подчиненных.

Несмотря на безрадостные размышления, Тим неожиданно усмехнулся. Ему в голову пришла совсем уж безумная идея. А что если его убили и клонировали? В самом начале. Возможно, он погиб при аварии, а может, его пригласил на ужин и убил Рик Соло. Не важно, когда это произошло. Ведь если Олаф Грант умеет записывать, считывать и корректировать сознание, прежде чем вживить его в мозг новоиспеченного клона, то ему ничего не стоит создать ретроградные воспоминания, ликвидировав из памяти сам факт гибели или убийства первичного носителя.

Но эта идея была совершенно непродуктивной, хотя и не безынтересной. Ведь если Соло убил проверяющего, клонировал его, а затем Марина и Марк похитили клона, то это многое может объяснить. Беда лишь в том, что такие объяснения ничего не дают. Эдак можно что угодно объяснить особенностями воли Создателя. Правда, эта дурацкая мысль почему-то крепко засела в голове, так что Тиму пришлось поднапрячься, чтобы ее отогнать. Надо было мыслить более продуктивно.

Основная беда состояла в том, что хотя первый день на Асуре оказался полным событий и отчет для Грувера оставалось только ввести с клавиатурного блока, но чем больше Картер пытался упорядочить в голове свое первое донесение, тем становилось ясней, что писать как бы и не о чем.

Конечно, можно было просто один за другим перечислить события дня, начиная с катастрофы при посадке, приправить собственными наблюдениями и отдельно приложить версию Марины. Но что это даст самому Груверу? Да почти ничего. Это тут, когда участвуешь в событиях непосредственно, все выглядит ярким, мясистым и таит в себе смысл. А вот если бы прочесть об этом в сухом отчете? Как это будет выглядеть? Как бред это будет выглядеть, вот что плохо.

Погрузившись в раздумья, Тим вздрогнул от неожиданности, когда открылась дверь медицинского отсека. На пороге стоял Марк. На его лице играла неизменная улыбочка.

– Очнулись? – спросил он, перешагивая порог. – Все по плану, значит. Как самочувствие?

– В норме, – ответил Картер. – Это ты забрал мои шпионские штучки?

– Те, что под мышками были?

– Они самые. Система нуль-связи, работающая при наличии антенны и частотного модулятора, даже при отсутствии шифроблока.

– Сейчас это для нас очень важно. Стартовый смарт-блок антенны я активировал и зарыл в грунт, к обеду она соберется и поднимется на нужную высоту.

– У нее свой модулятор? – уточнил Тим.

– Да, интегрированный. Я выглядывал недавно, процесс идет штатно. Так что давайте одевайтесь и готовьте депешу.

Он помог Картеру освободиться от датчиков на теле, потом показал, где лежит одежда.

– Честно говоря, не совсем представляю, что писать в отчете, – признался Тим. – Каша в голове. Вроде полно событий, и состав преступления налицо, но ни одного доказательства и ни одной улики.

– А зомби? – удивился спасатель.

В сравнении с молекулярным клонированием зомби выглядели теперь для Картера мелкой шалостью местного руководства. Ну, несанкционированные исследования, ну, корпоративное нарушение. Это все не совсем в компетенции разведки. Но задавать прямой вопрос о клонах Тим воздержался, сам не совсем понимая, почему. Интуиция, будь она неладна. Хотя этим вопросом можно было сразу выяснить, есть хоть доля правды в словах Марины. Но проблема в том, что если Марк с Мариной заодно, если оба выполняют инструкции Рика Соло, о которых ровным счетом ничего не известно, то вопрос этот мог вызвать дополнительный поток дезинформации, причем уже более проработанной. И тогда разобраться во всем станет еще сложнее.

– Вам надо как можно скорее вызвать сюда военные силы Империи, господин лейтенант-майор. – Марк присел на край кушетки и пристально глянул на Картера, натягивающего штаны. – Это вне всяких сомнений.

– Но мне это надо как-то мотивировать! – возразил Тим. – Сюда не направят десантный корабль по одному лишь моему свистку. Это понятно?

– Я надеялся, что у вас большая власть…

– Да при чем тут она? – Тим сунул ноги в ботинки и застегнул куртку. – Я сам разберусь, что мне писать в отчете. Скорее всего, для начала сюда надо прислать, на этот раз без всякого прикрытия, группу разведки.

– Вы с ума сошли… – Марк покачал головой. – Марина вам рассказала о молекулярном клонировании?

– Да.

Вот так. Марк сам это озвучил, прекрасно.

– И вы что, не понимаете последствий прибытия сюда группы разведчиков? Больше половины контингента – управляемые клоны с измененным сознанием. Вашу группу уничтожат сразу после посадки, клонируют и внушат все что нужно. А вас в лучшем случае посчитают психом.

Марк давил. Теперь уже явно. Скорее всего, им руководил страх. И ему, и многим другим, кому удалось избежать клонирования, наверняка хотелось как можно скорее прекратить весь этот кошмар. Понятно, что они рассчитывали на помощь Империи, им уже было без разницы, какими средствами и какой ценой их освободят.

– Чтобы сюда прислали десант, – со вздохом пояснил Тим, – мне придется написать в отчете нечто неординарное. И подтвердить это фактами. Снимками как минимум. Десант – дорогое удовольствие, а Асур давно потерял значение объекта класса «А». Какие бы ужасы я ни описал, сюда для начала пришлют группу.

– Но это идиотизм! – Неожиданно Марк вспылил. – Вы же можете открыто проинформировать начальство, что в сложившихся условиях высылать группу нельзя. Необходимо прислать ударные силы, и немалые. Иначе на успешный исход можно и не рассчитывать! Вы просто не понимаете, что тут происходит! На базе «А-3» полным ходом идет клонирование боевых систем с использованием всех чертежей и моделей, которые удалось заполучить. И более того! Вы не представляете, насколько серьезным ученым-практиком является Олаф Грант. Он – инженер, он – технолог. Он способен не только создавать машины по чертежам, но и разрабатывать новые модели. Вы видели «Сколопендру», на которой я вас спасал? Заметили, насколько сильно она отличалась от штатной, насколько модифицирована?

– Да… – Тим вспомнил, что это привлекло его внимание, но в той обстановке было не до расспросов.

– Все модификации внес Олаф Грант. Он способен тут сделать… Да один дьявол знает, что он способен тут сделать! Один лишь отряд клонов в экзоскелетах, имея свежие данные о местности и используя фактор неожиданности, способен подавить не только группу разведчиков, но и целую десантную роту. Так вам понятно? Таких доказательств достаточно? Вы сами видели модифицированного морфа. Думаете, я случайно приехал именно на нем?

Картер задумался. По сути, Марк во всем был прав. Страх редко бывает хорошим советчиком, но сейчас действовать и впрямь надо было решительно. И отчет надо было составить именно в этом ключе. Как на него отреагирует руководство, вопрос другой. Но попытаться стоило.

– Хорошо, – кивнул Тим. – Весьма убедительно. Я сделаю отчет на основе этих данных. Ты мне скажи, что с чужаком на базе? Понятно, кто он?

– Нет. – Марк вздохнул с хмурым видом. – Хотя, единственный вариант, это может быть зомби из леса. Кто-то из погибших в дальних рейдах.

– Погоди! Что тебе помешало обшарить всю базу? Судя по медицинскому отсеку, она небольшая.

– И не такая маленькая, как вы думаете. Особенно с учетом системы жизнеобеспечения, вентиляционных каналов, регенерационных полостей и так далее. Человек это или зомби, ему есть где спрятаться. Он мог забиться куда угодно. А нас слишком мало для безопасных поисков. Враг, особенно если это зомби, может атаковать неожиданно, как только сунемся в тесное пространство коммуникаций. И ему нас убить много проще, чем нам вывести его из строя.

– И что? – Тим растерянно глянул на Марка.

– Я, как мог, блокировал часть помещений, – пояснил тот. – Отгородил их от остальной базы. Тут нашлось немного законсервированного оружия, так что в вентиляционных каналах я установил самострелы-ловушки. Зомби точно на них нарвется, когда сунется. А человека тут быть не может.

– Очень весело… Психологически не очень комфортно находиться в замкнутом пространстве вместе с блуждающим зомби. Как Марина?

– Держится, – Марк поднялся с кушетки и шагнул к выходу. – Пойдемте. Пока зомби не обнаружен, лучше сократить перемещения поодиночке. И оружие надо держать при себе.

Спасатель выдал Тиму малокалиберный бластер. Бывший десантник хмыкнул и прицепил его к поясу. Мысль о зомби здорово щекотала нервы, но показывать этого точно не стоило.

– Я отгородил от остальной базы кают-компанию, пищевой отсек, медицинский, на всякий случай, – на ходу объяснял Марк. – И отсек контроля состояния помещений. Они не рядом, так что пришлось потрудиться нам с Мариной, пока вы приходили в себя. Постоянным местом базирования я решил назначить отсек контроля. Там есть мониторы камер наблюдения и индикаторы других датчиков, так что мы сможем обладать хоть какой-то информацией. Правда, большинство датчиков реагируют на биотоки человека, так что зомби они не засекут. Остается надеяться на визуальные средства и быть начеку.

Коридор, не очень широкий, но такой, чтобы в нем могли свободно разминуться два человека, вывел их к контрольному отсеку. Марк открыл дверь и, пропустив Тима вперед, тоже шагнул внутрь. Обстановка помещения более всего напоминала рубку транспортного звездолета, лишь немногим отсек контроля был больше, но по сути то же самое – широкий пульт управления, снабженный шестью мониторами и тремя голографическими проекторами. Шесть кресел были сделаны по незнакомому проекту, таких Тим не видел ни на кораблях, ни на базе «А-2», но все они были удобными с широкими, выдвигающимися подлокотниками и поворотными амортизаторами, рассчитанными на вес человека в скафандре.

В одном из кресел сидела Марина, героически борясь со сном и не спуская взгляда с обзорного монитора. Изображение на нем разнообразием не радовало, показывая один из пустых коридоров.

– Наконец-то! – Женщина жалобно посмотрела на Марка. – Я если сейчас спать не лягу, то просто свалюсь.

– Думаешь, мне легче? – пробурчал спасатель. – Тоже глаз не сомкнул. У нас сейчас господин разведчик самый отдохнувший, напичканный стимуляторами и бодрый.

Тим себя каким угодно чувствовал, но только не бодрым. Хотя спать действительно не хотелось, но нервы были натянуты до предела.

– Вам все равно депешу составлять, – продолжил Марк, – так что вы на дежурство, а мы с Мариной поспим хотя бы пару часов. Но прежде чем отдыхать, рекомендую всем надеть скафандры. На случай, если придется спешно покинуть базу. Я тут с десяток полностью заряженных костюмов обнаружил, так что в этом плане у нас все хорошо.

Марина, пошатываясь, поднялась из кресла.

– Может, после сна? – с надеждой спросила она. – Неудобно в нем.

– Пока спим, что угодно может произойти, – возразил Марк. – Не пришлось бы голышом потом под открытое небо выскакивать. Не до удобств сейчас.

Пришлось облачиться в скафандры. Марк показал Картеру прозрачный контейнер из медицинского отсека, в котором лежал клавиатурный интерфейс и замер паучок-микроробот антенного коммуникатора.

– Помните, пожалуйста, о чем мы говорили в плане вашей депеши, – напомнил спасатель. – И поглядывайте на мониторы. Если что, сразу поднимайте тревогу. Я сплю чутко.

Марк выдвинул из дальней стены две кушетки, предназначенные для отдыхающей смены, и они с Мариной устроились на них. Женщина уснула сразу, едва ее голова коснулась подушки, а Марк еще какое-то время глядел в потолок. Но вскоре и его глаза закрылись.

Картер опустился в кресло, открыл контейнер и достал клавиатурный интерфейс. В неактивном состоянии он представлял собой тонкую бежевую пластину, мягкую и теплую на ощупь. Но стоило прижать не видимый неискушенному глазу сенсор запуска, как устройство сразу начало запускаться.

Первым делом по краю пластины замерцала васильковым сиянием тонкая полоска проектора. Это был основной режим работы, запускавшийся по умолчанию, но были и другие, предназначенные для работы в менее комфортных условиях, исключающих наличие стола. Но в данном случае проекционный режим был самым удобным, так что Тим не стал переключаться на какой-то другой. Он положил пластину на стол, и она услужливо спроецировала на поверхность клавиатуру, а в воздухе над собой создала полупрозрачный голографический монитор с достаточным разрешением для набора текстов и просмотра изображений.

В принципе, клавиатурный модуль представлял собой хоть и очень портативный, но полностью функциональный компьютер, обладавший собственной памятью и достаточно мощным процессором. Если учесть, что программное обеспечение, созданное специалистами разведки, было очень качественно оптимизировано, то можно было не удивляться весьма быстрой работе устройства. Затрудняла обращение с ним только система безопасности, требовавшая введения специального кода перед каждой значимой операцией.

Хотя очень уж надежной эту ступень назвать было сложно, ведь считать информацию с живого или мертвого мозга с технологической точки зрения не составляло большого труда. Ну а то, что эта операция считается противозаконной во всех цивилизованных мирах, вряд ли остановит злоумышленников. Благо, ридеры, предназначенные для подобного считывания, именно ввиду противозаконности не распространены широко. Кому надо, тот достанет, конечно, но все же… Абсолютно совершенной системы безопасности в любом случае не существует.

Картер ввел код. Тут же на мониторе высветилось меню доступных операций. Можно было набирать депешу, но Тим не спешил. Вроде все ясно, все оговорено, но что-то мешало просто взять и ввести первую фразу. Какое-то плохо интерпретируемое ощущение. Проще всего его можно было назвать тревожным, но это не давало понимания его сути. В чем причина этой тревоги?

Уж точно не в том, как могут отреагировать в конторе на такую депешу. Что-то другое. Говорят, не зная броду, не суйся в воду. А этим отчетом Картер мог запустить процессы, которые сложно или невозможно будет остановить. И ладно бы, если бы он был на сто процентов уверен в правдивости написанного… Так нет. Ни на сколько процентов он не был уверен. Так, косвенные факты. Но с другой стороны, утаивать эти факты от начальства он тоже не имел права.

Подумав, все же тронул спроецированные на стол клавиши. Иногда проще не думать. Иногда проще формально выполнить возложенные на тебя обязанности. И проще, и эффективнее с любой точки зрения. Картер сосредоточился и начал писать. Перво-наперво он заострил внимание на том, что сам не в состоянии сделать какие-либо выводы ввиду недостатка информации и улик. Затем перечислил ряд собственных наблюдений, в достоверности которых у него не было сомнений. Странное поведение людей, модифицированную «Сколопендру», дергающийся на полу палец мертвого пилота, зомби, с которым пришлось столкнуться, атаку «Грифонов».

После этого Тим сделал сноску, что дальнейшая информация не имеет никаких подтверждений уликами как первого рода, так и второго. В этой части он в общих чертах изложил теорию Марины о Рике Соло и Олафе Гранте, упомянул о том, что злоумышленники теоретически могут иметь возможность для быстрого производства любых устройств и механизмов, в том числе боевых, и даже людей, снабжая их синтетической или подправленной личностью.

Сколько их может быть произведено, он не имел представления, о чем тоже не забыл упомянуть. Отдельным документом Картер описал все, что с ним происходило с того момента, как он покинул звездолет на челноке, об аварии, о знакомстве с Марком, о знакомстве с Мариной и о Кучерявом, которого видел лишь мельком. Тим отметил, что поведение смуглолицего кучерявого незнакомца, которого Марк представил как первого заместителя Соло, показалось ему вполне естественным, в отличие от поведения других людей на базе, не считая Марка и Марины. Подумав, Картер еще раз уточнил, что из всех людей, с которыми он так или иначе встретился на базе, только трое вели себя адекватно – Марк, Марина и смуглолицый незнакомец, первым встретивший проверяющего внутри периметра. Все остальные выглядели так, словно их действия подчинялись сторонним или непонятным мотивациям.

Тим перечитал последнюю фразу и задумался, верно ли он передал словами то, что ощутил. Не так-то просто это – словами передавать ощущения… Нет, неверно. Очень категорично. Ну с чего было видно, какими мотивациями они руководствуются? Да ни с чего. Просто они производили странное впечатление, примерно такое, какое производят сектанты из религиозных колоний. Это определение показалось Картеру самым точным, но он не был уверен, что оно годится для официальных документов вроде отчета агента. Впрочем, точность важнее. Сейчас важнее.

Даже если это сообщение станет поводом для насмешек, то что с того? Хорошо, если станет. Выбраться бы отсюда, а там пусть насмехаются. Набравшись решимости, Тим написал, как думал, что подавляющее число людей на базе «А-2» напомнили ему религиозных сектантов, оболваненных тоталитарным руководителем.

Лишь под конец отчета Картер упомянул, что, по мнению Марка, обстановка на планете очень и очень опасная, что официальную разведывательную группу высылать крайне рискованно, а лучше сразу выслать десантные силы для подавления возможного сопротивления. При этом он уточнил, что сам не разделяет этого мнения, поскольку не видел никаких боевых машин, кроме модифицированной «Сколопендры» и охранников в экзоскелетах. Также он не заметил никаких признаков присутствия на базе или вблизи нее крупных боевых сил.

Отчет был готов. Тим завизировал его личным кодом, сохранил файл и дезактивировал клавиатурный интерфейс. На составление депеши у него ушло два часа с четвертью. Все это время он иногда поглядывал на обзорные мониторы, но никакого движения или чего-то подозрительного не замечал.

Спать не хотелось, видимо, терапевтический модуль действительно до бровей напичкал его стимуляторами. Марк говорил, что хочет отдохнуть часа два, но точного приказа о побудке в определенное время не давал. Тиму хорошо было в тишине и относительном одиночестве, не надо было никуда бежать, ни с кем драться. Можно было просто посидеть и подумать. Поэтому он решил отдыхающих не будить. До полного формирования антенны оставалось не менее трех часов, так что пусть спят.

Откинувшись в кресле, Картер принялся изучать пульт контроля, хотя органы управления мало о чем ему говорили. Правда, были и знакомые функции, например сенсоры, переключающие изображение мониторов с одного источника на другой. От нечего делать и любопытства ради Тим решил предпринять виртуальную экскурсию по помещениям законсервированной базы. Это было несложно, достаточно ткнуть пальцем в нужное место на голографической схеме, и монитор тут же переключался на изображение с установленных именно там камер. Правда, камеры были далеко не везде или не везде были включены, в этом случае система выдавала сообщение об ошибке и предлагала воспользоваться другим источником изображения.

В принципе, ничего интересного на мониторах видно не было. Ну, стены, ну, помещения. Правда, кое-что Картера все же удивило. Он не ожидал, что подземное сооружение столь велико. Нет, оно не было огромным и не поражало воображение своими пространствами, по большому счету местами все выглядело даже тесноватым, но количество блоков и модулей, из которых состояла база, оказалось в несколько раз больше, чем предполагал Тим, судя по размеру и тесноте медицинского отсека. Проверить их все за короткое время было решительно невозможно хоть бегло, не говоря уж о подробном осмотре. Как ни крути, а чужаку, кем бы он ни был, спрятаться было где.

Так что Марк, безусловно, принял верное решение, попросту и без затей отгородившись от необследованного пространства. Другой вопрос, насколько надежно это удалось ему сделать. Ведь если по базе бродит зомби, если он ощутит биотоки живых и сунется в вентиляционный канал и выберется тут, в помещении контроля, то дел он наделает немало. Хотя чего лукавить? Он попросту перебьет всех за короткий промежуток времени, поскольку его живучесть, если так можно выразиться, намного превосходит тот же параметр у живого бойца. Пусть даже умелого и неплохо вооруженного.

Марк говорил об установленных самострелах, но трудно понять, насколько можно положиться на эту меру. Кажется, он и сам не очень был уверен в их эффективности. Ну, по крайней мере, шум поднимется. Тим был далек от мысли, что выстрел одного бластера, установленного в качестве самострела-ловушки, может серьезно повредить трудно уязвимому ходячему мертвецу.

С другой стороны, странновато, что ни один из детекторов движения, ни одна из камер до сих пор не зафиксировала присутствия чужака. Хотя почему странно? Странно было бы, если бы речь шла о живом человеке. А зомби, судя по рассказу Марка, по большей части находятся в неактивном состоянии, а пробуждаются, только когда бактерии почуют биотоки живого организма неподалеку.

Может, все и не так страшно. Может, зомби лежит в каком-нибудь техническом колодце, погруженный в глубокую спячку. Возможно, он слишком далеко, чтобы что-то учуять. Возможно… Но все эти внутренние успокоения, рассчитанные на осмысленный анализ и логику, не работали на уровне древних инстинктов. Древние инстинкты все равно реагировали на потенциальную опасность повышенным выбросом адреналина. От этого то и дело мурашки волной пробегали по телу.

Тим чувствовал, что какая-то мелкая деталь в этих рассуждениях не дает ему покоя. И сосредоточившись, он понял, что это за деталь. Следы в коридоре у входа на базу были следами человека в скафандре. Их не перепутать со следами ботинок. Это уж никак.

Картер призадумался. Скафандр ведь не организм, он машина, а значит, бактерии его захватить не могли. И что будет, если бактерии заразят труп человека, облаченного в скафандр? Будет ли костюм выполнять команды зомби, или акселераторы никак не отреагируют на мертвеца? На эти вопросы у Тима ответов не было, поскольку никто, скорее всего, подобных экспериментов не проводил. Хотя тут, на Асуре, ответ наверняка был известен, ведь мертвые люди возвращались из леса, а значит, были либо в скафандрах, либо содрали их, или костюмы сами дезактивировались, перестав получать нормальные биотоки живых тел. Хоть Марка буди. Но вряд ли стоило делать это, руководствуясь приступом банального любопытства.

Подумав еще немного, Тим решил вообще выкинуть это из головы и ничего у Марка не спрашивать. Сомневаться в благонадежности спасателя не было причин, но все же и полного доверия к нему Картер себе позволить не мог. А раз так, любой вопрос, любая информация могли быть направлены как во благо, так и во вред.

Вскоре Марк сам проснулся. Казалось, что скафандр, в который он был облачен, никаким образом не помешал ему выспаться. Спасатель потянулся, растер лицо ладонями и, еще сидя на кушетке, сразу бросил взгляд на показания мониторов.

– Все спокойно? – спросил он.

– Признаков чужой активности не наблюдал, – ответил Картер. – Но безмятежно спать, как вы с Мариной, я бы вряд ли смог.

– И это говорит бывший десантник. – Марк усмехнулся. – У вас же нервы должны быть с палец толщиной. Зомби покоя не дают, господин лейтенант-майор?

– Да, детские страхи… – попытался отшутиться Тим.

– Как отчет?

– Готов. – Разведчик пожал плечами.

– Глянуть можно?

Такого вопроса Картер не ожидал. Он даже не смог понять, чрезмерная наглость это или крайняя непосредственность.

– А тебе не кажется, что это секретная информация? – осадил Тим спасателя.

– Да ладно вам… – Марк дружелюбно улыбнулся. – Регламент регламентом, но мы тут все в одной яме. Дайте глянуть.

Он встал и подошел к пульту, остановившись сбоку от Тима, сидящего в кресле плечом к мониторам. Картер повернул голову, их взгляды встретились. Повисла неловкая пауза.

– Ну нет, так нет, – примирительно произнес спасатель. – Главное, чтобы вы эскадру вызвали.

– Я написал, что ты считаешь это необходимым, – честно признался Тим.

– А вы?

– Я указал в отчете все, о чем мы говорили, но указал, что сам не видел каких-то серьезных сил противника.

– Вы с ума сошли… – Марк покачал головой.

– Я разведчик, – парировал Тим. – Один из моих инструментов – точность. Иначе данным невысока цена, если я смешаю их с догадками и эмоциями. А еще хуже, если я свои эмоции через текст передам в штаб. Куда лучше будет, если аналитики все спокойно оценят, а уже на основании этой оценки будет принято верное решение.

– Да от вас и требовалось передать в отчете именно эмоции! – неожиданно вспылил Марк. – Что еще, если не эмоции, могут заставить Метрополию прислать сюда эскадру с десантом? Вам надо было их напугать! У вас у самого, кроме детских страхов, еще какие-нибудь есть? Вам самому не страшно от того, что здесь происходит?

– Я еще не знаю, что здесь происходит, – спокойно ответил Тим. – Да мне и по должности не положено знать всего. Я указал в отчете непосредственные факты, которые наблюдал лично. И более того, я пересказал все, что услышал от тебя и Марины. Или я должен был соврать, что видел тут полчища боевых машин?

Марк выдохнул, словно выпускал накопившийся пар. Его бурный монолог разбудил Марину, девушка села на кушетке, протирая заспанные глаза.

– Я не говорил насчет вранья, – спокойнее произнес спасатель. – Но не все факты могут быть доступны, и не всегда. Мне бы хотелось, чтобы вы передали в отчете собственные впечатления от происходящего, понимаете? Это ведь тоже факты – то, как реагирует на происходящее непосредственный наблюдатель. Вы же не можете передать в отчете вкус пищи, к примеру, но в состоянии передать то, как сами отреагировали на этот вкус. Вы ведь напишете, что пища была вкусной или противной, в зависимости от того, как сами ее оценили. Вот и следовало написать, что вы уверены в необходимости отправки эскадры на Асур. А вы что сделали? Указали, что необходимым ее считает какой-то никому не известный командир спасателей контингента?

– Я считаю, что отчет должен быть максимально точен, а уже в компетенцию аналитиков входит оценить степень реальной опасности, а в компетенцию руководства входит принять соответствующее угрозе решение, а эмоции – это не для агента. И пищу я в отчете вкусной не назову, а сообщу, что она лично мне понравилась. И не надо мне указывать, что писать в донесениях.

Марина поднялась с кушетки.

– Ребята, хватит вам ссориться! – примиряющим тоном сказала она. Марк обернулся к ней так резко, что у Картера на миг замерло сердце.

– А ты вообще заткнись, – презрительно бросил Марине спасатель. – Когда не знаешь, о чем говоришь.

– Полегче на поворотах… – рекомендовал ему Тим.

Вместо ответа Марк коротко, но мощно всадил ногу под грудную пластину скафандра сидящего в кресле Картера. Защитный костюм тут же отреагировал отказом всех приводов – спасатель знал, куда бить и как вывести скафандр из строя. От неожиданности произошедшего Тим не успел вовремя поставить блок от удара, а потому вся его сила пришлась в основной информационный коллектор костюма, полностью блокировав его двигательные функции. Картер опрокинулся на спину и рухнул на пол возле пульта. Марина едва успела рефлекторно отшатнуться, второй удар Марка и ее сбил с ног, так же выведя скафандр из строя.

Спасатель как ни в чем ни бывало уселся в кресло, из которого вышиб разведчика, взял в руки клавиатурный модуль антенного коммуникатора и внимательно его осмотрел.

– Хочешь жить, рассказывай, как этим пользоваться, – посоветовал Марк.

– Да иди ты, – ответил Тим. – Что за муха тебя укусила?

– Если до тебя еще не дошло, то мне нужна тут имперская десантная эскадра. И будь уверен, я найду способ заставить тебя написать и отправить правильно составленное донесение.

– Все же я не уверен, – с иронией произнес разведчик. – Сам я тебе не скажу, а без моего ведома ты этой штукой воспользоваться точно не сможешь.

– А если я из тебя жилы начну сантиметр за сантиметром вытягивать?

– Разочаруешься. Я прошел подготовку, как и любой разведчик, и эта подготовка позволяет оставаться нечувствительным к любой боли в течение длительного времени. Мало того, я еще и сердце могу при необходимости остановить, так что в любом случае ты дырку от нулика получишь, а не код доступа к устройству. Это можешь сразу выкинуть из головы. Отчет уйдет либо в том виде, как я его написал, либо не уйдет вовсе.

– Дьявол бы тебя забрал… – Марку удалось включить модуль, но он отдавал себе отчет, что код подобрать не сможет. – Ну почему Корпорация не прислала сюда обычного комиссара? Теперь возни будет… А может, мне у Марины жилы начать вытягивать, а? Она покричит, ты послушаешь?

– Валяй, – с усмешкой ответил Тим. – Женские крики страдания так похожи на крики сладострастия…

– Блефуешь, тварь… – прошипел Марк.

– Да плевать я хотел на твое мнение по этому поводу, – равнодушно ответил Картер. – Ты лучше скажи, за каким дьяволом тебе тут так вперлась эскадра, что ты подписал себе смертный приговор, напав на агента имперской разведки?

– Это ты себе приговор подписал и этой контингентской давалке тоже. – Марк отшвырнул клавиатурный модуль на стол перед пультом и выбрался из кресла. Марина лежала на спине, всего в паре шагов, так же, как Картер, не в состоянии шевельнуться.

– Конечно, можно предположить, что эта красавица для тебя ничего ровным счетом не значит. Если ты собственное сердце готов остановить, а я не удивлюсь, если это правда, учитывая фанатизм имперских прихвостней, то ее жизнь и страдание тебе по боку тем более. Логика в этом есть, несомненно. – Марк присел возле женщины на корточки. – Но столь весомое заявление с твоей стороны все же требует проверки.

Он взялся за кромку ее шлема и вытянул указательный палец так, что тот едва не касался закрытого от страха глаза Марины.

– Я спокойно могу выдавить ей глаз, – сообщил спасатель. – Но не стоит с этим спешить. Один дьявол знает, какое у тебя понятие о милосердии. Может, если я ей глаз выдавлю, так ты ее и спишешь сразу, как калеку. Типа, чего теперь ради калеки стараться…

– Ты точно умом тронулся, – уверенно заявил Тим.

– Это тебе только так кажется, – ответил Марк. – Это вы там помешались все на имперских идеалах. Вам дали миску с едой, крышу над головой, модные шмотки и ложное чувство вашего превосходства над другими. И внушают каждый день, что только это человеку и нужно. Но человек не зверь, ему мало норы, кости и доминантного положения в стае. Хотя такому убожеству, как ты, этого все равно не понять. Давай-ка лучше к делу. Мы сейчас вот как поступим. Я буду делать Марине больно. Очень. Но калечить пока не буду. А пока она будет кричать и корчиться, ты подумай, может, все же в тебе осталась капля человеческого, может, ты мне все же скажешь код, чтобы избавить от страдания ближнего своего. Что, страшно, девочка? Сейчас тебе будет так больно, что искры из глаз полетят.

– Не надо, Марк! – взмолилась Марина. – Пожалуйста… Я ему никто, у нас с ним даже секса не было. Ему плевать, что ты со мной сделаешь.

– Секса не было, говоришь? – голос Марка сделался холодным и злым. В нем начисто пропали шутливые нотки. – А почему его не было, можно у тебя поинтересоваться? Времени тебе мало дали или ты разучилась мужиков заводить? Это, дорогуша, твоя проблема. Тебе было приказано, и всем нужен был результат.

Мысли у Тима смешались окончательно. Он совершенно не понимал сути происходящего. Что случилось с Марком? Его как подменили. Зачем ему тут имперская десантная эскадра? Хотя нет… Это еще можно предположить. Допустить можно, что Картер действительно сделал глупость с этим отчетом. Не обладая достаточной информацией, он недооценил опасность происходящих на планете событий. Возможно. Может быть, в самом деле для спасения людей тут необходимо вмешательство военной мощи Империи. И, что тоже возможно, действовать надо решительно и быстро. Что Марк, по сути, и делает.

Тим призадумался. А как бы он сам поступил в такой ситуации на месте Марка? Спасатель, безусловно, переступил черту. А сам Тим не поступил бы так же, если бы на кону стояла жизнь нескольких тысяч человек? И если бы не было другого пути, кроме применения таких вот крайних методов.

– Марк, подожди, не трогай ее, – остановил его Тим. – Погоди. У меня появился ряд соображений.

– О, надо же, думалка у бывшего десантника включилась, – хохотнул Марк. Он поднялся и шагнул к лежащему на спине противнику. – Похоже на анекдот, конечно, но вселяет надежду. Давай, выкладывай свои соображения.

– Возможно, я погорячился с отчетом, – неохотно признался Картер. – Я сейчас прикинул, а как бы сам поступил на твоем месте… Но ты тоже хорош.

Марк сощурился. В его глазах мелькнула быстрая, едва заметная тень непонимания. Он уселся в кресло и наклонился над Тимом.

– Хорошо, – произнес Марк. – И что будем делать дальше?

– До меня доходить начало, что эскадра тут действительно нужна. Иначе бы ты не пошел на такие крайние меры. Похоже, людям тут действительно грозит смертельная опасность. Стал бы ты попусту подставляться ради их спасения, если бы был другой путь? Просто ты тут видел то, чего мне увидеть не удалось. И ты прав. Наверное. Но если ты пошел на такой риск, напал на агента разведки, то мне уж сам Создатель велел, как официальному защитнику интересов Империи. Я тоже рискну. Я перепишу отчет.

– Забавно… – Марк подпер рукой голову и пристально посмотрел в глаза Тима. – Знаете, господин разведчик, мне как-то не с руки теперь вам доверять. Ну, после произошедшего инцидента. Я вас разблокирую, а вы меня по голове чем-нибудь. Пусть даже кулаком, он у вас тяжелый. Давайте, раз уж рисковать, так рисковать. Вы мне лучше код сообщите, я сам депешу составлю и сам отправлю. А там уже поспокойнее будем, разберемся без горячки. Для вас-то особой разницы нет.

Разницы действительно не было. Что самому под диктовку отчет писать, что поручить его набор Марку. Хотя, конечно, так было только с точки зрения самого Марка, для Картера оно выглядело далеко не таким простым. Его расчет был на то, что спасатель не захочет возиться с незнакомым устройством, освободит Тима из тесной оболочки скафандра, а дальше… Дальше все бы стало делом техники, наработанной и отточенной до совершенства.

Но Марк тоже к простачкам не относился, да и ставки в этой игре были для него, по всей видимости, очень и очень высоки. В чем конкретно состояли цели и задачи бывшего командира спасателей, Картер по-прежнему не понимал, но в то же время у него теперь не оставалось ни малейших сомнений в том, что они не соответствуют озвученным, а может быть, весьма далеки от них или даже кардинально им противоположны.

В любом случае, хотя большинство умозаключений и лежало в области предположений и догадок, Тим отдавал себе полный отчет, что какими бы на настоящий момент ни были мотивации Марка, его необходимо остановить. И не только из-за того, что он перешел черту. Марк прекрасно осознавал, с кем имеет дело. Хотя не только это настроило Картера на решительный лад. Главное было в том, что какими бы ни были задачи спасателя, не оставалось сомнений в том, что он враг.

Марка трудно было назвать психологически неустойчивым типом, но все же его подготовка не шла ни в какое сравнение с подготовкой разведчика. В запале он позволил вырваться нескольким фразам, которые теперь не давали ему никакого шанса на применение хитрости, тогда как у Тима в этом плане руки оставались полностью развязанными. В горячке Марк высказался против Империи, и это невозможно было пропустить мимо ушей. И ему не делало чести то, что после этого он собирался рассчитывать на хоть какую-то лояльность со стороны агента имперской разведки. Иначе как глупостью это было трудно назвать.

Правда, и для Картера попытка схитрить ничего не дала. Марк не собирался освобождать его из скафандра. Коса нашла на камень, и никто не собирался никому уступать. Вот только позиция Тима в возникшем противостоянии была далеко не выигрышной. Неловкой она была, иначе не скажешь. Тут все заключалось в том, насколько далеко был готов зайти Марк.

Хотя, с другой стороны, а что ему помешает? Вряд ли он думал сейчас о расплате, которая ждет его после высадки десанта… Точнее, он знал, как этой расплаты избежать, иначе не настаивал бы так именно на этом пункте отчета. Именно он был ему важен, но у Тима не было ни малейших предположений, зачем. Так что на милосердие или слабость противника рассчитывать не приходилось. Если не выдать ему код, он начнет пытать Марину.

Картер прекрасно понимал, что ни страдания Марины, ни его собственные страдания не заставят сообщить Марку секретный код устройства. Тима проще было бы убить, но вот смерть от рук Марка не входила в его планы совершенно. Да и к страданиям Марины он не был равнодушен, хотя изо всех сил пытался это показать.

– Чего молчим, господин разведчик? – поинтересовался Марк. – Вы ведь собирались сообщить мне код доступа.

– Передумал, – ответил Тим с недоброй усмешкой.

– Вот как? – Марк со вздохом поднялся и снова направился к Марине. – Не факт, что поможет, но попробовать стоит.

Он собрался было присесть возле женщины, но в этот момент воздух содрогнулся от близкого плазменного взрыва, а через миг ударной волной вышибло пластиковую решетку одной из вентиляционных труб, пронизывавших все помещения базы. Марк резко обернулся. Из дыры в стене потекла струйка белого дыма. Сомнений не было – сработал один из самострелов, которыми Марк пытался отгородиться от зомби. И привести его в действие мог только зомби, блуждающий по закоулкам базы. Больше некому.

По всей видимости, биотоки собравшихся на контрольном пункте людей все же активировали его, и ссора между ними могла сыграть в этом решающую роль, заставив мозг перейти в состояние повышенной активности. Без ссоры оно, может, и обошлось, может, зомби был достаточно далеко, чтобы уловить излучение спокойного мозга, но когда накал страстей достиг наивысшей точки у всех троих, бактерии среагировали на повышенную активность.

Для Тима это было хоть какое-то изменение обстановки. Не факт, что сильно в лучшую сторону, но в создавшейся ситуации любое смещение точки баланса сил могло сыграть решающую роль.

– Это самострел, – спокойно произнес Картер. – Зомби.

– А то я не знаю… – зло прошипел Марк.

– И что дальше? Я понимаю, что ты знаешь. Меня волнует, что ты будешь делать. Ты же не думаешь, что одно попадание из легкого бластера остановит зомби?

Опасность была очевидной, но трудно было предсказать, как на нее отреагирует Марк. Нужно было подкинуть ему спасательный круг. Пусть каменный, но главное, чтобы он за него ухватился.

– Тебе одному с ним не справиться, – высказал Тим свое мнение. – Освободи меня от скафандра, а там разберемся.

– Вот дьявол… – прошептал спасатель. – Ну почему именно сейчас?

– Освободи меня от скафандра! – Картер позволил себе приказной тон.

Это могло сработать. В теории. Но не сработало, к сожалению, теория зачастую расходится с практикой.

– Да уж прямо! – Марк снял с пояса бластер. – Я тебя вытащу, а ты мне шею свернешь. Нет уж, спасибо.

– У тебя выхода нет. – Картер не собирался отступать.

– Это у тебя нет выхода, – недобро усмехнулся спасатель. – И у нее тоже. А у меня он есть. Не лучший, но есть.

– Зомби тут через минуту будет! – взмолилась Марина.

– Похоже на то, – Марк спокойно повесил бластер обратно на пояс. – Но я не буду его дожидаться. Прошу прощения, но вынужден откланяться. До встречи в чертогах Создателя.

Он решительно шагнул к двери и покинул пункт управления, оставив в помещении двух беспомощных пленников.

– Стой! – в бессилии выкрикнул Тим. – А как же отчет? Тебе же нужно отправить отчет!

Ответа не последовало. При всей храбрости Марка он не собирался один на один противостоять зомби. И, как ни крути, он был прав. Но у него, в отличие от Марины и Тима, был выбор. И он его сделал. Возможно, этот выбор был не лучшим в стратегическом отношении, но в тактическом ему не было разумной альтернативы.

– Марина! – позвал Тим.

– Да.

– Сколько длится паралич скафандра после удара? Или это навсегда?

– Навсегда. Марк хорошо знает систему и научился с одного удара ломать раздаточный чип под броневой пластиной.

В этом плане шансов не было ни малейших. Картер попытался подергаться, но от этого не было решительно никакого толку – акселераторы костюма не работали, а без них он являлся просто неподъемной грудой брони, проводников и смарт-ткани. Шевельнуть рукой или ногой не представлялось возможным. А время шло. И работало оно уж точно не на пленников.

– Интересно, как далеко Марк рванул? – спросил Картер.

– Да какая разница! – с истерикой в голосе выкрикнула Марина. – Нам-то что делать?!

– Для начала замолчи, – посоветовал Тим. – Может, зомби не будет атаковать людей в неподвижном состоянии.

– Еще как будет. Если уже активировался…

– Все равно замолчи. Уйми мысли, постарайся снизить активность мозга. Знаешь, что такое медитация? Вот изобрази.

Марина затихла, Тим тоже поспешил воспользоваться собственным советом. Он успокоил дыхание, унял мечущиеся мысли и бунтующие эмоции. Удалось это с трудом, да и неизвестно было, сработает ли, но ничего другого сделать он все равно не мог. Никогда он не думал, что полное бездействие тоже может оказаться действием. Каких только шуток не выкидывает порой судьба! Но раз уж возникла такая ситуация, разумнее всего было следовать ее логике.

В помещении воцарилась оглушающая тишина. Стало так тихо, что можно было расслышать, как тихонько свистят энергопреобразователи голографических мониторов на пульте. Но совсем скоро к этому добавился и другой звук. И доносился он из рваного отверстия вентиляционной трубы в стене.

Звук был ритмичный, шаркающий, именно такой, какой должен издавать пробирающийся в тесном пространстве человек, облаченный в скафандр. Но, к сожалению, это был уже не человек. С человеком, учитывая подготовку Тима, можно было справиться. Он и один мог справиться даже с достаточно уверенным в себе противником, а уж вдвоем с Мариной, которая недавно ярко продемонстрировала свою храбрость и находчивость, уж подавно. Но это в том случае, если бы оба не находились внутри выведенных из строя скафандров. А так даже вооруженный человек мог представлять для них смертельную угрозу в случае его агрессивной настроенности. Не говоря уж о зомби, чья агрессивность является его неотъемлемой природой. Агрессивность и очень высокая неуязвимость. Куда большая, чем у живого человека.

Картер много раз в своей жизни находился на грани смерти. Но всякий раз это происходило в тех или иных экстремальных ситуациях, на высоком уровне адреналина, когда восприятие работает совсем иначе. Так уж свойственно человеку, что, вступая в бой, он уверен, что победит. Если бы человек еще до начала битвы мог адекватно оценить ее исход, войны бы все давным-давно закончились и никогда бы больше не начинались. Но перед боем или во время него, когда кровь бурлит, адекватной оценки как раз не происходит. Все думают одинаково, мол, надеру-ка я сейчас задницу этому поганцу. Так думает и тот, кто действительно победит, и тот, кто погибнет через минуту.

Если бы не это состояние, воевать было бы значительно труднее. Почти невозможно было бы воевать. А на кураже лик смерти не так уж ярок, не так уж близок, да и не так уж страшен. Вокруг него даже проступает эдакий ореол героизма.

А вот ждать смерти, подобно приготовленному для бойни животному – дело совсем другое. Именно поэтому смерть в бою покрывает воинов славой, а смертная казнь была и будет самым суровым наказанием. Именно в тот миг, прислушиваясь к звукам приближающегося зомби, Картер понял, что страшна не сама смерть, а чувство ее неотвратимости. Страшны те минуты, когда знаешь, что умрешь, и в этом нет уже никаких сомнений.

Уловка с понижением активности мозга годилась разве что на попытку унять это чувство неотвратимости смерти у Марины. Дать ей хоть маленькую, но все же надежду. А когда все произойдет, она и испугаться не успеет. Но сам Картер испугался. Причем так испугался, как не боялся еще ни разу в жизни. Ужас первобытный, бессознательный, совершенно инстинктивный сковал его тело крепче, чем тиски обездвиженной ткани скафандра. Сердце забилось где-то у горла, мешая дышать, а холодный пот обильно потек по всему телу. Состояние было бесславным, постыдным, но с этим тоже ничего нельзя было поделать. Оставалось только ждать, когда зомби начнет рвать тебя на куски. Хорошо бы он начал с Марины. Иначе ей совсем худо будет.

Шорох становился все ближе и ближе. Зомби не спешил, а может, был поврежден и не мог двигаться быстро. Но в положении пленников это никакого значения не имело. В каком бы состоянии ни находилось бы поднятое бактериями мертвое тело, ему хватит сил разделаться с лишенными подвижности людьми. От нахлынувшего ужаса, от ожидания страшной и мучительной смерти Тим был готов закричать, но сдерживался, чтобы не напутать еще больше и без того испуганную Марину.

Шорох раздался совсем близко, и из проема трубы грузно вывалилось тело, облаченное в стандартный для контингента защитный костюм. Забрало шлема было закрыто, от этого безмолвный убийца выглядел еще страшнее, чем если было видно его изуродованное тлением лицо. Сделав несколько шагов, чудовище склонилось над Мариной и выпало из поля зрения Картера. Женщина закричала так надрывно и страшно, что у Тима кровь окончательно застыла в жилах. Раздался неприятный хруст, после чего крик затих. Снова повисла тишина.

Монстр не спешил, но все же вскоре он поднялся на ноги и двинулся к Тиму. Страшно было даже подумать о том, что он сделал с женщиной. Но воображение работало помимо воли, рисуя картины с лужами крови и кусками разорванной плоти.

Картер сжался в комок, но зомби прошел мимо него к пульту и принялся яростно крушить установленные на нем мониторы. Грохот от этого возник жуткий. Нанеся пять ударов по пульту, зомби вышиб ногой дверь в коридор, затем вернулся, выдрал с корнями одно из кресел и принялся добивать приборы с его помощью. Видимо, токи в проводниках под панелью раздражали монстра, мешая сосредоточиться на биотоках жертвы. Разделавшись с пультом, зомби шагнул к Картеру. Тот не выдержал и закричал. Марина была мертва, и не было больше смысла держать внутри сжатый под высоким давлением ужас. Он вырвался из глотки Тима с такой мощью, что оглушил его самого.

И тут произошло нечто совершенно неожиданное. Вместо того, чтобы приступить к разделыванию Картера, зомби уселся в уцелевшее кресло, вальяжно закинул ногу на ногу, поднял забрало и произнес:

– Простите, что пришлось подвергнуть вас столь страшному испытанию, но без этого было не обойтись.

– Вы… – прохрипел Картер. – Кто вы?

Тень от шлема падала на лицо незнакомца, и разглядеть его не было никакой возможности.

– Вы бы лучше спросили, почему я не спешу освободить вас от скафандра.

– Вот дьявол… – Тим понял, что крепко сорвал глотку, когда кричал. Сердце медленно успокаивалось. – Что с Мариной?

– Я разорвал на ней костюм, но она без чувств. Думаю, в этом нет ничего удивительного. Так ведь? Она скоро придет в себя. Мне важно было, чтобы ваша реакция была не наигранной, по договоренности со мной, а именно такой, какую люди выказывают перед смертью. Кричали вы оба вполне достоверно, надо отдать должное.

– Я бы на вас посмотрел, – прошептал Тим. – И для кого этот спектакль?

– Для Марка, естественно, – охотно ответил незнакомец.

– Вы знаете Марка?

Вместо ответа незнакомец чуть приподнял голову так, чтобы на нее упал свет от подвешенных под потолком химических осветительных трубок. Тим хотел что-то сказать, но от неожиданности увиденного прикусил язык. Перед ним сидел Рик Соло, полномочный представитель Корпорации в контингенте Асура. Собственной персоной, если верить глазам и просмотренным в конторе снимкам.

– Теперь понятно, почему я не спешу вас освободить? – спросил Рик.

– Приблизительно…

– За время пребывания на этой не очень гостеприимной планете, думаю, вы достаточно услышали о моих злодеяниях от Марка. Но уже то, что я нахожусь здесь, а не на базе «А-3», как следовало бы из его разъяснений, должно дать вашему пытливому уму некоторую пищу для размышления.

– То, что он врал, я заподозрил, – подтвердил Тим. – Но это уж чересчур.

– Нет-нет… – Полномочный представитель покачал головой. – Он говорил чистую правду. Но не всю, и со своей точки зрения. Марк, можно сказать, не обладал всей необходимой ему информацией. А недостающим звеном в этой информации является ваш покорный слуга, представляющий на Асуре интересы Корпорации.

– И я должен вам верить? – Тим не стал скрывать иронию в голосе.

– У меня нет задачи в чем-то вас убедить. Я сам нахожусь в весьма неловком положении, это вы скоро осознаете в полной мере. Мне все равно, будете вы мне доверять или нет. Но, повторюсь, мое присутствие здесь уже самим своим фактом отменяет мое участие в охоте на вас. Ведь я оказался тут намного раньше вас. Не надо быть искусным следопытом, чтобы понять, что я пребываю на законсервированной базе точно дольше, чем вы на Асуре. Вам об этом не сказали мои следы у шлюза?

Тим задумался. Пожалуй, из всех заявлений, услышанных от Марины и Марка, фактически подтвержденным оказалось только существование зомби в лесу и переделка «Сколопендры» силами контингента. А вот первое же заявление Рика Соло сразу было доказуемо.

Следы у шлюза действительно были старыми. Им была неделя, может, и больше, но уж точно никак не меньше суток. Тогда как Тим пребывал на планете неполных два дня. При отсутствии на базе намека на передающие средства участие Рика Соло в покушении на жизнь агента имперской разведки можно было смело считать невозможным. К тому же Рик Соло не бил Тима ногами и не оставлял на съедение зомби. Как ни крути, а у него было больше права на доверие, чем у Марка.

– Я вас послушаю, – кивнул Тим.

– Надеюсь, на немедленном освобождении настаивать не будете?

– Нет смысла, – честно признался разведчик.

– Отлично. Уверен, что когда я вам расскажу хотя бы часть того, что собираюсь поведать, желание свернуть мне шею окончательно вас покинет.

Витиеватая манера изъясняться, присущая Рику Соло, невольно затягивала. Чтобы не попасть ненароком под эти гипнотические чары, Тим заранее настроил себя на иронический лад.

– Всенепременно, – ответил он в тон полномочному представителю.

– А вы с чувством юмора… – усмехнулся Рик Соло. – Вот и Марина очнулась. Уступлю-ка ей место. Вам лучше, Марина? Нет-нет, повторно лишаться чувств не надо. Я действительно тот, кем вам кажусь. Успокойтесь и садитесь. К тому же с уходом Марка время начинает работать против вас. Признаюсь, мне не очень с руки называть его Марком. Но вы так привыкли. Впрочем, по мере моего рассказа вам все станет понятно. Мне придется начать чуть издалека, так что наберитесь терпения и воздержитесь пока от вопросов. Идет?

Марина осторожно села в кресло, любезно предложенное Риком Соло. Тим кивнул.

– Мы слушаем, – с готовностью сообщил он.

Глава 6

Полномочный представитель Рик Соло сидел за столом в своем кабинете на втором уровне административного блока и задумчиво изучал донесения Олафа Гранта. На мониторе тексты сменялись объемными моделями генных структур и изображениями полученных прототипов. За спиной главы контингента на обзорных экранах, заменяющих в бронированном модуле окна, сиял ясный день Асура, выполненный Создателем в багровых тонах.

Олаф Грант, специалист действительно нетривиальный, как и рекомендовал его Рик Соло, стал основой возрождения былой прибыльности исследований на Асуре после передачи его Корпорации. Если бы не его неприятные личные качества, если бы не его избыточная амбициозность, если бы он хоть в какой-то степени с уважением относился к авторитетам, он мог бы сделать карьеру ученого галактического масштаба и вполне мог рассчитывать на премию Ратина за самые важные для человечества открытия и изобретения.

Но Олаф Грант был груб, вспыльчив, априори не признавал никаких авторитетов, в том числе и в экспертном совете, не останавливаясь даже перед тем, чтобы публично обзывать видных ученых слепыми идиотами. При всей очевидности его гениальности карьеру такой человек сделать не мог. По крайней мере, на Земле или даже в пределах Внутреннего Круга. Собственно именно его личные качества и привели его на Асур к моменту заката исследований. Причем сам Грант не был склонен к самокритике и рассматривал происходящее только как травлю со стороны маститых ученых.

Трудно было понять, почему он не эмигрировал за пределы Круга, но наверняка на то были вполне осознанные причины. Возможно, ему претила перспектива работы в занюханной колониальной лаборатории на скудные средства. Подобный мотив был вполне в его духе. Нельзя было сбрасывать со счетов и интересы Империи, которая наверняка негласно препятствовала переходу опасно ценных мозгов в руки недружественных колонистов. Так или иначе, но Асур оказался самым местом для Олафа Гранта. Вдали не только от Земли, но и от сложившихся космических трасс, при весьма сносном финансировании, в предоставленном ему покое он мог создать нечто из ряда вон выходящее. И судя по последним отчетам, создал.

К сожалению, не без эксцессов, но когда делаешь ставку на такого человека, к эксцессам нужно готовиться заранее. Первой и главной проблемой для Рика Соло был запрет экспертного совета на исследования в области молекулярного клонирования. Это однозначно не позволяло мотивировать расходование средств правдиво, поскольку статью «молекулярное клонирование» не осмелился бы подписать ни один финансист или руководитель Корпорации. И это был первый компромисс, на который пришлось пойти.

Хотя, конечно, это и не компромисс вовсе, а прямое нарушение и использование служебного положения в корыстных целях. Рик полностью отдавал себе в этом отчет. Но что делать, когда твои личные корыстные интересы полностью совпадают с интересами Империи? И как объяснить руководству, что они совпадают? Порой полномочный представитель сам начинал ненавидеть экспертный совет за поспешное и не очень обдуманное решение. И эта ненависть в чем-то сблизила их с Олафом Грантом. Не настолько, чтобы возникла приязнь, но все же.

С учетом того, что руководство пришлось водить за нос, а средства для исследований Гранта пришлось тайно выдергивать из других и без того умирающих проектов, любые аварии и неполадки весьма негативно отражались на работе. Особенно такие серьезные, как выход из-под контроля бактерий, необходимых для производства клонов. Это могло привести к проверке, к прилету комиссии, а это точно никому тут сейчас не было на руку.

И как обычно бывает, одна ложь потянула за собой другую, потом третью, и к заботам Рика Соло начало добавляться одно укрывательство за другим. Это претило полномочному представителю, но с каждым отчетом от Олафа Гранта становилось все более понятно, что он на верном пути, что экспертный совет действительно ошибся в своем заключении по молекулярному клонированию.

Отступать было поздно. Желание Соло возродить Асур затянуло его в зыбкую трясину лжи и сокрытия информации. Теперь оставалось лишь двигаться вперед и надеяться на добрую волю Создателя.

История с возникновением зомби сильно подкосила полномочного представителя. Погибли люди, что само по себе было ужасно, но истинная причина их смерти, да и сам ее факт не должны были дойти до руководства Корпорации, пока Грант не получит рабочий прототип клона. Этот прототип станет индульгенцией для самого Рика Соло и для Олафа Гранта.

Получив эдакий жирный куш, Корпорация спишет контингенту все его грехи. В этом у Рика не было ни малейших сомнений. Это была игра ва-банк с очень высокими ставками. И судя по последнему отчету Гранта, им удалось эту битву выиграть. Он получил прототип. Рабочий, полностью готовый к коммерческому использованию. Теперь у полномочного представителя были развязаны руки, теперь надо действовать решительно и смело. Другого шанса не будет. Ведь с точки зрения руководства Корпорации поведение полномочного представителя никак нельзя было назвать адекватным. Сокрытие информации, липовые отчеты, финансирование запрещенных экспертным советом исследований. Да и хуже того! Сокрытие гибели людей, подлог штатного расписания… Все это тянуло на крупный срок с каторжными работами где-нибудь на окраине Галактики.

Риком Соло руководил страх. Только он, и ничто иное. Он не был способен рассуждать здраво, он не мог продумать действия на несколько ходов вперед, он просто уселся за стол в своем кабинете и вызвал Олафа Гранта.

– Судя по материалам, у тебя полностью готов прототип? – уточнил он. – Если так, мы должны немедленно передать все данные об открытии в Корпорацию.

– Я не думаю, что с этим стоит спешить, – возразил Грант.

– Не понял… – напрягся Рик.

– Я постараюсь объяснить. А пока скажи главное – сколько человек у тебя на базе вообще в курсе. Ну, насчет бактерий и зомби.

– Из наших только Зак Эстрадо. Пока, по крайней мере. У нас столкновений не было, все события происходили на твоей территории. Получается, что в курсе дел контингент базы «А-3» и Зак Эстрадо, ему, как моему первому заместителю, по должности положено.

– Тогда не вижу проблем, – улыбнулся ученый.

– Не видишь? На мой взгляд, мы по самую макушку погрузились в дерьмо. И чем быстрее передадим материалы в Корпорацию, тем больше будет шансов отмазаться.

– Нет, Рик, это тебе только так кажется. Мы сейчас поступим следующим образом. Зака Эстрадо необходимо под благовидным предлогом доставить ко мне на базу.

– Это еще зачем? Ты несчастный случай собираешься устроить?

– Не будет никаких несчастных случаев. Если хочешь выбраться из этого, как ты сам заметил, дерьма, то делай, что я говорю.

– Да у меня, собственно, и выбора нет, – нахмурился Соло.

– И это тоже.

– Под каким благовидным предлогом мне его отправить?

– Под любым. Ну, скажи, что с базы «А-3» надо забрать готовые образцы.

– А твои люди… Они же знают про зомби!

– За моих не волнуйся, – спокойно ответил ученый. – Они сделают так, как надо.

Закончив разговор с Олафом, Рик Соло отдал необходимые распоряжения Марку и Заку Эстрадо. Никаких подозрений это ни у кого не вызвало.

Рик Соло откинулся на спинку кресла и вытер со лба холодный пот. Спокойствие Гранта, удивительное в создавшейся ситуации, передалось и ему. Похоже, ученый знает, что делает. По крайней мере, можно было надеяться на это.

«Если все сойдет с рук, – подумал Рик, – я больше никогда ни в одну аферу не влезу. Слишком уж велик риск».

Но сам он с трудом представлял, как выкрутится из ситуации с исследованиями в области молекулярного клонирования. Вопрос был непростым и предполагал несколько кардинально разных решений. Но прежде чем держать по этому поводу совет с Грантом, Рик решил рассудить, какая из стратегий выгоднее ему самому.

Самым простым и логичным казалось свернуть исследования, навести на базах должный порядок согласно регламенту и забыть об афере, как о кошмарном сне. Но в этом плане был серьезный изъян. Важной частью процесса молекулярного клонирования являлись бактерии-сборщики, которые, согласно заложенной в них генетической программе, и осуществляли молекулярную сборку клонов. По сути, эти бактерии представляли собой автономные самособирающиеся биоконтроллеры, создающие и расставляющие атомы в нужном порядке.

Попав в окружающую среду и предоставленные сами себе, они претерпели ряд мутаций и могли вдохнуть жизнь не только в произведенного клона, но и в любое мертвое тело. Жизнью, конечно, это назвать было сложно, но двигательные функции они возвращали точно, а также могли частично регенерировать тело после полученных им повреждений до того состояния, в котором труп подвергся заражению.

Собственно, это была не совсем регенерация, просто образованный бактериями биоконтроллер на генетическом уровне фиксировал состояние зараженного тела и в случае повреждения попросту молекулярно клонировал поврежденные части до записанного состояния.

Выход бактерий из-под контроля полностью лежал на совести Олафа Гранта, но ученого нельзя рассматривать как ответственное лицо, получалось, что он в любом случае действовал с попустительства руководства. А это плохо. Мало того, что плохо само по себе, так еще давало Гранту рычаги для шантажа, а зная его, можно было не сомневаться, что он воспользуется ими при случае. Тут даже физическое уничтожение ученого, если допустить такой вариант, ничего бы не дало, поскольку сами по себе бактерии уже являли собой состав преступления.

Олаф Грант обещал дезактивировать бактерии, попавшие во внешнюю среду, но так увлекся завершением работ по клонированию, что бактерии и рожденные ими зомби на время выпали из сферы его интересов. И эту проблему тоже надо было решать.

Другим вариантом являлась немедленная передача результатов клонирования в Корпорацию. От такого жирного куска руководство не откажется точно, а на связанные с этим прегрешения попросту закроет глаза, заплатив работникам контингента за молчание. Этот вариант был неплох, но требовал решительности и незамедлительности действий, тогда как еще не совсем ясно было, насколько отлажен процесс и готов ли он для коммерческого использования. Тут тоже многое, если не все, зависело от Олафа Гранта.

Промучившись остаток дня и проведя почти бессонную ночь, Рик Соло заперся в своем кабинете и принялся составлять отчет. Приложить к нему результаты исследований не составляло труда, но вот сама депеша давалась Рику с огромным трудом. Несколько раз его пытался вызвать Олаф Грант, но загнанный в угол первый заместитель игнорировал эти попытки.

Проведя перед монитором полных пять часов, Рик Соло так измотался, что принял решение писать все как есть, а не пытаться найти обтекаемые формы. Текст сразу стал выглядеть, как донос на самого себя, но выбившегося из физических и моральных сил Рика это уже не интересовало. Он понимал, что если руководство позарится на коммерческую часть вопроса, то нарушения никого уже не будут волновать. А вот честность зачтется. Может быть. А если не позарится, то каторги не миновать в любом случае.

Через какое-то время на связь вышел смуглолицый Зак Эстрадо и сообщил, что Олаф Грант, поскольку ему не удалось связаться с первым заместителем, выехал на базу «А-2» лично. Вступать с ним в какой-то контакт не было ни желания, ни какой-то необходимости – Рик Соло самостоятельно принял все решения и в советчиках уже не нуждался. Он дал распоряжение Заку не пускать ученого в административный модуль, а в случае необходимости применить силу и арестовать неподчинившегося. Поступив таким образом, Рик уже ничем не рисковал – все результаты исследований были у него на руках.

Каково же было замешательство первого заместителя, когда через час Олаф Грант, как ни в чем не бывало, вломился в его кабинет. Причем сопровождал его Зак Эстрадо, по виду которого можно было без труда понять, что он находится на стороне ученого и дальнейшие распоряжения прямого начальства выполнять не намерен. Это был бунт, иначе назвать невозможно. И вот к такому ходу событий Рик Соло точно не был готов. Он растерялся. Особенно от вида готового к применению бластера в руке своего заместителя.

– Телегу в Корпорацию пишем? – с усмешкой спросил Олаф Грант, когда за вошедшими закрылась дверь. – Не слишком ли поспешно?

Он придвинул одно из стоящих у стены кресел к столу и уселся напротив Соло. Зак остался стоять, продолжая держать бластер наготове.

– Другого выхода все равно нет, – хмуро ответил Рик. – К тому же этот наилучший, насколько я могу рассудить. Передать результаты в Корпорацию потребуется в любом случае.

– Очень в этом сомневаюсь, – произнес Грант с нарочитой иронией в голосе. – С чего ты вообще взял, что я собираюсь передать результаты исследований в Корпорацию?

– Но иначе от них никакого проку! – искренне удивился Соло. – Зачем было затрачивать столько труда? Или это фикция? Ты что, сфабриковал это все? Но зачем?

– То, что в мозгах твоего сервера точно липа. Я не такой идиот, чтобы отдать в чужие руки настоящие результаты. Так что можешь отправлять, если спешишь провести остаток дней чернорабочим на колониальной фабрике. Или ты с детства мечтал кататься на погрузчике целыми днями да еще деньги за это получать? Если такая перспектива не прельщает, то рекомендую меня спокойно выслушать и обойтись без эксцессов.

– Блефуешь, – уверенно заявил Рик Соло. – Результаты у меня настоящие.

– Ты просто не понимаешь, что происходит, – покачал головой Олаф. – Ты представить не можешь, каковы на самом деле результаты моей работы и как давно мне удалось их получить. Сама технология производства тел за короткий промежуток времени у меня сложностей не вызвала. У меня мозги не того уровня, чтобы это вызвало сложности. А ты никак не можешь этого понять. Я не задрипанный технолог, я – ученый. И все умы Империи мне годятся разве что в лаборанты. У меня другая задача была. Не просто создать клон из набора атомов за часы, не просто вдохнуть в него жизнь, но изменить структуру его сознания. Я хотел создать клон, который будет без всяких команд действовать по заранее заложенной программе. Вот это была задача! Мне для этого пришлось до малейших кирпичиков не только разобрать, но и постигнуть творения Создателя, сам способ, которым он создавал мир. Но главное в другом. Главное в том, что это стоит больше, чем вся Корпорация вместе взятая. И я буду искать покупателя, готового заплатить полную цену. И уж точно не в пределах Империи. Я, знаешь ли, высоко ценю продукт своего интеллекта. Приобрести эту технологию может только государство, колониальный союз. И приобретя ее, оно получит такое преимущество над остальными, что всю Галактику поставит на колени.

– Ты с ума сошел, – уверенно заявил Рик. – Как ты собираешься это провернуть? Это ведь немыслимо. Империя тебя как букашку раздавит.

– Это вряд ли. То есть ты точно не со мной?

– Нет, прошу прощения, но я лучше на каторгу. У тебя никаких шансов.

В этот момент раздался вызов коммуникатора. Служебный канал ответа не требовал, поэтому на мониторе сразу показалось лицо женщины-оператора.

– Принята нуль-депеша из Корпорации, – сообщила она. – Посмотрите с шифроблока или мне переправить ее к вам на сервер? Гриф «совершенно секретно».

– Тогда с шифроблока, – моментально среагировал Соло. – И пришлите за мной Марка с пятью спасателями. Побыстрее.

– Есть!

– Уровень тревоги наивысший, – успел добавить Рик Соло, прежде чем Зак рукояткой бластера успел рассадить монитор.

– Шустрый какой, – недобро усмехнулся Грант. – Зря ты все усложняешь. Ну да ладно. Может, еще образумишься.

Он наклонился через стол и сорвал с руки Рика браслет личного коммуникатора. Затем кивнул Заку, и они спокойно покинули кабинет.

На первом уровне административного блока, почти у выхода, они нос к носу столкнулись с командой Марка.

– Что случилось? – взволнованно спросил спасатель.

– Важное начальство прибыло, – не моргнув глазом, соврал ученый. – Я по делу, а меня едва не пинком из кабинета… Нервы у Рика никуда не годятся.

– А мы при чем? – удивился Марк.

– Я так понял, что встречать надо их с особой помпой.

Марк направился с группой к переходу на второй уровень.

Не проявляя никаких признаков поспешности, Грант и Эстрадо погрузились в легковооруженный транспортер, на котором прибыли, и малым ходом направили его к выезду с базы. Когда Марк со спасателями добрались до кабинета и поняли, что происходит, организовывать немедленное преследование было уже поздно. Да и небезопасно, с учетом сказанного Олафом. Кто знает, какие средства найдутся в его арсенале?

Подробно объяснив ситуацию Марку, Рик Соло приказал готовить масштабный рейд на базу «А-3». Деться Грант все равно никуда не мог, не на противометеорной же ракете он улетит, а других орбитальных средств контингенту иметь не полагалось. Марк прикинул, что рейд лучше спланировать на завтрашнее утро. Согласившись с этим планом, первый заместитель отправился в центр нуль-связи.

По пути у него возникла вполне рациональная мысль. А стоит ли на самом деле подвергать опасности участников задуманного рейда? Не проще ли прямо сейчас, в ответ на депешу, подать сигнал бедствия и вызвать на планету полицейскую группу? Пусть они разбираются, арестовывают…

Но нет, не так все просто. Если начнут арестовывать, то начнут как раз с Рика Соло. А материалы исследования попросту реквизируют, и тогда их уже сложно будет использовать в качестве смягчающего обстоятельства. А раз так, рейда не миновать.

Утвердившись в решении, Рик Соло дал дверному анализатору просканировать сетчатку своего глаза, а после того как броневая створка двери ушла в сторону, шагнул внутрь. Центр связи представлял собой небольшое помещение, около пятнадцати квадратных метров, и обслуживали его всего трое дежурных – две женщины и мужчина. Модуль был связан с нуль-антенной проложенными в грунте кабелями, остальная электроника работала вполне автономно, принимая и расшифровывая пронзившие подпространство сигналы.

Вопреки опасениям, депеша не содержала ничего страшного, никто в Корпорации пока ничего не заподозрил. Значит, заручившись поддержкой Марка, можно будет, подумав, не только наказать наглецов, но и свалить на них львиную долю вины за произошедшее.

Хотя с Марком необходимо было быть осторожным. Парень честен до ненормальности и прикрывать никого не будет, а потому выдаваемую ему информацию придется строго дозировать и фильтровать. Но это малое зло в сравнении с теми плюсами, какие может сулить этот потенциальный союз.

Надо было только не дать Гранту связаться с кем-то за пределами Асура.

– Запустите процедуру смены кодов шифроблоков, – приказал он старшему офицеру-связисту.

– Есть! – ответил офицер.

– И выдайте мне новый коммуникатор. Свой я случайно разбил.

Все складывалось как нельзя лучше. Рик отправил приказ Марку прибыть в администрацию, а через минуту принял измененный код управления шифроблоками. Крышка на мышеловке, в которую Олаф Грант загнал сам себя, захлопнулась. По крайней мере, Рик был в этом совершенно уверен.

У дверей административного модуля его уже ожидал Марк.

– Обстановка требует нашего с тобой разумного вмешательства, так что надо обговорить некоторые моменты, – сообщил Соло. – Не только касательно рейда, но и вообще на будущее.

– Я думаю, вы за этим меня и вызвали, – кивнул Марк.

Они поднялись на второй уровень административного блока и надолго заперлись в кабинете Соло. Полномочный представитель понимал, что Марк, если его подготовить как надо, станет весьма полезным союзником. Но это «как надо» подразумевало некоторую ложь, на которую ради окончательного успеха необходимо было пойти.

В результате версия произошедшего, предназначенная специально для ушей командира спасателей, заключалась примерно в следующем: Олаф Грант тайно от руководства провел ряд несанкционированных исследований, а когда ему было приказано их прекратить и результаты передать в Корпорацию, ученый устроил бунт, каким-то образом заручившись поддержкой Зака Эстрадо. В чем именно заключались исследования, Рик рассказал честно. Технология Марка удивила не очень, он не разбирался в подобных тонкостях.

Хуже было то, что достоверной информацией о происходящем на базе «А-3» не обладал никто, кроме самого Гранта и, возможно, Зака Эстрадо вместе с остальными сотрудниками, расквартированными там. Хотя и это не факт. Непосредственные исполнители проекта, а сам Грант точно не мог с этим справиться, определенно были в курсе дел, но остальные вполне могли оставаться в неведении. Или иметь весьма скудную информацию, которая мало что давала. Как порой неловко выходит, когда излишне доверяешь кому-то. Еще несколько дней назад Рик Соло был уверен, что полностью контролирует ситуацию, а теперь понимает, что его использовали, как наивного ребенка.

Это было неприятно, вызывало раздражение и досаду, зато настраивало на полезный при создавшейся ситуации боевой задор. И хотя Рик Соло не привык решать вопросы путем силового воздействия, предательство его собственного протеже пробудило в полномочном представителе древние инстинкты первобытного воина. Проще говоря, захотелось надрать поганцу задницу. Не только на пользу дела, но и ради воцарения справедливости.

– Как бы при таких раскладах Грант не нанес удар первым, – прервал его мысли Марк. – Если у Олафа все готово, он может и не дождаться нашего рейда. К тому же у него наверняка кипит в жилах кровь. Не меньше вашего.

Рик Соло искоса глянул на спасателя.

– Ничего у меня не кипит, – как можно спокойнее произнес полномочный представитель. – Но Грант далеко зашел. Теперь перед нами стоит задача его вовремя остановить.

– А почему бы не вызвать подмогу с Земли? – напрямую спросил Марк. Этого вопроса Рик боялся больше всего. И заготовленного ответа на него не было. Хотя стоило бы обдумать заранее, сразу, как эта идея самому пришла в голову.

– Видишь ли… – Соло внутренне напрягся, нанизывая приходящую в голову ложь на хоть какое-то подобие логической нити. – У Гранта есть козыри в рукаве. К сожалению. Как ни крути, а я не имел права давать Олафу столь широкие полномочия. Точнее, полномочия ему никто и не давал, но контроль за ним был слабый. Я старался не мешать перспективному ученому, понимаешь? Контингент и так в упадке, тебе ли этого не понимать… Мы оба надеялись, что Грант выведет разработки на новый уровень. И ведь у него это получалось. Взять хоть сто семнадцатый проект, после которого нам подняли финансирование, хоть сто сороковой. Это целиком заслуга Гранта. Именно поэтому я предоставил ему значительную свободу действий, фактически передал базу «А-3» ему лично, со всем расквартированным там контингентом. Только бы не мешать Олафу, только бы Олафа не раздражать, только бы Олаф не чувствовал, что на него давят. Ты же знаешь его характер. Чем Олаф и воспользовался.

Получалось вполне убедительно. Оставалось лишь подвести под этим черту.

– И вот теперь, если сейчас начать полномасштабное расследование, я буду выглядеть в очень неприглядном свете, понимаешь? – Соло пристально глянул на Марка. – В отличие от Олафа я лицо ответственное. И когда полетят головы, моя слетит первой. Причем ничего не мешает Гранту это усугубить, сказать, что действовал не просто с попущения, а по прямому указанию начальства. А так, если расследование отложить, можно восстановить справедливость. Я не снимаю с себя вину, она есть. Но в наших силах исправить ошибки.

– Выходит, что я с риском для жизни должен исправлять ваши ошибки? – Марк чуть наклонил голову.

– Дело не в этом, – поспешил исправить оплошность Рик. – С моей точки зрения – да, это исправление моих ошибок и ошибок покойного шефа. Но если смотреть шире, то сейчас ситуация выходит за эти рамки. Грант представляет угрозу для всего контингента. И если зарвавшегося ученого не остановить как можно скорее, то беды не миновать. А ты командир спасателей. Сохранение жизни – твоя прямая обязанность.

– Вы верно подметили, – жестко ответил Марк. – Я – спасатель, а не ассенизатор. И дерьмо за вами я убирать не намерен. При таких раскладах рейда не будет. Можете считать это бунтом. Я категорически настаиваю на вызове помощи с Земли. Категорически. И если вы не намерены этого делать, то я, вопреки своим полномочиям, сделаю это сам.

– Сам ты это не сделаешь, – спокойно ответил Соло. – Я перепрограммировал шифроблоки.

– В моей компетенции подать нешифрованный сигнал бедствия, если уж так. Но тогда и реакция Корпорации будет другой. Так что от этого я бы предпочел воздержаться. Не хотелось бы, чтобы они тут от недостатка информации дров наломали. Так что для начала я понадеюсь на ваше благоразумие, господин полномочный представитель, и дам вам возможность запросить помощь, приложив к депеше необходимые пояснения. Вам лучше заняться составлением депеши прямо сейчас.

Такого поворота дела Соло ожидал меньше всего. Он рассчитывал на поддержку со стороны Марка, точнее, рассчитывал на свое красноречие и возможность убеждать. Но честность Марка оказалась непробиваемой. Он попросту решил не влезать ни в какие интриги и даже не попытался в них разобраться. Да, для такого человека должность командира спасателей является абсолютным непреодолимым потолком.

– Ты что, намекаешь, что можешь силой меня заставить? – с заметным напряжением в голосе уточнил Соло.

– Могу. Не хочу, но могу. И арестовать вас могу, господин полномочный представитель. В нарушение регламента, конечно, но, поверьте, меня за это нарушение потом точно реабилитируют. А вот с вами сложнее. Так что не надо меня втягивать в ваши игры. Повторюсь, я не хочу тут ковровых бомбардировок, штурмовых «Гарпий» и прочих прелестей, связанных с десантной операцией Империи, при недостатке информации. Поэтому я воздержусь от подачи некодированного сигнала бедствия и понадеюсь на ваше благоразумие. А вот если вы эти надежды развеете по ветру, тогда да, тогда у меня выхода не останется. Но одно могу сказать точно – в рейде я участвовать не намерен, дерьмо за вами выгребать не намерен, в ваши игры влезать не намерен тем более. Так что не ждите, на вашу сторону я не встану. Прикажите заменить монитор и садитесь писать депешу.

– Хочешь сказать, что буду вынужден писать под твою диктовку? – Рика начал охватывать гнев.

– Под диктовку, к сожалению, не выйдет, – осадил его Марк. – Не знаю всех тонкостей. Пишите, как считаете нужным, а я отредактирую, если что.

Подобной наглости полномочный представитель точно не ожидал. Но не драться же с Марком! Произойди подобная стычка, у Соло не было бы никаких шансов на победу. Надо же, обложили со всех сторон! Только на Марка и была надежда. Но несбыточная, как оказалось.

Пришлось вызвать техников, чтобы поставили новый монитор, взамен поврежденного Заком Эстрадо. Те с работой справились быстро, куда быстрее, чем хотелось бы Рику Соло. Его мозг работал на полную мощность, но выхода из ситуации пока было не видать, а потому любая оттяжка по времени давала хоть небольшую, но фору. По крайней мере, за время ремонта одно Рик для себя решил точно – никакого запроса он в Корпорацию отправлять не будет. Это совсем, ну совершенно ему не на руку. Ни под каким видом.

Одно плохо – он понятия пока не имел, как обхитрить Марка. Ведь с любой стороны, как ни крутись, если запрос не будет отправлен, спасатель подаст сигнал бедствия. Единственный вариант – отдать приказ на его арест. Но как? При текущем раскладе сил сделать это вряд ли получится. Марк далеко не дурак, но главное, он физически сильнее и быстрее. Он попросту не даст Рику воспользоваться средствами связи, чтобы поднять тревогу. Надо было еще один коммуникатор взять в центре связи. Хотя это тоже не вариант. Это противоречило всем инструкциям, дежурный офицер попросту не стал бы выполнять противозаконный приказ. Вот он, человеческий фактор. И Марк тоже стал таким же человеческим фактором, нарушившим все планы. Да еще загнавшим в быстро сужающуюся нору-ловушку.

Когда техники покинули кабинет, Марк напомнил о главном. Пришлось садиться и писать, продолжая судорожно искать выход из положения. Чтобы оттянуть время, Рик принялся составлять пространную депешу о запросе на предоставление вооруженной помощи и проведении на планете полицейской операции. Основу документа составляла версия, придуманная для Марка. Да собственно сам запрос тоже предназначался только для его глаз. При всех профессиональных навыках спасателя тот был тактиком, а не стратегом. В потасовке у него было подавляющее преимущество, тут и говорить не о чем, но вот в затяжной стратегической игре вроде шахматной партии вряд ли он мог тягаться с шефом, поднаторевшим в этом за время карьеры.

Как ни странно, но теперь, в изменившейся ситуации, надежды Рика вновь обратились к Олафу Гранту. Нет, он не собирался брать его в союзники, это уж дудки. Но полномочный представитель, рассуждая теперь стратегически, постарался прикинуть, а как может повести себя Олаф, получив известие об изменении кодов шифроблоков. К тому же это изменение он наверняка уже отследил, и данный факт не мог его не разозлить. Зная его взрывной психотип, так уж точно.

К тому же Грант прекрасно понимал, что расплаты за бунт ему не избежать, что Соло его так или иначе постарается достать. При этом Грант не особо склонен к поспешности, а потому, хоть Марк в этом и сомневается, первым нападать не будет. По крайней мере, не сегодня. Скорее от него можно ждать, что он организует хорошую оборону базы «А-3». Были бы у него хоть какие-то орбитальные средства, он бы наверняка попытался с планеты сбежать.

Хотя куда можно сбежать без основного звездолета? Вокруг планеты вертеться, пока ресурсы не иссякнут? Нет, Олаф тоже стратег, он на такой идиотизм не пойдет никогда. Да и челнока у него нет. Откуда у него может взяться челнок?

Нет, тут вопрос стоит теперь просто – как Олаф отреагирует на смену кодов шифроблоков. Наверняка он сейчас тоже сидит и судорожно соображает, что на уме у полномочного представителя. А ведь Марк прав. Запрос на предоставление помощи – это идея, лежащая на поверхности. Ее здравость очевидна, тут и думать не надо. Умница Грант прекрасно должен понимать, что мысль о немедленном запросе наверняка пришла Рику в голову. Но хватит ли, по мнению ученого, на это духу у шефа? Он ведь понимает, что прибытие полицейских сил полномочному представителю тоже не на руку.

Примет ли он при этом в учет человеческий фактор, а именно патологическую честность Марка? Ведь ясно, что Соло вынужден будет попытаться вступить с ним в сговор. И результат такой попытки может оказаться как положительным, так и отрицательным. В случае положительного Гранту придется готовиться к рейду, организованному на базе «А-2» силами Марка. Но тоже не сегодня, не под вечер. А в случае отрицательного исхода переговоров между Соло и Марком в Корпорацию уйдет запрос на помощь. Или, того хуже, некодированный сигнал бедствия от Марка.

Факт его отправки отследить несложно, ведь все шифроблоки связаны между собой. И Грант знает, что ничего еще не ушло. Сидит и нервничает. Причем нервничает сильно, ибо есть повод для этого.

Дописав запрос на четверть, Рик Соло окончательно пришел к выводу, что тянуть время бессмысленно и опасно, что необходимо как-то спровоцировать Гранта или вызвать патруль из отряда охраны, чтобы изолировать самого Марка. Ни того, ни другого на виду у него сделать не выйдет. Он просто не позволит воспользоваться устройством связи, ни сервером, ни личным коммуникатором. Значит, нужна хитрость.

Решение пришло в голову довольно быстро. И оно не было неожиданным. Рик Соло прекрасно знал, что система улавливания биотоков мозга в помещениях не только выключает камеры, если кто-то приходит в состояние сексуального возбуждения, но и обладает еще одной важной функцией. Она поднимает автоматический сигнал тревоги в случаях, если у человека в помещении нарушается работа сердца, останавливается дыхание или он испытывает очень сильную боль.

Думать было некогда, Рик незаметно под столом стянул ботинок, наступив на него другой ногой, а потом изо всех сил ударился мизинцем о ближайшую панель. Боль пронзила все тело, аж слезы из глаз выступили.

– Что случилось? – спросил Марк, поднимаясь из кресла.

– Ничего. Пишу, – соврал Соло, едва справляясь с голосом.

Марк обошел стол и резко рванул на себя кресло с шефом.

– А это что? – Он указал взглядом на разутую ногу. – Обувайтесь, я жду объяснений.

Оставалось только потянуть время и дождаться подмоги. Рик принялся неспешно надевать и зашнуровывать ботинок. Марк нетерпеливо барабанил пальцами по столу, не спуская с шефа глаз.

В этот момент дверь кабинета ушла в сторону, и на пороге показался командир прибывшего по тревоге патруля. Забрало его шлема было поднято, во взгляде можно было различить полное непонимание ситуации. За его спиной вытягивали шеи еще пятеро охранников, вооруженных нелетальными шокерами.

Марк резко обернулся, не понимая, откуда взялся патруль. Но одно ему было точно понятно – партия проиграна. А инициатива ушла из рук.

– Арестуйте его! – приказал Соло. – Он с ума сошел!

Охранников не надо было упрашивать, они подскочили, скрутили Марка и накинули ему на запястья наручники.

– У него приступ паранойи, – пояснил Ри. – Бредит каким-то заговором на базе «А-3», требовал от меня отправить сигнал тревоги на Землю.

– Куда его прикажете? – ухмыльнулся командир патруля.

– Не знаю… Давайте пока в изолятор караульного помещения, а я с медиками переговорю. Кажется, ему нужна профессиональная помощь.

– Вот дьявол… – негромко произнес Марк.

Он понимал, что отпираться бессмысленно, это только усугубит положение. Партия была проиграна, но спасатель прекрасно понимал, что самостоятельно Рик Соло вряд ли выкрутится из создавшейся ситуации. Хотя… Хитер он, может, и выкрутится. Рейд можно организовать и без Марка. Понятно, что Соло рассчитывал на его поддержку, на его опыт в экстремальных условиях Асура, но по большому счету опытных спасателей, работавших в джунглях, в контингенте хватало.

Марка увели. Рик Соло вернулся за стол и первым делом стер липовую депешу. Нехорошо получилось, но Марк сам нарвался. Нечего было из себя строить крутого. В стычках между умом и силой на практике, как правило, побеждает ум. Хотя Марк не дурак, конечно. Совсем не дурак. Просто честность открывает только одни двери – на биржу труда. И карьере точно никак не содействует. И никто в этом не виноват.

К сожалению, Марк стал жертвой странного социологического парадокса, когда честность считается безусловной добродетелью, а на самом деле приносит одни только беды, потому все и врут. Врут, скрывают, недоговаривают… Странно, как могло вообще сформироваться такое представление о честности как о благе, когда на практике она лишь вредит? С одной стороны, все хотят знать правду, а с другой – услышав ее, расстраиваются.

Решив более не углубляться в философские размышления, Рик Соло задумался, как поступить дальше. Мало того, что на Марка теперь нельзя было возлагать никаких надежд, так еще предстояло разработать некую версию о произошедшем для руководства. Хотя, что ни придумай, оно в конечном итоге разобьется о показания самого Марка, когда дело дойдет до расследования. Другое дело, что с этим можно было пока не спешить. А потом будет потом. Потом многое может измениться, особенно если получить результаты исследований и передать их в Корпорацию лично, под своим кодом.

Спешить нужно было с решением относительно Гранта. Только бы он не уничтожил сгоряча документацию по проекту. А то с него станется. Загнанный в ловушку зверь способен и не на такое. Что тогда остается? Пожалуй, только провокация. Вывести Гранта из равновесия, заставить вступить в открытую конфронтацию, нейтрализовать его и завладеть документацией. Получалось, что без силовых действий не обойтись никак. А значит, потребуется поднимать контингент базы в ружье, причем выдав им необходимые разъяснения.

С этим было сложнее всего. Признать бунт на базе «А-3» означало признать правоту Марка, тогда придется его выпустить, со всеми вытекающими последствиями. От него тогда проблем может оказаться не меньше, а больше, чем от Гранта. Хотя, с другой стороны, можно обставить операцию против Олафа как проверку странного сигнала, поступившего от командира спасателей. Для начала пойдет, а по ходу можно будет откорректировать.

Приняв решение, Рик связался с командиром отряда охраны и сообщил, что, несмотря на абсурдность заявлений Марка, следует усилить оборону базы. А заодно начать подготовку к рейду. Командир охранников согласился с разумностью такого подхода, поскольку Марк, на его взгляд, не производит впечатления сумасшедшего.

По базе была объявлена тревога, работы прекратились, а к наступлению вечера каждый сотрудник контингента имел задачу по боевому расписанию. На всякий случай, во избежание недоразумений Рик Соло изъял из центра связи оба шифроблока, мотивировав это непредсказуемой обстановкой и возможностью паники, особенно среди женщин. Теперь никто не сможет отправить даже нешифрованный сигнал бедствия.

Но случай, а точнее злая воля Олафа Гранта внесла серьезные изменения в эти планы. По всей видимости, у ученого все же не выдержали нервы. И произошло это в момент физического отключения шифроблоков от системы передающего центра. Естественно, при этом отключились шифроблоки и на базе «А-3», что не могло остаться незамеченным для Гранта. Ему это говорило о том, что Рик Соло не сидит сложа руки, он действует.

Олафу показалось нелогичным, что Рик начал действовать собственными силами, хотя имел все возможности запросить помощь у Корпорации. Но такая нелогичность была весьма относительна, Грант это тоже понимал прекрасно. Ведь если полномочный представитель всерьез вознамерился выйти сухим из воды, то привлекать Корпорацию сейчас было бы совсем неразумно. Безусловно, в этом случае Рик Соло попытается пленить ученого, завладеть технологией и только после этого связаться с руководством. Такой ход мысли шефа был как нельзя на руку Гранту. И Грант решил помочь оппоненту как можно крепче встать на этот путь. Он напал первым, не дожидаясь возможного рейда. И судя по характеру нападения, Грант подготовился к нему заранее, а значит, оно было частью его сценария.

Когда локаторы дальнего действия активировали сигнал воздушной тревоги, оператор глазам не поверил, просмотрев выданные локатором данные о количестве и характере целей. Судя по структуре стаи, к базе «А-2» приближались крупные крылатые хищники. Их было так много, что проще поверить в сбой сенсоров локатора, чем в истинность выдаваемых им данным. И тут же самопроизвольно отключился защитный электростатический полог. А это была основная защита со стороны неба, зенитные комплексы выполняли только вспомогательные функции.

Около тысячи смертельно опасных тварей приближались с севера. Оператор станции слежения тут же связался с полномочным представителем и доложил обстановку.

– Что прикажете делать? – спросил он, не скрывая беспокойства.

– Задействовать все зенитные средства, – отреагировал Рик Соло после секундного замешательства. – Плохо вооруженную технику спрятать в ангары, снаружи оставить только то, что может поддержать огнем основные стрелковые комплексы. Всем сотрудникам контингента вне зависимости от штата в боевом расписании укрыться в жилых модулях. Это относится и к сотрудникам отряда охраны. При отражении атаки задействовать только операторов стрелковых комплексов. Управление только из бункеров, переход на ручное управление запрещаю в любом случае, даже при угрозе полного уничтожения зенитных средств. Это особенно относится к бравым спасателям, они у нас склонны к неоправданному риску.

– Так операторы у нас все из ведомства Марка, охранников среди них нет.

– Тем более, – твердо произнес Рик. – Нам не нужны бессмысленные потери. Что с пологом?

– Пока неизвестно.

– Ну так выясняйте!

– Есть!

Обстановка складывалась совсем не такой, какой представлял ее себе полномочный представитель. Поломку полога наверняка организовал Зак Эстрадо, подложив дистанционное устройство в систему электростатического формирования. Значит, он заранее знал, что это понадобится, а главное, зачем. Что угодно Рик мог подумать, только не мог представить столь внушительных сил в руках Гранта. А ведь этим могло не ограничиться! Это же сколько у него было времени после получения жизнеспособного прототипа, раз он успел наклепать столько тварей? Всех перехитрил Олаф Грант, надо отдать ему должное.

То, что со стрелковыми комплексами могли обращаться только подчиненные Марка, тоже было проблемой. Пока сложно понять, насколько серьезной, но об этом тоже надо было позаботиться. Массированная атака с севера говорила о возможной правоте Марка, это мог быть удар с базы «А-3». А раз так, то подчиненные могли воспользоваться ситуацией и потребовать освобождения всеми любимого начальника. К тому же в критической ситуации лучше Марка командовать никто не мог.

До нападения хищников оставалось не больше пяти минут. Рик Соло понимал, что за это время придется проблему решить. Любыми средствами. Хотя средств было немного. Стабилизировать ситуацию можно только путем соглашения с Марком. И тянуть нельзя. Просто некогда.

Вызвав начальника охраны, Рик приказал срочно доставить Марка к нему в кабинет. Начальник попробовал было возразить, мол, был же приказ укрыться и под открытое небо не выходить, но Рик повторил приказ более волевым тоном и отключился.

Судя по озвученному оператором подлетному времени стаи, нападение могло произойти в любую минуту. Доставить Марка за это время попросту не успеют. Не исключался и тот вариант, что начальник охраны с перепугу вовсе отказался выполнять распоряжение. Не исключено. Для него трибунал за неподчинение точно лучше гибели от зубов хищников. Да и для его людей тоже.

Выругавшись, Рик Соло со всех ног рванул из кабинета, выскочил из административного блока и помчался к помещению отряда охраны. Когда он был на полпути к цели, раздались первые залпы зенитных комплексов. Отступать было поздно, Рик напряг все силы и еще быстрее рванул вперед, сбивая дыхание.

Начинался закат, небо полыхало оранжевым и красным. В этой кутерьме света различить невооруженным взглядом хищников в воздухе было решительно невозможно, но уносящиеся в зенит плазменные трассы говорили о том, что твари совсем близко. Говорили они и о том, что спасатели, по крайней мере, бунтовать не стали. Потом, может, и возникнет конфронтация с ними, но пока для них спасение базы было важнее восстановления справедливости.

Наконец Рик Соло, уже почти задыхаясь, добрался до бронированного модуля, в котором несли службу сотрудники охраны. Шлепнув по сенсору, он ввалился внутрь, не обращая внимания на удивленные взгляды смены, занявшей места в дежурном помещении.

– Вызовите начальника, – еле дыша, приказал полномочный представитель.

– Он у себя в жилом модуле, – пожал плечами дежурный. – Вы же сами приказали…

Его тон Рику не понравился. В нем сквозила насмешка. Очень неявная, но заметная.

– Ладно… – Соло сжал кулаки. – Проводите меня в изолятор.

– Да, пожалуйста…

Дежурный кивнул одному из сержантов смены, и тот, не проявляя ни малейшего рвения, провел шефа по коридору до тяжелой двери камеры, в которой держали Марка.

– Откройте и ступайте в дежурку, – распорядился Рик.

– Вы уверены? Марк сильно недоволен был заключением.

– Выполняйте!

Охранник ввел код на сенсорной панели и вразвалочку направился по коридору прочь. Не мешкая, Соло отворил дверь и шагнул за порог, сразу наткнувшись на взгляд Марка. Сначала удивленный, потом насмешливый.

– Кого я вижу! – Марк растянул рот в широкой улыбке. – Никак новый шеф пожаловал. Передачку принесли?

– Не до шуток сейчас, – нахмурился Соло.

– Да, я думаю… – продолжал веселиться Марк. – Небось так припекло, что из задницы черный дым столбом? Так всегда бывает, если заварить противозаконную кашу. Все кажущиеся прелести меркнут в сравнении с этим…

– Марк, я не за этим пришел. На базу напала стая из тысячи крупных крылатых хищников. Полог не работает, наверняка диверсия в исполнении Зака Эстрадо. Твои ребята отбиваются из зенитных комплексов, но ты же понимаешь, у них попросту огня не хватит.

– Тысяча? – Марк присвистнул. – Неужели Грант столько успел наклепать? Не послушались меня, а зря. Отправили бы запрос в Корпорацию, можно было бы ожидать помощь через сутки с небольшим. Ну, через двое максимум. А так все. Приехали. Если хищники не сами по себе, а каким-то образом выполняют распоряжения Гранта, то первым делом они растреплют антенну нуль-связи. Чтобы новую поднять, нужны почти сутки. И, боюсь, Олаф не даст нам этого сделать.

– Да не мог я отправить запрос! – вспылил Рик. – Ты не понимаешь, что на карту поставлено!

– Отчего же не понимаю? Ваше доброе имя поставлено, которое вы сами же и профукали.

– Ты как ребенок… – Полномочный представитель покачал головой. – Дело совсем не в моем добром имени.

– А в чем тогда, позвольте узнать?

– В интересах Империи, – не моргнув глазом, ответил Рик.

Улыбочка сползла с лица Марка. Он ожидал любого ответа, но не такого.

– Это каким же образом ваша алчность и амбиции связаны с интересами Империи? – озадаченно спросил он.

– Ты, видимо, плохо меня слушал, когда я рассказывал. Но может теперь, когда хищники атакуют базу, тебе понятнее будет. Пойми, Грант совершил уникальное открытие. Может, даже великое. Он нашел способ создавать предметы, технику, людей, животных за какие-то часы. И всаживать им нужные директивы в мозг.

– Это я как раз понял, – со вздохом ответил Марк. – И как раз поэтому хотел попросить у Корпорации помощь. Чтобы разработка попала по адресу, а не дьявол знает в какие руки.

– Только ты не учел кое-чего, – кивнул Рик. – А потом так завелся, что объяснить уже не было никакой возможности. Ты что, не в курсе, что все шифроблоки нуль-связи синхронизированы между собой? Если бы мы отправили сигнал, Грант бы попросту уничтожил всю документацию о проекте. Он не собирается передавать его в распоряжение Империи. Он слишком много, как ему кажется, от нее натерпелся. Он ее ненавидит. Он и на Асур сбежал от нее. От ее, как ему кажется, тупости и бюрократизма. И он скорее уничтожит технологию, чем позволит воспользоваться ей нам.

– Вот дьявол… – Марк почесал макушку. – Что-то действительно не подумал я как-то об этом.

– Поэтому ты командир спасателей, а я полномочный представитель, – твердо произнес Рик. – Ты тактик, я стратег. Так давай вместе сделаем каждый свое дело и прищучим этого полоумного.

– Сразу не могли объяснить? – Марк снова перешел с шефом на «вы».

– Ты бы на себя со стороны глянул тогда. Чуть ли не в драку лез. Надо было тебя остудить, чтобы уши открылись и голова заработала.

– Нда… Истинно стратегическое решение, – фыркнул Марк. – Ладно, до меня дошло. Но теперь-то что делать?

– С тактической точки зрения или со стратегической?

– Тьфу на вас… – обиделся спасатель. – Ну, я же признал, что был неправ. Погорячился… Ну?

– Сначала надо от тварей отбиться, если это вообще возможно. А потом как-то добыть материалы по технологии Гранта и заломить руки ему самому. Рейд, думаю, теперь рассматривать смысла нет. Уже очевидно, что сил у заговорщиков побольше нашего. Но вот о мелкомасштабной разведывательной операции с крупномасштабными последствиями я бы подумал.

– Годится, – подмигнул Марк. – Ну что, попробуем для начала с тварями разобраться?

Пришлось выбираться наружу и со всех ног бежать к ангару с техникой, расположенном почти у самого ограждения базы. Рику пришлось собрать в кулак всю свою храбрость, чтобы не отставать от Марка, когда в небе мелькали то кошмарные черные тени, то сполохи зенитных выстрелов. Один раз крылатый монстр, дымясь и дергаясь, низвергся с небес и рухнул всего шагах в десяти левее. Взгляд на его пасть, полную мелких, но острых зубов, почти полностью деморализовал главу контингента.

Добравшись до ангара, Марк вызвал бурную радость других спасателей. Командира они любили. Он сразу занял место в ближайшей «Сколопендре» и начал руководить боевыми действиями. Соло пристроился рядом с ним в кабине, чтобы быть в курсе дел.

Первым делом несколько мобильных отрядов по его команде установили дымовую завесу. Толку от этого было намного меньше, чем от электростатического полога, но теперь крылатые твари не могли спускаться очень низко и хватать людей, так как рисковали зацепиться за антенны или ангары. А стоило перепуганным хищникам взмыть вверх, как они тут же попадали под огонь зенитных комплексов, что сильно ограничивало для них смену высотных эшелонов. Беда в том, что это не меняло коренным образом ситуацию. Некий паритет сил, установившийся благодаря руководству Марка, играл на руку больше тварям, чем людям. Монстры брали числом, а людей было мало, так что время работало против них. Потеря десятка тварей никак не отражалась на боеспособности стаи, а потеря каждого человека была трагедией. В первые минуты боя этого удалось избежать, но все говорило о том, что так не могло длиться долго. Рано или поздно численный перевес должен был сказаться, равно как и недостаток плотности огня со стороны людей.

Рик понимал, что задачи, если рассматривать вопрос стратегически, стояли две. Первая – держать дымовую завесу и заставить монстров уйти подальше от грунта, не дать им бить на лету прицельно. Вторая – уничтожить стаю, когда она поднимется на верхние эшелоны. И если первая оказалась вполне решаемой, то со второй неизбежно возникали проблемы. Единственным эффективным средством против хищников оставались зенитные батареи. Но у них тоже был предел ресурса, мощные электретные излучатели не могли долго вести непрерывный огонь даже с учетом принудительных паровых охладителей. Им требовалось немало энергии как на генерацию плазмы, так и на постоянную циркуляцию охлаждающей жидкости. Каждое спаренное орудие выбивало в атмосферу две тугие струи зеленоватого пара, отводящего тепло от ионизирующих органов. И восполнять этот ресурс можно было только непрерывной подачей новой жидкости. Пока стрелковые комплексы справлялись, но они работали уже довольно долго, и всем было понятно, что как только они умолкнут, зыбкий баланс сил тут же сместится в пользу монстров.

Нужна была некая дополнительная сила, но в создавшейся обстановке ее неоткуда было взять. И нужна она была очень скоро, поскольку за все время работы батарей и стрелков на земле удалось уничтожить только половину стаи. Очевидно, что на вторую половину огня зенитных комплексов просто не хватит.

Пришлось рисковать людьми. Единственным средством спасения было вернуть к жизни генератор электростатического поля, а для этого необходимо было оценить масштаб его повреждений. Скрепя сердце, Марк отправил к генератору группу разведчиков. Под прикрытием дымовой завесы они добрались до цели и передали техникам, какие запчасти понадобятся для ремонта.

А бой продолжался. Причем хищники, не имея возможности хватать людей, начали нападать на антенну, что обычным тварям было совершенно несвойственно. Было ясно, что эту директиву вложил им в мозги Грант при клонировании. Начал поддувать ветер, что осложняло ситуацию, потому что дымовая завеса начала сползать в сторону, оголив приличную часть базы. Положение становилось критическим. Уже через десяток минут все пластины модулятора нуль-антенны были сорваны и изгрызены тварями. Фактически база осталась без межпланетной связи. Ситуация грозила повернуться наихудшей стороной, но тут заработал генератор полога, отделив хищников от людей мощной электрической стеной. Несколько тварей с ходу на нее налетели, вспыхнули и рухнули на землю. Остальные начали кружить, набирая высоту.

– Кажется, отбились, – сообщил Марк, выслушав донесения. – Господин полномочный представитель, надо поговорить.

– Я-то всегда готов… – пробурчал Соло.

– Давайте не будем конфликтовать, – предложил командир спасателей. – Уже ясно, кто враг. А между собой у нас будет время разобраться.

– Значит, мир? – улыбнулся Соло со всей возможной доброжелательностью.

– Мир, – добродушно кивнул Марк. – И у меня тут кое-какая мысль возникла насчет Гранта. Надо бы провести разведку на базе «А-3». Небольшими силами. Чтобы понять, к чему готовиться.

– Когда?

– Лучше сейчас. Грант думает, мы заняты боем, потом ликвидацией последствий. Не будет он ожидать разведывательной группы, пока тут еще его твари в небе кружат.

– Пожалуй, ты прав, – кивнул Рик. – Сколько человек планируешь взять?

– Минимум. Во-первых, чем меньше людей будет в курсе, тем меньше вероятность возникновения паники на базе. Хотя, по большому счету, этого уже не избежать, и нам с этим тоже придется разбираться. Во-вторых, малыми силами намного легче провести операцию скрытно. А это важно, поскольку мы никакого понятия не имеем о силах и возможностях противника. Так что лучше не вступать с ним в прямую конфронтацию, пока не выясним собственные шансы при имеющемся положении дел. Ну и в-третьих, здесь руки тоже нужны. Так что, думаю, группы из пяти человек будет достаточно.

– Я бы тоже хотел пойти… – Тон полномочного представителя показался Марку странным. Он ведь мог попросту приказать, но не сделал этого.

Просьба Рика, а иначе, чем просьбой, это сложно было назвать, полностью соответствовала планам командира спасателей. Очень хорошо, что он сам изъявил желание, а то пришлось бы искать какой-то вменяемый повод для этого. Не настолько Марк ему доверял, чтобы принять на веру всю информацию об Олафе Гранте и его кознях. В одной связке с шефом спасатель чувствовал себя гораздо в большей безопасности, ведь случись что, Рику придется и свою шкуру спасать, точнее, свою как раз в первую очередь. В такой обстановке будет ему не до сохранения имиджа и не до интриг. Так что первый рейд лучше провести в его присутствии. А дальше видно будет. Но Марк не собирался показывать, насколько ко двору ему пришлось предложение начальника. Не было смысла раскрывать все свои мотивации.

– Не думаю, что это хорошая идея, – покачал головой Марк. – Ночной рейд на Асуре – это не прогулка в парке на Земле.

– Я должен все увидеть сам, – голос Рика стал чуть тверже. – К тому же я отчасти знаком с планами Олафа, и мне легче будет разобраться в происходящем.

– Ладно… – Марк не стал дожидаться, когда просьба превратится в приказ.

– Поедем на «Сколопендре»? – уточнил Соло.

– Да, но не до самой базы. Транспортер слишком заметен. Так что часть пути придется пешочком проделать, уж не взыщите.

Рик поежился. Он прекрасно понимал, что значит ночной пеший марш на дикой планете. Но он не настолько доверял Марку, чтобы предоставить ему полную свободу выбора средств в ситуациях, которые никто пока не в силах был предсказать. Не исключено, что в противостоянии с Олафом придется пойти на какой-то компромисс. Но Марк, к сожалению, к компромиссам не особо был склонен. И это могло стать серьезной проблемой как для предстоящей миссии, так и вообще.

– В общем, шеф, давайте так. Вы оставайтесь тут, поскольку этот транспортер нам по всем параметрам подходит, а я соберу группу.

Он выбрался из люка, а Рик Соло перебрался в отсек транспортера и устроился в ближайшем к кабине кресле. Марка не было около десяти минут, а вернулся он в компании еще двух спасателей. Каждый тащил на плече тяжелый бластер, но этим арсенал группы не ограничивался, Марк распределил между всеми еще легкие малокалиберные излучатели плазмы.

Самостоятельно забравшись в кресло пилота, командир спасателей качнул ручку управления, после чего «Сколопендра» малым ходом покинула ангар, а затем и периметр базы. В общей суматохе еще не полностью окончившегося боя на один из проехавших транспортеров никто не обратил особого внимания, да и никому не было дела до этого – сотрудники контингента больше волновались о собственной безопасности, не понимая толком, что произошло и чем оно чревато.

Покачиваясь в кресле на неровностях, по которым пролегал регламентированный для перемещений путь, Рик понимал, что утром придется сделать какое-то официальное заявление. Просто не получится его не сделать. Но каким оно будет, полномочный представитель пока не представлял. Хотя общение с Марком само собой обкатало неплохую версию о сумасшедшем ученом, решившем пойти против Империи, но для общего пользования ее тоже следовало немного подкорректировать. К тому же многое, очень многое зависело от начавшегося рейда. От текущей обстановки на базе «А-3» придется «плясать» в любом случае, а вот в остальном можно будет поимпровизировать в разумных пределах.

Марк гнал «Сколопендру» вперед почти на дневной скорости. Вид у него был напряженный. На ходовых мониторах изгибался, подобно огромной змее, узкий хребет между холмами, расположенный выше зоны тумана. Путь лежал по нему. Ночью тут все выглядело совсем уж нечеловеческим. Одни насекомые чего стоили… Вообще, при всем многообразии видов на Асуре насекомых тут, в привычном человеку понимании, было немного, меньше десятка видов. И все они ярко светились в темноте. Точнее, не они сами, а живущие на них микроскопические паразиты.

И вот по ночам инстинкт выгонял довольно крупных, с ладонь, жуков из джунглей на вершинах холмов и гнал вниз, ближе к зоне тумана. Они двигались колониями невообразимых размеров, похожих то ли на подсвеченные воздушные течения, то ли на бесконечно длинные шлейфы светящегося дыма. С холмов вниз стекали струи зеленоватого сияния, а из затянутых ядовитыми испарениями долин поднимались такие же густые шлейфы кроваво-красного свечения. Насекомых было такое количество, что казалось, будто транспортер продвигается не по поверхности планеты, а где-то в космосе, через густые рукава светящейся звездной пыли.

Проделывать путь с вершины вниз у насекомых был свой резон – достигнув зоны ядовитого тумана, сонмы жуков ныряли в него на несколько секунд, а затем, опьянев от токсинов, взмывали вверх. Для них такая процедура была не то чтобы безопасна, многие насекомые гибли, потеряв ориентацию в пространстве, но все же пережить ее можно было. А вот для паразитов такие ядовитые ванны были смертельны. И алый цвет, которым светились жуки, возвращавшиеся в джунгли, был цветом предсмертной агонии крошечных клещей.

Зрелище перетекающих через хребет огненных рек завораживало, скорее даже гипнотизировало. Двое спасателей в отсеке и сам Рик молча пялились на ходовые мониторы. Разговаривать не было ни малейшего желания. Шлейфы огня извивались, перекручивались, сливались, смешивались, разбегались. Такова уж особенность человеческого восприятия – в любом хаосе пытаться найти подобие порядка. Так глаз в хаосе кучевых облаков находит знакомые очертания, а в пятнах на старой стене нет-нет да увидит то лицо, то древнего ящера, то цветок, то еще что-нибудь.

Но светящиеся сонмы жуков, растекающиеся в темноте, проявляли эту особенность человеческого восприятия с сокрушительной силой: достаточно минутной концентрации взгляда на этой феерии, чтобы воображение оказалось полностью вовлеченным в эту игру. В голове начинали рождаться красочные картины, очень живые, как самые яркие цветные сны, и из этого состояния не хотелось выныривать. Можно от него без труда отстраниться, достаточно чуть волю напрячь, но желания ее напрячь не было. Хотелось сидеть неподвижно и смотреть на текущие сполохи. Наверное, древние люди также часами могли глазеть на языки костра. Или на текущую воду. Но светящиеся жуки напоминали воду и огонь одновременно, а еще нечто особенное было в характере их движения, что значительно усиливало гипнотический эффект.

– Эй, народ! – окликнул товарищей Марк. – Хватит там наркоманить! Давайте очухивайтесь.

Рик Соло неохотно вынырнул из пьянящего состояния.

– Так… Что, никому не интересно, чем нас могут встретить на базе «А-3»? – Командир спасателей решил окончательно взбодрить команду. – Так, шеф, с вас небольшая лекция, чтобы ввести ребят в курс дела.

– Да, хорошо, – промямлил Рик, отводя глаза от монитора.

Пришлось заново изложить версию событий, подготовленную для Марка. На самом деле отрепетировать было полезно, отточить тонкости, продумать аргументацию, завтра меньше плавать. Эдак для поднятия общего духа можно будет и в прямом эфире выступить. Натренировался.

В конце второй трети пути Марк предупредил, что ехать осталось недолго. Транспортер – штука заметная, особенно на единственной дороге, соединяющей базы. Не говоря уж об обстановке, когда противник, по идее, вообще должен проявлять повышенную бдительность. Так что приближаться к владениям Гранта на крупном транспортере Марк не собирался. Никого не радовала ночная прогулка по Асуру, но все понимали, что иначе нельзя.

На самом деле Рик ожидал, что людей будет больше. Он думал, что озвученная пятерка – это кроме них с Марком. А получилось всего четверо. Но задавать вопросы, а тем более спорить было не совсем умно в положении Рика. Сейчас следовало показать доверие, а не хватку руководителя. С этим успеется.

«Сколопендра» остановилась, когда до базы оставалось минут пять езды. Никаких укрытий поблизости не было, поэтому Марк попросту прижался к тому краю дороги, где было поменьше деревьев.

– Значит, так, – произнес он, выбираясь из кабины в отсек. – Пойдем мы с шефом, с нами Ахмед. Ты, Грин, остаешься с транспортером, и предупреждаю сразу, на жуков чтоб не пялился. Ясно?

– Да, – без особого рвения ответил Грин.

– Наша цель – только разведка, – продолжил командир спасателей. – Так что постараемся уложиться в кратчайшие сроки. Но если вдруг что пойдет не по плану, я буду принимать решения на ходу, а все должны быть готовы эти решения выполнять. Это всех касается, включая шефа. Так что быть на связи и в полной готовности.

Взяв тяжелые бластеры, Марк, Рик и Ахмед выбрались из отсека в темную ночь Асура. Рельеф склона позволял двигаться не по дороге, но и не в зоне тумана, что было удобно во всех отношениях. С одной стороны, при появлении хищников можно быстро нырнуть в пелену ядовитых испарений, куда они не сунутся. Так получится избежать ненужной пальбы. А с другой – не надо напрягать кислородные генераторы скафандров, двигаясь в тумане все время. Хотя у самого периметра базы Марк намеревался вынырнуть именно из тумана. Большинство сенсоров всегда нацелено на участки, откуда могут напасть хищники, поэтому места, где туман подходит близко к ограждению, обычно не охраняются, как другие.

Марк двигался первым. Следом за ним пробирался по откосу Рик Соло. Ахмед остался в арьергарде. Ночь была очень темной, а светящиеся шлейфы летящих в туман жуков, несмотря на яркость, не освещали ровным счетом ничего. Вокруг них темнота казалась из-за контраста еще более темной. Пришлось всем активировать противотуманное зрение скафандров и довольствоваться монохромной картинкой, на которой насекомые выглядели невзрачными точками. Но в этом тоже был свой плюс – сияние не отвлекало и не гипнотизировало.

Марк предостерег от использования передающих средств, поскольку переговоры членов группы могли на таком расстоянии легко засечь люди Гранта. Пришлось брести вдоль кромки тумана в полном молчании.

Порода под ботинками скафандра оказалась сыпучей, ноги вязли в ней едва не по щиколотку, а тяжесть крупнокалиберного излучателя на плече еще больше усиливала этот неприятный эффект. Рик выставил на максимум усилитель звуков окружающего пространства, чтобы не прозевать какой-нибудь опасности, поэтому осыпающийся под ногами грунт рушился вниз с поистине громовыми раскатами. Это были самые громкие, но далеко не единственные звуки. Джунгли левее и выше хребта жили собственной жизнью, в них было достаточно места и страшным хищникам, и их жертвам. Причем то, что там считалось жертвой, в сравнении с человеком могло вполне оказаться нападающей стороной. К счастью для небольшой группы, местное зверье было занято своими проблемами – кто-то охотился, кто-то спасался. И если случайно не встать у кого-то на пути, стычки можно было не опасаться.

Рик Соло опасался другого. Того, о чем на базе «А-2» не знал никто, а во владениях Гранта знали, наверное, все. Существование зомби и для Марка, и для Ахмеда пока оставалось тайной. К счастью, все инциденты с ходячей падалью происходили пока только на базе «А-3», и раскрывать эту тайну без необходимости полномочный представитель не собирался. Точнее, он намеревался, когда тайное станет явным, повесить ответственность за случившееся на ученого. С учетом его очевидных злодеяний это можно было сделать легко и естественно. В общем, в случае чего Соло собирался разыграть неподдельный ужас и изумление. Возможно, это решение было не лучшим с точки зрения тактической безопасности, но уж точно весьма разумным с точки зрения безопасности стратегической.

Через какое-то время, уже совсем неподалеку от цели, Марк жестом велел взять курс правее и погрузиться в туман. С его точки зрения этот путь был хотя и труднее, но намного безопаснее. Охрана базы на подступы со стороны тумана обращает намного меньше внимания, а хищников в отравленной пелене тоже быть не может, и они туда не сунутся. Разве что некоторые падальщики, научившиеся выхватывать куски мертвых туш на задержке дыхания. Но живыми они интересуются мало, для них куда более лакомой являлась падаль, которой на границе тумана скапливается обычно немало.

Но вот как раз наличие падали и волновало Рика больше всего. В какой-то момент он даже решился предостеречь Марка и выложить ему всю информацию, но взял себя в руки и остановился в последний момент. Пришлось лезть за командиром спасателей в туман. Но к удивлению Соло, падали на пограничной линии не оказалось вовсе. И при углублении в туман ее тоже не оказалось. Ее попросту вычистили, о чем говорили многочисленные следы людей и техники вроде экскаваторов и уборщиков.

Марк не мог этого не заметить. Он внимательно осмотрелся кругом, присел на корточки, приподнял увядшие лианы плотоядного дерева, после чего глянул на шефа. Рик с честным видом пожал плечами, мол, понятия не имею о причинах такой тщательной уборки прилегающей территории. У Марка, похоже, идей по этому поводу тоже не было, но возникли вполне оправданные подозрения. Только касались они не возможности существования ходячих трупов, о которых никто в здравом уме и не подумал бы без причины, а относились эти подозрения на счет особых мер безопасности, заставивших расчистить подходы к периметру даже в зоне тумана. С учетом того, что лишь роботы могли работать в таких условиях более или менее продолжительное время, причина для подобных мер должна была быть очень веской на взгляд Марка.

Соло знал, в чем состояла эта причина, Марк нет, а потому эмоции это у каждого вызвало свои. Рик обрадовался, что его опасения были напрасными. Марк, напротив, сильно насторожился. Он решил, что по каким-то непонятным ему причинам под охрану взяты подступы к базе, включая зону тумана, а потому подобраться вплотную к периметру может оказаться сложнее, чем он предполагал, а то и вовсе невозможно. И несмотря на ошибочность входных данных, на выходе Марк получил вполне логичную, а главное, подтвержденную наблюдениями теорию – зона тумана оказалась куда более охраняема, чем ожидалось, а может, даже более, чем другие участки периметра.

Действительно, вскоре команда наткнулась на систему рвов, затем на липучие полимерные волокна пассивного ограждения. Лезть через них не имело смысла – прилипнешь, потом не отлепишься, да и датчики движения могли быть установлены, судя по принятым мерам.

Марк жестом приказал двигаться вдоль заграждения обратно к хребту, по которому пролегала дорога, но вряд ли он собирался подходить к базе со стороны главного въезда, скорее намеревался перемахнуть через хребет и оценить обстановку со стороны джунглей.

Выбравшись из тумана, Марк поднял забрало и жестом попросил сделать то же самое шефа.

– Что происходит? – напрямую спросил командир спасателей.

– Да я сам в недоумении… – соврал Рик. – Может, у них избыток средств защиты? Вот и загородились со стороны тумана на всякий случай.

– Тогда со стороны джунглей будет еще хуже, – нахмурился Марк. – Но что-то мне подсказывает, что загораживались они не от нечего делать, а от вполне конкретной и понятной им опасности.

– От нас… – Полномочный представитель пожал плечами. – Ясно ведь, что если мы будем проводить разведку, то выдвинемся со стороны тумана.

– Этим заграждениям две недели, не меньше, – покачал головой Марк. – Рвы отрыты давно, в этом сомнений нет, да и «паутина» местами старая, а местами обновлена. Причем характер обновлений такой, как если бы заделывали дыры, оставленные пробивавшимся напролом противником. Во что угодно поверю, но не в то, что они от нас защищались. Когда все это было настроено, еще никакого конфликта не было, а был мир и сплошное согласие между базами. А это значит, что подобные работы могли проводиться только с прямой санкции Гранта. Или вашей, уж извините.

– Я об этом точно ничего не знаю, – произнес Рик как можно тверже. – А знал бы, так рассказал. Я тут нахожусь в такой же опасности, как и все, так что скрывать информацию и подвергать себя опасности для меня нет никакого смысла.

– Ну, это смотря о какой информации идет речь, – не моргнув глазом, прикинул Марк. – Если рассуждать здраво, то смерть лучше каторги, а вы человек здравый, в этом у меня нет сомнений. Но и доверия к вам, извините, нет.

– Да ты со своей чрезмерной честностью и бескомпромиссностью у меня тоже поперек горла. Если бы не это, может, с Грантом проще все можно было решить.

– Вот и выпустили пар, – Марк улыбнулся. – Ладно, мы сейчас действительно одним тросом связаны, и не думаю, что вы утаили бы нечто жизненно важное или смертельно опасное. В любом случае надо принять решение, с какой стороны лучше подбираться к периметру. Возвращаться в туман или лезть в джунгли.

Рик прекрасно понимал, что Марк его тестирует подобным образом, пытаясь выяснить, сколь много информации шеф предпочел держать при себе. В любом ведь случае себе во вред полномочный представитель действовать не будет, а значит, и других убережет. Идея, побудившая Марка взять с собой шефа, сработала как нельзя лучше. Но все же Соло еще предстояло взвесить ряд факторов, чтобы принять наиболее эффективное решение. Хотя какая уж тут эффективность? Защиту со стороны джунглей никто не ослаблял, это идиоту понятно, а со стороны тумана усилили от зомби, это понятно было только Рику. Но для него было очевидно, что скрытно к базе не подойти ни с одной из сторон.

– Надо сворачивать наш рейд, – заявил Рик. – Надо готовить не разведку, а полномасштабный рейд. Боевой, я имею в виду, крупными силами, и прорываться тогда уже в лоб.

– Проще вызвать помощь с Земли, – покачал головой Марк. – Но и в этом случае, и в случае полномасштабного нападения Грант попросту уничтожит результаты исследований. А вы вроде пеклись об интересах Империи.

Рик понимал, что это тоже ловушка. Но несмотря на это понимание, избежать ее он уже не мог. Он не мог, ни при каких обстоятельствах не мог позволить уйти результатам из рук. Они были его единственным козырем, единственным шансом избежать участи каторжанина. И тут уж прав Марк, наверное, лучше смерть, точнее опасность смерти, чем прямой путь в руки правосудия, будь оно неладно. И тут проколоться в глазах Марка получится в любом случае. Рик ведь не выглядел фанатиком, ставящим интересы Империи выше собственной безопасности, а раз он готов идти вперед, несмотря на очень большой риск, значит, там, на базе «А-3», лежит нечто важное для его собственных интересов, а никак не для интересов Империи. Аналитических способностей Марка было вполне достаточно для того, чтобы раскусить шефа. И его желание войти в разведывательную группу вопреки всякому здравому смыслу еще более подтверждало эту догадку.

Марк получил, что хотел, – вывел Рика на чистую воду, сделал очевидной ложь о защите шефом интересов Империи. Какое бы теперь решение ни принял Соло, оно станет для него роковым. Положение было совершенно безвыходным. Возвращение назад означало последующее за этим требование Марка вызвать подмогу с Земли, и никакие хитрости больше на него не подействуют. В случае серьезной атаки Грант уничтожит материалы по технологии, а с ними все возможности Рику уйти от наказания. А двигаться вперед не позволит сам Марк. Стоит шефу это предложить, спасатель тут же поймет хитрость, сразу сообразит, что в руках Гранта находится нечто важное лично для Рика. А следовательно, нет смысла рисковать жизнью и репутацией, надо отходить и требовать вызова помощи. И после ночных событий контингент базы встанет на сторону Марка, тут и думать не о чем. Тут уж скорее самого полномочного представителя арестуют, изымут шифроблоки и отправят нешифрованный сигнал бедствия.

Мозг Рика судорожно искал решения, но усилия были тщетными. Куда ни кинь, все клин. В какой-то момент Соло в отчаянии готов был сознаться во всем и прекратить собственные мучения, но тут вмешались обстоятельства, не зависевшие ни от Рика, ни от Марка.

Как и предполагал командир спасателей, система защиты базы со стороны тумана не была пассивной. В нее, кроме рвов и паутинного заграждения, входили и датчики, способные отслеживать перемещения предполагаемого противника. Группа не успела углубиться и на десяток метров за линию рвов, как на базе «А-3» уже были подняты по тревоге расчеты огневых точек, отряд охраны и группа экипированных для работы в тумане спасателей. В первую очередь о сигнале с датчиков доложили самому Олафу Гранту. Тот не спал, а потому всего несколько минут ему потребовалось, чтобы добраться до бункера командного пункта.

Анализ сигналов с датчиков давал однозначный вывод, что поведение обнаруженных движущихся объектов ничем не напоминает тупое и прямолинейное нападение зомби. А кто мог выдвинуться к владениям Олафа, если не подчиненные полномочного представителя?

Ученый был поражен, выслушав доклад командира отряда охраны. Он не ожидал гостей так скоро, фактически во время нападения хищников. Он был уверен, что задал базе «А-2» столько хлопот, что контингент будет занят ими всю ночь, а возможно, и следующий за ней день. И еще его поразила слишком маленькая численность отряда – всего три человека, если верить показаниям датчиков.

Конечно, они пришли не пешком, и основные силы, возможно, остались в транспортерах у дороги. Но это были только предположения, которые необходимо было проверить как можно скорее. И принять соответствующие меры. Больше всего Грант опасался, что у Рика Соло хватит духу на обращение в Корпорацию за помощью. К массированному вторжению никто на базе «А-3» не был готов, а возможности покинуть планету не было и подавно. На развитие созревших у Олафа планов нужно было время, и довольно значительное. И он надеялся, очень надеялся на трусость Рика, на то, что из страха перед наказанием он попытается решить проблему собственными силами. Олаф не просто надеялся на это, он считал, что подобное поведение бывшего товарища можно ввести в расчеты планов как состоявшуюся неизменную константу. И не верил, что ошибся.

Нет, ошибки в этом быть не могло. По крайней мере, можно было быть уверенным, что Рик не пошлет запрос о помощи сгоряча или от страха. Страх, наоборот, был для него мотивом не делать этого. Для него помощь с Метрополии была так же опасна, как и для самого Гранта. А это могло означать только одно – группа, которую засекли, не могла быть большой. Мощный тренированный ум Гранта прекрасно понимал, что полномочный представитель предпочтет посвятить в суть дела как можно меньше посторонних людей. Да и то, не выдав им всей информации.

Значит, датчики засекли только разведывательный отряд. Его задача, скорее всего, состояла как раз в оценке опасности происходящего во владениях Гранта. А уже на основании этого Рик будет думать, как поступить – рискнуть самому или добровольно подписать себе приговор о каторжном заключении. И если у него будет хоть какой-то шанс выжить, он не запросит помощи у Корпорации. Пока опасность не станет угрожать его жизни. И чем дольше Гранту удастся скрыть эту опасность от противника, тем больше выиграет времени для претворения в жизнь своих планов.

И что в такой ситуации делать с обнаруженной разведгруппой? Решение было до крайности непростым.

Если ее уничтожить, а это не составляло труда, то Рик может и сплоховать. У него могут не выдержать нервы, а еще и в контингенте на базе наверняка начнутся панические настроения. Нет. И так нападение хищников на базу подлило масла в огонь. Но без него нельзя было обойтись, нужно было обязательно уничтожить антенну, новую не получится вырастить раньше чем через сутки, а это уже фора. Сутки… На эти сутки у Гранта были большие надежды. За сутки можно решить проблему в корне.

В ближайшие сутки сигнал бедствия не уйдет с планеты в любом случае, но уничтожение группы могло привести к другим неприятным последствиям. Не получив информации от разведчиков, Рик Соло может отдать приказ о прямом крупномасштабном военном рейде на базу «А-3». К этому Грант тоже не был пока готов. Особенно если рейд возглавит Марк.

Но было и другое решение. Захватить группу. Проблема была лишь в том, что при захвате никто из разведчиков не должен выйти в эфир. Если хоть один боец успеет сообщить Рику о захвате, план не будет иметь никакого смысла. Главным было оценить силы противника и блокировать транспорт. А мощности передатчиков в скафандрах, учитывая многочисленные помехи Асура, нехватит для передачи сообщений напрямую, без посредства ретранслятора на транспортере.

Вскоре через пропускной пункт главного въезда с базы «А-3» выдвинулся отряд из хорошо вооруженных бойцов, облаченных в скафандры. Но при самом беглом взгляде на стандартные, казалось бы, защитные костюмы становилась очевидной их нестандартность. Каждый скафандр был покрыт, поверх стандартных слоев, пористой серой магнитной броней, неплохо защищающей от плазменных попаданий. Для гражданских костюмов это было явным излишеством, ведь стрельба друг по другу из бластеров никак не входила в круг обязанностей сотрудников научного контингента на дикой планете. В заводских условиях никому бы и в голову не пришло конструировать скафандры с такими опциями. Это был продукт лаборатории Гранта, так же как и модернизированные клоны летающих хищников.

Скафандры выглядели уродливыми химерами, словно кто-то пытался улучшить творение Создателя, но не сильно в этом преуспел, получив нужную функцию, но нарушив тонкую гармонию целесообразности. Впрочем, внешний вид получаемых устройств волновал Олафа в последнюю очередь, если вообще волновал. Ему как раз нужна была функция – получение быстрого и надежного превосходства над противником.

Под покровом ночи пятнадцать бойцов, едва покинув пределы периметра, растворились в густых тенях чуть выше хребта, по которому пролегала дорога, соединяющая базы. Там начинались плотоядные джунгли, там шла вечная борьба за существование, сопровождавшаяся ревом, воем, хрустом костей и чавканьем. Но пятнадцать бойцов, облаченных в уродливые скафандры, без всякого страха углубились в заросли, где их не могли засечь глаза транспортера даже в режиме ночного зрения.

У любого нормального человека, попавшего ночью на Асуре в кишащие тварями джунгли, вряд ли хватило бы смелости остаться в них хоть на пару минут. Но группа захвата продвигалась вперед в прежнем темпе, не отклоняясь от выбранного направления. Страх бойцам Гранта попросту был неведом, при попытке объяснить им что-то об инстинкте самосохранения любой бы потерпел сокрушительное фиаско, оставшись непонятым.

Колонна в полной темноте продвигалась вперед вдоль хребта, прикрываясь постоянно шевелящимися хватательными лианами. Бойцы двигались слишком быстро. Деревья не успевали причинить им какой-нибудь вред, они были способны хватать только неподвижную добычу, да и то, обследовав ее предварительно поисковыми побегами. Не деревья были главной опасностью ночных джунглей, а вышедшие на охоту хищники. Вот они могли двигаться очень быстро, куда быстрее самого быстрого человека. И они были рядом – кто под землей, кто на ее поверхности, а кто среди лиан в вышине или в небе на крепких крыльях. У каждого охотника были собственные угодья, а если кто-нибудь вторгался в угодья другого, сам мог с легкостью стать добычей.

А вот человеку на Асуре места не было. Где-то он крепко занимал ступень на верхушке пищевой пирамиды, но только не на диких планетах. Здесь он являлся пищей. По умолчанию, пока не докажет обратного. Поэтому стоило отряду слегка углубиться в лес, бойцы тут же попали под пристальное внимание глаз, ушей, обонятельных органов и других органов чувств, которым в человеческих языках не всегда есть название.

Группа не преодолела и половины расстояния до оставленного Марком транспортера, когда на арьергард напала стая мелких плотоядных существ размером с крупную крысу. Откуда они взялись, понять было невозможно, то ли из нор под землей, то ли с лиан, но в любом случае появились они столь быстро и неожиданно, что последний боец в колонне не успел среагировать.

Два десятка хоть и небольших, но юрких и злобных хищников напали со всех сторон одновременно, облепили скафандр и вцепились в него острыми, как бритва, зубами. Каждый укус отхватывал от костюма внушительный кусок ткани, с кулак размером. И хотя большую площадь скафандра прикрывал панцирь, это не спасло ситуацию – тварям хватило и открытых участков, чтобы убить человека всего за три-четыре секунды.

Короткий крик боли смешался с голосами джунглей, вряд ли на него кто-то мог бы обратить внимание. К тому же рядом уже никого не было – группа ушла далеко вперед, не предприняв ни малейшей попытки помочь товарищу.

Никто не остановился, не выстрелил, не попытался прекратить кровавое пиршество. Оставшиеся четырнадцать бойцов вообще никак не отреагировали на произошедшее – они продолжили марш, оставив позади пожирающих человека тварей. Со стороны это выглядело более чем жутко, трудно было представить, какие нужны нервы для того, чтобы настолько подавить инстинктивные реакции. Но факт был налицо – группа двигалась дальше, а хищники, удовлетворившись полученным, не собирались никого преследовать.

Похоже, это полностью входило в планы молчаливого командира, который за все время не отдал ни одного приказа ни одному из бойцов. Колонна, сплоченная общей, заранее поставленной целью, действовала без слов, чем-то напоминая по слаженности колонию муравьев или пчел. Но даже пчелы и муравьи общаются между собой, а вот отряду Гранта это было, похоже, излишне.

Еще метров через тридцать на группу напал крупный земляной червь. Не столь огромный, как те, что водились в изобилии в песках южной пустыни, но относящийся к похожей породе. Учуяв вибрации грунта под ногами бойцов, он пропустил авангард и, ощерив ужасную пасть, за краткий миг отхватил ступни одному из тех, кто находился в середине колонны. Тот рухнул в переплетение опавших лиан, он был еще жив, но никто не попытался оказать ему хоть какую-то помощь.

Передняя часть колонны продолжила путь как ни в чем ни бывало, а задняя, разделившись на два рукава, с ледяным спокойствием начала огибать корчащегося товарища, из культей которого били пульсирующие струи крови.

Но одной жертвы червю оказалось мало. Еще не добив первого, он схватил за голову еще одного и принялся трепать его в воздухе, пытаясь разорвать пополам. Крепкий шлем оказался ему не по зубам. Но и это кошмарное зрелище не вызвало и намека на панику в группе захвата. Обогнув место гибели двоих соратников, арьергард присоединился к авангарду и восстановил прежний ритм перемещения. Все действовали с таким ледяным спокойствием, словно не в боевой операции принимали участие, а грузили на борт грузовика легкие, но всем надоевшие контейнеры.

Лишь заметив внизу на хребте транспортер Марка, командир группы остановил подчиненных жестом. Все замерли. Несколько десятков секунд командиру потребовалось, чтобы отследить несущую частоту передающих средств противника, после чего он показал на пальцах номер канала, которым можно пользоваться без опаски обнаружения.

Разобравшись со связью, командир направил троих бойцов дальше, проверить, нет ли на дороге других транспортеров. Больше чем троих задействовать в этом было нерационально. Метров на сто они смогут продвинуться, а то и дальше, зависит от активности хищников, и если на этом участке не обнаружится других машин противника, то их нет вообще. Понятно, что обратно никто из них не вернется, а часть людей нужна для других нужд.

Отправив вперед смертников, командир выделил еще пять бойцов на уничтожение транспортера, а остальных под своей командой повел вдоль хребта назад, не сильно углубляясь в джунгли. В его задачу входило найти высадившихся из «Сколопендры» разведчиков и захватить их. Причем живыми, потому что Грант не был готов к столь скорому рейду, и ему требовалось время, чтобы наладить в лаборатории весь технологический процесс. Кроме клонирования тел, необходимо было еще считать содержимое их мозгов, так что разведчиков необходимо было брать живьем. Как минимум их большую часть, иначе планы Гранта могли потерпеть фиаско.

Пятеро, оставшиеся для уничтожения транспортера, выбрались из джунглей, тщательно соблюдая все правила маскировки. Им было необходимо дождаться сигнала и действовать только после этого, не раньше. Неизвестно, где находились разведчики Рика, а значит, и шум раньше времени поднимать было нельзя.

Выйдя из зоны видимости средств обнаружения, установленных на «Сколопендре», командир группы захвата покинул с оставшимися бойцами джунгли, спустился по откосу на дорогу, уже не остерегаясь, и вскоре небольшой отряд растворился в клубах ядовитого тумана. Командир действовал не вслепую, радиосканер его скафандра непрерывно прощупывал эфир на обнаруженной частоте противника, замеряя уровень входного сигнала, по которому можно было определить и направление на цель, и удаление от нее. И хотя Марк старался минимизировать переговоры, это ничего не меняло – передатчики скафандров, в отличие от их боевых собратьев, поддерживали протокол обмена данными через определенные промежутки времени. И зная эту особенность, командир группы захвата двигался к цели, как собака, взявшая след жертвы.

Марка и его людей отряд Гранта обнаружил возле самой границы зоны тумана. Упершись в паутинное заграждение, разведчики поняли, что прямиком выйти на периметр у них не получится, а потому они свернули обратно к дороге, чтобы обдумать все и принять решение. Их было всего трое, что командира группы захвата, с одной стороны, удивило, с другой – порадовало. В таких условиях можно было провести операцию и выполнить приказ Гранта точно, быстро и без дополнительных потерь.

Для гарантии командир группы захвата позволил Марку и его людям полностью покинуть зону тумана. В этом был немалый резон. Дело в том, что, находясь в клубах ядовитых испарений, люди вынуждены пользоваться туманным зрением скафандра, а оно давало обзор на полных тридцать метров, иногда и больше, что сильно затруднило бы подход к ним скрытым порядком. Но выбравшись из тумана, люди, как правило, либо открывают забрало вовсе, либо как минимум отключают синтетическую проекцию. Так им лучше видно друг друга, так им проще общаться, не выходя в эфир, но зато они не способны ничего разглядеть в зоне тумана. Этим было грех не воспользоваться.

Пока Марк и Соло держали совет по поводу дальнейших действий, отряд Гранта, невидимый из-за тумана, подобрался к ним почти вплотную. Их разделяло чуть меньше двадцати метров, так что решающий рывок можно было сделать за считаные секунды. Но командир группы захвата не спешил. Он прекрасно понимал, что в случае малейшей заминки или оплошности в эфир уйдет сигнал бедствия и, усиленный ретранслятором транспортера, достигнет базы. В этом случае операция по захвату разведчиков лишится всякого смысла, поэтому, прежде чем атаковать людей, необходимо было разделаться с транспортером.

Аттила Грин, оставленный Марком приглядывать за «Сколопендрой», на Асуре работал недавно, но уже уяснил, что приказы тут надо выполнять как можно быстрее и как можно точнее. Причем не из соображений субординации, а скорее ради собственной безопасности.

Конечно, сидеть одному в кабине транспортера было скучно – в эфире тишина, вокруг ничего интересного. В такие моменты, особенно когда от тебя ничего не зависит, самое занятие – на жуков пялиться. Наилучший способ скоротать время. Сидишь, а мозг сам себе работает, сочиняет сладкие грезы. И не просто сочиняет, а видениями еще управлять можно по собственному желанию. Ну, например, откуда-то из глубин подсознания мозг извлек образ девушки. Так ей не просто можно полюбоваться, а разговорить, а то и склонить к чему-нибудь пооткровеннее болтовни. Но раз Марк приказал на жуков не пялиться, значит, делать этого точно не стоит. Он тут давно. Он знает. Хотя, конечно, и перестраховщик он известный, многие про него так говорят.

Соблазн был, но Грин, вздохнув, решил все же, что приказам Марка лучше следовать, чем искать отговорки для их невыполнения. Он тронул сенсоры, чтобы отогнать транспортер метров на шесть назад по дороге, как того требовала инструкция по противодействию плотоядным деревьям. Кромка леса была сильно левее, так что мера была чистой формальностью, но поуправлять транспортером намного интереснее, чем сидеть ничего не делая.

«Сколопендра» развернулась на месте и, взрыхлив грунт ходовыми роторами, заняла новое положение. Не ахти какое развлечение, но Грина к управлению допускали нечасто, так что и это доставило ему удовольствие. Он откинулся на спинку кресла, но в следующий миг по камерам обзора «Сколопендры» ударила яркая вспышка. Один из пяти людей Гранта, ожидавших в засаде сигнала от командира, получил распоряжение на атаку, вскинул тяжелый бластер и послал заряд плазмы точно в головной обтекатель.

Будь эта машина полегче, попадание из столь внушительного калибра наверняка вывело бы ее из строя или как минимум серьезно бы ослепило камеры, но «Сколопендра» боевого класса имела несколько каскадов программной защиты от подобной атаки. Так что Аттила Грин лишь на секунду потерял картинку на мониторе – она почти сразу восстановилась. И стало видно, откуда нападавшие вели огонь и какова их численность.

От первого выстрела, попавшего точно в лоб, транспортер, управляемый программой противодействия атаке, резко развернулся бортом к нападавшим, чтобы не дать спалить матрицы камер. В реальном бою, при наступлении батальона со «Сколопендрами» на флангах, такой маневр не только безопасен, но и полезен, но это в бою, когда пилоты и экипаж опутаны противоперегрузочной сеткой. А Грина вытолкнуло из кресла, и он шлепнулся на пол, как камбала с утеса.

Оглушенный, перепуганный, еще не до конца понимающий, что именно происходит, Аттила вскочил на ноги и попытался понять, какой ответ с его стороны будет наиболее эффективным в создавшейся ситуации. Если бы он знал планы обезумевшего ученого, он бы немедля передал сигнал бедствия на базу и тем самым спутал бы Гранту все карты. А так первым делом Грин бросился к пульту и активировал все стрелковые комплексы «Сколопендры» в автоматическом режиме.

Но противник, заранее готовый к атаке, в отличие от молодого спасателя, его опередил. Сразу следом за первым плазменным выстрелом последовали еще четыре. Но и Аттила не собирался сдаваться запросто. Втиснувшись в кресло и накинув на тело противоперегрузочную паутину, он впился в ручку управления. Транспортер резко развернулся на месте и рванул с хребта в сторону джунглей, точно на неприятеля. Это спасло его от еще четырех попаданий – весь залп ударил по дороге в том месте, где мгновением раньше находилась неподвижная «Сколопендра».

Это дало Грину возможность не только произвести весьма эффективный маневр и ринуться на противника, но и не дало системе огневых комплексов выйти из строя раньше, чем орудия открыли огонь.

Сообразив, что происходит, бойцы Гранта бросились в разные стороны, чтобы уйти от лобовой атаки и иметь возможность поразить несущуюся на них машину. И тут дали залп скорострельные пушки «Сколопендры». Темноту ночи разорвали фиолетовые трассы плазменных очередей, но ударили они не по противнику, а по копошащимся в лесу тварям. Автомат огня не смог навестись на «своих» при включенной директиве «Зет», а потому принялся палить не по штурмовикам, а по другим опасным целям.

Только услышав грохот взрывов, приглушенных рельефом и расстоянием, Марк понял, что совершил роковую ошибку, которая обрекла и Грина, и транспортер на неминуемую гибель. Выезжая на рейд, Марк забыл отключить директиву «Зет», запрещающую огневым комплексам наводиться на технику имперского производства. И хотя скафандры бойцов Гранта были модифицированными клонами, но их молекулярная структура, как и структура прототипов, содержала метку запрета для директивы «Зет». А отключить ее Аттила не мог. Просто не знал как.

Для Рика Соло грохот пальбы оказался спасательным кругом, на который он уже не рассчитывал. Столь явное изменение ситуации теперь потребует решения от Марка, а не от Соло, и подлинные мотивы заминки с ответом так и останутся тайной для командира спасателей. А значит, как бы теперь ни повернулось дело, ответственность ляжет на Марка. Лучшего Рик и пожелать не мог. И хотя Аттилу Грина ему было жаль, но понятно было, что эта случайная жертва одним махом решила массу очень сложных, почти неразрешимых проблем.

– Назад! – приказал Марк. – Отходим! Держаться между дорогой и туманом!

Никто не представлял, какими силами атакован транспортер, какое оружие против него применили и кто вообще является противником – человек или выбравшиеся из леса звери. Каждый, наверное, думал свое, но Марк интуитивно понимал, что не хищники стали причиной пальбы. Хотя непрерывные хлопки бортовых орудий говорили скорее об обратном. Именно такие ритмичные очереди должен выдавать стрелковый комплекс в автоматическом режиме при нападении большого числа не очень крупных тварей. Но Марк знал и то, что подобное поведение орудий могло ничего не значить с учетом директивы «Зет». Аттила мог активировать огневые комплексы для защиты от людей Гранта, но в силу программного запрета огонь сфокусировался не на той цели, а на кишащих в лесу хищниках.

Едва Марк со своими людьми рванул обратно вдоль дороги, командир группы захвата бросил свои силы следом за ними. Отставать было нельзя, но и нападать было рано – пока эфирный индикатор показывал работоспособность ретранслятора «Сколопендры». Уничтожение транспортера должно было занять несколько секунд, но затянулось, путая планы. Оставалось лишь надеяться, что экипажу в пылу схватки не до подачи сигнала бедствия и что от огня стрелков передающие антенны пострадают в первую очередь.

Но Марк не успел продвинуться в обратном направлении и на пятьдесят метров, как сигнал несущей частоты на индикаторе пропал. Пальба утихла на несколько секунд раньше. Для командира группы захвата это стало сигналом к решительным действиям. А вот Марк, напротив, жестом приказал Рику и Ахмеду остановиться. Тишина, воцарившаяся там, откуда только что доносилась канонада, ничего доброго не сулила. Сердце у Марка заныло, он сразу понял, что «Сколопендру» можно считать потерянной. И вряд ли хищники могли управиться с боевым транспортером столь быстро. Куда логичнее было предположить нападение со стороны людей Гранта.

Но зачем группе захвата надо было пробираться ночью пешком по дороге, рискуя подвергнуться нападению хищников из близкого леса, если по показаниям датчиков было сразу понятно, где разведчики находятся и куда двигаются? Это можно было бы посчитать очень большой и неоправданной странностью, если не допустить некоторого уточнения. Группа захвата могла разделиться. Часть бойцов получила задание уничтожить «Сколопендру», а часть должна была ликвидировать или задержать высадившихся разведчиков. А если так, то враг совсем рядом, скорее всего, в зоне тумана, в каких-то пятнадцати метрах.

Проверить эту догадку было проще простого – ни слова не говоря, Марк опустил забрало и активировал противотуманную синтетическую проекцию. И сразу увидел чужаков, облаченных в уродливо модернизированные скафандры. Штурмовики готовили к применению боевую ловчую сеть, электрические шокеры и пневматические парализаторы. Это говорило о главном. О том, что у командира группы захвата есть приказ захватить противника живьем.

Несмотря на численное превосходство противника, это давало шанс, и Марк был полон решимости им воспользоваться. По сути, когда обстановка стала ясна, дальше начали действовать рефлексы, наработанные на Асуре. Уже не надо было думать, взвешивать, обсуждать с кем-то решения… Марк просто прыгнул с места назад, используя силу акселераторов, и уже в воздухе, описывая полное сальто, сорвал с крепления на плече тяжелый бластер.

– В укрытие!!! – выкрикнул он в эфире.

Сохранять эфирное молчание больше не было необходимости, раз уж их обнаружили. А если транспортер каким-то чудом уцелел, точнее, если на нем уцелел ретранслятор, то все переговоры услышат на базе. Вышлют ли они подмогу, не имея на то прямого приказа, вопрос спорный, но все же не лишним будет зафиксировать хотя бы сам факт нападения.

Марк грузно рухнул на ноги и чуть не упал, оскользнувшись на склоне хребта. Не теряя времени, он бросился на грунт, занял позицию между лесом и дорогой, активировал бластер и открыл огонь. Все произошло настолько быстро и неожиданно для противника, что бойцы Гранта вообще никак не успели отреагировать. Плазменная очередь, направленная умелой рукой, прошла по ним, как коса по траве, одного за другим сшибая людей на землю.

Через пару секунд рядом с Марком залегли Рик и Ахмед. Но стрелять уже было не в кого – бойцы валялись в зоне тумана, распластав руки.

– Все, отходим, – приказал Марк. – Тут все ясно, надо уносить ноги, пока целы.

– Как ты догадался, что они там? – удивился Рик.

– Логика плюс интуиция. Вы гляньте, во что они одеты.

Рик опустил забрало и активировал синтетическую проекцию. Скафандры на людях Гранта и ему показались странными и уродливыми, похожими на горбатых сказочных троллей.

– Грант уже вовсю модернизирует технику… – подтвердил полномочный представитель. – Только я ожидал от него более изящных решений при его умениях. А тут уродцы какие-то.

– Лепит наскоро, – прикинул Марк. – А подходящих чертежей у него нет. Вроде больше вокруг никого. Врасплох хотели застать… Дьявол бы их забрал. Все, двигаем. На дорогу лучше не выходить. Впереди могут остаться те, кто напал на транспортер. Всем быть начеку.

Держа бластеры на изготовку, разведчики направились в сторону базы «А-2», держась на склоне между дорогой и джунглями. Двигаться приходилось медленно, чтобы с ходу не налететь на возможную засаду.

Как только Марк с людьми удалился на некоторое расстояние, командир группы захвата перестал изображать труп и приказал бойцам подняться на ноги. Сделать это смогли не все. Несмотря на защиту от плазмы, двое подучили попадания, пробившие ткань скафандров. Туман убил их в считаные секунды.

Прежде чем действовать дальше, командир вызвал на связь всех, кто остался жив. К его удивлению, откликнулись те трое, кого он отправил дальше по дороге, хотя у них шансов выжить было немного. А вот пятеро, оставленные для нападения на транспортер, не отзывались. Более того, и эфирный сканер не показывал характерных всплесков, а это могло означать лишь одно – все пятеро мертвы, а скафандры вышли из строя.

Это показалось командиру весьма странным. В том, что транспортер подбит, у командира сомнений не было. Но кто же тогда уничтожил его бойцов? Хищники? Вряд ли они выйдут из леса без особых причин. Разве что очень голодные отыскались или больные, не способные охотиться в отведенных природой угодьях. Но это хоть и вероятно, все же как-то сомнительно.

Несмотря на наличие загадки, разгадывать ее было некогда. Марк с людьми уходил прочь от базы «А-3» как раз туда, где неизвестно что произошло с пятеркой бойцов. И обстановка для захвата могла оказаться там не очень благоприятной.

Прежде всего командир группы захвата приказал троим выжившим бойцам возвращаться и устроить засаду как можно ближе к базе «А-3». Таким образом, противник, наткнувшись на огневую точку и не ожидая атаки с тыла, окажется зажатым в клещи. После того как все распоряжения были отданы, командир повел оставшихся бойцов следом за Марком, но не по дороге, а в зоне тумана. Поскольку Марк двигался правее дороги, хребет не позволял ему видеть происходящее левее. Командир группы захвата решил этим воспользоваться.

С одной стороны, зажать противника в клещи было заманчиво, но Марк продвигался вперед очень медленно, справедливо опасаясь засады. А раз засада не будет для него неожиданной, то и ее эффективность окажется невысокой. Ведь разведчики могли использовать огневую мощь бластеров, а группа захвата нет, ограничиваясь исключительно нелетальными средствами. Это подвигло командира изменить план. Пользуясь вынужденной медлительностью разведчиков, он поддал ходу, поравнялся с отступающей троицей и, в несколько прыжков преодолев дорогу, напал с фланга, используя ловчую сеть.

Метать ее было несложно, а эффективность, правда только на коротких дистанциях, у нее была очень высокой. Марк, Ахмед и Рик Соло не успели толком понять, что происходит, когда липкие, удивительно прочные нити накрыли их сверху. С тяжелым бластером в такой ситуации не очень-то развернешься – сетка налипла на ствол и тянула его вниз.

Марк быстро сообразил, что от этого оружия толку нет, бросил его и попытался отстегнуть легкий бластер пистолетного типа, но рука лишь прилипла к бедру. Тогда Марк изо всех сил прыгнул вверх, стараясь определить слабое место сетки. Этого сделать не удалось, но зато в момент падения из-за значительного парашютирования в потоке воздуха липкая паутина чуть отстала от скафандра. Это не могло длиться долго, она бы неминуемо снова накрыла Марка, но у него хватило реакции и скорости выскользнуть из-под нее в самый последний момент.

Как только сеть перестала держать, Марк, прикрываясь огнем из легкого бластера и никуда особо не целясь, рванул под откос. Огромными прыжками он каждую секунду удалялся от места пленения Рика и Ахмеда, прекрасно понимая, что помочь им не сможет. Особенно если погибнет или попадет в руки врага. Ему, несмотря на опасности ночи, следовало добраться до базы «А-2» и поднять людей на масштабный рейд, не забыв подать сигнал тревоги на Землю. Для этого, правда, придется найти изъятые Риком шифроблоки, но сейчас не было возможности выяснять у него, где они находятся в настоящий момент.

Командир группы захвата приказал преследовать Марка, но у бойцов не было на это никаких шансов. Их изуродованные скафандры были настолько переутяжелены броней, что соревноваться в скорости с оригинальным имперским изделием они не могли. Как только это стало очевидным, командир принял решение согласно отдельной директиве, полученной от Гранта. В случае, когда кого-то из разведчиков невозможно будет задержать, его разрешалось уничтожить, только бы не допустить его возвращения на базу «А-2». Делать это разрешалось лишь в крайнем, исключительном случае, но быстро скрывшийся за поворотом дороги Марк как раз и являлся таким исключительным случаем.

Марк уже понял, что ему удалось оторваться. И даже понял причину такой удачи. Было ясно, что догнать его мешает излишний вес скафандров, выдержавших прямые попадания из тяжелого бластера. А значит, можно было сбавить ход и не напрягать без смысла энергетическую установку скафандра. Силы могли ему еще понадобиться.

Но стоило Марку перейти с гигантских прыжков на бег, его настигла пущенная из укрытия у дороги плазменная очередь. И тут же все трое засевших в засаде бойцов принялись закреплять успех. Запрещалось стрелять лишь в голову, об этом отдельно говорилось в директиве Гранта. Остальное тело беречь было не обязательно. Так что бойцы отвели душу, расстреливая Марка из трех стволов со средней дистанции.

Один из плазменных зарядов оторвал Марку руку у самого плеча, другой перебил правую ногу в районе колена, а третий, уже в падении, попал в грудь, прожег ее насквозь и ударной волной вышиб сердце. Оно шлепнулось в пыль кровавым мешком, дернулось пару раз, выплескивая остатки крови, и замерло. Марк рухнул на спину и уставился в темное небо Асура невидящими глазами.

Бойцы выбрались из укрытия. Один склонился над телом спасателя, ткнул стволом.

– Да у него сердце вон, выбило, – показал второй. – Все, готов.

– Быстро тащите его на базу! – приказал в эфире командир группы захвата. – Каждая просроченная секунда нам в минус.

Бойцы накинули на Марка сеть, чтобы тащить втроем, и поволокли по дороге в сторону базы «А-3».

Рик Соло и Ахмед, пойманные в паутину окончательно, все еще продолжали биться. Из-за этого транспортировать их во владения Гранта было до крайности неудобно. Пришлось применить парализаторы.

Глава 7

Рик Соло пришел в себя в лаборатории Гранта. Помещение было знакомым, Рик тут бывал много раз. Сам лабораторный комплекс базы «А-3» занимал значительную площадь и располагался в десятке служебных ангаров, приспособленных под новые задачи. Рик же очнулся в том помещении комплекса, в котором велись исследования и работы по непосредственному клонированию. Мысль, которая раньше почему-то не приходила в голову, теперь промелькнула в голове Рика с такой сокрушительной очевидностью, что вызвала ужас даже больший, чем ужас смерти. И если допустить эту мысль верной, то она многое, очень многое объясняла.

В первую очередь она объясняла резкое изменение в поведении Зака Эстрадо, а также то, что люди на базе «А-3» шли на прямое нарушение закона без малейших колебаний, как бойцы, убившие Марка и пленившие самого Рика. Идея действительно казалась теперь очевидной – Грант научился не просто за часы копировать машины или диких хищников, он не просто научился корректировать их поведение в нужную сторону. Он этим не ограничился, он то же самое научился делать с людьми. А впрочем, какая разница? Чем человек отличается от других существ? С биологической точки зрения – ничем.

Стоило Рику допустить такую возможность, и планы Гранта стали куда более понятны, чем раньше. То, что он сделал с Эстрадо, теперь собирался сделать и с остальными, в том числе и самим Риком Соло, полномочным представителем Корпорации. Он попросту клонирует всех, изменив какую-то часть мотиваций, а прототипы уничтожит. Убьет, да и все. И именно так он, скорее всего, поступил с Заком. Вот почему первого заместителя как подменили после визита на базу «А-3». И теперь та же участь ждала Рика, Ахмеда, а возможно, и Марка.

От нахлынувшего страха пульс у Рика участился настолько, что подключенный к нему медицинский аппарат начал тревожно попискивать.

– Что, страшно? – раздался насмешливый голос Олафа Гранта.

Глубоко погрузившись в анализ ситуации, Рик не заметил, когда ученый вошел в помещение.

– И правильно, что страшно, – продолжил Грант. – Но на самом деле надо было раньше бояться. Когда я тебе по-хорошему предлагал честное сотрудничество и честную дележку лавров и денег. А теперь все. Теперь у меня к тебе доверия нуль. Но выступил ты красиво. Чего угодно я ожидал, но только не твоего личного участия в разведывательном рейде. Ты мне очень этим помог, скрывать не стану. Что же тебя сподвигло? Марку не доверял? Боялся, что он увидит здесь что-то компрометирующее твою репутацию? Какая же ты крыса все-таки… И попался как крыса. Ладно, ты уже догадался, наверное, что мне твоя шкура теперь без разницы. Я тебя клонирую и убью, понимаешь? Ты идиот.

Рику крыть было нечем. Он понимал, что действительно сделал глупость, да не одну, а целый ряд. И мотив для каждой из этих глупостей был одним и тем же – страх за свою жизнь. И надо же так иронично было судьбе повернуться, что страх за свою жизнь привел к тому, что теперь она под угрозой. Хотя нередко так и бывает. Храбрецов словно сам Создатель бережет, а трусы то и дело из-за трусости оказываются на грани гибели, а то и гибнут.

– Ты, наверное, сейчас думаешь, как бы со мной ловчее договориться. – Грант подошел и остановился рядом с лежащим на операционном столе полномочным представителем. – Открою секрет. Никак. На этот раз тебе никак не удастся выскользнуть. Хотя вру. Вот вру. Ты мне живой выгоднее, чем в личине клона. И может быть, оценив всю серьезность ситуации, ты примешь более осмысленное решение. Так что милости прошу на экскурсию.

Грант отомкнул захваты, удерживающие Рика, и помог ему подняться. Рядом на столе лежал парализованный Ахмед. А вот тела Марка нигде не было видно.

– За покойника беспокоишься? – усмехнулся Грант. – Я бы на твоем месте сейчас беспокоился, как самому не превратиться в покойника. Но если так хочешь повидать Марка, то можно. С него тогда и начнем экскурсию.

Рик прекрасно понимал, что ничего хорошего бывший соратник ему не покажет, но вступать с ним в открытую конфронтацию было глупо, по крайней мере, сейчас. Жизненный опыт подсказывал Соло, что иногда простая оттяжка по времени может кардинально решить проблему, хотя активные усилия в этом направлении не приносили никаких плодов. Но большого тайм-аута от Гранта не дождаться, конечно.

В общем, выбора никакого не было, и Рик поплелся следом за Грантом к выходу из лаборатории. Вскоре они оказались под открытым небом. Получив возможность осмотреться, Соло удивился, как сильно изменилась база «А-3» с его последнего визита.

Темная ночь Асура все еще находилась в своих полных правах, никакого намека на рассвет в небе еще не было. Это говорило о том, что в парализованном состоянии Рик пробыл недолго. По приказу Гранта ему первому ввели антидот. Вряд ли вообще Ахмеду полагалась доза антипарализатора, клонировать и убить его можно и не приводя в сознание.

Несмотря на тьму в небесах и за периметром, сама территория базы была ярко освещена ионными прожекторами. Но жесткое сияние лучей только усиливало гнетущее впечатление, возникшее при взгляде на окружающее запустение. Казалось, что базу какое-то время назад покинули люди, и теперь, освещенная холодным мертвенным светом, она медленно, но верно умирала, становясь частью дикой природы Асура. Именно такое впечатление производят затерянные в джунглях древние города.

В первую очередь бросалось в глаза полное отсутствие сигнального и бытового освещения. Ни огней на ограждении периметра, ни фонарей на жилых модулях, ни мигающих маяков на мачте нуль-связи – только острые лезвия света от технических ионных прожекторов, режущих черную плоть ночи. Они не столько освещали пространство, сколько слепили и убивали цвета. Из-за них все было серое, пыльное, плоское, как на древних руинах, залитых холодным лунным светом, лишь подчеркивающим темные провалы теней.

Рик физически ощутил прохладу на коже и невольно поежился.

– Страшно? – не скрывая удовольствия, спросил Олаф.

Полномочный представитель не ответил. Беседовать о чем-то с ученым вообще вряд ли имело смысл. Он одержим. Одержим своей идеей, и все его действия и слова подчинены этой единственной мотивации. Тактической задачей для него было сломить окончательно волю шефа, так что не стоило ему в этом подыгрывать.

Второе, что бросалось в глаза при взгляде на базу «А-3», – это люди. Точнее, их поведение. Несмотря на поздний час, их было много в пространствах между жилыми модулями, но вели они себя до крайности неестественно. Часть из них стояла в полной неподвижности, устремив взгляды неизвестно куда, а часть двигалась равномерной цепочкой от одного ангара к другому, перенося контейнеры к лабораторному комплексу. Никто из них не обращал внимания ни друг на друга, ни на окружающее. Поведением они напоминали скорее муравьев, чем людей.

Правда, Рик уже и не тешил себя иллюзиями, он понимал, что люди на базе если и есть, то их единицы. А остальные стали вот этим – искусственно выращенными человекоподобными телами, наделенными измененным вручную сознанием. Скорее всего, их сходство с оригиналом-прототипом было безупречным с биологической или молекулярной точки зрения, но с точки зрения человеческой они не производили впечатления людей. Биологические машины.

– Кстати, о Марке, – на ходу вспомнил Грант. – У меня были проблемы со считыванием молекулярно-строительной информации с мертвого тела. Запись личности иногда проще произвести с мертвого мозга, но лучше все же повозиться с живым, для сохранения быстро теряющихся мозговых связей. Но вот тело… Казалось бы, с ним, наоборот, проще. А вот у меня беда. У меня нет задачи имитировать зачатие, развитие плода, его метаморфозы, рост, развитие… Что за дурь?

Грант и Соло добрались до небольшого ангара, стоящего чуть особняком от основного лабораторного комплекса. И был бы это ангар, как ангар, если бы к его торцу не была приделана странная конструкция, больше всего похожая на столб ракетной пусковой шахты. Только дым из ее верхнего конца валил постоянно, густыми черными клубами.

Грант словно не заметил, насколько изменилось поведение шефа, когда он увидел дымящую трубу.

– Моя технология основана на том, что специально выведенные бактерии попросту строят организм в готовом виде, я уже объяснял, – продолжил ученый. – Но вот как раз бактерии не желают считывать информацию с мертвых клеток живых организмов, а воспринимают их только как пищу и среду для размножения. С неживыми предметами запросто, хоть сложнейшую микросхему копируй. А вот тут нет. Совсем недавно для меня это было неразрешимой проблемой, но…

– Что это? – на полуслове оборвал его Рик, не сводя взгляда с трубы, из которой валил дым.

– Это? А… Моя технология, к сожалению, не безотходная. После того, как бактерии считают информацию и начнут производство, прототип уже не нужен, и его можно смело уничтожить. Но хранить тонны мяса стало довольно опасно после того, как мои замечательные бактерии выбрались на свободу и немного мутировали. Так что уничтоженные прототипы мне приходится держать в консервации и банально сжигать по мере возможности. Точнее, исходя из пропускной способности печи.

– Печи? – не совсем сообразил Рик.

– Ну да. Мне пришлось самому разработать ее модель, но я взял за основу ионизирующие цепи бластера, чтобы огород понапрасну не городить. Дизайнер из меня неважный, так что работает оно лучше, чем выглядит. А вот модели трубы для отвода дыма вообще нигде не нашлось, никто такого не проектировал. Так что горжусь. Целиком моя разработка.

Раньше Рик за Грантом не замечал подобной самокритики, но тут отрицать дизайнерское бессилие было глупо – творения сумасшедшего ученого выглядели на удивление уродливо, за исключением тех случаев, когда он в точности копировал оригинал. Несомненно, база «А-3» приобрела нынешний жутковатый и запущенный вид благодаря доработкам и усовершенствованиям Гранта.

– Я туда не пойду! – твердо заявил Рик, поняв предназначение жуткого ангара с трубой.

– Пойдешь, – сквозь зубы процедил Олаф. – Во избежание недоразумений и неясностей между нами. Тебе ведь моих слов в прошлый раз оказалось мало. Вдруг ты и теперь пораскинешь мозгами и решишь, что я блефую. Нет, мне важно понять, что ты уяснил ситуацию в точности и что твое решение полностью обдуманно. Так что вперед. Вперед, я сказал!

Ему пришлось подтолкнуть шефа. Это возымело действие, и вскоре они оба оказались в просторном шлюзе ангара, освещенном несколькими химическими фонарями. Привод шлюза с усилием оттащил тяжелую броневую створку люка в сторону, и перед Риком открылась жуткая картина внутреннего пространства ангара.

Около двухсот квадратных метров пола были отгорожены герметичным саркофагом из прозрачного полимера. Внутри медленно клубились облака испаряющегося азота, но они не мешали разглядеть сотни человеческих тел, лишь частично скрытых туманной пеленой. Рик ожидал увидеть нечто подобное, но все равно его охватил ужас. На Асуре ему много раз приходилось видеть смерть, но не в таком виде. Гибель – это страшно, но тут тела, хотя и не были разодраны хищниками, да и вообще не имели видимых повреждений, выглядели намного страшнее, чем жертвы несчастных случаев на дикой планете. Тут они напоминали скорее препараты для исследований или, того хуже, туши на бойне, приготовленные к разделке.

– Топка в торце ангара, ниже уровня грунта для лучшей тяги. – Олаф нарочно подлил масла в огонь. – К сожалению, тела приходится держать в азотистой атмосфере, чтобы исключить заражение зомбирующими бактериями. Но все равно спешу и стараюсь сжигать максимум материала, сколько потянет плазменная печь. Бактерии мутируют, туман для них давно не является ядом, может, они и азотом скоро начнут питаться. Так что я не очень хорошо сплю по ночам. Иметь на базе такое количество трупов не безопасно, с учетом ситуации, сам понимаешь.

Рик находился на гране обморока, и ученый это прекрасно видел. Но он не спешил вывести шефа из кошмарного помещения. Напротив, он оставил его стоять в одиночестве, а сам двинулся вдоль стены саркофага, с улыбкой всматриваясь в лица им же убитых людей.

– Узнаешь кого-нибудь? – спросил он, обернувшись через плечо. – Вон, смотри, наша связистка-недотрога. Помнишь, как она устроила скандал за сексуальные домогательства? Требовала приказ пересмотреть… Дура. А теперь лежит тут голая, с раздвинутыми ногами, а ее точная копия имеет в голове совсем другие моральные установки и ложится с кем угодно по первому требованию. Какие же глупые физики… Слышал, они говорят, что копия не может быть лучше оригинала в силу законов термодинамики. Да в задницу эти законы! Если бы оригиналы были лучше копий, я бы их на копии не менял. Иногда я чувствую себя не только в чем-то равным Создателю, но и превосходящим его. Как, не переменилось еще у тебя мнение по поводу собственных решений, симпатий и антипатий? Молчишь? Ладно. Думай, думай. Я пока не тороплю.

– Марк тоже среди них? – еле слышно спросил Рик.

– Ах, дьявол! – Олаф шлепнул себя ладонью по бедру. – Вот ведь дырявая у меня башка. Я же обещал начать осмотр с Марка. Нет, он не здесь. Тут отработанный материал, а твой бравый спасатель пока в процессе усовершенствования. Идем, это тоже наверняка произведет на тебя должное впечатление.

Следом за Грантом Соло покинул ангар-крематорий на ватных ногах. Никаких впечатлений ему больше не хотелось, его самого разрывало на части. Страх заставлял принять условия Гранта, но остатки совести не давали озвучить такое решение. Рика трясло, как от холода, он едва переставлял ноги, следуя за ученым обратно к лабораторному корпусу.

– Сейчас я пытаюсь скопировать информацию с мозга Марка. – Грант двигался широкими шагами, словно не обращая внимания на состояние шефа. – Возни много, с вами было проще намного, но и тут, думаю, получится.

– С нами? – Рик остановился.

– Ну да. С тобой и с Ахмедом, – не моргнув глазом, ответил Грант. – А что, ты чего-то другого ожидал?

– Ты нас уже…

– Клонировал? – Ученый расхохотался. – А что, надо было у тебя спросить разрешение? Процесс хоть и быстрый, но какое-то время занимает, так что лучше начать его заранее. Если согласишься на мои предложения, то я уничтожу клона, а если не согласишься, то тебя самого. Прототип то есть.

– И где он?

– Твой клон? Ой, не спеши. Сейчас все увидишь. Пойдем, пойдем, шевели конечностями. Версия один-нуль…

Оказалось, что тело Марка находится в ангаре по соседству с тем, где очнулся полномочный представитель. Его внутреннее пространство почти не отличалось от интерьеров других помещений лабораторного комплекса. Его занимали корпуса мощных обсчитывающих серверов, системы жизнеобеспечения клонов, мигающие фосфоресцирующими индикаторами и мерцающие мониторами.

Каждая из таких систем жизнеобеспечения обслуживала один герметичный бокс из прозрачного полимера, в котором и происходил процесс молекулярного клонирования. Размер каждого бокса составлял около десяти квадратных метров. Там, за прозрачными стенами, в клубах зеленоватого дисперсного тумана из питательных жидкостей, освещенные светом строго подобранного спектра, царствовали и делали свое дело клонирующие бактерии.

Что именно рождалось сейчас в каждом из боксов, разглядеть без специальных устройств было невозможно – зеленый туман разбрызганных биологических жидкостей почти полностью скрывал внутреннее пространство.

Заметил Рик и новую деталь интерьера, которой раньше тут не было. Между мощными серверами располагалось шесть хирургических столов. К каждому из них от компьютеров тянулись многочисленные жгуты проводов. На одном из столов лежало полностью обнаженное, изуродованное тело Марка, остальные были пусты. Сервер, к которому был подключен мозг Марка, работал на полную мощность, судя по струйкам пара, вырывавшимся из трубок процессорного охладителя.

Знакомый с сутью разработок Гранта, Соло понимал суть происходящего процесса. Шло считывание личности Марка по электромолекулярной технологии.

Окинув взглядом контрольные мониторы, Рик сразу понял, каким именно образом ученому удается вносить изменения в поведение клонов. Судя по протеканию процесса, с Марка считывалась вся личность, полностью, без купюр. А стек микшера был пуст, то есть никакого смешения личностных качеств не планировалось. Но тогда как Грант собирался контролировать создаваемых им существ? Соло сразу сообразил, что ответ содержится в небольшом буферном стеке сервера, предназначенном для хранения информационных штампов. Эти штампы представляли собой небольшие информационные массивы данных, внедряемые в мозг каждого производимого клона без каких-либо изменений.

Но зачем заполнять такой стек, если создаешь точную копию? Бери личность целиком, и вливай ее в готовый мозг. А если тебе удалось как-то изменить личность, внести в нее поведенческие изменения, как утверждал про себя Олаф, то основная личность должна быть купирована, а на ее место из микшера должен быть внедрен измененный фрагмент.

Но микшер был пуст, а купирование личности Марка не производилось. Это могло говорить только об одном – Гранту удалось создать некий информационный штамп, устанавливаемый поверх основной личности и дающий возможность, скорее всего, по некому сигналу отключать волю клона и внушать ему, что угодно. Прямо на вербальном уровне. А когда дело касалось бессловесных тварей вроде хищников, то такое же внушение могло происходить биохимически, тактильно или с помощью любых других сигналов, которыми животные общаются в природе.

Это было просто, как все гениальное. Хотя это только со стороны так можно сказать. Сколько усилий потребовалось Гранту на то, чтобы придумать и создать сам информационный штамп повышенной внушаемости, известно одному Создателю. Но сам подход определенно являлся изящным. Управлять клонами, не меняя структуры их личности.

Рика так и подмывало сообщить Гранту, что он понял секрет его системы контроля, но стратегически это было невыгодно, так что лучше было прикусить язык и помалкивать. Жаль только, что из показаний мониторов и индикаторов никак нельзя было определить ни размер содержимого стека, ни его структуру. Хотя, конечно, это не та информация, которая могла стать для Соло чем-то вроде индульгенции за совершенные прегрешения. Вот если бы саму технологию стянуть и передать ее в Корпорацию, а уже потом подать сигнал бедствия и вызвать подмогу…

Вот тогда да, тогда можно было рассчитывать на лучезарную улыбку Фортуны. Ради этого можно даже поиграть в игры Гранта. Хотя тоже… Не завели бы эти игры слишком уж далеко. А то с Олафа станется, один крематорий чего стоит. Вполне подходящий сюжет для самого изысканного кошмарного сна. Но тут не сон, тут не решишь всех проблем, просто ущипнув себя за задницу.

Конечно, всерьез рисковать жизнью у Рика не было никакого желания. Даже в интересах Империи. Но с другой стороны, ужас перед каторгой не уступал в нем ужасу перед смертью. В чем-то был даже сильнее. Поэтому два мотива, выжить и не попасться, поддерживали один другой. Рик не собирался играть в героя и отказываться от всех предложений ученого, но в то же время он предполагал, что, оттянув время, сможет каким-то образом обставить соперника. И вот теперь, увидев, что Грант использует стандартный стек штампов для внедрения системы управления в мозг будущего клона, он предположил, что сможет использовать это в собственных целях. У него не было еще и намека на план, но была идея, которая могла стать точкой кристаллизации плана.

– И какова твоя конечная цель? – угрюмо спросил Рик у Олафа.

– В смысле?

– Ну, зачем это все? Зачем клонировать Марка, меня…

– А разве это не очевидно? – Ученый вздернул брови от удивления. – Мне не нужны проблемы. Если весь контингент будет у меня под контролем, если каждый, включая тебя, будет действовать в рамках моего стратегического плана и делать только то, что ему не противоречит, то мне удастся скрывать истинное положение вещей на Асуре, пока у меня не появится возможность найти достойного покупателя для моей разработки. А потом убраться отсюда.

– И тем не менее ты предлагаешь сотрудничество мне, хотя можешь сделать клона. Где логика?

– Да я бы так и поступил! Но есть, есть в моей технологии некоторый изъян. Не было бы его, я бы с тобой вообще не разговаривал. Изъян мелкий, и если ты заартачишься, мне проще будет использовать клона. Но если у тебя башка на месте, то как партнер ты меня больше устроишь. Марка и Ахмеда я все равно клонирую. Внедрю им нужные воспоминания в голову и отправлю обратно на базу. А вот кто с ними пойдет – ты или твоя копия, это уже тебе самому решать. Но задача очевидна. Контингент базы «А-2» должен пребывать в уверенности, что проблемы с бунтом на базе «А-3» решены. И отчеты в Корпорацию должны уходить самые что ни есть радужные. Пойдем, покажу тебе твою копию. Надеюсь, это окончательно поставит тебе мозги на место.

– В одной из этих камер? – Рик кивком указал на прозрачные боксы с клубами зеленоватого тумана.

Ученый подвел шефа к первому боксу. За стеной из прозрачного полимера по-прежнему невозможно было ничего разглядеть толком – мешал мелкодисперсный туман из питательной жидкости, клубящийся в герметичном объеме.

– Можно показать на мониторе, конечно… – Грант усмехнулся, искоса посмотрев на Соло. – Но воочию, собственными глазами, оно будет выглядеть намного весомее. К тому же процесс завершен, питательную среду можно удалить, а в клона вдохнуть жизнь. Это просто.

Ученый сдвинул в сторону защитную крышку на переборке бокса, открыв развитую сенсорную панель.

И в этот момент, скорее всего от страха, у Рика Соло случилось важное озарение. Марк умер, значит, его клонировать сложнее, чем других. Но Олаф почему-то упорно пытается все же воссоздать его, значит, он ему нужен для выполнения конкретных задач.

Как только Рик понял, что Олаф в любом случае доведет клонирование до конца, в голове полномочного представителя созрел пока еще неясный план. По большому счету это и планом трудно было назвать, мелькнула скорее идея, как заполучить технологию клонирования в свои руки, а заодно обезопасить весь контингент от обезумевшего ученого. Но одно дело идея, совсем другое – ее претворение. Но не было времени на обдумывание, и на взвешивание каждого шага его тоже не было. Надо было действовать, и Рик начал действовать.

Иногда страх отнимает последние силы, но бывает и наоборот. Именно это ощутил Соло – накопившийся ужас развернулся, подобно пружине, и произвел выплеск энергии – как психической, так и физической. Еще не представляя толком, что делать дальше, Рик изо всех сил толкнул Гранта в спину. Коротко, резко, зло. Страх и ненависть соединились в этом толчке, придав ему сокрушительную силу. Грант этого не ожидал, он только открыл панель сенсорного блока на стене бокса, когда удар полномочного представителя швырнул его вперед. Олаф не успел даже рукой ослабить падение, с размаху шарахнулся лбом в переборку из прозрачного полимера и уже без сознания рухнул к ногам Рика.

Безусловно, Соло действовал под влиянием импульса. Находись он в другом состоянии и если бы победил рассудок, а не инстинкт, Рик наверняка не осмелился бы на столь радикальный шаг. Но что сделано, то сделано. Дальше придется развивать ситуацию исходя из этого.

Четкого плана в голове полномочного представителя по-прежнему не было, но и создавать его уже поздно. Начать, конечно, надо с главного, а потом уже действовать по обстоятельствам.

Стиснув зубы, чтобы окончательно не впасть в истерику, Рик крепко схватил Гранта за ворот форменной куртки и поволок к пустым хирургическим столам рядом с основным сервером.

Уложить ученого на стол оказалось не просто, обмякшее тело было тяжелым, и хвататься было практически не за что. Хорошо еще униформа была сшита из прочного волокна и не рвалась, когда Рик тянул за складки. Справившись с задачей, он активировал хирургический модуль и ввел пациента в состояние операционной анестезии. Когда по показаниям монитора стало ясно, что инъекция возымела действие и Грант не очнется раньше времени, Соло отстегнул провода от Марка и начал их один за другим подключать к телу Олафа.

Считывать молекулярную информацию о структуре тела не было ни малейшей необходимости, да Рик и не знал, как это сделать. Но он не собирался клонировать Гранта. А вот что сделать было необходимо, так это найти информацию по разработке Олафа, иначе лучше уж сразу головой в ядовитый туман без скафандра. Иначе каторга, а этого Рику не пережить.

Конечно, еще пару часов назад добычу материалов по технологии Рик себе иначе представлял. Он думал взять базу штурмом, а Гранта живьем, но потом вытрясти из него все что надо.

Но вышло все совершенно иначе. Рик на базе «А-3» один, помощи ждать неоткуда, да и некогда, а разгуливать по территории в поисках места хранения информации так и вовсе смерти подобно. Тут уж нужно делать, что получится, пусть и с великим риском. И выход был, по сути, только один – считать информацию напрямую с мозга Олафа. Благо оборудование под рукой, и Рик знал, как с ним обращаться. Он принял решение перегнать на сервер весь массив долговременной памяти Олафа, а уже потом разобраться с ним по мере возможности. Вот только ни дисков, ни кристаллов для выноса информации в лаборатории не было. И это понятно. Зачем, если Грант собирался записать личность Марка на сервер, а затем напрямую в мозг клона?

Получалось, что единственным средством, куда можно поместить память Олафа, а потом доставить на базу «А-2», был мозг копии Марка. Никакого другого способа Рик не нашел. Это было рискованно, но лучше уж так, чем совсем никак. Вот только беда – чтобы поместить информацию в мозг клона, нужен клон, а Соло не имел ни малейшего представления, как его можно произвести по методу Гранта. Получается, что единственным человеком, кто мог поместить память Олафа в мозг клона, является сам Олаф. И никак иначе! Но если он будет знать, что делает, то никогда этого делать не станет. Разрешить этот парадокс можно было только одним способом – скрыть от Гранта суть производимых им действий.

Содержимое стека микшера видно на дисплее сервера, поэтому он для целей полномочного представителя не годился. А вот содержимое стека информационных штампов не отображалось столь явно ввиду его предварительной заданности. И если Грант не усомнится в характере записанных там данных, то попросту внесет их в мозг клона. И все.

Надо только, чтобы не усомнился. Но это уже другой вопрос. Другой. А пока надо очистить стек, иначе вся память Олафа туда не войдет просто физически. И так может не войти, но шанс есть. Но Рик совершенно не представлял, к чему приведет удаление информационного штампа. Он предполагал, что тот содержит только модуль повышенной внушаемости, но могло быть и иначе. Там могла содержаться информация, жизненно важная для функционирования или запуска клона. И тогда уже ничего не сделаешь, тогда игра Соло раскроется неминуемо со всеми вытекающими из этого последствиями. Ход был рискованным, но необходимым.

Выдохнув, Рик коснулся чувствительной зоны на мониторе. Через пару секунд стек был чист. Теперь уже что-то менять или пытаться отступить не получится. Теперь только вперед.

Стараясь унять дрожь в пальцах, Соло запустил процесс считывания данных с мозга Гранта. Несмотря на модульную шифровку данных, позволяющую уменьшить входящий поток, запись шла не так быстро, как хотелось бы. Ожидание вообще не самый приятный процесс, а в нервозной обстановке, когда каждый миг на счету, оно способно довести до помрачения рассудка. От напряжения у Рика жилы вздулись на лбу, он готов был несколько лет жизни отдать, только бы ускорить обмен информацией между мозгом Гранта и сервером.

Но, как и все на белом свете, процесс наконец завершился. Соло вытер со лба капли холодного пота, потом проверил заполнение стека. Все было в порядке, еще и немного места осталось. Рик вернул основной экран программы, на котором отображалось содержимое лишь основных рабочих стеков.

Теперь, если не знать о подвохе, случайно его будет обнаружить не просто.

Как только Грант попробует записать в мозг клона данные личности Марка, вместе с ними незаметно, под видом информационного штампа, запишется и память самого Олафа. Вот только клон получится без модуля повышенной внушаемости, его пришлось удалить, а значит, Грант не сможет им управлять. Обнаружится это? Может быть.

Единственный способ этого избежать – предупредить Марка версии два-нуль заранее. Сообщить, что именно произошло. Хотя для него это будет шоком, и трудно предсказать, как оно на нем отразится. У Марка крепкая психика, но хватит ли ее прочности, когда он узнает, что его тело искусственно создано, а сам он погиб?

Рик решил, что проблем много, а потому лучше их решать по мере возникновения. Придет время сообщить обо всем командиру спасателей, тогда и надо будет думать, как это подать. А пока важнее разобраться с Грантом. Сделать так, чтобы он, очнувшись, не понял, что произошло, пока он находился в отключке.

При кажущейся невозможности сделать это было не сложнее, чем все уже сделанное – пока мозг Олафа оставался подключен к серверу, можно было удалить содержимое его оперативной кратковременной памяти. Тогда, отойдя от наркоза, он не сможет вспомнить несколько десятков секунд, предшествующих нападению Рика. Да и само нападение тоже.

Отследив на координате времени нужную событийную точку, Рик одним нажатием иконки на мониторе удалил все лишнее из памяти Гранта. Дальше надо было вывести его из состояния искусственной потери сознания, причем не на столе, разумеется, иначе сразу станет явным то, что Соло хотел оставить тайной.

Препарат, приводящий пациента в чувства, работал достаточно быстро, но не моментально. Рик подал команду операционному роботу, чтобы тот сделал соответствующую инъекцию, а затем подхватил Олафа, стянул со стола на пол и, кряхтя от усилий, поволок обратно к прозрачной переборке бокса, в котором происходило клонирование.

Обмякшее тело было тяжелым, но оставлять его на полу было нельзя. Достаточно небольшой оплошности, чтобы вызвать у Гранта подозрения, которые он сможет без труда проверить при надобности. Только если у него даже идей не будет по этому поводу, только тогда идея Рика может сработать. Нужно было не только отвлечь внимание ученого, но и постараться перевести его на что-то другое, имеющее важное тактическое значение. В этом случае, если с ходу придется решать какую-то задачу, Грант может сосредоточиться на ней и упустить из виду главное.

Нужно было быть очень точным – все время держать Гранта в положении стоя слишком сложно, а потому надо успеть его поднять перед самым пробуждением. На разных людей препарат действовал чуть по-разному, так что пришлось на глаз оценивать физиологическое состояние ученого, чтобы не упустить момент. Рик склонился над бывшим протеже и внимательно следил за изменением цвета кожи лица и за подрагиванием век.

Постепенно сознание возвращалось к Гранту – кончики его пальцев потеплели, а глазные яблоки под закрытыми веками пришли в движение. Дальше медлить было нельзя. Рик крепко схватил Олафа за воротник куртки, поднял на ноги и с силой прижал к стене. Но несмотря на дополнительную точку опоры, держать его все равно было тяжело. Пальцы быстро взмокли от напряжения, ткань могла в любой момент выскользнуть из захвата. Но в последний миг, когда казалось, что больше уже не выдержать, Грант распахнул глаза.

В ту же секунду Рик из последних сил толкнул ученого вперед, чтобы он как следует приложился лбом к переборке, но не так сильно, как в прошлый раз. Сейчас потери сознания уже нельзя было допустить. Сейчас для отвлечения внимания Гранта нужна была полноценная драка с ним. И Соло был к ней готов.

Грант успел среагировать, выставил руку и смягчил удар. Чтобы не дать ему ощутить слабость в ногах после наркоза, Рик мощно ударил его ногой под колено, а затем рванул за руку вниз, выводя из равновесия. Усилие оказалось избыточным – ученый рухнул на бок, утянув на пол противника. Дальнейшая схватка продолжалась уже на полу – соперники мутузили друг друга кулаками, коленями, пытались достать ударом головы.

Через несколько секунд Рику удалось вскочить на ноги, и он не без удовольствия принялся колотить Гранта ботинками по ребрам. Тот прикрывался руками, но силы быстро возвращались к нему, и вскоре он тоже вскочил и неистово бросился на шефа.

Напор был столь крепок, что Соло стало не до атаки и даже не до контратаки, он едва успевал блокировать кулаки предплечьями. Но дважды удары Гранта впрямую достигли цели, один достал в скулу, другой рассек бровь. У Рика потемнело в глазах от легкого сотрясения мозга, он неловко взмахнул руками и шлепнулся сначала на задницу, а потом на спину. Олаф встал над ним, опершись на одно колено, и приготовился нанести добивающий удар в переносицу.

– Не надо! – взмолился полномочный представитель.

– Не надо? – прорычал Грант, багровея от злости. – Совсем с катушек слетел?

Он несколько раз выдохнул, потом нехотя опустил кулак.

– Кажется, я перестарался немного, – добавил он, усмехнувшись. – Недооценил вас, гражданин полномочный представитель. Ожидал, что обделаетесь и станете тише воды, а вы в драку. Ну, не хотите своего клона видеть, не надо.

Грант рывком поднял Рика на ноги.

– Ну все, шутки кончились, – сквозь зубы произнес ученый. – Ты имел возможность понять, что все до предела серьезно. Теперь слово за тобой. И времени на принятие решения я тебе много не дам. До утра думай. А потом уже ни ты думать не сможешь, ни я за тебя. Утром я вашу троицу вынужден буду отправить назад, на базу «А-2». Либо с тобой во главе, либо во главе с твоим клоном

– Значит, Марк к утру будет готов? – спросил Рик.

– Будет. – Грант не обратил на вопрос особого внимания, точнее, не нашел в нем ничего странного. – Так что соображай быстрее. А чтобы тебе лучше думалось, я тебе обеспечу условия. В уединенности. Заодно и на людей не будешь кидаться.

– В карцер, что ли?

– Откуда у меня карцер? – отмахнулся Олаф. – У меня на базе все смирные. Это у тебя там дьявол не разберется. Нет у меня карцера, но его вполне заменит пустой жилой модуль. И давай больше без экстремальных действий, а то буду вынужден кого-нибудь к тебе приставить.

Как и обещал, Грант запер Соло в одном из пустующих жилых модулей. Причем он не потрудился вернуть здание в полностью рабочий режим, работали только створки шлюза и сенсорный замок люка. В качестве освещения пришлось использовать выданный ученым маломощный фонарь.

– К чему такая экономия? – с недовольством спросил Рик. – Ты собираешься тут пятьдесят лет автономно продержаться?

– Ограничение функций модуля ограничит твою активность. А то ты что-то не на шутку разошелся. Ложись спать, а перед сном хорошенько подумай. Очень рекомендую.

Грант покинул модуль и запер за собой шлюзовой люк. Рик остался в полутьме почти безжизненного пространства, освещенного холодным светом маломощного фонаря. Конечно, о сне не могло быть и речи после всего произошедшего, и Соло, усевшись в кресло и положив фонарь на столик перед собой, задумался о дальнейших действиях.

Главное удалось осуществить, и Грант ни о чем не догадался, драка после пробуждения основательно увела его внимание в сторону. Теперь, как только он клонирует Марка, у того в мозгу окажется не только собственная личность, скопированная с оригинала, но и содержимое памяти ученого вместе с информацией о технологии молекулярного клонирования.

У Рика не хватало знаний, чтобы понять, как это может отразиться на мировосприятии Марка, будет он интерпретировать чужие воспоминания как свои или вообще не сможет сам ими пользоваться. Но в любом случае очевидно, что их можно будет считать при необходимости.

В общем, некоторый риск непредсказуемости поведения Марка после клонирования был, но его можно было считать невысоким. Да и другого способа завладеть разработкой Гранта не было. А ею необходимо завладеть, иначе не выкрутиться.

Подумав об отличии копий от прототипов, Рик понял, почему Олафу лучше было договориться с ним, чем клонировать. Подмену, по всей видимости, можно было обнаружить имеющимися у Империи средствами. Но с низкой долей вероятности, судя по всему. И это плохо… Если не договориться, попросту убьет и клонирует шефа.

Ловушка, в которую угодил Рик, оказалась весьма прочной. Другой бы на его месте бросил бесполезные размышления и согласился на предъявленные условия. Или пал бы героической смертью. Но Соло не был склонен ни к первому, ни ко второму. Он прекрасно понимал, что лучший выход – именно его собственная смерть, но он думал не о ней, а о том, как ее имитировать. Достоверно для Гранта. Хотя, конечно, больше всего достоверности в этом добавило бы мертвое тело, но как раз этого аргумента Рик хотел изо всех сил избежать.

Фактически единственным вариантом оставался несчастный случай, точнее, соответствующая иллюзия для Гранта. Ведь после многих несчастных случаев на Асуре не остается и намека на тела жертв. Если подобное имитировать, то решится целый ряд проблем.

Во-первых, Рик будет для Олафа мертвым, и тот перестанет донимать дурацкими предложениями и оставит в покое. Во-вторых, когда начнется серьезное разбирательство со стороны Корпорации, трудно будет доказать, в какой именно момент Грант заменил настоящего Соло на его копию. В этом случае часть грехов можно будет списать на клона.

Время шло, ситуация оставалась критической, а мозг Соло продолжал работать помимо воли, откидывая один за одним совершенно невозможные варианты. Казалось, выхода уже не найти, но когда от отчаяния уже впору было взвыть, Рик вспомнил о мертвецах в крематории.

Иногда страх проделывает с людьми удивительные вещи. Ведь именно страх, а не что-то другое вызвал в памяти жуткий образ множества тел, заключенных в саркофаг с азотом и ожидающих сожжения. Но этот образ, как неожиданный свет во тьме, показался Рику спасительным маяком.

Трупы… Множество трупов… Соло никогда не думал, что мертвецы смогут стать его союзниками, но если удача хоть немного улыбнется ему, все должно сработать. Конечно, опасность подобного рода была чрезвычайно высока, но если ситуацию никак не решить, она будет еще страшнее.

А возможность была. И чем дальше, тем более манящей она становилась при всей опасности. Дело в том, что Грант при всем его ученом уме – это просто Грант, а вот Рик, хоть и не совершал революционных открытий, был не просто Риком, а полномочным представителем Корпорации, чего Олаф попросту не учел. Видимо, в силу ощущения абсолютного превосходства. А напрасно.

Ведь у полномочного представителя было не только право менять коды шифроблоков передающего центра, но возможность открывать и блокировать любые замки на Асуре, а также активировать многие закодированные устройства, кроме тех, доступ к которым регламентировался только высшим руководством и не попадал под юрисдикцию главы контингента. Так что отпереть замок, в каком бы состоянии тот ни находился, не составляло труда для Рика. Ему достаточно было заглянуть в свой коммуникатор и посмотреть код, высланный в момент официального назначения на должность.

А вот дальнейшие действия простыми не казались. Но это не остановило Рика, у него другого выхода не было.

Скорее всего Грант на настоящий момент возится с копированием Марка. Вроде бы все как нельзя лучше, но Рик не знал, представляют ли опасность клоны, выполняющие работы на территории базы.

Судя по наблюдениям, они вообще ни на что не реагировали, но может так было лишь в сопровождении Гранта. Сколько об этом ни думай, сколько ни взвешивай, все равно не догадаешься, как выйдет на самом деле. Тут уж придется идти ва-банк.

Сверившись с кодом личного коммуникатора, Рик без труда справился со шлюзовым замком. Створка люка распахнулась, открыв путь в укутанное ночью пространство. Лишь лучи прожекторов высвечивали отдельные объекты.

Когда пытаешься сделать нечто запретное, тьма всегда в помощь. Рик прикинул, что если бы не ограждение периметра, можно было бы убраться с базы «А-3» незамеченным. Но ограждение не одолеть, оно на то и ограждение. Его и макхавк с ходу не возьмет, не говоря уж о человеке. А на пропускном пункте наверняка охрана. Не может ее не быть, иначе кто вычислил приближение группы Марка?

Нет, туда без приличной поддержки и думать нечего. И Рик твердо намерился обеспечить себе очень основательную поддержку. Ведь что может быть основательнее, чем сотня зомби, вырвавшихся из крематория? Сколько бы ни было бойцов на базе, им с этим точно не справиться. Грант это понимал прекрасно, потому и держал мертвецов в азоте. Но все его предосторожности пойдут прахом, если отключить подачу газа и дать боксу проветриться.

Под покровом темноты Рик пересек пространство между жилыми модулями, проскользнул вдоль них, укрываясь в густых тенях под стенами, добрался до открытой площадки неподалеку от лабораторного комплекса и замер, переводя дух. Отсюда уже было видно освещенную прожектором трубу крематория, из которой непрерывно валили клубы черного дыма, растворяясь в черноте низкого неба.

Между засадой Рика и ангарами лабораторного комплекса почти непрерывно двигались клоны, мужчины и женщины, четкой колонной, почти след в след, с дистанцией шага в три. Каждый из них нес в руках небольшой контейнер, оставлял его в дальнем ангаре лабораторного комплекса, у самого периметра, с пустыми руками возвращался в противоположную часть территории, после чего все повторялось снова. Что они носили в этих контейнерах, у Рика не было никаких предположений, да и не особенно это было ему интересно.

Рик наблюдал за клонами несколько минут, но не заметил никаких перерывов в их движении. Может, такие перерывы и были, но не было времени ждать одного из них. Оставалось лишь рисковать – открыто выйти и попытаться пересечь площадку на виду у клонов в надежде, что им без разницы, кто тут бродит. Судя по их пустым взглядам, надежда не была беспочвенной. Но коленки у Рика все же тряслись, когда он поднимался в полный рост.

Рассеянный луч прожектора осветил его лицо. Дальше медлить было глупо, Рик расправил плечи и широким шагом двинулся вперед. Ему пришлось в буквальном смысле пройти сквозь колонну клонов, но ни один из них не обратил на него внимания. Похоже, их не интересовало ничего, кроме данных, внушенных Грантом.

Преодолев открытое пространство, Рик снова притаился в тени у стены ангара. До шлюза крематория оставалось чуть больше десяти метров, но непонятно было, есть кто живой внутри или нет. Наверняка на базе были не одни только клоны, кто-то из людей мог перейти на сторону Гранта добровольно из страха или жадности. Но, с другой стороны, если такие и были, то вряд ли они работали в крематории. Слишком уж страшное место для человека. А клонам все равно. Еще скорее машина по ликвидации трупов работала совсем автономно. К тому же во время устроенной Грантом экскурсии Рик не заметил в крематории ни одной живой души.

Собравшись с духом, он рванул вперед и через пару секунд уже проскользнул в шлюз через открывшуюся створку. В помещении ничего не изменилось с его последнего визита, все таким же тусклым оставался свет от редких светильников, так же жутко выглядели голые трупы за прозрачной переборкой, и все так же было тихо – лишь далекое гудение плазмы в печи слышалось под сводом ангара. Рик не очень представлял, как тут все устроено, и больше всего боялся, что отключение подачи азота приведет к активации сигнала тревоги. Тогда все усилия впустую.

Однако вопреки опасениям контрольный пункт крематория оказался совсем примитивным. Система защиты и подачи сигнала тревоги действительно была, но она была рассчитана на аварийные ситуации, на неожиданное прекращение подачи инертного газа, а потому запросто отключалась с пульта. Причем перепутать что-то было невозможно – вся система управлялась тремя сенсорами.

Не теряя времени, Рик отключил сначала систему безопасности, а затем прекратил подачу азота в прозрачный саркофаг с трупами. Дело было сделано, но результата нельзя было ждать быстро. Газ уйдет, бактерии проникнут в ангар и заразят трупы. Но в зомби они превратятся лишь через пару часов. И тут ничего не поделаешь, остается только молить Создателя, чтобы мертвецы поднялись на ноги раньше, чем наступит утро. И чтобы никто не заметил отключения системы, иначе будет плохо – хуже не придумаешь.

Покинув крематорий, глава контингента уже смелее пересек открытую площадку, едва не задев плечом клона, обогнул ряд жилых модулей, добрался до своего и проскользнул в шлюз. Закрыв за собой люк, он уселся в кресло и вытер со лба пот, тяжело дыша.

Сердце так колотилось в груди, что, казалось, можно снаружи услышать. Рейд в крематорий, на первый взгляд вовсе не сложный, дался Рику совсем нелегко. Нервная система настолько устала от страха, что его начало вытеснять ледяное равнодушие. Чем больше успокаивалось дыхание, тем больше Соло понимал, что шансов на выживание у него немного, а если и выживет, то каторги точно не миновать. И лишь удивительное стечение обстоятельств может привести к счастливому исходу.

Рик так вымотался, что незаметно для себя самого уснул. А разбудил его грубый толчок в плечо. Такое пробуждение всегда неприятно, а когда за ним следует водопад из воспоминаний и очевидность незавидного положения, так и вовсе. Соло без всякой охоты открыл глаза и увидел склонившегося над ним Гранта.

– Ну что? – спросил тот не без иронии в голосе. – Созрел с решением? Куда тебя: в крематорий или в администрацию базы?

– Дьявол… – прошептал Рик. – Уже утро?

– Нет еще, но мне надоело ждать. Я решил проблему, мне удалось считать и перезаписать личность Марка. И вот я, окрыленный успехом, подумал: а так ли уж мне важно с тобой договориться? Не переоцениваю ли я важность твоей персоны? И пришел к выводу, что переоцениваю, представляешь? Мне почти все равно. Ну?

– Дай хоть в себя прийти после сна! – вспылил Соло.

– Что тебе надо? Умыться, побриться? Если собрался умирать, то оно тебе ни к чему, а если решился жить, то это удобнее сделать в офисном блоке. Тут, знаешь ли, душ не работает.

– Иди ты к дьяволу… – Рик устало поднялся на ноги. – Чего ты от меня хочешь? Сам бы на моем месте какое решение принял? Я что, идиот? Экскурсию мне устроил… Смех да и только. Я и без экскурсий понимаю, что влип. На тот свет не спешу, так что придется по уши влезать в твое дерьмо.

– Ну и молодец! – Грант фамильярно хлопнул шефа по плечу. – Мне так удобнее, тебе так удобнее…

– А люди? – со вздохом спросил Рик. – Трупы в крематории?

– Не разбив яиц, не получится их скушать. Убьешь одного – ты убийца, убьешь десяток – маньяк. А убьешь миллионы – войдешь в историю. Все честно. У всех был выбор. Так что хватит философствовать, пойдем в офисный блок. Приведешь себя в порядок, потом я тебя введу в курс дела. Времени у нас немного, утром тебе надо быть на базе «А-2» с Марком и Ахмедом. Точнее, с их клонами. Марка я бы тоже предпочел в союзниках без подмены, да не срослось, хорошо хоть ты в ум пришел.

Они покинули жилой модуль и добрались до массивного здания администрации базы, состоящего из двух уровней. Рик украдкой бросил взгляд на коммуникатор, оказалось, что с момента отключения подачи азота в саркофаг крематория прошло почти три часа. Обычно через два часа после заражения бактериями трупы уже не только проявляли признаки активности, но и вовсю двигались. А тут непонятная задержка.

Но когда оба были готовы войти в здание административного блока, началось то, что можно было по праву назвать большим восстанием зомби. Хотя началось оно, скорее всего, чуть раньше, пока Рик еще спал. Но клоны не умели поднимать тревогу, даже когда их живьем разрывали на части, а живые партнеры Гранта, в основном лабораторные служащие, спали ночью, как того требовала человеческая природа. По этой причине у самого начала восстания зомби не оказалось свидетелей. А первыми, кто в полной мере осознал происходящее, были как раз Олаф и Рик.

Из-за угла административного здания на открытую площадку спокойно, не прячась и не стесняясь вышла совершенно голая женщина. Даже сам Соло, устроивший восстание зомби, не сразу сообразил, кто перед ним. Он ждал ревущей и рычащей толпы мертвецов, которые бредут, пошатываясь, вытянув вперед руки. А тут голая женщина – от живой не отличить. А уж Грант, не ведавший о содеянном, так и вовсе остановился в недоумении.

В первый миг он подумал, что у одного или нескольких клонов отказал модуль управления. Но когда вслед за женщиной из-за угла показались двое голых мужчин, у одного из которых в груди зияла основательная дыра от плазменного попадания, все стало ясно и ученому, и главе контингента.

Несмотря на то что оба оказались в одной ситуации, мысли у каждого развивались совершенно по-разному. Рик понимал, что ему необходимо как-то выпасть из поля зрения Олафа, иначе не выйдет имитировать несчастный случай. А Грант в первую очередь подумал о трех клонах, оставшихся в лабораторном комплексе. С одной стороны, их можно в любой момент восстановить, но с другой, не хотелось все проделывать заново и терять драгоценное время. К тому же технология воссоздания Марка еще не была отлажена и работала нестабильно. Так что его клона лучше было спасти, с другими проблем не будет.

Мотивации у обоих были понятными, хоть и разными, но первый инстинктивный порыв сработал одинаково – спасаться. Выбора не было, и Соло устремился в шлюз административного блока вслед за Грантом. Ученый уже скрылся внутри, а Рик собирался перенести ногу через порог, но вдруг кто-то бросился на него из полумрака, схватил за плечи и с силой вытолкнул наружу.

У Соло от страха на миг замерло сердце, он потерял способность что-то воспринимать, все тело покрылось ледяным потом. И лишь через пару секунд Рик понял, что его волочет Грант. Тут же стало полегче, хотя пульс зашкаливал, а дыхание вырывалось из горла с присвистом. Но Рик нашел в себе силы встать на ноги.

– Что там? – прохрипел он.

– Зомби! – ответил ученый. – Они там, внутри.

Посреди открытой площадки Грант отпустил шефа, и тот едва удержался на ногах. Кругом были зомби – голые мертвецы выбирались из теней под стенами зданий, из проемов и промежутков между жилыми модулями. А клоны как ни в чем не бывало несли свои контейнеры. Даже когда нескольких из них схватили и начали рвать на части прямо перед зданием администрации.

Зрелище было жутким, как в дурном сне. Рик только теперь понял, что выпустил силу, которая может спутать не только планы ученого, но и его собственные. Хотя жалеть было не о чем – других союзников, кроме восставших трупов, все равно не найти.

Грант громко выкрикнул несколько странных слов, похожих на заклинание, и клоны тут же остановились. Рик понял, что это и есть код управления, но не успел его запомнить.

– Тревога!!! – закричал ученый, срывая горло. – Нападение на базу! Голые – это зомби, очистить от них территорию!

Тут же поведение клонов резко изменилось. Они словно очнулись от сна и превратились в обычных людей. Но Рик знал, что это ошибка, что это лишь копии обычных людей. А вот эмоции они выразили вполне достоверно – женщины завизжали и бросились в сторону обжитых модулей, а мужчины сбились в группу и превратились в боевой, хотя и безоружный, отряд.

Руководство взял на себя рослый парень, по всей видимости, коллега Марка. Как только группа перестала проявлять признаки стада, он направил ее на противоположную сторону территории, где в лучах прожекторов виднелись темные крыши технических ангаров.

Грант придержал Рика за руку.

– Нам тоже туда, – заявил ученый. – Там оружие и транспортеры. В транспортере сейчас самое безопасное место. И мне необходимо забрать клонов из лаборатории. Особенно Марка, он мне дался с трудом.

Рик про себя отметил, что в этом он вполне солидарен с Грантом – Марк им обоим был важен, но для каждого по разным причинам.

Небольшой заминки оказалось достаточно, чтобы отстать от группы клонов, устремившихся к дальним ангарам. Грант пустился бегом, чтобы поспеть за ними, но путь ему преградила обнаженная женщина-зомби, выскочившая из тени возле стены ближайшего модуля.

В отличие от живых представительниц своего пола, она обладала сокрушительной силой – одного удара рукой ей оказалось достаточно, чтобы сбить ученого с ног. Рик резко остановился, чтобы избежать его участи, и, несмотря на критичность ситуации, не смог не отметить, что по злой иронии судьбы Олафа сбила именно та женщина-недотрога, над которой он потешался во время экскурсии в крематорий. Но думать об этом было некогда – в проход между модулями выскочило еще пять восставших мертвецов.

Несмотря на весьма ощутимый удар, упавшему на спину Гранту удалось быстро подняться на ноги. Но ни у него, ни у Рика не было никаких шансов в прямой стычке с зомби. Оставалось только бегство.

Если удастся завладеть транспортером, безоружный противник уже не будет представлять смертельной опасности. Это понимали и ученый, и Рик, но для Рика создавшаяся ситуация могла дать возможность оторваться от Гранта. Как бы не по своей воле. В данном случае это выглядело бы очень естественно – в пылу схватки неподготовленный боец часто действует импульсивно.

Понимая, что другого шанса может не быть, а этот более чем благоприятен, Соло решил действовать исходя из собственных интересов.

Когда Грант со всех ног рванул к ангарам, Рик пустился за ним чуть медленнее, чем мог, давая возможность зомби отрезать себе дорогу в том же направлении. И те не упустили возможности этим воспользоваться. За пару секунд цепь из шестерых мертвецов оказалась между Грантом и Соло.

Ученый обернулся и понял, что зря тратил время, переманивая шефа на свою сторону. С его точки зрения Рик был обречен – путь к ангарам ему преграждали зомби, с флангов мешали маневрировать почти сплошные ряды жилых модулей, а из редких промежутков между ними выбирались все новые противники.

Бежать ему можно было только назад, но этот путь выведет на площадку перед административным корпусом, которую тоже заняли зомби. Грант сжал кулаки от злости, но сделать не мог ничего – если продолжать медлить, то и самому головы не сносить. Зомби подбирались со всех сторон и могли полностью окружить в любую минуту.

Бросив последний взгляд на шефа, Олаф развернулся и помчался к ангарам. Через секунду он уже скрылся за углом одного из зданий. У Рика чаще забилось сердце. Он прекрасно знал, что Грант не вернется, чтобы увидеть развязку, она для него очевидна, а это значит, что план по спасению жизни и доброго имени вступил в завершающую стадию. Только бы Грант успел спасти тело Марка, точнее, его копию, содержащую бесценную для Соло информацию! О собственной безопасности Рик не думал, он прекрасно знал, как уйти от зомби без всякого риска.

Метнувшись к ближайшему шлюзу пустого жилого модуля, он ввел код полномочного представителя, открыл люк и прыгнул в проем. При всем проворстве живых мертвецов им было далеко до цели в этот момент. Рик наглухо закрыл шлюз и остался в полной темноте.

Когда снаружи, за створкой люка, стихла пальба, Рик понял, что сейчас на базе не до него. И почти наверняка зомби успели прорвать периметр до того, как их всех уничтожили. А это означало, что самое время выбираться из укрытия. Надо только взять скафандр из аварийного комплекта. А дальше… Дальше уже как выйдет, как повезет. Главное покинуть базу. И сделать это надо было до рассвета, пока дневные хищники не выбрались на охоту.

Глава 8

Ни Тим, ни Марина ни разу не перебили полномочного представителя за время его продолжительного повествования, и даже когда он умолк, еще минуту в помещении контрольного пункта царила тишина.

Рассказ Рика Соло произвел на Картера сильное впечатление. Не было ни малейших сомнений, что большинство фактов, а главное, общая линия событий являлись правдой. В отличие от противоречивых заявлений Марка или Марины, которые с самого начала не хотелось принимать без веских доказательств.

– По-вашему, личность Марка и внедренная личность Гранта каким-то образом интегрировались между собой? – спросил Картер после паузы.

– Скорее всего. – Соло с уверенностью кивнул. – Причем личность Марка, как мне кажется, осталась в определенном смысле доминантной. Он приобрел лишь знания Олафа и, возможно, какую-то часть его мотиваций. Хотя утверждать что-то сложно без тщательного исследования. Возможно, в результате слияния двух разных личностей родилась совершенно новая, и мы даже представить не можем, что ею движет.

Увидев, что Тим не проявляет никаких признаков агрессии, Соло освободил его от скафандра. Но как и предположил глава контингента, у Тима не осталось ни малейшего желания свернуть Рику шею. Уважения рассказ не вызвал, но теперь стало ясно, что в создавшейся ситуации именно Соло является обладателем самых точных сведений о происходящем на планете, причем в очень полном объеме.

Однако беда состояла в том, что от этого положение дел не улучшилось никаким образом. Напротив, у Тима все окончательно перемешалось в голове. Свести все факты хотя бы в подобие логически стройной картины не удавалось. Как действовать дальше, тоже было совершенно неясно. В новой картине тоже катастрофически не хватало важных деталей. И узнать их можно было только у Соло.

– Как вы выбрались с базы? – спросил Тим. – Как попали сюда?

– Выбраться оказалось даже проще, чем я предполагал. Зомби и без оружия устроили настоящий разгром, пробили периметр в нескольких местах…

– Неудивительно… – Картер вздохнул, вспомнив, как сам еле уцелел в стычке с одной мертвой тварью.

– Все были заняты наведением порядка, – продолжил Соло. – Многие были в скафандрах. Я тоже, а это лучшая маскировка, когда забрало опущено. В общем, я без труда покинул территорию через одну из прорех. Но самое главное, мне удалось убедиться, что клон Марка уцелел. Он был главной частью моего плана. Я видел его возле лабораторного комплекса, у транспортера. Вместе с Грантом, Ахмедом и мной самим. Вид собственного клона, знаете ли, производит сильное впечатление.

– У вас был план? – уточнил Тим.

– Весьма приблизительный. Думал проделать марш-бросок до базы «А-2», пока ночные хищники уже разбредались по укрытиям, а дневные еще не покинули их. При их низкой активности я успел беспрепятственно добраться до зоны тумана, куда твари не совались. Тогда дикие зомби были еще редкостью, а Грант к тому же расчищал территорию вокруг периметра от случайных трупов. В общем, в тумане мог угрожать только сам туман, но полностью заряженный скафандр мог достаточно долго с ним справляться. Больше всего я боялся срабатывания датчиков движения вдоль периметра, поэтому подобрался поближе к базе, там сторожевых систем не устанавливали. И лишь покинув опасную зону, я понял, что не представляю, как действовать дальше. Поначалу мне казалось, что лучше всего опередить клонов, оказаться на базе «А-2» раньше них и подать сигнал бедствия. Но очевидно было, что Олаф сразу об этом узнает по отклику шифроблоков, и тогда клону Марка могла угрожать опасность. Это мне показалось слишком рискованным, и я отказался от подобного шага. Другим вариантом была подмена. Можно было дождаться всех трех клонов, затем уничтожить мою копию и начать играть ее роль. И несмотря на необходимость прямого физического воздействия с моей стороны, этот путь показался самым надежным, поскольку позволял какое-то время морочить Гранту голову. Эта отсрочка могла дать возможность договориться с Марком, считать важную информацию с его мозга и переправить ее в Корпорацию вместе с сигналом бедствия. После этого для спасения достаточно было удержать оборону в течение суток или чуть более того.

– И что вам помешало? – удивился Тим.

– Зак Эстрадо, – со вздохом ответил глава контингента. – Точнее, его клон. Грант отправил его вместе с тремя свежими копиями. Мало того, что они меня опередили, так еще и мои шансы на уничтожение собственного клона сильно упали. Если он будет под неусыпным контролем Эстрадо, то и думать нечего добраться до цели. Я настроил скафандр на канал, по которому происходил информационный обмен между базами. Сначала услышал собственный голос, сообщивший на «А-3» о потере транспортера и одного спасателя, а потом мнимый полномочный представитель передал, что возвращается с Марком, Ахмедом и Заком. Мол, на базе «А-3» все в порядке, а информация о бунте Гранта ложная. Позже проехал транспортер по дороге. А я остался в зоне тумана, не представляя, что делать дальше. Свобода мне ничего, по большому счету, не дала. Бразды правления перешли к моей копии. И выход для меня остался один – проникнуть на базу через противоположный пропускной пункт, сделав вид, что совершаю проверку службы охраны, а потом затаиться в одном из законсервированных жилых модулей, где никто никого не будет искать. Дальше при первой возможности я собирался добраться до передающего центра и запросить помощь. Никто ведь, кроме Зака, не собирался контролировать перемещения шефа по базе, так два главы контингента, при должной осторожности с моей стороны, могли какое-то время просуществовать на одной территории незаметно для всех.

– Хорошая идея, – кивнул Картер. – Но запрос о помощи так и не был отправлен.

– Я не учел одной вещи, – признался Рик. – Моя копия обладала всеми моими знаниями и всей информацией с моего коммуникатора, которую Грант тоже скопировал. И мой клон первым делом поменял коды шифроблоков. А потом и вовсе их изъял, чтобы исключить отправку некодированного сигнала бедствия. Честно говоря, я впал в панику. Мне казалось, что такие меры не случайны и не превентивны, что Грант все понял о моем побеге и что меня ищут, вот-вот найдут, и тогда уже никаких разговоров не будет. Ночью, когда задул южный ветер, я почти в истерическом состоянии пробрался в ангар спасателей, раскопал законсервированный легкий дирижабль, поднял в воздух и покинул базу.

– Незаметно? – усомнился Картер.

– Это несложно, – уверенно заявила Марина. – Легкий дирижабль всего четыре метра в длину. Это, скорее, средство спасения, чем транспорт. Если стартовать за ангаром ночью и рассчитать ритм движения прожекторных лучей…

– Понятно. – Тим присел на край пульта. – И что вы собирались делать на юге?

– Просто ждать. Это же очевидно. Здесь, на законсервированной базе, можно продержаться сколько угодно. Достаточно запустить протеиновый синтезатор и еще ряд устройств жизнеобеспечения. Я прекрасно понимал, что Грант, получив всю власть на обеих базах, начнет действовать жестко, что рано или поздно привлечет внимание на стороне. Что-то обязательно должно было вызвать подозрение, даже если всех людей в контингенте переклонировать. Какие-то логические нестыковки в сообщениях с Асура непременно вызвали бы адекватную реакцию руководства. Прислали бы очередную комиссию. Гранту бы пришлось клонировать комиссара, заложив ему в голову ложные, нужные ему воспоминания. Тот бы вернулся, в нем бы рано или поздно распознали клона… А еще скорее Грант бы подстроил несчастный случай и никого бы не стал клонировать и отправлять назад. Просто чтобы выиграть время. Потом бы прислали нового комиссара, и так до тех пор, пока на ситуацию не обратила бы внимание имперская разведка. А дальше десант, уничтожение Гранта или, скорее, его пленение. Хотя очень велика была вероятность, что он не сдастся живьем именно из соображений уничтожения информации у себя в голове. На этот случай мозг клона Марка сыграл бы ту роль, которую я на него возложил. Я бы приобрел статус очевидной жертвы и даже героя.

– Все просчитали… – с усмешкой заметил Картер.

– И не ошибся, раз вы здесь. Хотя я ожидал, что все произойдет позже.

– Не все пошло по вашему долгому плану. В разведке не дураки служат.

– Не сомневаюсь, – серьезно ответил глава контингента.

Правдивость Рика не вызывала сомнений. По крайней мере, у Тима. Слишком много деталей в рассказе и ни одного разрыва логики. И мотивации его действий вполне понятны. Чего никак нельзя сказать о мотивациях Марка.

Ну, допустим, внедренная личность Гранта заняла в его голове доминирующее положение. Это объясняло его агрессивность перед побегом, ну и другие детали поведения делало чуть более понятными. За исключением главного – на кой дьявол ему необходимо вызвать десант с Земли? Почему именно десант, почему другие способы нейтрализации обезумевшего ученого его не устраивают? Или Олаф его вообще не волнует? Может, у Марка теперь совершенно иные цели? Но какие?

Это был самый важный вопрос, а ответа на него не было. Возможно, ответ был у Соло, но Картер слабо себе представлял, как сформулировать подобающий вопрос. Оставалось надеяться, что Рик сам через какое-то время выдаст всю информацию, необходимую для разгадки. А пока самому надо включить мозг на полную мощность.

Самое дурное, что Марк забрал комплект для связи со штабом. Учитывая полный контроль Гранта над шифроблоками, сообщить Груверу о критическом состоянии дел на планете не получится. Мало того, первую депешу от него ждали через сутки после высадки, а они минули, и время движется дальше. Очевидно, что Грувер там как на иголках.

Он не очень склонен к необдуманным действиям, но шила в мешке не утаить все равно. Уже к вечеру шеф неминуемо пошлет официальный запрос, скорее всего от имени Корпорации, о положении дел с комиссаром. И что в этом случае ответит Грант? Трудно предположить. Клонировать Тима он не может. Даже если найдет в жилом модуле генетические образцы, они ему ничего не дадут без считывания содержимого мозга. Да и возможно ли молекулярное клонирование по генетическому образцу? Вряд ли. Нужна программная матрица для управления бактериями, а для ее создания нужно все тело. Ну и без считывания содержимого мозга клон не будет знать секретных кодов, условленных с Грувером, а без этого копия совершенно бесполезна.

Вызвать Картера на сеанс связи он тоже не сможет за отсутствием такового в пределах досягаемости. Некоторое время можно будет потянуть, мол, отправился инспектировать удаленный объект, но это неизбежно вызовет дополнительные подозрения, которых и без того с избытком, а значит, только усилит нервозность Грувера.

Последний вариант – отчитаться, что господин комиссар погиб в результате несчастного случая. Но это уж совсем… С таким же успехом можно сообщить на Землю, что комиссара тут зверски убили, предварительно подвергнув пыткам. Результат обоих заявлений будет одинаковым – или новая, уже куда более серьезная комиссия в куда более серьезном составе, включая штурмовую группу, либо десант имперских звездно-боевых сил. И Грант не может этого не понимать. А потому он тоже наверняка в истерике. Хотя нет, не может он быть в истерике. Он был готов убить комиссара еще в лесу, после встречи с зомби, а это значит, что его незаурядный ум разработал некий план для подобного случая. Интересно, какой? Это тоже вопрос вопросов. На самом деле ответов на него могло быть немного, а по большому счету только один.

По всей видимости, у Олафа имелись некие средства, способные противостоять не только усиленному составу комиссии, но и полномасштабной военной высадке. Наверняка. Иначе бы он такую игру не затеял. Он хоть и безумец, но дураком его не назвать. Есть у него козырь в рукаве. Точно есть. Или военного характера, или дипломатического. И тут Картеру важно было если не понять, то хотя бы предположить с определенной долей вероятности, насколько этот козырь опасен для интересов Империи.

Понятно, что разведчик просто обязан предполагать самое худшее из возможных зол. Но в данный момент ситуация сложилась таким образом, что у Империи тут не один противник, а скорее всего два – еще Марк кроме Гранта. Или два Гранта, что точнее. Но в разных местах и с разными, скорее всего, намерениями. И сейчас важнее всего было понять, какой из противников представляет наибольшую опасность. С тем и разбираться в первую очередь.

Разбираться… Довольно смешно это звучало в создавшейся ситуации. Без связи, без транспорта, почти без оружия. При всей трусости Рика ему нельзя отказать в практичности и целесообразности. Не имея возможности ни на что повлиять, затаился и ждет, когда все решится тем или иным образом. Но в том и беда, что Тима не устраивало любое разрешение вопроса. Он для того и прибыл на Асур, чтобы повернуть ход событий в интересах Империи.

Но, с другой стороны, что может этим интересам угрожать? Пусть Грант и семи пядей во лбу, но не сможет же он противостоять имперскому десанту! Значит, десант не может, ну никак не может быть ему выгоден. Скорее всего, он попросту ждет возможности убраться с планеты. Самый вероятный вариант – он ведет переговоры с некой третьей стороной, допустим, с союзом Симби. И ждет, когда за ним прилетят. Или, что менее вероятно, но возможно, он создал матрицу для создания транспортного звездолета и ждет, когда бактерии размножатся и воспроизведут корабль на орбите. А потом даст деру в известном одному ему направлении.

Но на чьей же стороне тогда Марк? Тут вариантов было множество, и самым глупым могло оказаться, что Марк вовсе не враг Империи, а враг Гранта. Потому и был за десант. А Тим ступил, не воспользовался возможностью отправить единственно верное сообщение. И теперь эта возможность упущена.

Но была одна деталь, всего одна, против такого предположения. И деталь веская. Речь Марка по поводу Империи. Это были слова врага. Без сомнения. Не игра, не театр одного зрителя… И эта деталь спутывала всю картину. Если Марк враг, то зачем ему нужен десант? У Тима не было ответа на этот вопрос, но не оставляло очень дурное предчувствие по этому поводу. Предчувствие очень опасной ошибки, которую он в состоянии совершить из-за нехватки информации. И эта вилка выводила из себя.

С одной стороны, Грант – если он сбежит, материалы его исследований станут достоянием врагов. Хуже некуда. Тут надо думать, как этого не допустить. С другой стороны – Марк. Интуиция подсказывала, что он еще опаснее и что его идея с высадкой десанта не была для него самоубийственной, а являлась частью весьма недурно разработанного плана. Хотя Тим даже теоретически не мог представить, каким образом масштабное военное вмешательство со стороны Империи может помочь Марку. Представить не мог, но чем больше думал об этом, тем тяжелее становилось дурное предчувствие близкой и страшной беды.

Но предчувствия не возникают на пустом месте. Как правило, они являются результатом другого типа анализа, не подвластного логике, но все же именно анализа. А это означало, что все факты были известны Картеру, но обычными логическими средствами он не мог их выстроить в приемлемую картину. И вместо этой картины подсознание, не владея вербальным языком, подавало тревожные сигналы в виде предчувствий. Возможно, похожее предчувствие заставило Грувера послать агента на Асур. И как выяснилось, не зря. Вот только Тим опростоволосился. И это никак не делало ему чести.

Поразмыслив, Тим все же решил задать Рику прямой вопрос. Речь не шла о доверии, его нельзя было себе позволить, но и под разглашение секретных сведений вопрос тоже не попадал.

– Как вы думаете… – Картер взглянул в глаза Соло. – Зачем Марку… Нет. Почему, на ваш взгляд, Марк настаивал, чтобы я потребовал высадку десанта? Если у него доминирует сознание Гранта, то ему военная операция совершенно невыгодна. Ему бы убраться отсюда и продать разработку. Или я что-то упустил?

– Я бы остерегся ставить знак равенства между Олафом и Марком. – Рик покачал головой. – Даже если допустить полное подавление естественного сознания внедренным, настоящая личность все равно будет вносить значительные коррективы в поведение. Но главное даже не в этом. Понимаете, у Марка совсем другие возможности и другие ограничения, чем у Олафа. Даже при наличии одинаковой цели они пойдут к ней разными путями. А потому нельзя говорить, что десант невыгоден Марку только по той причине, что он невыгоден Гранту.

– Хорошо, пусть так. Но он не просто настаивал, он требовал от меня составить депешу именно таким образом, чтобы необходимость военного вмешательства, причем крупномасштабного, стала очевидной для руководства. Он прибег к насилию, зная, что я агент разведки. Для этого должен быть очень сильный мотив. Жизненно важный, я бы сказал. Потому что нападение на разведчика весьма чревато, и без необходимости никто его совершать не станет.

– У нас у всех тут жизненно важные мотивы, – со вздохом ответил глава контингента. – Но, честно говоря, не могу представить, зачем действительно Марку делать это. Хотя одно предположение есть… Это ведь самый простой и надежный способ ликвидировать Гранта. И остаться единственным обладателем технологии.

– Как-то я не подумал о таком ходе событий… – Тим невесело усмехнулся. – А ведь это вполне логично. Убрать конкурента руками агента разведки. Я запрашиваю десант. Грант, конечно, живьем сдаваться не станет, так что его или убьют, или он сам застрелится. А Марк вне подозрений, он просто командир спасателей. Спокойно покинет планету с волной эвакуации… Если, конечно, при эвакуации не будут отслеживать метку клонирования.

– Это вряд ли. – Рик покачал головой. – Олаф в случае атаки уничтожит все, что хоть как-то связано с технологией. Никому из имперцев и в голову не придет, что большая часть контингента – клоны. Рано или поздно это вылезет наружу, но у Марка будет достаточно времени, чтобы легально покинуть пределы Внутреннего Круга, а затем найти покупателя на разработку Гранта.

– Единственными свидетелями нелояльности Марка являемся мы, – заметила Марина. – Хотя тут тоже вопрос спорный. Он ведь не знает, что настоящий полномочный представитель жив и что мы с ним вошли в контакт. И Грант этого не знает. Значит, с точки зрения Марка все, что можно ему вменить, это нападение на агента имперской разведки. Проступок тяжелый, но не забывайте, что у командира спасателей теперь интеллект ученого. Да тут и не надо иметь семь пядей во лбу. Он запросто может оправдаться пониманием необходимости высадки десанта на планету. Мол, он пытался вас в этом убедить, но вы заупрямились. А ситуация создалась критическая, причем для самой Империи. Вот и пришлось применить силу.

– Тогда меня ему лучше убить. – Картер нахмурился.

– Не обязательно, – ответила женщина. – Он же не знает, что вы в курсе всей истории, а потому вы ему не очень мешаете. Не настолько, чтобы пойти на убийство агента перед возможной масштабной проверкой. Вот если он узнает о нашем контакте с главой контингента, тогда всем нам не сносить головы.

– Значит, расслабляться рано, – заключил Картер. – Есть возможность сменить шлюзовой код и наглухо запереть базу?

– Конечно, – с улыбкой ответил Рик. – Тут некому было поменять основные пароли, а значит, они все по-прежнему в аварийном режиме.

– Тогда это надо сделать в первую очередь. И есть тут помещения покомфортнее?

– Есть, просто вы сами от них отгородились. – Соло развел руками.

– Мы были уверены, что тут зомби, – призналась Марина.

– Да, я понял. – Рик широко улыбнулся. – Зато вы дали мне почти готовый сценарий для моего спектакля.

– Так, не расслабляться! – повторил Тим. – Рик, займитесь блокировкой шлюза. А мы с Мариной начнем разбирать проход к остальному пространству базы.

– Начать лучше с правого коридора, он ведет к жилым комплексам, – посоветовал полномочный представитель. – Я долго не задержусь, приду помогать.

Отсутствовал он действительно недолго. Тим и Марина едва успели разобрать одну из устроенных Марком баррикад в коридоре, как глава контингента вернулся и сообщил новый код отпирания шлюза.

– Теперь мы в полной безопасности, – добавил Рик.

– А хищники точно не могут сюда забраться? – уточнил Картер.

– После нескольких нападений мы так нарастили тут внешнюю броню, что можно не волноваться. Вот снаружи опасно и днем и ночью, и от ограждения толку мало, почему и пришлось перебазироваться на север. Там туман, но хищников значительно меньше. А под землей отлично. Я больше боялся визита Гранта. Никак не мог отделаться от впечатления, что он обо всем догадался. Вроде умом понимаю – невозможно, но избавиться от страха так и не смог.

– Это потому, что вы трус, – спокойно пояснила Марина.

Тим вспомнил, как она нахваливала нового полномочного представителя в первый день. Понятно, что та речь предназначалась для чужих ушей, но ведь Марина льстила тогда именно из страха. А теперь свысока так обвиняет в трусости того, кого тогда боялась до такой степени, что готова была отдаться комиссару ради блокировки камер.

Рик не обиделся, только пожал плечами. Ничего в нем не осталось от главы контингента. Хотя страх Марины и не к нему относился, конечно, а к его копии, натворившей немало кровавых дел. Все запуталось – люди, клоны, перемещенные и доминирующие сознания… Правду говорят, что в тихом омуте водятся самые злые черти. Порой в откровенно враждебных колониях не происходит столь опасных событий, какие случились на почти забытой всеми дикой планете.

– Вы правда думали, что Грант сюда нагрянет? – усмехнулся Тим.

Втроем они окончательно освободили коридор, ведущий в основное пространство базы, а стеновые панели, вентиляционные решетки, фрагменты лабораторных стеллажей и прочий хлам, которым Марк загромоздил проход, разложили вдоль стен.

– Вам смешно, господин разведчик? – Рик холодно глянул на Тима. – А мне было не до смеха, уверяю вас. Я потому не стал код шлюза менять, чтобы в случае чего ничто не выдавало моего присутствия.

– Умно, – со скрытой иронией кивнул Картер. – Песочек только за собой не убрали с перепугу, и следы на нем.

– Да я в шлюз и не возвращался, – признался Соло. – Забился в технические помещения, где нет датчиков движения и камер, а выбирался только включить протеиновый синтезатор…

– Чего только страх с людьми не делает… – Тим отбросил в сторону последний обрезок лабораторного стеллажа. – Куда теперь, надеюсь, не в технические помещения?

– Да нет… Мы же все равно уже код сменили, так что прятаться бесполезно. А раз нет необходимости прятаться, можно позволить себе куда больший комфорт, чем был у меня. Тут ведь достаточно просторный жилой блок, есть даже спортивный зал и небольшой бассейн. Надо лишь вывести все из состояния консервации, зарядить энергосистемы. На это уйдет несколько часов.

– А потом что? – с хмурым видом спросила Марина. – Устроим тут себе небольшой курорт, удобный и вполне безопасный, а дальше? Чего будем ждать?

– Будем ждать вмешательства Империи, – спокойно ответил Соло. – Они же вас хватятся рано или поздно. Грант, похоже, сюда не собирается, ресурсов тут более чем достаточно для троих, так что время работает скорее на нас. Это Олафу надо спешить.

– А вы уверены, что он оставит нас в покое, зная наше точное местоположение? – Марина косо взглянула на Рика.

– Откуда ему знать? – удивился глава контингента. – Даже если Марк вернется к Гранту, то он ведь тоже уверен в вашей гибели от рук зомби.

– Так он может не вернуться к Гранту? – удивился Тим. – Куда же ему деваться в таком случае?

– А вы не знаете? – Рик открыл дверь рубки аппаратного управления, находившуюся в конце коридора перед выходом в основные помещения базы. – На восток отсюда есть еще одна южная база. Не хуже этой. Я уверен, что Марк рванул именно туда. Зачем ему к Гранту? Только с огнем играть. Он тоже будет ждать вмешательства Империи, чтобы легализировать свою новую личность как лояльного господина, не принимавшего участия в зверствах на главных базах.

Картер вспомнил, что Марк после крушения дирижабля говорил о двух южных базах. Но полетели сюда, хотя до восточной было значительно ближе. Марк мотивировал такой крюк необходимостью догнать закат, чтобы не садиться в темноте. Тогда это показалось весьма логичным, но сейчас привело к миганию воображаемой красной лампочки, символизирующей тревожное предчувствие. Тим сам себе не смог бы объяснить, отчего встревожился, но наличие второй базы и присутствие Марка на ней вызывало нехорошее чувство. И почему он сразу не полетел туда? Действительно остерегался ночной посадки или использовал этот мотив как удобную отговорку, не желая везти туда Марину и Тима?

Картер поймал себя на мысли, что начинает думать, как Грувер. Чуть пахнуло серой, а он уже готовит полномасштабные мероприятия по изгнанию дьявола. Может, Грувер оттого и держал Тима в любимчиках, что видел в нем себя в начале карьеры? Думать так было лестно, но пока Картер еще не показал себя с хорошей стороны в нынешней миссии. Одни проколы.

Несколько минут Рик возился с сенсорами в рубке, отдавая команды основному компьютеру на расконсервацию нужных им помещений. А Тима не отпускали дурные мысли. Он стоял, опершись спиной о стеновую панель, и перебирал в уме возможные варианты развития событий. Особо радужной ситуацию было сложно назвать. С одной стороны, нужна связь со штабом, а коммуникатор прихватил с собой Марк. Попытаться добраться до восточной базы и достать Марка? Очень рискованно. И дорога наверняка опасная, а тут вряд ли найдутся приличные транспортеры, разве что аварийные в консервации, и вступать в противоборство с Марком на известной ему территории не будет очень уж умным поступком. Разве что храбрым. Но сейчас не эффектность важна, а эффективность, так что этот вариант лишь на самый крайний случай.

И вдруг Тима неожиданно осенило. Не надо пытаться догнать Марка, лучше вынудить его вернуться. Идея выглядела смелой, но ее претворение в жизнь осложнялось рядом факторов. Главный из них – присутствие Рика. Ведь если Марк хотя бы заподозрит, что Картеру известно об изменениях в его личности, жизнь разведчика станет бывшему спасателю очень невыгодной. Опасной, если точнее. Вряд ли он остановится перед убийством свидетелей, способных раскрыть наличие у него в голове секретной информации.

Но, как говорят, из любого положения есть выход. Спасительное решение лежало на поверхности, и Тим просто обязан был им воспользоваться.

– Стоп! – скомандовал он.

От неожиданности Рик отдернул руку от очередного сенсора.

– Что случилось? – спросил он с испугом в глазах.

– Не надо расконсервировать базу! Отбой! Возвращайте все в прежнее положение.

– А объяснить можно? – спросила Марина.

– Объясню. Только сначала все назад.

Не скрывая недоумения, Соло принялся выполнять распоряжение разведчика.

– Тут есть связь? – Картер пристально глянул на Рика. – Обычная коммуникационная связь?

– Конечно же, есть, – недовольно ответил Соло. – Это же база. Тут есть и возможность нуль-связи, но нет шифроблоков.

– Это понятно, – отмахнулся Тим. – Мне нужны обычные планетарные средства для связи между базами.

– Это не получится. – Рик покачал головой. – Условия прохождения на Асуре не самые лучшие, так что пробиться через эфир и связаться с северными базами не получится. Слишком далеко. А вот Марк наверняка такую попытку отследит, и тогда нам не избежать его нападения.

– Вот это как раз замечательно! – с довольным видом произнес Картер. – Лучше и не придумаешь. Рик, задействуйте систему планетарной связи.

– Что?! – полномочный представитель не сумел сдержать эмоции. – Я думал, вы шутите! Марк очень хороший боец, вы этого еще не поняли? Если он пожелает нас отсюда выкурить, то у него, скорее всего, получится.

– Не получится, – с усмешкой ответил Тим. – Я его сам впущу. Но вас я избавлю от этого зрелища.

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Марина.

– Рик говорил, что прятался в технических помещениях, где невозможно никого обнаружить. Отсидитесь там. Сколько там можно продержаться?

– Сколько угодно, я перетащил туда протеиновый синтезатор, – ответил Соло. – Но я не могу уловить ход ваших мыслей.

– Мне нужна связь с Землей. Брать штурмом одну из северных баз ради шифроблоков не совсем умно, да и не по силам нашей группе. Но у меня есть свой антенный коммуникатор. А снаружи торчит уже готовая антенна, которую любезно активировал Марк. Вот только коммуникатор он прихватил с собой. Но не догонять же его ради этого! Я лучше дам ему возможность вернуться.

– И отберешь коммуникатор? – улыбнулась Марина.

– Не знаю. Скорее всего, поначалу Марк будет начеку, так что открытое противостояние может неизвестно чем закончиться. Но нам нужно то же самое, что и ему, – вызвать подмогу, убедить Землю высадить военный десант. Для этого совсем не обязательно отбирать коммуникатор. Достаточно сообщить Марку код и электронную подпись, а он сам отправит, что надо.

– А дальше? – спросил Рик, не выказывая особого энтузиазма.

– Дальше по обстановке, – ответил Картер. – Если понадобится помощь от вас, кину сообщение Марине на коммуникатор. Со всеми инструкциями.

– А нельзя просто подождать? – не спешил соглашаться Соло. – Без Марка?

– Нельзя! – обрезал его Тим. – Не имея никаких данных, Империя вышлет сначала усиленную разведывательную группу, но не десант. А чем кончится такая разведка, каждый из нас понимает прекрасно. Мало того, что провал этой миссии даст Гранту дополнительное время и поможет сбежать со всеми секретами, так еще и люди пострадают. Так что время, извините, работает не на нас. И нам сейчас не до бассейна и спортивного зала.

– Согласна, – кивнула Марина.

– Не знаю, – засомневался Рик. – Во-первых, как вы объясните ему исчезновение Марины? Во-вторых, он вас убьет, как только узнает коды для связи с вашим руководством.

– Насчет первого я подумал, – спокойно ответил Картер. – Надеюсь, тут есть крематорий на случай гибели людей. Марина погибла от рук зомби, мне удалось спастись и уничтожить ходячего мертвеца. После чего я оба тела уничтожил, чтобы избежать заражения зомбирующими бактериями. Все логично и вполне правдоподобно. А насчет второго… Это мы еще поглядим, кто кого убьет. Но в любом случае будьте наготове. Возможно, понадобится ваша помощь.

– Крематорий в медицинском блоке действительно есть, – кивнул Соло.

Тим не собирался вступать в долгие дебаты, а санкция полномочного представителя ему была не нужна. По большому счету, он поставил Рика перед фактом, а тот был в положении, когда спорить бессмысленно. Так что главе контингента оставалось лишь подчиниться. Марина же была целиком на стороне Тима, с ней проблем не было. И ясно было, что на нее можно рассчитывать в случае чего. Мужской силой и ловкостью она не обладала, но в смелости ей не откажешь, в сообразительности тоже, да и просто пара рук иногда могут в корне решить ситуацию.

Экскурсия по основным помещениям базы получилась до крайности сжатой. Рик показал только кают-компанию, пост дежурного, где располагались средства связи, оружейную комнату, в которой покоились в консервации самые разные единицы вооружения, вход в жилой блок и показал, как пользоваться крематорием.

Тим торопил. Он боялся, что чем больше пройдет времени, тем менее правдоподобной станет его легенда, и без того шитая белыми нитками. Говоря по чести, Картер допускал, что Марк не поверит в историю с гибелью Марины и уничтожением зомби. Но был уверен, что командир спасателей все равно вернется. Ему было важно отправить депешу, и вряд ли он упустит такую возможность.

Но и в том, что он заподозрит ловушку, тоже не было никаких сомнений. Даже если проглотит легенду, доверия от него ждать глупо. Так же глупо, как и доверять ему. Хотя кому тут вообще можно доверять? Разве что Марине.

Тим проводил ее и Рика до неприметного входа в шахту, ведущую в техническое пространство базы – вотчину машин, занимающихся регенерацией воздуха, поддержанием микроклимата, перерабатывающих нечистоты и делающих другую незаметную, но важную работу. Сейчас большинство из них находилось в неактивном состоянии, не было на базе того количества людей, которое требовало их полноценной деятельности. Вход в шахту располагался внизу стеновой панели одного из дальних коридоров и предназначался только для доступа аварийной команды. Рику и Марине пришлось встать на четвереньки, чтобы забраться туда.

Когда лючок в стене встал на место, трудно было понять, что отсюда можно куда-то попасть. Точнее, невозможно, если не ознакомиться со схемой. Скорее всего, Марк знал о дополнительном пространстве, но вряд ли он полезет туда в первую очередь. А если и полезет, то там сам дьявол ногу сломит, так что спрятаться двоим там будет несложно. Картер больше волновался о собственной безопасности, ведь ему негде укрыться, точнее, он не имеет возможности позволить себе укрыться. Ему придется все время находиться в поле досягаемости для противника. Хотя в этом был и положительный момент. Противник будет находиться в зоне его досягаемости.

Добравшись до рубки дежурного, Тим активировал систему связи и, символически поплевав на большой палец от сглаза, вышел в эфир. Поначалу никто не отвечал. То ли Марк уже добрался куда-то и посадил «Грифона», оставшись без связи, то ли от удивления потерял дар речи. Но молчание длилось недолго. Как только удивленный голос Марка продрался через эфир, Тим начал сбивчиво и эмоционально выкладывать заготовленную легенду. Трудно было понять, поверил спасатель в нее или нет, хотя бы частично, но его ответ в любом случае устраивал Картера.

– Вы очень непоследовательны, господин разведчик, – пробурчал Марк в эфире. – Все равно ведь выйдет по-моему, так зачем было до конфликта дело доводить? Вы точно уничтожили зомби?

– Без сомнений. – Тим усмехнулся, зная, что собеседник его не может видеть. – Труп Марины и тело монстра сжег в крематории медицинского блока. Во избежание последствий.

– Тогда ждите. Буду через пару часов.

Он отключил связь, оставив Картера в тишине и одиночестве. Но отдыхать времени не было, надо еще кое-какую подготовочку провести. Вызвав по коммуникатору Марину, Тим выяснил у Рика, как вернуть аварийный код на шлюзе. Незачем лишние подозрения. Затем он вернулся на пост контроля, где произошла стычка с Марком, и как следует подпортил пол и стены выстрелами из бластера. Потом сжег скафандры в крематории, чтобы остался пепел. Имитация скоротечного боя и уничтожения тел получилась вполне убедительной. Затем пришлось отыскать новый скафандр, надеть его, а уже в нем, используя силу акселераторов, повозиться с разобранной баррикадой. Нужно было стащить ее фрагменты в кучу таким образом, чтобы создать иллюзию ее расчистки одним человеком, а не тремя.

Все остальное вполне соответствовало легенде, включая и время, прошедшее с бегства Марка до выхода с ним на связь. Несмотря на то что история была шита белыми нитками и выдумывалась на ходу, Тим не очень волновался по этому поводу. Люди склонны верить во что им удобно верить, вот и весь секрет. А Марку было удобно заполучить Картера в качестве носителя кодов коммуникатора, так что если что-то и покажется ему подозрительным, оно не помешает главному – отправке депеши.

За работой время шло быстро. Тим и оглянуться не успел, как до назначенного Марком времени осталось минут двадцать. Пришлось бросить завал в том состоянии, в которое удалось его привести, а самому поспешить к шлюзу, чтобы сменить код. Во избежание досадных недоразумений Картер пристегнул к поясу скафандра легкий бластер, а за спину закинул излучатель калибром побольше. Скорее, не для дела, а для поднятия авторитета. Не было сомнений, что и Марк будет вооружен при встрече. А вот какой оружейный регламент они выберут для себя потом, трудно было предположить. Да и не имело это решающего значения, поскольку в этом противостоянии победа останется за более острым умом, а не за меткостью или мощностью вооружений.

Сменив код, Картер не стал покидать шлюз, и уже минут через десять в наушниках под шлемом скафандра раздался искаженный помехами голос Марка.

– Эй, ты меня слышишь? Эй! Господин разведчик!

– Слышу, – ответил Тим, сдержав неприязнь в голосе. – Я у шлюза.

– Я тоже. Ты в курсе, как открываются створки ангара для летающих машин? А то тут столько пустынных крыс, что можно и без «Грифона» остаться.

– Я тут мало с чем разобрался, – признался Картер.

– Но пост дежурного ведь отыскал? Давай туда, там есть сектор управления люками ангаров. И будь там, я подойду.

Тиму ничего не оставалось, кроме как выполнять указание. Ничего хорошего в этом не было, получалось, что Марк с ходу взял инициативу в свои руки. Сразу начал с неожиданностей, сменил место своего входа на базу. Для него в этом был смысл, ведь в шлюзе могла ждать заранее установленная ловушка. А может, действительно просто опасается пустынных крыс. Но это подозрительно, ведь он оставлял «Грифона» на ночь, и днем он стоял, ничего. А тут приспичило.

Хотя для Картера не было большой разницы, через какой шлюз Марк попадет на базу. Вот если бы получилось установить ловушку, например самострел с бластером, то было бы обидно. Но в том и проблема, что Марка убивать нельзя. Слишком важные данные у него в голове. Если бы не это, все было бы значительно проще. А так дисбаланс сил получается. Марк может пристрелить Тима сразу, как только отправит депешу, а вот у Картера руки останутся связанными. Хорошо еще, если в переносном смысле слова.

Пробираясь по коридорам, залитым тусклым аварийным светом редких химических светильников, Тим все яснее понимал, насколько сложная ему предстоит задача. Но отступать было поздно, и планы менять тоже поздно. Да и не на что их менять.

Союз с Марком, пусть и столь извращенный, был единственным реальным шансом отправить весточку Груверу. А ее обязательно надо было отправить. Просто жизненно необходимо. Иначе беды не миновать. Шеф понервничает пару дней в неизвестности, да и отправит сюда усиленную разведывательную группу без прикрытия. И тогда люди полягут точно, и полягут лишь потому, что не была вовремя отправлена необходимая информация. Так что отправить ее нужно, даже если при этом из кожи придется вылезти.

Рубка дежурного предназначалась для обслуживания пятью офицерами, поэтому разобраться со всеми органами управления за короткий срок казалось немыслимым – сотни сенсоров, индикаторов, клавиш… Пришлось брать консультацию у Марка. Тот объяснил по связи, где искать нужную группу контроллеров. Наконец Тиму удалось активировать створки ангара для посадки летающих машин. Индикаторы показали штатную работу системы.

– Все нормально, – передал Марк. – Створки разошлись, сажусь.

После посадки Картер вернул шлюз в запертое состояние. Оставалось ждать Марка. Хорошо, что тот не знал о том, что знал Тим. Ведь Марк не мог догадаться о контакте Картера с Риком, а следовательно, понятия не имел о раскрытии сути его личности и о характере информации в его голове. Знай он об этом, было бы сразу понятно, что Тим не заинтересован в его смерти. А пока получалось, что они на равных. Забавно…

Марк знал о ценности известных ему сведений, но не догадывался, что об этом известно еще и противнику. И это неизбежно заставит его осторожничать, а возможно, и ошибаться, находясь на поводу у этой осторожности. То есть совершать действия, выгодные скорее противной стороне, чем ему самому.

Насколько все же такая объективная вещь, как реальность, зависит от таких субъективных факторов, как количество наших знаний о ней! Стоит изменить баланс известного и неизвестного, как тут же реальность меняется, причем вполне объективно, и заставляет совершать другие действия, имеющие вполне объективные последствия. Правду говорят, что кто владеет информацией, тот владеет миром. Сейчас недостаток знаний Марка был как нельзя более удачен для Тима. И это состояние надо постараться как можно дольше сохранить.

Минут через десять в коридоре, ведущем к диспетчерской рубке, появился Марк. Тим увидел его на обзорных дисплеях, составляющих стену перед широким подковообразным пультом управления. Командир спасателей был облачен в скафандр, к поясу был пристегнут короткоствольный бластер среднего калибра, а в руке он держал излучатель потяжелее, положив его на плечо. В другой руке Картер разглядел небольшой контейнер. В нем терпеливо ждал своего часа антенный коммуникатор и связанный с ним клавиатурный модуль.

Добравшись до двери, Марк открыл ее и вошел в диспетчерскую рубку. Держался он очень уверенно, к тому же чувствовалось, что он неплохо знает устройство базы и держит в уме хотя бы приблизительную схему расположения ее помещений. Тим же об этом имел самое приблизительное представление.

– Антенна стоит целехонькая, – вместо приветствия произнес командир спасателей. – И я рад, что для тебя стала очевидной необходимость вызвать подмогу. Все, геройствовать больше не хочется?

Марк облокотил тяжелый излучатель о край пульта, а сам плюхнулся в свободное кресло.

– Не пойму, какой тебе резон от десанта, – признался Картер.

– А что, любопытно? – усмехнулся спасатель.

– Просто хочется хоть немного все связать в голове, а то крыша едет. Я далек от мысли, что мы по одну сторону баррикады…

– Это с чего такая уверенность? Только от того, что я тебя вырубил?

– Да нет, меня больше расстроило, что ты оставил меня и Марину на растерзание зомби.

– Ах, это… – Марк виновато развел руками. – А может у меня быть личная неприязнь конкретно к тебе и к Марине? Может, ты мне не нравишься, но я на стороне Империи тем не менее.

Полушутливая речь Марка озадачила Тима. Зачем он это говорит? Так, похохмить? Но не очень подходящая обстановка для этого. Попытаться уверить противника в собственной лояльности? Это уж надо совсем быть ненормальным, чтобы на это рассчитывать после произошедшего. Неужели он думает, что хихоньки да хахоньки могут привести к примирению с человеком, едва не погибшим по его милости? Нет, не похоже, Марк ведь не дурак даже сам по себе, а с внедренной личностью Гранта тем более. Или… Или как раз в этом проблема? Может, личности все-таки конфликтуют каким-то образом, вызывая не совсем адекватное поведение? Тогда еще один страх должен владеть Марком – страх, что собеседник заметит эту неадекватность, а то и использует в своих целях.

Тим решил взять эту догадку на заметку. Но поток бесполезных шуток все равно надо было прервать.

– Хватит юродствовать, – с неприязнью произнес Картер. – Не нашутился еще? Я знаю, что ты враг. Не понимаю почему, но сомнений у меня нет. И я тебе честно об этом говорю. Но поскольку наши цели по каким-то непонятным причинам временно совпадают, то имеет смысл создать столь же временную коалицию. А потом поглядим…

– Что поглядим? – Марк скривил губы в усмешке. – Чья возьмет?

– Может, и так, – спокойно ответил Тим. – Знать бы еще, что тобой движет, что заставляет идти против Империи и какая тебе от этого может светить выгода…

– Перетопчешься, – обрезал его спасатель. – Мне тоже много чего про тебя интересно.

– Может, займемся обменом в таком случае? – не скрывая иронии, поинтересовался Картер.

– Я бы, может, и занялся, но веры тебе нет, да и ты мне вряд ли поверишь. Но кое-что я все же постараюсь из тебя вытянуть. Иначе просто не будет никакой, даже временной коалиции. Иначе я просто брошу тебя тут, и подыхай. Сам справлюсь. Рано или поздно тебя все равно хватятся и пришлют сюда силы, способные ликвидировать Гранта. У меня железное терпение, я подожду, если что. Поэтому отнесись к моему вопросу серьезно.

– Слушаю очень внимательно, – усмехнулся Тим.

– Скажи мне честно, ты что, сумасшедший?

– В смысле? – растерялся Картер. Он готов был задать тот же вопрос Марку, но никак не ожидал его в свой адрес.

– В самом прямом. Тебя из психушки завербовали в разведку? И каков диагноз? Склонность к суициду? Поясни, будь любезен. Иначе я вообще не могу с тобой общаться. Ты совершаешь поступки, которые лежат далеко за пределом моего понимания. Так не будет действовать нормальный, вменяемый человек. Глядя на тебя, я всерьез допускаю, что на некоторые задания разведка отправляет клинических психов, способных сделать такое, на что обычный человек никогда не пойдет. Если ты псих, скажи честно. Я перестану ломать голову и искать логику в твоих поступках. Ну?

– Ты сам говоришь как псих, – нахмурившись ответил Тим. – Хотя в спасатели вроде должны отбирать психически устойчивых, можешь пояснить суть вопроса?

– Хорошо, поясню. Вот ты меня вызвал сюда. Это же для тебя гарантированное самоубийство. Даже полный дебил понял бы, что как только я с твоей помощью отправлю депешу, ты мне живым будешь только мешать. Неужели есть хоть какие-то сомнения, что я тебя убью?

– Ах, вот ты о чем…

Мозг Картера работал на полную мощность. Он вдруг понял, что дурацкий вопрос Марка является шансом, пусть и невеликим, взять его хоть под какой-то контроль. Ведь объективная реальность зависит от того, что мы о ней знаем, а не чем она является за пределами нашего знания, и ложное понимание может привести к действиям, которые будут выгодны скорее Тиму, чем Марку. Надо лишь правильно ответить на этот вопрос, сформировать для Марка выгодную себе реальность.

– Так я услышу от тебя нечто внятное? – напрягся Марк.

– Да все просто. Тебе оно кажется удивительным только потому, что ты не знаешь деталей. Я ведь родом из колонии, очень бедной. И на службу поступил только ради получения статуса гражданина Империи, ну чтобы жить во Внутреннем Круге. И дома у меня очень большая и страшно бедная семья. Родители, сестры, братья. Так вот, в случае моей гибели на задании их всех Империя возьмет на полный пожизненный пансион, избавив меня от необходимости рвать задницу ради их пропитания. А я устал от этого. Очень.

Картер так вошел в роль бедного колониста, что слова сами собой складывались в эмоциональные и правдоподобные фразы.

– Ты серьезно? – Марк не сумел скрыть удивления.

– Нет, шучу. Я на каждом задании на рожон лезу изо всех сил, стараюсь сдохнуть, а Создатель надо мной словно смеется, каждый раз дает выкрутиться. Я уже всерьез подумываю, может, поставить на себя самого самострел из бластера, обставив это как происки врагов? Родители отдали меня на службу только при условии, что все мое жалованье будет поступать на юридический счет. Восемьдесят процентов от этой суммы уходит им и только двадцать мне. Меня эта жизнь уже так достала…

Тим приказал себе уняться, а то его понесло уже сверх меры, так и проколоться не долго. Но на Марка было смешно смотреть, такая буря эмоций читалась у него на лице.

– Ведь ты не шутишь… – произнес он. – Не думал, право, что Империя до сих пор использует смертников за вознаграждение родственникам. Но умно. Хоть и незаконно, насколько я знаю. Вот дьявол… Погоди, а что бы ты сказал, если бы я тебе предложил очень большие, точнее огромные, деньги за предательство интересов Империи?

И Картер понял, что попал точно в цель. Настолько точно, что в груди заклокотало от гордости за остроту собственного ума. Грувер наверняка бы пришел в восторг от подобного хода. Но показывать свой интерес пока не стоило, иначе можно загубить все преимущества отвоеванной позиции. Не надо хватать больше, чем способен унести.

– Какие еще к дьяволу деньги? – скривился Тим. – С Империей у меня беспроигрышная игра – выжил, получил премию, и немаленькую, погиб, так еще лучше. А о твоих деньгах и твоих планах я ничего не знаю. И сильно сомневаюсь в их успехе. Ты спрашивал, не сумасшедший ли я? Был бы сумасшедшим, стал бы тебя слушать. Поверь, мне неинтересно. Только идиот может идти против Империи. Мне и по эту сторону хорошо.

– Да ты послушай только! – попросил Марк. – Ты ведь даже приблизительно не представляешь, какие козыри у меня.

– И представлять не хочу, – не моргнув глазом, соврал Тим. – Давай закроем тему, пока не передрались. Пока у нас общая задача, мы в одной лодке. А потом уже поглядим, кто останется за бортом. И не надо меня агитировать! Ты не рос в грязных кварталах на вонючей колониальной планете, ты ничего не знаешь о жизни. И мечтай о своих огромных деньгах сам, меня в эту дурь не втравливай. Ясно?

– Ладно, не кипятись… – в голосе Марка начисто пропали ирония и враждебность. – Давай закроем тему, если хочешь. Но все равно подумай.

– За каким дьяволом?

– Перед тем как тебя убить, я еще раз спрошу, не желаешь ли остаться со мной в одной лодке. Так понятно? А теперь попрошу сдать оружие, и приступим к главному. Ты не против?

Оружие, конечно, пришлось сдать, да Картер и не ожидал иного исхода переговоров. А без оружия особо с Марком не потягаешься. Несмотря на отменную рукопашную подготовку, Тим прекрасно понимал, что пока оба в скафандрах, исход драки предсказать было невозможно. Пятьдесят на пятьдесят. Стоило Марку один раз точно попасть в нужную точку, а у него был опыт, и стычка закончится в его пользу. Так что если нападать, то надо выбрать исключительно благоприятный момент, а не действовать на эмоциях.

Так что, пока не придет время, необходимо играть выбранную роль, но при этом не заигрываться. И один из нюансов роли состоял в том, чтобы не идти на поводу Марка все время, всячески показывая пренебрежение страхом смерти.

Около получаса ушло на то, чтобы под диктовку составить новую депешу для Грувера. Основа донесения осталась прежней, поменялись только выводы из собранной информации. В них Картер настоятельно рекомендовал штурм захваченной Грантом планеты значительными военными силами. По мере написания депеши он даже умудрился ввернуть, к удовольствию Марка, несколько весомых аргументов, должных дойти до понимания начальства. В результате получился документ, составленный в тревожных, почти истерических тонах. Марку понравилось, да и на Грувера это тоже должно было произвести неизгладимое впечатление.

– Что дальше? – спросил спасатель, когда клавиатурный модуль уже был дезактивирован. – Как это отправить?

– Паучка-робота надо наружу выпустить, – сказал Тим. – Там правда бесчинствуют пустынные крысы? Как бы не слопали передатчик.

– А это твоя проблема, – усмехнулся Марк. – Ты же у нас смертник-профессионал.

– Да я запросто, – взбодрился Картер. – Но если паучка испортят, тебе долго придется ждать высадки звездно-боевых сил.

– Не умничай. Пойдем.

Они покинули диспетчерскую рубку и по пустым коридорам добрались до шлюза.

– Антенну я воткнул как можно ближе к шлюзу, – пояснил Марк. – Так что проблем не будет. Черви днем не опасны, боятся солнечных ожогов.

– А крысы?

– От них прикрою. Если тут не рыскают крупные хищники вроде макхавков, то все нормально. А если рыскают, подождем. Самое безопасное время тут приходит с наступлением сумерек, когда дневные хищники уже ищут убежища, а ночные еще спят. Но я думаю, справимся и сейчас.

– Может, дашь хоть легкий бластер? – попытал счастья Тим.

– Помечтай… – усмехнулся Марк.

– О, я же говорю! – Картер тут же обернул его ответ в свою пользу. – То чуть ли не в партнеры звал, деньгами пугал огромными, а теперь оружия не допросишься. Вранье это все и попытка дешевой эксплуатации моего статуса.

– Я тебя никуда не звал, – жестко обрезал его спасатель. – Просто хотел узнать, что ты думаешь по этому поводу.

– Думаю отказаться от твоего предложения.

– Ну-ну… Время принятия решений еще не наступило.

Тим активировал привод открывания люка и сразу увидел антенну, полностью разложившуюся из стартового смарт-модуля. Она торчала в небо меньше чем в десяти метрах к северу. Дождавшись, когда щель между створками станет достаточно широкой, чтобы можно было через нее выбраться, Картер ухватился за кромку, подтянулся силой акселераторов и выкарабкался на раскаленный солнцем красный песок.

Сразу стало понятно, что привлекло сюда пустынных крыс. Червь, убитый ночью, не успел превратиться в зомби, так быстро занялись тушей местные падальщики. Вероятно, к рассвету плоти уже не осталось вовсе, но пустынные крысы редко добирались до мяса, чаще всего они довольствовались скелетами, которые никто кроме них не в состоянии переварить. У червя не было скелета в обычном понимании, но все его тело было усилено роговыми пластинами и разветвленными хрящевыми структурами наподобие арматуры дирижаблей. Для пустынных крыс это являлось подлинным лакомством, и они не могли упустить редкую возможность попировать. Так что заняты они были останками червя, а вылезший из шлюза человек их почти не интересовал. Инстинкт подсказывал тварям, что Тим может стать скорее помехой пиршеству, чем десертом к нему. Поэтому большинство крыс величиной со средних размеров собаку продолжили пожирать остатки хрящей, бросая на человека косые взгляды, полные ненависти.

Но в сложной иерархии стаи часть особей занимала столь низкое положение, что они не были допущены к общему столу, а вынуждены были ждать, когда насытятся остальные. Поскольку почти ничего не осталось, шансов насытиться у них было немного, а потому человек, хотя он и не был легкой добычей, все же привлек их внимание.

Десять метров – пустяк, особенно в скафандре, но быстрые и юркие крысы, ведомые многодневным голодом, не задумываясь, рванули к Тиму и настигли его у самой антенны. Марк даже не успел привести бластер в боеспособное положение, так быстро среагировали твари. Он открыл огонь лишь тогда, когда три пустынных крысы вцепились в ткань скафандра на ногах Картера, а еще несколько впились в загривок позади шлема.

Чтобы уберечь лицо, разведчик захлопнул забрало, но даже так твари представляли значительную опасность. При этом думать приходилось не столько о собственной безопасности, сколько о том, как поместить робота с передатчиком на антенну. До нее оставалось чуть больше метра, но крысы, схватившие за ноги, повалили Тима в песок, а еще штук пять рвали ткань скафандра со всех сторон, где не было броневых пластин, мешая подняться.

Положение усугублялось и тем, что от акселераторов было мало проку. В стычке с большим зверем сила была важна, с ее помощью можно было вырваться или даже нанести серьезный удар. Но пустынные крысы имели скромные размеры и прицеплялись к конечностям, как пиявки, так что Тим мог молотить руками и ногами по воздуху сколько угодно, не причиняя нападавшим никакого вреда.

Марк ничем не мог помочь ситуации. Он бил из проема люка короткими плазменными очередями, отсекая основную стаю от Картера, пытаясь уменьшить этим число прорвавшихся к нему тварей. Но преуспел он мало – крыс было огромное количество, все больше и больше их начинало видеть в упавшем разведчике легкую добычу, а потому у Марка попросту не хватало огня на поражение юрких приземистых целей.

Крысиный интерес к Тиму распространялся волной по стае, как распространяется огонь по зарослям пересохшего тростника. Если поначалу он привлек внимание только самых нижних по иерархии особей, то по мере развития ситуации все более значимые их сородичи смекнули, что мясо и кости лучше остатков хрящей. И что эта добыча оказалась скорее в приоритете альфа-группы, чем нижних слоев стаи.

Крысы кинулись к Картеру живым валом, все более распаляясь. По пути они дрались между собой, это замедляло их движение, но ненамного. Марк непрерывно молотил из бластера, плазменные заряды, попадая в грунт, вздымали пылающие фонтаны песка. Пустынные крысы гибли в таких взрывах десятками, но стая состояла из тысяч.

Тим понимал, что единственный способ спасти антенный коммуникатор, это швырнуть робота на мачту антенны. Он уцепится точно, сработают заложенные инженерами подпрограммы навигации и движения, но был один нюанс, заставляющий не спешить со столь радикальным решением. И этот нюанс касался не судьбы коммуникатора, а судьбы самого Картера, что для него тоже имело значение, вопреки недавнему заявлению. Проблема в том, что попадание робота на антенну автоматически означало отправку депеши. А как только это случится, Марк может решить, что жизнь разведчика для него не представляет большого значения, и бросит его на съедение крысам. На самом деле он ошибался, и очень сильно. Это был значимый козырь для Тима, но он собирался его использовать позже, да сейчас и не было возможности пускаться в пространные и не совсем очевидные объяснения.

Пока же коммуникатор у Тима, вопрос отправки сообщения продолжал висеть на волоске. И это могло побудить Марка на риск, чтобы оказать невольному партнеру более эффективную помощь. И, наконец, нервы у спасателя не выдержали. Он выскочил из проема люка на грунт, сжимая в левой руке легкий ручной бластер, а правой – рукоять тяжелого крупнокалиберного. Колотя из обоих стволов в копошащуюся массу приближающихся крыс, он преодолел расстояние до упавшего Картера и принялся пинками сбивать с его скафандра озверевших падальщиков.

Благодаря его усилиям Тим немного высвободился и получил возможность двигаться. Дальше дело пошло получше – несколькими перекатами по песку он передавил крыс, вцепившихся в спину, а встав на колени, очистил и руки. На скафандр было страшно смотреть, так его подрали пустынные крысы.

Марку было до крайности неудобно вести огонь с двух рук, поэтому, хоть ему и очень не хотелось этого делать, он отдал легкий бластер Картеру. Сам же он принялся поливать полчища крыс из другого.

Снова обретя способность двигаться, Тим посадил робота на антенну. Дело было сделано, пришло время для отступления. И тут твари всерьез насели на Марка. Он стоял, как скала, как древний бастион перед фронтом наступающего противника. Широко расставив ноги, он посылал в напирающую стаю крыс один заряд плазмы за другим, выжигая внушительные проплешины в плотных рядах неприятеля. Но его довольно быстро обошли с обеих сторон, бросились на спину и стали валить. Спасатель сопротивлялся, но одна из крыс перегрызла тягу привода на ноге скафандра, он рухнул на одно колено и в значительной мере утратил подвижность.

Огонь Тима не мог коренным образом улучшить ситуацию – легкий бластер не очень подходил для отражения атаки мелких и многочисленных падальщиков. Разведчик, непрерывно стреляя, преодолел уже половину дистанции до спасительного люка, но понял, что теперь Марку без него не справиться. И это создало значительную проблему. Причем проблема касалась не тактической стороны оказания помощи, это как раз можно было реализовать. Хуже было другое – согласно легенде Тима у него не было никакого мотива спасать Марка. Скорее напротив. Ведь тот нужен был ему только за тем, чтобы вернуть коммуникатор. Но депеша отправлена, и теперь самое время было поквитаться с человеком, оставившим тебя на растерзание зомби. И если бы в голове спасателя не хранилась память Гранта с драгоценными для Империи сведениями, может, так и стоило поступить. Однако Марка придется спасать. Не его, конечно, а уникальную разработку, но одно от другого было неотделимо.

Ситуация сложилась жесткая, и Тим не мог себе позволить тратить время на раздумья. Сосредоточив огонь почти у самых ног Марка, он рванул вперед и принялся руками и ногами расшвыривать облепивших спасателя тварей. Через десяток секунд тот немного освободился и принялся помогать. Но поврежденный привод скафандра не позволял ему встать на ноги, пришлось Тиму схватить ценный груз за кромку шлема и волоком тащить к шлюзу, отстреливаясь свободной рукой. Добравшись до люка, Картер спихнул Марка вниз, потом спрыгнул сам и активировал систему запирания. Но крысы продолжали атаку, они скакали вниз до тех пор, пока створки окончательно не сомкнулись. Набралось их в шлюзе достаточно много, пришлось давить их ударами рук и ног. В конце концов, победа осталась за людьми, но досталась она не даром – оба скафандра оказались бесповоротно повреждены, а пол и стены шлюзовой камеры выглядели так, словно по ним палили из пушки живыми пустынными крысами. Все было облеплено клочьями шерсти и внутренностями, а кровь стекала густыми, быстро запекающимися потеками.

Картер первым снял скафандр, Марку ничего не оставалось, как последовать его примеру – в костюме с поврежденным приводом он был беззащитнее, чем без него. Когда обе груды сползли на пол, Тим ощутил себя намного увереннее – без помощи акселераторов у Марка не было против него шансов в рукопашной схватке. И если считать сверхзадачей пленение Марка и передачу его в руки Империи, то лучшего момента для этого трудно было придумать. Бластер против бластера, сила против силы, выучка против выучки. В данный момент Тим ощущал превосходство по всем параметрам, а как дальше повернутся события, предсказать было сложно.

Грувер любил говаривать, что самый большой грех для разведчика – это пренебрежение случайностями. Так стоило ли сейчас пренебрегать удачей, которая сама падала в руки? Столь неожиданный фактор, как пустынные крысы, коренным образом изменил расстановку сил, превратил Картера из безоружного заложника, фактически из смертника, в потенциального хозяина положения. И не было причин не реализовать этот потенциал.

Марк тоже все понимал прекрасно, хотя и неверно оценивал мотивации противника. Он не знал, что Тим собирается взять его в плен, а считал, что если схватка состоится, то будет смертельной для одной из сторон. Он исходил именно из этого, а потому сразу настроился на серьезный лад. В его глазах столь отчетливо сверкнула сталь, что это могло вывести из душевного равновесия очень многих. Но не Тима – он видывал противников и пострашнее.

На пару секунд оба замерли, просверливая друг друга взглядами. Никто не желал нападать первым, поскольку и тот и другой знали толк в рукопашных схватках и понимали, что нападение, безусловно, приводит к раскрытию собственных уязвимых мест. Принцип «бей первым» годится лишь в ситуациях, когда противник не ожидает атаки или не готов к ней. Но в данном случае все было очевидно – два отменных бойца оказались лицом к лицу, и ни один из них не собирался отступать. Марком двигали одни побуждения, Тимом совершенно другие, но оба были тверды, как внешняя броня звездолета.

Исход схватки мог завершиться в течение пары мгновений. Тим понимал и знал по опыту, что кардинальное значение имеет выбор атакующего приема, если все же решиться напасть первым. И он решился, прекрасно отдавая себе отчет, что Марк, при всей его выучке, уступает ему, а значит, вряд ли сумеет использовать ту уязвимость, которая неизбежно наступает в момент атаки.

Марк был правшой. Картер не очень обращал на это внимание, но в памяти отчетливо оставался образ спасателя, стреляющего по крысам из двух рук. При этом тяжелый бластер находился у него именно в правой. В скафандре это не имеет значения на самом деле, акселераторы работают симметрично, давая равную силу обеим рукам. Но предпочтение к правой заложено в правшах на уровне рефлексов. Правша всегда возьмет более тяжелый предмет в правую руку, а тот, что полегче, – в левую.

А раз так, то в первичной атаке лучше всего блокировать правую руку Марка захватом, а уже потом пытаться вырубить его ударом локтя в уязвимую часть головы. Приняв решение, Тим сделал короткий, но мощный бросок всей массой тела вперед, в движении, чтобы усилить удар, нанес его в болевую точку на плече, на время выводя всю конечность из строя.

Все шло как на тренировке, но в тот миг, когда разведчик был готов провести болевой захват запястья, произошло нечто совершенно из ряда вон выходящее. Тим получил встречный удар по ребрам из немыслимого положения – с левой руки. Но поразил его не сам факт атаки левой рукой, это было как раз нормально, Марку просто ничего не оставалось больше.

Поразил не сам факт удара левой, а его сила, ведь проведен он был из столь неудобной для спасателя позиции, что дальше некуда. Марк находился в крайне неустойчивом положении, и для размаха у него не было достаточно места.

При этих условиях удар с левой руки должен был остаться для Тима незамеченным, ну уж, во всяком случае, по всем законам физики и рукопашного боя не мог причинить хоть сколь-нибудь значительного вреда. Но вышло как раз напротив – удар оказался столь сильным и сокрушительным, что Тима впечатало спиной в створки люка, ведущего в коридор, а в глазах потемнело от острой боли в ребрах и временной потери дыхания.

Удар такой мощи и из такого неудачного положения, да еще с левой руки мог получиться только в одном случае – при помощи акселераторов скафандра или экзоскелета. Но на Марке не было надето ни того, ни другого. Тем не менее Картер понял, что совершенно не готов к дальнейшему бою. Один-единственный удар вышиб из него все силы, полностью сбил дыхание и привел к небольшому помутнению сознания.

Марк тем временем спокойно прижал сенсор отпирания люка. За спиной Тима расползлись створки, и он мешком вывалился из шлюза, упав в коридор на кучку песка. И только в этом ракурсе, снизу, он увидел то, что дало ответы на все вопросы о боевых качествах Марка. Левый рукав форменной куртки спасателя был разодран в клочья, словно внутри него взорвалась пожарная кишка под давлением. От плеча до запястья крепчайшая ткань висела лохмотьями, а под ней… Под ней не было видно кожи. Вместо нее руку обвивали зеленоватые жгуты синтетических приводов, а на предплечье помигивал янтарным светом индикатор активности контроллера, считывающего биотоки с нервной системы Марка.

Ничего подобного Картер в жизни не видел, и уж точно такая штука не могла числиться в арсенале здешнего контингента. Она вообще нигде не могла числиться в силу нелепости конструкции. Ну, если нужны акселераторы, надевай экзоскелет или защитный костюм. А тут что? Отдельный мышечный усилитель на одну руку, да еще столь тонкий, что его, пока не напрягся, из-под одежды не увидать.

Такой незначительный слой синтетических приводов не мог развить силу, достаточную для проведения каких-то работ. Он годился лишь в качестве оружия в рукопашной схватке. Зато эту функцию выполнял отлично. А это означало только одно – акселератор был самодельным, нештатным, и был создан самим Марком на основании знаний Гранта в области матричного дизайна. Но одних знаний для этого маловато, нужны еще лабораторные мощности, да и сами выведенные Олафом бактерии тоже необходимы. Хотя бактерии Марк мог выкрасть, прекрасно зная, не хуже Гранта, где хранятся культуры. Но вот лаборатория…

У Тима от удара плыли перед глазами красные круги, голова отказывалась думать, в ней словно колокола гудели, но тем не менее разведчик зафиксировал свое внимание на увиденном. Это было важно. Марк раскрыл себя. Он ведь прекрасно понимал, что применение этой штуки вызовет у Картера ряд вопросов, ответы на которые тот попытается отыскать. Вряд ли спасатель сам собирался на них отвечать, но это не могло остаться для него вообще без последствий.

Из всего этого можно было сделать вывод, что Марк настроен убить противника, иначе вряд ли он пошел бы на столь радикальный шаг. Для Картера это означало, что на милосердие надеяться не стоит, да и ситуация сама в его пользу не изменится. Тут уж или самому выкручиваться, или прощай голова. Ко второму Тим решительно не был готов, но и с первым вариантом имелся ряд серьезных проблем.

С учетом самодельного акселератора на руке Марка продолжать рукопашную схватку не имело ни малейшего смысла. Это было еще глупее, чем пытаться остановить «Сколопендру» при помощи строительного плазменного резака. И тут самое время было вспомнить одну из любимых фраз Грувера, гласившую, что главным оружием разведчика является не кулак и не бластер, а находчивость и красноречие.

Марк уже собирался добить противника, когда Картер опустил руки и засмеялся. Обстановка не очень располагала к веселью, так что изображать гомерический хохот, да еще подать его естественно, оказалось почти за пределом актерских способностей Тима. Но недаром говорят, что борьба за жизнь – лучший учитель. Спасатель недоуменно замер с отведенной для решающего удара рукой.

– Чего тебя разобрало? – поинтересовался он, вздернув брови.

– Да ты бей, бей, потом разберешься.

– Я могу бить по-разному. – Марк ухватил Тима за ворот куртки и вздернул, оторвав от пола силой акселератора. – Могу сразу прикончить, так что ты и ощутить ничего не успеешь, а могу до вечера из тебя по капле дерьмо выбивать.

– Я бы предпочел первый вариант, если можно, – продолжая хохотать, ответил Картер. – Не стесняйся, тут все свои.

При всем присущем ему самообладании Марк почувствовал, что закипает. Казалось бы, ситуация целиком на его стороне, да и повернуть он ее мог в любую сторону по собственному усмотрению… Ан нет. Эта имперская крыса ведет себя так, словно именно она является хозяином положения. И слишком уж достоверно у нее получается. Как бы не вышло, что он прав. Что если действительно не удалось предусмотреть все, а что-то упущено, то, что может играть решающую роль? Но Марк не собирался признаваться, что контроль над положением ускользает из рук. Он распахнул люк в коридор и с силой швырнул туда Тима. Тот пролетел пару метров и крепко шлепнулся на спину.

– Слушаю тебя очень внимательно… – сквозь зубы процедил спасатель. Он шагнул к лежащему на спине и продолжающему хихикать Тиму.

– Стой, стой! – Картер поднял руку, изображая шутливый испуг. – Во мне дерьма столько, что если по капле, то до следующего вечера хватит. Я так скажу, без битья.

Марк остановился.

– Ну? – у него не хватало терпения ждать, когда разведчик, наконец, успокоится.

– Ответ из штаба… – выдавил из себя Картер, безуспешно борясь со смехом.

– Что?

– Ну, они прочтут депешу, возникнет ряд вопросов, мне на них надо будет ответить… Но даже если не возникнет вопросов, мне необходимо подтвердить сообщение об отправке десанта.

– Ладно, это ничего не меняет… – Марк изо всех сил старался не показать клокочущую внутри него злость. – Подождем депеши, ответим… Ты же не станешь мне палки в колеса вставлять?

– Даже не знаю. – Тим перестал хохотать и развел руками. – Как отношения сложатся…

– Они хорошо сложатся, – пообещал спасатель. – У нас ведь с тобой совершенно одинаковые цели. Мне нужен десант, и тебе нужен десант. Потом тебе нужно геройски погибнуть, чтобы родственники получили компенсацию, а мне нужно будет тебя убить. И я постараюсь, чтобы смерть твоя выглядела очень геройской. По рукам?

– Ну, звучит вроде бы заманчиво. – Картер изобразил бушующие в душе раздумья.

– Все будет замечательно! – Марк снова схватил Картера за ворот и поволок по коридору в сторону жилых модулей. – Ты, главное, мне не мешай. Все равно все выйдет по-моему. Зачем лишние сложности? Ни тебе они не нужны напоследок, ни мне.

– А можно один вопрос? – поинтересовался Тим, глядя, как над головой проплывают светящиеся под потолком химические светильники.

– Валяй.

– Зачем мне десант – понятно. Задницу вам всем надрать. А тебе он за каким дьяволом так уперся?

– Не дает покоя? – Марк остановился, тяжело дыша. – Ты не мог бы на своих ногах добраться до мест предварительного заключения? Разлегся… У меня акселератор на руке, а не на ногах.

– Тьфу на тебя… Я так удобно устроился! Ладно. – Картер нехотя поднялся и поплелся впереди Марка. – Так что?

– Любопытство до добра не доводит, но так и быть, скажу. В принципе, нам с тобой десант нужен для одного и того же. Ты хочешь обезвредить Гранта, и мне он мешает. У тебя на это кишка тонка, и у меня силенок не хватит. И каким может быть решение в этом случае?

– Сделать все чужими стволами, – подсказал Тим на ходу.

– Вот именно.

– Ну а мотив? – не унимался Картер, стараясь вытянуть из противника максимум информации.

Безусловно, верить такой информации было нельзя, но ведь есть еще и анализ… На основе этого самого анализа можно из горы шелухи выудить пару ценных зерен истины. Если повезет.

– Мотив ему подавай… Топай, топай! Мотив… Ну, допустим, я знаю некий секрет, доступный только самому Гранту и мне. Очень ценный секрет. А? И вот если от Гранта избавиться, то я останусь единственным претендентом на главный приз. Доступный мотив?

Картер только хмыкнул в ответ.

– Это демонстрация презрения, что ли? – Марк чувствовал себя полновластным хозяином положения. – Но это ведь все субъективно до ужаса. У меня вот твоя позиция вызывает презрение. Правда. Вот если разобраться, у нас с тобой совершенно одинаковые задачи. Ты готов умереть ради денег, которые после твоей героической гибели выплатят родственникам. Так? Но ведь и я это делаю ради денег. Только во много раз больших, чем светят тебе. Будь у тебя другой способ обеспечить семью, ты бы им воспользовался? Подозреваю, что нет. И даже понимаю почему. Для тебя недопустимо предательство интересов Империи. Для тебя знамя, фигурально выражаясь, дороже собственной жизни. Вот если бы у тебя появился шанс хорошо заработать, обманув при этом врагов Империи, ты бы вряд ли его упустил. Для тебя все ясно, а вот для меня нет. Я не склонен отдавать предпочтение какому-то знамени в ущерб остальным. Для меня Империя не враг, как ты думаешь, а просто одна из сил, действующих в этом мире. Причем, если уж в корень смотреть, не самая безгрешная. Если я поделюсь своим ценным секретом с твоими хозяевами, то просто усилю и без того сильную сторону. Логично ли это с точки зрения мирового баланса? К тому же Империя возомнила, что все лучшее принадлежит ей по праву, а потому адекватной платы от нее не дождаться. А вот сторонний покупатель последнее из карманов вывернет, чтобы получить рычаг противодействия галактическому репрессивному аппарату.

– Демагогия… – спокойно ответил Картер.

– Вовсе нет. Для меня приверженность какому-то одному знамени и речи, с этим связанные, такая же демагогия. Нас с тобой объективно нельзя рассудить. С точки зрения Империи я предатель, а с точки зрения моего потенциального покупателя ты – тупой солдафон, марионетка и враг. Так что оставим идеологические трения. Проблема в том, что единственный человек, который может выдать меня и помешать моему плану, это ты. Только поэтому, а не из идейных соображений, я вынужден буду тебя убить. А поскольку героическая смерть входит в твои планы, то разногласия между нами сводятся к минимуму.

– Красиво излагаешь, сказать нечего, – усмехнулся Тим.

Он подумал, что Марк, хоть и недоговаривает всего, достаточно правдиво описал положение дел. И если раньше было непонятно, зачем ему тут имперский десант, то теперь все выстроилось, наконец, в логически стройную и непротиворечивую картину. Убрать Гранта руками Империи, убить разведчика, способного выдать, покинуть планету с волной эвакуации контингента, а затем, уже в спокойной обстановке, выйти на контакт с покупателем.

По большому счету, для успешного выполнения миссии Тиму необходимо было сделать всего один ход – сообщить Груверу об информации, содержащейся в голове Марка. И очень кратко о его планах. Но при полном отсутствии доступа к межпланетной связи это представлялось практически невыполнимой задачей. Правда, был и другой вариант. Выжить, а затем сдать Марка уже после высадки десанта. Задача тоже не из простых, но у Тима были идеи по этому поводу.

Добравшись до жилых модулей, Марк распахнул дверь одного из них и пригласил внутрь Картера.

– Я тебя тут запру, – объяснил он. – Замок закодирую. А чтобы у тебя поменьше идей в голове возникало, свяжу руки и ноги. Не обидишься? Я наслышан о способностях разведчиков, так что вынужден принять максимум мер. Еще тут есть вентиляция, как и везде, так что придется и о ней позаботиться на всякий случай.

Марк выдрал жгут проводов, несущих информацию к главному монитору модуля, крепко связал им руки Тима, а второй кусок пустил на путы для ног, прихватив конец к стойке кровати. Жгуты были крепкими, чтобы выдрать их из стены, спасателю потребовалась мощь его самодельного акселератора. Закончив работу, он оставил Тима в одиночестве, но минут через пятнадцать вернулся, притащив с собой выдранные откуда-то силовые панельные стойки и парочку «пистолетов» с монтажным клеем. С их помощью он усилил решетки вентиляционного прохода так, что без бластера не пробить.

– Ну вот. – Марк оглядел дело рук своих. – Как долго нам ждать ответа с Земли?

– Думаешь, все предусмотрел? – усмехнулся Тим. – А я ведь могу запросто сердце остановить. И все. Не будет никакого десанта. Долго ты тут продержишься? А если Грант соберет силы и пошлет их за беглецами? Тут ведь всего две базы, найти нас не составит труда.

– Не умничай, – отмахнулся Марк. – Ничего ты не остановишь. Тебе десант нужен не меньше, чем мне. А может, и больше. Если уничтожение Гранта затянется, то он сам отсюда свалит. Это уж никак не в интересах Империи. Так что не надо меня на испуг брать.

Он был прав. Грант бы не затеял столь опасного предприятия, если бы у него не было путей отхода. Просто для реализации этих путей ему нужно время. Может быть, совсем немного. Скорее всего, немного. И наверняка он предусмотрел ряд вариантов противодействия. Есть у него средства и против повторных комиссий, и против усиленной разведывательной группы. Не может быть у него средств только против полномасштабного десанта. Ну не брать же в расчет противометеорные термоядерные ракеты… Это смех на палке, а не оружие против крейсеров. Ни у кого в Галактике нет средств эти крейсеры остановить, иначе Империя не была бы Империей. Так что блефовать действительно не имело смысла. Имело смысл поиграть в игры Марка. Некоторое время.

– Ладно, подождем ответа. – Марк театрально помахал рукой и покинул помещение, заперев за собой дверь.

Сколько ждать реакции штаба на отправленную депешу, Тим и сам представления не имел. Учитывая нынешний весьма невысокий статус планеты, решение об отправке десанта могло затянуться более чем на сутки. Не было сомнений, что вердикт будет в конечном итоге положительным, поскольку в данном случае речь шла о престиже Империи, о ее способности урегулировать колониальные вопросы. И тут статус колонии не имел никакого значения. Враг должен помнить, что кара неотвратима, даже если кажется, что неусыпное око глядит в другом направлении. Так что в успехе Картер не сомневался, у него были сомнения лишь в скорости принятия столь радикального решения. Но и дольше пары суток оно затянуться не могло. Плюс сутки на подготовку самой операции.

Тим прекрасно понимал щекотливость своего положения. Он был уверен, что его побегу из жилого модуля ничего не помешает, в данном случае расклад всех факторов был на его стороне, чего Марк попросту не знал. Проблема состояла в другом – когда именно бежать. Необходимо было дождаться ответной депеши и отправить подтверждение в ее получении. Но как только это произойдет, Марку станет невыгодно оставлять пленника в живых. Вряд ли он станет снова запирать Тима, скорее сразу прикончит его.

Выходило, что бежать надо как можно скорее, но это означало срыв операции по вызову десанта, точнее, все отодвинется на неопределенный срок, что, безусловно, выгодно Гранту и позволит ему улететь с планеты, избежав наказания. Дилемма выглядела неразрешимой – бежать раньше – значило сорвать десант из-за отсутствия доступа к антенному интерфейсу, а бежать после подтверждения депеши – верную гибель, а вместе с ней невозможность сообщить Груверу о планах Марка. Получалось, что в первом случае улизнет Грант с информацией о клонировании, а во втором – Марк, обладающий той же самой информацией. Одно другого не лучше. Оба варианта несли одинаковый урон Империи.

Положение казалось безвыходным, но за свою полную опасностей жизнь Тим много раз убеждался, что если из ситуации не видно выхода, значит, он лежит в совершенно иной плоскости. Скорее всего, он есть, но чтобы его отыскать, необходимо вывести собственное мышление на какой-то другой, не очевидный путь. Говорят ведь, что все гениальное просто. Иногда настолько просто, что никому в голову не приходит, все ищут сложный ответ, и лишь единицам, гениям, удается заметить до смешного простое решение.

Но не всегда для этого нужно быть гением. Ведь кто такой гений? Человек, способный мыслить иначе, чем большинство. Иногда это дар, иногда следствие психической или физической травмы, иногда выражение протеста перед всеобщим мнением, а иногда просто опыт. Такой опыт, которого нет у других. И Картер, много раз рисковавший жизнью в бою, подобный опыт имел. Он знал, что стоит загнать себя в безвыходную ситуацию, как мозг начинает метаться и неожиданно способен наткнуться на путь, ведущий в единственно верном направлении.

Говорят, что паника мешает размышлять здраво, но на самом деле она мешает рассуждать стандартно. А ведь именно нестандартный подход позволяет получить ниточку для выхода из слишком сложного лабиринта. Поэтому Картер, запаниковав, не спешил брать себя в руки. Спешки не было, штаб не мог отреагировать очень быстро, а потому можно было позволить разуму пометаться.

Жилой модуль был стандартным для контингента диких планет – одна комната, дверь в душевую. Никаких излишеств. Столик, два кресла, кровать, монитор, не работающий после удаления кабеля… Ни одна из деталей интерьера не давала ни малейшей подсказки. Тем не менее в возможности побега Тим не сомневался нисколько. С самого начала у него был план на такой случай, и было средство для его претворения в жизнь. Забавно, что Марк это средство видел, но даже не попытался изъять. Вот вам и стандартный ход мышления.

Связывая противнику руки, спасатель не мог не заметить коммуникатор на его запястье, но в то же время он не мог предположить, что это устройство можно как-то использовать. С северными базами через него не связаться, да и смысла в этом нет никакого, а межпланетная связь через него недоступна тем более. Проблема Марка состояла в том, что он был уверен в гибели Марины и в отсутствии посторонних на базе. Не было у него никаких причин для сомнений. Тут Рик Соло – молодец, предусмотрел мелочи.

В общем, побег не представлял технической сложности – Рик контролирует главный сервер, прямым доступом через него можно узнать, изменить или аннулировать любые коды. Достаточно связаться с Мариной, и открыть дверь не составит труда, несмотря на все ухищрения Марка.

Беда лишь в том, что побег ничего не решал. Бежать сейчас и не дождаться депеши означало срыв десанта, а бежать после отправки ответа уже не получится – Марк не станет держать бесполезного пленника. Паника от безвыходности нарастала, и как раз в этот момент пришло решение. Как вспышка. Простое до гениальности, и действительно оно лежало в нестандартной плоскости.

Ведь истинная проблема находилась не в определении момента побега, как казалось на первый взгляд, а в отсутствии возможности передать информацию о Марке в штаб. Если бы на базе было хоть какое-то средство нуль-связи, кроме изъятого Марком клавиатурного модуля, то все было бы просто до идиотизма. Достаточно было отправить короткую депешу об опасности Марка и о содержащейся в его голове информации, и все планы спасателя рухнули бы в тот же миг. После этого можно было бы спокойно дожидаться десанта, не боясь, что Марк ускользнет с планеты во время эвакуации контингента.

Но никаких средств связи не было. И не только на южной базе. На северных точках шифроблоки тоже находились под неусыпным контролем Гранта и клона Соло. Но одно нестандартное решение задачи все же имелось. Пока Марк уверен в надежной блокировке пленника, можно попытаться похитить имеющийся у него клавиатурный модуль. Такого хода противник точно не ждет, а значит, успех вполне может оказаться на стороне Тима. В этом случае вопрос можно и нужно рассматривать под другим ракурсом – не с точки зрения выбора момента для побега, а с точки зрения наиболее эффективного пленения Марка. Превратить его самого из хозяина положения в пленника, а потом уже отправить всю необходимую информацию в штаб и спокойно дожидаться вторжения имперских сил.

Но тут имелся нюанс, вносящий дополнительные сложности, – самодельный акселератор Марка. Из-за этой штуковины голыми руками его не взять, а применение оружия чревато пагубными последствиями. Одно неверное движение могло привести к гибели спасателя, а это плохо, учитывая ценность информации в его голове. Тут надо было хорошо все обдумать, постараться учесть детали, ибо второго шанса никто не даст.

В любом случае следовало связаться с Мариной и Риком. Глава контингента хорошо изучил базу, так что у него могли быть ценные соображения по поводу задуманной Тимом операции по обезвреживанию Марка.

Связанные за спиной запястья пришлось сместить так, чтобы можно было бросить взгляд на дисплей коммуникатора. Это далось не без труда, путы жестко впивались в кожу, но в сложившейся обстановке было не до комфорта. Как только чувствительный дисплей отследил положение зрачков хозяина, система активировала устройство и вывела на голограмму нужные иконки. Тим взглядом выбрал контакт Марины и вызвал ее на связь. Ответила она почти сразу – на экране возникло ее лицо. Женщина уже открыла рот, чтобы произнести слово, но Картер поспешил ее остановить, помотав головой. Была вероятность, что Марк подслушивает, а то и подсматривает за пленником. Конечно, все время он устанет следить, проще ему тогда было тут и остаться, но поначалу мог, так что осторожность не была излишней. Тим старался не делать акцентированных движений и уж тем более нельзя было говорить. Стоило Марку хотя бы заподозрить, что на базе скрывается кто-то еще, и проблем тогда не миновать.

К счастью, Марина за пару секунд сообразила, что происходит. Поза Тима красноречивее слов говорила, что он связан, а обстановка не менее красноречиво указывала, что заключен он в одном из жилых модулей. Картер был уверен, что Рик, имея доступ к главному серверу базы, без труда отследит местонахождение пленника и сможет организовать побег. Конечно, было бы недурно скорректировать планы, но пока слишком опасно было вести открытые переговоры.

Однако, к удивлению Тима, Марина не стала отключать связь. Вместо этого она сняла с руки коммуникатор, повесила его перед собой так, чтобы стало видно не только ее лицо, но и грудь, а затем с самым серьезным видом сняла сначала куртку, а затем футболку. Ее упругая грудь обнажилась полностью, женщина еще чуть отодвинулась от коммуникатора, увеличив для Картера угол обзора, и поправила густые волосы, откинув назад крупную прядь.

Тим сглотнул. Сердце у него забилось чаще и продолжало набирать обороты. К щекам прилил ощутимый жар. Для гарантии Марина лизнула указательный палец и провела им по коже вокруг соска.

– Судя по твоему лицу, система наблюдения уже отключилась, – произнесла Марина, не прекращая возбуждающих телодвижений. – Быстро говори, у нас считаные секунды, после связи разбей коммуникатор.

– Я заперт в жилом блоке, одном из первых при входе в восточное крыло. Вентиляция заблокирована, без бластера не пробиться. Необходимо блокировать Марка в том помещении, где он находится, и только потом освобождать меня. В физический контакт вступать с ним нельзя, у него на левой руке самодельный акселератор.

Марина кивнула, после чего экран коммуникатора погас. Но вид обнаженной женщины и ее влажных, чуть набухших губ еще сохранялся в воображении Тима, сердце продолжало учащенно биться, а кровь шумела в ушах. Не медля, разведчик повалился на бок, стараясь рухнуть с кровати на пол так, чтобы об угол стола размозжить выполнивший свою функцию коммуникатор. Но падения не получилось – привязанный к стойке конец жгута не дал телу набрать нужную скорость. В результате Тим тюфяком повалился на пол, а натянувшиеся путы впились в ноги, вызвав острую режущую боль в лодыжках.

Подняться на ноги из столь неловкого положения оказалось непросто, пришлось сначала свернуться калачиком, а потом перевалиться на корточки. И только Картеру это удалось, дверь модуля распахнулась, впустив на порог Марка.

– Что за дьявол тут происходит? – спросил он, стиснув кулак левой руки.

– Ничего, – ответил Тим, стыдливо опустив взгляд.

– Почему камера отключилась? – Спасатель шагнул в глубь помещения.

– Ну… – Разведчик поднялся на ноги.

– Чего «ну»?

– А чем мне тут заняться, по-твоему? – с нажимом спросил Тим, не поднимая глаз. – Пофантазировал немного, вот они и вырубились, наверное.

– Извращенец! – Марк сделал несколько широких шагов и с силой толкнул Картера в грудь.

Это была большая удача. Лучше и не придумаешь. Тим отлетел спиной в стеновую панель и успел вывернуть запястье так, чтобы основной удар пришелся на экран коммуникатора. Тут же натянулись привязанные к ногам путы, разведчик потерял равновесие и грохнулся в стену с такой силой, что корпус устройства на руке треснул. Дело было сделано, теперь никак не получится просмотреть историю соединений и понять, что же произошло во время отключения камеры наблюдения.

Марк рывком поднял Картера и швырнул на кровать.

– Лежи и не дергайся, – со злостью произнес спасатель. – А если камера еще хоть на секунду отключится, я отобью тебе все, что способно реагировать на подобного рода фантазии. Доступно?

– Вполне… – пробубнил Тим. – Руки бы хоть развязал.

– Что?! Тебе еще и руки понадобились? Я предупредил!

Марк покинул комнату и запер за собой дверь. Теперь вся надежда была на расторопность и сообразительность оставшихся на воле членов команды. Хотя слово «команда» не очень подходило к компании, состоявшей из кадрового разведчика, должностного преступника и женщины-порученца. Но выбирать не приходилось. Для одиночки эта миссия оказалась бы и вовсе невыполнимой.

Хуже всего было осознавать, что никаким образом больше не можешь повлиять на развитие ситуации. Что сказано, то сказано, а дальше полная неизвестность. Один лишь Создатель знает, какой план разработают Рик с Мариной и как воплотят его в жизнь. Хорошо, если они не будут сильно мудрить, а просто выполнят данные им указания. Благо, Марина дала возможность проговорить хоть несколько фраз, на что Тим и не рассчитывал. На это у нее сообразительности хватило, что вселяло надежду в успехе предстоящего предприятия.

Ждать – одно из самых неблагодарных занятий. Еще труднее ждать результата событий, предсказать ход которых почти невозможно. Но когда Грувер предложил Тиму службу в разведке, никто и не ожидал, что будет легко. Служба нервная и опасная. Спросил бы кто, ради чего Картер согласился тогда на предложение Грувера, Тим бы затруднился с ответом. Ради денег? Чушь. Можно было найти работу и повыгодней в финансовом отношении. Ради славы? Тоже сомнительно. Эту потребность бывший десантник сполна удовлетворил на полях сражений. Что тогда? Наверное, самый точный ответ прозвучал бы так: ради ощущения причастности к большому и важному делу. Наверное, это тоже потребность. Такая же, как у кого-то в богатстве, к примеру. Просто у кого-то проявляется одна потребность, у кого-то – другая.

Пока Картер мучился в томительном ожидании, Марк пытался понять, что происходит в его собственном мозгу. Никаких сомнений в том, что к его личности присоединилась личность Олафа Гранта, не было. Это очевидно. Странно, но очевидно. Как это произошло, кто и зачем провел подобную операцию, оставалось для спасателя совершенно неясным, однако это и не имело решающего значения. Важно было другое – Марк мог спокойно оперировать не только содержимым памяти ученого, но и его методом строить умозаключения и логические выводы. Это сильно смахивало на шизофрению, да фактически ею и являлось, но при этом давало целый ряд дополнительных возможностей.

Заняв позицию в диспетчерском пункте, Марк вывел на монитор изображение с камеры в комнате Тима и с рассеянным видом поглядывал на пленника. Но происходящее в собственной голове волновало его больше, чем картинка на экране. В нем сосуществовали два человека, он сам и Олаф. И если поначалу внедренная личность лишь давала советы, как уцелеть в резко изменившихся условиях, то чем дальше, тем больше она начала одерживать верх. Марк не всегда даже мог понять, за кого в данный момент думает – за себя или за Гранта. Но надо отдать должное ученому – его интеллект был на высоте, он был способен делать цельные выводы из весьма разрозненных данных, а на основе подобных выводов строил более чем продуктивную линию поведения.

С самого начала он рекомендовал не вступать в открытую конфронтацию с Олафом во плоти. Тот же внутренний голос без труда доказал Марку, что нынешний глава контингента подменен клоном и выполняет все распоряжения ученого. Разбираясь в технологии клонирования лучше, чем кто бы то ни было, внедренная личность попросту указала на ряд характерных для клона признаков. Правда, все эти признаки Марк нашел и у себя самого. Поначалу это вызвало шок, хотелось послать к дьяволу все на свете, включая неумолкающий внутренний голос, но это оказалось не так просто. Интегрированная личность Гранта обладала внушительной волей и приструнила впавшего в истерику Марка, как понесшего скакуна. К тому же Марк кое в чем отличался от других клонов – у него в мозгу не оказалось стандартного для копий модуля послушания. Но внедренная личность Гранта научила ловко его имитировать, не вызывая никаких подозрений у настоящего Олафа.

Когда Марк немного пришел в себя от пережитого потрясения, внутренний голос подсказал ему, как использовать новое положение с выгодой. И тогда Марк начал действовать, инициировав ход событий, которые сделали Марка ключевой фигурой в начавшейся на планете игре. Внедренная личность с таким блеском просчитывала ходы и планировала их наперед, что в успехе сложнейшего предприятия уже не оставалось сомнений. Не хватало лишь малой детали – имперского военного вторжения на Асур. Со дня прилета липового комиссара инициатива полностью ушла из рук настоящего Гранта, хотя тот и не предполагал этого. У него не было шансов на выигрыш, поскольку его соперником оказался он сам. И при равном интеллекте противников у личности, внедренной в голову Марка, было решающее преимущество. Она знала, против кого играет и чего ждать от каждого из ходов, а подлинный Грант не имел об этом ни малейшего представления.

Грант тоже хорошо подготовился, наклепал не только послушных ему клонов, но и довольно много боевых машин, изобретая их на ходу, копируя и дорабатывая известные ему чертежи. Правда, дальше дела пошли не так гладко. Грант мог без труда клонировать любое устройство или живое тело, наделяя его собственным интеллектом и автономностью, он мог клонировать образец любого вооружения, но как только возникала необходимость создать устройство с какими-то новыми функциями, а не копию уже разработанного Империей, у Гранта возникали проблемы. Его способности к техническому дизайну были сильны только в области доработок и усовершенствований, но когда доходило до разработки новых, Гранту катастрофически не хватало специальных, чисто инженерных знаний. Создавая устройства и машины с нуля, Олаф порождал ужасных химер с весьма ограниченной боеспособностью, часто неуклюжих, слишком тяжело бронированных, перенапичканных вооружениями. Каждая из машин обладала лишь рядом заложенных функций, но ведь этого мало. Механизм должен быть целостным, чтобы не стать хламом, а на это уходил труд целой армии инженеров самой разной специализации. Грант же был специалистом хоть и неординарным, но в узкой области, что мешало ему создавать чудеса технического дизайна своими силами.

Выручала его лишь уникальная особенность памяти, которая развилась за время работы технологом в Корпорации. По особому ассоциативному алгоритму Олаф был способен запомнить любую модель в чертежах и технологических матрицах, сколь бы сложной она ни была. То, что инженеры держали в памяти компьютеров в виде длинных многозначных чисел, обозначающих порядок распределения деталей и материалов, Грант был способен запомнить в виде последовательности цветов и звуков, а затем накрепко удерживать этот ассоциативный образ в голове. В результате он мог воспроизвести знакомые чертежи и создать машины, над которыми приходилось работать в Корпорации. Большинство выпускаемых там моделей представляли собой бытовые и строительные механизмы, так что в условиях Асура от них не было ни малейшего толку. Олаф был бы рад выкинуть из головы этот мусор, но это было не в его власти – память крепко держала ассоциативные образы чертежных и сборочных последовательностей. Но бесполезным было далеко не все. Корпорация строила один вид транспортных звездолетов и три вида орбитальных челноков. Если бы не знание этих чертежей, Грант бы не решился на столь дерзкую аферу.

Но это удивительное свойство памяти Гранта, вместе со структурой его личности, передалось Марку. Оно записалось в его мозг вместе со всей внедренной информацией. Ощущение чужих способностей, во многом неординарных, давно перестало будоражить Марка, он к ним попросту привык. Он бы и не подумал об этом, если бы не одно обстоятельство, важное именно в сложившейся ситуации. Сидя в кресле перед диспетчерским пультом и глядя, как Тим неподвижно лежит на кровати, запертый в жилом модуле, Марк вдруг осознал, что помнит секретный код от клавиатурного интерфейса разведчика.

Поразительным образом длинная последовательность чисел кода преобразовалась в голове, превратившись в ассоциативную цветовую картинку. И Марк вдруг понял, что способен без труда расшифровать ее, перевести обратно в числовой пароль. Сработал тот же алгоритм, которым Грант запоминал структуру сборочных документов.

Трудно было поверить в это, хотя механизм был понятен; увидев единожды набор цифр, набранный Картером, Марк сохранил его в памяти точно так же, как Грант запоминал коды технологических программ. Но несмотря на очевидность этого, спасатель засомневался. Правда, проверить верность догадки не составляло труда.

Марк вынул из кармана клавиатурный блок и прижал сенсор активации. Вскоре устройство подало признаки жизни, а на его экране высветился запрос на ввод пароля. Уверенными нажатиями на сенсоры спасатель вбил нужные числа. Устройство приняло код и активировало систему.

Несколько секунд Марк неотрывно смотрел на монитор – ему трудно было поверить в такую удачу. Теперь в сохранении жизни разведчика не было ни малейшего смысла. Скорее, напротив. Оставаясь в живых, Тим являлся самым слабым звеном всего плана. Каждый раз Марк волновался, как бы невольный партнер не выкинул какой-нибудь номер вроде приступа неповиновения, а то и остановки сердца. От этих имперских фанатиков чего угодно можно ожидать. А ведь нужен был Картер только для одного – принять депешу из штаба и ответить на нее.

Но раз уж теперь Марк способен самостоятельно справиться с этой задачей, необходимость в пленнике полностью отпадала. Тим представлял собой подлинную пороховую бочку под боком, а это действовало на нервы и связывало руки. Убив разведчика, Марк получал так необходимую ему свободу для претворения в жизнь заключительной части своего масштабного плана. Главное, в этом случае спасатель уже не был бы привязан к базе, а мог бы свободно перемещаться между ней и своим главным плацдармом, на который делал основную ставку в затеянной против Империи игре.

Но Марк не спешил, ему претила мысль об убийстве беззащитного пленника. Разум, чувства, воля как бы разделились надвое – собственная натура протестовала, тогда как часть личности, скопированная у Гранта, не имела, казалось, никаких морально-этических тормозов. Однако чужая воля оказалась сильнее. Поколебавшись немного, Марк бросил взгляд на монитор, где продолжал неподвижно лежать обреченный пленник, поднялся с кресла и шагнул к выходу.

Диспетчерский пункт располагался неподалеку от зоны жилых модулей, где был заперт Картер, так что путь занял меньше минуты. И с каждой секундой решимость спасателя становилась крепче. Не разбив яиц, не приготовишь яичницу – примерно в таком ключе рассуждал он.

Тронув сенсоры у двери, Марк ввел им же придуманный код, после чего дверь послушно ушла в сторону. Во внутренних модулях базы не предусматривалось шлюзов за ненадобностью, но с порога кровать все равно была видна лишь частично – мешал угол помещения, где располагались душевая и санузел. Душить пленника при помощи акселератора, на взгляд Марка, было уж чересчур, поэтому он сделал еще пару шагов от порога, снял с пояса бластер и положил палец на спусковой сенсор. А на третьем шаге стало очевидным, что кровать пуста.

Марк, уже не думая, на одних рефлексах, резко развернулся на месте, но в следующий миг получил столь мощный удар в голову, что ноги оторвались от пола сантиметров на семь, сознание помутилось, бластер вылетел из руки, кувыркнулся в воздухе и грохнулся в угол, а сам Марк перелетел столик, зацепил кресло и повалился за ним у самой кровати.

Уже через секунду сознание вернулось к спасателю, он поднял веки и сразу понял, что сопротивление бесполезно. Перед ним стоял Тим, причем в скафандре с открытым забралом, а на его поясе висел экспедиционный бластер среднего калибра. Чего угодно ожидал Марк, только не застать пленника со столь внушительной экипировкой. Голова работала плохо, в глазах еще двоилось и расплывалось от легкого сотрясения мозга, но и в таком состоянии спасатель понимал, что Картеру без посторонней помощи неоткуда было взять скафандр и оружие. Еще понятнее было, что с одним лишь самодельным акселератором на левой руке нечего и думать противостоять хорошему бойцу, облаченному в защитный костюм имперского производства. Тут можно было даже не брать в расчет бластер, тем более что Тим вряд ли собирался его применить, он даже с пояса оружие не снял.

– Удивлен? – с улыбкой поинтересовался Картер.

– Ну ты и дьявол… – выдавил из себя Марк. – Ты точно дьявол.

– Не… – Тим покачал головой. – За дьявола у нас ты. Я по другую сторону баррикады. Можно у тебя попросить мой клавиатурный блок?

– Тебе его ленточкой обвязать или на блюдечке с голубой каймой?

– Да я не гордый, – пожал плечами разведчик. – Могу и сам взять. Но, боюсь, это не в твоих интересах. Второго сотрясения, если что, можешь и не пережить. Вредно это. Или рассудком повредишься, это тоже весьма неприятно. Так что давай сюда казенную собственность, не буди во мне зверя.

Марк был готов взвыть от бессилия. Но он находился не в том положении, чтобы перечить. Пришлось достать коммуникатор из кармана.

– Кидай сюда, – поторопил его Тим.

Трудно было предположить, насколько крепким мог оказаться блок в довольно толстом защищенном корпусе, но Марк был уверен, что броском левой руки, оснащенной акселератором, расшибет его об стену. Времени на принятие решения практически не было, Тим ждать не будет, а потому следовало принять решение как можно скорее. Несмотря на шум и боль в голове.

Разбив клавиатурный модуль, Марк надежно бы отрезал Картера от внешнего мира и не дал бы возможности хоть как-то скоординировать действия с подходящей к планете имперской эскадрой. Это безусловный плюс. Хотя бы из тех соображений, что Марка неизбежно ждет плен, а Тима полная свобода действий. Как бы не вышло, что, пользуясь этой свободой, он разнюхает лишнего, а то и вовсе наткнется на деталь, которая может стать для него ключом к разгадке всех тонкостей тщательно продуманного плана. Опасность не являлась плодом паранойи Марка, поскольку такая деталь действительно находилась на базе, причем была вполне вещественной. И если Картер найдет ее, если сообразит, в чем ее функция, то вся операция может оказаться под угрозой.

С другой стороны – слишком много вот таких «если». Марк понимал, что, скорее всего, сгущает краски. Во-первых, Тим вряд ли станет что-то искать специально, поскольку уверен в полном понимании всех раскладов и не ощущает надобности в дополнительных уликах. Главная черта хорошего фокусника заключается в умении создать иллюзию. Ведь мозг чему верит? Тому, что видят глаза и слышат уши. По большому счету – фактам, опыту и очевидным вещам. Проще говоря, воспринимаемой картине мира.

Но если в эту картину внести небольшие, но тщательно продуманные коррективы, в нужный момент отвести взгляд, обратить внимание не на то, что содержит суть, а на что-то другое, тогда картина мира станет для человека немного иной. Да, совсем немного, но достаточно, чтобы никто не заметил, откуда вдруг в руке фокусника появился предмет. Благодаря такому отводу глаз сейчас для Тима картина мира не та, что есть на самом деле. И он в ней уверен и именно на ее основе будет действовать.

Во-вторых, деталь, беспокоившая Марка, настолько обычна и обыденна, что через нее перешагнешь и внимания не обратишь.

А в-третьих, и это самое главное, как только имперская эскадра закончит гиперпрыжок и выйдет из подпространства вблизи планеты, никто уже не сможет ничего изменить. Ни Тим, ни вся мощь имперской военной машины.

А вот если десант задержится, тогда всему плану крышка, произойти это может как раз в том случае, если разведчик не отправит в штаб подтверждение. Хотя в этом Тим мог и блефовать. Мотив-то простой – остаться в живых. Но тут тоже не все просто. Картер мог говорить правду и геройская гибель могла быть ему на руку.

Марк понял, что его выводы строятся на ряде допущений, проверить которые невозможно. Так нельзя. Слишком велика вероятность ошибки. Нужно тянуть нитку с другого конца. Мыслить от противного. Если отдать коммуникатор в руки разведчика, чем это может повредить? Да ничем! Тим ведь сам заинтересован в высадке десанта, чтобы не дать уйти Гранту. Над ним-то контроль нулевой, не то что над беспомощным пленником. Значит, получив ответ из штаба, он с чистым сердцем отправит подтверждение.

А потом? Потом он, безусловно, составит депешу о Марке, о его опасности и о том, что он, по всей видимости, владеет тайной Гранта. Он так и поступит, просто наверняка, чтобы начальство знало, кого ловить, чтобы не дать ни одному преступнику возможности улизнуть с волной эвакуации. Заодно расскажет о клонах, что их в контингенте много, чтобы перед эвакуацией отделить зерна от плевел. Картер уверен, что это блокирует начинания Марка. И очень хорошо, что уверен. И пусть он пишет свою депешу, пусть расскажет начальству все в тонкостях. Главное ведь что? Главное – отвести взгляд, заставить бояться не того, чего следует бояться на самом деле. И тут депеша Тима может сработать лучше, чем все начинания Марка.

– Держи! – Спасатель аккуратно кинул клавиатурный блок Картеру в руки.

– Акселератор снимай, – поймав устройство, приказал Тим.

Марк дезактивировал самодельный мышечный усилитель, едва сдерживая довольную усмешку. Плен так плен. По крайней мере, до определенного времени. Нельзя же все делать самому! Часть работы можно переложить и на противника. И отдохнуть немного. Полежать, подумать.

Картер подобрал отброшенный спасателем акселератор, покинул комнату и запер за собой дверь. Рик Соло, наблюдавший за происходящим средствами с сервера наблюдательных камер, тут же сменил код, чтобы не дать пленнику возможности выбраться.

Теперь всей команде можно было выбираться из подполья и спокойно ждать развития событий. По большому счету, как только будет отправлено подтверждение в штаб, Тим мог считать свою миссию выполненной с блеском. Буквально по всем пунктам. Преступники выявлены, носитель важной для Империи информации надежно блокирован, связь со штабом установлена, вся структура преступной деятельности на планете ясна и более не представляет опасности для интересов Империи. Тим шагал по коридору с легким сердцем.

Глава 9

В качестве штаба для завершающего этапа операции Тим, по совету Рика, выбрал все тот же диспетчерский пункт. Обладая осведомленностью полномочного представителя, туда без проблем можно было вывести сигналы главного сервера, что позволяло получить полный контроль над состоянием базы. К тому же рядом, меньше чем в минуте ходьбы, находилось помещение, где заперли Марка. Это было немаловажным на тот случай, если пленник задумает выкинуть какой-нибудь фокус, требующий немедленного вмешательства. Помещение пункта было просторным, хорошо оборудованным и имело даже закрытый отсек для отдыха свободной от дежурства смены.

Встретившись, все трое – Тим, Марина и Соло, разместились в диспетчерском пункте, уселись в кресла и смогли наконец перевести дух. Прошедшие часы всем дались ценой высочайшего нервного напряжения, но теперь худшее было, пожалуй, позади.

– Хотела бы я увидеть лицо Марка, – произнесла Марина, – когда вместо пут на тебе оказался скафандр. И это при том, что он глаз не сводил с твоего изображения на мониторе. Удивился?

– Скорее растерялся. – Картер пожал плечами. – Он вообще был уверен, что мы с ним на базе одни, и уж никак не ожидал, что кто-то будет транслировать на его монитор зацикленную запись вместо изображения с камеры в моей комнате. Я и сам такого хода не ожидал. Отличная придумка.

– Ты сам мне эту идею подкинул, – усмехнулся Рик. – Сначала мы собирались действовать по твоему плану и блокировать Марка здесь, в диспетчерском пункте. Но это оставило бы за ним контроль над частью систем базы, так что виделось мне не лучшим вариантом.

– Это уж точно, – кивнул Тим. – Я ведь понятия не имел, где он находится, когда давал Марине распоряжения.

– Мы это понимали прекрасно, потому я и взял на себя смелость ввести коррективы в ваш план. Считать код двери с данных главного сервера не представляло сложности, я ведь сидел непосредственно за консолью. А вот идея записать изображение и зациклить его принадлежит Марине.

– Это трудно назвать идеей, – отмахнулась женщина. – Просто я, глядя на экран, заметила, что ты лежишь неподвижно. Грех было не воспользоваться таким шансом.

– Да уж, – согласился Соло. – Нет ничего проще, чем сделать зацикленную запись неподвижно лежащего на кровати человека. Когда же в твоем распоряжении консоль главного сервера, то и все остальное не составит большого труда. Сделанную запись я кинул на монитор Марка вместо реального изображения, а заодно подменил сигналы с камер в коридорах, чтобы не дать противнику возможность отследить наши с Мариной перемещения. Это вообще не потребовало времени, поскольку коридоры были пусты, движения в них не происходило, а значит, вместо зацикленной записи, можно было с успехом обойтись просто моментальными снимками с каждой точки.

– А дальше осталось только принести тебе скафандр и оружие, – закончила Марина.

– Молодцы, – от души похвалил Картер. – Блестяще все сделано.

Глядя на монитор с изображением надежно заключенного Марка, он ощутил, как огромный груз невероятного нервного напряжения прошедших суток сделался несравнимо легче. Все тело было еще напряжено и требовало отдыха, но мозг уже отчетливо понимал, что миссия с успехом подошла к концу. В голове крутилась только одна мысль, и касалась она отправленного запроса о помощи.

Только бы все не утонуло в бюрократических проволочках, только бы Груверу удалось организовать высадку десанта как можно скорее. Эти мысли не давали возможности успокоиться полностью. База была надежным убежищем, даже на случай, если Грант предпримет попытку атаки. Марк теперь не представлял опасности, а сам являлся пленником, но факт необходимости ожидания продолжал будоражить нервы.

– Вам надо отдохнуть, – сказала Марина, глянув на Тима, словно прочла его мысли.

– Пожалуй, – не стал возражать разведчик. – Меня уже колотит от всего пережитого. Еще и не усну… Мне теперь только бессонницы не хватало. Ладно. Думаю, до получения ответа с Земли расслабляться все же не стоит. Но и загонять себя нет необходимости. База надежно изолирована от внешней среды?

– Более чем, – ответил Рик. – К тому же я все системы контроля привязал к нашему пульту управления. Одним нажатием сенсора, если что, можно блокировать любую систему или устройство на базе. Хоть дверь, хоть люк, хоть часть системы жизнеобеспечения.

– Ну и отлично. Тем более что единственную потенциальную опасность может представлять Марк, насколько я понимаю.

– А он заперт, – улыбнулась Марина. – Так что отдохнуть можно. И вам, Тим, в первую очередь.

– Не стану противиться, – согласился Картер. – Но дежурство отменять не будем. Хоть Марк и блокирован, но приглядывать за ним надо. Рик? Вы готовы занять пост первым?

– Да запросто, – пожал он плечами. – Я отлично себя чувствую.

– Тогда предлагаю нести дежурство по два часа. После Рика Марина, потом я. Ни у кого нет возражений?

Возражений ни у кого не было, так что Тим снял скафандр и отправился в отсек для отдыха. Но не успел он сделать и трех шагов, как подал сигнал клавиатурный модуль нуль-связи. Это могла быть только Земля.

Картер, стараясь сделать это как можно спокойнее, активировал устройство и вывел депешу на экран. Грувер сообщал, что ему удалось быстро убедить начальство в необходимости масштабной высадки на планету. Он и сам придерживался такого же мнения, но ему нужны были подтверждения от агента на месте. Подготовка к переброске уже началась, поэтому, с учетом удаленности Асура, силы имперского флота можно ожидать в течение тридцати часов, возможно, чуть раньше.

– Вот и все, – уже не скрывая эмоций, произнес разведчик. – Десант будет через тридцать часов. Жаль, нечем отпраздновать.

– Почему же нечем? – сощурился Соло. – В законсервированных запасах питания и пиво наверняка найдется.

– Нет, шучу, – с улыбкой ответил Картер. – Праздновать будем позже.

Он быстро составил запись о подтверждении получения и отправил депешу. Слабый планетарный сигнал доставил ее к роботу на антенне, а оттуда он, преобразованный модулятором, умчался к цели через искаженное подпространство. Через миг послание уже получили на другом конце канала, за многие тысячи световых лет от дикой планеты.

Тим дезактивировал клавиатурный модуль и сунул его в карман.

– Теперь, может, и усну, – шутливо сказал он.

– Может, вам помочь? – совершенно обыденным тоном спросила Марина.

Тим смутился. Ну не приходилось ему еще видеть женщин, столь спокойно и непосредственно относившихся к вопросу взаимоотношения полов. В ее устах это звучало так же, как предложение вместе выпить чаю перед сном. Да, на диких планетах свои нравы в этом плане. Это было непривычно и вызвало смешанные чувства, но ответ прозвучал скорее рефлекторно.

– Нет, спасибо, я и так вырублюсь скорее всего, – произнес Тим и, стараясь не показать смущения, скрылся в отсеке для отдыха.

Внутри все имело спартанский вид – почти все пространство занимали шесть кроватей, обычных для обстановки жилых модулей. Никаких излишеств к ним не прилагалось: ни развлекательных центров, ни портативных устройств для чтения или просмотра фильмов. По замыслу разработчиков отсека в нем полагалось только спать. Впрочем, после дежурства ничего другого, наверное, и не хотелось.

В режиме консервации базы с кроватей были убраны постельные принадлежности, но это мало смутило Тима – он стянул куртку, свернул ее наподобие подушки, бросил на кровать и улегся, уставившись в потолок. Сон, как и предполагалось, не шел. Слишком много мыслей вертелось в голове. Тридцать часов на прибытие десанта… Это быстрее, чем Тим ожидал. Получалось, что если по кратчайшему маршруту от Земли до Асура шесть прыжков, то это по пять часов на каждый подпространственный бросок. Даже с учетом мощности имперских боевых кораблей – очень мало. Впритык. Значит, эскадра отправится в путь буквально в течение ближайшего часа, будто уже была наготове. Выходит, Грувер не сомневался в таком исходе событий. И ему, а скорее не ему даже, а начальству, нужно было лишь подтверждение верности теории. Ну и хитрый же лис этот Грувер!

Тим подумал, что, несмотря на усталость, не следует тянуть с подробным отчетом по поводу Марка. Береженого бережет сам Создатель, как говорят. Может, эта информация именно сейчас жизненно важна для Грувера.

Достав клавиатурный модуль, Картер принялся коротко, но не упуская важных подробностей, излагать все, что ему было известно о Марке и его роли в произошедших событиях. Голые факты, изложенные Риком, разведчик посчитал нужным дополнить собственными соображениями и дать оценку добытой информации. На взгляд Картера, версия событий из уст полномочного представителя не противоречила ничему из увиденного Тимом лично, а также логически дополняла его собственные гипотезы в шатких местах.

Текст получился не очень большим, но давал понять Груверу, кто является тут главным противником. Под конец Тим указал собственное местонахождение и обстановку на текущий момент, а также необходимость детальной психологической проверки для всех членов контингента, чтобы избежать попадания клонов за пределы дикой планеты.

Картер прекрасно понимал, что данная депеша носит совершенно формальный характер, поскольку после высадки десанта все равно придется писать огромное количеств рапортов, а также давать подробные устные объяснения. Там уж никакие детали не останутся упущенными. Но тем не менее он подошел к составлению документа со всей ответственностью. И дело было не только в привычке слепо следовать приказам и инструкциям. Просто если что вдруг случится… Все же дикая планета, несмотря на изолированность и относительную безопасность базы… Хотя, что тут душой кривить? На самом деле депеша могла сослужить службу в случае гибели Картера, и он прекрасно это понимал. Думать об этом не очень хотелось, но такая уж служба. Правда, в данном случае обстоятельства были целиком на стороне Тима. А дурное предчувствие то и дело возникало. Вроде бы на пустом месте, если здраво подумать, но избавиться от него полностью не удавалось.

Стараясь не обращать на него внимания, Тим закончил отчет, перечитал его и отправил. Теперь необходимо было дать себе отдых, но успокоение не приходило. Отмахиваться от предчувствия больше не имело смысла – если сразу не ушло, значит, было не беспочвенным. Где-то в недрах мозга продолжали, помимо воли, идти аналитические процессы. И, видимо, чем дальше продвигался анализ, тем к более тревожным выводам он приводил. Пока это еще не приняло форму четкой мысли, но уже не оставалось сомнений в том, что до озарения недалеко.

Так и вышло. Правда, совсем не походило на озарение. Тим уже несколько раз прокрутил в голове последние события, но вдруг его внимание остановилось на совершенно неприметном моменте. Когда событие произошло, Картер пропустил его мимо, но после отправки депеши странность, не отмеченная тогда, стала более заметной.

Ведь отправленная депеша полностью изобличала Марка. После того как с ней ознакомится Грувер, бывшему командиру спасателей не помогут никакие хитрости. И ведь Марк понимал это, он не сомневался, что депеша будет составлена и отправлена. Понимал. Но почему-то не попытался этому воспрепятствовать.

Конечно, обстоятельства были не на стороне Марка. Он, очевидно, проиграл и не без чести сдался, не стал пытаться играть в камикадзе или выкидывать другие номера. Тогда это у Картера вызвало лишь уважение к противнику, но теперь, после сумбурного анализа событий, стало выглядеть подозрительно. Тим не знал Гранта и ничего не мог сказать по поводу структуры его личности, но с Марком пришлось хлебнуть опасностей дикой планеты, и можно было составить его хотя бы беглый психологический портрет. Если личность Марка имела хотя бы пятьдесят процентов голосов в мотивациях, то он должен был бороться до конца, прикладывая все возможные усилия. А поскольку отправленная депеша отрезала ему все пути к каким-то спасительным маневрам, то с его стороны было странным не помешать ее отправке.

Тем более что возможность у него была. Тим вспомнил, как потребовал от Марка вернуть клавиатурный модуль, и тот бросил его левой рукой. Той самой, на которой был надет акселератор. И ведь аккуратненько кинул, старательно, чтобы Тим его наверняка поймал. А мог просто со всей дополнительной мощью швырнуть устройство о стену – только осколки бы полетели. И не было бы больше никаких депеш, над которыми Марк не имел бы контроля, не было бы компрометирующей его информации и не было бы в штабе Имперской разведки координат его нынешнего местоположения. Тогда у Марка могли быть хоть какие-то шансы на возможность улизнуть от ответственности. Мало ли что еще может случиться с Тимом на дикой планете до высадки десанта… Но теперь, даже если разведчик погибнет, у спасателя нет ни малейшего шанса. И несмотря на это, он кидает клавиатурный модуль точно в руки Картера, словно боясь за его сохранность не меньше законного хозяина.

Именно эта странность не давала Тиму покоя и мешала уснуть. Мозг отыскал ее в недрах подсознания и пытался проанализировать, но разумных объяснений так и не находилось. Можно было строить лишь догадки, чем Тим и занялся помимо воли. Голова работала на полную мощность, не давая телу расслабиться.

По большому счету, все догадки сводились в одну общую линию – Марку высадка десанта была важнее всего, даже важнее сохранения его тайн. И именно поэтому он так бережно обошелся с коммуникатором, ведь с его помощью еще предстояло отправить подтверждение о получении ответа с Земли. Не будет подтверждения, неизбежно затянется отправка десанта. Судя по всему, Марк боялся только этого. Ради вызова имперских сил он не побоялся напасть на офицера имперской разведки, не побоялся раскрыться, перейти в разряд явных врагов… Только бы десант высадился поскорее.

На взгляд Картера, это было до дикости противоестественно, точно так же, как если бы преступник, ограбив банк, сел на ступеньках перед главным выходом и сам вызвал полицию. Одинаково. Но все же именно это Марк и сделал. Ладно, можно было допустить, что Марк рассчитывал силами имперских военных убрать с дороги Гранта, чтобы не иметь конкурента, владеющего той же, что у него, информацией. Это допустимо. Но лишь в том случае, если самому остаться чистеньким в глазах Империи! Но отправка депеши автоматически ставила на этой девственной чистоте жирную кляксу. Что арестуют Гранта, что он застрелится, чтобы не попасть в руки правосудия, с точки зрения Марка уже не имело значения. Сам-то он уже разоблачен, и это не отменить и не поправить. И все же Марк допустил такой ход событий.

От непонимания мотивов, двигавших Марком, у Картера голова шла кругом. Нервы его напрягались все больше, успокоением и не пахло. Он понимал, что в чем-то кардинально ошибся, что Марк его уже переиграл, хотя находится в заключении и у него нет средств выбраться оттуда. Или они есть, а Тим что-то просто недоглядел? Но это решительно невозможно! Марк сам усилил вентиляционные решетки, а дверь ему не открыть. Чтобы сбежать, ему нужно научиться проходить сквозь стены, никак не иначе.

В памяти всплыли детские легенды о Нике по прозвищу Попрыгунчик, о мутанте, якобы умевшем совершать короткие подпространственные прыжки. Сказки, конечно. Но что тогда? Сообщник? Ведь самому Тиму не понадобилось совершать подпространственных прыжков, чтобы добыть скафандр и оружие. Ему принесли и то и другое. Суть в том, что Марк не знал о наличии сообщников, поэтому и не принял соответствующих мер. А принял бы, так Тим до сих пор бы сидел с наручниками на руках и ногах.

Что если и у Марка есть на базе сообщники? Конечно, это до крайности маловероятно, но все же допустить подобное можно, хотя бы как одну из гипотез. И не просто допустить, а постараться принять меры. Даже если они окажутся принятыми впустую, это лучше, чем если план Марка сработает. Вот только какие меры? Чтобы это решить, надо понять, что за сообщники могут оказаться у бывшего командира спасателей и где они могут скрываться. И каким арсеналом средств могут располагать.

В отсек для отдыха вошла Марина. Скафандра на ней не было, только обычная для контингента униформа, сидевшая на ней очень ладно. А волосы ее выглядели так, словно женщина только что принимала душ.

– Не спите? – обратилась она к Картеру. – Напрасно. Вам необходимо отдохнуть. Я же предлагала помочь, чего отказались? Девушка ждет на Земле?

– Да нет, просто в голове столько всего, – со вздохом ответил Тим. – Не могу ни успокоиться, ни расслабиться… Мне все кажется, что я не до конца разгадал замыслы Марка, не учел какого-то очень важного фактора, который ему удалось от нас скрыть.

– Например? – удивилась Марина.

Она присела на край соседней с Тимом кровати. От женщины пахло свежестью и чистотой. Настолько ярко, что у разведчика еще больше смешались мысли.

– Ну… – Картер отвел взгляд от ее упруго обтянутых тканью бедер. – Он слишком легко сдался, слишком легко отдал мне клавиатурный модуль, хотя мог без труда разбить его о стену. Все это складывается в какую-то картину…

– Не понимаю – в какую… – Марина чуть наклонилась вперед.

– Да я сам не понимаю! – признался Тим. – Но есть какая-то логическая линия в его действиях, понимаешь? Некая общая линия поведения, но я не могу сообразить, к чему оно может привести. Слишком легко мы его взяли. Я далек от мысли, что Марк намеренно сдался, но вообще очень похоже.

– Легко? – усмехнулась женщина. – Мне так не кажется. Это задним числом все кажется проще, чем оно было на самом деле. Окажись вы на базе один и если бы Марк не поверил в историю с зомби, вы бы так и сидели сейчас взаперти.

– Это верно. Но я как раз не беспокоился по поводу заключения, знал, что вы меня вытащите в любом случае. А потому пошел на него легко. Мне кажется, у Марка просто чуть внимательности не хватило заподозрить подвох.

– Всего у него хватило. – Марина покачала головой. – Он же с вас глаз не спускал, пялился в монитор. Мы с Риком так и думали, что он ожидал подвоха. Видимо, сам не понимал, какого именно, но предостерегался на всякий случай. А когда я додумалась камеры отключить, чтобы хоть парой слов перекинуться, Соло развил идею и сделал зацикленную запись вашего изображения. Этого Марк точно ожидать не мог, потому и попался.

– Не мог ожидать, – задумчиво произнес Тим. – Вот и я боюсь, что мы чего-то недоглядели и чего-то не ожидаем. Трудно мне дадутся эти тридцать часов, уже чувствую.

– Не тридцать, поменьше уже, – улыбнулась Марина.

– Мне пришлось коммуникатор разбить, так что я счет времени потерял полностью. Сколько прошло?

– Почти два часа. Хотела минут через пятнадцать идти Рика менять, но он говорит, что наотдыхался тут, пока никого не было. Хочет еще пару часиков постоять, дать и вам отдохнуть, и мне.

– Надо же… – Картер задумался. – А у меня же второй коммуникатор есть! Штатный, имперский. Связаться с вами я по нему не смогу, но вот время посмотреть – запросто.

Он достал из кармана коммуникатор, с которым прилетел на планету, и нацепил на руку. Но задумался он, конечно, не о часах, встроенных в коммуникатор, а о куда более странном моменте. Рик вызвался подежурить еще одну смену. Может, действительно из самых добрых побуждений, а может… Может, ему надо всех уложить отдыхать, тихо, мирно, без насилия и стрельбы, к которым он, очевидно, не склонен, а потом выпустить Марка? Может, вообще напрасно искать сообщников среди людей неизвестных? Не проще ли предположить сговор между Марком и Соло? К тому же только Соло может сменить код на замке, не вылезая из кресла, а просто послав сигнал с пульта на главный сервер. Конечно, для стройной теории в подобном допущении было многовато изъянов. Например, сговориться подельникам пришлось бы задолго до прилета Картера на планету, а Рику пришлось бы без всякого толка торчать одному на законсервированной базе и ждать неизвестно чего.

Чтобы Тиму попасть на одну из южных баз, потребовалось стечение огромного числа обстоятельств. И даже если в части этих случайностей усмотреть злой умысел Марка, все равно сговор между ним и опальным главой контингента вызывал сомнения. Но совсем сбрасывать такую версию со счетов тоже было бы легкомысленно. Надо взять на заметку и принять возможные меры. Какие? Ну, например, использовать фактор неожиданности, сделать вид, что Рик вне всяких подозрений, а потом неожиданно появиться и, возможно, застать его на месте преступления.

На самом деле Тим не очень верил в свою же теорию о заговоре. Настолько не очень, что внутренний голос подсказывал не торопиться.

– Значит, он точно подежурит? – уточнил Картер.

– Да, он так сказал и велел мне поспать. Я приняла душ в ближайшем жилом модуле, потом сюда.

– А долго Рик оставался один за пультом?

– Ну, я где-то с полчаса плескалась, не меньше. Вы что, подозреваете его?

– Да нет, – признался Тим. – Просто крутится всякое в голове. То одно, то другое…

На самом деле тревогу действительно можно было не бить. У Рика было около сорока минут, чтобы выпустить пленника. Пока Марина была в душе. Но он не сделал этого, хотя момент был благоприятный именно потому, что Картер и Марина находились порознь. Расправиться с ними поодиночке в любом случае удобнее. По крайней мере, убрать Марину. И раз это не было сделано, значит, можно не волноваться. Или не так сильно волноваться, как минимум.

– Вам правда лучше поспать, – снова сказала Марина. – Хоть на время выкиньте тревоги из головы. Когда придет срок, будете действовать, а пока необходимо набраться сил. Они вам точно понадобятся.

– Да я бы рад… – Картер недовольно скривился. – Но чем дальше, тем больше разыгрывается воображение.

– Давайте я вам тогда все-таки помогу. – Марина легко скинула куртку, оставшись только в футболке и брюках, склонилась над Тимом и положила руку ему на бедро.

На этот раз Тим не нашел в себе сил для возражения.

– Лежите спокойно, я сама все сделаю. – Марина избавилась и от футболки, полностью обнажив великолепную грудь. – Вам нужно расслабиться, Тим, а для мужчины лучшее расслабление наступает после секса.

– Я… Подожди… – Картер начал вяло сопротивляться.

Марина прижалась к Тиму всем телом, ее губы оказались совсем рядом с его губами, и он счел за благо умолкнуть. В конце концов, она сама предложила, он не настаивал. Да и расслабиться действительно не помешает.

Монитор на пульте Рика, транслирующий изображение из отсека для отдыха, выключился на миг раньше, чем губы Марины коснулись губ Картера, Соло усмехнулся и произнес себе под нос:

– Хороши господа имперские разведчики… Вокруг все огнем горит, но они себе ни в чем не отказывают.

Он перевел взгляд на экран, показывающий место заточения Марка. Там все было по-прежнему абсолютно спокойно, и сам Марк спал спокойнейшим сном младенца, но в отличие от младенца иногда звучно похрапывал. Вид у него был такой, словно он отдыхал у себя дома, в полной безопасности, а не под стражей ожидал неизбежной участи. Рик всегда завидовал людям с такой устойчивой нервной системой, сам он этим похвастаться точно не мог.

Вот и сейчас, перейдя на сторону более сильного и более удачливого Картера, он все равно не мог полностью успокоиться. Сыграет ли это роль, когда его, Рика, участь будет решаться, или в зачет пойдут только ошибки и нарушения? А ведь он фактически спас жизнь имперского разведчика при исполнении служебных обязанностей. И не кто иной, как он, придумал сохранить резервную копию важной для Империи информации. Примут это во внимание, когда пойдет разбирательство, или следственно-бюрократическая мясорубка измолотит его в фарш?

Рик очень надеялся на положительный отзыв Тима. Если кто и мог вытащить главу контингента из его же дерьма, так это Картер. И если быть честным перед самим собой, то не его Рик спасал, а собственную шкуру, как и всегда. И он понимал, что сложились бы обстоятельства иначе, он, может, встал бы и на другую сторону. Мотивации Соло были начисто лишены идейной составляющей, но ни Тиму, ни Марине знать об этом не обязательно. Сейчас Рик был готов хоть сто раз на бис исполнить гимн «Во славу Империи», только бы, в конце концов, выйти сухим из воды или хотя бы по максимуму смягчить наказание.

Минут через тридцать снова включилась камера в отсеке для отдыха. Монитор показал быстро засыпающего Картера и Марину, которая, как ни в чем не бывало, натянула футболку и легла на соседнюю кровать, подложив куртку под голову вместо подушки.

– Надо было идти в разведку, а не в науку, – пробурчал Соло.

Метод Марины подействовал на Тима самым благоприятным образом – женщина еще не успела покинуть его кровать, а он уже мягко проваливался в сон. Тревожные мысли остались там, на поверхности, вместе со всеми заботами. Усталость начала покидать расслабленные мышцы, а в голове рождались и угасали, сменяя друг друга, странные видения сна.

В них не было и намека на логику, просто хаотичные образы – лицо Марины, искаженная злобой физиономия Марка, охваченные пламенем жилые модули базы, туман, пустыня… Ничего не значащие картинки. Но, генерируя их, мозг Картера продолжал работать даже во сне. Один из образов вызвал ужас – безмерные полчища пустынных крыс стягиваются со всех сторон к подземной базе. Тварей без счета, копошащаяся масса до горизонта. Но проснулся Тим не от ужаса, а оттого, что кто-то теребил его за руку.

Открыв глаза, он увидел Марину. Она сидела на краю его кровати.

– Пора вставать. Тим, просыпайтесь, – негромко повторяла она.

– Что-то случилось? – думая о худшем, спросил Картер.

– Нет, все в порядке, – улыбнулась женщина. – Вы проспали полных четыре часа. Ваша смена. Я бы тоже вздремнула с удовольствием.

– Да, конечно… – Тим заставил себя подняться, еще не очень хорошо соображая. – А наверху сейчас как? День? Ночь?

– Закат должен быть… А что?

– Да нет, ничего… Сон дурной приснился. Слушай, а есть какие-нибудь средства мониторинга поверхности над базой? Перископ, например?

– Понятия не имею, – призналась Марина. – Рик точно знает. Разбудить его?

Картер задумался. Чем больше времени проходило с пробуждения, тем менее значительным казался увиденный во сне кошмар.

– Нет, не надо, пусть спит. Силы нам всем понадобятся. А на нервах он не меньше нашего. Это нам с тобой высадка десанта принесет безусловное облегчение, а для Рика начнется самое неприятное.

– Расследование?

– Конечно.

– Но он ведь нам очень помог. – Женщина посмотрела в глаза Тима.

– Безусловно, – кивнул разведчик. – И я изо всех сил постараюсь донести это до начальства.

– Но в успехе не уверены, насколько я понимаю?

– Я могу быть уверен только в том, что зависит от меня одного. Но такой поступок, как спасение жизни разведчика, будет учтен обязательно. Я только боюсь, что он тут наделал столько… ошибок, что одного подвига следствию покажется мало для снятия всех обвинений. Но я сделаю, что смогу.

– Понимаю. – Марина нахмурилась. – Получается, ему надо погибнуть геройской смертью, чтобы очистить имя.

– Чересчур драматизировать тоже не стоит. Следователи не дураки, смогут отличить врага Империи от лояльного гражданина, волей случая вставшего на не очень прямую дорожку. Ложись-ка спать.

– Да, хорошо.

Картер покинул отсек для отдыха и устроился в кресле за пультом.

Впечатление от сна хоть и сгладилось, но не полностью, оставив состояние тревоги. Крысы… Огромные полчища пустынных крыс, напирающие на базу со всех сторон. Вроде бы просто кошмар. От нервов. Чушь. Но очень трудно было отделаться от ощущения, что этот образ возник неспроста. Иногда ведь такое бывает – мозг ухватится за какую-то деталь, которой наяву и значения не придать, и не вписать в стройную логику, но во сне логика другая. История знает примеры, когда во сне совершались открытия, до которых обычными рассуждениями годами никто не мог дойти.

Картер попробовал как-то интерпретировать образы. Крысы – скорее всего угроза. Ну, это понятно, пока не высадился десант, найдется о чем беспокоиться. Но суть была не в этом, и через секунду Тим сообразил, в чем именно. Образ из сна можно было интерпретировать как угрозу. Но это была не просто угроза, а угроза именно внешняя, грозящая снаружи, из-за пределов базы. Такое можно было допустить, но сколько Картер ни силился, он не мог найти зацепки, что же вызвало подобный образ. Что за деталь могла ускользнуть от его осознанного внимания, но столь сильно встревожить подсознание?

Он довольно долго перебирал в голове известные ему факты, но так и не нашел ответа. Тревога от этого только усилилась. Всегда ведь лучше видеть опасность, понимать ее, знать, откуда она грозит. А тут полный нуль. Марк все так же лежал на кровати, не пытался искать путей к спасению. Да и какие у него могут быть пути? Нет, от Марка опасность не исходила.

Мысли Тима снова вернулись к гипотетическим сообщникам Марка. Ну не могло их быть на базе! Рик прожил здесь достаточно долго, и находись в подземелье кто-то еще, об этом точно бы стало известно. Исключено. Но спокойствие спасателя просто поражало. Более того, выводило из себя. Марк словно насмехался, лежал себе спокойно, не пытался ни вырваться, ни заключить какие-то сделки. Вообще ничего. Создавалось впечатление, что он просто ждет своего часа. И полностью уверен, что этот час наступит, когда придет срок.

А если допустить, что сообщники не на базе? Надо было спросить у Рика, есть ли между двумя южными базами какие-то физические коммуникации вроде тоннелей. Но глупо будить его из-за неясных подозрений. Скоро сам проснется. К тому же коммуникаций никаких быть не должно, слишком уж велико расстояние, чтобы рыть ход неизвестно зачем. Нет, это бред.

Да и мысль о сообщниках – бред не меньший. Кем они могли быть? Кем-то из контингента? Абсурд. Не так просто переправить людей незаметно для Гранта. И тут сердце Картера забилось чаще. А что если это вообще не люди? И сразу стало ясно, какая именно деталь будоражила подсознание. Самодельный акселератор Марка.

Он создал его здесь, на юге, он не пер его с севера! Да и не смог бы он его сделать на северной базе под неусыпным оком Гранта. Там же наблюдение повсюду, Марина при первой встрече слова лишнего боялась сказать! Но на этой базе он тоже его не мог сделать, тут его не было, поскольку следы у шлюза были только одни и принадлежали Рику. Очевидно, что для производства акселератора Марку необходимо было еще раньше, до прилета Картера, расконсервировать вторую базу и использовать ее лабораторные мощности. Штамм бактерий он мог похитить у Гранта или даже вырастить на месте, пользуясь его знанием технологии.

Но тогда возникал вопрос – а что еще Марк мог там вырастить? Или кого?

Мысль была страшненькой, пожалуй, пострашнее кошмарного сна. Особенно если дать волю воображению. На миг Тим представил базу, заполненную кошмарными монстрами-роботами, отвратительными, но вместе с тем неказистыми, несуразными, такими же, как акселератор Марка. А может, и не только роботами. Может, Гранту удалось придумать, а Марку воплотить идею создания киборга, гибрида машины и искусственно созданного по матрице человека, с внедренным в мозг сознанием.

Но уже в следующую секунду Картер отогнал эту мысль. В ней была доля здравого смысла, но лишь доля, не более. У Гранта, а соответственно и у Марка, было слишком мало чертежей, чтобы создать хоть сколь-нибудь эффективную армию, точнее, чтобы вооружить ее. Гранту пришлось, рискуя вызвать подозрения, выписывать с Земли боевые экзоскелеты, чтобы на их основе вырастить новые и усмирить хотя бы контингент на планете. Да и то эта акция работала скорее на испуг.

Если бы люди взялись за оружие, если бы не боялись драться, они бы с большой долей вероятности могли противостоять полусотне вооруженных человекоподобных монстров. Просто их действия не были слаженными, у них не было грамотного руководства, а тех, кто мог бы возглавить восстание, вроде Марка или ему подобных, Грант планомерно уничтожил и заменил управляемыми копиями.

На Асуре не было серьезных боевых средств. Наверняка Грант взялся модернизировать имеющиеся под рукой машины, но он не был силен в дизайне, судя по рассказу Марка. Он мог лишь делать управляемые копии людей, местных хищников и устанавливать орудия на гражданские транспортеры. Но они принципиально не годились для ведения боевых действий. Единственными серьезными средствами на планете были имперские «Сколопендры», но их узкая специализация не позволяла создать из них полноценное боевое подразделение. Отчасти можно было переоборудовать «Грифоны», добавить им орудия потяжелее, усилить броневую защиту, но это значительно снизило бы их и без того невысокую маневренность. Собственно, это и могло быть основной проблемой Гранта – неумение создать сбалансированную боевую систему с нуля.

Нет, армия, которую был в состоянии оснастить Грант или Марк, могла навести ужас только на плохо организованных гражданских. Штурм подземной южной базы такими средствами был делом проблематичным, тем более в сжатые сроки. Если даже Марку и удалось наклепать что-то подобное, наделать человеческих копий или даже киборгов, такие союзники в данной ситуации ничем ему не могли помочь. Даже если бы армия целиком состояла из доделанных «Сколопендр» и «Грифонов», у нее не было ни инженерных средств, способных вгрызаться в грунт глубже гражданского экскаватора, ни тяжелых термоплазменных фугасов, которыми можно дробить перекрытия.

Но сколько Тим ни успокаивал себя подобными аргументами, спокойнее на душе не становилось. Не так все было просто, к сожалению. Да, конечно, для масштабных боевых действий армия, состоящая из химер, не годилась. Сколько ни наделай единиц вооружения, хоть миллион, толку не будет, если типов вооружения всего два. Один транспортер для поддержки продвижения батальонов и один гражданский «Грифон», пусть даже пушки ему подвесить посерьезнее. Но это для настоящего боя. А вот если речь идет о штурме базы, то тут можно обойтись и другой тактикой вполне эффективно.

Например, если взять пару десятков клонов, экипированных в штурмовые экзоскелеты, вооружить их тяжелыми бластерами, выдать им средства для технической резки брони, то они часика за два смогут вскрыть внешний люк базы, зайти в шлюз, а дальше продвигаться при поддержке собственных огневых средств.

Проход шлюза – это операция не столько армейская, сколько из арсенала боевой разведки. Для ее воплощения не нужны грозные машины, достаточно тупых клонов, лишенных страха, и обычного стрелкового вооружения. Если Марку удалось похитить у Гранта чертежи экзоскелетов или рабочие матрицы для бактерий, наклепать копий в достаточном количестве, роботизировать их, снабдив автономными контроллерами движения, а может, и каким-то живым мозгом с внедренной личностью, то лучших союзников не найти. Уж точно они в бою будут получше людей, особенно если под людьми подразумевать гражданских.

Воображение Тима уже начало рисовать новые ужасы, где вместо пустынных крыс фигурировали орды экзоскелетов, штурмующих базу, но он быстро себя одернул. Это была чушь в чистом виде. Самая настоящая логическая чушь. Ведь если бы в распоряжении Марка была хоть сколь-нибудь боеспособная армия, он бы не лез из кожи вон, чтобы вызвать на планету имперский десант для расправы над Грантом. Он бы направил на него свои силы, причем дистанционно, без всякого риска для себя. И даже если бы армия проиграла первую битву, он наклепал бы новых бойцов и повторял бы штурм северных баз до победного конца. Они же не зарыты под землю!

Но вместо этого бывший командир спасателей затеял куда более сложную игру с имперским разведчиком. И ради чего? Чтобы вызвать десант и разделаться с Грантом. Значит, не было у него никаких союзников.

Размышления Тима прервал еще один сигнал клавиатурного модуля. Устройство сообщило о получении очередной депеши. Картер активировал его, ввел код и вывел текст на экран. Грувер сообщал, что принял текущие координаты агента и просил быть повнимательнее с Марком. Оказывается, на основании данных, переданных Картером в штаб, аналитики сделали ряд выводов. Подробно изучив досье командира спасателей и карту его личности, сравнив с картой личности Олафа Гранта, они пришли к заключению о крайней нестабильности синтетической личности, интегрированной из двух изученных.

По мнению экспертов, клон Марка по большей части руководствуется собственными мотивациями, но мотивации Гранта весьма сильны и способны брать верх в спорных вопросах формирования поведения. В результате клон склонен к импульсивности, подвержен приступам ярости и агрессии, а также способен на совершенно не мотивированные поступки. Причем ему самому при этом мотив вполне понятен и очевиден.

Говоря простым языком, от Марка в любой момент можно ожидать чего угодно, а предсказать его действия не взялся бы ни один психолог. Подобно бреду шизофреников, страдающих раздвоением личности, действия Марка подчинены жесткой логике, но эта логика имеет смысл только в рамках самого бреда.

Тима подобная характеристика встревожила еще больше. Одно дело иметь в противниках просто злодея, пусть даже одержимого некой идеей, а совсем другое – соперничать с сумасшедшим, чьи мотивации основаны на бредовых конструкциях. Картеру стало совсем уж не по себе, тогда как Марк продолжал безмятежно лежать на кровати, изредка поглядывая в направлении камеры.

Внезапно он поднялся и сел на краю кровати. У Тима чаще забилось сердце. Но больше никаких действий пленник предпринимать не стал, только на его лице появилась едва заметная ухмылка. Картер пожалел, что не связал его по рукам и ногам. Хотя это не поздно будет сделать, когда начнется смена Рика.

В конце депеши Грувер сообщал, что подразделение имперского боевого флота, состоящее из двух десантных кораблей среднего класса, одного крейсера орбитальной поддержки и ракетного эсминца, способного поражать планетарные цели, уже совершило первый гиперпрыжок и продолжает продвигаться к Асуру.

Глянув на часы, Тим не без удивления отметил, что два часа его дежурства незаметно истекли, пора было будить Рика. На самом деле усталости не ощущалось, спать не хотелось тем более, и можно было еще подежурить, но надо было уточнить у Соло несколько моментов, касающихся контроля над состоянием базы и особенно возможностей мониторинга окружающей территории. Ну не шла вон тревога, возникшая во сне, хоть что с этим делай.

Будить Рика не пришлось, он сам вышел из отсека для отдыха.

– Не спится, – пожаловался глава контингента, потягиваясь.

– Мне тоже, – кивнул Картер. – Эскадра уже в пути, они сделали первый прыжок около часа назад.

– Все имеет свое начало и свой конец, – философски заметил Соло. – Эта история началась, теперь близится к завершению. К счастью, ее исход очевиден.

– Хотелось бы в это верить.

– А что, есть сомнения?

– Не то чтобы сомнения, но спокойствия в душе нет, – признался Тим.

– Вот как? А что именно беспокоит?

– Просто сон дурацкий приснился. Но успокоения ради я бы с удовольствием глянул, что делается на поверхности вокруг базы. Есть такая возможность?

– Конечно. – Рик кивнул и опустился в соседнее кресло. – Выдвижные камеры в четырех зонах по периметру и в одной зоне по центру, локатор мониторинга облачности, радар обнаружения искусственных целей с дальностью в сто километров…

– Вот, отлично. Давайте радар и визуальный мониторинг. Этого более чем достаточно.

Соло активировал нужные сенсоры, после чего главный сервер вывел изображения на два монитора. На одном раскинулась широкоугольная панорама в видимом спектре, на другом – радарная проекция. От первой толку не было никакого – на пустыню опустилась ночь, и только срез остроконечных гор на востоке разделял черное пространство песков и темно-коричневый купол неба.

– Можно переключиться в тепловой спектр или на ультразвук? – спросил Тим.

Изображение на экране дрогнуло и сменилось хорошо проработанной синтетической проекцией, составленной из данных в тепловом диапазоне и сигналов сонара. На ней было отчетливо видно пустыню до горизонта и острые силуэты гор. И это пространство не было безжизненным – быстрые тени ночных хищников и их жертв то и дело пересекали обозримый участок пустыни, закапывались в грунт, выскакивали из нор и пожирали друг друга. Примерно в полутора километрах на юго-восток неспешно двигалось стадо макхавков из десятка особей. Они искали добычу покрупнее и не спешили вмешиваться в судьбы нижних звеньев пищевой цепочки. Совсем рядом с торчащей в небо антенной нуль-связи виднелась свежая воронка песчаного червя. Очевидно, он только что схватил очередную жертву и уволок в нору.

– Оживленно тут ночью, – поморщился Картер. – А почему на радаре ничего этого не видать?

– Он показывает только искусственные цели, машины, здания с заводскими радарными метками. Живые хищники игнорируются, чтобы не мешать все в кучу.

– Все лучше, чем я ожидал, – констатировал разведчик.

– Чего же вы опасались?

– Вторжения извне, – признался Тим. – Но эту мысль можно смело выкинуть из головы. Бойцы в экзоскелетах вряд ли прорвутся через такие полчища хищников.

– Смотря какие… – Рик пожал плечами.

– Нет, ну с подготовленными десантниками все понятно. Но их-то тут пока нет, к сожалению. И неоткуда им тут взяться, пока не высадится десант.

– А что вообще за идеи? – удивился глава контингента.

– Акселератор Марка. Если получилось создать такую штуку, то можно было сделать много чего еще.

– При наличии чертежей, – уточнил Соло. – А их в распоряжении Гранта или Марка явно недостаточно. Самостоятельные же детища Олафа весьма убоги, мне довелось на них посмотреть. Вы волнуетесь о нападении на базу или о возможном противодействии десанту?

– За десант я спокоен. Ну как можно выстоять с «Грифонами» и «Сколопендрами» против «Гарпий», «Скорпионов» и ударных плазменных гаубиц? Не говоря уже о десантных штурмовых подразделениях. Нет, об этом я не думаю… А вот возможность атаковать базу меня беспокоит, признаюсь.

– Каким образом? – удивился Соло.

– Отряд клонов в штурмовых экзоскелетах с техническими резаками и тяжелыми бластерами. К примеру. Как вариант.

– Исключено, можете успокоиться, – улыбнулся Рик. – Такому отряду не прорваться ночью через пустыню.

– Да я уже вижу…

– Но это вас не очень успокаивает, как я погляжу. В чем дело?

– Не знаю. По логике вроде беспокоиться не о чем. Но Марк как-то очень уж вольготно чувствует себя, что странно для его положения. Я так же себя чувствовал, зная, что вы меня вытащите в любой момент.

– Хорошая мина при плохой игре, – предположил Рик.

– Возможно…

– Думаете, у него могут быть сообщники? На базе их точно нет, уверяю. А если они снаружи, то им не пробраться сюда и уж тем более не до штурма им будет. На демонтаж люка нужно немало времени. Разве что взрывать мощным фугасом. Но фугас тоже надо доставить, а малоподвижный транспортный погрузчик будет неминуемо атакован хищниками. Даже если направить нескольких камикадзе, шансы на прорыв с другой базы все равно минимальные.

– Похоже на то. – Тим откинулся на спинку кресла. – Но вы тоже допускаете, что Марк мог создать самодельную боевую технику и сколько угодно клонов.

– Что-то простое и убогое – да, мог. Для этого не нужны особые умения и познания в технодизайне. Тяжелобронированный корпус на роторах повышенной проходимости с мощным зарядом взрывчатки способен спроектировать и студент. Я и сам за недельку справился бы при наличии хоть какой-то технической документации. У Гранта, кстати, феноменальная память на чертежи, у него какой-то свой алгоритм запоминания последовательностей цифр, координат и тому подобного. Но счастье в том, что запоминать ему было особенно нечего. Он работал в основном с бытовыми технологиями, бесполезными в военном деле. Простенькую стреляющую машину любой разработает, это хрестоматийные знания. Но что-то посерьезнее потребует готовых, разработанных и обкатанных в боях моделей для копирования. Да и если бы у Марка хватило сил создать хоть сколь-нибудь боеспособные машины, он бы направил их против Гранта.

– Я думал об этом, – признался Тим. – И пришел к такому же выводу. Но успокоиться не могу. Так и кажется, что чего-то недоглядел.

И вдруг Картера поразило, как молнией. В какой-то момент мозг все же собрал все разрозненные данные воедино и выдал готовый, ясный ответ. Если штурмовая группа в экзоскелетах была создана Марком и если он готовил ее для захвата базы и с целью собственного освобождения, то находиться она могла всего в одном месте. Она не могла быть снаружи, в пустыне, поскольку там бы бойцам пришлось столкнуться с хищниками. Она не могла находиться и внутри, поскольку была бы обнаружена Риком еще до прибытия Картера.

Если она была и ждала наготове, то только в бомбовом отсеке «Грифона». И численность ее не могла быть более двух бойцов – больше не вместить. Но и этого окажется достаточно с учетом превосходных боевых качеств имперских экзоскелетов. Людей в скафандрах они просто сметут.

У Тима дыхание перехватило от этой мысли. Ведь враг уже мог быть внутри базы, а «Грифон» вполне мог исполнить роль троянского коня. Бойцы, созданные злым гением, ждут только сигнала…

– Коммуникатор! – выдавил из себя разведчик.

– Что? – не сообразил Рик.

– Бойцы могут находиться в «Грифоне»! Марк привез их, когда прилетел. Он их вызовет по коммуникатору!

– Вот дьявол… – Лицо полномочного представителя побледнело.

– Марк может нас слышать?

– Нет… Но если хотите, можно задействовать систему общего оповещения, она имеет независимый канал, ведущий во все помещения. Она активируется вот этим сенсором.

– Ясно. Облачайтесь в скафандр. Срочно!

Не теряя времени, Тим тоже активировал защитный костюм. Через несколько секунд его тело уже покрывал мощный слой искусственных смарт-тканей.

– Я готов. – Соло показался из двери отсека для отдыха, уже в скафандре.

– Помните код на двери Марка?

– Конечно.

– Тогда вперед! – приказал Картер.

– Надо Марину за пульт посадить, – придержал его Рик. – Если начнется что-нибудь нехорошее, она сможет блокировать помещения и целые зоны.

– Так, стоп… – Тим задумался. – А ангар с «Грифоном» не заблокирован?

– Нет. Я же не думал…

– Блокируйте, Рик, блокируйте! Если бойцы на борту, они его не покидали, иначе мы бы их на мониторах заметили. Это у меня от нервов, в панику ударился.

Соло сел за пульт и дезактивировал приводы всех шлюзовых створок ангара.

– Отлично. – Картер кивнул. – Даже если начнут резать броню, у нас будет время. Будите Марину.

Глава контингента кивнул и скрылся в отсеке для отдыха. Тим активировал систему общего оповещения, чтобы его мог слышать Марк, и придвинулся к микрофону на пульте.

– Марк, – позвал он.

Спасатель огляделся, затем снова глянул в направлении камеры наблюдения.

– Начальник? – с издевкой произнес он. – Не надеялся услышать. Дежурите?

– Дежурю. А ты другого ожидал?

– Нет, все предсказуемо. Скучно стало, что ли?

– Обошелся бы без разговора с тобой. Но у меня вопрос. Ты не хочешь меня порадовать и избавиться от личного коммуникатора?

– От этого, что ли? – Марк задрал рукав, чтобы стало видно браслет. Тим не ответил. Ясно было, что спасатель начинает заговаривать зубы.

– Да вы никак испугались, господин разведчик? – Марк рассмеялся. – Ну не ожидал такого от вас. Ваша профессия – профессия храбрецов. Или я ошибаюсь? Чем ближе десант, тем страшнее? Далеко он?

– Часов двадцать подлетного времени. Так что бояться мне особенно нечего. Просто хочется избавиться от дурацких неожиданностей. Так сделаешь милость или мне подойти, отнять силой?

– Фу, как грубо… – Марк откровенно издевался над собеседником. – Где же я, по-вашему, мог бы держать сообщников? Коммуникатор… Он мне не нужен, поверьте.

Марк снял с запястья браслет, бросил на пол и несколько раз ударил по нему каблуком. От устройства осталась только пластиковая труха.

– Так спокойнее?

Спокойнее Тиму не стало. Скорее напротив. Похоже, коммуникатор Марку и в самом деле не был нужен.

– Вы, наверно, думаете, что я в «Грифоне» привез сюрприз? – Спасатель удобнее сел на кровати и облокотился спиной о переборку. – Нет там ничего. Двадцать часов, значит. Хорошо. Но вообще я удивляюсь, каких идиотов берут в разведку. Вот сидите там, посменно дежурите, глаз не смыкаете, смотрите, чтоб я чего напоследок не выкинул. А ума не хватает понять, что я в любой момент могу выключить камеру наблюдения. И никто мне для этого не нужен. Сам справлюсь. С гибелью Марины вы меня надули, конечно, но это шах, а не мат. И еще ума не приложу, как вы в обездвиженном состоянии умудрились справиться с зомби. Не поделитесь опытом? А то я прямо извелся, пытаясь найти ответ.

Тим понял, что Марк не догадывается о присутствии Рика. Но в этом не было ничего странного, ему данных для такого анализа не хватало. Хотя в сообразительности ему не откажешь. Для него, как и для Гранта, Соло погиб на базе «А-3» во время восстания зомби. Хотя Грант мог и не вдаваться в подробности, это не имело значения. В любом случае хорошо, что Марк не знает точного числа противников. Это может привести его к роковой ошибке, даже если у него сногсшибательный козырь в рукаве. Понять бы, какой именно козырь.

Теперь Картер был уверен, что бойцов в «Грифоне» нет. Или это Марк позаботился, чтобы внедрить эту мысль? Нет, это придется проверить, чтобы не сидеть остаток времени, как на иголках.

– Я физически чувствую, как вы боитесь, – довольно произнес Марк. – Ну заблокировали бы ангар. У вас же диспетчерский пульт под рукой. И спали бы спокойно.

Из отсека для отдыха вышли Марина и Соло. Марина тоже успела облачиться в скафандр.

– Беседуете? – пробурчал Рик. – Хотите информацию вытянуть. Боюсь, что он вас только дезинформирует.

Тим выключил систему общего оповещения. Теперь они могли слышать Марка, а он их нет. Но спасатель умолк, перевернулся на бок и утратил, казалось, интерес к происходящему.

Картер задумчиво потер лоб.

– Блокировка ангара не может быть полной, – произнес он. – Мы не учли вентиляционные ходы.

– Клону в тяжелом экзоскелете через них не пролезть. Там и человек в скафандре с трудом помещается. Я-то уж знаю, полазил по ним.

– А если там не бойцы?

– Но кто тогда? – удивился Рик.

– Понятия не имею. Но Марк сейчас пытался мне внушить, что «Грифон» не представляет опасности. И, скорее всего, как раз напротив. Но опасность не в том, о чем мы думаем. Марк даже коммуникатор раздавил, очень убедительно получилось, мол, не нужна ему никакая связь с внешним миром. Не дает мне это покоя. Не смогу я сидеть спокойно, пока не обследую бомбовый отсек.

– Опасно туда соваться, – засомневался Рик. – Может, Марк как раз на то и рассчитывает, специально толкает на такой ход? Откроем ангар, а по нам ударят тут же, и захватят базу.

– Может, и так… – неохотно согласился Тим. – Но оставлять такую бомбу у себя под носом я тоже не могу. Никак нельзя дистанционно просканировать «Грифон»?

– Нет.

– Тогда надо заблокировать все вентиляционные ходы. Вот чем надо заняться. Марк мне сам сказал, мол, заблокируйте ангар и спите спокойно. Он же не думал, что я и вентиляцию учту, я же не знаю устройства базы, а о вашем присутствии он не догадывается, я выяснил. Он хотел усыпить нашу бдительность, вот в чем дело! Он на эти ходы изначально рассчитывал. И недаром он усилил решетки в жилом модуле. Он все время думал про вентиляцию, все время! Скорее всего, в бомбовом люке не пара бойцов, снаряженных в экзоскелеты, а что-то поменьше, но, может, гораздо опаснее и больше числом. Например, боевые роботы. Или… А что если это вообще баллоны с ядовитым газом?

– Нет, он же знает, что у нас скафандры. А у него как раз его нет.

– Да.

– Но Грант начал с клонирования хищников, – напомнил Соло. – Он вживлял им синтетическое сознание с готовым заданием и целью.

– Крысы… – моментально догадался Тим. – Модифицированные пустынные крысы. Мелкие и опасные. Их ведь огромное количество можно провезти в бомбовом отсеке! Надо срочно забивать вентиляцию! Срочно! Вот к чему был мой сон!

– А как он им без коммуникатора сигнал к атаке подаст? – удивилась Марина. – Может, у него другое устройство с собой, вы же его не обыскивали. Проще обыскать сначала, потом возиться с вентиляцией.

– Не факт, что найдем что-то. Марк мог рассчитывать, что его обыщут, – Рик покачал головой. – Клоны скорее запрограммированы на определенное время, и мы, возясь с Марком, можем это время упустить.

– Тогда вперед! – скомандовал Картер. – Мы с Риком туда, Марина дежурит. И глаз с него не спускай, пожалуйста. Если выключит монитор…

– Вот дьявол… – прошептал Соло. – Он ведь может, эта функция камер не отключается даже с главного сервера.

– Без женщины? – Марина вздернула брови.

– Мальчики это умеют, – фыркнул Тим. – Да и девочки тоже.

– Да… Как-то мы это упустили, хотя сами воспользовались.

– С этим ничего не сделать, – оборвал их Картер. – Если выключит, сразу сообщай по связи. Или я, или Рик его утихомирим. Или может сразу его связать?

– Лучше сразу, – вздохнула Марина. – Спокойнее будет. Он с нами не церемонился.

– Это уж точно, – поддакнул глава контингента.

– Ладно. Тогда сначала туда. Заодно и обыщем, – решил разведчик.

Благо, до жилого модуля, где находился в заключении Марк, было недалеко. Всего минута, даже меньше, если двигаться быстро. Но дурные предчувствия настолько одолевали Тима, что всю дорогу по коридору он поддерживал связь с Мариной, боясь утратить контроль над пленником хоть на секунду. Наконец, показалась нужная дверь. Рик набрал код и пропустил вперед Картера.

– Не двигаться! – приказал он Марку, едва миновав порог.

Глава контингента тут же шагнул следом. Он тоже был наготове.

– Вам показалось мало, что я заперт? – усмехнулся спасатель.

Он лишь мельком глянул на Рика. Его появление, безусловно, оказалось для Марка неожиданностью, но он и бровью не повел, сохранив полное самообладание.

– Раздевайся! – приказал Тим.

– Стесняюсь, – с издевкой произнес Марк. – На меня ведь женщина наверняка смотрит. Хотя… Уж это она точно видела.

Он поднялся с кровати и сбросил с себя униформу. Улыбнувшись еще шире, избавился и от белья. Рик ногой сгреб груду одежды и отпихнул в сторону.

– Повернись! – твердым голосом произнес разведчик.

Марк подчинился. Противостоять двум мужчинам в скафандрах было бы безумием с его стороны.

Тим шагнул вперед, повалил спасателя на кровать лицом вниз, заломил ему руки за спину, а Соло связал их обрывком жгута, которым до того был спутан разведчик. Затем пленнику связали и ноги, уложив вдоль кровати подобно бревну.

– Теперь нервы не так будут шалить? – спросил Марк, повернув голову. Картер не ответил, молча кивнул Рику, сгреб в охапку одежду и первым покинул жилой модуль. Соло вышел за ним и запер дверь.

– Теперь он вряд ли сможет сделать хоть что-то, – уверенно заявил глава контингента. – И средств связи у него быть не может, и наблюдение он отключить не сможет. Разве что у него очень развитая фантазия…

– Нельзя терять времени, – напомнил Тим. – Если клоны крыс запрограммированы на определенное время, то эта программа может сработать в любой момент. Тогда нам туго придется. Марк мог заранее заложить в них путь через вентиляционные ходы. Найдется чем их надежно законопатить?

– Да. Рядом с ангаром есть боксы со всем необходимым. Резаки, клеевые «пистолеты». Панели можно вырезать прямо из стен.

Быстрым шагом оба направились к ангару по переплетениям коридоров. Но на этот раз идти было намного дальше.

– Только бы ничего не случилось, пока Марина одна за пультом, – не скрывая тревоги, произнес Картер.

– Новенькая? – спросил Соло.

– В смысле? – не понял Тим.

– Ну, она недавно в разведке?

Картер остановился, как вкопанный. Чего угодно он ожидал, но только не такого поворота событий. Он был уверен, на сто процентов уверен, что Марина занимала в контингенте должность офицера по поручениям при полномочном представителе. И, судя по ее словам, уже давно. Только сейчас до Тима дошло, что в своем рассказе Рик ни разу Марину не упомянул, хотя она должна была находиться в самой гуще событий.

Но Соло рассказывал так, словно из присутствующих только он оказался свидетелем всего произошедшего. И еще… Картер не придал этому значения, но Рик дважды произносил фразу «господа разведчики», как бы подразумевая не только Картера.

– Подождите, – ошарашенно произнес Тим, борясь с подступившим к горлу комком. – Вы ее что, не знаете?

– Нет, конечно, я ее тут, на базе, впервые увидел. А она разве не с вами в команде? Я был уверен, что ее тоже заслали…

– Какой же я идиот! – прошептал Картер. – Надо срочно добраться до диспетчерской.

– Обратно? – Соло еще ничего не понял.

– Да! Нет никаких клонов в ангаре! Марк нарочно заставил меня думать об этом, чтобы оставить Марину за пультом одну. Живо!

Они бросились обратно по коридору, выжимая всю силу из мышечных акселераторов.

– Так она что, заодно с Марком? – на бегу попытался уточнить Соло.

– Нет, – коротко ответил Картер. А потом добавил: – Надеюсь, что еще нет.

Марку тяжело далось его самообладание. Нелегко делать беззаботный вид и держать на лице улыбочку, когда надо спешить, когда каждая прошедшая минута грозит крушением столь тщательно подготовленного плана. Но излишняя спешка могла повредить еще больше. Чтобы претворить задуманное в жизнь, надо было убедиться, что Марина осталась за пультом одна. Но как только, раздев и связав пленника, Рик с Тимом скрылись за дверью, пришла пора действовать. И теперь уже действовать наверняка.

Если бы Марк сразу узнал, что в сговор с разведчиком вступил настоящий Рик Соло, каким-то образом выживший, несмотря на уверения Гранта, сохранять безмятежный вид было бы ему намного сложнее. Ведь Марина появилась на базе лишь через несколько дней после восстания зомби, учиненного главой контингента. Соло просто не мог ее видеть и знать. А значит, стоило женщине упомянуть хоть какое-то событие в его присутствии, как ее сущность тут же стала бы всем понятна, ее бы попросту не допустили к пульту, и тогда Марк так и лежал бы связанным до прибытия десанта.

Но на его счастье ничего подобного не произошло. Видимо, Картер был уверен, что она порученец шефа, а Соло вбил себе в голову, что она напарница Тима. И никому в голову не пришло обсудить этот вопрос.

То, что Марина жива, а не погибла от рук зомби, как весьма достоверно донес до него разведчик, Марк понял сразу, как увидел Тима не связанным, а в скафандре и с бластером. Кроме нее, его некому было освободить. Вот только не дошло сразу, что у Марины бы не хватило ни ума, ни знаний, чтобы считать установленный Марком код с замка. Ведь это можно было сделать только средствами главного сервера. Марина в этом не понимала ничего ровным счетом, да и о месте расположения сервера ей тоже известно не было. Очевидно, что роль зомби талантливо исполнил Рик Соло. Провели… Провели как простачка. Но теперь это уже не имело значения. Все встало на свои места.

Марк не без труда перевернулся на бок и вперил взгляд на дальнюю стену, в которой чернел крохотный зрачок камеры наблюдения. Конечно, Марина сейчас наблюдает за ним. Наверняка она получила самые строгие инструкции на этот счет. И она не только видит Марка, но и слышит. А это главное. Коммуникатор они забрали… Смешно. Система наблюдения передает не только изображение, но и звук. А большего и не надо.

Кодовую фразу для активации центра послушания клонов Марк выудил из памяти без труда, ведь она была придумана Грантом, который теперь был частью его собственной личности. Произнеся ее как можно громче и четче, Марк сделал паузу, а затем позвал:

– Марина! Слушай внимательно все, что я скажу. Прямо сейчас, немедленно, открой дверь и выпусти меня.

Ответа он услышать не мог. Марине нельзя было включать систему общего оповещения, потому что тогда ее ответ достигнет ушей Картера и Рика. Этого следовало избегать, насколько возможно. Чем позже они заподозрят подвох, тем лучше. Хотя рассчитывать все равно надо на худшее.

Страшнее всего была мысль, что кодовая фраза могла не сработать или Марина именно в этот момент отлучится от пульта. Поэтому минута ожидания растянулась до невозможности. От напряжения у Марка пот на лбу выступил, хотя в помещении не было жарко.

Но вскоре дверь жилого модуля ушла в сторону, а на пороге появилась Марина. Ее лицо было бесстрастным, как маска, и бледнее обычного, отчего под глазами проявились отчетливые синяки. Верхние веки тоже потемнели, глаза женщины стали выглядеть жутковато. Но это говорило о том, что ее центр послушания активирован на полную мощность, и она целиком находится под контролем Марка.

– Снимай скафандр! – приказал спасатель.

Женщина беспрекословно подчинилась. Когда костюм сполз на пол, Марк тут же влез в него сам.

– За мной. – Марк обогнал Марину, но она пустилась следом и старалась не отставать.

Когда в голову Гранту пришла идея создать полностью синтетического клона, не являющегося копией кого-то из контингента, Марк отнесся к ней очень прохладно. Тем более что этим клоном должна была стать женщина. Тем более Марк, помня все, что помнил сам Грант, знал, что это за женщина. Марк боялся, что столь сильный раздражитель может повлиять на мотивации ученого и спутать все замыслы. А раздражитель был действительно сильным.

Когда-то, много лет назад, Олаф Грант имел несчастье влюбиться. Если, конечно, можно назвать любовью ту звериную страсть, которая его обуяла. Женщина, предмет его вожделения, работала в технологическом отделе Корпорации и занимала куда более высокое положение, чем сам Грант. И молодой опальный ученый был для нее пустым местом. На глазах Гранта она закрутила роман с начальником отдела, не особо это скрывая, чем вызывала у Олафа вулканические взрывы ревности. Но он вынужден был держать их в себе, хотя они его выжигали изнутри, как адское пламя.

Грант поклялся, что завладеет этой женщиной, чего бы ему это ни стоило. Он готов был пойти на преступление, на убийство, на изнасилование, только бы удовлетворить овладевшее им желание. Но как человек весьма не глупый, он понимал, что преступлением задачи не решить. А вот умом можно.

И он начал охотиться не за предметом своей страсти, а за ее генетическим материалом. Тогда Грант был еще очень далек от изобретения технологии молекулярного клонирования, но он работал над ней и был уверен, что достигнет успеха. В конце концов ему удалось добыть не только несколько ее волос, но и образец крови, взятый для очередного медицинского осмотра. Для этого пришлось выпотрошить лабораторного робота, но он и не на такое готов был пойти.

Получив образец, он составил постепенно полную генетическую модель объекта своей страсти, а затем по ней и рабочую матрицу для бактерий-сборщиков. Правда это была модель только тела, считывать личность он не мог, для этого нужно было оборудование, к которому у Гранта тогда не было доступа. Но личность его и не очень интересовала, как раз тело ему и было нужно.

И когда Олафу удалось взять полную власть над контингентом Асура, когда ему не мешали ни Соло, ни Марк, ни Зак Эстрадо, первое, что он сделал, это клонировал Марину. Точнее, создал ее из ничего, на основе лишь генетического образа, впечатавшегося в его память. А чтобы искусственное существо как можно больше напоминало человека и не бросалось в глаза, Грант создал для Марины искусственную личность, собрав лоскутное одеяло из уже имевшихся в недрах сервера образцов. Но и эту полностью искусственную личность пришлось доводить. Воспоминания он внедрял ей постепенно, по мере надобности, но главной ее чертой он сделал очень высокую сексуальность, почти полное отсутствие тормозов в этом плане и легкое подчинение мужской воле. И получил, что хотел – живую игрушку для исполнения любых его прихотей.

Но как это часто бывает, игрушка быстро наскучила, что здорово порадовало Марка. Марина была переведена на базу «А-2», подальше от глаз Олафа, и назначена порученцем копии Соло. Про ее особенности быстро стало известно всем мужчинам на базе, и мало кто упустил случай этими особенностями воспользоваться.

Но кто мог подумать, что это странное существо, оказавшись в нужном месте в нужное время, окажет такую добрую службу Марку. Она оказалась его козырем в рукаве, о котором никто не успел догадаться. Правда, над этим пришлось поработать заранее, еще до прилета Картера, внедрив в голову женщины все необходимые инструкции. Конечно, не обошлось и без неожиданностей, едва не стоивших Марку жизни, не обошлось без противодействия Гранта, но так или иначе спасателю удалось направить события в нужное русло.

Добравшись до диспетчерской, Марк приказал Марине надеть оставшийся свободный скафандр, а сам уселся в кресло и произвел визуальный мониторинг коридоров, в которых могли находиться Картер и Рик. Они уже со всех ног рвались обратно к диспетчерской. Надо же, дошло до них все-таки.

Усмехнувшись, спасатель заблокировал две шлюзовых перемычки, запечатав незадачливых противников на коротком участке между жилыми и техническими зонами. Шлюзовая створка плотно сдвинулась почти перед самым носом Тима, он даже налетел на нее с разбегу.

– Позади тоже заперто, – сообщил Рик.

– Теперь будет дел… – хмуро заявил Картер. – Не зря меня беспокойство одолевало. Только враг оказался не внешним, а внутренним.

– Ума не приложу, как мы не догадались, что она клон?

– Это как фокус… – Тим вздохнул. – Главное, вовремя отвести взгляд. Марк с самого начала играл мной, как хотел.

– Всего он предусмотреть точно не мог. – Соло покачал головой. – Он же не бог.

– Скорее уж, дьявол.

– Ни то и не другое. Хитер, конечно, но чудеса не в его власти. Я тут слишком много времени провел, чтобы меня можно было остановить этими перемычками.

– Вентиляция? – догадался Картер.

– Конечно.

– Но он ведь про нее тоже знает.

– Да кто же сомневается. – Рик усмехнулся. – Только вот сделать с этим он ничего не сможет. В вентиляционных проходах нет физических заслонов, только клапана давления, управляемые с главного сервера. Добираться по этим норам намного дольше и труднее, конечно, зато Марк не будет иметь над нами ни малейшей власти, и знать, где мы находимся и о чем говорим, тоже не сможет. Тут внизу, под панелью, выход одного из каналов.

Не тратя времени даром, Тим несколькими ударами ноги вышиб полимерную панель, открыв приемлемых размеров дыру.

– В подполье? – спросил он.

– Вне всяких сомнений, – ответил глава контингента.

Они по очереди залезли в дыру и активировали фонари на шлемах.

Марк понимал, что этого не избежать – контролировать вентиляционные ходы он действительно не мог, к тому же в них полностью отсутствовала система наблюдения. С одной стороны, это был явный минус, но с другой, закрывая створки, спасатель знал, что делает. Картер и Рик в любом случае попытаются восстановить контроль, добравшись до главного сервера, ведь он имел безусловный приоритет над диспетчерским пультом. А сервер находился далеко, в технических помещениях. По коридорам, находясь почти на полпути к цели, они прорвались бы к нему очень быстро. И уж точно быстрее Марка, чего он никак не мог допустить. А вот если вынудить противников протискиваться по тесным вентиляционным ходам ползком, а самому рвануть прямиком через базу, можно без особого труда их опередить.

При этом можно было даже избежать открытой огневой стычки. Если добраться до сервера значительно раньше них, то главную панель можно попросту заблокировать. Физически. А потом успеть унести ноги. Вернуться по коридору в диспетчерскую или сразу рвануть в ангар, где стоит «Грифон». Это позволит и бессмысленной драки избежать, одному против двоих, и надолго удержать территорию базы под своим контролем. Если исключить главный сервер, то диспетчерский пульт останется единственным средством управления всеми системами.

Только нельзя было терять время попусту. Сейчас расклад простой: кто первый, тот и победил. Но прежде чем приступить к финальной части операции, необходимо было проинструктировать Марину. Потом не будет такой возможности. А зависело от нее много. Очень много.

– Так. – Марк повернулся к женщине. – Слушай меня внимательно и хорошо запоминай каждое слово. Понятно?

– Да, – ответила Марина лишенным эмоций голосом.

– На один монитор я тебе выведу изображение ангара. Оно тебе понадобится. Будешь следить за мной неотрывно, как только я там появлюсь. Ясно?

– Да.

– Когда я подам рукой вот такой знак, – Марк трижды быстро сжал и разжал кулак, показав ладонь, – ты должна включить все передающие средства на планетарных каналах, какие только есть. И на полную мощность. За активацию передатчиков отвечает вот эта группа голографических сенсоров. Дальше. На втором мониторе у тебя будет схема всей базы. По моей команде ты должна будешь блокировать и открывать те зоны помещений, которые я тебе укажу. Они все пронумерованы и поименованы. Я буду называть имя зоны или ее индекс. Нажимаешь на значок шлюзовых створок в какой-то зоне, и тебе предлагается три варианта: заблокировать, разблокировать, отменить. Ничего сложного. Теперь самое главное. Как только включишь все передающие средства, они создадут мощные помехи. После этого мы уже не сможем с тобой связаться никаким образом, да в этом и не будет необходимости. Ты сама, без команды, должна будешь взять вот этот бластер. – Марк указал на среднекалиберный излучатель с ионизатором последней разработки. – С ним пойдешь к главному выходному шлюзу. Откроешь его, высунешься и расстреляешь антенну нуль-связи. На хищников внимания не обращай, действуй быстро, тогда они разорвут тебя уже после попадания. Ясно?

– Да.

– Целиться надо в пластины модулятора. Главное, не тяни с выстрелом. Бей короткими очередями.

– А потом?

– Потом никакого не будет. Ночь наверху. Разорвут тебя, скорее всего. Но если выживешь чудом, тогда постарайся найти и убить Тима.

– Хорошо.

– Все. Будь внимательна. Я пошел. Открывай проход через эти зоны. – Он показал пальцем на мониторе. – Дальше я скомандую.

Марк покинул диспетчерскую и пустился вперед экономичной трусцой, чтобы не расходовать попусту энергию скафандра. Получалось намного быстрей, чем пешком, и точно быстрее, чем могли передвигаться Соло и Картер в тесноте вентиляционных проходов.

Им приходилось действительно несладко – мешала не только теснота и сложности с ориентированием на бесконечных пересечениях, но и то, что при движении практически не от чего было отталкиваться. Ноги скользили, выручали только пупырышки на перчатках и неутомимые акселераторы. Рику каким-то непостижимым образом удавалось сохранять нужное направление, по крайней мере, он был в этом уверен.

Хуже было другое. Тим не считал Марка дураком, а потому понимал, что тот знает, зачем и куда ползут его противники. Но в отличие от них он пока контролировал всю базу, а потому мог открыть себе путь и получить серьезное преимущество в скорости. К тому же он контролировал и Марину, а значит, она была его глазами, ушами и руками за пультом. Он мог отдавать команды, находясь где угодно. Для Картера и Соло это делало попытку захвата главного сервера практически невыполнимой.

– Нам так не успеть, – поделился Тим выводами.

– Если Марк тоже рвется туда, то мы не сможем состязаться с ним в скорости, – согласился Рик. – Правда есть другое решение.

Картер остановился.

– Какое? – спросил он.

– Недалеко от нас находится большой ремонтный ангар для восстановления поврежденной техники. В него сходится около десятка коридоров, также там есть свой шлюз, ведущий наружу.

– И?

– В ангаре полно всякого оборудования, аппаратуры, станков и тому подобного. В общем, там есть где спрятаться и устроить засаду. И мы совсем рядом. Но главное – путь Марка скорее всего пройдет там, иначе очень уж большой крюк, если пробираться от диспетчерской.

– А если он все же его обойдет? – засомневался Тим.

– Значит, нам не повезет. Но ведь и не факт, что Марк сейчас тоже пытается завладеть сервером. У него пульт в руках, это может показаться ему достаточным. Поэтому я поползу дальше и доберусь до сервера, если Марк не сделает это первым. Тогда я попросту отключу диспетчерский пульт от системы управления, и дело с концом.

– А если он уже будет там? Вам, Рик, с ним в одиночку не справиться. Без обид.

– Да какие уж тут обиды… Но вы не представляете, видимо, насколько труднопроходима техническая зона. Это настоящие джунгли из труб, центробежных насосов, бассейнов с фильтрующими элементами, переплетений кабелей и жгутов. А главный сервер установлен, можно сказать, на поляне в этих джунглях. На открытой площадке. Так что если Марк первым доберется туда, то я его смогу увидеть, а вот он меня вряд ли.

– Хорошо. Только не пытайтесь его атаковать. Сообщите по связи, я доползу до вас, тогда и примем решение. Надо, кстати, выбрать для связи не тот канал, на котором работают Марк и Марина.

– Тогда мы их слышать не сможем. А нам бы хорошо быть в курсе их планов.

– Куда важнее, чтобы они не оказались в курсе наших планов, – хмуро ответил Картер.

Они поочередно проверили несколько каналов. На третьем было слышно, как Марк отдает Марине распоряжения по открытию и блокированию секторов базы.

– Он не так близко, как я думал, – довольно сообщил Рик. – Так что у вас будет еще время на устройство засады. Минуты две.

– Куда ползти? – уточнил Тим.

Соло показал рукой направление по тесному проходу. Ему пришлось забраться в ближайшее ответвление, чтобы пропустить разведчика вперед.

– Работаем на седьмом канале, – сказал напоследок Картер. – Если заблужусь, вызову.

Он оттолкнулся ногами и пополз вперед. Через несколько метров Тим увидел свет, пробивающийся через щели небольшой вентиляционной решетки. Выбраться через такую казалось немыслимым. Пришлось вызвать Рика.

– Нет, – ответил тот. – Слишком рано. В ангаре решетки на уровне пола и они побольше. Там нечто вроде тупика.

– Понятно. – Картер полез дальше.

Но вскоре он действительно оказался в тупике, ограниченном панелью со щелями. Через них тоже было видно свет, но не такой интенсивный, как в предыдущем месте. Зато выход был достаточной ширины, чтобы через него можно было протиснуться в скафандре. Вот только развернуться в тесноте прохода не было ни малейшей возможности, так что решетку пришлось выбивать не ногами, а кулаками. Благо, у акселераторов мощи хватало.

Освободив выход, Тим выбрался из прохода и понял, почему свет показался поначалу не очень ярким – решетка находилась под стеллажом с инструментами, в его тени. Но когда Картер из-под него вылез, оказалось, что света в помещении более чем достаточно – потолок пятидесятиметрового ангара был увит гирляндами химических осветительных трубок.

Как и утверждал Рик, в ангаре несложно было устроить засаду – все его пространство было чем-то заставлено, за исключением чуть более открытых площадок со станками и подъемниками для вывешивания транспортеров. Остальной объем занимали стойки с инструментами, краны, колонны сканеров и дефектоскопов, прозрачные стеллажи, похожие на поставленные на ребро соты, где в каждой ячейке содержались необходимые для работы машин жидкости, масла, амортизаторные составы и наполнители топливных элементов. По бокам станков возвышались кронштейны ремонтных и сварочных роботов, свесивших щупальца, снабженные необходимыми инструментами. Тесноту дополняли похожие на свисающих с потолка удавов гибкие держатели ионных прожекторов для подсветки ремонтируемых участков и ленточные податчики-транспортеры для перемещения по ангару необходимых предметов. Резкие тени от всего этого сеткой расчерчивали пол, местами образуя полностью скрытые от света участки.

Центральных проходов было два, по обе стороны от станков, и непонятно, по какому из них мог бы двинуться Марк, если окажется здесь. Поэтому Картер выбрал позицию за одним из станков, по центру, чтобы держать под прицелом оба прохода. Позиция выглядела весьма неплохой и давала немало шансов на победу в скоротечном огневом контакте. Оставалось ждать.

Марку не мешала теснота вентиляционных проходов, а потому он быстро двигался к цели. Настроение его было на взлете, он ощущал себя почти богом, повелевая путям открыться перед собой и закрыться сразу, как он минует ту или иную зону. Правда, приподнятое настроение не мешало осторожности.

Марк прекрасно понимал, что противник загнан в угол и пойдет на любые меры, только бы достичь хоть какого-то результата. В таком положении люди способны на многое, да и голова у них начинает работать лучше. Так что Картер, пока не обезврежен окончательно, может выкинуть что-нибудь неожиданное и опасное. Значит, расслабляться нельзя.

Первым делом спасатель просканировал эфир. Очень полезно прослушивать переговоры противника, но для этого надо знать, какой они выбрали для этого канал. Но ни на одном из двенадцати каналов Марк ничего не услышал. Это могло говорить либо о том, что Картер и Соло находятся рядом, так что избавлены от необходимости выходить в эфир, либо что они сохраняют крайний режим секретности. Скорее первое, чем второе, поскольку в противном случае на канале были бы слышны если не переговоры, то хотя бы характерное, едва заметное, шипение на несущей немодулированной частоте.

Но двигаясь трусцой по коридорам, Марк не унывал. Он продолжал планомерно переключать каналы один за одним, если не надо было отдавать Марине распоряжения. И, наконец, на седьмом канале спасатель услышал искомое шипение.

Оно говорило о многом, не только выдавало канал, на котором будут вести переговоры противники. Марк сделал для себя и более важный вывод – Рик и Картер разделились, иначе у них не возникло бы необходимости активировать средства связи скафандров. Скорее всего, у кого-то из них появилась идея устроить засаду по пути следования Марка. Идея здравая – из вентиляции можно выбраться в любом помещении базы. Вот только как они поймут, где собирается пройти их противник?

Марк чуть подумал и быстро нашел ответ. Единственным местом, пригодным для засады, Рик мог посчитать ремонтный ангар. Там много укрытий, и его неудобно огибать. К тому же на момент блокировки шлюзовых створок оба находились совсем неподалеку от ангара.

Можно было его обогнуть. Неудобно, но заманчиво оставить противников с носом. Да и нет особого желания и времени устраивать перестрелки в подземельях. Но, с другой стороны, засаду будет устраивать Картер, он не доверит такое дело плохо подготовленному Рику. А значит, если использовать фактор неожиданности и обмануть разведчика, есть немалый шанс его пристрелить. И избавиться от проблем навсегда, поскольку Соло опасности не представлял.

Идея показалась Марку настолько заманчивой, что он не стал делать крюк, а продолжил двигаться напрямик. Туда, где его, скорее всего, ждала засада. Вот только сидевший в засаде Картер вряд ли мог подумать, что его ход уже разгадан спасателем.

Тим действительно такого не предполагал. С точки зрения Марка логично было считать, что Рик с разведчиком разделяться не станут, ведь у двоих явное преимущество против одного. Они скорее попытаются застать Марка у главного сервера и обстрелять его из двух стволов, пользуясь многочисленными укрытиями. К тому же оба сохраняли строгое молчание в эфире, так что Марк не мог догадаться об их планах. При этом разведчик попросту упустил фактор слышимости несущей частоты на задействованном канале. Фактор, однозначно указывающий на нахождение абонентов в разных местах.

Поэтому Картер, уверенный в неожиданности устроенной им засады, залег под огромным фрезерным станком в переплетении кабелей, служивших отличным укрытием от посторонних глаз. Оттуда он мог держать под прицелом оба центральных прохода и поразить цель независимо от того, по какому из них двинется Марк. Недостатком позиции было лишь то, что с выбранной точки невозможно было держать в поле зрения дверь – она оставалась скрытой за нагромождением колонн дефектоскопов.

Ожидание, напряженное, как натянутая до треска струна, длилось все же недолго. В тишине пустого заброшенного помещения отчетливо раздался характерный шуршащий звук открывшейся створки. Тим крепче сжал рукоять бластера и положил палец на пусковой сенсор. В любую секунду мог показаться Марк, тогда надо будет действовать решительно и быстро.

Но хотя прошло уже секунд пять, Тим по-прежнему не видел противника. Деваться ему было некуда – или по одному проходу идти, или по другому. Но его не было ни там, ни там. Сердце у разведчика забилось быстрее, что не способствовало меткости. На лбу под шлемом выступил пот, грозя потечь на глаза.

Прошло еще несколько секунд, но Марк так и не появился. Теоретически он мог вообще не войти в ангар – при виде множества укрытий при его осторожности могла запросто возникнуть мысль о засаде. Одному против двоих в такой обстановке справиться невозможно. Это могло побудить спасателя развернуться и сделать крюк куда по более безопасным коридорам.

Если так, то Рик мог его и обогнать. Но это не так хорошо, как кажется, ведь тогда глава контингента сам окажется в невыгодной позиции на открытом пространстве под неумолимым прицелом Марка. Но предупредить его сейчас означало выдать себя. Точнее, выдать обоих.

Картер задумался, как поступить, и в этот момент сбоку от него металл станка разлетелся осколками и брызгами от попадания плазмы. Разведчик не успел сообразить, откуда произведен выстрел, ведь он так и не смог увидеть противника. Зато рефлексы, наработанные за время службы в десанте, сработали наилучшим образом – Тим резко перекатился вбок, в сторону, противоположную той, куда попал заряд. Это спасло его от прямого попадания, к тому же дало возможность разглядеть фиолетовую трассу, что позволяло составить представление о направлении выстрела. Картер едва успел захлопнуть забрало шлема, как с того места, где он только что находился, в лицо ударили горящие осколки полимерных плит, покрывающих пол.

Из-под станка повалил дым, густое облако на несколько мгновений укрыло Тима и дало возможность преодолеть открытое пространство прохода и прикрыться толстой броней колонны сканера. Марк остался по другую сторону, теперь его позиция не была уже более выгодной, чем у Картера. Шансы сравнялись.

По направлению второго выстрела можно было понять, что огонь ведется с высокой точки. Неудивительно – Тим так хорошо замаскировался с фронта, что совершенно не уделил внимания маскировке с других сторон, он ведь ждал противника с известного направления. Скорее всего, его выдала тень, падающая сбоку от станка, или отражение в полированных плитах пола. Теперь это не имело значения, куда важнее было выбрать хорошую позицию и отразить нападение.

Вероятно, Марк засел на трубах между двумя центральными газовыми регенераторами, но если так, то Картера ему не достать, пока кто-то из двоих не сменит позицию. Возникший паритет мог сохраняться долго, но если Тим еще мог потянуть время, то у Марка такой возможности не было. Ему надо было действовать, но он опасался. Картер являлся более чем серьезным противником, с ним шутить не следовало.

Спасатель настолько был уверен в успехе первого внезапного нападения, что чуть ошибся в выборе позиции – он забрался наверх, засел между труб, но перемещаться там не было никакой возможности. В любом случае придется спускаться, чтобы не сидеть, как птица на насесте. И спускаться придется тем же путем, каким влез – по узкой технической лестнице с перилами по одну сторону. Беда в том, что Тим, чудом уйдя от второго выстрела, теперь находился со стороны лестницы и мог ее без труда обстрелять, оставаясь в укрытии. Тогда как Марк превратится в легкую мишень. Ему очень не хотелось этого допускать.

Альтернативный вариант был только один – прыгать с пятиметровой высоты. В скафандре такой трюк можно было проделать без опасности сломать ногу, но избавиться от шума при падении не получится точно, и этот шум сильно демаскирует. Поэтому Марку предстоял сложный выбор, по большому счету выбор из двух почти одинаково опасных вариантов.

Пока он его делал, сто раз проклял свое решение сунуться в ангар, а не обойти его стороной. Хотел быстро и без проблем избавиться от Картера, используя фактор неожиданности, а получился затяжной огневой контакт. Если учесть, что противник в этом контакте бывший десантник, то ничего хорошего ждать не приходилось. Ноги бы теперь унести, и то будет замечательно.

Подумав о бегстве, Марк начал рассуждать о дальнейших действиях именно с этой точки зрения. Может, и позорно, но когда до полного воплощения плана остается лишь несколько шагов, тут уж не до сохранения имиджа. И если уж так, прыжок сверху представлялся более практичным для отступления, он позволял быстро сменить позицию, преодолеть ангар, выскочить с другой стороны, а Тима оставить перед запертой шлюзовой створкой. Чем не победа, в конце концов?

Картер прекрасно понимал всю затруднительность положения Марка. Чуть высунувшись из укрытия, он заметил лестницу, по которой противник забрался на трубы перед колоннами. Если сунется на нее, Тим расправится с ним несколькими выстрелами, даже с учетом легкой броневой защищенности скафандра. Вот только расправляться с ним было нельзя. Необходимо было его обездвижить, повредив, к примеру, привод скафандра, или, на крайний случай, выстрелом ампутировать ногу или руку. Но убить Марка, в голове которого ценнейшая информация, Тим не имел возможности. Это коренным образом противоречило интересам Империи.

Но трудно было допустить, что Марк такой идиот, что под прямым огнем начнет спускаться по лестнице. Значит, будет прыгать. И тут весь вопрос – куда. Попробует ли он прорваться через ангар, хватит ли у него на это смелости, или же рванет назад, чтобы сделать безопасный крюк по коридорам.

Вспомнив, с какой отвагой Марк сражался с «Грифонами» и как вел себя в лесу у упавшего истребителя, Тим уверился в том, что спасатель попытается прорваться. А значит, прыгать будет в сторону дальней двери. Приняв решение, разведчик обошел колонну регенератора и занял позицию с другой стороны. Достаточно сделать шаг, чтобы взять на прицел приземлившегося после прыжка противника.

Марк понимал, единственное, что его может спасти, – это скорость. Так что вся надежда на акселераторы скафандра. В обычном режиме их силовая отдача была ограничена предохранителями, не допускающими критических нагрузок по току. Марк отключил их, понимая, что может за несколько секунд угробить костюм. Но эти же секунды могли спасти ему жизнь. Так что оно того точно стоило, а еще несколько новых скафандров можно без труда найти на законсервированной базе. Особенно если знать, где искать.

Прыгнуть нужно было как можно дальше. Дальше, чем мог предположить Тим. Только тогда можно было надеяться, что первый же из его выстрелов не достигнет цели. К тому же, если прыгнуть на предельное для скафандра расстояние, можно приземлиться позади огромного станка, оттуда еще рывок, и окажешься под прикрытием длинного ленточного транспортера.

Но одной силы скафандра было для этого мало. Чтобы реализовать ее полностью, необходимо подать соответствующую нейрокоманду в контроллер костюма, то есть самому выжать из мышц максимум, сформировав достаточный импульс. Ведь именно на биотоки, с учетом их силы, реагировала электроника бронекостюма.

Марк несколько раз глубоко вдохнул, чтобы насытить кровь кислородом, собрался с силами и прыгнул. Секунда свободного падения сменилась ударной перегрузкой, от которой перехватило дыхание. Удержаться на ногах не вышло, спасатель сгруппировался и кувырком покатился по полу, стараясь не выпустить из рук бластер.

Картер ждал этого момента, но не мог высунуться из укрытия раньше времени. Стоило хоть ненамного опередить момент, и Марк бы накрыл огнем с верхней точки. Из-за этого невозможно было взять его в прицел в полете, на траектории, в самом беспомощном положении.

Но как только подошвы скафандра грохнули в плиты пола, Тим не стал терять ни секунды. Он тоже заранее снял предохранитель с акселераторов, чтобы в быстроте опередить Марка, а потому выскочил из-за укрытия со скоростью молнии, уже прицелившись на источник звука. Два заряда один за другим покинули жерло излучателя и унеслись к цели, но оба прошли мимо, пробив дымящиеся дыры в прозрачном стеллаже с технологическими жидкостями. От перегрева несколько соседних ячеек треснули, залив пол маслами и скользкими амортизирующими составами.

К удивлению Тима, противника не оказалось там, где ожидалось его увидеть. Когда заряды мчались на траектории, Марк уже вышел из кувырка, восстановил равновесие и прыгнул еще раз, уходя под прикрытие транспортера. Он двигался так быстро, что размазывался в глазах. Сразу стало понятно, что и у него акселераторы работают без штатного ограничения силы.

Хотя Картер и не был готов к такому, но рефлексы стрелка сработали сами по себе – он резко перевел прицел, взял упреждение и выпустил еще два заряда. Один окончательно расколол прозрачную ячеистую панель, выплеснув десятки литров жидкости на пол, а второй прошел так близко от спины Марка, что оставил дымный след на полимерной броневой пластине. Но все же упреждение оказалось недостаточным, у Картера не было опыта стрельбы по столь скоростной цели из столь несерьезного оружия.

Это спасло Марка от рвущей плоть плазмы, но пролившаяся на пол жидкость оказалась скользкой, как слизь. Стоило его ногам коснуться пола, как они потеряли сцепление и по инерции обогнали тело. Спасатель грохнулся на спину и заскользил вдоль прохода, не имея возможности остановиться или подняться.

Тим выскочил из укрытия и рванулся вперед раньше, чем Марк скрылся за транспортером. Акселераторы без ограничителя работали с такой мощью, что физически ощущался упругий удар воздуха в грудь на старте. Картер двигался со скоростью, почти не уступавшей скорости выпущенной из лука стрелы, и уже в следующий миг оказался в проходе. Он был уверен, что сможет реализовать свое преимущество, упущенное в начале схватки, но возвращенное благодаря опыту и сноровке. Он хотел поразить Марка, пока тот скользит по полу и находится в беспомощном состоянии. Считаные мгновения могли решить все.

Но оказавшись в проходе, разведчик сам не сумел удержать равновесие, он не рассчитывал, что скорость рывка окажется настолько большой. Инерция превысила силу сцепления подошв с мокрым полом, Картер не смог остановиться и всем весом впечатался в остатки прозрачных сот. Он проломил их и рухнул на бок, а на скафандре осталось несколько глубоких порезов, оставленных осколками полимера. Но это падение спасло ему жизнь – несмотря на невыгодную позицию, Марк сумел вывернуться и рассечь пространство прохода веером плазменной очереди. Все заряды прошли мимо. Сам того не желая, Тим оказался в хорошем укрытии. Но прятаться было не в его интересах – стало понятно, что Марк попытается избежать перестрелки, а при первой возможности уйдет через дальнюю дверь. Помешать ему можно было только огнем.

Разведчик вскочил на ноги и, оттолкнув фрагмент ячеистой панели, выскочил в проход. К этому моменту Марк закончил скольжение, оказался на сухом месте, перевернулся и ловко, как кошка, восстановил равновесие, сумев удержаться в положении для стрельбы с колена. Он тут же сделал прицельный выстрел, метя в голову Картера.

Заряд прошел в сантиметре от его шлема и не попал лишь по той причине, что Тим не собирался останавливаться. Чтобы не подскользнуться, он сильно согнул ноги в коленях и проскользнул в проход в позе серфера, съезжающего с гребня волны. Плазма пронзила воздух там, где цель находилась мигом ранее. Сгусток наискось рассек ячеистую панель в такой близости, что брызги расплавленного полимера фонтаном ударили в забрало шлема, сделав его почти непрозрачным. Застывшие густые наплывы, подобно линзам, так исказили зрительное восприятие мира, что Картер счел за благо закрыть глаза, чтобы избежать опасного приступа головокружения.

Ударившись плечом в кронштейн ремонтного робота, он переключился на режим ночного зрения. Проекция, сформированная контроллером шлема, не имела привычных красок, но была контрастной и четкой, что в условиях огневого контакта имело больше плюсов, чем минусов. Но преимущества над Марком это не давало – тот знал матчасть намного лучше, а потому заранее переключился в этот режим.

Противники оказались друг против друга, как дуэлянты на Диком Западе. Их разделяло около двенадцати метров скользкого пола, а вместо салунов и банков по сторонам прохода высились емкости, кронштейны и станины транспортеров.

Оба были опытными бойцами, оба держали друг друга на прицеле. И оба понимали, что стоит одному выстрелить, тут же выстрелит и другой. Два заряда вырвутся из двух стволов со столь кратким промежутком во времени, что неминуемо будут поражены обе цели. Если кто-то не промахнется, конечно, но с такого расстояния это было практически невозможно.

Поэтому в перестрелке воцарилась пауза. И Марк, и Тим понимали, что собственный выстрел станет выстрелом в самого себя. И подсознательно никто не решался произвести его первым. На самом деле выжить при такой расстановке сил можно было лишь в одном случае – если успеть отпрыгнуть сразу после сделанного выстрела. Заряд плазмы движется в воздухе на дозвуковой скорости, а потому, в теории, со снятым ограничителем акселерации такой трюк можно было проделать. Конечно, оба понимали это в равной степени, а потому все зависело от того, предугадает ли один противник, в какую сторону отскочит другой. В этом случае можно было заранее взять упреждение, и враг сам налетит на плазменный сгусток.

Перестрелка из беспорядочной пальбы почти наугад превратилась в тонкую и смертельно опасную игру – Картер и Марк не спускали глаз друг с друга, пытаясь по едва заметному напряжению приводов на скафандрах, по положению центра тяжести тела, по постановке ног определить, куда прыгнет противник после сделанного им выстрела. При этом Тим не был ограничен во времени, он понимал, что чем больше затянется эта дуэль, тем больше шансов у Рика первым добраться до сервера. А вот Марк вынужден был спешить. Положение его ног почти однозначно указывало, что отскочит он влево, для прыжка в обратную сторону от него потребовались бы недюжинные акробатические способности. Тиму же проще было прыгать вправо. И Марк не мог этого не видеть.

В конце концов у спасателя у первого не выдержали нервы – Тим заметил молниеносную волну напряжения на его указательном пальце. И в тот же миг выстрелил сам из расчета, что противник отскочит влево. Сам же он решил еще больше схитрить и, невероятно рискуя, остался на своем месте, вообще не стал прыгать. На это Марк точно не рассчитывал – его заряд прошел в десятке сантиметров правее Картера. Но и разведчик ошибся, сделав невероятное сальто, Марк оказался совсем не там, где ожидал Тим.

Оба промахнулись, и оба снова замерли, остерегаясь начать беспорядочную стрельбу, где все решит слепой случай. По спине Тима текли струи пота от невероятного нервного напряжения, да и Марк чувствовал себя не лучше. Уже поняв тактику друг друга, они понимали, что второй выстрел станет решающим.

Чем-то это напоминало игру «Камень, ножницы, бумага», когда по предыдущему ходу противника другие пытаются предугадать его следующий ход. Вот только ставка в этой игре была выше любой другой. Ставкой была жизнь – ни больше ни меньше.

И снова Марк выпустил заряд первым, на этот раз целясь без упреждения, точно в разведчика. Тим глубоко присел, пропустив плазму над головой, и с корточек выстрелил в Марка, уже видя, куда он прыгнул. Попадание пришлось спасателю в левое плечо, но прошло вскользь, разворотив лишь внешний слой ткани скафандра. Но энергия выстрела оказалась столь велика, что раскрутила Марка и отшвырнула его за толстую трубу вытяжки, соединявшую пол с потолком. Второй выстрел разведчик сделал, уже не видя противника.

Марк тут же воспользовался ситуацией, понимая, что в ближайшую секунду выстрелом его не достать, он изо всех сил прыгнул в пространство параллельного прохода и банально дал деру, стараясь как можно быстрее достигнуть дальнего выхода из ангара.

Тим все понял, но не смог стартовать со скользкого места так же резво, как Марк это сделал с сухого. Пришлось уйти в кувырок через станину транспортера, но когда получилось встать на ноги, было уже поздно – Марк улизнул за дверь и скрылся в боковом ответвлении. Был шанс самому достигнуть выхода, пока дверь не закрылась. Тим рванул вперед, но уже на середине пути понял, что не успевает. Не успев погасить скорость, он как следует впечатался в створку.

– Вот же дьявол! – произнес Картер и пнул дверь.

Нервы все еще были натянуты, как струна. События складывались совсем не так, как хотелось бы, и грозили полностью выйти из-под контроля. Ненависть к Марку, поначалу сильно смешанная с жалостью, теперь кипела и клокотала внутри. Несколько часов назад Тим даже не стал связывать пленнику руки, мол, и так пострадал человек не по своей воле, стал пешкой в чужой игре. Но теперь Марка хотелось убить, стереть в порошок, даже с пониманием того, что с мертвого мозга имперским специалистам будет сложнее снять важную информацию, чем путем обычного нейросканирования. Но проблемы специалистов сейчас разведчика не волновали вовсе. В голову главное не попасть ненароком, а остальное – мелочи.

Однако злость на Марка не могла полностью вывести Тима из равновесия. Надо было сохранять способность мыслить здраво, поскольку бегство Марка автоматически приводило к целому ряду неблагоприятных последствий, главное из которых – опасность для Рика Соло. Поэтому разведчик, не медля, вызвал на связь главу контингента.

– Рик, ответьте! – позвал он в эфире.

– Слушаю. Я уже в технической зоне. До сервера рукой подать.

– Нет! – попытался остановить его Картер. – Выбирайтесь оттуда, живо! Марку удалось улизнуть, поганцу.

– Я совсем рядом, успею отключить диспетчерский пульт.

– Это ничего не даст! – возразил разведчик. – Марк убьет вас и восстановит управление.

– Не восстановит.

– Что? – не понял Тим. – Рик!

Ответа не последовало. Видимо, Соло устал от собственной трусости и его потянуло на подвиги. Словом его не остановить, а значит, надо идти на помощь. Вот только Тим сомневался, что сможет в одиночку так же ловко ориентироваться в вентиляционных проходах. Общий принцип он уловил, конечно, а если что, придется брать консультации. Было бы у кого.

Выругавшись, разведчик направился к дыре в вентиляционной решетке.

На самом деле Рик Соло понимал, о чем говорит, когда уверял, что Марк не сможет вернуть контроль над сервером. В аварийных комплектах технической зоны было полно клеевых «пистолетов» для ремонта поврежденных коммуникаций. Полимерный клей за несколько минут превращался на воздухе в прочную стекловидную массу, что навело Рика на мысль об его использовании.

Прихватив пару таких «пистолетов», он спешно пробирался к контрольной панели сервера, стараясь поскорее претворить идею в жизнь. Оставалось немного. Меньше чем через минуту Рик выбрался из густых джунглей технических коммуникаций на открытую площадку, посреди которой высился массивный куб главного сервера. Корпус сервера подковой обхватывала панель управления с несколькими мониторами и огромным количеством мультизадачных механических управляющих элементов, слайдеров и клавиш. За время добровольного изгнания Соло весьма неплохо изучил, как управлять всем этим, поэтому ему не потребовалось много времени, чтобы отключить диспетчерский пульт от общей системы управления.

Закончив возиться с сенсорами, Рик густо залил панель толстым слоем тягучей жидкости из клеевых «пистолетов». Через несколько минут она застынет, и тогда вернуть органы управления в прежнее положение будет уже невозможно. Попытка взломать эту нехитрую, но надежную защиту неизбежно приведет к повреждению всего сервера.

Отбросив отслужившие «пистолеты», Соло решил позаботиться и о собственной безопасности. Пробираться к выходу было опасно, тем путем уже наверняка двигался Марк. Лучше всего было покинуть открытое пространство и затаиться где-нибудь в переплетении труб. Поняв, что с сервером ничего не сделать, Марк уберется. Чего ему тут сидеть? А тогда можно будет и самому выбраться.

Единственное, что беспокоило главу контингента, так это еще не застывшая полимерная жидкость. Если Марк окажется у панели до полной полимеризации, он еще сможет воспользоваться незаблокированными управляющими элементами. Это вопрос двух, максимум трех минут. Но порой и столь краткий срок может оказаться решающим.

Сердце у Рика забилось чаще. Картер приказал бежать, прятаться, да и собственный инстинкт самосохранения, которым Соло всю жизнь руководствовался, велел поступить именно так. Но, с другой стороны, глава контингента впервые ощутил себя способным поступить иначе, не поддаться животному порыву, а противостоять ему.

При этом у него и мысли не было, что он сможет остановить Марка. Силы и подготовка были у них несравнимыми. Но две-три минуты… На это время Марка можно было задержать. Можно, если ввязаться с ним в перестрелку с заведомо известным исходом. Засесть в засаде, открыть огонь. Марку станет не до управления сенсорами. А когда все закончится, панель уже будет скована монолитной коркой из полимера.

Когда все закончится… Эта мысль обожгла Рика ледяным холодом. Героический порыв начал улетучиваться, но глава контингента все же взял себя в руки и бросился прочь с открытого пространства в поисках места для засады. Ноги едва слушались, страх сковывал все мышцы, спина была мокрой. И тем ни менее, добравшись до переплетения труб и кабелей, Рик все же занял позицию и изготовился для стрельбы.

Руки тряслись. В таком состоянии не то что стрелять, а стакан воды до рта донести сложно. Соло так и подмывало бросить дурацкую затею, грозящую неминуемой, хоть и геройской гибелью, забраться подальше в систему коммуникаций и схорониться там, затихнуть, как мышь.

И тут на открытой серверной площадке появился Марк. Он подошел к панели, брезгливо ее осмотрел, проверил пальцем степень полимеризации. Жидкость стала гуще, но застыла еще не полностью.

Рик понимал, что самое время стрелять. Надо лишь не попасть в сервер. Лучше целить по ногам, так безопаснее. Но руки не слушались. Страх сковал их окончательно. И Соло понял, что не способен собой пожертвовать ради каких-то там идеалов. Нет, не выйдет. Да и ни к чему. Десант все равно высадится, Марка все равно арестуют… А погибать решительно не хотелось.

Спасатель тем временем занялся сенсорами управления. Жидкость быстро густела, но на то, чтобы вернуть приоритет контроля над базой в диспетчерскую, требовалось всего секунд тридцать. Справившись с этим, Марк усмехнулся и напоследок вывел на монитор картинку с внешнего перископа. Маленький подарочек Картеру. Пусть порадуется делу рук своих.

Это пижонство едва не стоило Марку скафандра – слой полимера окончательно затвердел, прихватив указательный палец перчатки. Пришлось рвануть изо всех сил, оставив кусок ткани костюма прилипшим к панели. Но это мелочи. Костюм все равно придется искать новый, в этом Картер умудрился проделать внушительную дыру. Рука, надо признать, пострадала тоже. Первые минуты вообще висела плетью, но теперь подвижность вернулась.

Марк спешил, а потому не считал возможным выяснять степень тяжести ранения. Был бы перелом или нарушение мышечной ткани, конечность бы сама собой не восстановилась. А раз работает, значит, ей позже можно будет внимание уделить.

В принципе, сюда больше можно было не возвращаться. Рик, глупец, сделал всю работу по блокировке сервера сам. Правду говорят, нет лучшего союзника, чем трусливый противник. Но Марк, несмотря на спешку, все же решил задержаться немного. Жидкость застывает за две-три минуты, а к приходу спасателя она еще не полимеризовалась полностью. Это однозначно указывало, что Рик физически не мог покинуть техническую зону, а находится где-то неподалеку. Забился, как крыса в нору, и ждет ухода Марка.

Как противник, глава контингента ничего не стоил – слишком труслив. Но он мог быть полезен Тиму как союзник, как лишние глаза, руки и ноги. А потому от него лучше было избавиться. Но очень уж не хотелось рыскать среди трубопроводов, теряя время. И Марк решил использовать трусость противника против него самого.

Понимая, что Соло скорее всего за ним наблюдает, спасатель резко вскинул бластер на уровень глаз и сделал пару выстрелов наугад, никуда не целясь. Заряды ушли в потолок, повредив лишь синтетические панели. Но нервы у Рика не выдержали. В ужасе он отшатнулся, зацепился ногой за висящий у самого пола кабель и грузно повалился на спину. Этого звука Марку оказалось более чем достаточно. Он решительно пересек открытое пространство и увидел среди труб лежащего Рика с бластером в правой руке. Не раздумывая, спасатель отстрелил бывшему шефу запястье с оружием. Соло взвыл нечеловеческим голосом.

– У тебя и оружие было… – с презрением произнес Марк. – Ты мог угрохать меня раньше, чем я тронул сенсоры.

Он сплюнул на пол, а затем, почти в упор, расстрелял корчащегося на полу Рика.

– Наделали копий… – Марк развернулся и направился к выходу из технической зоны. – Терпеть не могу, когда надо мной слишком много начальства.

Теперь его ничего не могло остановить. От технической зоны до ангара с «Грифоном» рукой подать. А в кабине истребителя лежал ключ к окончательному завершению плана. Теперь Картер, даже если из шкуры вон выпрыгнет, не сможет помешать ничему. Так что вполне допустимо позволить себе немного театральных эффектов. Пора Тиму, перед полным крахом, вволю покусать себе локти.

Когда Марк скрылся в переплетении труб, Рик был еще жив. Один заряд перебил ему позвоночник, парализовав ноги, другой прожег дыру в животе, а третий пробил легкое. Боль была адской, она разрывала мозг словно когтями, сознание едва теплилось. Огромная лужа крови растекалась из-под тела во все стороны. Но в бурлящем предсмертном бреду одна мысль оставалась четкой и ясной – не дать Марку уйти. Словно боль выжгла всю трусость из тщедушного главы контингента. Хотя боль была не только физической. Осознание того, что к гибели его привел именно страх, жгло Рика сильнее, чем раскаленная плазма.

Он попытался вызвать Картера, передать ему жизненно важную информацию, но вместо слов из горла вырвался сиплый хрип. Не то что говорить, дышать было решительно невозможно. Тогда Рик обмакнул палец уцелевшей руки в собственную кровь, вытекавшую вместе с жизнью, и вывел на полу несколько слов: «Вход ангар газовый фильтр К14». И уже совсем из последних сил дорисовал указывающую направление стрелку.

Картер понял, что опоздал, когда услышал в эфире бессвязный хрип. Это был хрип умирающего, без всяких сомнений. Но окончательный шок он испытал, когда оказался перед залитым в полимерный панцирь пультом управления. Проигрыш был очевиден. База под контролем Марка, до ангара отсюда пара минут ходу. Он сядет в «Грифон» и улетит.

Но главный вопрос был в том, как он поступит дальше. Ведь он понимал, что депеша, раскрывающая его, уже отправлена. Скрывайся, не скрывайся, с планеты без звездолета не улизнуть. А до высадки десанта остаются часы. Знать бы, что у него на уме!

– Эй! – позвал Тим на третьем канале. – Марк.

– О, начальник! – весело отозвался спасатель. – Так и думал, что ты меня не забудешь. Как здоровьице?

– В порядке. У тебя самого рука не болит?

– Да нет, не беспокоит. Я тут тебе развлечение приготовил. Ты же у сервера, я правильно понимаю?

– Допустим, – хмуро ответил Тим.

– Смотрим на мониторчик. Перед вами открывается величественная панорама ночной пустыни. В восточном направлении, а именно туда направлен перископ, можно различить Зубцовый Хребет. У его подножия находится вторая южная база. До рассвета еще далеко, но сейчас, по многочисленным заявкам зрителей, над пустыней воссияет рукотворный свет. Минуточку подождите, а то у меня сенсор барахлит. Надо было Гранту получше изучить тонкости технического дизайна, дьявол бы его взял. Все кривое получается, донельзя. О, все, заработало. Итак… Фанфары…

К удивлению Тима, на мониторе действительно появилось несколько ярких плазменных вспышек, а через секунду в темное небо устремились упругие сияющие следы реактивных пусков.

– Что это? – прошептал Картер. – Орбитальные ракеты?

– Страшно, да? – с издевкой спросил Марк. – А как ты сам думаешь, что это? Зачем мне, по-твоему, был нужен имперский десант? Чтобы Гранта ущучить? А потом что? Ты идиот, Картер. Такой же, как Грант. Он хотел продать свою технологию. Ну, нормальный? Да тот, кто способен ее купить, сотрет продавца в порошок и не поморщится. Это же младенцем надо быть, чтобы надеяться провернуть такое дело в одиночку. Без армии. Но армию вырастить у Гранта кишка тонка. Он по бактериям спец, никак не по боевым машинам, если их не с чего копировать. И что делать, где взять чертежи или готовые модели? Проще всего, мне показалось, заказать у Империи. С доставкой к пункту клонирования. Как тебе мысль? Прилетает эскадра с десантом, в трюме полно самых современных боевых средств, да и сами корабли по последнему слову. Выходит из подпространства и попадает в поле термоплазменных мин. Сразу. Без возможности вывести корабли из послепрыжкового ступора. Никто ведь не ожидает тут ничего такого. А? Уж термоплазменные мины я могу вырастить. В безбрежных количествах. И чертежи челнока тоже у меня в голове имеются. Чем не орбитальная торпеда? А когда от эскадры останутся безжизненные стальные гробы, их останется собрать челноками и запустить в молекулярный тираж. И тогда у меня будет армия. Самый что ни на есть флот. Крейсеры, снабженные синтетическим сознанием бойцы, наземные средства, средства планетарного подавления, и все это будет подчиняться мне одному. Я тогда и Гранта уделаю, и с покупателем говорить будет проще, и Империя на хвосте не сможет долго висеть. А еще скорее, никому я ничего продавать не буду. Создам собственный колониальный союз, а потом, не испытывая недостатка в численности бойцов, заставлю Империю мне дань платить. Или смету ее к дьяволу. Думаю, тебя впечатлило. Рад был знакомству. Мне пора. Окажешься на том свете, расскажешь эту хохмачку Рику. Он рядом с серверной площадкой валяется, в зомби небось превращается потихоньку. Так что вам скучно не будет.

Марк отключил связь. Картер чувствовал себя совершенно раздавленным. Вот уж провал, так провал. С треском. Единственное, что ему оставалось, как можно быстрее составить депешу. Сигнал тревоги. Только бы они поняли всю серьезность опасности! Это в двух словах не объяснить. Благо, время еще было. До последнего прыжка эскадры несколько часов.

На самом деле у Марка дела обстояли не так гладко, как он хотел показать. Мины были выращены абы как, отказывала каждая десятая, а потому заранее задать им орбитальные координаты было невозможно. Иначе дыр в минном поле будет столько, что ни о какой эффективности и речи не может быть. Координаты можно было задавать только после успешного старта, а это время.

Нужно было минут десять, а то и двадцать, но за это время Картер может успеть составить депешу и тогда всему плану конец. Для этого у Марка было заранее припасено средство противодействия. Он понятия не имел, в каком диапазоне частот клавиатурный модуль разведчика связывается с роботом на антенне, но решение все же было. «Паучок» не имел собственного модулятора, слишком мал для этого, так что он использовал штатный модулятор нуль-антенны. А уж его характеристики были известны Марку отлично. Модулятор формировал импульс в ионном спектре, а потому был до крайности чувствителен к помехам на планетарных каналах. Стоило как следует пошуметь всеми передающими средствами базы, и пластины модулятора неизбежно перегрузятся, что сделает его работу невозможной. И очухается он после такого пинка только минут через пять, когда сойдут все остаточные статические напряжения. А то и дольше провисит в ауте. От мощности помех это сильно зависит.

Конечно, для надежности лучше было держать передающие средства включенными все время. Марк так и хотел, когда все планировал. Но планы планами, а реальность реальностью. Она вносит свои коррективы. Думал, что успеет, но не уложился. Необходимо было расставить мины по боевым орбитам, но самодельный передатчик для коррекции работы мин мог работать тоже только на планетарном канале, а потому помехи его подавляли. Зато ему не нужно было сбрасывать статику очухиваться после их отключения, в чем и было его преимущество. Это давало возможность держать клавиатурный модуль Картера в черном теле, а самому сохранять хоть и прерывистую, но устойчивую связь с минами.

Марк вызвал Марину.

– План чуть меняется. Включай передатчики ровно на три минуты. Потом выключай. Дальше жди инструкций.

– Ясно, – ответила женщина.

И тут же наушники под шлемом заполнились громким беспорядочным шелестом. Марк их отключил на время, чтобы не мешали. Три минуты можно отдыхать, ничего не поделаешь.

Когда в уши ударил шум помех, Тим набрал только три первых слова депеши. И тут же высветился сигнал о том, что антенный модулятор не отвечает. У разведчика чуть сердце не остановилось. Он такого точно не ожидал. Хуже и придумать было невозможно. Он живо представил, как десантная эскадра выходит из подпространства прямиком в минное поле. Вот это будет номер… И главное, сделать ведь ничего нельзя! Сервер залит полимером, отключить помехи можно только из диспетчерской, а до нее по вентиляции добираться и добираться. А там еще Марина…

И Марк может в любой момент улететь на «Грифоне». До него, кстати, ближе… Может, и стоит попытаться… Если его ликвидировать, то отключить помехи станет вполне разрешимой задачей. Время пока есть. Но до Марка по вентиляции минут пятнадцать. К тому же решетки выходов в ангар у него наверняка под контролем. Не успеть…

И тут Тим вспомнил услышанный в эфире предсмертный хрип Рика. Неосознанный судорожный сигнал? Или он пытался что-то сказать? Теперь уже не узнать. А ведь от трупа необходимо избавиться. Тоже проблема. Через час-полтора заработают зомбирующие бактерии, и Рик превратится в серьезную опасность.

Картер на секунду задумался, и тут его осенило. Он поднял с пола клеевой «пистолет» с остатками полимерной жидкости. Это же клей! Надежный, быстрозатвердевающий клей! Если приклеить труп к полу, то он останется неподвижным в любом случае, и даже если бактерии превратят его в ходячего мертвеца.

Хоть одну проблему можно было решить! А если взять себя в руки, то отыщутся и другие выходы. Например, что плохого в бегстве Марка? Да пусть улетает! Можно спокойно добраться до диспетчерской, обезвредить Марину, отключить помехи, отправить депешу, а там ребята разберутся, что делать. Лишь одно в этом плане беспокоило Тима – слишком уж он был очевиден и прост. Марк не мог, просто не мог не предусмотреть такого хода событий, а значит, у него были на это ответные меры. Но какие?

Рик лежал в луже крови совсем рядом с краем открытой площадки. В одном месте, на животе, края дыры от попадания плазмы еще тлели, испуская тонкую струйку дыма. Она бросилась в глаза первой, а потому Тим не сразу заметил кровавую надпись слева от тела.

– Вот дьявол! – прошептал он.

Ведь действительно ангар должен примыкать непосредственно к технической зоне, это необходимо для отвода газов при запуске плазменных двигателей. А очисткой газов ведают особые многоступенчатые фильтры. Это же прямые ходы в ангар! И до одного из них, судя по направлению стрелки, метров пятьдесят, не больше!

Картер понял, что благодаря предсмертным каракулям Рика может разом решить все проблемы. Остановить Марка, отключить помехи, отправить депешу и с гордым видом встретить десант. Когда стратеги найдут способ вывести его из подпространства с учетом мин.

Тим сунул клавиатурный модуль в поясной карман, вытащил тело главы контингента на чистый от крови участок пола, после чего залил полимеризующимся клеем. Он намертво пригвоздит зомби к полу, когда застынет, и не даст ему возможность подняться.

Покончив с этим странным, но необходимым на Асуре похоронным обрядом, разведчик выбрался на серверную площадку и со всех ног бросился в направлении, указанном кровавой стрелой.

Когда он добрался до стены, отделяющей ангар от технической зоны, шум в наушниках шлема внезапно оборвался. Картер замер, не понимая, чем это могло быть вызвано. Даже если Марк покинул базу, какой смысл ему отключать помехи? Но раз уж это произошло, следовало проверить работоспособность клавиатурного модуля. К сожалению, ничего не улучшилось. Несмотря на отсутствие помех, модулятор не отвечал на запрос модуля. Тим не знал, отчего это происходит и как решить проблему, но подозревал, что это связано с остаточными наведенными токами на пластинах. Если так, связь через какое-то время может восстановиться. Но это в том случае, если бывший спасатель вообще еще не уничтожил антенну. Тогда шансов не останется никаких.

Паника так и норовила обуять Картера, но он держался изо всех сил, продолжая пробираться через джунгли коммуникаций к указанной Риком цели. Разведчик понимал, что в сложившейся обстановке, над которой целиком и полностью утерян контроль, надо любой ценой достать Марка. Он – ключ ко всему, и у него точно есть средства для решения многих из созданных им проблем. По крайней мере, такие средства могли быть. И если были, то только у Марка.

Если даже не получится восстановить связь, может, удастся завладеть системой контроля над минами. Марк их запустил командой из ангара, причем с самодельного устройства, жаловался, что прибор не отвечает и клял Гранта. Завладеть бы этой штукой…

Пробираться вдоль стены оказалось не так просто, как казалось, проход то и дело преграждали полимерные трубы центробежных насосов и толстые, похожие на сплетения древесных корней, связки кабелей. Через примерно равные расстояния они пронзали стену и убегали к системам жизнеобеспечения базы, неся сигналы и технологические жидкости. Каждое из таких мест стыка было промаркировано буквами и цифрами в соответствии с общей схемой коммуникаций. Именно по такой маркировке Картер нашел, наконец, нужный газовый фильтр. Он располагался у самого пола и имел в высоту чуть меньше метра. По сути, это была объемистая полость с системой перистальтической пластинчатой прокачки, заполненная плоскостными фильтрующими элементами. От фильтра к окружающим трубам уходили трубы, приносящие свежую фильтрующую жидкость и уносящие вредные продукты фильтрации.

Больше всего фильтр напоминал нору, в которую человек может пролезть на корточках, но вход в нору, да и ее внутреннее пространство закрывали трепещущие под действием переменного статического поля фильтрующие пластины. Не разрушая фильтра, пролезть через него в ангар точно не получится. В стене был проход, безусловно, но он целиком был заполнен искусственными жабрами фильтра. Можно было расстрелять из бластера, выжечь, проделать дыру и пролезть через нее. Но делать этого не хотелось, чтобы не демаскировать себя. Марк наверняка ждет противника из вентиляционных ходов и, возможно, заблокировал их заранее. Поэтому, если не поднимать шума, можно было устроить очень приятный и неожиданный сюрприз для спасателя.

Но тогда фильтр придется рвать руками, другого способа не было. К счастью, у акселераторов силы для этого было более чем достаточно. Тим опустился на корточки, запустил руку во влажное от фильтрующей жидкости устье фильтра и выдрал из туши изрядный кусок пластинчатого фильтрующего элемента. Фильтрующая жидкость из разорванных трубок фонтанами ударила во все стороны, забрызгав лицо под открытым забралом, но Тиму было не до таких мелочей. Он даже не стал опускать забрало, оно все равно было испорчено брызгами расплавленного полимера, а на близких расстояниях синтетическая проекция ночного зрения изрядно искажалась паразитными отражениями ультразвука. К тому же ультразвук – это тоже звук, и Марк мог отследить его источник. Теоретически. Но сейчас нельзя было пренебрегать даже теоретической возможностью демаскировки.

Расширив дыру, Картер начал методично извлекать порванные внутренности из тоннеля. В основном это были пористые фильтрующие пластины, но иногда приходилось рвать трубки и управляющие приводы доставляющих и уводящих насосов. Вскоре через дыру уже можно было забраться в чрево фильтра. Там все было залито фильтрующей жидкостью, с краев дыры свисали обрывки синтетической обшивки. Тим все же опустил забрало, не включая ночного зрения, просто чтобы защитить лицо от полимерной слизи, и полез внутрь на четвереньках, как собака в нору. Там было темно и скользко, но смотреть там было решительно не на что, просто ползи и ползи вперед.

Толщина стены со всеми проведенными через нее коммуникациями составляла всего метра два, и путешествие Картера сквозь чрево газового фильтра оказалось коротким. Правда, по пути приходилось расчищать себе путь, выдирая остатки пластин, застрявших в глубине.

В эфире снова раздался шум помех, и у разведчика отлегло от сердца. Это означало, что Марк еще не успел вывести из строя антенну, а потому вынужден держать модулятор в нерабочем состоянии путем таких вот периодических включений. Это к тому же подтверждало теорию о возможном восстановлении пластин после сброса наведенных токов. Скорее всего, после подобных эфирных ударов модулятору требовалось время, чтобы прийти в себя. Это время составило около пяти минут, по косвенным оценкам Картера. Но почему Марк не держал помехи все время включенными? Это было бы надежнее, наверное. Берег модулятор? Зачем? Может, ему надо с кем-то связаться?

Но было и другое объяснение, показавшееся Тиму более верным. Марку нужен был свободный планетарный канал для управления его минами. И он создавал себе окошко по времени, выключая помехи и пользуясь тем, что модулятор нуль-связи не мог работать сразу после их отключения.

Это вселяло надежду. К тому же от ангара отделяла теперь только толстая пластиковая перегородка с пятью лючками для забора отработанных газов. Тим поднял забрало и прильнул глазом к одному из отверстий. И сразу увидел Марка.

Тот сидел на полу под крылом «Грифона» и возился с уродливым устройством, лежащим у него на коленях. Сделана эта штуковина была явно кустарно и отдаленно напоминала планшетный компьютер с неопрятно болтающимися проводниками планетарных антенн. Марк усердно тыкал пальцами в экран. Вид у спасателя при этом был очень сосредоточенный и серьезный. В принципе, лучшей мишени для стрельбы из укрытия и придумать сложно. Но палить прямо через пластиковую стенку не имело смысла. Поэтому Картер осторожно просунул пальцы в лучок и медленно, аккуратно сделал необходимый надрыв. Пластик поддался легко, образовав достаточную для выстрела дыру.

Но это движение все же привлекло внимание Марка. Он резко прижал планшетник к груди и, сделав кувырок назад, оказался за одной из опорных шасси «Грифона». Стойка вертикальной посадки была тонкой, похожей на лапу паука или краба и не могла служить надежным укрытием. Картер прицелился и открыл огонь, не вылезая в ангар. Но Марк первым сообразил, что делать. Он выстрелил не в укрытие Тима, а в стойку истребителя перед собой. Она подломилась, и «Грифон» рухнул на бок, надежно прикрыв спасателя крылом. Вся выпущенная разведчиком плазма не долетела до цели, лишь опалив броню истребителя.

Марк, правда, тоже не мог стрелять, ему плоскость крыла также не давала возможности взять противника на прицел. Этим надо было срочно воспользоваться, иначе Марк плотным огнем просто не даст выбраться в ангар. Действовать пришлось быстро, почти не думая, – на все были отведены считаные секунды.

Оттолкнувшись ногами, Тим выскользнул из насосной полости, как из утробы матери, головой вперед, весь покрытый блестящей фильтрующей жидкостью. Неподалеку он заметил контейнеры из-под использованного боезапаса. Пустотелые полимерные емкости являлись не ахти какой защитой от плазмы, но, по крайней мере, целиться противнику будет труднее.

Картер вскочил на ноги и бросился к сложенным в пирамиду контейнерам. Но не преодолел и половины расстояния, как Марк взял его на прицел. Фиолетовый веер плазменных трасс расчертил воздух, но в горячке спасатель взял слишком большое упреждение, а Тим еще немного притормозил. В результате заряды прошли мимо, но Марк, вероятно, и не ставил задачей попасть точно в цель, ему важнее было ограничить для противника возможность и скорость передвижения.

Разведчику оставалось только броситься на пол, кувыркнувшись в воздухе, а потом перекатом уйти в сторону от сектора обстрела. В этот момент затихли помехи, хотя никакой команды Марк в эфир не давал. Значит, Марина сама знает, что делать, по крайней мере, в определенных рамках.

Тиму было не позавидовать – позицию под огнем на открытом участке трудно назвать удачной. Поэтому он сделал что мог – вскочил на ноги и прикрылся беспорядочной пальбой в сторону Марка. Об эффективности поражения не могло быть и речи, но это не даст противнику чувствовать себя совсем уж вольготно. Так, непрерывно паля и пятясь, Картер все же добрался до укрытия. Марк отвечал лишь редкими выстрелами, тоже особо не целясь и не высовываясь.

Оказавшись за контейнерами, Тим перевел дух, а Марк, получив возможность, тут же передал заранее набранную серию команд со своего устройства. Теперь каждая из мин знала свою орбиту. Дело было сделано. Если бы не разведчик, можно было бы спокойно убраться. Но Марк не понимал, как тот додумался пробраться этим путем? Но выяснять это уже не имело смысла. Нужно было покидать базу и ждать высадки десанта. Точнее, не высадки, а выхода из подпространства. Потому что до высадки дело теперь не дойдет.

То, что «Грифон» лежал на одном крыле, ничуть не расстроило спасателя. С такого положения не взлететь, конечно, но если перебить вторую стойку, то истребитель ляжет на брюхо и приобретет достаточную для подъема в воздух стабильность. Пока Тим хоронился за контейнерами, Марк это и сделал. Перебил из бластера ненужную стойку, а когда «Грифон» плашмя рухнул на пол, быстро забрался в кабину.

Теперь Тим уже ничего сделать не мог. Броне «Грифона», конечно, далеко до брони боевых «Гарпий», но с легким бластером ее не взять, сколько ни мучайся. Марку оставалось открыть створки шлюза и помахать разведчику крыльями. Из бортовых орудий уничтожить антенну нуль-связи – плевое дело, так что тут можно справиться и без Марины. Она еще может пригодиться. Во всех отношениях.

Но и Тим прекрасно понимал ситуацию. Он на месте Марка и сам поступил бы так же. А когда раздался грохот упавшего на брюхо «Грифона», все стало предельно ясно. И с такой же ясностью Картер понял, что нужно делать.

Попасть в Марка можно было и не пытаться – броня истребителя служила ему великолепным укрытием. А вот самому высовываться было опасно. Если спасатель поднимет «Грифона» в воздух, то с разворота может засадить из бортовой батареи так, что мало не покажется. Правда, тут высовывайся, не высовывайся, разницы нет. Контейнеры все равно не могли уберечь от орудийного залпа.

Но все же положение не было безвыходным, и можно было еще как следует насолить Марку. Даже не поднимая головы, поскольку щели приводов, сдвигающих створки шлюза, находились прямо над головой. И инженеры, хоть и заложили в них немалый запас прочности, все же никак не рассчитывали, что по приводам будут стрелять из бластера.

При всей дальновидности Марка он тоже этот момент упустил. Он как раз тронул сенсор на панели «Грифона», подающий команду на открывание шлюза, когда из-за контейнеров в потолок ударила плотная плазменная очередь.

Из занимаемого положения Тим имел возможность прицелиться очень точно, а потому уже через пару секунд привод пришел в полную и окончательную негодность – створку заклинило, из технологических щелей в потолке пошел черный дым от горелого пластика.

Для Марка это оказалось полной неожиданностью. Он замер, уставившись на ходовой монитор, судорожно соображая, что делать дальше. Но одно было очевидным – ни в коем случае нельзя оставаться в кабине неподвижного морфа. Хоть броня и достаточно крепка, чтобы выдержать попадание бластера, но в аварийных комплектах, лежащих на стеллажах, есть оружие куда большего калибра, о чем Тиму известно. Воспользовавшись одним из тяжелых бластеров, можно не очень быстро, но очень уверенно уничтожить оказавшегося в ловушке Марка. Сначала прожечь бортовую броню, потом не дать высунуться и всадить пару зарядов внутрь кабины. Спасатель очень живо все это представил, и ему сделалось нехорошо.

Оставалось только одно – превратить свою ловушку в разрушительную боевую единицу. А это означало, что надо поднимать машину в воздух. Хотя «в воздух» – не совсем точное определение для создавшейся обстановки. Скорее надо было просто оторвать истребитель брюхом от пола.

«Грифон» не имел развитой системы вертикального взлета и посадки, он предназначался в первую очередь для баз, имеющих взлетные полосы, но все же он имел на брюхе четыре маневровых дюзы, как раз на случай выхода из подземных ангаров. В них по команде с пульта подавалось давление от главного маршевого двигателя, и тогда истребитель мог невысоко зависать, чуть подниматься и даже разгоняться для взлета, используя реактивные струи вместо шасси. Для отрыва от пола этого было более чем достаточно.

Тим был слабо знаком с этой техникой, а потому уже мысленно праздновал победу. Достаточно было успеть схватить со стеллажа тяжелый бластер, и исход схватки решится в его пользу. Но до стеллажа Картер добраться не успел. Стоило ему выскочить из-за пирамиды контейнеров, как Марк активировал маневровые дюзы. Потоком сжатого под давлением газа, внезапно вырвавшегося из-под брюха «Грифона», разведчика сбило с ног и мощно отшвырнуло к стене. Тим крепко припечатался спиной, но все же не настолько сильно, чтобы лишиться сознания.

– Марина! – выкрикнул Марк в эфире. – Срочно разблокируй все перемычки по коридорам! И открой люк ремонтного ангара.

– Понятно… – бесстрастным голосом ответила женщина.

– Держи все открытым до особой команды. Нет, стоп! Люк пока не открывай, а то поналезет всякого зверья из пустыни. Я дам команду.

– Ясно.

Тим понял, на что рассчитывал Марк. Система коридоров от ангара до ремонтного блока имела куда большую ширину, чем коридоры в жилой и административной частях базы. Они не были рассчитаны на полет, лишь на транспортировку силами ремонтных погрузчиков, но у Марка не оставалось другого выбора, ему пришлось рисковать.

Когда боковые ворота ангара разошлись в стороны, открыв путь в коридоры, Марк понял, что может и не справиться с поставленной перед собой задачей. «Грифон» проходил по ширине, коридор был на это рассчитан, но проходил чуть ли не в притирку – сантиметров по двадцать между крыльями и стеновыми панелями. Ширина годилась только для буксировки погрузчиком. Марк не считал свои пилотские навыки достаточными для подобного трюка, но отступать было поздно.

Осторожно развернув истребитель на месте, спасатель для острастки ударил плазмой из носовой батареи, чтобы пресечь любые помехи со стороны Картера.

Этого оказалось достаточно. Сбитый с ног, ошарашенный взлетом, Тим был вынужден еще и залечь, чтобы не попасть под удар плазмы. Самым эффективным было бы все же добраться до тяжелого бластера, но вдоль пола с огромной скоростью двигался поток воздуха, возмущенного реактивными струями. Он не давал никаких шансов на перемещение внутри ангара. Но что-то делать было необходимо, поскольку, стоит «Грифону» оказаться в коридоре, Марина тут же закроет ворота. И тогда все. Тогда уже ничего не успеть.

– Марина, время! – произнес Марк в эфире. – Включай помехи. И… Нет! Подожди! Ты нужна мне на связи.

Перед Марком встала непростая дилемма. С одной стороны, модулятор вот-вот сбросит наведенную статику, и тогда Тим сможет все испортить, отправив депешу. С другой – надо передать Марине, когда закрывать ворота, а помехи подавляют не только работу модулятора, но и связь между скафандрами. В конце концов спасатель выбрал связь. Это было разумно, поскольку за пару десятков секунд депешу не составить и не отправить. Да и модулятор может не очухаться до этого времени.

Для Картера это был шанс, но он сам понимал всю его зыбкость. Что можно успеть написать за двадцать секунд? Ничего. А за это время «Грифон» покинет ангар, ворота закроются, и Марина активирует помехи. И тогда Тим принял решение.

Поскольку реактивные струи вырывались из-под брюха истребителя, сбивающий с ног поток воздуха двигался вдоль пола и представлял опасность на высоте не более метра. Акселераторы скафандра позволяли прыгнуть намного выше. И грех было не воспользоваться этим.

Тим собрался в комок и оттолкнулся как можно сильнее. Поток воздуха все же бросил его на стену, но разведчик извернулся в воздухе, как кошка, и встретил преграду ногами, находясь почти в горизонтальном положении. Это дало опору для еще более мощного толчка, но на этот раз реактивный шквал уже не мешал, он находился намного ниже. И Тим, подобно снаряду описав баллистическую параболу, в полете догнал «Грифона» и шлепнулся ему на крыло.

Трудно было понять, заметил ли это Марк. Возможно, ведь крыло заметно качнуло от лишнего веса, находящегося за пределами зоны баланса. Но в то же время спасатель так был увлечен управлением, что мог списать крен на собственную ошибку. К тому же оперативный курсовой контроллер «Грифона» тут же самостоятельно восстановил баланс – это было заложено в его программы.

Так или иначе, но крылатая машина с Марком в кабине и Картером на крыле покинула ангар и оказалась в коридоре.

– Марина, ворота закрыть! – приказал спасатель. – Помехи включить и не выключать. Активируй перископ и смотри на антенну нуль-связи. Стоп! Не спеши!

Марк торопился, нервничал, а потому его команды оказывались поспешными и сумбурными. Человек еще мог разобраться, но клон, находящийся под контролем зоны послушания в мозгу, все понимал буквально. И это могло кончиться очень плохо. Хорошо, в этот раз она не успела включить помехи. А если бы включила, то как ей передать, когда надо открыть внешний люк? Но и не включать помехи вовсе тоже было нельзя. Этим мог воспользоваться Картер.

– Помехи включишь на две минуты, – поправился спасатель. – Потом выключай и жди команды на открытие внешнего люка. Понятно?

– Да, – ответила женщина.

– Действуй.

Наушники шлема снова зашумели. Теперь об отправке депеши можно и не думать в ближайшие минут десять. Надо думать, что делать дальше.

Марк взмок от нервного напряжения и очень скоро понял, что до ремонтного блока не добраться ни за две минуты, ни за пять. «Грифон» приходилось вести очень медленно и осторожно, он и так то и дело цеплялся крылом за стену. Это могло оказаться очень опасным: стоило ему развернуться от такого толчка чуть сильнее, и его попросту заклинит в коридоре. Этого спасатель боялся больше всего, а потому было не до спешки. Оставалось лишь одно – доверить Марине самостоятельное решение. Это было достаточно рискованным шагом, но другого выхода не было. Поэтому, когда две минуты прошли и помехи утихли, Марк тут же вызвал женщину на связь.

– Марина, – сказал он хриплым от напряжения голосом. – Слушай меня очень внимательно. Это новые инструкции, старые я отменяю. Понятно?

– Да.

– Новые инструкции таковы. Первое, выведи на один из мониторов картинку с камеры в ремонтном ангаре. Найди его на схеме.

– Нашла.

– Отлично. Когда увидишь, что «Грифон» оказался внутри ангара, сразу блокируй все коридоры. Ясно?

– Да.

– После блокировки коридоров сразу открывай внешний люк. Ясно?

– Да.

– Теперь по моей команде включай помехи и больше не выключай. Ясно?

– Да.

– Действуй.

Через секунду эфир снова беспорядочно зашумел. Беспокойство не отпускало Марка. Он хорошо знал, что возможности зоны послушания в мозгу клонов не безграничны. Если перегрузить его противоречивыми инструкциями, система могла дать сбой. А противоречивых инструкций Марина получила более чем достаточно. Это могло ввести ее в ступор наподобие гипнотического или создать в голове некую беспорядочную смесь из инструкций, когда клон начинает выполнять директивы в одному ему известном порядке.

В общем, Марина, как безоговорочный исполнитель, могла дать сбой в любой момент. И это было худшим вариантом развития событий. Оставалось лишь сосредоточиться на управлении «Грифоном» и надеяться, что такого не произойдет. В крайнем случае, если что-то пойдет не так, можно открыть люк внештатно. Перебив силовые приводы, а затем сдвинув створки руками. Силы акселераторов скафандра на это хватит. Но понадобится высокая точка опоры. И хищники могут забраться через люк раньше, чем Марк снова залезет в кабину. Так что такого подхода к решению вопроса хотелось бы избежать.

Тим быстро сообразил, что главной опасностью для движущегося по коридору «Грифона» является заклинивание. Стоило истребителю развернуться на слишком большой угол, его нос и хвост неизбежно упрутся в противоположные стены. Марк старался вести аккуратно, избегая вращения, но, находясь на крыле, можно было поспособствовать развороту. Тогда, чтобы вывести «Грифон» из клина, спасатель окажется вынужден покинуть кабину. Со всеми вытекающими для него последствиями.

Стараясь не потерять равновесие на качающемся крыле, Картер на четвереньках двинулся к краю несущей плоскости. Там можно было упереться и как следует оттолкнуться от стены ногами. Это, по расчетам Тима, должно было развернуть машину на нужный для заклинивания угол. Но все оказалось сложнее. Стена все время убегала назад, ноги проскальзывали, и толчка не получалось. Тем временем «Грифон» все больше приближался к ремонтному ангару, а вместе с тем и к спасительному для Марка люку.

На пути был всего один девяностоградусный поворот. Для удобства коридоры сходились не просто под прямым углом, а имели в месте соединения расширение в виде вертикальной трубы от пола до потолка. Там истребитель мог свободно развернуться, не цепляясь за стены. Дальше коридор вел прямо до самых ворот ангара. И ничего хорошего это разведчику не сулило.

Тим снова попытался проделать задуманный им трюк, но каждый раз ноги соскальзывали, а под конец он сам чуть не свалился с крыла, приложив слишком большое усилие. Пришлось оставить бесплодные попытки.

И тут Картера осенило. Ведь для прохождения поворота Марку придется снизить скорость буквально до нуля, чтобы не впечататься в перпендикулярную стену. И тогда можно будет столкнуть машину с траектории куда более эффективно.

Так и вышло. Через минуту Марк начал сбрасывать скорость, чуть наклонив передние маневровые дюзы. Но чем ближе становилась стена впереди, тем очевиднее было, что торможение проходит слишком медленно.

Видя, что при такой скорости сближения со стеной катастрофа неизбежна, Марк рефлекторно еще сильней наклонил передние дюзы, стараясь упереться в воздух реактивными струями. Это и стало роковой ошибкой – слишком отклоненный вектор тяги уже не мог обеспечить достаточную подъемную силу, «Грифон» проклюнул носом и рухнул на пол с сильнейшим тангажом.

При этом задние дюзы продолжали развивать прежнюю тягу, отчего хвостовая часть задралась еще выше. В момент удара носом об пол хвост сработал как катапульта, вышвырнув Тима далеко вперед. Он бы наверняка пролетел метров сто, если бы на пути не встретилась стена, в которую Картер впечатался со всей приложенной силой.

Приятного в этом было мало, чуть шлем не треснул, но именно этот колоссальный пинок спас ему жизнь. Вышло так, что тяга задних маневровых дюз не просто дала мощный тангаж на нос. Когда «Грифон» уперся носом в пол, это сработало как точка опоры рычага, посредством которой задние дюзы полностью опрокинули машину. Тим самого переворота не видел, а потому сильно удивился, когда «Грифон» оказался повернут носом туда, откуда прилетел.

Марк, конечно, когда забирался в кресло пилота, не собирался выполнять фигуры высшего пилотажа, а потому не накинул противоперегрузочную паутину. Это сыграло с ним злую шутку – спасателя швырнуло на пульт, руки попали на сенсоры. Марк даже не успел понять, что именно задействовал неосторожным прикосновением. Сработал главный маршевый двигатель, «Грифон» рванул с места, но его тут же перекосило и заклинило на приличной скорости. Сначала с треском отломились крылья, затем корпус машины развалился надвое, а кабина, уже поврежденная первым ударом, раскололась, как скорлупа ореха.

Оглушенный Марк распластался на полу, но скафандр погасил львиную долю удара. Обломки истребителя продолжали с грохотом кувыркаться по коридору, а спасатель, справившись с шоком после падения, поднялся на ноги во весь рост. Тим, отшагнув от стены, тоже был готов к бою.

Руки противников одновременно рванулись к висящим на поясах бластерам. Оба были быстры, и обоим было не занимать храбрости. Но только они взяли друг друга на прицел, как взорвался плазменный ионизатор «Грифона». Огненный сполох шарахнул по коридору, ударная волна лягнула спасателя в спину и швырнула вперед, на противника. Марк выстрелил, но плазма ушла в потолок.

А вот Картера трудно было удивить или ошарашить взрывом. Он их порядком повидал на полях сражений. Как только сбитый ударной волной противник снова коснулся пола, Тим поймал его в прицел и прижал спусковой сенсор. Три заряда один за другим покинули жерло излучателя и ударили в тело Марка. Один – в грудь, другой – в живот, а третий зацепил кисть и оторвал ее напрочь. Спасатель дернулся пару раз и затих.

Забрало его шлема было открыто, и когда Картер склонился над поверженным противником, тот уже не дышал. Так и подмывало пальнуть еще пару раз, но бессмысленная жестокость не красит воина. Голова цела, и отлично. В этой голове слишком много важного, так что надо будет подумать, как это все сохранить. Через час-два Марк превратится в зомби, а Тим понятия не имел, что в этом случае произойдет с информацией в мозгу. Скорее всего, ничего хорошего.

Был бы жив Рик, он бы что-нибудь придумал, а так придется советоваться с имперскими спецами, которые этих бактерий в глаза не видели и об их свойствах могут лишь строить предположения. И все же лучше их советы, чем никаких. А потому первое, что надлежало сделать, – восстановить связь. Точнее, устранить помехи. И ситуация для этого сложилась самая благоприятная.

Все произошло так быстро и неожиданно, что Марк, даже если бы мог, не успел бы отдать Марине никаких команд. Но он и не мог бы, ему тоже мешали помехи. До самой гибели. Получалось, что все перемычки в коридорах на настоящий момент открыты, а потому до диспетчерской можно добраться относительно быстро, по крайней мере, не придется ползать по вентиляционным проходам.

Картер пустился в путь. Он прекрасно понимал, что Марина продолжает сидеть за пультом в диспетчерской, а потому, в принципе, может начать запирать перемычки в любой момент. К этому нужно было быть готовым, хотя страшно даже представить путь через всю базу по вентиляционным каналам. С Риком было еще ничего, он великолепно знал всю систему. А самому немудрено и заблудиться. Чего очень бы не хотелось.

Оставалось надеяться, что центр послушания побуждает лишь дословно выполнять инструкции, а если таковых на какой-то счет не было, то клон и не будет ничего предпринимать. Но пока коридоры оставались разблокированными, и Тим продвигался по ним довольно быстро.

Но уже через пару минут начались проблемы. Скафандр, изрядно пострадавший от порезов осколками полимера, испытавший шок от снятия ограничителей да еще подвергшийся двум сильным ударам, начал сдавать. Повреждения приводили к повышенному расходу энергии, основной энергоблок начал сдавать, движения становились все более замедленными и вялыми. Через какое-то время Картер ощутил, что скорее тянет костюм на себе, чем пользуется возможностями акселераторов. А это не прибавляло скорости.

Скафандр начал мешать настолько, что Тиму пришлось его скинуть. Раз от него нет проку в движении, то уж в драке он тем более не поможет. Оставалось надеяться, что подготовка Марины настолько уступает подготовке Картера, что тот справится с женщиной собственными силами, даже с учетом того, что она будет в скафандре. Но тут выбирать не приходилось – отключить помехи можно теперь только с пульта в диспетчерской.

И отключить их нужно было как можно скорее, чтобы дать командиру десантной эскадры время сориентироваться в обстановке. Так что стычки не миновать, в этом не оставалось сомнений, и это сильно действовало Тиму на нервы. Ведь как получалось? На одной чаше весов жизнь Марины, на другой – жизнь около двух тысяч человек, составлявших экипажи кораблей эскадры. Думать нечего, все очевидно.

Но оно думалось само собой. Ну никак не вязался у Тима образ Марины с образом врага. И ненависти к ней не было, и страха перед ней не было. А что было? Одно сплошное чувство долга. Стимул, конечно, но необходимость убить женщину, пусть даже клона, была Картеру глубоко неприятна.

Пока разведчик пробирался по коридорам к диспетчерской, мертвое тело Марка остывало в разлившейся на полу луже крови. Но бактерии, создавшие это тело по матрице, все еще жили в нем. И каждый из этих микроскопических молекулярных строителей нес в себе программу – полную карту-чертеж всего организма Марка. И стоило телу утратить целостность и перестать соответствовать исходному чертежу из-за полученных ран, как бактерии снова взялись за свойственную им работу – начали восстанавливать организм Марка по исходным данным. Молекула за молекулой, клетка за клеткой.

Это чем-то напоминало обычную регенерацию тканей, но проходило с куда большей эффективностью и скоростью, и не на клеточном, а на молекулярном уровне. Раны Марка затягивались буквально на глазах. Бактерии восстанавливали плоть с той же скоростью, с какой когда-то создали ее с нуля. Но если на выращивание всего тела Марка потребовались часы, то на восстановление тканей, уничтоженных плазмой, минуты.

Вскоре бездонная тьма, в которую погрузилось сознание спасателя, начала рассеиваться. В ней появились сначала осязательные ощущения, потом добавились звуки. Наконец Марк широко распахнул глаза. Взгляд был диковатым, но совершенно осмысленным.

– Бессмертие, как пакет опций, – прошептал спасатель. – Тоже недурно.

Он попытался подняться с пола, но это оказалось не так просто, как хотелось бы. Скафандр безнадежно отказал от нанесенных Картером повреждений и не реагировал ни на какие команды. Пришлось ползти, с трудом перетаскивая свое тело, отягощенное бесполезной массой костюма. Содрать его с себя голыми руками нечего было и думать. Для этого нужно было разорвать крепчайшую смарт-ткань, что возможно только с использованием акселераторов.

Но Марк не очень беспокоился по этому поводу. Совсем неподалеку располагался ремонтный блок, а в нем без труда можно было отыскать все необходимые инструменты. Надо только собраться с силами и доползти, преодолевая сопротивление массы скафандра. И сделать это нужно было как можно скорее.

Спасатель прекрасно понимал, что Картер первым делом доберется до диспетчерской, убьет Марину и отключит помехи. Через пять-десять минут после этого модулятор нуль-связи придет в себя, и тогда уже ничего не помешает разведчику отправить депешу. Но допустить этого нельзя. Нельзя ни при каких обстоятельствах. Ведь если командир имперской эскадры будет знать о ловушке при выходе из подпространства, то он в эту ловушку не попадет.

И тогда всему плану конец. И самому Марку тогда тоже конец.

Выход был только один – полностью физически уничтожить модулятор на антенне. И быстро, как можно быстрее. Так что надо было не жалеть сил. Марк и не жалел – он полз и полз сантиметр за сантиметром, оставляя за собой широкий след из собственной крови. Но она уже не текла, раны полностью затянулись, не оставив даже следов. О попаданиях плазмы свидетельствовали только дыры в скафандре.

Одежды на Марке не было. Он был голым, когда его освободила Марина, а облачиться в скафандр было намного важнее, чем найти и натянуть униформу, изъятую Тимом.

Конечно, об одежде спасатель думал не из стеснительности. Просто ему, избавившись от неисправного скафандра, предстояло выбраться наружу, в ночную пустыню, кишащую хищниками. Совсем не хотелось делать этого голышом. Найти на базе еще скафандр вряд ли было проблемой, но не было времени на ее решение. Тим в любой момент мог отключить помехи, если еще не сделал этого. Необходимо было спешить, а значит, довольствоваться тем, что подвернется под руки.

Например, в ремонтном ангаре наверняка хранились погрузочные экзоскелеты. В зоне тумана такой бесполезен, он не защищал от внешней среды, как скафандр, и не имел автономной системы дыхания. Но зато его акселераторы были намного мощнее. С их помощью можно раздвинуть створки внешнего люка в два счета. Что и требовалось, поскольку связаться с Мариной вряд ли уже получится. И хотя хищники Асура были не из тех, с кем бы хотелось сразиться врукопашную, даже посредством экзоскелета, но без него так и вовсе не было шансов.

Наконец Марк дополз до ворот ангара, перекатился через порог и уже из последних сил достиг ближайшего ремонтного робота. После этого освободиться от скафандра уже не составляло труда.

Картер понимал, что Марина наверняка заметит его на подходе к диспетчерской, ведь повсюду понатыканы камеры наблюдения. А потому он был настроен решительно и готов был в любой момент дать отпор. Но вопреки ожиданиям не оказалось в коридоре ни засад, ни попыток выстрелить из-за угла. Тим совершенно беспрепятственно добрался до диспетчерской. Но самое удивительное, что помещение оказалось пустым – Марины в нем не было и кресла за пультом свободны.

Подобного Тим точно не ожидал, но в первую минуту порадовался, что удалось избежать стычки. И лишь когда оказался за пультом, понял, как ошибся. Исчезновение Марины не могло сулить ничего хорошего. Раз сенсоры дезактивации непрерывно работающих передающих средств не заблокированы, если помехи можно спокойно выключить и при этом никто этому не препятствует, значит, у Марины есть другой способ лишить Картера связи со штабом. И скорее всего, этот способ – физическое уничтожение антенны или модулятора.

Тем не менее помехи следовало отключить, что Тим и сделал в первую очередь. Где на самом деле Марина, еще не известно. А модулятор пусть начинает сбрасывать наведенную статику. После гибели Марка женщина могла попросту выйти из-под контроля, перепугаться, впасть в панику и забиться где-нибудь в угол. И прежде чем делать скоропалительные выводы, следовало ее поискать. А поскольку очень уж далеко уйти она не могла, Тим начал выводить на мониторы картинки с ближайших зон, постепенно расширяя круг поисков.

Но прежде чем разведчик нашел Марину, он заметил движение на дальнем экране, стоящем напротив крайнего кресла. С первого взгляда было понятно, что на него транслировалось изображение из ремонтного ангара. Это было вполне объяснимо, ведь именно туда стремился попасть на «Грифоне» Марк, а потому отдал приказ Марине контролировать это пространство. Хотя бы для того, чтобы она своевременно открыла внешний люк. Но какое там могло быть движение?

Тим выбрался из кресла и шагнул к крайнему монитору, чтобы получше рассмотреть изображение. И чем ближе он подходил, тем больше у него волосы вставали дыбом. Не было никаких сомнений – в ангаре хозяйничал Марк, причем на нем был тяжелый погрузочный экзоскелет, к которому пристегнут бластер огромного калибра.

Сам факт, что Марк жив, а не валяется в коридоре с дырой в груди, не произвел на Тима особого впечатления. Нет, произвел, разумеется, но не следовало забывать, что настоящий Марк давно погиб, еще в стычке у базы «А-3». А тут дело приходилось иметь с искусственно выращенным клоном. Так что от него можно было ожидать любых сюрпризов. В общем, Картера куда больше взволновало не чудесное воскрешение, а дальнейшие планы противника. Судя по его текущим действиям, – а они были очевидны – Марк занимался устройством точки опоры для открытия внешнего люка вручную. Для этого он развернул два мощных кронштейна площадками друг к другу и пытался соединить их между собой двумя обломками труб, чтобы получилось нечто вроде мостика или строительных лесов.

Зачем Марку наружу, можно было и не гадать. Он собирался уничтожить модулятор нуль-антенны, в этом у разведчика не было ни малейших сомнений. Но самое ужасное состояло в том, что Картер ни при каких обстоятельствах уже не смог бы спасателю помешать. Рвануть туда? Слишком долго. Заблокировать что-то с пульта? Так Марк уже перебил раздвижной привод люка.

Нет, никакого физического противодействия Тим оказать не мог. Ни малейшего. И чем больше он это осознавал, тем сильнее лоб покрывался холодной испариной. Это был проигрыш. Стопроцентный. Модулятор еще не успеет вернуться в строй, как Марк всадит в него пару мощных плазменных зарядов.

Живо представилось, как выпрыгнувшая из подпространства эскадра оказывается в гуще минного поля. И уже никто ничего не может сделать, и только Марк с усмешечкой на лице пожинает кровавую жатву.

Столько усилий, и все впустую! Тим не в силах был в это поверить. И гибель Соло, и гибель людей контингента, и уже неизбежная гибель десанта. И все это на совести Картера. Нелегкий груз. Прав был Грувер, когда говорил, что в разведке будет интереснее, но и сложнее, чем в десанте. И надо же было с таким сокрушительным треском провалить свое первое самостоятельное задание! Ужас, стыд и ледяное чувство бессилия накрыли Тима. Он даже на пару секунд глаза закрыл, так ему сделалось дурно.

И тут стало еще хуже. Он вдруг понял, почему нет Марины и где ее надо искать. Замысел был очевиден – ударить по антенне с двух сторон, для гарантии. Чтобы уж наверняка, без осечки.

Проверить догадку было несложно. Картер начал последовательно выводить на экран изображение пути, по которому Марина могла двигаться от диспетчерской до главного шлюза. И действительно заметил ее на последней трети расстояния. На ней был скафандр, в руке женщина держала ружейного типа среднекалиберный бластер. Из такого оружия, если бить от шлюза, даже если захочешь, не промахнешься по модулятору.

Все было ясно. Но какая-то странность привлекла внимание Тима. Он не сразу понял ее суть, но уже в следующий миг сообразил, что заставило его призадуматься.

Во-первых, Марк спешил. Он действовал так быстро, словно поставил себе цель опередить Марину. Но в этом не было смысла! Зачем самому, сильно при этом рискуя, лезть ночью в пустыню чуть ли не с голой задницей, когда проще приказать это сделать Марине, подождать, насколько она справится, а уже потом и только в случае неудачи действовать самому. Во-вторых, сейчас Марину ничего не стоило остановить, не дать добраться до шлюза. Достаточно заблокировать перемычки в коридоре на ее пути. Как Марк мог допустить такое? Почему он не приказал женщине заблокировать сенсоры на пульте? Или хотя бы перекрыть Картеру доступ в диспетчерскую.

Ничего из этого сделано не было. И причина могла быть только одна – Марк не имел связи с Мариной. Он не мог отдавать ей приказы и не мог знать, где она находится и что делает. А потому и пытался сам выбраться наружу. Для гарантии. В перестрелке Марк выжил или воскрес после нее. Не важно. Куда важнее, что он утратил скафандр, а других средств связи у него не было. Марина выполняла старую директиву, отданную заранее, но впрямую управлять женщиной Марк не мог.

И тут Картер понял, что есть еще шанс решить ситуацию в свою пользу. Один-единственный, но все же есть. Это было как вспышка, как луч озарения. Только надо было действовать очень быстро. И права на ошибку теперь точно нет.

Тим вывел на монитор комнату, где сначала Марк держал его в заключении, потом он Марка. Конечно, она была пуста. Выдохнув и стараясь унять сердцебиение, Картер включил режим перемотки записи. Изображение не изменилось.

Разведчик увеличил скорость перемотки назад. По изображению пошла рябь от потерянных кадров, но изображение все еще оставалось статичным – просто пустая комната в жилом модуле. И вдруг на экране появился голый Марк, двигающийся от двери к кровати задом наперед. Тим тут же замедлил скорость перемотки. Было ясно, что запись дошла до того момента, когда Марина освободила спасателя.

Тим продолжал откручивать назад. Вот Марк снова один, вот он произнес что-то прямо в экран. Вот! Вот оно! Разведчик остановил перемотку, и запись пошла в нормальном воспроизведении. Марк наклонился вперед и отчетливо, не спеша, произнес фразу, запускающую центр послушания клонов. Именно этот словесный код превратил Марину в его слепое орудие. Но теперь… Теперь Марина могла сделать то, чего физически не мог сделать Тим, – успеть наружу раньше Марка и встретить его, когда он того не ждет.

Включив передатчик на пульте на третий канал, чтобы Марина могла его слышать, Картер четко, не спеша, произнес кодовую фразу. А затем, точно, как это делал Марк на просмотренной записи, начал выдавать женщине новые инструкции.

Марк закончил сооружать опору. Приклеив две трубы к концам двух кронштейнов, стоящих по краям прохода, он получил мостик прямо под люком. Привод створок он заранее пережег, теперь оставалось раздвинуть их силой акселераторов экзоскелета.

Тим наблюдал за ним, не спуская глаз с монитора. Марина ждала приказа в шлюзе, прислонив к стене дальнобойный бластер. Разведчик понимал, что просто высунуться из люка и выстрелить в модулятор у Марка не получится. Слишком далеко и ненадежно для решающего выстрела. Спасателю придется сократить дистанцию, а для этого сначала пересечь участок пустыни длиной метров двести. В экзоскелете это секунд десять-пятнадцать.

Но сколь бы быстро он ни двигался, на двухсотметровом отрезке всегда можно поразить цель. Особенно такую крупную, как погрузочный экзоскелет. Особенно если она двигается точно на тебя, что избавляет от взятия упреждения. Особенно когда у тебя в руках дальнобойный бластер, а у противника только крупнокалиберная плазменная мортира огромной разрушительной силы, но ближнего боя. Она для расчистки леса была хороша, а не для поражения одиночных, достаточно удаленных целей.

– Марина, приготовься, – скомандовал Тим.

– Я готова, – бесстрастно ответила женщина.

– Стрелять по команде. Из люка полностью не высовываться. Ясно?

– Да.

– Тогда давай!

Картер тронул сенсор, открывающий створки главного шлюза.

Марк выскочил на грунт первым, но так и было задумано. Тим хотел дать ему возможность преодолеть половину нужного расстояния, прежде чем выпустить Марину. Все решали секунды. Но чем меньше времени будет открыт шлюз, тем меньше вероятность, что в него заберутся хищники.

Марк выжимал из экзоскелета все, на что тот был способен. Сто метров он преодолел за каких-то пять секунд. Но в этот момент, совершенно для него неожиданно, со стороны главного шлюза по нему ударила прицельная плазменная очередь.

Точно следуя инструкциям Картера, Марина сначала пустила заряды низко, веером, у самого грунта, целясь в ноги экзоскелета. Те не были оснащены броней, экзоскелет предназначался только для работ с тяжестями, а не для выполнения боевых задач. Плазма мигом пережгла силовые приводы, обвивающие искусственные кости экзоскелета, и морф с заключенным внутри Марком кубарем покатился по грунту, поднимая красную пыль.

Тяжелый бластер вывалился из ручного захвата экзоскелета и отлетел далеко в сторону. Сам погрузчик еще отвечал на команды, но подняться уже не мог. А вот Марк, похоже, не собирался сдаваться. Дезактивировав подбитый экзоскелет, он выбрался из него и встал в полный рост. Голый, безоружный, посреди ночной пустыни на дикой планете.

Но безоружным он оставался недолго. Играя мышцами, он с низкого старта рванул вперед и на бегу схватил рукоять тяжелого бластера. А потом ринулся дальше, не останавливаясь, стараясь как можно скорее сократить расстояние между собой и антенной нуль-связи до пригодного для стрельбы.

– Марина, огонь! – приказал Тим.

Но женщина не ответила. Картер глянул на монитор и понял, что теперь от нее будет мало толку. Мозг Марины, перегруженный постоянной работой центра послушания, дал сбой. И она соскользнула из люка на пол, в кучку просыпавшегося сверху песка. Глаза ее были закрыты, а из искривленного гримасой рта начинала выступать розоватая пена.

А вот Марк продолжал рваться вперед. Ему наперерез метнулись две быстрые тени, но посланный из жерла метателя заряд испепелил хищных тварей. А Марк бежал вперед. Он уже вскинул бластер, подняв жерло повыше, целясь в пластины модулятора на антенне.

И в этот миг Марина открыла глаза. Ее трясло мелкой дрожью, пена неопрятно стекала по подбородку, но взгляд стал осмысленным и ясным. Тим понял, что она вышла из-под всяческого контроля.

– Что со мной? – прошептала женщина.

– Марина. Это Тим, – поспешил выйти на связь десантник. – Снаружи Марк. Он хочет спалить антенну. Останови его, если сможешь.

– Я? – Марина с трудом поднялась на ноги.

– Больше некому, – честно ответил Картер.

Женщина подняла бластер и вскарабкалась по шлюзовой лестнице на четыре ступеньки. Этого было достаточно, чтобы высунуться по грудь. Больше не требовалось. Марка она сразу увидела. И хотя у нее еще плыло перед глазами, она взяла спасателя на прицел и прижала спусковой сенсор.

Заряд плазмы пронзил пространство и попал бегущему Марку точно в середину груди. Калибра излучателя оказалось достаточно, чтобы прошить обнаженное тело насквозь, оставив длинный дымный след за спиной.

Марк по инерции пробежал еще несколько шагов, выпустил заряд из бластера, но промахнулся. Затем выронил оружие, ноги его подкосились, и он рухнул на спину, подняв облако красной пыли.

– Ты где? – слабым голосом спросила Марина. – Надо Марка достать. У него в голове…

– Да дьявол с ним! – выкрикнул Тим. – Давай вниз, живо! Ты еле на ногах держишься.

Он подал команду на закрывание люка, надеясь, что это остановит Марину. Но ошибся. Она выкарабкалась наружу и сделала несколько шагов в сторону Марка. Скафандр слушался ее плохо, с трудом интерпретируя слабые биотоки обессилевшего тела.

– Назад! – приказал Картер.

Он готов был использовать код послушания, только бы заставить Марину вернуться. Люк шлюза пришлось оставить открытым.

И в этот миг грунт вокруг Марка дрогнул и просел сантиметров на пять. Марина остановилась и поняла, что ей действительно не успеть.

– Назад! – снова выкрикнул Тим.

На этот раз подействовало – женщина развернулась и запрыгнула в люк. Тим с облегчением запер шлюз, затем блокировал коридоры вокруг ремонтного ангара, чтобы через него не смогли проникнуть хищники в другие помещения базы.

Грунт под Марком снова дрогнул. Рана в груди почти затянулась, спасатель закашлял и открыл глаза. Но тут просевший грунт превратился в воронку, из нее высунулась кошмарная пасть пустынного червя, ухватила лежащее тело и скрылась с ним под землей.

Клавиатурный модуль в кармане Картера пискнул, оповещая, что связь с модулятором восстановлена. Можно было отправлять депешу. Тим зажмурился, пытаясь сдержать слезы, но они все равно покатились из глаз.

Эпилог

Шеф Герман Грувер не сообщил, что прибывает на Асур вместе с десантниками на борту флагмана штурмовой эскадры. Так что его прилет на дикую планету стал полной неожиданностью для Картера. В какой-то мере он его даже ошарашил, ведь не справься Тим с задачей, погибли бы не только десантники, но и один из членов высшего руководства имперской разведки.

Когда началась высадка, от Картера уже ничего не зависело. Они с Мариной могли только отсиживаться в подземельях базы и надеяться на то, что все пройдет гладко.

Получив депешу разведчика, командир эскадры отменил последний гиперпрыжок к Асуру, вывел корабли из подпространства в соседней зоне, а затем выслал дистанционно управляемые орбитальные тральщики для расчистки окрестностей дикой планеты от мин. Когда основные посадочные траектории стали свободными, капсулами десантировались несколько штурмовых групп при поддержке боевой техники и орбитальных средств. Захватить Гранта им не удалось, как Тим и предполагал, сумасшедший ученый отстрелил себе голову из легкого бластера. Сотрудники контингента были блокированы на основных базах с целью выявления клонов. В течение всего нескольких часов планета была взята под полный контроль имперских сил. Почти без единого выстрела.

Тут-то по планетарному каналу и вышел на связь Грувер. А уже через час он, в сопровождении взвода десантников, прибыл на южную базу, где засели Картер с Мариной. Они встретились в диспетчерском пункте.

– Поздравляю, – сказал он сразу после приветствия, заняв свободное кресло, – отличная работа, Тим.

Десантники остались снаружи, Марину он вежливо попросил оставить их наедине.

– Я бы так не сказал, – хмуро ответил Картер. – Марка нет, Гранта нет и информации в их головах тоже.

– Ну, это не самое главное, – беззаботно отмахнулся шеф. – Куда важнее, что не удались их планы. Ты осознаешь, какие могли быть последствия для Империи, если бы удача оказалась на их стороне? Так что орден ты заслужил. Ну и стажерство свое с блеском закончил. К тому же на второй южной базе, мне уже доложили, найдены не только сами клонирующие бактерии, но и кое-какая документация к ним. А уж наши спецы не упустят случая разобраться в этом. Как думаешь?

– Не знаю, – признался Тим. – Я не физик и не биолог. Но меня волнует один вопрос. Что будет с клонами?

– Ты о морально-этической стороне дела или о практической?

– О морально-этической, – признался Картер.

– Ну, формально, это копии. Люди, с которых копии делались, официально погибли от рук злоумышленников.

– Но их личности живы.

– Псевдоличности. Измененные, подправленные, с внедренными воспоминаниями.

– Значит, их выявят и уничтожат? – уточнил Тим.

– Да. Я уверен, что имперский сенат наложит строжайший запрет на молекулярное клонирование людей, даже если нам удастся возродить технологию и понять принципы работы управляющих матриц.

– И вы думаете, что великие мира сего добровольно откажутся от бессмертия? Пусть даже в виде клонов.

– В виде клонов – это уже не бессмертие, – усмехнулся Грувер. – Ты бы сам согласился умереть, заменив себя клоном?

– Нет… – Тим задумался. – Да, с точки зрения личности это не бессмертие. Но мы могли бы сделать копии великих и успешных руководителей…

– Это, признаюсь тебе честно, дело далекого будущего. Пока мало шансов, что принцип работы матриц, управляющих бактериями, вообще будет восстановлен. А вот наличие на Земле или в ближайших колониях людей с блоком вербального послушания в головах – сам понимаешь. Никто на такой риск не пойдет.

– Неужели нельзя его уничтожить, этот блок? И что, вы поставите всех клонов к стенке и расстреляете? Или ядовитый газ запустите в барак?

– Стоп-стоп, дорогой мой, – прервал его Грувер. – Ты понимаешь, что это не в моей компетенции решать? На меня возложена задача отфильтровать людей от клонов. А вот дальнейшее уже не мне решать. И не мне приводить в исполнение. Скорее всего, конечно, никто их убивать не будет. Это действительно чересчур, и имперский сенат вряд ли на такое пойдет. Да и надобности в этом нет. За пределами Внешнего Круга люди с блоком послушания не будут представлять опасности для Империи. Так что, скорее всего, им будет предложено расселиться по выбранным ими колониям. Так спокойнее?

– Если это правда, то да, – Картер кивнул.

– Вот и прекрасно. Надо нам с тобой покидать Асур. Отдохнешь, потом ознакомлю со следующим делом. Морально готов? Или, может, после всего вообще решишь, что разведка не для тебя?

– Не решу, – с уверенностью ответил Тим. – И вот вы про медаль говорили… А можно мне вместо медали…

– Что именно?

Картер приблизился к шефу чуть ближе и шепотом объяснил ему суть вопроса. Грувер косо глянул на изображение одного из мониторов, на котором было видно Марину и ожидающих снаружи десантников.

– Н-да… – Шеф почесал макушку. – Узнаю себя в твоем возрасте. Только пойми, что мне ее придется поставить на свой собственный особый учет.

– Понимаю.

– Тогда по рукам. – Грувер подмигнул. – А то давно я уже не делал никаких должностных нарушений.

Через полчаса рейдовый челнок стартовал с красной пустыни Асура, уменьшился до точки, оставляющей реактивный след, и быстро исчез в оранжевом небе дикой планеты.

Content

Дмитрий Янковский
В интересах Империи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог